Записки врача межпланетника. Чума нашего века.

Повесть 1

Чума нашего века.

— Как же всё-таки хорошо тут! — думал Строкин, лёжа на мягкой кровати гостиничного номера.

Он прилетел на Торион-2 вчера вечером. И, утомлённый длительным перелётом с постоянными ускорениями и перегрузкой, что ещё отзывались в теле мышечной слабостью, он почти сразу лёг спать, даже не успев всё как следует рассмотреть. Сейчас же он, отдохнувший и прекрасно выспавшийся, ещё нежился под казавшимся воздушным одеялом, периодически сладко потягиваясь.

На изящной тумбочке, стоящей у кровати, уже минуту стояла небольшая чашечка свежесваренного кофе, и над ней, тихо подрагивая, поднималась горячая струйка белого пара, а манящий аромат медленно заполнял пространство спальни. Как только он проснулся, ему заранее сообщили, что в гостиной уже ждёт прекрасный, аппетитный завтрак, приготовленный заботливым роботом-поваром и аккуратно им же поставленный на небольшой столик между приборов, сервированных в самых лучших традициях. Так и его одежда, вчера наспех брошенная на кресло, к этому моменту была уже постирана, высушена, бережно выглажена и аккуратно повешена в гардероб. Запылившиеся ботинки так же начищены до блеска и стоят в нише обувного шкафа. Если бы Строкин только захотел, то его вчера вечером даже раздели бы роботы, но эта функция в гостиничных номерах всегда изначально отключена, дабы не шокировать гостей, не привыкших к такого рода удобствам, что для жителей Ториона-2 давно считается нормой.

— Нет, ну как же всё-таки хорошо! — улыбнулся он напоследок и по выучке военного человека ловким движением поднялся с кровати.

Теперь он мог внимательно присмотреться к деталям и по достоинству оценить подлинную красоту теперешних своих апартаментов, а так же идеальную чистоту и порядок всего номера в целом. Окружающее пространство было со вкусом обставлено в сдержанном классическом стиле: просторная кровать с резными спинками и двумя тумбочками из красного дерева, расставленными по обе стороны; над тумбочками нависали ажурные бра бронзового литья; большие окна по левую сторону кровати занавешены тяжёлыми, плотными шторами бордовых тонов; далее у стены стоял тонкой резьбы трельяж с небольшим стулом той же работы; справа — гардероб средних размеров всё из того же красного дерева. На полу лежал плотный узористый ковёр. Стены и потолок изобиловали элементами лепнины, придавая интерьеру законченный вид.

Он смахнул с вешалки шикарный махровый белый халат и отправился в душевую, а затем, приведя себя в порядок и почистив зубы, не спеша вышел в гостиную. Она, как и предполагалось, являлась логическим продолжением спальни: всё та же резная мебель, ковры, лепнина на стенах. Шторы здесь уже были распахнуты, и утреннее солнце заливало гостиную ярким светом, и его лучи, словно бриллианты, сияли, отражаясь от каждой грани многочисленных изразцов.

— Красота! — улыбнулся Строкин, вышагивая в халате к небольшому столику.

Он бы с великим удовольствием остался сегодня в номере, а быть может, и завтра тоже, и вообще никуда бы не выходил, но он приехал на Торион не отдыхать: у него было очень серьёзное и важное дело, не терпящее отлагательств.

Суть в том, что при всём великолепии и всеобщем изобилии жизни на Торионе-2 с молодыми людьми (в основной массе до тридцати лет, подавляющее большинство из которых — мужчины) всё чаще стали происходить довольно странные вещи. Они начали попросту внезапно умирать. И количество подобных смертей день за днём продолжало расти.

Всё началось около пяти лет назад: сначала единичные случаи гибели людей при весьма нестандартных обстоятельствах, затем десяток в квартал, сотня за полгода и так далее. На сегодняшний день число жертв исчисляется сотнями ежемесячно. По характеру всех схожих случаев было выделено две подгруппы погибших. К первой подгруппе относились люди, внезапно покончившие жизнь самоубийством, притом довольно необычным способом. Одни забирались в глубину технических уровней города до высоковольтных магистралей электросетей и были испепелены чудовищной мощности напряжением. Другие лезли на высокие платформы сверхскоростных магнитных поездов и погибали от столкновения с составом. Третьи шли на рожон через многочисленные заграждения и предупреждающие знаки на территорию особо охраняемых объектов и были убиты автоматическими пулемётными турелями или иными поражающими установками, расположенными по периметру, и тому подобное. Ко второй же подгруппе определили людей, умерших от голода или жажды, сидя на диване или лёжа в кровати в собственном доме, в нескольких шагах от еды и воды.

На что ГКЛК (Галактический комитет по ликвидации катастроф) выдвинул теорию о наличии некой бактерии или вируса, проникающих в организм человека, захватывающих нервную систему и, воздействуя на сознание хозяина (наподобие гриба кордицепса у муравьёв), заставляющих совершать все эти безумные действия. Или, как в случаях со второй подгруппой, попросту отказываться от пищи, что так же приводит к гибели последнего.

В связи с тем, что соответствующим службам самой планеты выявить причины эпидемии так и не удалось, опытному врачу-межпланетнику высшей категории Строкину Андрею Геннадьевичу и было поручено отправиться на Торион-2, чтобы на месте попытаться разобраться в ситуации, а так же по возможности получить пробирку с вирусом и доставить её в центральную лабораторию ГКЛК для исследования и разработки вакцины. Местные власти со своей стороны обещали максимальное содействие в расследовании, так как Торион-2 считается лучшим миром в галактике, воплощением абсолютного Рая, и приоритет по предотвращению падения имиджа планеты лежал выше, чем горделивое нежелание впускать галактического комитетчика в свои внутренние дела.

