Западный Джемрок

Глава 1

Давно это было.

Да, очень давно.

В те времена, когда земля под ногами ещё не была похожа на склизкую змею, пытающуюся вывернуться у вас из под ног. В те времена, когда сильные люди с флагами в руках давили слабых людей в антимитинговом снаряжении.

Города пытались дышать полной грудью, вот только каждый вдох заполнял лёгкие едким дымом с близлежащих заводов, делавших резиновые дубинки и каски с пластиковыми забралами. Небо здесь всегда было затянуто бурыми тучами. Солнце много раз пыталось пробиться через мрачную завесу и одарить жителей своим теплом. Но каждый раз терпело неудачу.

Очередное «мирное» шествие превратилось в кровопролитную бойню, где ломались те самые дубинки и те самые каски с того самого завода, где производили их огромными партиями.

СВОБОДУ! Кричит кто-то из толпы, кидая кирпич в строй полицейских. Киньте камень, я кину два! Кричит второй. Разъярённая толпа шествующих набросилась на строй полицейских. Täielik põrgu! Описали бы иностранцы всё действие в городе, коих было не мало.

Входило ли это в их планы на утро?

Думаю нет.

На фоне дымящегося города, в поле из камышей и чахлой пшеницы, стоит и курит себе спокойно лейтенант по внутренним расследованиям убийств. Фиолетовые, почти что чёрные мешки под глазами выдают его усталость, взгляд когда-то полный надежд сейчас смотрит на дымящийся город с мыслью о том, что скоро на пенсию. Ему осталось расследовать ещё несколько убийств и можно спокойно снять с себя погоны, уехать далеко за пределы горизонта и больше не возвращаться в это ужаснейшее место.

Почему он не ушёл раньше?

Потому что с пустыми карманами даже бескрайний горизонт покажется тесной камерой. Но с парой сотен монет в кармане, камера превращается в тихий пляж под палящим солнцем, коктейлем в руке и шезлонгом под цветастым зонтиком.

Ветер обдувает его сальные волосы и грязную форму. Шествиники, они же шествующие хулиганы, панки, рокеры, анархисты, мазохисты и обычные граждане без причуд, в этот раз настолько огорчились властью, что решили быть свиньями до конца и повредили трубопровод идущий от водонасосной станции.

Сигарета уже отдаёт запахом фильтра, он бросает её на землю, затем втаптывает своей начищенной до блеска туфлёй. Что что, но держать туфли в порядке он умел. Даже не смотря на весь остальной его внешний вид. Как заложили ему далеко в детстве родители: «Сначала люди смотрят на обувь, затем на то как ты одет, и только потом тебе в глаза», ему тяжело было в это поверить, до тех пор пока в тот день на выпускном бале в одиннадцатом классе ему не отказала в танце Полин. Она была красива, белое воздушное платье казалось в тот вечер облачком на ней, готовым унести её на небеса петь ангельские песни! А он, такой молодой и хорошо одетый, но забыл почистить свои бежевые оксфорды доставшиеся ему от деда. С тех пор он следит за своими ботинками лучше, чем за своим сном.

Он открывает записной блокнот, на обложке которого красуется надпись: «Полицейский департамент по расследованию внутренних убийств». Куча пометок и записей, парочка рисунков на полях и зачёркнутых дел. В департаменте брифинг проводился быстро и не было бумажек размером А4 с описанием дел. Для каждого следователя его блокнот был как библия - хранить и беречь от всех невзгод!

Его взгляд скользит по кривым, быстро записанным рукописям с пометками на полях уже в пятый раз за день. Лишь бы ничего не забыть. Думает он про себя, затем захлопывает блокнот и утаивает его во внутреннем кармане пальто цвета хаки с белой светоотражайкой на рукавах.

Очень старая деревня на отшибе большого города. Большинство домов здесь уже покосились, другие же ушли на половину под землю. На знаке с названием давно уже ничего не осталось, ни приветственной записи первых поселенцев, ни самого названия. Даже лейтенант не знал что эта деревня тут вообще существует, о ней никто не вспоминает.

Живут здесь в основном одни старики и те, кому надоел большой город, те, кто не хочет возвращаться обратно. Это место держало их здесь, как мышеловка, поймавшая в свой механизм мышь.

Лейтенант подходит к старому дубу, на столько древнему, что казалось бы он видел рождение мира из звёздной пыли, он смотрит наверх. На висельника. В этот момент можно было бы сделать запись в блокноте о самоубийстве, вызвать уборщиков, написать рапорт и перечеркнуть это дело в блокноте приблизившись ещё на один шаг к заветному отдыху.

