За пределами протокола.

Предисловие.

Лас-Вегас, штат Невада. 2023 год.

Каждый год в Лас-Вегас приезжают миллионы людей. Одни надеются разбогатеть, другие ищут развлечений, третьи пытаются хотя бы ненадолго забыть о проблемах, оставшихся за пределами города. Здесь заключают многомиллионные сделки, проигрывают состояния, знакомятся, влюбляются и совершают поступки, о которых впоследствии предпочитают не вспоминать. За яркими огнями Стрипа, роскошными гостиницами и бесконечными развлечениями существует совершенно другая сторона жизни, с которой большинству туристов никогда не приходится сталкиваться.

Для сотрудников криминалистической лаборатории Лас-Вегаса преступления давно стали частью повседневной работы. Следы крови, отпечатки пальцев, микроскопические частицы, результаты токсикологических исследований — всё, что может помочь установить обстоятельства произошедшего, тщательно изучается специалистами. Иногда единственная сохранившаяся улика позволяет пересмотреть первоначальные выводы следствия. В других случаях на установление истины уходят недели и месяцы, а некоторые вопросы так и остаются без ответов.

Эмма Коллинз знает об этом не только из учебников. В тридцать один год она уже обладает солидной подготовкой в области судебной химии и практическим опытом лабораторных исследований, однако работа непосредственно на местах преступлений всё ещё преподносит ей неприятные открытия. Человеческое горе невозможно изучить заранее, а ответственность за допущенную ошибку не становится меньше только потому, что специалист недавно приступил к самостоятельной работе.

Эмма привыкла предъявлять к себе высокие требования. Она внимательна к деталям, не боится задавать неудобные вопросы и временами слишком тяжело переживает собственные неудачи. За внешней уверенностью скрывается человек, которому важно доказать прежде всего самой себе, что она заслуживает места среди лучших криминалистов города. Но желание добиться признания порой заставляет её забывать о простых вещах: необходимости отдыхать, обращаться за помощью и признавать, что даже самые подготовленные специалисты не способны предусмотреть абсолютно всё.

В лаборатории, которой руководит Максин Роби, Коллинз постепенно находит своё место. Рядом работают Элли Раджан и Джос Фолсом — коллеги, с которыми можно поспорить о результатах экспертизы, обсудить сложное дело или хотя бы на несколько минут отвлечься от неприятных подробностей очередного расследования. У каждого из них собственные привычки, характер и представления о работе, однако всех объединяет понимание того, какую цену может иметь неверный вывод.

Особое значение для Эммы приобретает знакомство с Аароном Хейлом, тридцатишестилетним детективом отдела убийств. За годы службы он привык сталкиваться с жестокостью, ложью и человеческим отчаянием. Опыт научил его замечать противоречия в показаниях, быстро оценивать обстановку и не доверять слишком удобным объяснениям. При этом за профессиональной сдержанностью Хейла скрывается мужчина, которому далеко не всегда удаётся оставлять переживания за дверью полицейского управления.

В отличие от криминалистов, работающих прежде всего с материальными доказательствами, Аарон вынужден иметь дело с людьми: допрашивать подозреваемых, разговаривать с родственниками погибших, выслушивать свидетельские показания и принимать решения в обстоятельствах, когда времени на долгие размышления попросту нет. Его методы и взгляды не всегда совпадают с убеждениями Эммы. Там, где детектив полагается на опыт и показания, молодая специалистка требует подтверждений, которые можно проверить и представить в суде.

Обоим ещё предстоит понять, насколько непросто бывает работать рядом с человеком, который не собирается уступать лишь ради сохранения хороших отношений.

Их пути пересекаются во время расследования пожара в одной из гостиниц Лас-Вегаса. Среди погибших оказывается инженер Дэвид Морроу, чья профессиональная деятельность незадолго до трагедии была связана с крупной строительной корпорацией «Вега Ридж». Первые сведения о происшествии не дают оснований для однозначных выводов, однако некоторые обстоятельства требуют более тщательной проверки.

Для Коллинз это дело становится одним из первых серьёзных испытаний после получения большей самостоятельности на выездах. Ей предстоит не только справиться с профессиональной ответственностью, но и столкнуться с ситуацией, в которой привычного порядка действий оказывается недостаточно. Чем больше вопросов возникает у следствия, тем сложнее отделять подтверждённые факты от предположений, а личные переживания — от обязанностей криминалиста.

Постепенно совместная работа Эммы и Аарона перестаёт ограничиваться формальными разговорами об уликах и результатах экспертиз. За профессиональными разногласиями обнаруживаются сходные убеждения, за сдержанностью — усталость и переживания, которыми не принято делиться с посторонними. Симпатия, возникающая между ними, оказывается гораздо сложнее обычного служебного увлечения. Оба слишком дорожат своей работой и слишком хорошо понимают, к чему может привести потеря объективности.

Однако никакие чувства не освобождают их от необходимости принимать трудные решения. Эмма не намерена изменять экспертные заключения ради человека, которому доверяет, а Аарону предстоит научиться уважать её профессиональную независимость даже тогда, когда результаты исследований противоречат его собственным предположениям.

«Пепел и улики» — история о поиске истины, профессиональной ответственности и людях, которые ежедневно сталкиваются с последствиями чужих решений. О том, как непросто сохранить человечность, когда работа требует хладнокровия, и как трудно позволить кому-то стать частью своей жизни, если давно привык рассчитывать исключительно на себя.

Это история не об идеальных героях. Они могут ошибаться, испытывать страх, ссориться, сомневаться в собственных решениях и причинять друг другу боль. Им придётся учиться признавать слабости, не отказываясь от своих принципов, и находить равновесие между профессиональным долгом и личным счастьем.

Ведь в расследовании важно не то, насколько убедительной кажется первая версия произошедшего, а то, какие обстоятельства удастся подтвердить.

И даже после самого разрушительного пожара могут сохраниться доказательства, способные изменить представление о случившемся.

Глава 1. Чужое имя.

В четыре утра на Лас-Вегас-Стрип по-прежнему работали казино, возле ночных клубов собирались небольшие компании, а рекламные экраны освещали тротуары разноцветными огнями. В нескольких кварталах от бульвара, у двенадцатиэтажного отеля «Сент-Клер», движение было перекрыто полицейскими автомобилями. На парковке стояли две пожарные машины, возле служебного входа разместились постояльцы, которых эвакуировали из здания.

Эмма Коллинз припарковалась за фургоном криминалистической лаборатории и выключила двигатель. Несколько секунд девушка рассматривала гостиницу через лобовое стекло. На двенадцатом этаже одно из окон было разбито, а над проёмом виднелись тёмные следы копоти. У входа сотрудники отеля раздавали людям бутылки воды и одеяла. Пожилая женщина в домашнем халате сидела на бетонном ограждении клумбы, прижимая телефон к груди.

На часах было 04:07. Коллинз достала с соседнего сиденья рабочую сумку, проверила наличие удостоверения и вышла из автомобиля. Октябрьский воздух оказался прохладнее, чем она ожидала. Поверх рубашки пришлось застегнуть куртку, хотя от здания даже на таком расстоянии ощущался запах гари.

— Для первого самостоятельного дела тебе досталась весьма подходящая ночь, — заметил Джош Фолсом, когда Эмма подошла к полицейскому ограждению.

— Я ничего не выбирала, — возразила девушка. — Меня вызвали.

— Тогда все претензии к Макс. Хотя сомневаюсь, что она станет извиняться.

Он протянул ей упаковку бахил и одноразовые перчатки.

— Кстати, Макс подтвердила, что дело поручено тебе. Я работаю вместе с тобой, но основная ответственность за криминалистическую часть расследования теперь на тебе.

— Знаю.

— Волнуешься?

Коллинз посмотрела на него.

— А ты как думаешь?

— Думаю, ты уже трижды проверила содержимое своего чемодана перед выездом.

— Дважды.

— Ну, тогда я совершенно спокоен.

Джош усмехнулся, но, заметив выражение лица коллеги, заговорил серьёзнее:

— Послушай, Эмма. Ты восемь месяцев работаешь в нашей лаборатории. До этого были учёба, практика и стажировка. Макс не стала бы поручать тебе дело, если бы сомневалась в твоей подготовке.

— Я понимаю. Но до сегодняшнего дня основную координацию исследований брали на себя старшие криминалисты. Теперь мне придётся самостоятельно принимать решения и отвечать за свои выводы.

— За свои выводы ты отвечала и раньше. Разница в том, что теперь тебе доверили вести криминалистическую часть дела. И это не значит, что ты должна справляться со всем без помощи остальных.

Она ненадолго задумалась, затем кивнула.

— Спасибо, Джош.

— Поблагодаришь, когда закончим. Желательно без сверхурочных.

Эмма невольно улыбнулась. В тридцать один год Коллинз наконец занималась профессией, ради которой несколько лет назад решилась изменить привычный порядок жизни. Магистерская степень по судебной химии, дополнительная подготовка, стажировка и многочисленные экзамены потребовали немало усилий. За восемь месяцев работы в криминалистической лаборатории Лас-Вегаса она успела поучаствовать в нескольких серьёзных расследованиях, освоилась в коллективе и постепенно привыкла к особенностям выездной работы.

Однако до сих пор ответственность за координацию криминалистических исследований и подготовку итоговых материалов лежала на более опытных сотрудниках. Теперь Максин Роби решила, что её новая сотрудница готова к следующему этапу.

Эмма хотела оправдать это доверие. Но вместе с волнением появилось и опасение: достаточно одной неправильно зафиксированной детали, неверно истолкованного результата или поспешного заключения, чтобы осложнить расследование. В университете ошибки можно было исправить, повторив эксперимент или пересдав экзамен. В настоящем уголовном деле последствия могли оказаться куда серьёзнее. Особенно когда речь шла о смерти.

— Для первого самостоятельного дела тебе досталась весьма подходящая ночь, — заметил Джош Фолсом, когда Эмма подошла к полицейскому ограждению.

— Я ничего не выбирала, — возразила девушка. — Меня вызвали.

— Тогда все претензии к Макс. Хотя сомневаюсь, что она станет извиняться.

Он протянул ей упаковку бахил и одноразовые перчатки.

— Кстати, Макс подтвердила, что дело поручено тебе. Я работаю вместе с тобой, но основная ответственность за криминалистическую часть расследования теперь на тебе.

— Знаю.

— Волнуешься?

Коллинз посмотрела на него.

— А ты как думаешь?

— Думаю, ты уже трижды проверила содержимое своего чемодана перед выездом.

— Дважды.

— Ну, тогда я совершенно спокоен.

Джош усмехнулся, но, заметив выражение лица коллеги, заговорил серьёзнее:

— Послушай, Эмма. Ты восемь месяцев работаешь в нашей лаборатории. До этого были учёба, практика и стажировка. Макс не стала бы поручать тебе дело, если бы сомневалась в твоей подготовке.

— Я понимаю. Но до сегодняшнего дня основную координацию исследований брали на себя старшие криминалисты. Теперь мне придётся самостоятельно принимать решения и отвечать за свои выводы.

— За свои выводы ты отвечала и раньше. Разница в том, что теперь тебе доверили вести криминалистическую часть дела. И это не значит, что ты должна справляться со всем без помощи остальных.

Она ненадолго задумалась, затем кивнула.

— Спасибо, Джош.

— Поблагодаришь, когда закончим. Желательно без сверхурочных.

Эмма невольно улыбнулась. В тридцать один год Коллинз наконец занималась профессией, ради которой несколько лет назад решилась изменить привычный порядок жизни. Магистерская степень по судебной химии, дополнительная подготовка, стажировка и многочисленные экзамены потребовали немало усилий. За восемь месяцев работы в криминалистической лаборатории Лас-Вегаса она успела поучаствовать в нескольких серьёзных расследованиях, освоилась в коллективе и постепенно привыкла к особенностям выездной работы.

Однако до сих пор ответственность за координацию криминалистических исследований и подготовку итоговых материалов лежала на более опытных сотрудниках. Теперь Максин Роби решила, что её новая сотрудница готова к следующему этапу.

Эмма хотела оправдать это доверие. Но вместе с волнением появилось и опасение: достаточно одной неправильно зафиксированной детали, неверно истолкованного результата или поспешного заключения, чтобы осложнить расследование. В университете ошибки можно было исправить, повторив эксперимент или пересдав экзамен. В настоящем уголовном деле последствия могли оказаться куда серьёзнее. Особенно когда речь шла о смерти человека.

— Ладно, — произнесла она, открывая блокнот. — Что у нас известно?

Фолсом вывел на планшет предварительную информацию.

— Сигнализация сработала в 02:41. Первый пожарный расчёт прибыл через семь минут, открытое горение ликвидировали примерно к 03:20. Основные повреждения в номере 1208. Один погибший мужчина, личность пока не установлена.

— Предполагаемая причина пожара?

— Электрическая неисправность. Но это только первоначальная версия пожарного инспектора. Он ещё работает на месте.

— Почему подключили отдел убийств?

— У погибшего обнаружили повреждение затылка. Пока неизвестно, получил он его при падении или до начала пожара. Дежурный детектив решил, что обстоятельства требуют дополнительной проверки.

Эмма нахмурилась.

— Тело перемещали?

— Нет. Пожарные проверили состояние мужчины, после чего оставили его в первоначальном положении. Судебно-медицинская служба уже уведомлена.

— Кто из отдела убийств занимается делом?

— Аарон Хейл. Должен скоро приехать.

— Ты с ним работал?

— Несколько раз.

— И?

Фолсом убрал планшет.

— Хороший детектив. Опытный, внимательный. Правда, временами слишком нетерпеливый.

— В каком смысле?

— Любит получать ответы быстрее, чем мы успеваем закончить экспертизы.

Эмма недовольно поморщилась.

— Надеюсь, он понимает, что лабораторные исследования требуют времени.

— Можешь объяснить ему при встрече. Уверен, он оценит.

— Почему мне кажется, что ты надо мной смеёшься?

— Потому что давно меня знаешь.

Джош улыбнулся и направился к служебному входу гостиницы. Коллинз последовала за ним, ещё раз взглянув на почерневшее окно двенадцатого этажа. За последние несколько минут она получила лишь самые общие сведения о происшествии. Пока не было известно даже имя погибшего, а первоначальная версия о неисправной электропроводке ещё нуждалась в проверке.

Впереди предстояло установить обстоятельства смерти, исследовать вещественные доказательства и выяснить, имел ли пожар криминальное происхождение. Эмма понимала, что ответы появятся не сразу. Некоторые экспертизы займут часы, другие — несколько дней, а часть первоначальных предположений, возможно, придётся полностью пересмотреть.

Она ещё не знала, насколько сложным окажется её первое самостоятельное дело. Но теперь именно ей предстояло координировать криминалистическую работу и следить за тем, чтобы ни одна существенная деталь не осталась без внимания.

…

В холле гостиницы было непривычно тихо. Большинство постояльцев уже вывели на улицу, а оставшиеся сотрудники разговаривали вполголоса возле стойки регистрации. На мраморном полу виднелись мокрые следы обуви, у лифтов дежурили двое полицейских. Несмотря на работающую вентиляцию, запах гари ощущался даже здесь. Эмма последовала за Джошем к стойке, где мужчина в тёмном костюме что-то раздражённо объяснял сотруднику службы безопасности. Заметив криминалистов, он прервал разговор.

— Вы из лаборатории? — уточнил мужчина, взглянув на их удостоверения.

— Джош Фолсом. Моя коллега Эмма Коллинз, — представился брюнет. — Нам необходимо попасть на двенадцатый этаж.

— Ричард Уоллес, ночной управляющий. Полиция предупредила, что вы приедете.

Он устало потёр переносицу и посмотрел в сторону лифтов.

— У нас больше сорока эвакуированных постояльцев. Люди требуют вернуть вещи, некоторые уже собираются писать жалобы. Вы хотя бы примерно знаете, когда им разрешат вернуться в номера?

— Пока специалисты не закончат работу и не подтвердят, что возвращаться безопасно, доступ останется ограниченным, — ответил Фолсом. — По срокам лучше уточнить у пожарной службы.

Уоллес тяжело вздохнул.

— Понятно.

— Скажите, — вмешалась Эмма, — кто был зарегистрирован в номере 1208?

Управляющий повернулся к монитору и открыл сведения о постояльцах.

— Оливер Кесслер. Заселился вчера около восьми вечера. Бронирование оформлено заранее.

— Вы лично его видели?

— Нет. Вчера вечером я не работал. Его оформляла сотрудница регистрации.

— Она ещё в гостинице?

— Домой ушла после смены. Но её контакты у нас есть.

Коллинз кивнула.

— Сохраните, пожалуйста, регистрационные сведения и записи камер наблюдения за вчерашний вечер и сегодняшнюю ночь. Детектив, который занимается расследованием, оформит необходимые запросы.

— Да, разумеется. Полицейские уже предупредили службу безопасности.

Уоллес помедлил, прежде чем спросить:

— Простите, но… мужчина действительно погиб?

Эмма посмотрела на него внимательнее. За раздражением управляющего теперь отчётливо угадывалась тревога.

— К сожалению, да.

— Господи…

Он растерянно провёл ладонью по лицу.

— Я работаю здесь почти десять лет. Пожарная сигнализация срабатывала несколько раз, в основном из-за курения в номерах. Но чтобы человек погиб…

Управляющий не закончил.

— Сейчас нам важно выяснить, что произошло, — спокойно произнесла Коллинз.

Джош поблагодарил мужчину, и они направились к лифтам. На двенадцатом этаже обстановка заметно отличалась от первого. Ковровое покрытие промокло, возле нескольких дверей виднелись следы копоти, а вдоль стены лежали свёрнутые пожарные рукава. Часть потолочных панелей сняли во время проверки помещений.

Возле номера 1208 стоял мужчина лет пятидесяти в рабочей куртке пожарного департамента. Он просматривал фотографии на планшете и поднял голову, услышав приближающиеся шаги.

— Криминалистическая лаборатория?

— Джош Фолсом, — представился брюнет. — Это Эмма Коллинз. Она отвечает за криминалистическую работу по делу.

— Мартин Слоун, пожарный инспектор.

Мужчина пожал им руки и указал на открытую дверь.

— Можете приступать. Электричество в повреждённой части этажа отключено, конструкции осмотрели. Передвигаться безопасно, только осторожнее с водой и обломками.

Эмма остановилась возле порога и заглянула внутрь. Сильнее всего пострадала рабочая зона возле письменного стола. Стена над ним была покрыта копотью, часть мебели практически полностью сгорела. На полу находились обугленные фрагменты и остатки потолочной отделки.

— Уже удалось определить, где начался пожар? — спросила она.

— Предположительно, возле письменного стола, — ответил Слоун. — Там самые сильные повреждения. Автоматическая система пожаротушения сработала вовремя, поэтому огонь не успел распространиться на весь номер.

— А причина?

— Пока рассматриваем неисправность электропроводки. Возле стола находились лампа, розетки и несколько подключённых приборов. Но без дополнительного исследования ничего утверждать не буду.

— Проводку уже проверяли? — уточнила Эмма.

— Пока только осмотрели. Повреждённые участки оставили на месте, чтобы вы могли их сфотографировать и собрать необходимые образцы.

— Отлично, — кивнула Эмма. — Тогда сначала сделаем общие фотографии, зафиксируем расположение предметов и повреждения. После этого подробнее осмотрим рабочую зону.

Слоун согласно кивнул.

— Хорошо. Если понадобятся снимки, которые мы сделали сразу после тушения, скажите. Там лучше видно первоначальное расположение некоторых предметов.

— Обязательно посмотрим. Спасибо.

Когда инспектор отошёл, Джош поставил криминалистический чемодан возле двери и достал защитные комплекты.

— Ну что, Коллинз? — спросил он, протягивая ей комбинезон. — С чего начнём?

Эмма ещё раз осмотрела номер, мысленно определяя последовательность работы.

— С общей фиксации обстановки. Потом тело, предполагаемый очаг пожара и остальные повреждения. Ничего не перемещаем, пока не закончим фотографировать.

Фолсом одобрительно кивнул.

— Хорошо. Камеру возьмёшь сама?

— Да. А ты пока подготовь оборудование для сбора образцов.

Девушка надела защитный комбинезон, убрала волосы и проверила перчатки. Несмотря на волнение, привычная последовательность действий помогала сосредоточиться. Сейчас ей не требовалось объяснять, почему погиб мужчина или как начался пожар. Для начала необходимо было тщательно исследовать помещение и сохранить всё, что впоследствии могло иметь значение для дела. Эмма взяла камеру и вошла в номер.

