Жертва

Глава 1

За три месяца до декабрьского полнолуния

— Ну, Григорич, что у нас интересного? Все как всегда. Недавно вот бомжиху на кладбище нашли. Я поинтересовался, может, это не первый случай? Твоя школа, да! Уж сильно она разукрашена была. Сашка говорил снисходительно, с ноткой превосходства — он-то работает, в деле, а Григорича списали три года назад — и одновременно с ноткой жалости, какая бывает у молодых перед стариками.

— И что? — с нетерпением спросил Николай Григорьевич бывшего коллегу, своего ученика. Все Сашкины нотки он, конечно, услышал. Все понимал, почти не обижался и звонил редко.

— Ну, похоже, еще находили. Но особо не копались. Да и кто будет вписываться за бомжих? А серию вроде рано заявлять.

— А на каком кладбище? Когда?

— На Булыгинском. В июне и вот, в сентябре. — Сашка замолчал и тут же поспешно добавил: — Ну все, Григорич, начальство вызывает.

За три дня до декабрьского полнолуния

Мягко, легко — волшебно кружился снег.

Артем с Катей шли по Красноармейскому проспекту.

Артем был счастлив. Катя согласилась погулять с ним. Катя! Самая красивая, самая особенная девочка в классе. Артему очень хотелось взять Катю за руку, но он не решался. А еще ему хотелось вот так идти и идти и чтобы и проспект, и этот снег, и эта прогулка не кончались.

Катя тоже улыбалась. Она оглянулась и, посмотрев на Артема, выбежала на середину тротуара. Начала кружиться, подпрыгивать, ловить снежинки руками, ртом.

— А-а-а! Какой снег! Темка, иди сюда! Будем вместе ловить снежное счастье!

Артем стоял и завороженно смотрел.

Катя, накружившись, побежала дальше, за ней, немного отставая, побежал и Артем.

Девушка остановилась возле заброшенного деревянного трехэтажного дома, скрытого фальшфасадом.

— Темка, а давай заберемся туда! — Катя, не дожидаясь ответа, подняла порванную ткань и через низко расположенное, без стекол окно полезла внутрь.

Артем последовал за ней.

Пахнуло сыростью, строительным мусором и кошками. Артем стал подсвечивать фонариком. По стенам забегали причудливые, пугающие тени. Ему показалось, что старый дом заскрипел, зашевелился при их появлении.

— Что, Темка, испугался? — засмеялась Катя.

— Нет… — неуверенно ответил Артем и, не ожидая от себя, предложил: — А хочешь, я тебе свои стихи почитаю?

Ненасытным белым волком

снег крушит притихший город,

он уверенностью молод,

он на задних лапах — только б

поскрести в глухие окна,

замести быстрей проспекты

непрерывным белым спектром

неба древних — Ликаона…

— Темка! — Катя не дала дочитать. — Хорошие стихи, но мне больше нравятся про любовь. И что это за Лакаон?

— Ликаон. Это…

— Слышишь? — Катя прижала палец к губам, сделала испуганное лицо и заговорила шепотом: — Там кто-то ходит.

Артем прислушался, но ничего не услышал.

— Да нет там никого. Тебе показалось, — как можно увереннее сказал он, хотя самому хотелось отсюда уйти, было ощущение, что кто-то на него смотрит. — А ты куда будешь поступать после школы? — решил он сменить тему.

— Поступать?! — Катя засмеялась. — Нет, Тема, я жить хочу. Зачем сидеть в офисе и перебирать никому не нужные бумажки? Или возле кастрюль на кухне. Детей я не планирую в ближайшем будущем, как и замуж. Кому нужна эта жертва? Буду путешествовать. Представляешь, море, нет, океан, волна — и ты на гребне. Или горы, или пески. Страны, поезда, самолеты… Свобода! — Катя оглянулась, посмотрела на окно. — Поедешь со мной? А, Тема?

Проезжающие машины освещали дом, и на стене четко вырисовывались карликовые пляшущие тени.