Но что-то ему не давало покоя, глядя на висельника. Что-то, от чего его уставший мозг гонял думы в голове, пытаясь за что-то ухватиться и вытащить правду наружу. Но не получалось. Всё было лишь безосновательными догадками, и шумом. Особенно шумом. Белым, незримым и часто появляющимся в голове лейтенанта последние пару лет.

Лейтенант подошёл к старому астрийцу, сидящему возле полу разрушенного дома. Тот спокойно курил трубку с настолько резким запахом, что запах жжённых покрышек мог показаться божественным парфюмом. Но местные не обращали внимание на запах...

...Kurat!

Местные вообще не обращали ни на что внимание! Особенно на то, что на их главной «достопримечательности» висит мертвец!

Вот и лейтенант поморщив нос предпочёл сделать вид, что не замечает запаха... Табака?

Здравствуйте, я лейтенант по внутренним расследованиям убийств. Начал было он уставши заводить свою заевшую на протяжении многих лет пластинку; монотонные слова были уже не гордостью, а приговором, но старик его перебивает, и даже взгляда на него не бросив спрашивает, что здесь забыл лейтенант по внутренним расследованиям убийств? Вам же до нас никакого дела нету, вот и иди, расследуй внутренние убийства у себя в городе.

Oh, vana kavalpea! Старик-то за словом в карман не лезет! Сходу факты выдаёт!

Вы знали повешенного? Сохраняя свою многолетнею выдержку продолжает лейтенант. Старик выдохнул густой клубок дыма. Нет, впервые его вижу. Лейтенант делает запись в блокноте. Вы могли бы знать кого-нибудь, кто мог бы вызвать сюда полицию? Старик задумывается на секунду, затем указывает на соседний дом за четверть мили от них. Скорее всего это была Полин.

Полин?

Глаза лейтенанта расширяются от лёгкого изумления. Спешным шагом он доходит до указанного дома, стучится в дверь, она открывается...

А какой вообще шанс что это была та самая Полин? Город сложно было назвать маленьким или средним, как никак, а он ведь промышленный центр по изготовлению дубинок и шлемов. В последний раз наш лейтенант видел Полин в качестве работницы книжного магазина. Он совсем не любил книги, но как только узнал кто работает продавщицей, то резко начал читать и иногда даже писать что-то своё. Своими стихотворениями ему, конечно, не удалось впечатлить отличницу с золотой медалью двадцать первой школы. Но вот изрядно позабавить - это да. Но всё же работа взяла вверх и лейтенант практически перестал ходить в тот магазинчик. Его редкие визиты огорчались отсутствием той, ради которой он всё это и затевал. В конце концов он вовсе перестал там появляться.

За дверью показалась худая старушка, укутанная то ли в старое платье, то ли в одеяло. Не она. Лейтенант выдохнул и открыл блокнот.

Мисс Полин? Я лейтенант из департамента по внутренним расследованиям убийств. Это Вы вызвали полицию? Полин разговаривала вполголоса, казалось, что она чего-то боялась, и это сразу заметил лейтенант. Да, это была я. Вы знали повешенного? Лейтенант пригнулся поближе к двери. Да, это мой муж. Бывший муж. Лейтенант делает быстрые записи в блокноте. Судя по беглому осмотру, он был повешен около недели назад, почему Вы позвонили только вчера? Я боялась... Отвечает Полин, смотря по сторонам за дверью. Чего боялись? Не чего... А кого, извините, я больше не могу с Вами разговаривать.

Старушка захлопывает дверь, слышно как несколько засовов встают на свои места, оберегая дом от непрошенных гостей.

Лейтенант делает пару шагов назад, осматривает дом, а затем переводит взгляд на мертвеца вдали. Вернувшись к старику, лейтенант снова открывает свой блокнот. Если Вы знаете Полин, то должны знать её мужа? Старик всё также потягивает трубку и выдыхает дым. Здесь никому не до чего и не до кого нет дела. Jama!5 Откуда же он тогда знает Полин, раз ему не до чего и не до кого нет дела? Откуда тогда Вы знаете Полин? Мы с Полин были давними друзьями, ещё когда ты под стол бегал, лейтенант. А теперь извини, нам, гордому, астрийскому, народу не престало разговаривать с низшими ситардами.

В этот момент лейтенант вспомнил старую поговорку, которую как-то раз услышал в баре на улице одной четверти третьего авеню. Pǐzděts! Sranýje astríjcy! Сначала помогает, даёт наводку, а затем просто вот так плюёт в лицо. Понаехали тут, понимаешь, в Былые времена, установили свои порядки — и теперь мы, местные, ходим у них в низшей касте. За быстрое развитие технологий и культуры спасибо, конечно, но как же сейчас это было унизительно! Лейтенант считал себя человеком гордым за свой народ, за тех кто был избран неумолимой Евгеникой и дожил до сегодняшнего дня.

