Жираф

Глава 1

Максим старался не шуметь. Он осторожно достал ключи из рюкзака, а затем наощупь нашёл замочную скважину. Замок тихо щёлкнул. Максим потянул на себя дверь и быстро проскользнул внутрь: нельзя было дать коту сбежать. Вроде тихо. Максим запер дверь и достал телефон, которому было не впервой выполнять роль фонарика. Максим прикрыл ладонью почти весь свет, разулся и направился в ванную.

Кот тихо спал в барабане стиральной машины. Максим улыбнулся: ленивый стал… Вымыв руки, Максим направился в свою комнату. Вернее, в его бывшую комнату. Он надеялся, что Маша спит, однако ещё у двери он услышал какой-то тихий шорох. Постучал. Вошёл.

– Машка, привет! Ты чего не спишь?

– Привет, Макс, – сонно ответила Маша, – заходи.

Максим закрыл дверь и сел возле когда-то собственной кровати.

– Так чего ты? Спи, третий час ночи.

– Мне грустно…

– Что случилось? – улыбнулся он. – Тебя кто-то обидел?

– Йоську украли.

– А кто это?

– Мой жираф. Его третий день нет, понимаешь? Я везде искала…

Максим сел рядом.

– Это тот, что на фотографии был?

– Да. Как я без него буду спать? Никак.

Маша устало опустила голову. Максим потянулся и взял сидевшего на кресле тигра. Кажется, его звали Пиратом.

– А он тебя не устроит?

– Нет! – от раздражения и горя Маша чуть не заплакала. – Макс, я третью ночь не сплю! Я не могу! Вдруг его украли и разрезали? Я везде его искала! Я…

Маша всё же расплакалась. Максим обнял её и прижал к себе.

– Ну-ну-ну, Маш, не плачь. Мы его найдём. Начнём с утра.

– Я везде… везде искала, понимаешь?

– Понимаю… Давай сейчас спать. Для плодотворных поисков нужно выспаться.

– Я не могу. Не могу…

– Ради него, слышишь? Нужны силы…

Маша плакала. Максим прижал её к себе и начал гладить по голове. Почему-то нужные слова не находились, и он просто решил спеть колыбельную. И подействовало: через несколько минут Маша заснула.

*

– О, привет, Макс!

– Доброе утро, мам!

Максим улыбнулся маме. Она его обняла и поцеловала в щёку.

– Ты так тихо прокрался ночью, что я не услышала.

– Я ж специально! – усмехнулся Максим.

– Эх ты, диверсант… Яичницу будешь? Или йогурт?

– Йогурт.

Мама кивнула. Из коридора послышались шаги. Макс обернулся.

– О, Макс, здорово! Ты опять подкрался незаметно!

– Привет, Жень.

Евгений улыбнулся улыбкой менеджера по продажам и указал на стол.

– Приземляйся!

Максим сел. Евгений устроился напротив.

– Марго, мне яичницу и кофе.

– Хорошо, любимый!

Мама чмокнула Евгения в лысину и направилась к холодильнику.

– Ну, рассказывай, как там Нерезиновая?

– Пока не лопнула, – пожал плечами Максим, – а тут чего нового?

– Хоть и ближнее замкадье, а всё равно провинция. Сам знаешь, откуда тут новое?

Мама поставила перед Евгением внушительную чашку кофе.

– Ты у Машки спал или в большой комнате? Не слышал я, как ты вошёл.

– У Машки. Слушай, Жень, а что за жираф?

– Жираф, – Евгений как-то растерянно улыбнулся, – это я ещё весной в Лондон летал, на встречу менеджмента. И купил там Марго этого жирафа. Джозеф какой-то там, коллекционная вещь! Триста фунтов стоил! Так Машка его отжала, представляешь?

– А ей что привёз?

– Не бойся, не обидел я её. Медвежонка и… – Евгений обернулся, словно искал помощь, – Марго, как те конфеты назывались?

– Доброе утро, – сонная Маша вышла из коридора.

– Ты спала, солнышко? Будешь яичницу или йогурт?

– Йогурт…

Маша плюхнулась на стул рядом с Максимом.