Строкин ещё находился в своём номере и готовился к выходу. Улицы здесь выглядели сильно иначе, чем в каком-либо другом мире, так как все здания имели абсолютно безликие однотонные фасады и были просто выкрашены в разные цветовые оттенки. Никаких обозначений на уровне человеческого роста и даже ближайших нескольких метров вверх не было: просто прямоугольные окна из пластика, просто безымянные входные двери из того же материала. Всё по единому стандарту, всё на одно лицо, и, если не знаешь точного маршрута, запросто можно заблудиться во всём этом причудливом лабиринте. Все вывески, названия и рекламные билборды находились сильно выше, как раз на том уровне (порядка десяти и более метров над землёй), где обычно с тихим глухим гудением проносятся одновременно десятки глайдеров.

День сегодня был просто великолепный, даже несмотря на то, что, по заверениям местных, на Торионе иных и не бывает. На небе ни единого облачка, лишь оживлённый рой разномастных микроглайдеров сновал на высоте десятка метров, словно стая мигрирующих майских жуков. Воздух был тёплый, с небольшим ветерком, прогоняющим жару и делающий его так похожим на земной, а потому особенно приятным.

Строкин, надев белую рубашку и лёгкий серо-коричневый костюм-тройку, первым делом отправился в местный полицейский участок за последней сводкой происшествий, подпадающих под нужную категорию. Тем более что ему нужен был напарник: человек, знающий местность и обладающий определённым уровнем власти и доступа, а может быть, даже и с оружием.

— Рай раем, — подумал Строкин, — а ситуации бывают разные.

Этим человеком был некто Унно Хекс: комиссар полиции с прекрасным послужным списком, ветеран восстания на Арканде, личность очень любопытная и, как заверили Андрея Геннадьевича, с нестандартным подходом к разыскной работе. Внешне это был крепкий черноволосый мужчина средних лет, ростом чуть более ста семидесяти сантиметров; резкие черты лица только добавляли образу мужественности. Сейчас он уже находился в участке и ожидал гостя из комитета.

Через пятнадцать минут Строкин был уже на месте. Это было абсолютно прямоугольное пятиэтажное здание светло-бежевого цвета с многочисленными глазницами окон. Абсолютный «голый» функционал, ничего лишнего. Пространство первого этажа представляло собой единое помещение с несколькими железобетонными колоннами квадратного сечения, разбросанными по периметру, поделённое на клетки рабочих мест детективов и пультов быстрого реагирования. Светло-голубой цвет стен и холодный яркий люминесцентный свет создавали деловую, сугубо рабочую атмосферу. Сотрудники участка энергично перемещались по лабиринту меж рабочих мест, всё время что-то печатая, подписывая, прикрепляя и согласовывая, перенося в руках то пару бланков, а то и целую кипу дел, подвязанных в скоросшивателях. И во всём помещении в целом то и дело что-то клацало, брякало, звонило и щёлкало; многочисленные голоса одновременно принимали заявления, консультировали и давали распоряжения.

— Самый настоящий улей, — хмыкнул Строкин.

— Как мне найти Унно Хекса? — обратился он к этой кипящей массе людей, так и не сумев выделить для себя кого-то конкретного.

На долю секунды всё затихло: все сотрудники оторвали взгляды от дел и посмотрели на него. И тут же гудение продолжилось, будто бы и не существовало сейчас в помещении ни его самого, ни его вопроса. Лишь одна грузная темнокожая женщина, приподняв одну густую чёрную бровь, не сводя с него взгляд, указала рукой себе за спину. Там, в конце недлинного коридора, находилась стеклянная дверь кабинета с табличкой: «Старший комиссар такого-то участка Унно Хекс».

Хекс, разумеется, был информирован о прибытии на Торион комитетчика и уже сверлил Строкина взглядом сквозь приоткрытые жалюзи стеклянной стены кабинета.

«Не хватало мне ещё этого олуха неизвестно откуда сюда прибывшего, води его теперь как ребёнка за ручку. Тут у нас то, а тут у нас это, — думал Хекс, глядя на гостя, идущего к его кабинету. — Туалеты за дверью, пожалуйста, не перепутайте унитаз с раковиной. А мэр тоже хорош: "Унно, голубчик, вам выпала такая честь…" подтирать слюни этому… тьфу!»

— Добрый день, господин Хекс! — сказал Строкин, открыв дверь и сделав внутрь пару шагов.

И комиссар мгновенно расплылся в притворной улыбке.

— Меня зовут Строкин Андрей Геннадьевич! — И он тихонько прикрыл за собой дверь. — Я из ГКЛК. Должно быть, вас предупредили о моём прибытии?

— Унно Хекс, — сухо, но всё с той же улыбкой ответил комиссар, жестом предлагая гостю присесть в кресло напротив. — Да, мне сообщили о вас.

— Разрешите полюбопытствовать? — спросил Строкин. — А где все люди? Я по дороге сюда не встретил ни единого человека!

Глаза Хекса на мгновение сделались совершенно круглыми, а затем его брови задумчиво нахмурились.

— Вы что же это? Шли сюда пешком? — с некоторым недоумением спросил комиссар. — Почему не воспользовались глайдером?

— Здесь всего два квартала пути, — сказал Строкин, — да и разыскивать прокат было бы дольше, а так пятнадцать минут — и я здесь, — улыбнулся он.

— Прокат? — с ещё большим недоумением спросил комиссар.

— Ну да, прокат! — И теперь уже Строкин почувствовал себя так, будто только что где-то сел в лужу, но ещё не осознаёт этого.

Улыбка комиссара тут же сменилась с нарочито надменной на снисходительную.

— Дорогой друг, — сказал он, привстав из-за стола и выудив из-под кипы документов сигарету, неторопливо её закурил. — Да будет вам известно, — медленно продолжил он, — что глайдеры у нас находятся прямиком в квартире у каждого жителя, в специальном отсеке, и ваш гостиничный номер не исключение. Нужно было только лишь произнести адрес — и вы были бы здесь менее чем через минуту.