Артем вздохнул и не успел ответить. На втором этаже послышался звук, как будто что-то упало.

— Тема, иди посмотри, или боишься? — Катя засмеялась.

— С чего это? Кошки, наверное…

Он медленно, осторожно, чтобы не запнуться, вышел из комнаты и стал подниматься на второй этаж.

Катя, давясь от смеха, подбежала к окну. Там ее ждал Олег. Это он придумал подшутить над Артемом и специально бросил камень на второй этаж.

— Давай вылезай, пока он не вернулся, — шепотом произнес Олег, подавая Кате руку.

Но тут они услышали грохот.

— Наверное, Темка упал! — предположила Катя. — Надо посмотреть.

— Чего смотреть! Упал — встанет. Пошли отсюда!

— А если он сильно ударился?

— Не хочешь?! Ну и иди к своему Теме! — Олег развернулся и, приподняв фальшфасад, скрылся за ним.

Катя, поколебавшись, пересекла комнату и вышла в коридор.

Артем очнулся.

Сколько он пролежал?

«Катя! Где же Катя?» — запульсировало в голове.

Он попробовал встать и тут же ойкнул — боль пронзила ногу. Артем крикнул, сначала негромко, потом сильнее:

— Ка-тя! Ка-тя!!!

Ему никто не ответил. Но вроде он слышал голоса или смех.

Он, морщась от боли, приподнялся и, прихрамывая, пошел к тому месту, где оставил Катю.Кати не было.

Тогда Артем перелез через окно и увидел следы. Большого размера. Неужели это Олег? Только у Олега в классе был такой большой размер ноги. Ну да, это его коричневые ботинки «Бюргер антигололед». Там такая интересная рельефная подошва с гвоздиками. Они бросили его? Подшутили? Катя…

Артем поплелся на остановку, вытирая лицо от мокрого, противного снега.

Поздно вечером позвонила мама Кати — она искала дочь, которая не отвечала на телефонные звонки. Но Артем ничего не стал рассказывать. Он знал, что Катя у Олега и скоро объявится.

За два дня до полнолуния

Утром снова позвонила мама Кати, потом и одноклассники — все спрашивали про Катю. Артем, как ему ни было больно и обидно, тоже набрал номер Кати.

Катя не отвечала.

Тогда он позвонил Олегу.

Олег тоже не отвечал. Телефон был отключен.

Артем метался по комнате, не зная, что предпринять. Может, они там, вдвоем, а он…

Чат одноклассников гудел. Спрашивали, строили догадки. Мама Кати позвонила родителям Олега.

Кати у них не было.

Вот тогда Артем испугался. По-настоящему испугался. Выходит, он бросил Катю, не помог… Но куда она могла деться?!

Артем решил ехать к деду, бывшему полицейскому. Он обязательно поможет.

Николай Григорьевич, или Григорич, как его звали в последнее время бывшие коллеги и соседи, уже минут пятнадцать терпеливо выслушивал внука и задавал уточняющие вопросы.

Жаль, Артем не в него пошел — наверняка не продолжит династию полицейских. Хлипковат, раним, в облаках витает — одно слово, поэт.

— Тема, поедем к месту происшествия. Остальное по дороге расскажешь, — скомандовал он, натягивая свитер.

— Так у тебя же машины нет! — удивился Артем. Он знал, что дед продал свою, чтобы добавить денег на покупку комнаты — не захотел жить с ними после смерти бабушки.

— Давай быстрее, чтобы следы не пропали. Машина — не проблема!

Рядом с домом стояли железные гаражи. К одному из них Григорич и двинул быстрым шагом. Достал отмычку, под удивленным взглядом внука вскрыл замок, пояснил с едва заметной усмешкой:

— Мне тут один хмы… товарищ должен, так что машиной могу пользоваться.

В гараже стояла проржавевшая, запыленная, белого цвета «шестерка».