– Ты спала? – улыбнулся Евгений. – А кто говорил, что не будет, пока…

– Ну па-а-а-ап!

– Молчу, только не плачь, дочь.

Максиму показалось, что в голосе Евгения было какое-то раздражение.

Йогурт и чай – убойное сочетание. Если хочешь начать свой день с изжоги – начни с этой парочки. Максим себя не жалел: он был уже достаточно старым, а вот Машу жалко: себе мама взбила какой-то диетический смузи, Евгению досталась яичница аж из трёх яиц, к тому же с колбасой.

– Ма-акс?

– Да, Маш.

– Ты сегодня занят?

– Ну, я…

– Пошли со мной?

– О, да, – Евгений вдруг оживился, – Максим, отведёшь Машку в школу? У неё только четыре урока, а потом – скрипка!

Максим заметил, как мама сверкнула глазами.

*

Одели Машу как на северный полюс, а ведь на улице было всего плюс пять. Максим накинул куртку, схватил футляр со скрипкой, взял Машу за руку, и они вышли.

– Папа смеётся надо мной, – Маша смотрела куда-то в лужи, – а Йося – мой друг. Я без него не могу.

Максим сжал Машину ладонь.

– Мы его найдём.

– Ты правда так думаешь?

– Правда, – улыбнулся Максим.

– А твой папа смеялся над тобой?

– Всякое бывало.

– Знаешь, мама втайне от папы ездила к твоему на кладбище.

– Лучше расскажи, когда и как пропал твой Иосиф.

– Йося.

– Йося, да, прости.

– Это случилось в среду в музыкалке. Я брала Йосю в школу – показать Дарье Васильевне. Я хотела с ним выступить на школьном концерте. А потом… я вернулась с сольфеджио, а пакет с ним пропал.

– Плотный пакет?

– Да, не видно, что в нём.

– Скажи, Маш, а в школе Йося кому-нибудь понравился?

– Нет, – Маша вдруг чуть не заплакала, – Дарья Васильевна сказала, что он не очень красивый, а Елисей вообще хотел его порвать. Порвать, представляешь?

Из-за дома показалось солнце. Максим улыбнулся.

– Встало солнце: мы пойдём и Иосифа найдём!

Маша тоже вяло улыбнулась.

– Можешь мне показать этого Елисея?

– Да.

– Скажи, Маш, а кто-то ещё проявлял интерес?

– Вроде нет. Артём и Демид тоже посмеялись. Они всегда смеются вместе с этим дураком Елисеем.

– Вместе с Машей утром рано мы увидим пакарана! – вдруг выдал Максим.

– Хорошо бы жирафа… Где мой бедный Йося?

Максим снова сжал маленькую Машину ладонь. Надо найти…

*

Завучем по учебной работе и безопасности по-прежнему был Игорь Трофимович, и Максима без проблем пустили в школу – подождать сестру. Максим изучил расписание и после первого урока взял скрипку и пошёл к Машиному классу.

Дети бегали по рекреации, а дежурные даже не особо старались их успокоить. Сонная Маша стояла в углу с какими-то девочками и молчала. Когда мимо Максима пронёсся какой-то не в меру резвый бармалей, Маша посмотрела на Максима и многозначительно кивнула. Максим кивнул в ответ.

На следующей перемене Максим снова появился в рекреации. Маши не было. Зато Максим стал свидетелем того как бармалей (очевидно, он и был Елисеем) пытался отнять у какого-то мальчика машину и разбить, но дежурные его утихомирили. Бармалей как-то не очень убедительно оправдывался, а затем покосился на Максима. Версия не выглядела перспективной, но надо попробовать.

На следующей перемене Максим попробовал: бармалей удачно оказался рядом. Один.

– Елисей?

– Чего тебе? – сразу набычился мальчик.

– Ты часто ломаешь чужие игрушки?

– А ты кто? Моя совесть?

Максим сел на корточки.

– Нет. У твоей одноклассницы Маши пропала игрушка. Ты не мог её взять?

– Что? – рассмеялся Елисей. – Ты про того урода? А нафиг он мне?

– Маша его очень любит. Вдруг…

– Не, мне такие не нужны. Я тачки люблю!

– Подумай хорошо. Она, может, и страшная, но дорогая.