Лейтенант промолчал, сделав лишь запись в блокноте. Как бы то ни было, сейчас его не интересуют народные распри.

Старый астриец вытряхивает содержимое трубки и заползает в свою полу разваленную лачугу. В некотором роде даже забавно наблюдать, как за великой расой закрывается расшатанная дырявая дверь.

Лейтенант невольно посмотрел на содержимое трубки. Это чёрное месиво даже пеплом было сложно назвать. По вязко растекающейся консистенции оно больше напоминало смолу.

Сигнал наручных часов оповестил о том, что уже пять часов вечера. Что же, нужно возвращаться к машине и вызывать группу судмедэкспертов. Так и поступил лейтенант. Идя по узкой тропинке между камышами и чахлой пшеницей он наконец выходит к одиноко стоящей иве. Не сказать, что служебная машина была какой-то супер выдающийся, скорее наоборот: скромная britchka Lincoln L-Series, двухместный! Самая распространённый транспорт на сегодняшний день, как у госслужащих, так и у обычного населения. Одна фара была разбита утренними забастовками, чёрный кузов в некоторых местах был помят, а слой краски пытался замаскировать царапины. Лейтенант как вчера помнит первые погони за преступниками, свои первые тараны. С силой дёрнув массивную дверь она отозвалась привычным скрипом давно проржавевших петель. Машина покачнулась, когда лейтенант наполовину завалился в неё. Старая рация захрипела, появился белый шум... И больше ничего. Приём, вызываю участок. Нет ответа. Просидев так ещё пару минут, был сделан вывод, что повреждена радиолиния радиопередач.

Ну, делать нечего, надо идти обратно и самому писать заключение. Остаётся лишь вопрос, как снять труп с дерева. И вот, лейтенант снова возле старого дуба. Уставший взгляд устремлён на висельника. Попробовать так написать? Всё равно они потом делают повторное заключение... Так что им от моего заключения не горячо, не холодно. Даже подтверждения с ссылками на заключения следователей не ставят. Kurat.

В этот момент раздаётся зловещий скрип, а затем... Тресть! Ветка обламывается, тело грузным мешком падает в грязь. Tõeline ime! Прямо как по заказу.

Лейтенант подходит ближе, достаёт из кармана пальто небольшую полумаску. Маска идеально садится на его лицо вакуумным методом, без резинок вокруг головы. Лейтенант садится на корточки и принимается делать записи в блокноте: тело мужчины, примерно 45–50 лет, рост около ста семидесяти пяти см, среднего телосложения, выраженное истощение. Кожа серовато-землистая, с множественными трупными пятнами в области спины и нижних конечностей. На лице — обширные кровоподтёки в области левой скулы и нижней челюсти, гематома вокруг левого глаза. Белый шум. Слизистая губ разбита, следы запёкшейся крови в уголках рта. При осмотре шеи: глубокая косо-восходящая странгуляционная борозда, характерная для повешения. Кожа вокруг борозды сухая, пергаментная, тёмно-багрового цвета. При частичном осмотре тела под рубашкой: множественные гематомы на грудной клетке справа и слева, кровоподтёки в области рёберных дуг. На предплечьях — симметричные кровоподтёки округлой формы, похожие на следы от пальцев. На кистях — ссадины и разрывы кожи в области костяшек, вероятно, от ударов или защиты. Под ногтями — грязь, кровь и частички плоти. На правой руке, в области предплечья, отсутствует кусок плоти — рваная рана с неровными краями, следы укуса. Кровоизлияния в области скулы, грудной клетки и предплечий тёмно-красные, с чёткими границами — прижизненные. На коже вокруг странгуляционной борозды — сухие, без кровоизлияний. Это указывает на то, что повешение произошло уже после нанесения телесных повреждений.

Лейтенант закрывает блокнот, снимает маску и закуривает сигарету глядя на мертвеца. Часы просигналили шесть часов вечера. Пора возвращаться в участок с отчётом. Тело с собой взять не получится, мешки для трупов у лейтенанта закончились ещё на той неделе. Новые поставки — так и не поступили, все ушли в городские морги. Кому нужен деревенский труп, когда в городе — бойня? Единственное, на что была надежда, так это то, что тело не утащат собаки до завтрашнего дня.