И очередная порция серого табачного дыма наполнила пространство перед его лицом.

— А у вас тут действительно рай, — улыбнулся Строкин, пытаясь немного разрядить обстановку и лишний раз подчеркнуть дружелюбный настрой своего визита.

— Итак, с чего прикажете начать расследование? — спросил Хекс, энергично откинувшись назад в своём кресле.

— Я бы с вашего позволения изучил рапорты о последних десяти случаях, подпадающих под интересующий нас сценарий, затем посетил бы морг и лично взял некоторые пробы материала у нескольких погибших. Так же мне необходимо будет воспользоваться вашей лабораторией для проведения структурно-молекулярных исследований полученных образцов. Предполагаю, что всё необходимое оборудование у вас имеется.

— На Торионе есть абсолютно всё! — с гордостью заявил комиссар.

— Прекрасно, — вновь улыбнулся Строкин. — В таком случае не будем терять времени. Проводите меня до одного из ваших замечательных глайдеров, и пусть он доставит нас в морг; заодно я воочию увижу, каким образом они управляются. А дела, если позволите, я бы вечером изучил у себя в номере.

Хекс лёгким движением руки приложил палец к панели сканера отпечатка пальцев на сейфе. В ту же секунду зелёный луч идентификации биометрических данных трижды скользнул по его лицу, и после резкого глухого щелчка дверца сейфа распахнулась. Комиссар, ловко перебирая пальцами, довольно быстро отсчитал десять небольших дискет с делами, лежащими на отдельной полке, и передал их Строкину, попутно кивнув в знак того, что не возражает, если тот изучит их вне участка. Затем, встав из-за стола и жестом указав на дверь, предложил гостю проследовать за ним.

Строкин, аккуратно убрав дискеты во внутренний карман, тут же направился к выходу. Они снова проследовали вдоль всего первого этажа меж суетящихся сотрудников «улья» и, открыв дверь в конце зала без каких-либо дополнительных стыковочных переходов, попали непосредственно в салон глайдера, который уже стоял наготове. Это был небольшой двухместный летательный аппарат каплевидной формы и практически без органов управления. Все команды задавались исключительно голосом, хотя были и более продвинутые варианты, управляемые силой одной лишь мысли, но в административных учреждениях такие не использовались.

Комиссар назвал адрес, и капля резво вынырнула из здания участка, взмыла на десять метров вверх и, смешавшись с потоком других таких же капель, стремительно понесла их к месту назначения. Опустевшее же место в гараже участка тут же занял в ожидании пассажиров следующий точно такой же дежурный глайдер. Перелёт был довольно быстрым и, несмотря на это, очень мягким, без резких движений, скачков и прочего. И если бы не короткая его продолжительность, то с непривычки легко можно было задремать.

Когда они влетели в здание морга — внешне столь же непримечательного, что и полицейский участок, с той лишь разницей, что его цвет был не бежевый, а тёмно-графитовый, как бы намекая на траурную суть его назначения, — Строкин увидел, что впереди стоит ещё несколько подобных транспортных капель, и он окончательно понял, как работает эта система. Глайдеры находятся в постоянной ротации наподобие карусели. Как только один покидает здание, тот, что стоял позади, встаёт на его место, а общая транспортная база управления распределяет поток освободившихся машин между зданиями города в строгом соответствии с протоколом о количестве необходимых аппаратов.

Внутри морг опять же практически копировал полицейский участок: те же светлые стены и тот же заливающий свет люминесцентных ламп, только вместо офисных клеток — операционные столы и огромный шкаф с криокамерами, занимающий площадь стены целиком. Автоматическая система предотвращения биологических угроз (АСПБУ) мгновенно облачила их в лёгкие герметичные спецкостюмы, полностью покрывающие тело, с цилиндрическим колпаком на голове, имеющим большое прозрачное забрало в передней части.

На входе их встретил не угрюмый старый врач с мощным подбородком и маленькими впалыми глазами на манер Франкенштейна, какими их представляет большинство обывателей, а довольно молодой мужчина лет тридцати с добродушной меланхоличной улыбкой. Он проводил гостей до небольшой округлой дверцы, находящейся на корпусе шкафа на уровне пояса.

— Который экземпляр вас интересует? — спросил он довольно звонким и, казалось, даже немного весёлым голосом, приставив к груди худощавые руки и взяв пальцы в замок.

— Четыреста четыре, семьсот пять и двести десять, — сказал комиссар.

Доктор ввёл в систему соответствующий запрос, и что-то внутри шкафа с гулким звуком пришло в движение. Через минуту размеренного металлического постукивания где-то глубоко в утробе этого исполинских размеров холодильника круглая дверца с шипением растворилась, и наружу выкатились три капсулы с телами людей, погибших совсем недавно под влиянием неизвестного вируса.

— Собственно вот, — сказал он, абсолютно не меняя выражения лица.

Строкин склонился над первым трупом. Тот был полностью обгоревшим до такой степени, что не сразу удалось определить пол и возраст.

— Автоматическая огнемётная турель, — пояснил доктор.

— Ндааа… вииижу, — проговорил Строкин практически себе под нос, ощупывая повреждённую плоть покойника.

— Следующий, — попросил он.

— Пожалуйста! — сказал врач.

Комиссар всё это время стоял в стороне, скрестив ноги, и, оперевшись спиной на стену, глядел в потолок, периодически похлопывая себя руками по бёдрам.

Следующим был молодой парень, разбившийся насмерть в скоростном глайдере, который он направил на огромной скорости прямиком в бетонную стену и, по всей видимости, даже не пробовал затормозить или отвернуть в последний момент. По заявлениям друзей и знакомых, никаких трагических событий накануне с ним не происходило. Из необычного — лишь внезапное увлечение экстремальными дисциплинами, но в подобном поведении, как известно, ничего криминального нет. Для молодёжи обычное дело.