– Слышь, ты, пожилой человек лет восемнадцати! Ты меня на понт не бери! Сказано – не брал. Я не вор!

В глазах Елисея появилась какая-то искренняя обида.

– Но ты…

– Обещал вспороть ему брюхо? Ты эту плаксу больше слушай! Сказано тебе – не брал! У меня, если хочешь знать, на той неделе тачку угнали!

– В школе?

– В спортивной! Каратист я, понял? Отлепись от меня!

Максим улыбнулся и встал.

– А что за тачка хоть?

– «Нива», старая. Мне дедушка из своей коллекции отдал. Прикинь? Дорогая небось…

– Сочувствую.

– Не брал я жирафа, понял?!

Зазвенел звонок, и Елисей, толкнув какую-то девочку, убежал в класс.

*

К концу четвёртого урока возле расписания стало людно: холл заполонили бабушки-дедушки и старшие братья-сёстры. Максим скорее машинально искал знакомые лица, но их почему-то не было. Зато было несколько юных алкоголиков, девушка модельной внешности, а также парень, словно сошедший со страниц трудов Чезаре Ломброзо: с каким-то глупым лицом, хищными бегающими глазами, неопрятный, но какой-то чрезвычайно довольный собой. Проходя мимо Максима, парень с невероятным чувством превосходства посмотрел на него снизу вверх. Хорош типаж! Максим не очень верил в ранние труды доктора Ломброзо, тот и сам в них не верил к концу жизни, но этот гражданин был очень колоритным. Старшие сёстры смотрели на него с каким-то беспокойством, а он на них – с нескрываемой похотью. Одна из девушек даже перешла к другой стене.

Максим было подумал, что это – хороший кандидат, но как-то глупо это выглядело… Меж тем, странный парень начал старательно причёсываться, очевидно, считая, что может своими разлеплёнными золотыми кудрями кого-то впечатлить.

Прозвенел звонок, и минут через десять со стороны раздевалок потянулись дети из разных классов. Елисея забирала очень скромно, но подчёркнуто аккуратно одетая, совсем молодая девушка. Судя по всему, она была мамой Елисея, а не старшей сестрой, как сначала подумал Максим. Она с нежностью посмотрела на мальчика и поправила на нём куртку, но целовать при всех не стала: сохраняет имидж сына. Елисей попрощался с несколькими мальчиками и сам, как-то очень по-взрослому, взял девушку за руку.

– Пошли, мам.

Одного из предполагаемых подручных Елисея забирал дедушка – усатый и статный майор МЧС. А вот другого – тот самый странный парень. Маша в компании ещё нескольких девочек вышла ещё через пять минут.

– Девчонки, это – мой брат Макс!

Максим чуть поклонился и приподнял воображаемую шляпу.

– Дамы, весьма польщён!

Девочки засмеялись.

– Макс, представляешь, у Полинки пропал кот!

– Настоящий или игрушечный?

– Настоящий, – горько вздохнула одна из девочек, – он вчера сидел у окна и пропал…

– Может, он… – начал Максим.

– Мы на первом этаже живём.

– Может, вернётся?

Девочка кивнула. Её взяла за руку смутно знакомая девушка и увела. Остальных девочек также быстро разобрали. Максим взял Машу за руку, и они вышли. Накрапывал дождь.

Максим не жил здесь практически с момента, когда мама вышла замуж за Евгения. Бабушка с дедушкой забрали его в Москву, и он лишь изредка приезжал на выходные. Например, понянчиться с Машей. Вот как сейчас.

– Слушай, а Йося твой точно не дома?

– Конечно. Откуда бы ему там взяться?

Максим вспомнил, с каким раздражением Евгений говорил о Йосе утром.

– Скажи, а у Артёма или, кажется, Демида есть братья?

– Да, у обоих.

– А как их фамилии?

– Савельев и Пущин.

– А ты не знаешь, как их братьев зовут?

– Нет…

Маша погрустнела, но затем улыбнулась и посмотрела на Максима.

– Ты ведёшь расследование?

– Ну, расследование – это громко сказано.

– Спасибо, Макс, – улыбнулась она, – и какие у тебя есть версии?