…

В гостиной почти не осталось неповреждённых вещей. Диван и два кресла сохранились, хотя обивка местами потемнела от копоти. На полу скопилась вода, смешанная с золой и фрагментами потолочной отделки. Возле дальней стены стоял обгоревший металлический каркас письменного стола, от деревянной столешницы уцелели лишь отдельные части. В спальне повреждений оказалось значительно меньше, но запах гари ощущался и там. Эмма медленно осмотрела помещение, мысленно отмечая расположение мебели и наиболее пострадавшие участки. Затем перевела взгляд к входной двери и невольно задержала дыхание.

На полу возле входной двери лежал мужчина. Он был повёрнут на правый бок, одна рука вытянута к порогу, другая согнута возле груди. Светлая рубашка была испачкана копотью, на тёмных брюках виднелись мокрые пятна. Голова погибшего была слегка повёрнута в сторону выхода.

Коллинз почувствовала, как неприятно сжался желудок. Не из-за вида погибшего — за время стажировки она успела столкнуться со смертью достаточно близко. Гораздо сильнее её задело положение тела. Мужчина находился так близко к выходу, что невольно возникал вопрос: сколько ему не хватило, чтобы выбраться? Она представила, как он пытается подняться, теряет равновесие, тянется к двери… И тут же остановила себя. Ничего подобного они пока не установили. Возможно, всё произошло совершенно иначе.

— Эмма?

Джош стоял немного позади.

— Ты в порядке?

— Да, — ответила девушка после короткой паузы. — Просто…

Она не закончила, вновь посмотрев на погибшего.

— Понимаю, — негромко произнёс Фолсом.

И, к её облегчению, не стал ничего добавлять. Коллинз поправила ремешок камеры. Под перчатками слегка вспотели ладони, а собственное дыхание под защитной маской казалось слишком громким. Ей хотелось скорее понять, что произошло с этим человеком, но она заставила себя действовать последовательно. Сначала факты. Остальное потом.

Эмма начала с общих фотографий помещения, постепенно переходя к отдельным участкам. Зафиксировала расположение мебели, повреждения стен и пола, положение тела относительно двери. Лишь убедившись, что необходимые снимки сделаны, приблизилась к погибшему и осторожно присела. Вблизи мужчина выглядел старше, чем ей показалось сначала. На висках заметно проступала седина, возле глаз обозначились глубокие морщины. На затылке виднелась рана, однако определить, когда и при каких обстоятельствах он её получил, без дальнейшего исследования было невозможно. На правом запястье мужчины были наручные часы с треснувшим стеклом. Эмма сфотографировала их, затем обратила внимание на левую руку.

— Джош, взгляни.

Фолсом подошёл ближе.

— Что заметила?

— Безымянный палец. Видишь?

Он направил фонарь. На коже оставалась светлая полоска, заметная даже под слоем копоти.

— Похоже, носил кольцо, — предположил брюнет.

— Но сейчас его нет.

Эмма сфотографировала руку под другим углом. Почему-то именно эта маленькая деталь вызвала у неё особенно тяжёлое чувство. Перед глазами возникла совершенно обычная картина: мужчина утром выходит из дома, прощается с женой, обещает позвонить вечером. Интересно, его кто-нибудь ждёт? Девушка стиснула зубы. Она слишком мало знала о погибшем, чтобы представлять его жизнь. И всё-таки отделаться от этой мысли оказалось непросто.

— Как думаешь, что произошло? — спросил Джош, проследив за её взглядом.

Коллинз не сразу ответила.

— Судя по положению тела, он мог пытаться добраться до выхода.

— Но не смог.

— Да. Только почему — пока неизвестно. Возможно, потерял сознание из-за дыма. Нужно дождаться вскрытия и результатов анализа крови на карбоксигемоглобин.

Фолсом кивнул, сделав пометку в блокноте.

— Хорошо. Что дальше?

Эмма ещё раз посмотрела на погибшего.

— Рабочая зона. Хочу разобраться, где начался пожар.

Поднявшись, она подошла к письменному столу. Здесь повреждения оказались наиболее серьёзными: деревянная поверхность почти полностью сгорела, металлические опоры деформировались, а на ковре лежали влажные остатки бумаги и других материалов. Слоун присел рядом и направил фонарь к стене.

— Сначала мы предположили, что причиной могла стать неисправная настольная лампа. Но сейчас трудно сказать, возникло ли повреждение проводки до пожара или уже во время него.

Эмма внимательно осмотрела розетку и окружающие участки стены.

— А здесь повреждения сильнее, — заметила она, указывая немного выше. — Вы обратили внимание?

— Да. Поэтому и не тороплюсь с выводами. Нужно проверить остатки приборов и проводку.

Она согласно кивнула, после чего перевела свет фонаря под сохранившуюся металлическую ножку стола. Среди влажного пепла виднелся небольшой фрагмент плотной бумаги. На его поверхности сохранилась часть напечатанной таблицы.

— Подожди…

Коллинз присела ниже, стараясь рассмотреть находку, не касаясь её.

— Что там? — поинтересовался Джош.

— Похоже на печатный документ. Видишь линии?

Фолсом наклонился.

— Да. Какая-то таблица.

— И бумага довольно плотная.

Слоун посмотрел на обгоревший фрагмент.

— В гостиничных номерах бывают рекламные материалы, бланки, счета. Необязательно что-то необычное.

— Согласна, — ответила Эмма. — Но мне хотелось бы выяснить, что именно здесь сгорело.

Она сделала несколько фотографий, затем осторожно поместила хрупкий фрагмент на специальную подложку. Совсем рядом обнаружились остатки ещё нескольких листов. Они слиплись после пожара и тушения, а их края крошились даже при незначительном воздействии.

— Похоже, раньше тут была целая стопка, — заметил Фолсом.

— Возможно. Только разделять их здесь не стоит. Попробуем исследовать в лаборатории.

Девушка замолчала, разглядывая обгоревшие бумаги. На одном из листов угадывались отдельные печатные символы, но разобрать слова не удавалось. Что могло находиться в этих документах? Договоры? Рабочие отчёты? Обычные гостиничные счета? Ответить было невозможно, однако Эмма всё отчётливее понимала, что первоначальная версия с электрической неисправностью может оказаться далеко не единственной. Она продолжила осмотр, тщательно проверяя участок возле плинтуса. Неожиданно среди обломков показался небольшой синий фрагмент. Девушка придвинула фонарь и наклонилась ниже.

— Джош, посвети сюда, пожалуйста.

— Нашла что-то?

— Пока не знаю.

Фолсом присел рядом и направил свет под край коврового покрытия. Эмма осторожно убрала пинцетом несколько частиц мусора. Теперь находку можно было рассмотреть подробнее: маленький кусочек расплавленного пластика с остатком узкого крепления. На поверхности сохранилась часть белой маркировки.

— Интересно, — пробормотала она.

— Что это?

— Похоже на контрольную пломбу. Такие используют для опечатывания контейнеров, коробок с документами и других предметов.

— Думаешь, она связана с бумагами?

— Пока не знаю.

Коллинз указала на деформированную поверхность.

— Здесь что-то было напечатано. Возможно, номер или буквенный код. Но от нагрева пластик сильно изменил форму.

Джош внимательно рассмотрел находку.

— Думаешь, получится восстановить маркировку?

— Попробуем. Если повезёт, сможем установить, откуда эта пломба.

Эмма сделала несколько снимков с масштабной линейкой и только после этого осторожно подняла фрагмент пинцетом. В голове уже возникало несколько объяснений. Мужчина мог привезти с собой рабочие документы. Возможно, они находились в опечатанном контейнере. Но тогда почему бумаги оказались возле предполагаемого очага пожара? И имело ли это вообще отношение к его смерти? Эмма раздражённо выдохнула. Ей не нравилось, что вопросов становилось больше, а ответов по-прежнему не было.

— Что-то не так? — спросил Фолсом.

— Не могу понять, как всё это связано. Пожар, бумаги, пломба… Возможно, мы просто нашли несколько предметов, которые случайно оказались рядом.

— Возможно, — согласился Джош. — А может, они действительно имеют отношение друг к другу.

Она посмотрела на него.

— Очень помог.

— Всегда пожалуйста.

Несмотря на серьёзность происходящего, девушка едва заметно улыбнулась. Фолсом стал серьёзнее.

— Эмма, не пытайся разобраться во всём прямо сейчас. Мы ещё даже не получили результаты первых экспертиз.

— Знаю.

— Тогда не требуй от себя невозможного.

Коллинз опустила взгляд на находку.

— Просто не хочу ничего упустить.

— Вот поэтому и работаем вместе.

Его спокойный ответ немного помог. Эмма закончила упаковывать фрагмент, проверила маркировку и внесла сведения в журнал. Она уже собиралась вернуться к обгоревшим бумагам, когда со стороны двери послышался незнакомый мужской голос:

— Фолсом?

Оба обернулись.

В дверном проёме стоял высокий мужчина лет тридцати пяти с короткими тёмно-русыми волосами и лёгкой щетиной. Рукава тёмной рубашки были закатаны до локтей, на поясе виднелось служебное удостоверение. Незнакомец остановился у входа, внимательно осматривая повреждённую мебель и лежавшее неподалёку тело.

— Аарон, — поздоровался Фолсом. — Давно не виделись.

— В прошлый раз обстоятельства были приятнее, — отозвался мужчина, пожимая ему руку.

— Не могу не согласиться.

Хейл перевёл взгляд на девушку, которая заканчивала упаковывать обнаруженный фрагмент пластика.

— Аарон Хейл, ФБР. Работаю в отделе убийств.

— Эмма Коллинз, криминалистическая лаборатория, — представилась она, подняв голову.

— Эмма ведёт дело, — пояснил Джош. — Я сегодня ей помогаю.

— Тогда буду обращаться к вам, — произнёс агент.

Он уже собирался пройти дальше, когда Коллинз заметила, что мужчина не надел защитную одежду.

— Одну минуту, пожалуйста. Сначала защитный комплект.

Аарон остановился и взглянул на собственную обувь.

— Верно. Прошу прощения.

Фолсом достал из криминалистического чемодана комбинезон, бахилы, маску и перчатки. Пока агент переодевался, Эмма проверила маркировку контейнера и убрала его к остальным образцам.

— Что известно о погибшем? — спросил Хейл, наконец присоединяясь к коллегам.

— Личность пока не установлена, документов при нём не обнаружили, — ответила девушка. — На затылке рана. Получил он её до пожара или во время — выясним после вскрытия.

Аарон посмотрел на мужчину, лежавшего возле двери.

— Кто-нибудь проверял, была ли она заперта?

— Пожарные сообщили, что дверь была закрыта, когда они прибыли. Уточним, каким способом её открывали и не было ли повреждений замка.

— Хорошо. Время смерти?

— Пока не установлено. Нужны данные судебно-медицинской экспертизы.

Агент присел возле тела, не приближаясь к участкам, на которых криминалисты ещё работали. Его внимание привлекла вытянутая к порогу рука погибшего.

— Похоже, пытался выйти.

— Я тоже об этом подумала, — призналась Эмма. — Но он мог потерять сознание ещё до того, как начался пожар.

— Из-за раны на голове?

— В том числе. Сейчас мы не можем определить, связана ли она с причиной смерти.

Хейл поднялся и посмотрел в сторону обгоревшего письменного стола.

— Слоун сказал, что рассматривает неисправность проводки.

— Да. Сильнее всего пострадал этот участок, но причину возгорания ещё предстоит установить.

— А что вы там нашли?

Эмма подошла к столу и показала ему несколько фотографий на камере.

— Остатки печатных документов. Бумага сильно повреждена, разобрать текст пока невозможно. Рядом обнаружили фрагмент пластиковой пломбы с маркировкой.

Аарон внимательно рассмотрел снимок.

— Пломба от чего?

— Возможно, от коробки или контейнера для хранения документов. Попробуем установить по сохранившейся маркировке.

— А сама коробка?

— Если она была здесь, могла сгореть. Пока мы нашли только этот фрагмент.

Хейл задержал взгляд на фотографиях.

— Интересное место для хранения бумаг.

— Почему?

— Гостиничный номер. Человек останавливается здесь на одну ночь, а с собой привозит запечатанные документы.

— Мы ещё не знаем, сколько он собирался здесь прожить, — заметила Коллинз. — И принадлежали ли документы именно ему.

— Справедливо.

Аарон оглядел повреждённую часть помещения.

— Хотя мне всё равно не нравится, что больше всего пострадало место, где находились эти бумаги.

Эмма посмотрела на него.

— Думаете, их могли специально сжечь?

— Допускаю. А вы?

— Пока не исключаю ни поджог, ни случайное возгорание. Мы взяли образцы из нескольких участков. Если там использовали горючую жидкость, исследование может это показать.

— Когда будут результаты?

— Первые — сегодня. Но окончательные выводы сделаем после дополнительных проверок.

Агент кивнул, убирая блокнот в карман.

— Хорошо. Не буду требовать невозможного.

Эмма едва заметно улыбнулась. После предупреждения Джоша она ожидала, что новый знакомый станет настаивать на немедленных ответах, однако пока Хейл задавал вполне разумные вопросы.

— Кстати, внизу назвали имя постояльца, — продолжил Аарон. — Оливер Кесслер. Вы уже слышали?

— Да. Но пока неизвестно, действительно ли погибший зарегистрировался под этим именем.

— Управляющий обещал предоставить записи камер и сведения о бронировании. Посмотрим, что удастся выяснить.

— Мы снимем отпечатки погибшего и проверим их по базе.

— Отлично.

Хейл ещё раз оглядел номер, после чего повернулся к Фолсому.

— Джош, двенадцатый этаж пока полностью закрыт для постояльцев?

— Да. Управляющий уже интересовался, когда можно будет пустить людей за вещами.

— Я с ним разговаривал. Он очень хочет, чтобы гостиница поскорее вернулась к обычной работе.

— Понимаю, — ответил криминалист. — Но нам ещё нужно закончить здесь. Особенно возле стола.

— Тогда предупрежу охрану, чтобы без согласования никого не пропускали, — произнёс Аарон. — И попрошу список сотрудников, которые находились на этаже после пожара.

— Это было бы полезно, — заметила Эмма. — Нужно знать, кто мог заходить сюда до нашего приезда.

Агент кивнул, затем снова повернулся к девушке.

— Коллинз, вы не возражаете, если я ещё раз посмотрю фотографии?

— Конечно.

Она открыла нужные снимки и передала ему камеру. Хейл внимательно изучил изображения обгоревших документов, задержался на фотографии пластиковой пломбы, затем вернул устройство.

— Хорошо, что вы это заметили. Среди такого количества обломков легко пропустить небольшую деталь.

Эмма почувствовала неожиданное удовлетворение. Похвала была короткой и вполне деловой, но именно поэтому прозвучала особенно приятно.

— Посмотрим, что удастся выяснить, — ответила она.

— Обязательно.

Аарон взглянул на часы.

— Я пойду поговорю с постояльцами соседних номеров. Возможно, кто-нибудь слышал что-то до срабатывания сигнализации.

— Тогда уточните у пожарных ещё одну вещь, — попросила девушка. — В каком состоянии был замок, когда они вошли? Мне хотелось бы понять, почему погибший так и не добрался до выхода.

Аарон перевёл взгляд на дверь.

— Вас это беспокоит?

— Да.

Она ненадолго замолчала.

— Он лежит совсем рядом. Возможно, это ничего не значит, но мне хотелось бы проверить.

Агент снова посмотрел на тело, после чего кивнул.

— Узнаю. И сообщу вам.

— Спасибо.

— Не за что. Мы ведь работаем над одним делом.

Он вышел из номера и снял защитные перчатки, после чего обернулся к коллегам.

— Джош, рад был увидеться. Эмма, приятно познакомиться.

— Взаимно, — ответила Коллинз.

— Увидимся в лаборатории?

— Скорее всего. Мне ещё предстоит обработать все образцы.

Аарон понимающе улыбнулся.

— Тогда хорошей работы. И постарайтесь хотя бы немного отдохнуть после смены.

— Это вы сейчас себе советуете или мне?

— Пожалуй, обоим.

С этими словами мужчина попрощался и направился к лифту. Эмма проводила его взглядом, затем вернулась к столу. В целом знакомство оказалось приятнее, чем она ожидала. Аарон говорил спокойно, без лишней официальности, и не пытался оспаривать её решения. Вместе с тем девушка успела заметить, насколько внимательно он относился к деталям. Даже короткий разговор с ним заставил её ещё раз задуматься о том, что произошло возле входной двери. Фолсом тем временем собирал использованные принадлежности.

— Ну что, — произнёс он, — я же говорил, с Хейлом можно работать.

Коллинз посмотрела на него.

— Пока не жалуюсь.

— Уже неплохо.

— Джош.

— Что?

— Давай закончим здесь, прежде чем ты начнёшь обсуждать мои впечатления от каждого нового знакомого.

Брюнет рассмеялся.

— Ладно, босс. Что дальше?

Эмма ещё раз осмотрела повреждённый письменный стол.

— Проверим участок возле стены. Хочу убедиться, что мы ничего не пропустили, прежде чем заканчивать.

— Хорошо. Я принесу фонарь.

Когда коллега отошёл, девушка невольно взглянула в сторону двери. На полу всё ещё лежал погибший мужчина, имени которого они пока не знали. Ещё недавно разговор с агентом ненадолго отвлёк её от тяжёлых мыслей. Теперь, оставшись возле обгоревшей мебели, Эмма вновь почувствовала неприятное напряжение. Что же здесь произошло? Она поправила перчатки, взяла камеру и вернулась к работе. Впереди оставалась ещё большая часть работы, а найденные документы и пластиковая пломба по-прежнему требовали исследования.

Что касается Аарона Хейла, девушка решила пока не придавать их знакомству особого значения. Им предстояло сотрудничать над одним делом, и сейчас этого было вполне достаточно. По крайней мере, именно так она себе сказала.

…

К восьми утра работа в номере 1208 была закончена. После завершения фотографирования и осмотра тело погибшего передали сотрудникам судебно-медицинской службы. Собранные вещественные доказательства упаковали и подготовили к транспортировке, а пожарный инспектор остался в гостинице, чтобы продолжить исследование повреждённой проводки и установить возможную причину возгорания.

Когда Эмма наконец вернулась в криминалистическую лабораторию, усталость ощущалась уже вполне отчётливо. После нескольких часов на ногах неприятно ныли спина и плечи, а от запаха гари, казалось, не удалось избавиться даже после того, как она сняла защитную одежду. Девушка зашла в служебную раздевалку, умылась холодной водой и переоделась в чистую рубашку. Собственное отражение в зеркале выглядело не особенно обнадёживающе: бледное лицо, растрепавшиеся волосы и тёмные круги под глазами. И это только начало дня.

Она собрала волосы в хвост и направилась в лабораторию. Прежде чем заняться исследованиями, необходимо было передать собранные материалы на регистрацию, проверить маркировку упаковок и убедиться, что все записи соответствуют протоколу. На это ушло ещё почти полчаса. Закончив с документацией, Коллинз опустилась в кресло и на несколько секунд закрыла глаза.

— Только не говори, что ты снова ничего не ела.

Знакомый голос заставил её обернуться. В дверях стояла Элли Раджан. В одной руке она держала два стаканчика кофе, в другой — небольшой бумажный пакет.

— Доброе утро тебе тоже, — отозвалась Эмма.

— Судя по твоему виду, оно не особенно доброе.

— Просто длинная ночь.

Элли подошла к столу и поставила перед подругой кофе, затем достала из пакета сэндвич.

— Держи. Я взяла тебе завтрак.

— Ты чудо, — совершенно искренне произнесла Коллинз.

— Можешь повторить, когда будешь менее сонной. Желательно при свидетелях.

Эмма рассмеялась и потянулась за стаканчиком. Горячий кофе оказался именно тем, чего ей сейчас не хватало. С Раджан она познакомилась почти сразу после прихода в лабораторию. Элли одной из первых помогла ей освоиться в коллективе, разобраться с внутренними процедурами и привыкнуть к работе в команде. Постепенно профессиональное знакомство переросло в дружбу. Они часто обедали вместе, обсуждали сложные дела и иногда встречались за пределами лаборатории, когда рабочие графики позволяли выкроить свободный вечер. Особенно Эмма ценила то, что рядом с Элли могла не изображать уверенность, которой порой недоставало. Подруга прекрасно понимала, насколько напряжённой бывает работа криминалиста, и никогда не относилась к её переживаниям снисходительно.

— Ну, рассказывай, — предложила Раджан, придвигая свободный стул. — Как первое самостоятельное дело?

Коллинз развернула сэндвич.

— Пока рано судить. Пожар в гостинице, один погибший, причина смерти неизвестна. Возле письменного стола нашли обгоревшие документы и часть пластиковой пломбы. Я отправила образцы на исследование, но до результатов ещё далеко.