— Так у тебя документов, наверное, нет, дед? — спросил Артем, усаживаясь на переднее сиденье и безуспешно пытаясь пристегнуться. Ремень безопасности никак не хотел защелкиваться.

Григорич покачал головой.

— Какой ты правильный, Тема! А жизнь, она вообще-то штука неправильная. Дверь посильнее захлопни.

В заброшенном доме они облазили все, заглянули во все щели и дыры. Ничего подозрительного не нашли. Следы, какие были, сфотографировали.

Григорич обследовал и двор. Заметил, что напротив располагается торговый центр, а там должны быть видеокамеры.

— Дед, а нам дадут посмотреть записи с камер? — озабоченно спросил Артем.

— А это смотря как попросить, Тема. Есть у меня тут знакомый участковый. С ним сходим. А сейчас поедем к Олегу. Вызовешь его на разговор. И веди на снег, чтобы следы отпечатались. Наверняка он будет в той же обуви. Если, конечно, он там был. Вообще-то пока ты подозреваемый номер один, — Григорич, усмехаясь, подмигнул внуку.

Артем вздохнул, ему совсем не хотелось общаться с Олегом, и дед это понимал.

— Я буду рядом. Надо уже учиться по-мужски выяснять отношения. Да, Тема? — Григорич повел широкими плечами.

Артем знал, что когда-то его дед был чемпионом города по боксу, конечно, ему легко говорить.

Олег, ухмыляясь, стоял напротив Артема и смотрел на него сверху вниз — он был почти на голову выше.

— Это я у тебя должен спросить, где Катя! Ты с ней гулял. С чего ты взял, что я там был?

— Но… следы… И я слышал… смех…

— Что ты слышал, поэтишка? А ну повтори!..

В это время Григорич уже успел хорошенько рассмотреть следы Олега — они полностью совпадали с отпечатками возле заброшенного дома. Однако в разговор он вмешался не сразу — только когда внук оказался на снегу с подбитой губой.

— Эй, шутник, стой где стоишь!

Олег развернулся и, разгоряченный дракой, замахнулся на деда, но быстро понял, что это не Тема.

Григорич руку перехватил и начал допрос:

— Олег, отпечатки твоих следов совпали. Так где Катя? Она ушла с тобой?

— А почему я должен…

— Потому… — Григорич сильнее сжал руку Олега. — Чем быстрее ты ответишь, тем быстрее мы ее найдем. Или ты хочешь, чтобы с Катей случилось что-то нехорошее?

— Ничего я не хочу! Отпустите, больно! Она осталась там. А я ушел. Вот и все. Лучше у Темы спросите, где Катя!

Через несколько минут они уже ехали к торговому центру.

Дед, посматривая на разбитую губу внука, улыбался.

— Ну вот, Тема, ты и подрался из-за девушки. Это ж!.. Это по-мужски!

С просмотром видеокамер получилось не сразу. Молодой охранник заартачился: то ли не въехал в ситуацию, то ли денег захотел срубить. Разбираться было некогда.

Участковый кратко объяснил охраннику суть дела, а Григоричу пришлось добавить:

— Что, молодость зашкаливает? Или наглость? А может, тупость? Если с девочкой что-то случится… Ну ты понял. Показывай!

Григорич внимательно изучил все стоявшие вчера вечером машины возле торгового центра и главное — возле заброшенного дома. Отобрал две «подходящих», что заезжали во двор, записал номера, позвонил знакомому полицейскому — пробить владельцев.Теперь оставалось только ждать.

За шесть часов до полнолуния

Катя перевернулась на другой бок, но это мало помогло — затекли связанные ноги и руки. Рот был заклеен скотчем.

Как она могла вляпаться в такое? Почему она? Она хочет жить! Она еще ничего не успела! Что вчера говорил этот придурок? Она мусор, она не нужна этому миру. Что он собирается с ней сделать?

Хоть бы развязал руки. Все бормочет про сатану, про жертву. Мать вспоминает. Бросила она его, что ли?

Пить хочется и холодно.