– Может, жираф завалился за шкаф? Или лежит средь кладбищенских плит…

– Не пугай меня, – вновь погрустнела она, – надеюсь, с ним всё хорошо… Он где-то сидит и ждёт, когда его найдут.

– Найдётся Иосиф где-то, и раньше, чем кончится лето.

– Я не смогу не спать так долго!

– Нас учили, что механистическое стихосложение – признак шизофрении. Прости, я – псих, наверное.

– Нет, Макс.

Зазвонил телефон. Мама.

– Да.

– Макс, мы с Женей вернёмся скоро и сможем забрать Машку из музыкалки. Не жди её, иди домой.

– Хорошо, мам.

– Давай, сына!

Гудки.

– Тебя мама с папой заберут.

Маша кивнула.

Когда она переоделась и убежала, схватив скрипку, Максим осмотрел раздевалку. Двери нет, камер нет. Народу – тьма. Максим подошёл к охраннику.

– Здравствуйте!

– Здравствуйте.

– Я – брат Маши Зайцевой. У неё в среду пропал пакет из раздевалки.

– Администрация за утерянные вещи ответственности не несёт.

Максим невольно усмехнулся: ещё как несёт. Но сейчас – не до этого.

– Скажите, а тут нет камер?

– Нету. И тепловизоров.

– А пост Вы не покидаете?

– Покидаю, конечно. Что я, робот? Только чего ты спрашиваешь? Детей я если помню, то хорошо, а взрослые меняются. Тебя, например, я впервые вижу. Может, ты тоже что-то спёр, откуда мне знать?

С этим было не поспорить.

– Но никого странного Вы в среду не видели?

– Как понять «странного»? Все люди странные.

С этой истиной также было трудно поспорить.

– Понял, спасибо! Извините, что отвлёк.

– Ничего.

Максим зашёл в рекреацию, где на остатках стульев родители и прочие ожидали учеников. Кто-то вязал, кто-то сидел в телефоне, кто-то учил с другими детьми стихи. Ничего необычного.

*

Дома никого не было. Максим почесал кота, выпил чашку остывшего чая и ушёл в когда-то его комнату.

Глупо, конечно, но он всё же решил проверить. Оценив расположение шкафов, Максим начал по часовой стрелке. Жираф большой, а потому тщательного обыска не требовал. Максим заглянул во все шкафы и ящики, а заодно порадовался порядку у Маши. Всё на своих местах. В шкафу у окна – спрятанный пакет с конфетами. На шкафах – ожидаемо ничего. Под кроватью также нет ничего, кроме пыли.

Быстрый, совсем быстрый осмотр спальни. Тоже безрезультатный. Мамина коллекция плюшевых игрушек на кровати. Основу коллекции заложил ещё папа…

В коридоре – тоже пусто. Из интересного – три бутылки коньяка, не очень аккуратно спрятанные за стопкой одежды.

Максим перешёл к другой версии: залез в соцсети и начал поиск. К счастью, фильтры по городу и фамилиям дали не так уж много результатов, но искомого лица там не было. Однако спустя какое-то время аккаунт с именем «George Sawvelieff» всё же нашёлся. В профиле было около 450 селфи: хозяин явно себя любил, фотографируясь в любом месте и в самых выгодных ракурсах. Сама страница была заполнена репостами с какими-то идиотскими мудрыми цитатами, фотографиями девушек и мотоциклов, а также призывами всем девчонкам писать ему в личку.

Максим же начал рассматривать селфи во дворе дома, в котором предположительно жил этот самый Джордж. Таблички с адресом нигде не было, однако на одной из фотографий внимание Максима привлёк гэдээровский микроавтобус «Баркас». В городе всего один такой. И если он стоит там же, где и десять лет назад, то…

*

– Мам, я пойду прогуляюсь?

– Иди, Макс, – улыбнулась мама.

Евгений прервал своё кофепитие и вслед за Максимом вышел в коридор.

– Ты далеко?

– Просто пройдусь. Давно не был, – улыбнулся Максим.

– Сходи в кафе «Sunset», там все ребята тусуются. Суббота! Это возле почты.

– Понял.

– У тебя деньги угостить какую-нибудь девчонку пивом есть? Или тебя проспонсировать?