— Фолсом говорил, что пожарный инспектор подозревает неисправность проводки.

— Да. Однако после осмотра у нас появились дополнительные вопросы. Хочу проверить образцы на наличие остатков горючих жидкостей.

Элли кивнула.

— Макс сказала, что ты хорошо справилась.

Эмма удивлённо подняла глаза.

— Она уже разговаривала с Джошем?

— Утром. А что?

— Ничего. Просто я ещё даже не успела с ней встретиться.

— Значит, услышишь лично.

Коллинз невольно улыбнулась, хотя одновременно почувствовала знакомое волнение. Мнение Максин Роби значило для неё немало, особенно теперь, когда руководительница доверила ей самостоятельное дело.

— Надеюсь, она не передумает после моего отчёта.

— Эмма, перестань. Макс прекрасно знает, кому поручает работу.

— Я не сомневаюсь в её решении.

— Конечно. Ты просто сомневаешься во всех остальных, включая себя.

Девушка бросила на подругу укоризненный взгляд.

— Иногда ты слишком хорошо меня знаешь.

— Одна из моих многочисленных положительных черт.

Элли сделала глоток кофе и поинтересовалась:

— Кстати, кто занимается расследованием со стороны полиции?

— Аарон Хейл.

— А, Аарон.

Эмма посмотрела на неё внимательнее.

— Ты его знаешь?

— Работали вместе на нескольких делах. А почему спрашиваешь?

— Просто интересно.

— Как он тебе?

Коллинз задумалась, вспоминая их знакомство в гостинице.

— Нормально. Достаточно внимательный, задаёт правильные вопросы. Хотя Джош успел предупредить, что иногда он бывает нетерпеливым.

— Бывает, — согласилась Раджан. — Особенно когда расследование затягивается. Но если пообещал что-нибудь проверить, обязательно сделает.

— Я уже заметила. Мы попросили его уточнить у пожарных некоторые обстоятельства.

— Значит, успели сработаться.

— Мы разговаривали минут пятнадцать, Элли.

— И что?

— И мне кажется, этого недостаточно, чтобы делать выводы.

Раджан улыбнулась.

— Ладно, не буду тебя допрашивать.

— Очень великодушно.

Несколько секунд они молча завтракали. Эмма постепенно почувствовала себя лучше. После тяжёлой ночи обычный разговор с подругой помог немного отвлечься, хотя перед глазами по-прежнему возникали отдельные подробности с места происшествия.

— Макс попросила меня подключиться к твоему делу, — сообщила Элли. — Когда получим записи камер из гостиницы, помогу с их проверкой.

— Отлично. Мне ещё хотелось бы посмотреть журнал электронных ключей.

— Узнать, кто входил в номер?

— Да. И во сколько. Особенно перед пожаром.

— Проверим, когда полиция передаст материалы.

Эмма кивнула и сделала ещё один глоток кофе. Раджан собиралась вернуться к работе, но, заметив открытые на мониторе фотографии, задержалась. На одном из снимков был изображён погибший мужчина возле входной двери.

— Ты нормально себя чувствуешь? — спросила она уже без прежней шутливости.

— Устала немного. А что?

— Ты какая-то задумчивая.

Коллинз посмотрела на фотографию.

— Не могу выбросить из головы, как он лежал.

Элли снова присела.

— Возле двери?

— Да. Совсем рядом с выходом. Когда мы его обнаружили, я сразу подумала, что он мог пытаться выбраться. Потом увидела рану на затылке… И теперь не понимаю, что произошло раньше.

— После вскрытия станет немного яснее.

— Надеюсь.

Эмма помолчала, затем тихо добавила:

— Знаешь, у него на пальце был след от кольца. Самого кольца мы не нашли. Возможно, он женат. Может быть, у него дети.

Она невольно представила женщину, которая ждёт звонка от мужа, не подозревая о случившемся. Ей стало не по себе.

— А ведь кто-то, скорее всего, даже не знает, что он умер.

Раджан посмотрела на подругу, не перебивая.

— Я понимаю, что это наша работа, — продолжила Коллинз. — И что нельзя воспринимать каждое дело слишком близко к сердцу. Но иногда трудно не думать о том, что остаётся за фотографиями и результатами экспертиз.

— Эмма, за ними всегда люди, — спокойно ответила Элли. — Те, кого мы исследуем, и те, кто их потерял. Просто со временем учишься не позволять этим мыслям мешать работе.

— У тебя получается?

Раджан ненадолго задумалась.

— Не всегда.

Ответ оказался неожиданно откровенным.

— Бывают дела, о которых я вспоминаю даже спустя месяцы, — призналась она. — Особенно когда погибают молодые люди или дети. Но если начну думать только о том, насколько всё ужасно, вряд ли смогу помочь их семьям получить ответы.

Эмма медленно кивнула. Именно это она и пыталась объяснить себе ночью. Сочувствие не должно мешать объективности, но и полностью отказаться от него невозможно.

— Я просто хочу хорошо справиться с этим делом, — произнесла девушка. — Чтобы потом не оказалось, что я что-то упустила.

— Тогда делай то, что умеешь. Проверяй, сомневайся, перепроверяй. А если понадобится помощь — обращайся. Ты ведь не одна работаешь.

Коллинз посмотрела на подругу и благодарно улыбнулась.

— Спасибо.

— Обращайся. И доешь наконец, пока всё не остыло.

После ухода Элли девушка закончила завтрак и вернулась к материалам дела. Разговор немного помог, хотя мысли о мужчине из номера 1208 по-прежнему её беспокоили.

Коллинз допила кофе, убрала остатки завтрака и внимательно просмотрела список образцов, которые предстояло исследовать в первую очередь. Работы было много. И если пожар в номере действительно произошёл не случайно, именно собранные ночью доказательства могли помочь установить причину смерти неизвестного мужчины. Эмма поправила выбившуюся прядь волос, взяла записи и направилась к лабораторному оборудованию.

…

Ближе к одиннадцати появились первые результаты лабораторных исследований. В одном из образцов, взятых возле письменного стола, обнаружили соединения, характерные для нефтяных дистиллятов. В контрольных пробах из менее повреждённой части номера аналогичных веществ не выявили. Эмма внимательно изучила данные и сравнила хроматограммы. Результаты требовали дополнительной проверки, однако уже сейчас стало ясно, что версию о случайном возгорании нельзя считать единственной. Она собиралась сообщить об этом Максин, когда зазвонил телефон.

— Коллинз, — раздался голос Джоша. — Есть новости. Установили личность погибшего.

Девушка отложила ручку.

— Кто он?

— Дэвид Морроу, сорок шесть лет. Отпечатки совпали с данными в базе. Инженер по безопасности зданий, до недавнего времени работал в строительной корпорации «Вега Ридж».

— До недавнего времени?

— Его уволили три недели назад.

Эмма нахмурилась.

— Причина известна?

— Пока нет. Хейл выясняет.

— А как насчёт Оливера Кесслера?

— Тоже проверяют. Нам ещё предстоит установить, кто именно оформил бронирование.

Коллинз задумчиво посмотрела на фотографии обгоревших бумаг.

— Инженер по безопасности зданий, уволенный незадолго до смерти… Интересно, что он делал в гостинице.

— Надеюсь, скоро узнаем.

— У него есть семья?

— Жена и дочь. Аарон собирается с ними поговорить.

Эмма невольно вспомнила светлую полоску на безымянном пальце погибшего. Значит, её предположение о семье оказалось верным. От этой мысли стало тяжело. Где-то сейчас находились женщина и ребёнок, которым предстояло узнать о смерти близкого человека.

— Эмма? — позвал Джош. — Всё нормально?

— Да. Спасибо, что сообщил.

Закончив разговор, она ещё раз посмотрела на фотографию Дэвида Морроу. Теперь у погибшего были имя, профессия и семья. Но обстоятельства его смерти оставались неизвестными. Коллинз закрыла снимок и вернулась к работе.

…

Около часа дня Аарон Хейл приехал в Саммерлин, к небольшому двухэтажному дому с аккуратно подстриженным газоном. Дверь открыла светловолосая женщина лет сорока в домашней одежде. Увидев служебное удостоверение, она заметно напряглась.

— Миссис Морроу?

— Да.

— Специальный агент Аарон Хейл, ФБР. Мне нужно поговорить с вами о вашем муже.

— О Дэвиде? Что случилось?

Агент на мгновение задержал взгляд на её лице. За годы службы ему не раз приходилось сообщать семьям о гибели близких. Он научился выбирать слова и давать людям время осознать услышанное, но сами эти разговоры легче не становились.

— Мы можем войти?

Лорен молча отступила. В гостиной на журнальном столике лежали школьные тетради, возле дивана стояла чашка с недопитым кофе. На стене висела семейная фотография: Дэвид, жена и девочка-подросток улыбались на фоне Гранд-Каньона.

— Дэвид должен был вернуться сегодня утром, — произнесла женщина. — Он что-нибудь натворил?

Аарон предложил ей присесть.

— Миссис Морроу, сегодня ночью в гостинице «Сент-Клер» произошёл пожар. Ваш муж находился в одном из номеров. Мне очень жаль, но он погиб.

Несколько секунд Лорен неподвижно смотрела на него.

— Нет… — прошептала она. — Вы ошиблись.

— К сожалению, личность подтверждена.

— Нет. Дэвид вчера звонил. Он сказал, что всё будет хорошо, что утром вернётся домой…

Женщина достала телефон, попыталась разблокировать экран, но пальцы настолько сильно дрожали, что она не смогла набрать номер.

— Я сейчас ему позвоню…

Она замолчала, посмотрев на Аарона. Затем закрыла лицо руками и расплакалась. Хейл не торопил её. Он принёс стакан воды, дождался, пока Лорен немного успокоится, и предложил связаться с кем-нибудь из близких. Женщина попросила позвонить сестре, которая жила неподалёку. Лишь после этого агент осторожно вернулся к разговору.

— Вы сказали, Дэвид должен был вернуться утром. Он объяснял, куда собирается?

— На встречу. По работе.

— С кем?

— Не знаю. В последнее время он почти ничего мне не рассказывал.

Лорен вытерла глаза салфеткой.

— Три недели назад его уволили из «Вега Ридж». После одиннадцати лет работы. Представляете? Просто сообщили, что больше в нём не нуждаются.

— Он объяснял причину?

— Говорил, что обнаружил нарушения в документах. Какие-то заключения о безопасности зданий. Я не очень разбираюсь, но Дэвид утверждал, что компания скрывает серьёзные проблемы.

— Насколько серьёзные?

— Он сказал, что если ничего не сделать, однажды кто-нибудь погибнет.

Женщина посмотрела на семейную фотографию.

— Последние недели он почти не спал. Постоянно работал, кому-то звонил. Я просила его остановиться. У нас ипотека, Софи нужно готовиться к школе… А он говорил, что не может просто сделать вид, будто ничего не знает. — Её голос снова дрогнул.

Аарон помолчал, прежде чем задать следующий вопрос.

— Ваш муж когда-нибудь упоминал Оливера Кесслера?

Лорен подняла голову.

— Откуда вы знаете это имя?

— Он рассказывал вам о нём?

— Да. Кесслер тоже работал в «Вега Ридж». Кажется, аудитором. Он проверял финансовые документы.

— Вы были знакомы?

— Нет. Он умер около полутора лет назад.

Хейл перестал писать.

— При каких обстоятельствах?

— Дэвид говорил, что Кесслер покончил с собой. Но сам он в это не верил.

— Почему?

— Не знаю. Только сказал, что после его смерти исчезли какие-то документы. Он пытался их найти.

Аарон сделал ещё несколько записей.

— Дэвид говорил, удалось ли ему что-нибудь обнаружить?

Лорен покачала головой.

— Вчера он был почти счастлив. Сказал, что наконец нашёл человека, готового ему помочь. Я думала, всё скоро закончится…

Она не договорила. Детектив терпеливо подождал, пока женщина справится со слезами.

— Миссис Морроу, мы обязательно проверим всё, о чём вы рассказали.

Лорен посмотрела ему прямо в глаза.

— Вы думаете, Дэвида убили?

— Пока мы устанавливаем обстоятельства его смерти.

— Но вы ведь не просто так спрашиваете о его работе?

Аарон не стал отрицать очевидное.

— Есть основания проверить, связано ли произошедшее с его профессиональной деятельностью.

Лорен сжала салфетку.

— Тогда, пожалуйста, узнайте, что с ним случилось. Ради Софи.

Хейл кивнул.

— Мы сделаем всё, что сможем.

…

К половине пятого Эмма закончила предварительную часть отчёта и передала Максин результаты исследования образцов. Вопрос о причине пожара оставался открытым, но обнаруженные соединения требовали дальнейшей проверки. Она просматривала фотографии с места происшествия, когда возле стола появился Аарон.

— Коллинз, найдётся несколько минут?

— Конечно.

Девушка развернулась к нему.

— Удалось что-нибудь выяснить?

— Поговорил с женой Морроу. Перед увольнением он обнаружил нарушения в документации «Вега Ридж». Собирался передать кому-то материалы, но кому именно — неизвестно.

— Значит, обгоревшие бумаги могли иметь отношение к его работе.

— Вполне возможно.

Аарон положил перед ней распечатку.

— И ещё. Оливер Кесслер действительно существовал. Работал аудитором той же компании. Восемнадцать месяцев назад его нашли мёртвым в гараже.

— Что произошло?

— Отравление угарным газом. Следствие признало смерть самоубийством.

Эмма нахмурилась.

— Морроу знал об этом?

— Более того, интересовался обстоятельствами смерти Кесслера. Его жена утверждает, что после гибели аудитора из компании исчезли документы, которые тот проверял.

Коллинз посмотрела на снимок пластиковой пломбы.

— Возможно, Морроу удалось найти часть этих материалов.

— Именно это мы и пытаемся выяснить.

— Тогда стоит проверить, какие пломбы использовали в архиве «Вега Ридж». Если образец из гостиницы совпадёт…

— Появится связь между документами и компанией, — закончил Аарон. — Я запрошу необходимые сведения.

Эмма кивнула. Несколько секунд она рассматривала фотографию Кесслера, затем спросила:

— А как его жена?

Хейл сразу понял, о ком речь.

— Тяжело. У них тринадцатилетняя дочь.

Девушка опустила взгляд.

— Бедная девочка.

— Да.

В голосе мужчины чувствовалась усталость. Эмма впервые обратила внимание, насколько напряжённым он выглядел после поездки.

— Наверное, к таким разговорам невозможно привыкнуть, — тихо произнесла она.

— Я бы не хотел.

Она посмотрела на него и ничего не ответила. Аарон тем временем заметил недопитый кофе возле её компьютера.

— Вы давно здесь?

— С утра.

— Это я понял.

Коллинз слабо улыбнулась.

— Не переживайте, детектив. Собираюсь сегодня домой.

— Тогда не буду задерживать.

Он забрал распечатки и направился к выходу.

— Аарон?

Мужчина обернулся.

— Спасибо, что рассказали.

— Вам тоже. Сообщите, если появятся новые результаты.

— Обязательно.

После его ухода Эмма некоторое время смотрела на фотографию Кесслера. Два сотрудника одной компании. Две смерти. И чужое имя в регистрационной карточке гостиницы. Она не знала, связаны ли эти обстоятельства между собой. Но совпадение заслуживало внимания. В 17:10 Элли позвала подругу к своему компьютеру.

— Эмма, посмотри.

На мониторе была открыта запись камеры возле стойки регистрации «Сент-Клера».

— Получила данные из гостиницы?

— Да. Вот человек, который вчера в 20:14 зарегистрировался под именем Оливера Кесслера.

Раджан запустила видео. Мужчина в серой куртке и бейсболке передал администратору удостоверение, подписал регистрационные документы и получил карточку от номера 1208. Когда он повернулся к камере, Эмма подалась ближе к экрану.

— Стой. Верни немного назад.

Элли остановила запись. Коллинз открыла фотографию Дэвида Морроу и сравнила лица.

— Это не он.

— Я тоже заметила, — подтвердила Раджан.

Коллинз снова посмотрела на экран.

— Тогда кто этот мужчина? И как Морроу оказался в его номере?

— Пока неизвестно. Я ещё проверяю записи с остальных камер. Возможно, удастся установить, когда Морроу вошёл в гостиницу.

— А журнал электронных ключей?

— Как раз хотела тебе показать.

Элли открыла следующий файл.

— Есть кое-что ещё. В 01:17 дверь номера открыли служебной карточкой.

— Чьей?

— Она зарегистрирована на сотрудника технической службы. Хейлу уже отправили информацию.

— А камеры на этаже?

— В полученных материалах отсутствует часть записи между часом и двумя ночи. Я запросила исходные файлы, чтобы выяснить причину.

Эмма снова посмотрела на неизвестного мужчину. В руке он держал небольшую чёрную сумку прямоугольной формы.

— Увеличь, пожалуйста.

Элли приблизила изображение.

— Похоже на сумку для ноутбука, — заметила она.

— Или для документов.

— Думаешь, это связано с находками из номера?

— Возможно. Но пока мы даже не знаем, что у него было внутри.

Коллинз задумчиво посмотрела на фотографию.

— И всё-таки кто он такой?

— Надеюсь, скоро выясним. Макс собирает нас на короткое совещание. Хейл тоже будет.

Спустя двадцать минут в конференц-зале собрались Максин Роби, Джош Фолсом, Элли Раджан, Эмма Коллинз и Аарон Хейл. На большом экране были выведены фотографии Дэвида Морроу и неизвестного мужчины, попавшего на запись камеры наблюдения в гостинице. Раджан продемонстрировала запись регистрации и журнал электронных ключей, после чего Аарон сообщил о разговоре с Лорен и смерти Оливера Кесслера.

— Получается, — произнёс Джош, — номер оформлен на человека, умершего полтора года назад, зарегистрировался в нём неизвестный мужчина, а погибший — бывший инженер той же компании.

— Именно, — подтвердил Хейл. — Но пока мы не знаем, каким образом Морроу оказался в номере.

Максин посмотрела на экран.

— Материалы расследования смерти Кесслера запросили?

— Да. Полный архив получим завтра.

— А что с видеозаписями? — спросила Роби.

— Элли проверяет исходные файлы, — ответила Эмма. — Также необходимо установить, кто пользовался служебным ключом незадолго до пожара.

— Этим займёмся мы, — добавил Аарон.

Максин кивнула и повернулась к Коллинз.

— Что по лабораторным исследованиям?

— В образце из предполагаемой очаговой зоны обнаружены соединения, характерные для нефтяного дистиллята. Продолжаем проверку. Окончательное заключение сделаем после сопоставления результатов с данными пожарного инспектора.

— Хорошо. А пластиковая пломба?

— Нужно исследовать маркировку и сравнить её с образцами, которые могли использоваться в «Вега Ридж».

— Займись этим завтра.

Аарон добавил, что предварительные результаты вскрытия Морроу ожидаются на следующий день. После распределения оставшихся задач Максин закончила совещание.

— На сегодня всё. Утром продолжим.

Сотрудники начали расходиться. Эмма собирала документы, когда рядом остановился Хейл.

— Неплохо продвинулись за один день.

— Вопросов стало даже больше, — заметила она.

— Это тоже результат.

Коллинз улыбнулась.

— Надеюсь, завтра появятся и ответы.

— Я тоже.

Детектив посмотрел на папку в её руках.

— Вы сейчас домой?

— Сначала закончу с документацией. А вы?

— Мне ещё нужно вернуться в управление.

— Тогда у нас обоих длинный день.

Аарон немного помедлил.

— Кофе будете? Я всё равно собирался взять себе перед отъездом.

Эмма взглянула на часы, затем на мужчину.

— Если только вы не собираетесь снова обсуждать экспертизы.

— Обещаю ограничиться кофе.

Она улыбнулась.

— Тогда с молоком и побольше сахара, пожалуйста.

— Любите сладкий?

— Очень. Особенно после бессонной ночи.

— Учту.

Когда агент отошёл, Коллинз вернулась к документам. Она успела убрать фотографии в папку и проверить несколько записей, прежде чем Хейл появился снова.

— Ваш кофе, — произнёс он, протягивая ей стаканчик. — С молоком и двумя пакетиками сахара.

Эмма сделала глоток и довольно улыбнулась.

— То, что нужно. Спасибо.

— Рад, что угодил.

Они вместе направились к лифту.

— Кстати, Фолсом сказал, что это ваше первое самостоятельное дело, — заметил Аарон.

Коллинз посмотрела на него.

— Джош слишком разговорчивый.

— Не сказал бы. Просто упомянул.

— И что?

