Зеркало души. Часть 3: Встреча.

Глава 1

Дул холодный ветер, завывая с каждым порывом громче и громче. Мелкий, противный, но очень обильный дождь вперемешку со снегом бил прямо в лицо. Из-за плохой погоды на улице уже было темно как ночью. В такую погоду хороший хозяин и собаку из дома не выгонит.

На домах не было указателей, а телефон сел, оставляя Сергея без шансов на хотя бы какую-то навигацию. В кроссовках хлюпало, а ветер пробирал до костей. Огромная желтая куртка не грела от слова совсем. С каждым шагом он становился все злее и злее.

Этот район ему никогда не нравился. Как и другие, похожие районы. Он ненавидел окраины и старые дома. Он ненавидел сам факт того, что родился и вырос в точно таком же районе, точно таком же обшарпанном пятиэтажном доме с обвалившейся штукатуркой и разрисованным подъездом без лампочек. Даже воздух здесь пах бедностью и неблагополучием - тем, чего он вкусил сполна. Здесь не было принято говорить спасибо и разговаривать вежливо. А при намеке на чаевые либо смеялись, либо угрожали спустить с лестницы.

Это было несправедливо считал он. Несправедливо по отношению к нему, ведь он заслуживает большего. Гораздо большего. И теперь все будет по другому - в этом он уже не сомневался.

Он не мог точно сказать когда именно это началось. По неопытности он не предавал этому значения, но когда понял жизнь кардинально изменилась. Он долго изучал как это происходит и почему. Он долго анализировал происходящее и даже начал вести дневник, внося в него даты; кропотливо описывая людей, которых в дневнике именовал подсудимыми; и еще более дотошно описывая свои ощущения от начала и до конца. Вот и сейчас он проматывал в голове два последних случая. Они были особенными - Сергей наконец понял как это работает и действовал осознанно. Ему больше не нужно было ждать - он мог начать в любой момент. Он чувствовал это - он чувствовал силу.

Он помнил каждую деталь: ее накрашенные ногти, ухоженные волосы, приятный парфюм и дорогую одежду. Он помнил, как она не обращала на него внимания, уткнувшись в свой телефон. Как она поморщилась, когда он с ней поздоровался и как она проигнорировала все попытка познакомиться… И как она расплакалась, когда почувствовала наконец свою вину. Как она просила прощения и готова была на все, лишь бы он дал ей шанс… Он видел, что она это сделала. Он шел за ней, наслаждаясь каждой секундой. Он держался на достаточном расстоянии, чтобы это не казалось странным, но чтобы расслышать ее всхлипы и причитания. Он проследил как она дошла до заброшенной стройки и исчезла в темноте дверного проема. Он не пошел дальше, как бы сильно ему не хотелось увидеть все своими глазами - нужно быть осторожным.

Сергей помнил здорового ноющего мужика. Увидев как тот достает пистолет, он испугался, но быстро взял себя в руки и поспешил убраться со станции, чтобы тот идиот ненароком не зацепил его. Было немного жаль, что среди гула паникующей толпы, приходящих поездов и стучащих эскалаторов ему не удалось расслышать выстрела. В конце концов, это было уже не важно.

Он не переставал думать, как это работает. Сомнений не было - это дар. Он всегда знал, что он особенный. Всегда! Он давно понял для себя, что мир еще пожалеет и открытие в себе таких способной лишь утвердило его в этой мысли. Он часто вспоминал свое прошлое, пытаясь найти более ранние проявления его дара.

Громкой плюх и холодная вода через край залилась в его кроссовок - он наступил в лужу. Твою мать…

Руки пронизывала боль от холода - приходилось придерживать капюшон в попытках найти нужный адрес: тот то сползал на глаза, то и вовсе слетал с головы, сдуваемый порывистым ветром. Волосы промокли так, словно он принял душ, и тонкие струйки ледяной воды противно стекали за шиворот. Если он еще и заболеет после этого…

Ругая всех и вся, он натянул капюшон обратно. Придерживая сумку одной рукой, он держал капюшон другой и ходил от дома к дому. Щурился, пытаясь разглядеть табличку или хотя бы описанные в сообщении приметы дома. Не увидев ни одного, ни другого, с тихим “Блин” он шел дальше.

Вот, вроде бы, он. Конечно, иначе быть не могло: грязный двор с детской площадкой из металла и песочницей без песка; дороги с асфальтом между ям. Все как он “любил”.

Подойдя к двери, он поставил коробку на скамейку. Традиционно, единственным новым и современным элементом в обветшалой пятиэтажке была железная дверь с домофоном. Не успел он набрать код квартиры, как дверь распахнулась и из подъезда кто-то вышел. Сергей отшатнулся, уворачиваясь от двери, и не смог удержаться на ногах, падая в лужу и увлекая за собой коробку. Коробка упала и все содержимое вывалилось.

- Что ты наделал, идиот? - взревел Сергей, вытаскивая выпавшие продукты из лужи.