Третий был из второй категории и заметно отличался от двух предыдущих. Какие бы то ни было видимые повреждения начисто отсутствовали. Человек просто умер от голода, сидя в кресле собственного дома. Строкин молча стоял, задумчиво сдвинув брови.

— Разрешите несколько пробирок и инструменты для взятия у всех троих материала на анализ? — попросил он.

— Разумеется! — ответил врач, и по его сигналу из стены тут же выехал поднос со всем необходимым.

— Я могу попросить систему: автоматические манипуляторы всё сделают, — добавил он, указав пальцем вверх, где с потолка свисали механические манипуляторы робота-хирурга.

— Спасибо, я сам, — поблагодарил Андрей Геннадьевич.

Меланхоличный мужчина лишь молча пожал плечами.

— Сами образцы вы, кстати, можете оставить здесь, поместив в специальные ниши, — вдруг вспомнил он. — Система лаборатории участка свяжется с нами, и вы сможете провести все нужные исследования удалённо. Таким образом, и риск утечки возможного вируса будет заметно ниже.

— Да, конечно, — согласился Строкин.

— Куда двинемся дальше, док? — оживился Хекс.

— В участок, — сохраняя задумчивый вид, сказал Строкин.

Хекс оттолкнулся спиной от стены, и, преодолев с десяток шагов, они вошли в блок деконтаминации, где специальные распылители около пяти минут орошали их спецкостюмы потоком активного вещества, а затем АСПБУ помогла им снять их. Через пару минут их глайдер уже нёс их в направлении участка.

Прибыв на место, комиссар проводил Строкина в лабораторию и попросил сотрудника помочь, если возникнут вопросы. Сам же он предпочёл отправиться ожидать результатов в собственном кабинете.

Андрей Геннадьевич устроился поудобнее в кресле лаборанта и прильнул к окулярам электронного микроскопа, держа в руке командный сайтстик удалённого управления системами лаборатории.

— Приступить к сравнительной геномной гибридизации! — скомандовал он, и где-то в нескольких кварталах отсюда, в здании морга, зажужжали сервоприводы приборов.

Строкин периодически подёргивал сайтстик, нажимал кнопки, что-то записывал, давал новые команды, и снова сайтстик отклонялся то вправо, то влево в его руке. Он то суетливо отрывался от окуляров, то вдруг снова его веки прикасались к резиновым наглазникам микроскопа.

Спустя несколько часов изнурительной кропотливой работы он спустился в кабинет Хекса.

— Ну что, док? Нашли что-нибудь? — спросил Хекс с явной иронией.

Строкин отрицательно покачал головой.

— Я так и думал! — заявил комиссар. — Это наверняка очередной дизайнерский наркотик. Мы как раз ведём одну небольшую группу людей, возможно причастных к производству чего-то подобного.

— Следов посторонних веществ я тоже не обнаружил! — спокойно выдохнул Строкин, подавляя раздражение от высокомерной манеры Хекса. — Я считаю, что патоген, чем бы он ни являлся, после гибели носителя мгновенно разрушается, и нам нужен живой заражённый человек, не успевший броситься в очередную пропасть.

— Вы устали, док! Езжайте-ка в номер и хорошенько выспитесь, — сказал комиссар. — Моя смена, кстати, уже закончилась, я отвезу вас до гостиницы.

— Спасибо, но я пройдусь пешком! — ответил Андрей Геннадьевич.

— Нууу, как знаете! — с удивлением хмыкнул Хекс. — Я лично не могу последовать вашему примеру. Увидимся завтра, док!

И он поднял ладонь руки в знак прощания; его лицо при этом выражало снисходительное сочувствие.

— До завтра, комиссар, — сказал Строкин и вышел из кабинета.

Хекс ещё минуту посмотрел ему вслед, постукивая пальцами по столу, и тоже стал собираться.

Всю ночь Строкин сидел перед микропроектором, перебирая дискеты с делами погибших людей. Одну за другой, вчитываясь в каждую строчку, всматриваясь в каждую деталь материалов дела. Каждую фотографию с места событий увеличивал до максимальных значений и сворачивал обратно, пытаясь обнаружить хоть что-нибудь. Что-то, что, возможно, ускользнуло от следователей и продолжает ускользать от него самого. Но всё тщетно. Это были самые обычные люди, многие совсем без вредных привычек и проблем с законом.

За всё это время робот-помощник десятки раз участливо просил его лечь спать и предупреждал о последствиях бессонной ночи для человеческого организма. Но Строкин, увлечённый процессом, только отмахивался. Ему удалось задремать на сорок минут прежде, чем лучи солнца коснулись его лица через широкое окно гостиной. Сегодня Андрей Геннадьевич чувствовал себя менее бодрым, чем вчера, и по этой причине решил всё-таки воспользоваться глайдером.

— Удобная штука! — проговорил он сам себе и, не успев устроиться поудобнее, уже находился у двери в участок, где его ждал взъерошенный Хекс, проведший ночь, по всей видимости, ничуть не лучше.

— Наконец-то вы прибыли, у нас сегодня ещё два новых случая, — бегло проговорил он.

Через несколько минут всё тот же улыбчивый врач морга выкатил из криохранилища для осмотра два мёртвых тела.

— Этот, как и один из предыдущей тройки, умудрился насмерть заморить себя голодом, практически глядя на холодильник, полный продовольствия, — констатировал врач, указывая на первый труп, больше походивший на спящего, нежели мертвеца.

— А вот этот, как вы можете видеть, из второй категории пострадавших.

И Строкин перевёл взгляд на тело юноши с размозжённой головой и залитым кровью лицом.

— Умудрился проломить себе череп о дверной косяк в собственной гостиной, — пояснил врач.