Темнеет, дорога до машины заняла чуть больше времени, чем в прошлый раз. Лейтенант чуть было не потерялся в этих зарослях! Но благо дело всё обошлось. Сев в машину он вставляет ключ зажигания. Старый Линкольн брыхчит, но заводиться не спешит. Фара мигнула от подачи напряжения, и в этот момент в темноте, на миг, мелькнул силуэт. Лейтенант его не заметил.

Пошёл лёгкий дождь. Рация молчит, а лейтенант окончательно сдаётся. Выйди из машины, из багажника он достаёт переносной фонарь с направленным светом. Яркий конус освещает ему путь по тропинки.

На что он надеется?

Что не очень дружелюбные жители отшибной полуразваленной деревни дадут ему кров над головой на сегодняшнюю ночь?

Да.

Проходя заросли, в какой-то момент лейтенант услышал шебуршание. Атмосфера стала резко напряжённой, ведь за шебуршанием сразу шли шлепки по грязи. Луч света был направлен на звук, осторожно подходя, лейтенант раздвигает камыши, а за ними... Kala!. Огромный чёрный речной сом. Чуть больше четырёхлетнего ребёнка. Но сам факт, что это создание здесь делает вообще? Лейтенант знал, что в местных водах живёт рыба, которая может перемещаться по суше до близлежащего водоёма. Но ведь... Рядом с деревней нет рек.

Сзади раздались хлопки босых ног по грязи - что-то очень быстро пробежало за спиной лейтенанта, отчего он испуганно повернул фонарь на тропу. Ничего. Ничего кроме следов ног в грязи.

Лейтенант снова посмотрел на рыбу - у неё отсутствовала половина туловища с головой. От испуга лейтенант отшатнулся и рухнул в грязь, сердце бешено стучало, в уши приливала кровь, белый шум нарастал.

Переведя дух лейтенант медленно поднялся, присел на корточки и направил свет на следы. Следователь снова включился в работу: размер — сорок второй, не меньше. Следы вели вглубь зарослей, туда, где камыши были примяты, словно кто-то стоял там и ждал. Но минутная задержка фонаря на это место и его пристальный взгляд в темноту, куда не дотягивался свет фонаря ничего не дал.

Может, местные прикалываются?

Хотя, Kurat võtku! С такими приколами надо в психушку ложится, к самому лучшему врачу!

Лейтенант поднялся, осмотрелся вокруг - никого, только шум нарастающего дождя. Дойдя до деревни, та в ночи выглядела как натуральный город призрак, света в домах не было, двери некоторых домов жутко скрипели, то и дело приоткрываясь от порывов ветра. Главная «достопримечательность» днём просто навевало тоску, но вот ночью... Ночью старый дуб становился синонимом слова страх.

И что-то ведь дёрнуло лейтенанта, стоящего возле самого стрёмного дуба в его жизни, посреди мёртвой деревни, далеко за городом, направить свет фонаря к его подножью.

Трупа там не оказалось.

Лейтенант замер. Фонарь в руках задрожал. Куда пропало тело? Белый шум снова вспыхнул в голове, в глазах поплыло. Отставить, лейтенант! Подойди и присядь, осмотри это место преступление! Ты же профессионал в конце концов!

Так он и поступил.

Беглый осмотр места пропажи, с трясущимся фонарём в руках, многое разъяснил. Тело точно не стащили собаки, были бы следы волочения, но вот следы босых ног на месте были. Лейтенант достал блокнот и сделал записи. Значит, тело забрали. Просто взяли и закинули на плечо. Juhtum on lahendatud!

Или нет...

В миг снова послышался шелест камышей, направив фонарь на звук, единственное что успел увидеть лейтенант - как что-то чёрное и маленькое прыгает в кусты. Чёрная жидкость из трубки исчезла с земли.

Лейтенант направил фонарь на дом старого астрийца. Дом как дом. Да, старый, жутковатый, но другого выбора сейчас и не было. Лейтенант постучался в дверь. Ответа не было. Спит! Как ни в чём не бывало!

Сквозь щели и дыры в двери особо ничего не разглядишь, поэтому лейтенант осторожно толкает дверь, она поддаётся и со зловещим скрипом открывает лейтенанту картину разрушенной лачуги. Свет фонаря медленно скользит по помещению, пока не натыкается на старика, сидящего спиной к выходу на стуле. Старик? Подал голос лейтенант. Но старик не отвечает. Более того, он с грохотом падает вперёд со стула. Фонарь мигает, страх сковал лейтенанта, когда он увидел как длинная, чёрная иссохшая рука вылазиет из под кровати и хватает старика за волосы.

Старик начинает истошно орать и биться в конвульсиях, хватаясь за руку. Но та не приклона. Она затаскивает его под кровать, и когда пол туловища исчезает в темноте, резко слышится хруст костей! Тело старика успокоилось.