— Ничего. Вы хорошо работаете.

Похвала прозвучала спокойно, без попытки произвести впечатление. Эмма почувствовала лёгкое смущение, но улыбнулась.

— Спасибо. Хотя дело ещё далеко от завершения.

— Тогда у вас будет возможность это доказать.

Возле лифта они остановились.

— До завтра, Коллинз.

— До завтра, Аарон.

Детектив улыбнулся и направился к выходу. Эмма проводила его взглядом, сделала глоток кофе и вернулась к рабочему месту.

…

К вечеру в лаборатории стало заметно тише. Часть сотрудников закончила смену, а Коллинз всё ещё проверяла материалы, полученные из «Сент-Клера». На одном из снимков был изображён небольшой синий фрагмент пластиковой пломбы. Девушка увеличила фотографию, пытаясь разобрать повреждённую маркировку, но затем переключилась на изображения обгоревших документов. Один из листов удалось сфотографировать под углом до того, как его поместили на подложку. Эмма приблизила изображение и внимательно рассмотрела сохранившийся участок текста. Среди повреждённых строк различались несколько букв. RIDGE.

Коллинз выпрямилась. «Вега Ридж»? Возможно. Хотя пяти букв было недостаточно, чтобы установить происхождение документа. Они могли относиться к другому названию или оказаться частью совершенно иного слова. И всё-таки теперь у неё появилось ещё одно основание проверить материалы, обнаруженные возле письменного стола. Она сохранила увеличенное изображение и добавила пометку к завтрашнему исследованию. Затем закрыла папку.

Сегодня ей удалось установить немногое. Дэвид Морроу действительно погиб при пожаре, но причину его смерти ещё предстояло выяснить. Незадолго до гибели он потерял работу и пытался найти документы, связанные с деятельностью «Вега Ридж». А номер, в котором его обнаружили, был оформлен на имя человека, умершего восемнадцать месяцев назад. К тому же гостиничные камеры зафиксировали совершенно другого мужчину.

Эмма выключила монитор и устало потянулась. Ей хотелось домой, под горячий душ, а затем наконец выспаться. Но прежде чем уйти, она ещё раз взглянула на распечатку с неизвестным мужчиной в бейсболке. Кто он? И зачем зарегистрировался под именем Оливера Кесслера? Ответов пока не было. А главное, оставалось непонятным, каким образом Дэвид Морроу оказался в номере 1208 — и что произошло там до начала пожара.

Глава 2. Не ищи то, что сгорело.

Без четверти девять Эмма вошла в комнату отдыха и остановилась возле кофемашины. После вчерашней смены болели плечи, на запястье осталась красная полоса от тугой манжеты перчатки. Зато впервые за сутки она не чувствовала запаха гари в собственных волосах.

Элли сидела за столом, разглядывая что-то на планшете. Рядом остывал нетронутый кофе.

— Ты давно здесь? — спросила Коллинз.

— С восьми. Гостиница наконец прислала нормальную выгрузку.

Эмма поставила чашку под кофемашину.

— И?

Раджан развернула планшет.

— Морроу. Боковой вход, ноль сорок шесть.

Девушка подошла ближе. На экране Дэвид придерживал плечом стеклянную дверь. Под мышкой у него находился плоский тёмный контейнер; свободной рукой мужчина пытался достать телефон из кармана. Живой. Немного неловкий, занятый обычным делом. Эмма невольно задержала взгляд на его лице.

— С ним кто-нибудь был? — спросила Эмма, вглядываясь в запись.

— Через боковой вход он прошёл один. В холле ни с кем не разговаривал, сразу направился к лифтам.

— А на двенадцатом этаже?

Элли покачала головой.

— Нужного участка записи нет. Проверяют регистратор. Пока непонятно, технический сбой это или кто-то удалил видео.

Коллинз наклонилась ближе к экрану. Морроу остановился перед лифтом и перехватил контейнер другой рукой.

— Подожди. Верни немного назад… Вот здесь, останови.

Раджан поставила запись на паузу. Возле застёжки виднелась небольшая светлая полоска.

— Думаешь, та самая пломба? — спросила Элли.

— Может быть. На этом кадре почти не видно крепления. Пришлёшь мне оригинал? Сравню с нашим фрагментом.

— Да. И посмотри ещё кое-что.

На экране появилась запись у главного входа. Мужчина в серой куртке выходил из гостиницы, держа бейсболку в руке.

— Это тот, кто снял номер, — сказала Раджан. — Вышел в 23:58. Морроу приехал почти на час позже.

Эмма посмотрела на время в углу экрана.

— А обратно он заходил?

— Пока не нашла. Ещё не все камеры просмотрены.

— Если не вернулся, как Морроу попал в номер?

— Могли заранее передать ему второй ключ. Хейл запросил сведения о выданных картах.

Коллинз ещё раз взглянула на мужчину. Тот убрал телефон в карман и вышел из кадра, даже не задержавшись у дверей.

— Снял номер на чужое имя и ушёл до приезда человека, которого потом нашли мёртвым, — негромко произнесла девушка. — Хотелось бы с ним поговорить.

— Для начала — узнать, кто он. Администратор помнит только, что он торопился и просил номер подальше от лифта.

За спиной щёлкнула кофемашина. Эмма вернулась за чашкой, добавила молоко и сахар, но осталась стоять возле стола.

— А сотрудника со служебной картой нашли?

— Хейл сейчас с ним разговаривает.

— Хорошо бы выяснить, кто ещё мог ею пользоваться. Дверь открыли уже после приезда Морроу.

— Я отправила ему время прохода и обе записи. Как закончит, обещал позвонить.

Коллинз кивнула и сделала осторожный глоток. Элли потянулась к своей чашке, попробовала кофе и поморщилась.

— Совсем остыл.

— Сделай новый. Я подожду.

— И что-нибудь пропустим?

— За две минуты? — Эмма чуть улыбнулась. — Оставь на паузе. Хочу ещё раз рассмотреть контейнер.

Коллинз улыбнулась и забрала чашку. Под увеличением стало ясно, что возле письменного стола сгорели разные документы. Часть фрагментов принадлежала обычным печатным листам. Другие были плотнее, с тонкими линиями и остатками условных обозначений. На одном участке сохранился край таблицы, на другом — несколько цифр, разделённых дефисом.

Эмма изменила угол освещения и сделала снимок. Осторожно повернула подложку. Повреждённая бумага была настолько хрупкой, что даже после вчерашней обработки девушка каждый раз невольно задерживала дыхание, приближаясь к ней инструментом.

— Удалось что-нибудь разобрать? — спросил Фолсом, остановившись возле рабочего стола.

Эмма отодвинулась, освобождая ему место перед монитором.

— Несколько цифр. Возможно, часть номера объекта, но начало строки выгорело. Вот с этой никак не определюсь.

Джош наклонился к экрану.

— Похоже на шестёрку.

— Я тоже так решила. А теперь посмотри сюда.

Коллинз открыла снимок, сделанный при другом освещении. Фолсом задержал взгляд на повреждённом участке.

— Здесь уже восьмёрка. Верхняя петля могла сохраниться не полностью.

— Или это вообще не часть цифры, а обугленный край. Я пока отметила оба варианта.

— Давай потом посмотрю сам фрагмент. На фотографиях можно долго гадать.

Он положил папку на свободный стол и раскрыл её.

— Из гостиницы привезли сравнительные образцы. Ковровое покрытие, подложку и средства, которыми убирали номер. Здесь список. Плюс инспектор прислал фотографии проводки.

Эмма придвинула к себе папку.

— По электрической версии есть что-нибудь новое?

— Пока нет. Повреждения проводов сами по себе ничего не прояснили: могли возникнуть уже во время пожара.

— Значит, ждём сравнения проб.

— Обещали к полудню.

Девушка посмотрела на часы и устало потёрла шею.

— Ещё почти час.

— Ты успеешь сделать что-нибудь другое.

— Я уже сделала. Потом ещё кое-что. Теперь хочется наконец получить результат.

В её голосе прозвучало больше досады, чем она собиралась показать. Джош посмотрел на разложенные фотографии, затем снова на коллегу.

— Понимаю. Я после выезда тоже первым делом проверил, не пришёл ли анализ.

Эмма чуть улыбнулась.

— И сколько раз проверял?

— Достаточно, чтобы больше не спрашивать тебя про часы.

Коллинз опустила взгляд к папке. Напряжение немного спало.

— Ты к Макс?

— Сначала займусь пломбой. Она попросила проверить описание и снимки маркировки.

— Тогда подожди минуту. Хочу показать тебе ещё один участок.

Фолсом придвинул стул. На увеличенном изображении под остатками таблицы виднелись тонкая линия и часть прямоугольного контура.

— Здесь мог быть штамп, — сказала Эмма. — Или рамка внизу бланка. Я уже столько раз это рассматривала, что перестала понимать, где печать, а где повреждение бумаги.

Джош протянул руку к мыши.

— Дай остальные снимки. Лучше начну с общего вида.

Девушка открыла папку с изображениями и пересела чуть дальше, чтобы не мешать.

— Я пока не буду говорить, какой бланк мне это напоминает.

— Хорошо. Потом сравним, что увидели.

Они потратили двадцать минут на сравнение снимков. Фолсом дважды не согласился с её предположениями, один раз нашёл деталь, которую она пропустила. К концу просмотра у Коллинз осталось меньше вариантов, зато каждый можно было обосновать. Когда Джош ушёл, девушка сделала новую запись: «Предположительно техническая документация. Назначение и принадлежность не установлены».

Перечитала и оставила без изменений.

…

Хейл появился незадолго до одиннадцати. Заметив его за стеклом, Эмма подняла руку, прося немного подождать, и сделала последний снимок. Детектив остался у двери. Пока девушка убирала инструмент, он просмотрел что-то в телефоне, но, увидев, что она снимает перчатки, сразу спрятал его в карман.

— Вы разговаривали с техником? — спросила Коллинз, выходя в коридор.

— Да. По его словам, служебную ключ-карту, которой открыли номер Морроу, украли из его шкафчика в раздевалке.

Эмма нахмурилась.

— Он заявил об этом до пожара?

— Да, и это мы проверили. В час двадцать четыре позвонил охране. Вызов записан.

— Через семь минут после того, как его картой открыли номер Морроу…

Девушка задумалась, глядя на папку в руках детектива. Если техник придумал историю с кражей, то сделал это заранее, ещё до сигнализации и приезда полиции. Но с таким же успехом он мог обнаружить настоящую пропажу.

— А охрана что сделала?

— Начала выяснять, не взял ли карту другой сотрудник. Заблокировали только в 13:36.

— Они часто берут чужие карты?

— Судя по разговору, случается. Хотя управляющий уверял меня, что у них строгие правила.

В голосе Хейла прозвучало раздражение. Эмма посмотрела на него.

— Дайте угадаю: шкафчик никто не запирал.

— Именно. Вега говорит, замок давно сломан. Заявку на замену тоже обещал найти.

— То есть доступ был у любого, кто мог попасть в раздевалку.

— Поэтому я запросил список сотрудников и записи камер из служебного коридора. Сам он, по его словам, в это время чинил кондиционер на шестом этаже.

Они остановились возле свободного стола. Коллинз прислонилась к его краю, скрестив руки.

— Кто-нибудь его там видел?

— Это сейчас выясняют. Заявка на ремонт есть, но она не подтверждает, что он всё время находился в номере.

Эмма помолчала.

— Как он себя вёл?

Хейл чуть пожал плечами.

— Нервничал. Всё спрашивал, могут ли его уволить. Когда я заговорил о Морроу, сказал, что никогда его не видел.

— Верите?

— Пока нечего проверять, кроме его рассказа. За шесть лет работы он наверняка успел понять, где стоят камеры и какие двери можно открыть без карты.

Девушка кивнула и потянулась за блокнотом, но Аарон положил перед ней папку.

— Ещё принесли предварительные результаты вскрытия.

По тому, как он это произнёс, Эмма поняла: ничего обнадёживающего там нет. Открыла папку и стала читать. Копоть в дыхательных путях. Повышенное содержание карбоксигемоглобина. Повреждение затылка, полученное при жизни. Она вернулась к первой строке, хотя смысл был ясен сразу. Морроу дышал во время пожара. Вчера на записи он стоял у лифта с телефоном в руке, а спустя несколько часов лежал на полу, совсем рядом с выходом. Хейл ждал, не заглядывая ей через плечо.

— Он был жив, когда начался пожар…

Эмма произнесла это тихо, не отрываясь от заключения. Ещё раз прочитала строчку о копоти в дыхательных путях, затем подняла глаза на Хейла.

— А травма головы? Врач считает, что он мог потерять сознание?

— Да. Но пока неясно, ударили его или он сам упал.

Коллинз опустила взгляд. Вчера она стояла на коленях рядом с погибшим и старалась не задеть его вытянутую руку. Теперь почему-то вспомнила именно это: как осторожно переставляла ноги, выбирая место для съёмки, пока мужчина лежал в нескольких шагах от выхода.

— Если он был без сознания, то мог даже не понять, что происходит, — сказала девушка.

Хейл немного помедлил.

— Мог.

Эмма услышала эту паузу и с досадой потёрла лоб.

— Знаю. Мы этого не установили.

— Я не собирался вас поправлять.

Она посмотрела на него. Аарон стоял рядом, положив ладонь на край стола. Сейчас он никуда её не торопил, хотя ещё несколько минут назад проверял телефон у двери.

Коллинз выдохнула и перевернула страницу.

— Я передам медику фотографии мебели и замеры. Если Морроу упал, нужно проверить, обо что он мог удариться.

— Хорошо. Кстати, я поговорил с пожарными насчёт двери.

Девушка сразу подняла голову.

— Её пришлось выламывать?

— Нет, открыли служебным ключом. Потом проверили замок: изнутри ручка работала нормально. Дополнительная защёлка тоже не была закрыта.

Эмма некоторое время смотрела на детектива.

— То есть он мог выйти.

— Если был в состоянии добраться до ручки.

Девушка медленно кивнула. Именно этого уточнения она и боялась. Сломанный замок хотя бы объяснил бы, почему Морроу остался в номере. Теперь приходилось думать о том, что дверь можно было открыть, а сил у него не хватило.

— Чёрт, — выдохнула Коллинз и закрыла папку. — Он ведь почти добрался.

Хейл опустил глаза. Эмма почувствовала, что сказала лишнее: снова представила события, которых не видела и пока не могла восстановить. Но сейчас ей не хотелось исправлять собственные слова.

— Я со вчерашнего дня думаю, почему он там лежал, — призналась девушка. — Каждый раз смотрю на снимок и замечаю только, как близко дверь. А потом приходится напоминать себе, что я вообще не знаю, мог ли он двигаться.

— Когда я вошёл в номер, у меня была та же мысль.

— Что он пытался выбраться?

Аарон кивнул.

— Поэтому и расспрашивал пожарных. Хотел понять, что ему помешало.

Эмма провела ладонью по обложке папки, разглаживая загнувшийся угол. Ей стало неловко за эту откровенность. Они едва знали друг друга, а она уже несколько минут говорила о том, с чем обычно разбиралась сама или делилась с Элли.

— Простите. Вы пришли рассказать о результатах, а я…

— Вы меня не задерживаете.

Хейл ответил так спокойно, что девушка не сразу нашлась, что сказать. Только кивнула и отвела глаза. Ей было приятно, что он остался, и одновременно хотелось поскорее вернуться к работе, пока это не стало слишком заметно.

— Эти бумаги можно забрать?

— Я вам их и привёз. Подтверждение по замку пришлю отдельно.

— Спасибо.

Коллинз прижала папку к боку. Аарон отступил, освобождая ей проход, но у двери девушка обернулась.

— Если после разговора с медиком появится что-то ещё, позвоните. Даже если это будет только уточнение.

— Позвоню.

Вернувшись к столу, Эмма положила заключение рядом с рабочими записями. Несколько секунд постояла неподвижно, затем придвинула стул и открыла фотографии номера. На первом же снимке увидела руку Морроу и невольно сжала губы. Хотелось сразу перейти к следующему изображению, но девушка заставила себя рассмотреть весь участок: положение тела, мебель, расстояние до порога. В коридоре ещё слышались шаги Хейла. Эмма на мгновение подняла голову, потом взяла блокнот и записала вопросы для судебного медика.

…

К полудню у Эммы затекла спина. Она отодвинулась от стола, потянулась и снова посмотрела на два графика, открытых на мониторе. Сравнение было закончено: ни чистящие средства, ни ковровое покрытие не объясняли следы, обнаруженные возле письменного стола. В пробах из другой части номера их не оказалось. Коллинз позвонила пожарному инспектору. Тот попросил открыть схему, затем фотографию участка возле стены. Пока они сверяли расположение образцов, девушка исписала почти страницу блокнота.

— По проводке пока ничего определённого? — уточнила она под конец.

— Пока нет. Повреждения сильные. Не хочу принимать последствия пожара за его причину.

— Хорошо. Я пришлю вам полный отчёт после проверки.

Закончив разговор, Эмма набрала Хейла.

— Можете зайти? Есть результаты по пробам из номера.

— Я ещё здесь. Сейчас подойду.

Она успела открыть фотографии, прежде чем детектив появился в дверях. Аарон остановился рядом, чуть наклонившись к экрану; от него пахло прохладным уличным воздухом и кофе.

— Что нашли?

— Следы горючей жидкости возле стола. Мы сравнили их с гостиничными средствами уборки и материалами покрытия. Они не подходят.

Эмма указала на отмеченные участки.

— Здесь и здесь состав одинаковый. В контрольных пробах из спальни ничего подобного нет.

Хейл придвинулся ближе.

— Бумаги лежали вот тут?

— Да, под остатками столешницы.

— Значит, их всё-таки подожгли.

Коллинз повернула голову.

— Возможно. Но мы пока не знаем, ради них ли устроили пожар.

Аарон продолжал рассматривать снимок.

— Морроу приносит документы, которые могут навредить компании. Через несколько часов он мёртв, документы сгорели.

— Я вижу ту же связь, что и вы. Просто в заключении её пока не будет.

Он выпрямился и посмотрел на часы.

— Через сорок минут мне должен позвонить их юрист. Я рассчитывал получить от вас что-нибудь, кроме «мы ещё проверяем».

Эмму неприятно задели эти слова. Она убрала руку с мыши.

— Вы получили результаты анализа. Это уже не предположение.

— Тогда можно указать, что жидкость использовали для уничтожения документов?

— Нет, Аарон. Я могу указать, где её обнаружили. Зачем она там оказалась — другой вопрос.

— А что ещё могли пытаться сжечь возле стола?

— Например, скрыть следы нападения на Морроу. Или сам пожар мог быть способом его убить.

Хейл сжал губы. По тому, как он снова посмотрел на часы, девушка поняла: он услышал её, но ответ ему не понравился.

— Я сейчас пытаюсь получить доступ к остальным документам, — сказал детектив. — Они второй день отвечают через юриста. Если кто-то из руководства причастен, у него было достаточно времени всё убрать.

— Понимаю.

— Тогда помогите мне.

Эмма почувствовала, как вспыхнули щёки.

— А чем, по-вашему, я занималась всё утро?

Он сразу поднял глаза. Несколько секунд они молчали. В соседнем помещении кто-то включил воду, по коридору проехала тележка с оборудованием. Коллинз слышала каждый звук и жалела, что не сказала это тише.

— Я не это имел в виду, — ответил Аарон.

— Но сказали именно так.

Детектив провёл ладонью по затылку и отвернулся к монитору. Эмма тоже посмотрела на фотографию. Ей не хотелось ссориться, особенно после утреннего разговора. Но ещё меньше хотелось, чтобы он принимал её работу только до тех пор, пока результаты совпадали с его ожиданиями.

— Я передам вам всё, что мы получили, — произнесла девушка спокойнее. — Вместе со схемой и пояснениями. Этим можно пользоваться. А утверждать, что целью были бумаги, сейчас нельзя. Мне нечем это доказать.

Аарон медленно кивнул.

— Когда будет отчёт?

— Отнесу Макс, как только закончу.

— Хорошо. Буду ждать.

Он забрал со стола блокнот и ушёл. Коллинз ещё некоторое время сидела неподвижно. Потом открыла текст отчёта, прочитала первый абзац и вернулась к началу. Сосредоточиться удалось только с третьей попытки. Максин заметила её настроение ещё до того, как взяла папку.

— Садись. Что случилось?

— Ничего. Отчёт готов.

Роби посмотрела поверх очков, но настаивать не стала. Несколько минут в кабинете было тихо. Эмма следила за тем, как руководительница переворачивает страницы, и мысленно возвращалась к разговору с Хейлом. Тогда помогите мне. Можно было ответить иначе. Спросить, что именно ему нужно для запроса. Ещё раз показать данные. Только почему она должна была объяснять, что всё это время и так помогала?