Хекс едва сдерживал бессильный гнев, и Строкин аккуратно похлопал его по плечу в знак глубочайшего сочувствия.

— Пробирки, пожалуйста, — сухо попросил он.

— Да, конечно, разумеется! — на секунду замешкавшись, зашевелился врач. В этот раз выражение его лица имело чуть менее радужный вид.

Строкин собрал образцы, и снова они отправились в участок.

— Ну вот скажите мне, док! — вдруг взорвался Хекс. — Ведь они же все молодые люди, до тридцати! Ну чего им не хватает? На Торионе есть всё! И когда я говорю «всё», я имею в виду абсолютно всё: просторное, абсолютно бесплатное жильё, до предела напичканное роботами-помощниками, которые им разве что задницу не подтирают; глайдеры прямиком из квартиры; круглосуточные клубы, тематические вечеринки, моря и горы; деликатесы, в конце концов, о которых и не слыхивали в других мирах, — и всё это совершенно бесплатно. Недра Ториона обеспечивают нас на сотни поколений вперёд, а они выбирают это! Мы даже не знаем, что... — он смотрел на Строкина взглядом ребёнка, искренне не понимающего, почему папа не может починить мёртвого хомячка.

— Мы обязательно во всём разберёмся! — немного помолчав, ответил тот, и взгляд его внушал абсолютную уверенность и надежду.

Хекс, не говоря больше ни слова, только кивнул в знак согласия.

«Странный какой-то комитетчик, — подумал он. — Нетипичный, будто и впрямь переживает за своё дело».

Сколько их было на его памяти: злобных и завистливых тунеядцев, которым лишь бы нажраться да напиться за чужой счёт, поставить галочку о проведённой проверке и смыться восвояси.

Далее снова часы работы сайтстиком и непрерывного наблюдения в микроскоп. И снова всё тщетно. Ни единого признака, ничего. У обоих молодых людей даже пресловутой простуды не было. Закончив, Строкин спустился в кабинет Хекса и сообщил комиссару о результатах исследований. Тот, развернувшись, врезал кулаком по столу.

— Всё, хватит! Завтра будем брать за жабры этих ублюдков! А я уж постараюсь, чтобы они получили то, чего заслуживают! — сквозь зубы процедил Хекс. — Док, вы с нами?

— Разумеется! — подтвердил Строкин. — Вам может понадобиться человек, разбирающийся в химии, — с доброжелательной улыбкой добавил он.

Весь вечер Андрей Геннадьевич лежал на диване в гостиной своего номера, уставившись в потолок, и стараясь хоть на короткое время очистить свой разум от мыслей. Робот-повар готовил такие невероятные по вкусу блюда, что единственное, о чём можно было мечтать, — это о безразмерном желудке, дабы наслаждаться всем этим до бесконечности.

— И действительно, что им всем нужно? — крутился в его голове один единственный вопрос.

Утром, когда Строкин вошёл в двери участка, Хекс находился не в офисе. Он с пятёркой довольно крупных сотрудников, явно не из офисных работников, уже подгонял на себе штурмовой бронежилет, и Андрей Геннадьевич незамедлительно последовал его примеру.

— Постарайтесь не застрелиться! — бросил Хекс, протягивая ему дезинтегратор пистолетного типа, что-то вроде «Стивенса», который Строкин несколько лет подряд проносил в качестве личного оружия на одном из весьма недружелюбных миров, изобилующем различными формами и размерами зубастой живности, так и мечтающей полакомиться врачом-межпланетником высшей категории Андреем Геннадьевичем Строкиным. Но сказал он это теперь уже без того пронизывающего всё высокомерия, а, скорее, даже как-то совсем по-приятельски.

Лёгкий десантно-штурмовой глайдер вёз их отряд к месту проведения полицейской операции по обезвреживанию довольно крупной банды наркоторговцев. И если оперативные данные не подвели, а теория Унно Хекса верна, этот день должен был стать заключительным в этом странном деле и всей цепочке трагических событий. Десантные летательные аппараты отличались от бытовых гораздо меньшим уровнем комфорта и плавности хода, и бойцы, сидящие в два ряда по бортам глайдера, слегка покачивались на ходу, придерживая за стволы упёртые прикладом в пол промеж ног плазменные штурмовые винтовки.

— Точно как на Арканде! — прокомментировал кто-то из штурмовиков, и на лицах остальных появилась еле заметная улыбка в знак согласия.

Никакой тревожности: все как один были абсолютно собраны и спокойны, а у некоторых получилось даже на несколько минут задремать. Остальные предвкушали скорое начало штурма.

Аппарат приземлился безо всяких оповещающих сигналов прямиком у ворот большого складского помещения, аппарель его распахнулась, и бойцы мгновенно ринулись наружу. Второй точно такой же глайдер уже гудел над их головами, готовясь к посадке. Тяжёлый тактический дробовик, снискавший в войсках прозвище «Кулак», моментально снёс дверь с петель, и первая группа ворвалась внутрь. Члены преступной группы, секунду назад занимающиеся расфасовкой товара, разгрузкой тюков с компонентами и ещё бог знает чем, будто жалкие крысы метнулись в разные стороны. Кучка тех, что находились на открытом пространстве, закрывая руками головы, рухнули лицом в бетонный пол. Пара человек, стоящих на небольшом металлическом пандусе с оружием в руках, без раздумий были срезаны наповал бойцами полиции. В этот момент вторая группа штурмовиков тоже вбежала внутрь и рассредоточилась по периметру у точки входа. На мгновение повисла абсолютная тишина. Лишь только облако пыли, поднятое в воздух, тихо рассеивалось, пронизанное жёлтыми лучами солнца, проникающими из многочисленных щелей.