– Спасибо, Жень, – Максим чуть не засмеялся, – есть, не переживай.

Евгений похлопал Максима по плечу и вернулся к кофе.

Максим подошёл к двери, из-за которой доносились грустные, уже почти похожие на музыку звуки скрипки. Постучал.

– Заходи!

Максим вошёл. Кажется, Маша недавно плакала.

– Я пойду поищу Йосю. Но ты меня не жди, ложись спать, хорошо?

– Спасибо, Макс.

Максим поцеловал Машу в макушку и вышел.

*

Латте в картонном стаканчике уже подходил к концу. Максим не знал, чего он ждал. Темнело. Под «грибом» было болотисто и сыро, но он был единственным укрытием от дождя. Окна кое-где уже гасли.

Максим собрался с духом и вышел под проливной дождь. Дойдя до урны одного из подъездов, он выбросил уже пустой стаканчик. Обернулся. А вот и он.

Воровато оглядываясь, Джордж крался вдоль бетонного забора. В руках у него был пакет. Максим постоял недолго и пошёл следом.

Джордж постоянно озирался, и Максиму приходилось держать большое расстояние до цели. Может, странный парень и не имел отношение к похищению Йоси, но всё равно вызывал подозрение.

Когда Джордж сворачивал, Максим переходил на бег, а затем ждал. Главное – не упустить. Совсем новые джинсы быстро покрылись слоем грязи. Почему нельзя пойти по асфальтированным дорожкам?

Парень шёл к полузаброшенным гаражам. Свернул. Максим ускорил шаг, но уже не боялся его упустить: ряды гаражей сплошные, никуда не денется. Максим свернул, но нигде Джорджа не увидел. Максим шёл медленно и смотрел по сторонам, нет ли где приоткрытой двери. Однако вскоре он увидел свет: окно одного из гаражей тускло мерцало.

Возле следующего гаража стояла гнилая «буханка» – удобное место, чтобы спрятаться. Максим приблизился к окну. Стекло было мутным, но какие-то призрачные очертания разглядеть можно было. Максим вслушивался.

Дождь закончился. С шифера ещё падали крупные капли, где-то вдали проехала электричка.

Там, в гараже, Джордж смеялся и с кем-то разговаривал. Пугающий тип, конечно. И внезапно он напугал Максима ещё сильнее – вдруг вышел на улицу. Максим едва успел встать между «буханкой» и гаражом. Джордж смеялся и разговаривал по телефону. Похоже, с девушкой. Похоже, девушке разговор был не особо приятен. Джордж шёл обратно к домам, но в гараже остался включённым свет. Вернётся?

Дождавшись, когда Джордж скрылся за поворотом, Максим ногой приоткрыл дверь и вошёл.

Судя по всему, гараж давно использовался как склад для всякого хлама. Или был заброшенным, а этот тип его просто взломал? Здесь стоял очень странный, приторно-тошнотворный запах. Как в морге.

Пробравшись сквозь баррикаду из картонок, Максим оказался перед верстаком, а там…

Среди кучи мягких игрушек сидел и грустно смотрел на Максима Йося. Многие плюшевые звери были уже старыми и порванными. Некоторые выглядели жутко: у них были вспороты плюшевые животы или отрезаны глаза. Йося был целым. Ещё целым.

На бочке в углу стояли и машинки. Возможно, вон та «Нива» – машинка Елисея.

Первой мыслью было схватить Йосю и убежать прочь, но… остальные игрушки, те, у которых были глаза, очень жалобно смотрели на Максима. Максим понятия не имел, у кого и когда их украли. Некоторые игрушки были в уже совсем печальном состоянии, но кто-то их ведь тоже любил.

Максим вышел и, спрятавшись за «буханкой», стал ждать.

*

– Добрый вечер.

Джордж подпрыгнул от неожиданности и обернулся.

– Ты, – завизжал он, – кто такой и что тут делаешь?

– Увидел свет, решил заглянуть. Я могу войти?

Джордж открыл глаза шире. Максим вошёл.

– Ты какого хрена припёрся? Чё те надо?

– Это ты воруешь детские игрушки?

– Я ничего не ворую! Вали нахрен! Это – мой гараж! Мои игрушки!