Если бы она ушла с Олегом… И Олег… придумал шутку — ревность его замучила!

Снова вспомнила, как вышла в коридор — искать этого… Тему. Кто-то схватил ее сзади, потом мрак — потеряла сознание. Очнулась уже здесь, связанная.

Григорич почти не спал. Он раскладывал, анализировал, прикидывал, играя сам с собой в шахматы. Это помогало думать. Что-то вроде вырисовывалось и тут же ускользало.

А если это маньяк, который бомжих на кладбище резал? Но Катя не бомжиха. Ну и что? Случайно увидел. Шел в дом за бомжихой, а тут девочка. Там были остатки костра, наверняка бомжи тусовались. Сашка говорил, что тела нашли в июне и сентябре. Три месяца. Значит, декабрь! Но когда? Или уже… Об этом думать не хотелось.

Лег далеко за полночь. Едва уснул, соседка разбудила. Пришлось идти — усмирять ее пьяного мужа.

Утром Григорич получил адреса владельцев машин. Надо ехать. Подумал: брать ли с собой внука? Решил взять — пусть жизни поучится.

С первым подозреваемым им повезло — воскресенье, оказался дома. В июне был в отпуске — алиби. Проверять некогда, да и не похож он на маньяка.

По второму адресу никого не оказалось дома.

Дом частный, собаки нет. И Григорич решился обследовать «территорию».

Внука оставил за забором — подаст сигнал, если кто появится.

Григорич легко проник в дом, осмотрел две комнаты — ничего. Пошел к сараю. Там тоже ничего особенного: дрова, инвентарь.

Тут он услышал шаги и затаился.

Оказалось, что Тема не выдержал и пришел к деду.

— Тема, меня надо слушаться. Мы не в казаки-разбойники играем. Но раз уж пришел, посмотри теперь ты.

Артем обошел сарай, подсвечивая фонариком. И вскрикнул, обнаружив шапочку Кати. Она лежала возле поленницы, затоптанная.

— Так, успокойся. Мы, к сожалению, опоздали. — Григорич взял внука за руку и повел к машине.

Пока ехали, он позвонил Сашке:

— Саша, я, кажется, напал на… булыгинский след. Еду туда. Можешь помочь?

— Ну ты даешь, Григорич! С чего ты взял? Как? Знаешь, я не дома, за городом. Выпил — у жены день рождения. Ну, пошлю экипаж, ребята знакомые. Если что — с тебя бутылка коньяка.

— А как же! Только, по-моему, это ты мне ее поставишь. Все. Отбой. Пусть твои ребята поторопятся.

— Дед, а как ты понял, куда ехать? А если там нет Кати?! Почему она должна быть там?!

— Не истери, Тема! Я в доме видел календари, рисунки на стене, еще книги соответствующего содержания. А вчера ночью был у соседки — у нее на стене календарь с обведенными числами… А три месяца назад Саша… В общем, Саша мне тоже кое-что сообщил… Тут у меня все и сошлось.

— Я ничего не понял.

— Ты лучше посмотри в телефоне, когда полнолуние в декабре.

— Зачем это? — недоуменно спросил Артем и полез в телефон. — 19 декабря. Так это сегодня.

За час до полнолуния

Завизжали тормоза «шестерки» — их машину остановил патруль ГИБДД.

Григорич вышел — ребята незнакомые, объясняться долго и документов на машину нет. Пришлось их немного «задержать». Толкнув одного на другого, Григорич запрыгнул в машину и стал выжимать все из старой «шестерки». За ними началась погоня.

Артем с восхищением смотрел на деда — тот помолодел лет на десять, от него веяло силой, спокойствием и абсолютной уверенностью и в своей правоте, и в то, что все получится. Артем с ним ничего не боялся, даже если бы они врезались или свалились в кювет, и совсем не удивился, что им удалось на старой ржавой «шестерке» оторваться от погони. Через полчаса они с дедом уже въезжали на кладбище.