Затем, жестом подав сигнал тем, кто лежал на полу, двигаться к выходу, авангард штурмовиков медленно начал движение вглубь помещения. Один за другим из всевозможных потайных уголков и закутков полицейские выдёргивали очередного преступника и толкали к выходу. Те, согнувшись как можно ниже, запинаясь и спотыкаясь, держа руки строго перед собой, неуклюже семенили мимо людей в бронежилетах к створу двери, где их уже принимал специальный транспорт для перевозки преступников. В разных участках огромного помещения в умеренный гул топота десятков пар сапог и коротких командных выкриков то и дело врывался резкий грохот автоматных очередей, но каждый раз практически сразу обрывался точным ответным огнём.

Неожиданно всего в паре метров от Хекса словно из ниоткуда выскочил худощавый смуглый мужчина в синих шортах и застиранной красной майке с автоматом наперевес. На его перекошенном небритом лице застыла жуткая гримаса ненависти. Комиссар не успел даже вздрогнуть, как автомат в руках нападавшего рассыпался в пыль. Хекс машинально обернулся и увидел стоящего в изготовке Строкина: его пистолет уже издавал высокочастотный сигнал готовности к следующему выстрелу. Комиссар кивнул с еле заметной улыбкой, Строкин ответил тем же жестом, и они продолжили движение.

Наконец все до единого из тех, кто находился на складе, были арестованы и отправлены в участок ожидать предъявления обвинения и последующего суда. Сам склад был опечатан, а всё, что являлось готовым веществом, вывезено грузовыми аппаратами на специальный полигон для уничтожения. Это была блестящая операция, и штурмовые группы с чувством выполненного долга тоже возвращались назад.

Хекс, улыбаясь, смотрел на Строкина:

— А я считал вас очередным бездельником из комитета, бумажным червём, если угодно, а вы оказались, как бы это сказать… настоящим, что ли. — Он продолжал улыбаться. — Ваше личное дело я, разумеется, читал, но знаете… штабные умеют дорисовывать себе несуществующие заслуги, равно как и награды, но ваши, судя по всему, реальны. И я сейчас понимаю, как сильно ошибался на ваш счёт, и надеюсь, вы простите мне эту ошибку. Я, быть может, впервые вижу перед собой того самого человека, коих рисуют на этих листовках, ну вы поняли… — он засмущался. — Одним словом: спасибо!

И Хекс протянул Строкину руку. Андрей Геннадьевич ответил крепким рукопожатием.

— Пожалуйста, — сказал он. — Но давайте не будем расслабляться, дело ещё не завершено.

— Конечно, Андрей Геннадьевич, — он впервые за всё время обратился к Строкину по имени. — Вы получите все образцы, какие нужно, и выполните свою работу.

И он по-дружески подмигнул. Строкин кивнул в ответ.

Они уже подлетали к зданию полицейского участка. Через пару минут участники штурма уже находились внутри, щёлкая застёжками бронежилетов и шаркая ремнями на липучке, захлёстывающими охват торса, фиксируя амуницию; все живо обсуждали прошедшую операцию. Пара штурмовиков демонстрировали остальным чёрные обугленные раковины на поверхности бронежилетов от попадания вражеской пули. Остальные многозначительно качали головой и цокали языком, измеряя повреждения на ощупь и по очереди погружая в глубь раковины кончик указательного пальца.

— А вы видели, как я его! С тридцати метров — в отверстие размером не больше кулака! И наповал… — звучало из небольшой группы бойцов.

— Ко ордену его! — пошутил кто-то из друзей, и остальные разразились громким раскатистым смехом.

Впереди был выходной, и Хекс предложил Строкину прийти на ужин к нему домой:

— Андрей Геннадьевич, не откажите…

— С удовольствием! — согласился тот.

Следующим вечером он, захватив цветы для супруги Унно и бутылочку хорошего вина (которую, предвидя возможность такой ситуации, приобрёл ещё до вылета на Торион), отправился в гости. Двери, несмотря на наличие робота-дворецкого, хозяин открыл лично. Дом комиссара был просторным, но довольно сдержанным, что говорило о неподдельной скромности хозяина несмотря на заслуги и должность. Всё было решено в пользу уюта, а не роскоши: простая функциональная мебель, стены приглушённых тонов без каких-либо излишних украшательств, довольно простые, но приятные глазу шторы на окнах, а так же многочисленные мелкие вещицы, накопленные супругами за годы совместной жизни, делающие этот интерьер по-настоящему живым и хранящим множество приятных воспоминаний.

— Это моя жена Ирма, — представил Хекс свою супругу. — Ирма, это Андрей Геннадьевич Строкин, человек, благодаря которому я всё ещё стою здесь, а не лежу в одном из тех прекрасных ящиков, что мы так часто осматривали за последние несколько дней. — Улыбнулся он.

Строкин, несколько смущаясь, передал женщине цветы.

— А вы старомодны, мой друг! — с улыбкой отметил Унно, принимая в руки бутылку вина.

— Тут вы абсолютно правы, — согласился Строкин.

— Да пригласи ты уже гостя к столу! — вмешалась Ирма.

— И правда, — опомнился Хекс. — Проходите, пожалуйста, попробуете нашего фирменного пирога, Ирма сама готовила. Уверяю вас, то, что стряпают роботы, покажется вам студенческой бурдой.

Все сели за стол, и Хекс, откупорив подаренную бутылку, деловито наполнил бокалы вином.

— Ну что? За успешное завершение этого непростого дела! — торжественно объявил он.

Строкин смущённо улыбнулся:

— Я бы всё же выпил за знакомство, так как ещё остались некоторые формальности.

— Не думал, что вы такой пессимист! — сказал Унно. — За знакомство, так за знакомство.

И они дружно подняли бокалы.

— Это всё так страшно, — сказала Ирма. — Все эти люди… неужели наркотики способны лишить человека рассудка настолько, что он так легко расстаётся с собственной жизнью?