– Тот жираф, – Максим указал рукой, – его зовут Йося. Моя сестра его очень любит.

– Это – мои игрушки! – продолжал визжать Джордж. – Мои! Вали пока я тебе не вломил!

– Остальных тоже кто-то любит.

– Пошёл ты! Что? Вызовешь полицию? Это – игрушки!

– Йося – редкая игрушка. Он стоит кучу денег, и уже сам по себе потянет на уголовку. Отдай мне его, и я уйду.

Похоже, Максим ошибся: говорить с этим субъектом о возврате остальных игрушек их хозяевам глупо. Но можно прийти завтра.

– Иди нахер, урод! Пошёл отсюда, гомодрил! Это – мои! Мои!

Из-за Йоси словно выглядывал маленький трицератопс. Он смотрел на Максима глазками-стразами. Смотрел и будто бы молил о помощи. Что делать?

– Они не твои. Ты их украл.

– Заткни рот! – совсем громко завизжал Джордж. – Который из них твой Йося?!

– Жираф.

Джордж посмотрел на Йосю, взял его, а затем схватил лежавший на верстаке ржавый нож и приставил к Йосиному животу.

– Не подходи, козёл! Убирайся! Иначе я изрежу твоего Йосю!!!

– Послушай, давай поговорим.

– Не хочу я с тобой говорить, придурок! Здесь всё моё!

– Отдай мне Йосю. Я никому не скажу и уйду.

Трицератопс посмотрел на Максима как на предателя.

– Ты чё, нарываешься? Я сказал тебе!!!

– Это же плюшевая игрушка. Отдай.

– Тебе, мудаку, не понять: это – любовь! Любовь, сука! Я отбираю её и забираю себе! Все эти детишечки плачут без любимых игрушечек, а они у меня! И их любовь у меня!

Нож опасно прижался к животику Йоси.

– Их любовь никуда не делась. Ты ничего не забираешь себе, ты лишь даёшь. Даёшь горечь утраты маленьким детям.

– Нет! Я забираю! Я! Мне! Убирайся!

– Это не выход, понимаешь?

– Выход за твоей спиной! Проваливай, придурок! Отстань от меня!

Максим подумал, что можно попробовать.

– Тебе к психиатру надо бы, друг.

Джордж заверещал и бросил нож в Максима. К счастью, Максиму даже не пришлось уворачиваться. Он кинулся на Джорджа и выхватил бедного Йосю. Джордж оскалил зубы и снова завопил.

– Отдай! Сам иди к психиатру, урод!

Максим оттолкнул Джорджа. Вроде другого оружия не видно вокруг.

– Верни все игрушки. Верни. Завтра же.

– Уже разгон беру!

Джордж наклонил голову и побежал на Максима. Максим вновь увернулся, и Джордж влетел в картонную коробку.

– Что, блин, ты пришёл?! Отдай мне жирафа! Та девчонка его любила. Теперь это со мной!

– Тебе правда нужно лечиться.

Неожиданно Джордж схватил лежавшую за верстаком палку и ударил Максима. Максим, прижимавший к себе бедного Йосю, не успел отразить удар.

Палка треснула. На секунду Максим потерял зрение, но боевой вопль Джорджа помог быстро прийти в себя. Новый удар Максим отбил, а затем уже сам двинул Джорджу в челюсть. Не ожидавший удара, Джордж отшатнулся в сторону выхода.

– Что, уходить собрался? Украл моего жирафа! Ты не уйдёшь! Нет, ты не уйдёшь!

Джордж достал зажигалку и чиркнул.

– Я тебя спалю! Спалю здесь, вместе со всем этим хламом! Тут всё мгновенно вспыхнет! И ты и твой вонючий Йося!

– Ты готов убить меня из-за плюшевых игрушек?

– Я и сам умру! Они меня любят! Мы умрём вместе!

Перегородив собой дверь, Джордж зловеще засмеялся и поджёг на себе свитер. Весь промасленный, он разгорелся буквально за секунду. Продолжая смеяться, Джордж вытянул руки и зашагал в сторону Максима.