- Что ты сказал? - плечистый рослый мужчина в спортивных штанах, легкой куртке и сланцах на босу ногу явно был не из тех, кто отступает в таких ситуациях, — ты это мне, черт?

- Простите, я нечаянно, — вынужденно ретировался курьер. На улице было слишком темно, чтобы он мог разглядеть лицо оппонента.

- Нечаянно? Я тебе… - мужчина замахнулся, но бить не стал. Сергей по привычки втянул голову в плечи и прикрылся руками. Мужчина засмеялся.

- То-то, — сказал он и, пнув коробку так, что та вновь опрокинулась, вывалив содержимое в грязь, пошел дальше.

Курьер с ненавистью смотрел вслед обидчику, но сделать ничего не мог. Ему было страшно, но он уже знал как поступит. Адрес у него записан, а время сюда вернуться он найдет. И уж тогда справедливость восторжествует.

Брезгливо собрав в сумку выпавшее содержимое, он все же позвонил в домофон. Ждать пришлось долго. Гудка после десятого раздался знакомый сигнал и дверь открылась.

*****

Оставляя после себя следы грязи и воды, обильно капающей с куртки и коробки, он поднялся на пятый этаж. Он думал только о чаевых, не думая об испорченном заказе. Сам виноват. Хочешь хороший заказ - не живи в таком гадюшнике.

Сергей позвонил в звонок. Ответа не последовало. Он позвонил еще раз и еще. Пнул дверь ногой. Наконец раздался щелчок и дверь отворился, совсем на чуть-чуть.

- Кто там? - спросил приглушенный голос.

- Ну, курьер, — раздраженно ответил он.

Дверь захлопнулась. Щелчок. Дверь раскрылась, но уже шире.

- Давайте сюда мой заказ.

На пороге стоял пожилой мужчина в халате. Одной рукой он придерживал дверь, а вторую вытянул, чтобы взять заказ, одновременно зажимая под мышкой трость.

- Сначала деньги.

- Что простите?

- Сначала деньги я сказал. - Сергей не был намерен платить за испорченный заказ из своего кармана, а на возможную жалобу ему было уже наплевать. Этому старику и такое сойдет, а он промок до нитки и замерз как собака.

- Но погодите, так ведь не положено.

- Я сказал деньги. В этом районе часто обманывают. Распоряжение начальства. - не моргнув глазом монотонно ответил Сергей. Он пристально смотрел на старика, но никак не мог поймать его взгляда - старик смотрел куда-то в сторону, словно избегая смотреть курьеру в глаза.

Немного помявшись, старик попробовал закрыть дверь, но курьер подставил ногу.

- Что…

- Ты меня надурить что ли вздумал? Деньги давай - заказ уже здесь.

- Молодой человек, не нужно грубить. Мне просто нужно сходить за деньгами.

- То есть ты и не собирался платить, старый.

- Зачем вы кипятитесь, молодой человек. Я за все заплачу.

Но Сергею было все равно. Он толкнул дверь сильнее и старик чуть не упал, едва удержавшись на ногах. Дверь со скрипом распахнулась и с грохотом стукнулась о стенку.

Восстановив равновесие, старик отступил назад. Курьер, не сводя с него глаз, схватил коробку и буквально закинул ее внутрь. Старику не оставалось ничего, кроме как беспомощно отойти еще дальше. Курьер сделал шаг вперед. Подоспела дверь, закрывающаяся по инерции. Он выставил локоть и поморщился от боли. Это разозлило его еще больше. От переполнившей злости он пнул коробку. Все содержимое вылетело наружу. Он закрыл дверь и уставился на старика иссиня-чёрными глазами.

*****

Ненависть! Ненависть и презрение! Постоянные лишения, работа на изнеможение, сотни пройденных километров. И все ради чего? Чтобы эта дряхлая паникующая развалина смогла пожрать?

Все они такие: сначала смелые и заносчивые, но стоит им указать на их место и картина тут же меняется. Жалкие… Какие же они все жалкие…

Переступив через останки пиццы Сергей разулся, освобождаясь от ненавистных, мокрых насквозь кроссовок. Его взгляд был прикован к лицу старика, неистово ища встречи с его глазами.

Старик, пыхтя, отступал. Откуда-то в его руках появилась трость. Пятясь, он оказался на кухне. Постоянно озираясь по сторонам в поисках помощи, он чудом избегал взгляда иссиня-черных глаз. С грохотом завалился стул, на который старик напоролся, пятясь как рак в поисках убежища.

Сергей продолжал наступать медленно, размеренно. Торопиться не было необходимости. Старик не кричал. Да даже если он закричит - кто придет к нему на помощь? Жителям таких домов не привыкать слышать крики за стенами - они включены в стоимость квартиры, в список оказываемых услуг ЖКХ.

Старик вскрикнул, забиваясь в угол. Больше некуда бежать. Больше некуда отступать. Сергей улыбнулся. Передние зубы, и без того выпирающие вперед, обнажились в хищном оскале. Вот ты и попался, прыткий старикашка. Шаг. Еще.