— Нууу, токсины по-разному влияют на мозг, — начал Строкин. — Человек может до конца не осознавать, что идёт на верную смерть. Если уж простой алкоголь может вызывать острый психоз с визуальными галлюцинациями, так что человек полностью теряет связь с реальностью, то чего говорить о сложных химических составах современных наркотических средств.

Ирма немного наивно и как то по детски нахмурилась обдумывая его ответ.

— А в вашей практике уже бывали подобные случаи? Нууу, чтобы вот так, как у нас: люди умирают, а от чего не известно? — с какой то глубокой надеждой спросила она.

— Да! — сказал Строкин. — На печальноизвестном Лингдане было нечто, как мы можем предположить похожее. Много людей тогда погибло за короткое время и первоначальной версией было заражение агрессивной формой бактерий, переносимой одним конкретным видом местных мелких кровососущих насекомых. Но потом оказалось, что это тектоническая активность планеты периодически выбрасывает в отдельные районы потоки высокотоксичных газов что и послужило причиной смерти людей, а наличие бактериальной инфекции лишь смазывало клиническую картину и пустило нас по ложному следу. Теперь как все мы знаем планета закрыта для научных экспедиций и сейчас там работают только роботы.

— Что то такое мы слышали. — Ирма согласно кивнула.

— Да что мы всё о грустном! — вмешался Хекс. — Как вам пирог? Не правда ли, он прекрасен?

— Великолепный пирог! — согласился Строкин, глядя на Ирму. — Унно, с вами невероятно повезло.

И все трое тут же расхохотались.

Весь следующий день Строкин ходил по номеру, не зная, чем себя занять. К работе он мог приступить только завтра утром, а пока надо было что-то делать, и он пошёл просто побродить по улицам в надежде немного развеяться и привести мысли в порядок. Улицы на удивление снова оказались пусты. Ни единой живой души и всё тот же бесконечный рой глайдеров над головой.

«Господи! Виртуальная реальность какая-то, симуляция жизни! Для чего им вообще улицы, если по ним никто не ходит? — подумал он. — А впрочем, быть может, необходимость иногда вот так побродить по улицам без какой-то конкретной цели присуща только жителям Земли, а их наличие в остальных мирах — это всего лишь дань старомодной традиции. Подумать только: если все прочие миры начисто лишены такого простого счастья и любое покидание дома обязательно должно быть конкретным и обязательным перемещением из пункта А в пункт Б...» Как бы то ни было, он был несказанно рад тому, что улицы здесь всё-таки есть и он может по ним пройти.

Утром понедельника он ещё до начала рабочего дня уже топтался у дверей участка, как дворовая шпана, расписывая в разные стороны редкие камешки под ногами. Наконец двери открылись, и он буквально вбежал внутрь, попутно сбрасывая с плеч пиджак. Хекс, придя на работу, сильно удивился, узнав, что Андрей Геннадьевич сегодня прибыл раньше него. Комиссар незамедлительно поднялся в лабораторию полюбопытствовать, как там продвигается работа. Строкин уже вовсю орудовал реактивами и непрерывно глазел в микроскоп. Даже с Унно он поздоровался, не отрывая глаз от окуляров.

— Вы, дружище, просто маньяк какой-то, — пошутил Хекс. — Разрешите мне дождаться результатов у себя?

— Валяйте! — деловито бросил Строкин, и Унно, что-то напевая, вышел из помещения.

Андрей Геннадьевич спустился к нему спустя час, и улыбки на его лице уже не было.

— Ну нееет! — протянул Хекс. — Вы уверены, что ошибки быть не может?

— Мне очень жаль, дружище, но я всё перепроверил несколько раз. Наркотик ваш, конечно, штука интересная, но он тут ни при чём. Это определённо что-то другое.

Хекс молчал, опустив голову.

— Какие варианты, док? — спросил он.

— Нам нужен живой носитель, — сказал Строкин.

— Поступим так, — сказал он. — Умирающих с голоду мы отследить не можем, а вот психов-экстремалов, пожалуй, получится. И раз уж они так упорно лезут в охраняемые зоны, попытайтесь договориться с военными, чтобы на некоторое время автоматические системы заменили на живое патрулирование. Тогда один из тех, кто нам нужен, совершенно точно сам попадёт к нам в руки. Нам останется его как следует допросить и взять необходимые пробы на анализ. При таком раскладе наш неуловимый убийца от нас уже не ускользнёт.

Комиссар пару минут задумчиво помолчал, будто пытаясь что-то вспомнить, затем энергично поднял телефонную трубку и принялся торопливо набирать номер. Строкин тактично вышел за дверь кабинета и уже оттуда сквозь стекло наблюдал за тем, как комиссар полиции Унно Хекс, беззвучно открывая рот, расхаживая широкими шагами вперёд и назад, меряет длину кабинета, при этом активно жестикулируя, и лицо его выражает крайнюю степень серьёзности.

Через двадцать минут он вышел, весь вспотевший, и объявил, вытирая со лба проступившие капельки пота:

— Двое суток! Они дали нам двое суток! — повторил он. — Если за это время ни один из психов не явится, ловить их нам с вами под пулемётным огнём…

— Или растягивать сети у каждой бетонной стены, — добавил Андрей Геннадьевич.

Ко всеобщему облегчению, план сработал, и на вторые сутки военный патруль задержал нарушителя. Хекс со Строкиным тут же вылетели на место.

Это был молодой парень лет двадцати пяти, самый обыкновенный, коих полно вокруг, но будто бы абсолютно дезориентированный. Поначалу он спокойно сидел в допросной, и Хекс даже успел задать ему несколько вопросов:

— Давай на чистоту, парень: зачем ты полез в это чёртово место? Ты что-то такое принял? Ведь ты наверняка в курсе, что было бы с тобой, если бы тебя не задержали?

И тут парня как будто прорвало, и он начал неистово кричать, так что у нас с Хексом заложило уши и мы едва успевали уловить суть его сбивчивых слов.