— Эмма.

Девушка подняла голову.

— Здесь номер образца пропущен. В приложении он есть.

— Да, вижу. Исправлю.

Максин отложила ручку.

— А теперь расскажи, почему ты сидишь так, будто я собираюсь вернуть тебе весь отчёт.

Коллинз невесело усмехнулась.

— Поспорила с Хейлом.

— Из-за результатов?

— Из-за того, что из них можно вывести. Он хотел подтверждение, что документы уничтожили намеренно. Я отказала.

— Правильно.

Эмма помедлила.

— Я ещё и нагрубила.

— Насколько?

Девушка пересказала последние реплики. Роби выслушала, не перебивая.

— Он не должен был так говорить, — сказала Максин. — Но и тебе не нужно доказывать ему, сколько ты работала. У тебя есть результаты. Покажи их и объясни ограничения.

— Я объяснила.

— Значит, достаточно.

Коллинз опустила взгляд на папку.

— Он смотрел на меня так, будто я специально всё усложняю.

— Хейл сейчас пытается добиться своего от нескольких человек сразу. Не обязательно принимать его раздражение на свой счёт.

Эмма чуть заметно кивнула. Это было разумно. Всё равно неприятно. Роби придвинула к ней отчёт.

— Исправь номер и принеси на подпись. Остальное меня устраивает.

Девушка взяла папку, затем подняла глаза.

— Вы бы тоже не стали писать о документах?

— Нет. У нас нет оснований утверждать, что хотели уничтожить именно их.

На этот раз Эмма выдохнула свободнее.

— Хорошо.

Максин посмотрела на часы.

— Ты обедала?

— Сейчас пойду.

— Вот и иди. А с Хейлом ещё поговорите. Вам предстоит работать вместе, и это точно не последнее разногласие.

Когда Коллинз вошла в комнату отдыха, Джош вытирал соус с края стола. Элли придерживала его раскрытый контейнер и что-то негромко выговаривала.

— Не спрашивай, — сказала Раджан, заметив подругу.

— Я ещё ничего не сказала.

— И правильно. Садись с этой стороны.

Фолсом выбросил испачканные салфетки.

— Я только за вилкой потянулся.

— Вместе с рукавом, — уточнила Элли и вернула ему обед. — Держи. Постарайся хотя бы остальное съесть.

Эмма улыбнулась. Здесь пахло курицей, поджаренным хлебом и слишком крепким кофе. Обычный разговор коллег после нескольких часов над документами оказался именно тем, чего ей не хватало. Раджан достала из пакета сэндвич.

— Взяла тебе. Не знала, выберешься ли сама.

— Спасибо. Я бы, наверное, опять пошла к автомату.

— Поэтому и взяла.

Коллинз развернула упаковку. Первое время только слушала: Джош рассказывал о соседе, который снова перегородил въезд, Элли вспоминала, как ей пришлось искать владельца машины в полшестого утра. Эмма постепенно расслабилась и даже не сразу заметила, что подруга отвлеклась на телефон.

— Есть ответ по ноутбуку, — произнесла Раджан.

Джош отложил вилку. Коллинз подняла голову.

— Получилось что-нибудь восстановить?

— Несколько строк таблицы. Не целый файл. Номера объектов, суммы… Есть название подрядчика.

Эмма поставила сэндвич на упаковку.

— У меня на одном листе сохранился код. Может совпасть.

— Сейчас посмотрим, — отозвалась Элли, дочитывая сообщение. — Там ещё даты платежей.

Фолсом придвинул свой контейнер подальше от края.

— Сначала доешьте. Я второй раз за сегодня убирать не буду.

Коллинз посмотрела на него и рассмеялась.

— Я ничего не проливала.

— Пока.

Но обед они всё-таки закончили быстро. В восстановленной таблице зияли пустые ячейки. Эмма села рядом с Элли, положила перед собой блокнот и открыла фотографию обгоревшего фрагмента.

— Вот эти знаки. Начало выгорело, последнюю цифру ещё проверяем.

Раджан ввела сохранившуюся последовательность. Поиск выделил одну строку. Коллинз придвинулась к экрану.

— Подходит. Не полностью, но посмотри: дефис тоже на том же месте.

— Парковочный комплекс на востоке города, — прочитала Элли название объекта.

Джош, стоявший за их спинами, наклонился.

— Тот, где перекрытие обрушилось?

Эмма вспомнила репортаж. Облако бетонной пыли на любительской записи, людей за ограждением, повреждённую каску на земле.

— Там двое рабочих тяжело пострадали, — сказала девушка.

Раджан открыла сведения по происшествию, затем вернулась к таблице.

— Оплата за внеплановое обследование. За три недели до обрушения.

— Нужно само заключение, — произнёс Фолсом. — Кто-то ведь подписал, что там безопасно работать.

Эмма посмотрела на обгоревший лист. Возможно, Морроу принёс в гостиницу именно эти документы. Проверял, сопоставлял, готовился кому-то показать. Она снова почувствовала то тревожное волнение, которое возникало, когда разрозненные сведения начинали совпадать.

— Отправь Хейлу, — попросила Коллинз. — Только отметь, что код сохранился не целиком. Я приложу снимок.

На совещание Аарон пришёл последним. Извинился, закончил разговор по телефону и положил блокнот на стол.

— Заключение о безопасности зарегистрировали за четыре дня до обрушения, — сообщил он. — Ограничений на эксплуатацию не указано.

Элли нахмурилась.

— Они вообще обследовали эту парковку?

— Это я и выясняю. Подписавший инженер фигурирует ещё в нескольких документах по объектам «Вега Ридж». Во время одного из обследований он мог находиться в другом штате.

— Мог отправить сотрудников, — заметил Джош.

— Поэтому запросили состав группы и рабочие материалы. Пока ничего не прислали.

Максин повернулась к Эмме.

— Насколько уверенное совпадение с нашим фрагментом?

Коллинз вывела изображение на экран.

— Вот сохранившиеся знаки. Все подходят, кроме этой цифры — её пока нельзя прочитать однозначно. Но есть ещё часть таблицы и рамки внизу листа. Если получим копию заключения, сравним расположение.

Хейл поднял глаза на экран.

— Скан подойдёт?

— Для начала — да. Только целая страница, без обрезанных полей.

— Попрошу.

Ни раздражения, ни попытки поторопить. Девушка поймала себя на том, что ждала другого тона, и чуть расслабилась.

— И все приложения, если они есть, — добавила она. — Это может быть не само заключение, а один из листов к нему.

Аарон сделал пометку. Фолсом показал фотографии расплавленного пластика. Форма уцелевших креплений и стенки не противоречила контейнеру с видеозаписи, однако ничего, по чему можно было бы уверенно определить производителя, пока не нашли.

— Пломба может помочь больше, — сказал криминалист. — Если получим образцы.

— Юрист компании обещал проверить журнал выдачи, — ответил Хейл.

Максин посмотрела на него.

— Обещал — это хорошо. Но нам нужен сам журнал.

— Я помню.

Роби кивнула, принимая ответ.

— Элли, продолжай с гостиничными записями. Мы всё ещё не знаем, кто снял номер. Эмма, документы на тебе. Джош, помоги с контейнером и маркировкой.

Коллинз закрыла изображение.

— А материалы по Кесслеру уже привезли?

— Да, — отозвался детектив. — Заберу сегодня. Там есть фотографии из гаража и список изъятого.

— Начни с них, — сказала Максин. — И проверь, что стало с его рабочими бумагами. Пока у нас только слова Лорен о том, что они исчезли.

Когда совещание закончилось, Эмма задержалась, собирая распечатки. Хейл тоже не ушёл.

— Отчёт получил, — сказал он.

Девушка подняла голову.

— Пригодился?

— Да. Юрист хотя бы перестал ссылаться на обычную неисправность проводки.

Коллинз чуть улыбнулась и убрала последний лист в папку.

— Хорошо.

Аарон подошёл к столу.

— Я зря сказал, что вы мне не помогаете.

Эмма замерла. Он не пытался объяснить, что она неправильно его поняла, и от этого ответить оказалось легче.

— Меня это задело.

— Заметил. Простите.

Девушка посмотрела на него, затем кивнула.

— Я тоже могла не срываться.

— Давайте считать, что разобрались.

— Давайте.

Неловкость ещё оставалась, но уже не мешала смотреть ему в глаза. Хейл достал из папки фотографию и протянул ей.

— Лорен сегодня передала. Для обращения к свидетелям, если понадобится.

Морроу стоял возле бассейна рядом с дочерью. У девочки были мокрые волосы и совершенно счастливая улыбка. Эмма осторожно взяла снимок за края.

— Софи?

— Да. Здесь ей лет десять.

— Как она?

Аарон отодвинул стул и сел.

— Почти не разговаривала. Я уже уходил, когда она спросила, нашли ли мы телефон отца.

Коллинз подняла глаза.

— Его всё ещё нет?

— Нет. На записи у входа он есть, а среди вещей из номера не нашли.

Девушка снова посмотрела на фотографию.

— Она хотела забрать его?

— Ей нужна запись с соревнований. Морроу снимал с трибуны. Софи говорит, там слышно, как он её подбадривает.

Эмма не сразу смогла отвести взгляд от снимка. Несколько минут назад они обсуждали заключения, номера объектов, счета. Теперь девушка думала о ребёнке, которому хотелось ещё раз услышать отцовский голос.

— Копия могла сохраниться в облаке.

— Лорен согласилась проверить семейный архив. Этим займутся.

Коллинз медленно кивнула.

— Надеюсь, найдут.

Хейл ничего не ответил. Провёл ладонью по лицу, задержав пальцы у переносицы. Впервые за день Эмма заметила, насколько он устал.

Она положила фотографию перед ним.

— Вы поэтому так торопились с компанией?

— И поэтому тоже.

Девушка помолчала.

— Я не могу обещать, что восстановлю бумаги. Но всё, что получится прочитать, сразу вам передам.

Аарон посмотрел на неё.

— Знаю.

На этот раз Эмма ему поверила. После четырёх Коллинз поймала себя на том, что уже несколько минут сравнивает одни и те же снимки пломбы. Стоило отвести взгляд, а потом вернуться к экрану, и повреждённая цифра начинала казаться другой. Она позвала Фолсома.

— Можешь посмотреть маркировку? Без моих записей.

Джош подошёл, взглянул на экран.

— Давно над ней сидишь?

— Достаточно. Уже не доверяю тому, что вижу.

— Оставь мне.

Эмма поднялась, но задержалась рядом. Коллега посмотрел на неё снизу вверх.

— Ты ведь хотела, чтобы я посмотрел сам.

— Да. Всё, ухожу.

Джош усмехнулся и придвинул клавиатуру.

В коридоре девушка встретила Хейла. Он стоял возле окна с телефоном в руке. Заметив её, чуть развёл руками.

— Всё ещё жду скан.

— Вам не обязательно ждать здесь.

— Мне сказали, уже отправляют. Решил заодно проверить, все ли страницы получим.

Эмма подошла к кулеру и набрала воды.

— Что с журналом пломб?

— Пока ничего. Зато прислали объяснение, почему Морроу уволили. Нарушение внутренних процедур.

— А конкретнее?

— Конкретнее я тоже попросил. Не думаю, что им понравилось.

Девушка усмехнулась и прислонилась плечом к стене. Шея болела, и она осторожно повернула голову.

— Тяжёлый день? — спросил Аарон.

— Я почти час разбирала одну цифру. Сейчас Джош посмотрит и, скорее всего, скажет, что там вообще буква.

— Тогда хорошо, что вы его позвали.

Эмма улыбнулась. Хотела спросить, когда он собирается домой, но телефон завибрировал. Сестра снова напоминала о разговоре. Девушка прочитала сообщение и вздохнула.

— Что-то случилось?

— Нет. Сестра. Я обещала позвонить ещё вчера.

— Тогда не буду задерживать.

— Вы не задерживаете. Я сама никак не соберусь.

Она произнесла это и пожалела: теперь придётся объяснять. Но Аарон только убрал свой телефон в карман и подождал.

— Нам нужно решить, что делать с маминым домом, — сказала Коллинз. — Сестра хочет продать. Я тоже понимаю, что пора. Только сначала нужно разобрать вещи.

— А вы не хотите?

Эмма посмотрела на него. Вопрос был слишком простым, чтобы ответить привычным «нет времени».

— Не хочу, — призналась она. — Приезжаю, открываю шкаф, перебираю что-нибудь… Потом складываю обратно. Сестра предлагает помочь, а я каждый раз нахожу повод перенести.

Аарон кивнул, глядя перед собой.

— Я после смерти отца полгода не мог отдать его куртку.

— Почему именно куртку?

— Он в ней постоянно ходил. Когда разбирал вещи, всё было нормально. А увидел её в прихожей и… — Мужчина слегка пожал плечами. — В общем, забрал себе.

Эмма опустила глаза.

— У мамы до сих пор список покупок на холодильнике. Я даже продукты оттуда выбросила, а записку оставила.

Хейл ничего не сказал. И девушка была благодарна, что он не стал объяснять, будто в этом нет ничего странного. Ей сейчас не нужно было разрешение скучать по матери. Хотелось просто договорить.

— Сестра думает, что я тяну с продажей из-за дома. А мне, наверное, страшно закончить разбирать. Пока вещи там, можно ещё приехать и сделать вид, что я просто зашла на полчаса.

Последние слова прозвучали тише. Эмма смутилась и посмотрела на Аарона.

— Извините. Не собиралась всё это…

— Не извиняйтесь.

Он сказал это негромко, без поспешности. Девушка почувствовала, как немного ослабло напряжение в груди.

— Ваш отец давно умер?

— Пять лет назад.

— Мне жаль.

Хейл кивнул.

— Он был пожарным в Рино. Всё собирался выйти на пенсию и заняться домом. У него постоянно что-нибудь было недоделано.

В голосе мужчины появилась едва заметная улыбка. Эмма тоже улыбнулась.

— Мама покупала книги, которые собиралась прочитать, когда будет время. Я теперь не могу их отдать. Даже те, которые сама никогда не открою.

— Оставьте несколько.

Девушка задумалась.

— Наверное, так и сделаю.

Несколько секунд они молчали. На этот раз тишина не мешала. Эмма допила воду, а Хейл наконец достал завибрировавший телефон.

— Пришло, — сказал он, открывая вложение. — Заключение по парковке.

Коллинз подошла ближе. На маленьком экране виднелась первая страница с печатью и подписью.

— Перешлёте?

— Сейчас.

Девушка дождалась файла на своём телефоне. Уже собираясь вернуться в лабораторию, задержалась.

— Спасибо, Аарон.

Он поднял глаза от экрана и, кажется, понял, что речь не только о документе.

— Не за что.

Эмма пошла к рабочему месту. По дороге ответила сестре: «Позвоню вечером. Давай договоримся, когда ты сможешь приехать помочь». Прежде чем отправить, перечитала сообщение. Потом всё-таки нажала кнопку.

…

В половине седьмого Максин вернула последнюю сводку. Правок было немного; Коллинз внесла их, проверила вложения и отправила материалы. После этого ещё несколько секунд смотрела на экран, вспоминая, не осталось ли чего-нибудь срочного. Всё остальное могло подождать до утра.

Выключив компьютер, девушка сняла халат, забрала сумку и на ходу достала телефон. Сестра так и не дождалась ответа. «Скоро выезжаю. Позвоню минут через сорок». Хейл догнал её у выхода.

— Закончили?

— На сегодня — да. Если вы сейчас скажете, что привезли ещё документы, я сделаю вид, что не услышала.

— Не привёз. Сам собираюсь домой.

Эмма улыбнулась и придержала дверь, пока детектив убирал телефон в карман.

На улице похолодало. После душного рабочего дня прохладный воздух оказался приятным: девушка вдохнула глубже, застегнула куртку и оглядела парковку. Машина стояла в дальнем ряду. Утром свободное место пришлось поискать, а сейчас Коллинз была даже рада небольшой прогулке. Некоторое время они шли молча. Рядом с Аароном не хотелось торопиться. После дневного спора, примирения и неожиданно личного разговора она всё ещё немного смущалась, но уже не подбирала заранее ответ на каждую его реплику.

— Завтра вернётесь к пломбе? — спросил мужчина.

— Если получим образцы. С нашими снимками мы с Джошем уже сделали всё, что могли.

— Утром напомню юристу.

— Надеюсь, на этот раз он пришлёт что-нибудь, кроме обещаний.

— Вы сейчас почти дословно повторили моё последнее сообщение.

Эмма посмотрела на него.

— И что он ответил?

— Пока ничего.

— Наверное, подбирает формулировку.

Хейл рассмеялся. Негромко, устало, но вполне искренне. Девушка улыбнулась в ответ и опустила глаза, отыскивая в сумке ключи. Ей понравился этот смех — и то, что впервые за несколько часов на лице детектива не было напряжения. У машины они остановились.

— Тогда до завтра, — сказала Коллинз.

— До завтра. Постарайтесь отдохнуть.

— Вы тоже.

Она подняла брелок и вдруг заметила белый конверт под щёткой стеклоочистителя.

Первой мыслью была реклама. Эмма даже шагнула ближе, собираясь вытащить бумагу, но увидела надпись и замерла. Э. Коллинз. Фамилия была выведена крупными печатными буквами. Никакой марки, адреса или названия организации.

— Аарон…

Мужчина уже успел отойти на несколько шагов. Услышав её голос, сразу обернулся.

— Что такое?

Девушка указала на лобовое стекло. Детектив подошёл, посмотрел на конверт, затем на неё.

— Вы кого-нибудь ждали? Кто-то должен был вам что-нибудь передать?

— Нет.

— Не касались?

Коллинз покачала головой. Рука с ключами всё ещё была поднята, и она опустила её только после того, как заметила взгляд Хейла.

— Утром его не было?

— Не было. Я бы увидела.

Аарон достал телефон, одновременно оглядывая соседние ряды. Девушка осталась возле переднего крыла. Вокруг ничего не изменилось: кто-то садился в машину, возле въезда разговаривали двое сотрудников, у дверей лаборатории горел свет. Всё было настолько привычным, что собственная тревога на мгновение показалась ей нелепой. Может, просто записка. Но кто из знакомых стал бы искать её машину на служебной парковке, вместо того чтобы позвонить?

Эмма посмотрела на конверт ещё раз. Незнакомый человек стоял здесь, касался стеклоочистителя, писал её имя. Пока она работала в нескольких десятках метров отсюда. От этой мысли неприятно стянуло живот. Хейл коротко объяснил дежурному, что произошло, попросил вызвать охрану и сохранить записи камер. Затем позвонил в лабораторию. Коллинз слушала вполуха. Ей хотелось обойти машину, проверить двери, посмотреть, нет ли чего-нибудь ещё. Одновременно возникло почти детское желание отойти подальше и вообще не знать, что лежит внутри.

— Давайте вернёмся ко входу, — сказал детектив, закончив звонок.

— Подождите. Нужно зафиксировать, как он лежит. И стекло…

— Фолсом уже идёт.

— Я могу сама.

Аарон посмотрел ей в лицо.

— Можете. Но конверт адресован вам. Лучше, чтобы с ним работал кто-то другой.

Девушка отвела глаза. Разумеется, он был прав. Она и сама сказала бы то же самое любому коллеге. Только сейчас ей хотелось заниматься привычной работой: доставать камеру, отмечать детали, принимать решения. Что угодно, лишь бы не стоять рядом с собственной машиной и ждать, пока кто-нибудь другой объяснит, чего именно ей стоит бояться.

— Да, — произнесла Коллинз после паузы. — Конечно.

Мужчина отступил, пропуская её. Эмма сделала несколько шагов к зданию, но обернулась почти сразу. Конверт всё ещё был виден. Максин вышла вместе с Джошем. Криминалист нёс камеру и комплект для сбора доказательств; заметив коллегу, хотел что-то сказать, но ограничился коротким кивком и направился к машине. Роби остановилась рядом.

— Расскажи, как обнаружила.

Эмма повторила всё с самого начала. Голос звучал ровно, и это немного успокаивало — по крайней мере, со стороны она пока не выглядела испуганной.

— Кроме конверта ничего не заметила? — уточнила руководительница.

— Нет. Но я не осматривала машину.

— И не нужно. Джош займётся.

Хейл отошёл к сотруднику охраны. Коллинз проследила за ним взглядом, затем снова посмотрела на автомобиль. Фолсом фотографировал лобовое стекло, меняя положение камеры. Она знала, какие снимки он делает и что будет делать дальше. Тем тяжелее было оставаться в стороне.