- Смотри мне в глаза, старик! - потребовал он, — Смотри в глаза! - повторил он, повышая голос. - Смотри… - закричал он и тут же осекся от боли.

Опустив глаза, Сергей увидел трость, которой старик ткнул ему в грудь, преграждая путь из последних сил. Ухватившись за нее левой рукой, он вновь посмотрел в лицо старику. В ответ на него смотрели глаза, черные, совсем без белков. Глаза, которых он никогда прежде не видел.

*****

Сергей сбросил с плеч ненавистный рюкзак. Спина болела, плечи буквально отвалились. Разувшись и скинув куртку, он прошел в свою комнату.

– Ба, я дома - прокричал он в соседнюю комнату, из которой доносились звуки работающего телевизора.

Окинув взглядом тесное помещение с тускло горящей единственной лампочкой без плафона, он вспомнил, что даже еще не обедал и было бы неплохо перекусить. На жадного богатого старика ему пришлось потратить слишком много времени, а чаевые не стоили того, чтобы перекусить где-нибудь в городе.

– Ба, есть что-нибудь поесть? - крикнул о вновь, но ответа не последовало. Он хотел возмутиться, но, зайдя в комнату увидел, что маленькая старушка мирно спит в кресле. Очки съехали с носа, но старушка продолжала держать в руках спицы. Цыкнув, он выключил телевизор и вернулся на кухню.

Умывальник оказался пуст. Мало тяжелого дня и скудных чаевых - неудачи не спешили заканчиваться. На счастье рядом оказалось почти полное ведро с водой - судя по всему, у старушки хватило сил его притащить, но не на то, чтобы поднять и вылить.

Он поднял ведро и стал выливать из него воду в умывальник. Рука неудобно вывернулась и часть воды пролилась. Брызги полетели в разные стороны, заливая пол, стену и его самого. Проклятье, подумалось ему. Вылив остатки воды он с трудом удержался, чтобы не бросить и без того видавшее виды ведро на пол. Он стянул с себя промокшую футболку и протер ей зеркало, разгоняя разводы.

В комнате стало холодно. То ли он так сильно продрог на улице и до сих пор не согрелся, то ли забыл закрыть входную дверь. Проверив, он убедился, что дверь закрыта. Старый пожелтевший градусник показывал 26 градусов. Поежившись, он принялся умываться - намылил руки, натер лицо.

Мыло попало в глаза и рот. Отплевываясь, Сергей лил больше и больше воды. Обтираясь полотенцем он не отрывал взгляда от своего отражения, разглядывая мешки под глазами и покрасневшие от мыла белки. В ответ на него сурово смотрел он же сам: вечно полуоткрытый рот, выпирающие передние зубы, впалые щеки, несоразмерно большой нос.

Зрачки глаз пульсировали - то ли от мыла, то ли от освещения. Но рассматривание самого себя в зеркале было своеобразным вечерним ритуалом. Он словно стремился понять как изменился за день. И каждый раз подмечал, что изменился в худшую сторону: то наметилась новая морщина, то седой волос, то лицо выглядело еще более исхудавшим.

То ли он устал больше обычного, то ли так на него повлияла беседа с последним клиентом, но что-то явно было не так с его собственным отражением. Зрачки пульсировали в ритме сердцебиения, расширяясь с каждым ударом больше и больше. Его одолевало чувство беспокойства, словно он забыл что-то важное. Он начинал чувствовать тошноту. Он часто задышал, участилось сердцебиение. Сергей начал задыхаться. Он крепко вцепился в края раковины, стремясь устоять в накатывающей волне тошноты и головокружения. В глазах темнело, мерк свет вокруг. Тонкая струйка темной крови вытекла из левой ноздри и, задержавшись на миг на верхней безусой губе, темной каплей упала в раковину.

Удар капли о раковину откликнулся в ушах звонким набатом и всё резко прекратилось - столь же резко как началось.

В глазах прояснилось, прошел звон в ушах. Исчезла тошнота. А в зеркале отражался он: молодой человек, порядком исхудавший, но с хищной самодовольной ухмылкой и глазами, черными, совсем без белков.

- Привет! - голос, громкий и отчетливый, раздался из ниоткуда, словно у него в голове.

Сергей смотрел в бездну черных глаз своего собственного отражения и не мог оторваться. Он не испытывал ни страха, ни злобы. Ему вообще все было безразлично - как кролику, загипнотизированному питоном.

Ослабив хватку, он выпрямился и опустил руки по швам. Нижняя челюсть отвисла. Но отражение продолжало самодовольно ухмыляться и хищно смотреть на него.

- Вот мы и встретились! - отражение широко улыбалось, оголяя и без того выпирающие крупные зубы.

Сергей молча стоял перед умывальником, зачарованно глядя на свое отражение.

- П…п… простите… - выдавил он из себя. Глаза намокли и крупные слезы потекли по впалым щекам.