Катя лежала в вонючем багажнике — ее куда-то везли. Сначала по ровной дороге, потом машина стала подпрыгивать. Катя билась о крышку багажника, пыталась кричать, но, кроме негромкого мычания сквозь заклеенный скотчем рот, ничего не получалось.

Вдруг она заметила, что багажник приоткрылся. Это шанс! Шанс на спасение! Надо только вывалиться из машины или просто открыть багажник — кто-нибудь заметит.

Катя, собрав остатки сил, сделала рывок — багажник приоткрылся. В следующее мгновение она перевалилась и упала на дорогу.

Огляделась, кругом расстилались покрытые снегом поля. Равнодушным снегом. Куда они заехали? Даже машины не ходят. Ну и что! Лучше замерзнуть.

Она, связанная, стала быстро, как могла, перекатываться ближе к обочине.

Белая «Тойота», на которой везли Катю, проехав метров сто, остановилась. Из нее, ругаясь, выбежал мужчина лет тридцати, с невыразительной, незапоминающейся внешностью. Только глаза у него блестели — лихорадочно, нездорово.

«Нет, она должна. Она никуда не уйдет! Небо просит жертву. И оно оставит меня в покое. Мама… Она всего лишь мусор. Мусор, мусор, мусор!..»

Он схватил Катю, поволок к машине и снова затолкал в багажник.

За десять минут до полнолуния

— А помнишь, Тема, как я тебя в секцию бокса отвел? Тебе один раз по носу дали — ты и не пошел больше, — шепотом спросил дед, улыбаясь.

Кладбищенский сторож показал место, где находили бомжих. И теперь Тема с дедом сидели в засаде. Хотя, какая засада? Надгробие с крестом. За ним и прятались.

Пошел снег. С одной стороны, хорошо — их не видно, а с другой — и вокруг мало что видно.

Григорича мучили сомнения.

Почему никого нет? Неужели он ошибся? А если другое кладбище? А если не в этом месте?

Он приподнялся и, строго велев внуку сидеть и не высовываться — скоро подмога подъедет, осторожно, оглядываясь, пошел осмотреться.

Кресты, кресты, всюду кресты… Не у кого спросить… и некому помочь.

Он увидел его, зверя, привязывающего девочку.

Сколько там? Метров тридцать-сорок.

Он успеет. Должен успеть.

Григорич встал во весь рост и побежал.

Еще, еще немного.

Пятнадцать метров.

Зверь услышал. Поворачивается.

Семь метров.

В руке у него нож.

Пять метров.

Черт! Нога попала в небольшую яму, подвернулась.

Два метра.

Григорич, не обращая внимания на боль, прыгнул.

Полночь, полнолуние

Артем не усидел. Он пошел следом за дедом. И он увидел, как запнулся дед. Как тот, с ножом, замахнулся. Как дед обмяк, но успел ударить.

У деда же такой хук левой!

Артем бежал и кричал:

— Де-ед! Де-ед!

Но ему казалось, что он кричит. Он только открывал рот, но продолжал бежать, вытирая лицо от снега. От этого проклятого снега.

«Де-ед! Де-ед!»

Дед полулежал в неловкой позе, зажимая рукой рану на животе. Рядом распластался тот, на кого они и устроили засаду.

— Артем! — прохрипел дед. — Нож… Катю… развяжи…

Артем подхватил лежавший окровавленный нож и бросился к Кате. Руки у него дрожали, дрожал и голос:

— Сейчас, Катя… сейчас… я тебя развяжу.

Артем видел, как подъехала патрульная машина. Бывший коллега Григорича Сашка. Скорая… Он слышал, как истерично смеялась Катя, ругались полицейские, щелкнули наручники…

Но время как будто остановилось. Ему казалось, что все происходит с ним во сне или вообще не с ним.

Снег перестал.

Снова тишина, как и положено в этом месте. Только колышутся ленточки на венках.

Разгуляться бы! Подольше!..

Да уже стихает ветер.

Город стал и чист, и светел.

Зверь притих — не нужен больше.