— Пойдём внутрь, — предложила Максин.

— Я хочу дождаться.

— Эмма, мы ничего от тебя не скрываем. Как только конверт осмотрят, узнаешь, что там.

Девушка хотела объяснить, что дело не в этом, но не смогла сразу подобрать слова. На ладони вдруг стало больно. Только тогда она заметила, что всё ещё сжимает ключи. Разжав пальцы, Коллинз увидела красные вмятины на коже. Роби тоже посмотрела на её руку.

— Убери их в сумку. Пойдём, здесь холодно.

На этот раз девушка послушалась. В знакомом коридоре стало не легче. Несколько минут назад она прошла здесь, думая о дороге домой. Теперь стояла возле стула с сумкой на плече и никак не могла решить, сесть или остаться у двери. Максин не торопила. Связалась с охраной, уточнила, кто проверяет камеры, затем вернулась к сотруднице. Телефон коротко завибрировал. «Хорошо, жду». Сообщение сестры почему-то задело сильнее, чем все вопросы. Где-то сейчас её спокойно ждали, не зная, что вечер уже изменился. Эмма провела пальцем по экрану, но ответить не смогла.

— Кто-то знал, где я паркуюсь, — произнесла она.

— Машину могли заметить вчера у гостиницы.

— А потом найти здесь?

— Да.

Коллинз подняла глаза на руководительницу.

— Я утром ни на кого не смотрела. Просто закрыла дверь и пошла на работу.

— Тебе и незачем было присматриваться к каждому человеку на парковке.

Девушка кивнула, хотя уже пыталась вспомнить всё: соседние машины, дорогу до входа, человека у внедорожника. В памяти оставались обрывки, которым ещё десять минут назад она не придала бы никакого значения.

В конверте была фотография. Когда её изображение вывели на монитор, Эмма сначала увидела только тёмный прямоугольный контейнер. Потом различила застёжки, потёртость возле ручки и синюю пломбу. Девушка приблизилась к экрану.

— Похож на тот, который принёс Морроу.

Хейл вошёл следом и остановился рядом.

— Насколько похож?

— Форма, крепления… Нужно сопоставить с видео.

Произнести это удалось почти спокойно. На мгновение Коллинз даже почувствовала облегчение: перед ней был предмет, который можно исследовать, а не неизвестность за белой бумагой. Затем Фолсом показал оборотную сторону. «Не ищи то, что сгорело».

Эмма прочитала один раз. Потом ещё. В горле стало сухо. Всё, чем она пыталась успокоить себя на парковке, — ошибка, знакомый, неудачная шутка — больше не подходило. Кто-то хотел, чтобы она прекратила работу. Этот человек знал о сгоревших документах. Знал, кто ими занимается. И сумел подойти к её машине, пока сама криминалистка чувствовала себя совершенно защищённой в лаборатории.

— Ты узнаёшь почерк? — спросила Роби.

Девушка покачала головой.

— Нет. Я никогда… Нет, не узнаю.

— В последние дни были странные звонки? Сообщения? Кто-нибудь подходил к тебе возле работы или дома?

При последнем слове Коллинз резко повернулась.

— Думаете, мой адрес тоже знают?

Хейл посмотрел на неё.

— Пока мы этого не установили.

— Но найти его могли.

Детектив не стал отрицать. Эмма отступила к стулу и села. Перед глазами возник собственный подъезд, плохо освещённая площадка, ключ, который иногда заедал в замке. Обычно она раздражалась из-за этого и думала, что надо наконец вызвать мастера. Сейчас представила, как стоит перед дверью спиной к лестнице, и почувствовала дурноту. Джош поставил рядом воду. Девушка поблагодарила, но не потянулась к стакану: руки дрожали, и ей не хотелось, чтобы это заметили. Максин вышла в коридор сделать звонок. Фолсом вернулся к фотографии, а Аарон придвинул стул.

— Эмма, скажите ваш адрес. Я попрошу проверить, что там.

Она назвала улицу, номер дома и квартиру. Мужчина записал, уточнил, есть ли камеры у входа.

— Над дверью есть. Не знаю, работает ли.

— Вы живёте одна?

— Да.

Ответ прозвучал тише, чем хотелось. Детектив поднял глаза от блокнота.

— Сегодня одной ехать не нужно. Я вас отвезу, когда закончим здесь.

Коллинз посмотрела на него.

— А потом?

Он понял не сразу. Девушка почувствовала, что краснеет, и заставила себя договорить:

— Вы уедете, а я останусь там. Извините, я просто… сейчас не хочу быть одна.

Аарон немного подался вперёд.

— Тогда не останетесь. Можем связаться с кем-нибудь из ваших близких. Или решим, где вам провести ночь. Возвращаться в квартиру прямо сейчас не обязательно.

Эмма выдохнула. Только после его ответа поняла, как сильно боялась услышать, что объективных причин для тревоги пока нет.

— Давайте сначала узнаем, что у дома, — попросила девушка.

— Хорошо.

Хейл остался рядом, пока она наконец брала стакан. Вода была прохладной. Коллинз сделала несколько глотков, стараясь не смотреть на фотографию.

— Можно я задам ещё несколько вопросов? — спросил детектив спустя минуту.

Эмма кивнула.

— Когда приехали утром, кто-нибудь был рядом с машиной?

Девушка закрыла глаза, пытаясь восстановить привычные действия. Заглушила двигатель. Взяла сумку с пассажирского сиденья. Проверила телефон.

— Мужчина у серого внедорожника. Но я не уверена, стоял он рядом со мной или через ряд.

— Вы видели его лицо?

— Нет. Он был повёрнут боком. Кажется, что-то доставал из машины.

Коллинз открыла глаза и посмотрела на блокнот в руках Аарона.

— Я даже не смогу сказать, как он был одет.

— Не пытайтесь угадывать. Запишем то, что помните.

Она указала примерное место, потом попросила схему парковки. На ней оказалось легче сориентироваться. Хейл отметил участок и уточнил время.

— Без четверти девять. Примерно.

Детектив сделал запись. Эмма смотрела на свою фамилию в его блокноте. Ещё утром она сама задавала вопросы, сравнивала показания, отмечала неточности. Теперь понимала, как неприятно не суметь вспомнить простую вещь, когда от тебя ждут ответа. Девушка отвернулась к монитору. Фолсом снова открыл лицевую сторону снимка, и в правом углу она заметила металлическую деталь. Сначала просто посмотрела на неё. Потом нахмурилась и поставила стакан.

— Джош, увеличь правый край.

Криминалист повернулся.

— Здесь?

— Ниже. Возле стола.

На экране появилось основание лампы. Эмма встала и подошла ближе, придерживаясь пальцами за спинку стула.

— Открой общий снимок рабочей зоны из номера. Тот, который мы сделали до сбора образцов.

Фолсом нашёл фотографию. Рядом с изображением целого контейнера появился обгоревший стол, остатки документов и металлическое основание среди мусора. Коллинз наклонилась к монитору.

— Видишь форму? И вот этот выступ сбоку.

Джош несколько раз перевёл взгляд с одного изображения на другое.

— Похож. Нужно сравнить размеры.

— Посмотри ещё на столешницу. Слева от контейнера есть тёмная вставка. На нашем снимке этот край уцелел.

Хейл поднялся и подошёл к ним.

— Снимок сделан в гостинице?

— Возможно, — ответила девушка. — В номере стояла такая лампа и такой стол.

— Проверим обстановку в других номерах, — добавил Фолсом. — Мебель могла быть одинаковой.

Эмма кивнула. Всё верно. Одного сходства было недостаточно. Но если фотографировали именно в номере 1208, то снимок сделали до пожара. Контейнер ещё не оплавился, пломба была целой, поверхность стола — чистой. Возможно, Морроу находился рядом. Возможно, смотрел на человека с камерой и не видел причин опасаться. Коллинз почувствовала, как снова подступает тошнота. Она выпрямилась и отвела взгляд.

— Тот, кто оставил конверт, не обязательно фотографировал сам, — сказала девушка. — Ему могли передать снимок.

Аарон посмотрел на неё, затем на экран.

— Да. Будем выяснять, откуда он его получил.

На несколько минут работа помогла ей перестать думать о себе. Теперь страх вернулся, и стало особенно тяжело оттого, что она не могла определить даже, чего именно ждать. Нового сообщения? Человека возле подъезда? Чьего-то звонка ночью? Максин, вернувшаяся в помещение, подошла к сотруднице.

— Джош и Элли продолжат. Всё, что вспомнишь или заметишь, передавай им. Сама с этим конвертом не работаешь.

Коллинз уже собиралась возразить, но взглянула на собственные руки и промолчала.

— Хорошо.

Роби мягко коснулась её плеча.

— Нам нужно, чтобы ты рассказала всё, что знаешь. Остальное мы сделаем.

Девушка кивнула. Принять помощь оказалось труднее, чем предложить её кому-то другому.

В коридоре Эмма попыталась убрать телефон в сумку, но молния зацепилась за подкладку. Она потянула сильнее, остановилась и с неожиданной злостью посмотрела на собственные пальцы. Да что же такое. Хейл ждал рядом. Не вмешивался, не следил за каждым движением. Когда сумка наконец закрылась, девушка подняла голову.

— Мне нужно позвонить сестре. Она ждёт.

— Конечно. Я пока свяжусь с патрульными.

Коллинз нашла нужный контакт, но не сразу нажала вызов.

— Не знаю, как ей сказать.

Аарон убрал телефон от уха, ещё не успев набрать номер.

— Можете сначала просто поговорить. Не обязательно объяснять всё с первой фразы.

Эмма кивнула и нажала кнопку. Сестра ответила почти сразу:

— Ну наконец-то. Ты уже дома?

От знакомого голоса болезненно сжалось горло. Девушка отвернулась к стене, стараясь говорить ровно.

— Нет. Я ещё в лаборатории. Прости, что не предупредила.

— Опять задержали?

Коллинз прижала телефон крепче. Ещё час назад можно было ответить привычным «много работы», пожаловаться на усталость, спросить, как прошёл день. Сейчас вдруг стало ясно, насколько ей хочется услышать что-нибудь обычное — про ужин, соседей, планы на выходные.

— Немного. Слушай… ты сейчас занята?

— Нет. А что?

Эмма опустила голову.

— Побудь со мной на связи, ладно? Пока не уеду.

На другом конце сразу замолчали.

— Эм, что случилось?

Девушка закрыла глаза. Притворяться, что всё в порядке, больше не получалось.

— Я расскажу. Только не отключайся.

— Не отключусь. Я здесь.

Коллинз медленно выдохнула и прислонилась к стене. Хейл отошёл на несколько шагов, чтобы не мешать разговору, но остался в поле зрения. Закончив короткий звонок, детектив поднял на неё глаза. Эмма едва заметно кивнула. Сестра продолжала говорить, а девушка слушала, постепенно переставая сжимать телефон до боли. Впервые с того момента, как увидела конверт, ей не нужно было немедленно отвечать на вопросы, что-то вспоминать или решать, как поступить. Можно было несколько минут просто постоять, слыша близкий голос и зная, что домой одной сегодня ехать не придётся.

Глава 3. Чужой след.

К девяти вечера Эмма успела возненавидеть собственный автомобиль. Ещё утром она оставила его в дальнем ряду служебной парковки, даже не подозревая, что спустя несколько часов будет бояться к нему приблизиться. Теперь машина стояла за сигнальной лентой, пока криминалисты заканчивали осмотр, а Коллинз никак не могла избавиться от воспоминания о белом конверте, зажатом под стеклоочистителем. Слишком отчётливо она помнила собственную фамилию, выведенную крупными печатными буквами, и то неприятное ощущение в животе, когда поняла, что послание предназначалось именно ей.

Больше всего раздражало даже не содержание угрозы, а то, насколько легко неизвестный добрался до её машины. Пока Эмма работала в лаборатории, спорила с Хейлом и пыталась восстановить обгоревшие документы Морроу, кто-то спокойно прошёл на служебную парковку и оставил записку. А она ничего не заметила. Теперь, вместо того чтобы ехать домой после тяжёлой смены, Коллинз сидела в комнате для опросов и в третий раз объясняла, почему не запомнила мужчину возле серого внедорожника.

Ещё три часа назад она собиралась домой, думала о позднем ужине и предстоящем разговоре с сестрой. Теперь машина оставалась на служебной парковке, огороженная сигнальной лентой, а сама Коллинз сидела в комнате для опросов, в третий раз объясняя, почему не запомнила мужчину возле серого внедорожника.

— Он стоял рядом с вашей машиной? — уточнил детектив, записывавший показания.

— Я уже сказала: не помню.

— Но вы его заметили.

— Краем глаза. Он что-то доставал из багажника.

— Сколько ему было лет?

Эмма раздражённо выдохнула.

— Понятия не имею. Я смотрела в телефон, потом взяла сумку и пошла в здание.

— Тридцать? Сорок? Пятьдесят?

— Если я назову число, вам станет легче?

Мужчина поднял глаза от блокнота. Коллинз тут же пожалела о своей резкости, но извиняться в четвёртый раз за вечер не собиралась.

— Слушайте, — произнесла она уже спокойнее. — Я понимаю, что вы делаете. Но я действительно ничего не запомнила. Если сейчас начну восстанавливать подробности, которых не видела, вы получите не показания, а мою фантазию.

Детектив несколько секунд смотрел на неё, затем закрыл блокнот.

— Хорошо. На сегодня достаточно.

— Наконец-то.

— Только не покидайте город, не предупредив следователя.

Эмма невесело усмехнулась.

— Поверьте, отпуск сейчас не входит в мои планы.

Выйдя в коридор, она обнаружила Максин возле автомата с напитками. Руководительница держала телефон у уха и что-то коротко записывала. Заметив сотрудницу, Роби закончила разговор.

— Всё?

— Если меня ещё раз спросят про внедорожник, я начну утверждать, что его вообще не существовало.

— Не начинай. Нам и так хватает противоречий.

Максин протянула ей стакан воды.

— Джош закончил первоначальный осмотр конверта. Остальное передали специалистам по исследованию документов.

Коллинз сразу выпрямилась.

— И?

— Следы волокон, несколько посторонних частиц. Отпечатков, пригодных для идентификации, пока нет.

— А фотография?

— Её исследуют отдельно.

— Я могу хотя бы посмотреть результаты?

Роби медленно сняла очки.

— Эмма.

— Макс, я не прошу допустить меня к собственному делу. Но человек, оставивший записку, каким-то образом получил фотографию контейнера Морроу. Это уже относится к расследованию убийства.

— И именно поэтому мы проверяем, откуда взялся снимок. Но ты к этой части доказательств не прикасаешься.

— Я могу работать с копией.

— Ты можешь передать коллегам свои наблюдения. Всё остальное — через меня.

Коллинз сжала губы.

— Прекрасно.

— Не делай вид, будто сама поступила бы иначе.

Эмма хотела возразить, но слова так и не нашлись. Максин была права. Если бы аналогичная угроза поступила Элли или Джошу, она первой потребовала бы отстранить потерпевшего от исследования конверта. И всё же принимать это решение в отношении себя оказалось неприятно.

— Я просто не понимаю, — произнесла девушка после паузы. — Зачем вообще присылать фотографию? Если кто-то хотел меня напугать, достаточно было записки.

Максин посмотрела на неё внимательнее.

— Возможно, хотел показать, что знает больше, чем мы.

— Или что у него остались документы.

— Возможно.

Коллинз отвела глаза. Или он хочет, чтобы я начала искать именно этот контейнер. Эта мысль возникла неожиданно. До сих пор она воспринимала сообщение исключительно как попытку заставить её прекратить работу. Но фотография могла иметь и другое назначение: направить расследование в нужную сторону, заставить заинтересоваться определённым предметом или, наоборот, отвлечь от чего-то более важного.

— Где Хейл? — спросила она.

— Проверяет записи парковки с охраной.

— Мне нужно с ним поговорить.

— Завтра.

— Макс…

— Ты почти двенадцать часов на ногах, пережила весьма неприятный вечер и последние полчаса споришь с каждым, кто пытается тебе помочь. Завтра, Эмма.

Она произнесла это достаточно твёрдо, чтобы дальнейшие возражения потеряли смысл. Коллинз отвернулась, поправляя ремень сумки. В этот момент телефон коротко завибрировал. На экране появилось сообщение от сестры. «Ты сказала, что позвонишь. Что происходит?» Эмма почувствовала болезненный укол совести. В течение нескольких недель они пытались договориться, когда наконец начать разбирать вещи в материнском доме. Сегодня сестра снова ждала обещанного звонка. И теперь придётся объяснять, почему вместо обычного разговора об их планах ей предстоит услышать об угрозе.

— Всё в порядке? — спросила Максин.

Коллинз погасила экран.

— Да, это моя сестра. Я обещала перезвонить.

— Тогда позвони. А потом домой.

— Не уверена, что сегодня хочу возвращаться в квартиру.

Роби помолчала.

— У тебя есть где остановиться?

— Элли предложила пожить у неё несколько дней.

— Хорошо. Воспользуйся предложением.

Эмма кивнула, но не двинулась с места. Она думала о собственном подъезде. О камере над входом, которую всё собиралась проверить через управляющую компанию. О плохо освещённой лестничной площадке. О том, что кто-то нашёл её машину на служебной парковке криминалистической лаборатории, где она до сегодняшнего вечера чувствовала себя совершенно спокойно. И внезапно поняла, насколько сильно не хочет сегодня открывать дверь собственной квартиры. Хейл появился через несколько минут.

— Максин сказала, вы собираетесь к Раджан.

— Похоже, вся лаборатория уже обсуждает, где я буду ночевать.

— Обсуждали только то, как вас туда доставить.

— Я умею вызывать такси, Аарон.

— После того как закончим с вашей машиной, обсудим и это.

Коллинз посмотрела на него.

— Вы всегда такой невыносимый?

— Обычно после второго допроса.

— Значит, у меня впереди ещё много открытий.

Он едва заметно улыбнулся, но почти сразу стал серьёзным.

— Камеры на парковке проверили. Машину могли снять с двух ракурсов, но место под стеклоочистителем закрыто соседним внедорожником. Пока никто не попал в кадр непосредственно возле вашего автомобиля.

— Того самого серого внедорожника?

— Да.

— Номер?

— Есть. Машина принадлежит сотруднику административного отдела. По его словам, он припарковался около восьми утра и уехал после шести.

— Проверили?

— Начали.

Эмма нахмурилась.

— Вы думаете, он причастен?

— Я думаю, что его машина перекрывала обзор. Остальное нужно установить.

Она кивнула. Раздражение немного ослабло: Хейл не пытался убедить её, что всё находится под контролем, и не делал выводов из недостаточных сведений.

— Ещё кое-что, — произнесла девушка. — На фотографии из конверта видна лампа с металлическим основанием. Такая стояла на столе в номере Морроу.

— Фолсом показывал сравнение.

— Если снимок сделан именно там, значит, кто-то сфотографировал контейнер до пожара. И этот человек мог находиться в номере вместе с Морроу.

— Или получил фотографию от того, кто там был.

— Да. Но тогда откуда он узнал, что восстановлением документов занимаюсь именно я?

Аарон задержал на ней взгляд.

— Мы проверяем круг лиц, получавших информацию об экспертизе.

— Включая сотрудников лаборатории?

— Включая всех, у кого был доступ.

Эмма почувствовала, как напряглись плечи. Ей не понравилось, насколько спокойно он это произнёс. За последние восемь месяцев лаборатория стала для неё почти вторым домом. Здесь она знала людей, оборудование, порядок работы. Могла спорить с Фолсом о результатах исследования, пить кофе с Элли, жаловаться Максин на бесконечные отчёты. И теперь приходилось допускать, что сведения о её работе могли попасть к постороннему человеку через кого-то из знакомых.

— Вы же не считаете, что кто-то из наших…

— Пока я вообще ничего не считаю. Но если информация утекла, нужно выяснить откуда.

Коллинз опустила глаза.

— Ненавижу эту часть расследований.

— Какую?

— Когда начинаешь сомневаться в людях, которых ещё утром считала совершенно надёжными.

Хейл не ответил сразу.

— Иногда выясняется, что сомневались зря.

— А иногда?

— Иногда лучше узнать правду раньше, чем будет поздно.

Эмма посмотрела на него. По усталому выражению лица детектива было понятно, что он и сам не особенно рад необходимости проверять коллег и сотрудников гостиницы. Она поправила сумку.

— Поехали. Пока Макс не решила лично проводить меня до кровати.

У Элли пахло пастой с томатным соусом и чесноком. Раджан встретила их возле подъезда, забрала у Эммы сумку и тут же принялась выяснять, успела ли та поужинать. Хейл, к явному неудовольствию Коллинз, подтвердил, что последние несколько часов она ничего не ела.