— Да что вы понимаете! Вы ничего не понимаете! У нас есть всё, абсолютно всё! Вы не знаете, что такое, когда он требует! — парень начал судорожно лупить себя ладонью по голове. — Он постоянно требует!

И вдруг он стал биться головой об стол так, что из опасения, что он сейчас разобьёт себе голову, пришлось его скрутить. И когда Строкин смог взять все необходимые анализы, парню наконец вкололи успокоительное и отправили в стационар.

Теперь уже Хекс не покидал лабораторию, пока Андрей Геннадьевич колдовал с пробирками и всевозможными микроскопическими инструментами.

— Нет, ну это ж надо… — периодически возмущался он и удивлённо прищёлкивал языком.

Наконец Андрей Геннадьевич закончил последние исследования. Он устало откинулся на спинку кресла и повернулся к Хексу. Лицо Строкина выражало абсолютное разочарование.

Унно застыл на месте, глядя в его опустевшие глаза, и в своём бежево-сером костюме на мгновение больше стал походить на мраморную статую, чем на живого человека.

— Да как такое может быть? Андрей Геннадьевич, мы же так старались! Я клянусь, мы с вами всё сделали правильно! — и он присел на корточки, запустив руки в волосы. — Этого просто не может быть! — продолжал он. — Мы же всё сделали! Мы всего этого не заслужили! В чём наша вина? Или мы чем-то прогневали бога? Того самого старого, древнего бога, и он мстит нам? Мстит за то, что не уповали лишь на его милость и справились со всем сами, без его божественного участия? Построили рай собственными руками! Не стенали в мольбах, выпрашивая манны небесной, а сами сумели всё! Сааами! Вы же умный, образованный человек, док! Так ответьте?

И он снова пронзительным и в то же время неистово вопрошающим взглядом смотрел в глаза Строкина. А может, и сквозь него, куда-то в самый край вселенной, самый тёмный её уголок, где, по его мнению, и должен скрываться от посторонних глаз тот самый бог. Бог, который, должно быть, смеялся над ними сейчас, и Хексу даже показалось, что где-то глубоко внутри он слышит и осязает этот смех.

— Я не знаю, — тихо произнёс Андрей Геннадьевич. — У меня, к сожалению, нет простого ответа, да и сложного, признаться, нет тоже.

В лаборатории повисла звенящая тишина. На этом их миссия была закончена. Они сделали всё, что могли, но утешения это не приносило.

Они попрощались молча. Строкин отправился в номер: ему ещё предстояло предоставить отчёт о проделанной работе и лететь обратно. Он всё так же лежал на диване в гостиной в полном отчаянии. Робот-повар тщетно пытался предложить поесть. У него из головы не выходили слова того парня: «Он требует… всё есть, а он требует!»

— Прям как у меня сейчас, — подумал Строкин. — Всё есть, но ничего не хочу, нет смысла…

И тут его осенило. Он бросил взгляд на часы: половина третьего ночи.

— А чёрт с ним! Я не могу ждать!

И он принялся набирать номер Хекса. Тот мгновенно взял трубку.

— Не спишь? Дружище, я понял! Слышишь? Я понял…

— Я еду!!! — буквально закричал в трубку Хекс, как только услышал голос Андрея Геннадьевича; ему мгновенно стало абсолютно ясно, зачем тот звонит.

— Жди! — бросил он, уже хватая с вешалки не глядя первое попавшееся пальто. — Я скоро буду!

Он бросился к глайдеру и через десять минут был в номере Строкина.

— Всё просто! — чрезмерно возбуждённо и громко начал он. — Всё так просто! Изобилие! Понимаешь? Изобилие! Оно погубило их всех… Нечего хотеть, понимаешь?!

— Кажется, я… — перебил его Хекс.

— Да… да! — снова вскричал Строкин. — У них есть всё, абсолютно всё, чего только можно пожелать. Всё, кроме эмоций. Настоящих, заслуженных. Им некуда стремиться, нечего достигать, некого побеждать. У них есть всё, кроме смысла! Смысла жить!

Он всё расхаживал туда-сюда по комнате, а слова так и рвались бесконечным потоком, и он говорил, говорил:

— У нас были идеалы и цели, — говорил он. — Мы строили миры, а им… Им всё досталось просто так! Им дано счастье, которое они не выстрадали, они за него не боролись и не проливали кровь — да простят меня небеса! Они получили всё даром, и духовный мир не состоялся, и не мог состояться в таких условиях. А потом их мозг в кратчайшие сроки сожрал всё, что они могли ему предложить, но не перестал требовать. Ещё и ещё, пока все варианты не закончились, кроме тех, что приводили прямиком в здание морга. И вот пока холерики лезли на пулемёты и разбивали головы в попытках заставить его замолчать, меланхолики просто умирали, сидя в кресле, потеряв всякий смысл дальнейшего существования.

Казалось, он уже не Хексу вовсе, и не кому бы то ни было другому, а самому себе втолковывает сейчас эту простейшую человеческую истину, которую так упорно не могли заметить или не хотели замечать до той самой поры, пока она не превратилась в смертельную ловушку, болезнь для целого поколения.

Наконец Строкин перестал говорить и увидел на глазах друга слёзы. Крепкий, сильный, решительный, мужественный Хекс сейчас плакал. От усталости и в то же время облегчения, радости и одновременно горькой обиды от того что не догадались об этом раньше. Он выслушал всё это с огромным чувством благодарности к постороннему человеку принявшему их беду как свою собственную и сумевшему взглянуть на всё со стороны, но не отстранённо.

— Выходит, это мы? Мы сами убиваем наших детей? — тихо произнёс Хекс. — Думая, что делаем их счастливыми, мы их убивали!!! Это же так просто! Невыносимо, немыслимо просто! Дай человеку всё — и ему не за чем будет жить дальше.