...Jumal halasta...

Лейтенант почувствовал, как желчь подступила к горлу. Он сглотнул и сделал осторожный шаг назад, но пол под его ногами предательски скрипит. Тело старика с каждым шагом лейтенанта затаскивается под кровать всё глубже.

Теперь он на улице. Что делать дальше? Шок не отступает.

Как обычный день расследования превратился в самый настоящий хоррор???

В четверть мили зажёгся свет в одном из домов. Полин. Дверь в её дом открылась, словно врата рая с льющимся божественным светом. Быстрее, сюда! Кричит она. И в этот момент из дома старика донёсся звук. Не крик, не вой, не рык — что-то такое, чему нет названия на человеческом языке. Лейтенант не мог бы описать его словами — это было нечто среднее между предсмертным хрипом и звериным утробным рёвом, но с такой интонацией, что волосы встали дыбом. Так не кричат люди. Так не воют звери. Так звучит что-то, чему нет места в этом мире.

Лейтенант дал дёру со всех ног. Сердце бешено стучало, дыхание сбивалось, в глазах мутнело, а затылок кричал: «Оно сзади! Тянет руки! Настигает!».

Он успел.

Лейтенант буквально влетел в дом старухи. Упал на пол, переводя дыхание и пытаясь успокоиться. Полин уже закрывала дверь на засовы. Лейтенант подскакивает с места. Pǐzděts! Кричит он. Что это такое? Что у вас здесь творится, Kurat võtku! Тише, лейтенант. Успокаивает его Полин. Здесь Вы в безопасности. В этот момент окно разбивает чёрная рука, следом за окном она разбивает лампочку и хватает Полин за голову. Тонкие пальцы проламывают её череп и быстро утаскивают через оконную раму, параллельно ломая её кости.

Лейтенант остался один в тёмной тишине.

На следующее утро к старому линкольну подъехала ещё одна служебная машина. Ни чуть не лучше машины лейтенанта. Вылезший следователь осмотрел линкольн снаружи, затем внутри. Он достал из внутреннего кармана пальто записную книжку, сделав запись: машина - кончился бензин; рация - обрезаны провода. Пройдя дальше по тропинке он обнаружил следы босых ног, размер - сорок второй, не меньше. За соседними камышами им была обнаружена рыба. Надкусанная, края укусов рванные - следы зубов человека, рядом рвотная масса с чёрной слизью. Взял образцы, записал. Идя дальше по следам, следователь доходит до заброшенной деревни и видит высокий дуб, у подножья сломанная ветка с накрученной петлёй. Пока что рано делать записи, поэтому следователь прошёлся до ближайшего дома. Внутри пусто, лишь опрокинутый стул. Дальше он обошёл все дома в округе, делая мелкие записи у себя в блокноте, пока не наткнулся на лейтенанта.

Лейтенант сидел на полу, прислонившись спиной к стене. В руках - исписанный блокнот: опрос свидетелей, описание повешенного, рыбы, следов. Последние записи лейтенанта были сделаны о его состоянии здоровья. Головная боль, помутнение в глазах, белый шум в голове.

Следователь сделал последнюю запись в своём дневнике: сердечная недостаточность на фоне острого психоза. Рак лёгких. Вдыхание гнилостных испарений. Галлюцинации, белый шум — клиническая картина шизофрении; после чего зачеркнул дело о пропавшем лейтенанте департамента внутренних расследований убийств, захлопнул блокнот и достал из кармана пакет для трупов.

Примечания:

1. Täielik põrgu! — «Полный ад!» (эст.);

2. Астриец — вымышленный народ, близкое к арийцам;

3. Kurat — «Чёрт!» (эст.);

4. Oh, vana kavalpea! — «Ох, старый хитрец!» (эст., букв. «хитрая голова»);

5. Jama! — «Чушь! / Ерунда!» (эст.);

6. Ситарад — Sitarad (от sitt — «говно» + суффикс -rad) — презрительное прозвище для низшей касты.

7. Pǐzděts! Sranýje astríjcy! — «Пиздец! Сраные астрийцы!» (русский мат, записанный латиницей с диакритикой);

8. Kurat — «Чёрт!» (эст.);

9. Tõeline ime! — «Настоящее чудо!» (эст.);

10. Kala! — «Рыба!» (эст.);

11. Kurat võtku! — «Чёрт возьми! / Чёрт побери!» (эст.);

12. Juhtum on lahendatud! — «Дело раскрыто!» (эст.);

13. Jumal halasta… — «Господи помилуй…» (эст.)