— Замечательно, — заключила Элли. — Значит, сначала ужин.

— Я вообще-то ещё здесь, — напомнила Эмма.

— Вот и прекрасно. Ужин на двоих.

Аарон достал ключи.

— Тогда я вас оставлю.

Коллинз обернулась.

— Спасибо, что привезли.

— Увидимся завтра.

— Если Макс разрешит.

— Попробуйте не спорить с ней хотя бы до обеда.

— А вы попробуйте не спрашивать каждые полчаса, где я нахожусь.

Детектив усмехнулся.

— Ничего не обещаю.

Он направился к автомобилю. Эмма проводила его взглядом, затем повернулась к подруге. Элли смотрела на неё с подозрительным интересом.

— Что?

— Ничего.

— Раджан.

— Я сказала «ничего».

— У тебя это выражение лица обычно означает, что через минуту начнутся неудобные вопросы.

— Тогда пойдём есть, пока я ещё сдерживаюсь.

Эмма закатила глаза, но впервые за весь вечер улыбнулась совершенно искренне. В квартире они почти час разговаривали о посторонних вещах. Элли рассказывала о соседях, Джоше и новой системе электронных заявок, из-за которой кто-то в административном отделе умудрился потерять запрос на оборудование. Коллинз слушала, отвечала, несколько раз рассмеялась. Потом на лестничной площадке громко хлопнула дверь. Эмма вздрогнула так резко, что уронила вилку. Металл ударился о край тарелки и упал на пол. Обе замерли.

— Эм? — осторожно произнесла Раджан.

Коллинз несколько секунд смотрела на вилку, затем наклонилась и подняла её.

— Всё нормально.

— Я ничего не сказала.

— Но собиралась.

Элли отодвинула тарелку.

— Это просто сосед.

— Я знаю.

— Эмма…

— Я знаю, Элли. — Последние слова прозвучали громче, чем она собиралась.

Коллинз закрыла глаза и с досадой потёрла лоб.

— Чёрт. Прости.

Подруга не ответила сразу.

— Тебя напугала записка. Это не значит, что теперь нужно изображать, будто ничего не случилось.

Эмма посмотрела на неё.

— Дело не в записке. Вернее, не только в ней.

Она опустилась обратно на стул.

— Я весь день думала о Морроу. О том, как он лежал возле двери. Вчера на вскрытии подтвердили, что он был жив, когда начался пожар. Он дышал дымом, Элли. А теперь кто-то хочет, чтобы мы перестали выяснять, кто его убил.

Раджан молчала.

— И знаешь, что меня больше всего бесит? — продолжила Коллинз. — Я не могу даже нормально злиться. Потому что каждый раз, когда вспоминаю этот конверт, начинаю думать, не стоит ли проверить замок, не смотрит ли кто-нибудь в окна, не оставила ли я телефон без звука.

Она осеклась. Глаза неожиданно защипало. Только не сейчас. Эмма резко отвернулась и потянулась за стаканом воды. Элли сделала вид, что не заметила её реакции.

— Тогда завтра попросим охрану проверить камеры ещё раз. А сегодня ты переночуешь здесь.

— Я понимаю, что это разумно. Просто ненавижу чувствовать себя беспомощной.

— Тогда не путай беспомощность с тем, что тебе понадобилась помощь.

Коллинз невесело усмехнулась.

— Когда ты успела стать такой мудрой?

— Примерно в тот момент, когда согласилась делить рабочее пространство с тобой.

Эмма рассмеялась сквозь подступившие слёзы. Элли придвинула к ней чистую вилку.

— Доедай. Завтра у нас будет достаточно проблем и без твоего голодного обморока.

***

На следующее утро в лаборатории появились первые результаты проверки гостиничных камер. В 00:46 Дэвид Морроу вошёл в «Сент-Клэр» через боковой вход, держа под мышкой тёмный контейнер. В 01:11 возле служебного лифта появилась женщина в форме уборщицы. Через шесть минут украденной ключ-картой открыли номер 1208. В 02:23 та же женщина покинула служебную зону, а в 02:41 сработала пожарная сигнализация. Эмма просмотрела последовательность дважды.

— Она провела на этаже больше часа, — заметила девушка.

Элли кивнула.

— И никто из сотрудников её не узнал.

— Уверена, что это одна и та же женщина?

— Одежда совпадает, рост приблизительно одинаковый. И посмотри на походку.

На записи неизвестная чуть заметно прихрамывала на левую ногу. Раджан увеличила другой кадр: женщина подходила к светлому фургону возле грузового въезда.

— Номер удалось восстановить частично. Машина зарегистрирована на курьерскую службу «Эверли Экспресс».

— И что?

— За последние полгода они одиннадцать раз перевозили документы для «Вега Ридж».

Эмма выпрямилась.

— Интересно.

— Хейл уже запросил накладные.

— Владелица?

— Рут Эверли. Сорок три года. Работает в собственной компании, иногда сама выполняет доставки. Но пока мы не подтвердили, что на видео именно она.

Коллинз снова посмотрела на женщину.

— Кто-нибудь проверял, каким образом она получила форму гостиницы?

— Охрана выясняет. Из прачечной пропал один комплект.

— А тележка?

— Обнаружили на хозяйственном этаже. Пустую.

Эмма нахмурилась.

— Значит, ей нужно было не просто попасть в номер. Она хотела выглядеть так, будто имеет право находиться в служебной зоне.

— Возможно.

Девушка открыла фотографию контейнера из конверта.

— Если она перевозила документы Морроу, могла знать, что внутри.

— Могла.

— И могла сделать этот снимок.

Элли повернулась к ней.

— Эмма, мы даже не знаем, была ли она в номере, когда там находился контейнер.

— Знаю.

— Тогда не забегай вперёд.

Коллинз откинулась на спинку стула.

— Ты начинаешь говорить как Макс.

— А ты — как детектив, которому срочно нужен подозреваемый.

Эмма хотела возразить, но передумала.

— Ладно. Покажи запись ещё раз.

…

К полудню возникло новое осложнение. В документах курьерской службы обнаружили заказ на срочную доставку технической документации в «Сент-Клэр». Получателем значился Оливер Кесслер. Аудитор «Вега Ридж», умерший полтора года назад. Хейл положил распечатку перед Максин.

— Заказ оформлен сотрудником отдела закупок. Оплата прошла через корпоративный счёт. Подтверждение доставки отправили уже после полуночи.

Эмма взяла документ.

— Кесслер снова?

— Именно.

— Сначала его имя используют для бронирования номера. Теперь для получения документов.

— И оба раза в документах фигурирует один и тот же адрес гостиницы, — добавил Аарон.

Фолсом нахмурился.

— Кто-то очень хочет, чтобы мы обратили внимание на мёртвого аудитора.

— Или очень рассчитывал, что никто не будет проверять его личность, — возразила Коллинз.

Хейл кивнул.

— Оба варианта возможны.

— Кесслер умер при обстоятельствах, которые тогда признали самоубийством, — напомнила Максин. — Морроу после его смерти начал проверять исчезнувшие рабочие материалы. Теперь погиб сам.

Эмма медленно положила накладную на стол.

— Вы запросили дело Кесслера?

— Уже получили часть материалов, — ответил детектив. — Вскрытие не выявило признаков насильственной смерти. Но его жена утверждала, что незадолго до гибели он опасался увольнения и собирался передать кому-то документы компании.

— Кому?

— Этого она не знала.

Коллинз задумалась. Два сотрудника одной компании. Оба собирались передать документы. Оба погибли. Слишком много совпадений. Но пока ни одно из них не объясняло, кто находился в гостиничном номере и зачем его подожгли.

— А телефон Морроу? — спросила она.

Хейл покачал головой.

— До сих пор не нашли.

Эмма вспомнила фотографию Софи возле бассейна. Девочка просила вернуть телефон отца, потому что на нём оставалась запись её соревнований. Коллинз опустила глаза.

— Значит, кто-то мог забрать его вместе с документами.

— Или Морроу потерял его до пожара. Пока неизвестно.

Она кивнула, но неприятное чувство осталось.

…

Настоящий перелом произошёл после обеда. Эмма сравнивала обгоревший лист с копией технического заключения по парковочному комплексу, когда обнаружила расхождение в таблице расчётов. Официальный документ утверждал, что несущие конструкции соответствуют установленным требованиям. Однако на сохранившемся фрагменте из номера Морроу фигурировало значительно большее значение расчётной нагрузки для одного из элементов перекрытия. Коллинз несколько раз проверила цифры.

— Джош, подойди.

Фолсом придвинул стул.

— Что нашла?

— Сравни эти строки.

Он внимательно изучил изображение.

— Номер элемента совпадает.

— А значение?

— В официальном отчёте меньше.

— Почти на сорок процентов.

Джош присвистнул.

— Ошибка?

— Возможно. Или разные версии расчёта.

— Или кто-то изменил результаты перед сдачей заключения.

Эмма посмотрела на него.

— Вот это уже интереснее.

Она открыла сведения об обрушении. Двое рабочих получили тяжёлые травмы, один до сих пор проходил реабилитацию. В отчёте расследовавшей происшествие комиссии указывалось, что причиной могли стать нарушения технологии строительства. При этом первоначальное техническое заключение о безопасности конструкций оставалось действительным до самого обрушения.

— Если Морроу нашёл исходные расчёты, — произнесла девушка, — он мог доказать, что заключение подделали.

— При условии, что этот лист действительно относится к исходной версии.

— Тогда нам нужно найти её целиком.

Она уже собиралась позвонить Максин, когда телефон завибрировал. На экране высветилось имя Хейла.

— Коллинз.

— Вы у компьютера?

— Да.

— Сейчас придут фотографии из дома Эверли. Посмотрите папку с маркировкой «Меса-Пойнт».

Эмма выпрямилась.

— Вы нашли Рут?

— Нет. Она исчезла. Дверь дома была открыта, а на кухне обнаружили разлитый бензин.

У девушки похолодело внутри.

— Пожар?

— Нет. И пока неясно, кто принёс горючее. Дом проверили, следователи работают.

— А документы?

— В гараже несколько коробок с чертежами и заключениями «Вега Ридж». Одна содержит предварительные расчёты по парковке. Нужна ваша оценка.

Эмма открыла поступившие фотографии. Уже на третьем снимке увидела знакомую таблицу. А на следующем — красную рукописную пометку возле одной из строк: «Изменено без повторной проверки. Д. М.» Она медленно увеличила изображение.

— Аарон…

— Что?

— Здесь пометки Морроу. По крайней мере, его инициалы. И значение совпадает с тем, что сохранилось на нашем обгоревшем листе.

— Можете подтвердить?

— Пока нет. Нужно сравнение почерка и оригиналы. Но у нас появился источник, который мог предшествовать официальному заключению.

— Значит, кто-то мог изменить результаты.

— Да.

Эмма ещё раз посмотрела на фотографию. Внизу страницы находилась короткая приписка. «Кесслер предупреждал. Проверить приложения к отчёту». Она замерла.

— Что там? — спросил Хейл, услышав её молчание.

Коллинз медленно выдохнула.

— Похоже, Морроу связывал подделку с Кесслером. Ещё до собственной смерти.

На другом конце несколько секунд было тихо.

— Сохраните снимок и покажите Максин, — наконец произнёс детектив. — Нам понадобится подтверждение, что надпись сделана самим Морроу.

— Сделаю.

Эмма уже собиралась закончить разговор, когда услышала:

— И ещё одно. Адвокат Эверли вышел на связь. Она оставила ему голосовое сообщение.

— Что сказала?

Аарон помедлил.

— «Я не знала, что он там будет. Мне велели уничтожить коробку».

Коллинз сжала телефон.

— Она говорит о Морроу?

— Не уточнила.

— Значит, могла знать, кто приказал устроить пожар.

— Если вообще говорит правду.

Эмма снова посмотрела на документы. За несколько дней до гибели инженер пытался восстановить обстоятельства смерти Кесслера. У него были расчёты, доказывавшие возможную подделку заключений. Затем он приехал на встречу в гостиницу, где под чужим именем сняли номер. А теперь исчезла женщина, чья компания перевозила эти документы. У Коллинз возникло неприятное ощущение, что они всё время изучают последствия чужих решений, не видя главного участника событий.

— Аарон, — произнесла она. — Вы уверены, что Эверли не следующая?

— Нет. — Его ответ прозвучал без колебаний. — Поэтому мы её и ищем.

…

После разговора с Хейлом Эмма ещё почти час изучала фотографии, сделанные в гараже Эверли. В одной из коробок находились копии заключений по шести строительным объектам. В трёх документах были отмечены расхождения между предварительными и окончательными расчётами. На полях сохранились замечания, предположительно сделанные Морроу. Некоторые листы были датированы уже после его увольнения из «Вега Ридж». Коллинз открыла сведения о каждом объекте. Два здания давно ввели в эксплуатацию. Третье находилось на завершающем этапе строительства. Девушка остановилась на последней строке.

— Элли, взгляни.

Раджан подошла к её столу.

— Что там?

— «Меса-Пойнт». Жилой комплекс. В документах Эверли есть предварительные расчёты по несущим конструкциям. А в строительном департаменте зарегистрировано заключение без замечаний.

— И что тебя беспокоит?

— Морроу отметил те же расхождения, что и на парковке. Только этот комплекс уже заселён.

Элли наклонилась к монитору.

— Сколько квартир?

— Больше сотни.

— Чёрт.

Коллинз открыла официальный отчёт.

— Я не могу утверждать, что здание опасно. Для этого нужна отдельная инженерная экспертиза. Но если компания действительно изменяла результаты обследований…

Она не закончила. Восемь месяцев работы в криминалистической лаборатории научили Эмму осторожности. Одно несоответствие ещё не означало преступления. Даже несколько подозрительных документов не позволяли делать выводы о фактическом состоянии конструкций. Но она помнила фотографии обрушившейся парковки. Разбитые автомобили. Бетонные плиты. Двух рабочих, которых спасателям пришлось извлекать из-под обломков.

— Передам Макс, — произнесла девушка. — Нужно связаться со строительным департаментом. Пусть проверяют независимо от уголовного дела.

Раджан кивнула, однако уходить не спешила.

— Эм, ты уверена, что хочешь сегодня продолжать?

— А что мне делать? Поехать домой и ждать, когда кто-нибудь оставит ещё один конверт?

— Я не это имела в виду.

— Знаю.

Коллинз потёрла уставшие глаза.

— Прости. Просто… когда начинаешь понимать, что Морроу мог быть прав, становится ещё хуже.

— Почему?

Эмма повернулась к ней.

— Потому что он пытался кому-то об этом рассказать. И теперь мёртв.

…

Лорен Морроу приехала в лабораторию около пяти. Хейл предупредил Максин, что вдова хочет передать материалы, найденные на домашнем компьютере мужа. Вместо того чтобы пересылать файлы, она настояла на личной встрече. Эмма столкнулась с женщиной возле комнаты для посетителей. Лорен выглядела старше своих сорока лет. Под глазами залегли тени, волосы были небрежно собраны, а в руках она держала небольшую сумку и бумажный пакет с вещами мужа. Увидев Коллинз в лабораторном халате, остановилась.

— Вы из группы, которая расследует пожар?

— Да. Эмма Коллинз, криминалистическая лаборатория.

Женщина крепче сжала ручки пакета.

— Вы были там?

Эмма сразу поняла, о чём она спрашивает.

— Да.

— Видели моего мужа?

— Да, миссис Морроу.

Лорен несколько секунд смотрела на неё. Коллинз приготовилась к вопросам, на которые не имела права отвечать без согласования со следователем. Однако женщина спросила совсем другое:

— У него ещё оставались часы?

Эмма растерялась.

— Простите?

— Наручные. С повреждённым стеклом. Он носил их почти пятнадцать лет. Софи подарила ему новый ремешок на день рождения, а он всё равно продолжал пользоваться старым.

Коллинз вспомнила фотографии тела. Часы на правом запястье Морроу действительно были. Стекло треснуло, но корпус сохранился.

— Да. Часы изъяты вместе с остальными личными вещами.

Лорен кивнула.

— Я пыталась вспомнить, были ли они на нём, когда он уходил. Помню, что рубашка была голубая. Помню, как он искал ключи. А часы… — Она прерывисто вдохнула. — Даже такую мелочь теперь вспомнить не могу.

Эмма почувствовала, как болезненно сжалось горло. В лаборатории она постоянно работала с вещами погибших. Обувь, украшения, телефоны, документы — всё это становилось вещественными доказательствами, подлежавшими упаковке, исследованию и учёту. Но для Лорен разбитые часы оставались вещью, которую её муж надевал каждое утро.

— Их сохранят, — негромко сказала Коллинз. — Когда следствие разрешит вернуть личные вещи, вам объяснят порядок.

— Спасибо.

Лорен попыталась улыбнуться, но не смогла. Из комнаты вышел Хейл.

— Миссис Морроу. Проходите, пожалуйста. Я договорился, чтобы специалист принял компьютерные материалы.

Женщина направилась к нему, затем неожиданно обернулась.

— Эмма?

— Да?

— Вы ведь не прекратите искать?

Коллинз замерла. Она могла бы ответить, что полиция делает всё возможное. Что расследование продолжается. Что они уже получили несколько важных результатов.

Но женщина смотрела на неё с таким отчаянием, что любые привычные формулировки показались неуместными.

— Нет, — произнесла девушка. — Не прекратим.

Лорен кивнула и ушла вслед за детективом. Эмма ещё несколько секунд стояла посреди коридора, не двигаясь. Не прекратим. Она прекрасно понимала, что не имела права обещать результат. Но впервые за несколько дней собственная угроза перестала казаться самым важным событием расследования. Дэвид Морроу собирался передать кому-то документы. Возможно, хотел защитить людей, живущих и работающих в зданиях, которые компания признала безопасными. За это его могли убить. А теперь его жена просила совершенно незнакомую женщину продолжать поиски. Коллинз отвернулась и быстрым шагом направилась в лабораторию.

…

Дополнительное заключение судебного медика поступило незадолго до окончания смены.

Эмма как раз заканчивала описание обгоревшего документа, когда Максин вызвала её в кабинет. Хейл уже находился там. Перед ним лежали фотографии повреждения головы Морроу и схема номера.

— Есть уточнения, — сообщила Роби. — В волосах возле раны обнаружили несколько мелких минеральных частиц. Предварительно — силикатный материал тёмно-зелёного цвета.

Коллинз взяла заключение.

— Камень?

— Возможно, декоративная облицовка. Материал ещё исследуют.

Эмма открыла фотографии номера 1208.

— Здесь нет ничего подходящего. Пол покрыт ковром. Столешница деревянная, мебель тоже.

— Поэтому я запросил планы отделки этажа, — сказал Аарон.

Он повернул к ней ноутбук. На экране появилась фотография частного лифтового холла. Возле стены стояла небольшая декоративная стойка с полированной тёмно-зелёной столешницей. Эмма подалась вперёд.

— Где это?

— В тридцати метрах от номера. За служебным коридором.

— Осматривали?

— Нет. Первоначальные данные не указывали на то, что Морроу там находился.

Девушка медленно выпрямилась.

— Если он получил травму возле этой стойки, почему оказался в номере?

— Возможно, кто-то помог ему вернуться, — предположил Хейл.

— Или перенёс.

— Или частицы вообще не имеют отношения к стойке, — вмешалась Максин. — Именно поэтому вы завтра туда поедете.

Эмма ещё раз посмотрела на фотографию.

— Камеры?

— Одна над входом в коридор, — ответил детектив. — Но она не захватывает саму стойку.

— Конечно, — пробормотала девушка.

Аарон поднял брови.

— Что?

— Ничего. Просто у этой гостиницы удивительный талант устанавливать камеры именно там, где от них меньше всего пользы.

Максин отложила заключение.

— Завтра в девять. Джош поедет с тобой. И никаких выводов до исследования образцов.

— Я поняла, Макс.

— И, Эмма…

Коллинз остановилась возле двери.

— Да?

— Сегодня домой. Не в лабораторию после ужина, не к компьютеру после полуночи. Домой.

Девушка вздохнула.

— Есть, мэм.

Роби посмотрела на неё поверх очков.

— Вот теперь можешь идти.

***

На следующее утро частный лифтовый холл «Сент-Клэр» выглядел совершенно обычно. Два кресла, декоративная стойка, светлые стены. Никаких заметных следов борьбы или пожара. Если бы Эмма не получила заключение судебного медика, вряд ли обратила бы на это помещение особое внимание. Фолсом начал общую фотосъёмку, а Коллинз осмотрела столешницу.

— Джош, посвети справа.