Секундный шок от огня и светящихся зловещих глаз прошёл. Вокруг и правда всё выглядит огнеопасно. И тянутся руки. К Йосе… Максим убрал Йосю за спину. Джордж пронзительностью завизжал и оскалил зубы. Его глаза наполнились страхом и ненавистью ко всему живому. Максим напрягся и со всей силы ударил Джорджа ногой в живот.

Заорав, Джордж упал на спину. Максим положил Йосю на верстак, стянул с себя куртку и бросил на Джорджа. Забив пламя, он нанёс контрольный удар в голову. Встал. Огляделся.

Перевернув Джорджа на живот, Максим сомкнул его ладони и стянул их полиэтиленовой пломбой, а сверху придавил мешком с чем-то тяжёлым. Не убежит…

Джордж ругался, угрожал, визжал и пытался высвободиться. Максим вздохнул. У входа валялся нож. Максим включил фонарик в телефоне и посветил на него. Кажется, на ноже была не ржавчина, а кровь. Максим закрыл глаза и глубоко вдохнул: знакомый по моргу трупный запах.

Выключив фонарик, Максим открыл приложение полиции и оформил вызов.

*

– Так… Затевахин Максим Максимович. Проживаете где?

– В Москве.

– Телефон.

Максим продиктовал полицейскому номер своего мобильного. Другой полицейский осматривал ящики: один труп кошки был совсем свежим, ещё три уже начинали разлагаться. Скоро приедут криминалисты.

– Иди, парень. Завтра позвоним тебе.

– Могу я забрать жирафа? Я за ним пришёл.

Полицейский пожал плечами.

– Вещдоков тут хватает. Подумаем.

– Спасибо.

Максим осторожно провёл рукой по виску: кровь ещё не свернулась. Максим всегда носил с собой чистый пакет. Теперь в нём сидел и ждал возвращение домой Йося. Надо идти.

К счастью, дождя не было, и обгоревшую куртку надевать не пришлось. Приехала ещё одна полицейская машина. Вышедшие из неё сотрудники были в штатском.

– Парень, ты вызывал?

– Я. Здравствуйте!

– Имя твоё.

– Максим Затевахин.

– Знакомое имя, – один из полицейских почесал затылок, – ты раньше не попадался ни с чем?

– Мой папа когда-то служил здесь в милиции.

– А-а.

Полицейский огляделся.

– Так, парни, отпускаем бдительного гражданина Затевахина?

*

Максим старался не шуметь. Он осторожно достал ключи из кармана куртки, а затем наощупь нашёл замочную скважину. Замок тихо щёлкнул. Максим потянул на себя дверь и быстро проскользнул внутрь: нельзя было дать коту сбежать. Вроде тихо. Максим запер дверь и достал телефон и включил фонарик, прикрыл ладонью почти весь свет, разулся и направился в ванную.

Кот тихо спал в барабане стиральной машины. Максим посмотрел на себя в зеркало и смыл кровь с виска и щеки. Вымыв руки, он погладил свисающий из барабана стиральной машины хвост и пошёл в прихожую, взял пакет с томящимся там Йосей и направился в свою комнату. Вернее, в его бывшую комнату. Максим надеялся, что Маша всё же спит, однако ещё у двери он услышал какой-то тихий шорох. Постучал. Вошёл.

– Макс… это ты?

– Да, Маш. Смотри!

Максим развязал пакет и извлёк из него Йосю. Максим боялся, что Йося мог как-то неприятно пахнуть. Но, похоже, Маше было всё равно: она вскочила, схватила Йосю и прижалась к Максиму.

– Макс, спасибо! Спасибо, Макс!

Максим обнял Машу.

– Иди спать теперь. Йося вернулся.

Маша посмотрела на Максима и улыбнулась.

– Теперь я буду спать.

Маша легла и обняла Йосю. Максим укрыл её одеялом и положил руку ей на голову.

– Спи, Маш. Спокойной ночи.

– И ты спи, Макс.

Маша очень быстро заснула. Максим закрыл глаза. Болела голова. Перед ним снова возник полный верстак игрушек. Максим улыбнулся: он надеялся, что скоро все они, в том числе «Нива» и трицератопс, вернутся к своим хозяевам. Жаль, с кошками так не выйдет…