Криминалист направил фонарь под небольшим углом. На кромке камня обнаружился неглубокий скол. Рядом остались мелкие повреждения полировки. Эмма наклонилась.

— Вот здесь.

Фолсом приблизился.

— Похоже на свежий?

— Не знаю. Нужно сравнить с остальными повреждениями поверхности.

Она сделала несколько снимков, затем осмотрела нижнюю часть выступающей кромки. В узком стыке между камнем и металлическим креплением находилось небольшое бурое загрязнение.

— Джош.

— Вижу.

— Сначала снимок с масштабом. Потом возьмём образец.

Хейл, наблюдавший за осмотром, подошёл ближе.

— Кровь?

Эмма не подняла головы.

— Может быть.

— А может?

— Всё что угодно. Вы хотите провести анализ на глаз?

Джош отвернулся, скрывая улыбку. Аарон приподнял руки.

— Понял.

Коллинз продолжила работу. Из-за неудобного положения у неё начала болеть спина, а защитные перчатки цеплялись за край металлического крепления. Пришлось сменить инструмент и попросить Фолсома придержать фонарь ниже. Когда образцы наконец упаковали, девушка выпрямилась и осмотрела помещение. Если Морроу действительно получил травму здесь, кто-то должен был переместить его к номеру. Между холлом и дверью 1208 находились служебный коридор и небольшой поворот. На основных камерах эта часть этажа практически не просматривалась.

— Аарон, — позвала она.

Детектив подошёл.

— Да?

— Покажите план камер.

Он развернул планшет. Эмма провела пальцем вдоль коридора, затем остановилась возле обозначения частного лифта.

— Здесь ещё одна.

Хейл посмотрел на схему.

— Где?

— Над лифтом. Вот обозначение оборудования.

Они одновременно подняли головы. В верхнем углу декоративной панели действительно находился небольшой объектив.

— Почему её нет в общей выгрузке? — спросила девушка.

Аарон уже направлялся к управляющему гостиницы.

— Сейчас выясним.

Через десять минут выяснилось, что камера принадлежала отдельной системе наблюдения, установленной частной охранной компанией. Основной службе безопасности гостиницы она не подчинялась. Запись сохранялась на небольшом автономном регистраторе. Хейл запретил технику включать оборудование до его надлежащего изъятия. Эмма смотрела на тёмный объектив над дверью. Впервые за всё расследование появилась возможность увидеть участок двенадцатого этажа, где Морроу мог получить смертельно опасную травму. И от одной мысли о том, что запись сохранилась, у неё участился пульс.

…

Просматривать видеозаписи начали после пяти. Элли подготовила рабочие копии, сверила время регистратора с гостиничными записями и вывела изображение на большой монитор.

Хейл стоял возле стола. Максин устроилась рядом с Джошем. Эмма осталась чуть в стороне, скрестив руки. На экране появился частный холл. В 01:43 дверь служебного коридора открылась, и в частный лифтовой холл вышел Дэвид Морроу. Коллинз невольно выпрямилась. Инженер держал телефон. Контейнера при нём не было. Он остановился у стойки, проверил экран и убрал аппарат в карман. Через несколько секунд открылись двери лифта. Из кабины вышел мужчина в тёмной куртке. В руке он держал папку. Морроу сразу направился к нему.

— Увеличь, — попросил Хейл.

Раджан выполнила просьбу. Незнакомец стоял боком. Дэвид что-то говорил, указывая на папку. Второй мужчина несколько раз отрицательно покачал головой.

— Звука нет? — уточнила Максин.

— Нет.

Морроу попытался забрать документы. Мужчина резко отступил, схватил его за предплечье. Инженер вырвался и снова шагнул вперёд. Дальнейшее произошло за несколько секунд. Незнакомец сильно толкнул Морроу. Дэвид отступил назад, потерял равновесие и исчез за декоративной стойкой.

— Стоп, — резко произнесла Эмма.

Элли остановила воспроизведение. Коллинз подошла ближе.

— Назад. На пять секунд.

Запись повторили в замедленном режиме. Удар головой непосредственно в кадр не попал, однако движение инженера позволяло предположить, что он мог столкнуться с выступающей кромкой. Эмма смотрела на изображение, чувствуя, как по спине проходит холод. Вот когда всё произошло. Возможно, именно в эти секунды Морроу получил травму, после которой больше не смог самостоятельно выбраться из горящего номера.

— Продолжай, — негромко сказал Аарон.

На экране мужчина обошёл стойку и наклонился к лежащему за ней человеку. Несколько секунд оставался вне поля зрения камеры, затем выпрямился. Достал телефон. Кому-то позвонил. После короткого разговора направился в служебный коридор.

— Время выхода? — спросил детектив.

— 01:49.

— Следующий фрагмент.

Через несколько минут неизвестный вернулся. Теперь папки при нём не было. Он снова подошёл к стойке, наклонился, а затем резко обернулся к двери. На этот раз лицо оказалось направлено прямо к камере. Эмма почувствовала, как у неё сжалось горло.

— Подождите…

Элли остановила запись. Коллинз сделала шаг ближе.

— Увеличь лицо.

Изображение стало крупнее. Она узнала короткую стрижку, характерную линию бровей и черты лица человека, с которым неоднократно обсуждала результаты пожарно-технического исследования.

— Это Слоун.

Аарон повернулся.

— Инспектор?

— Да.

В помещении наступила тишина. Коллинз не сводила глаз с монитора. Инспектор Слоун. Человек, которому она сама отправляла фотографии, сообщала результаты анализов, задавала вопросы о проводке и возможном источнике возгорания. Человек, который ни разу не упомянул, что находился в гостинице до пожара.

— Вы уверены? — спросила Максин.

Эмма резко повернулась к ней.

— Я разговаривала с ним вчера, Макс. Сначала по телефону, потом по видеосвязи. Это он.

— Нам всё равно понадобится официальная идентификация, — ответила Роби.

Коллинз опустила глаза.

— Знаю.

Но пальцы уже дрожали. Она спрятала руки в карманы халата, стараясь не привлекать внимания. Перед глазами возникло воспоминание о вчерашнем разговоре со Слоуном. Спокойный профессиональный тон, подробные объяснения, обещание прислать дополнительные снимки. Он знал, что произошло. И всё это время позволял им обсуждать пожар так, будто впервые оказался в гостинице уже после гибели Морроу. Хейл подошёл к экрану.

— Элли, продолжай.

На записи Слоун снова скрылся за стойкой. Через несколько секунд из служебного коридора появилась женщина в гостиничной форме. Эмма сразу узнала знакомую кепку.

— Та самая уборщица.

Раджан кивнула. Женщина остановилась возле инспектора. Они обменялись несколькими жестами. Затем оба исчезли из поля зрения камеры.

Следующий фрагмент начинался спустя несколько минут. На этот раз Слоун и женщина находились возле служебной двери. Между ними был третий человек. Его почти полностью закрывали их фигуры, но голова была опущена, а ноги двигались неестественно, словно он не мог удерживать собственный вес. Эмма непроизвольно прижала ладонь ко рту.

— Господи…

Джош наклонился к экрану.

— Это Морроу?

— Возможно, — ответил Хейл. — Нужно сравнить одежду и рост.

Женщина придерживала человека за одну руку, Слоун — за другую. Втроём они скрылись за дверью служебного коридора. Элли остановила запись.

— Время 02:03.

Коллинз медленно опустила руку. От падения до этого момента прошло около двадцати минут. Если мужчина между ними действительно был Морроу, значит, после травмы его перемещали. Возможно, он ещё дышал. Возможно, пытался прийти в себя. И кто-то принял решение отвести его не к медикам, а обратно в гостиничный номер.

— Дальше, — сказал Аарон.

Раджан открыла следующий фрагмент. В 02:16 женщина вернулась одна. Подошла к стойке, осмотрела пол возле основания, затем достала из кармана небольшой предмет. На экране он выглядел как тёмный прямоугольник. Эмма подалась вперёд.

— Телефон?

— Может быть, — ответила Элли.

Женщина быстро убрала предмет в карман и вышла в служебный коридор. Последняя запись фиксировала её уход через несколько минут. В 02:23, как и на другой камере, она покинула этаж. Эмма долго смотрела на остановленное изображение.

— Если это телефон Морроу…

— Тогда она могла его забрать, — закончил Хейл.

Он повернулся к Максин.

— Мне нужны все записи с этой камеры. В полном объёме. И сведения о тех, кто обслуживал регистратор.

Робин кивнула.

— А я распоряжусь независимо перепроверить материалы, предоставленные Слоуном. До выяснения обстоятельств никакие его выводы не принимаем без подтверждения.

Джош уже собирал свои записи.

— Образцы со стойки исследуем в первую очередь. Если там кровь Морроу, это серьёзно меняет картину.

— В первую очередь — да, — согласилась руководительница. — Но не забываем, что наличие крови само по себе не объясняет, кто и как причинил травму.

Эмма всё ещё молчала. На мониторе оставался последний кадр с женщиной в гостиничной форме. Она вспомнила голосовое сообщение Рут Эверли. «Я не знала, что он там будет. Мне велели уничтожить коробку». Если женщина говорила правду, то кого именно не ожидала встретить? Морроу? Слоуна? Или человека, который вообще не попал на записи? А если лгала, зачем оставила адвокату сообщение, практически признаваясь в участии в уничтожении документов?

— Эмма? — позвал Хейл.

Она вздрогнула.

— Что?

— Вы что-то заметили?

Коллинз посмотрела на экран.

— Пока нет. Просто пытаюсь понять, почему они не вызвали скорую.

Детектив некоторое время молчал.

— Возможно, потому что тогда пришлось бы объяснять травму.

— Но он был ещё жив.

— Мы не знаем его состояния в этот момент.

Эмма резко повернулась к нему.

— Вы видели запись. Его буквально тащили по коридору!

— Видел.

— И потом оставили в номере, который кто-то поджёг.

— Эмма.

Она осеклась. Хейл стоял совсем рядом. В его голосе не было раздражения, но выражение лица оставалось напряжённым.

— Я понимаю, что вы думаете. Но пока мы не установили, что это Морроу и что произошло после двух часов, мы не можем восстановить всю последовательность.

Коллинз отвернулась. Она и сама знала это. Знала лучше многих. Но ещё никогда ограничения экспертизы не вызывали у неё такого отчаяния.

— Ладно, — произнесла девушка после паузы. — Простите.

— Не за что.

— Я сейчас не очень объективна.

— Поэтому Макс и попросила вас не работать с материалами собственной угрозы.

Эмма подняла глаза.

— А вы обязательно должны пользоваться любой возможностью, чтобы напомнить мне об этом?

Хейл выдержал её взгляд.

— Только когда вы начинаете обвинять себя в том, чего не могли знать.

Коллинз неожиданно замолчала. Он оказался слишком близок к тому, о чём она думала.

Я разговаривала со Слоуном. Передавала ему результаты. Он мог знать, какие вопросы мы задаём и какие документы восстанавливаем. И если этот человек причастен к угрозе, возможно, она сама помогла ему понять, насколько далеко продвинулось расследование.

…

В половине седьмого Хейл получил ответ от руководства пожарной службы. Слоун не отвечал на звонки. По домашнему адресу его не оказалось. Служебный автомобиль оставался на стоянке подразделения, однако последний раз инспектора видели ещё утром. Аарон вернулся в лабораторию с новой распечаткой. Эмма сидела за компьютером, составляя дополнительный перечень образцов для исследования. Увидев детектива, сняла очки.

— Нашли его?

— Нет. Пока.

Она заметила папку в его руке.

— Что-то ещё?

Хейл положил перед ней документ.

— Слоун получил назначение на пожар в «Сент-Клэр» уже после прибытия первого расчёта. До этого у него не было официальной причины находиться в гостинице по служебным делам. Коллинз посмотрела на отметки времени.

— Значит, он приехал туда ночью по собственной инициативе.

— Судя по записи, да. И никому не сообщил, что встречался с Морроу.

— А после пожара стал инспектором по этому же происшествию.

— Верно.

Эмма медленно откинулась на спинку стула. Он не просто вернулся на место происшествия. Он участвовал в установлении причины пожара.

— Макс видела это?

— Да. Мы проверяем, какие материалы он получал и с кем связывался после осмотра.

Детектив перевернул страницу.

— Есть ещё кое-что.

Эмма выпрямилась.

— Что?

— Вчера в 15:52 Слоун направил запрос на получение предварительных лабораторных результатов. Отдельно попросил указать специалиста, работавшего с изъятыми документами.

Коллинз замерла. Вчера. За несколько часов до того, как на её машине появился конверт. Она медленно перевела взгляд с распечатки на детектива.

— Ему ответили?

Аарон кивнул.

— Предоставили разрешённые сведения по экспертизе пожара. И имя ответственного специалиста по документам.

Эмма почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Моё.

— Да.

Некоторое время она молчала. В соседнем помещении кто-то рассмеялся. Проехала тележка с оборудованием. В коридоре раздались привычные голоса сотрудников, заканчивавших смену.

Эмма слышала всё это, но смотрела только на лист перед собой. Она слишком хорошо помнила, как вчера после работы шла с Аароном к машине. Как смеялась над его шуткой. Как искала ключи в сумке, совершенно не подозревая, что кто-то уже побывал возле её автомобиля.

— Вы думаете, это он оставил конверт?

— Пока не знаю.

— Но он знал моё имя.

— Да.

Коллинз закрыла папку. Пальцы дрожали, и на этот раз скрыть это не удалось.

— Аарон, он знал, какие документы я восстанавливаю. Мог получить информацию о пломбе, о контейнере, о том, что мы нашли возле стола…

Она осеклась, глядя на детектива.

— И теперь он исчез.

Хейл не ответил сразу.

— Мы его найдём.

Эмма резко выдохнула.

— Надеюсь.

Она поднялась из-за стола и подошла к окну. На парковке уже зажглись фонари. В дальнем ряду оставалось пустое место, где обычно стояла её машина. Девушка смотрела на него несколько секунд, затем обернулась.

— Знаете, что хуже всего?

— Что?

— Я всё время думаю о Софи. Она просила найти телефон отца, потому что хотела ещё раз услышать его голос. А мы теперь почти наверняка знаем, что кто-то мог забрать этот телефон уже после нападения. Возможно, там были документы. Возможно, запись встречи. Что угодно.

Эмма сглотнула.

— И всё это время человек, который мог знать, где телефон, помогал нам расследовать пожар.

Хейл подошёл ближе.

— Эмма, посмотрите на меня.

Она подняла глаза.

— Вы не отвечаете за то, что Слоун скрыл своё участие. Вы исследовали образцы и передавали результаты в установленном порядке. Теперь у нас появились доказательства, что он солгал.

— Но если бы мы раньше проверили…

— Мы проверяем сейчас.

Коллинз собиралась возразить, но замолчала. Несколько секунд они стояли друг напротив друга. Аарон выглядел усталым. На лице оставались следы напряжённого дня, рубашка помялась, а телефон уже в который раз завибрировал в его кармане. И всё-таки он не отходил, пока девушка пыталась взять себя в руки.

— Вы собираетесь сегодня домой? — наконец спросила она.

Мужчина коротко взглянул на телефон.

— После одного звонка.

— Вы это вчера говорили.

— И позавчера.

Эмма невольно усмехнулась.

— Ужасная привычка.

— Работа такая.

Она опустила глаза, потом снова посмотрела на него.

— Аарон…

— Что?

— Только не говорите мне, что всё будет хорошо.

Он чуть нахмурился.

— Не собирался.

Коллинз кивнула. Почему-то именно этот ответ помог ей наконец выдохнуть. Телефон детектива снова завибрировал. Хейл посмотрел на экран, и выражение его лица изменилось.

— Что там? — спросила Эмма.

— Нашли связь между Слоуном и «Вега Ридж».

— Какую?

Мужчина перечитал сообщение.

— Три месяца назад инспектор получил крупный перевод от подрядной компании. Формально — за консультационные услуги.

Коллинз почувствовала, как участился пульс.

— Какой компании?

Хейл поднял глаза.

— Той самой, которая проводила внеплановое обследование парковочного комплекса перед обрушением.

Эмма медленно отступила к столу. Теперь Слоун был связан не только с гостиницей и нападением на Морроу. Его имя появилось в финансовых документах организации, участвовавшей в проверке объекта с поддельными заключениями. Она посмотрела на фотографию Дэвида, прикреплённую к доске.

— Значит, дело не ограничивается пожаром.

— Похоже, нет.

Аарон убрал телефон.

— Мне нужно ехать.

Эмма кивнула.

— Я передам Макс все результаты по документам.

Детектив уже направился к двери, когда она окликнула его:

— Аарон.

Он обернулся.

— Будьте осторожны.

На мгновение мужчина задержал взгляд на её лице.

— Постараюсь.

После его ухода Эмма ещё долго стояла возле стола. Теперь у них имелись видеозапись нападения, подозрительные финансовые переводы, предварительные расчёты, противоречащие официальным заключениям, и исчезнувшая женщина, которая могла рассказать, кто распорядился уничтожить документы. Но самого Слоуна уже не могли найти. А Рут Эверли по-прежнему не выходила на связь. Коллинз посмотрела на конверт с фотографией, изображение которого осталось в материалах дела. «Не ищи то, что сгорело». Теперь ей казалось, что эта угроза была связана не столько с уничтоженными документами, сколько с тем, что она могла обнаружить среди уцелевших. И если Слоун действительно причастен к нападению на Морроу, у него оставалось достаточно причин не допустить новых экспертиз. Особенно тех, которые могла провести Эмма Коллинз.

Глава 4. Цена молчания.

После ухода Хейла Эмма открыла переписку с пожарным инспектором. Несколько писем, фотографии, схема отбора проб. Вчера всё это было обычной частью работы. Теперь девушка перечитывала вопросы Слоуна, стараясь понять, что именно его интересовало. Состав горючей жидкости. Сохранность бумаг. Маркировка пломбы.

Коллинз вспомнила, как подробно объясняла, почему не торопится связывать пластиковый фрагмент с контейнером Морроу. Инспектор слушал, уточнял, благодарил за осторожность. Она тогда даже подумала, что с ним приятно работать. Девушка откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

— Ты идёшь?

Элли стояла в дверях с курткой в руках.

— Сейчас. Хочу закончить список того, что отправляла Слоуну.

Раджан подошла к столу, посмотрела на открытые письма.

— Ты ведь уже переслала переписку Макс?

— Да. Но здесь ещё звонки. Не всё было по почте.

Подруга положила куртку на свободный стул.

— Диктуй. Я запишу, ты потом проверишь.

Вдвоём закончили за десять минут. Когда Эмма выключала компьютер, Элли уже собирала со стола пустые стаканчики.

— Я сама уберу.

— Тогда забери сумку. Она у тебя под ногами, я сейчас об неё споткнусь.

Коллинз наклонилась и впервые за последние полчаса отвлеклась от инспектора. В машине почти не разговаривали. Подруга включила радио, но вскоре сделала тише. На перекрёстке девушка посмотрела на соседний автомобиль, задержала взгляд на водителе и с досадой отвернулась. Ещё недавно она могла всю дорогу думать о чём-нибудь своём. Теперь замечала каждую машину, которая ехала следом дольше двух кварталов. Уже в квартире пришло сообщение от Хейла:

«Слоуна пока не нашли. Если что-нибудь появится, сообщу».

Эмма набрала: «Вы ещё на работе?»

«Да. Скоро уеду».

Девушка посмотрела на время. Почти одиннадцать.

«Надеюсь, скоро — это действительно скоро».

Ответ появился не сразу.

«Постараюсь. До завтра».

Коллинз убрала телефон и прошла на кухню. Элли открыла холодильник, достала контейнер.

— Пасту будешь? Я оставила тебе.

— Буду, спасибо. Ты уже ела?

— Нет, вместе поедим. Нарежешь хлеб, пока разогреваю?

Девушка сняла сумку с плеча и потянулась за ножом. После долгого дня было приятно просто стоять рядом с подругой, готовить ужин и хотя бы несколько минут не думать о работе.

…

Хейл уехал из управления после полуночи. Перед этим ещё раз связался с коллегами и попросил звонить сразу, если Слоун найдётся.

Утром проснулся раньше будильника. Несколько минут лежал, глядя в потолок, потом встал: заснуть всё равно уже не получилось бы. Звонок поступил, когда детектив выезжал со двора.

— Нашли вашего инспектора, — сообщил коллега. — В мотеле на севере. Задержали в шесть семнадцать, без сопротивления.

Аарон остановился перед светофором.

— С ним кто-нибудь был?

— Нет, в номере он был один. Администратор говорит, приехал вчера вечером, заплатил наличными. Снял номер на сутки.

— Телефон при нём?

— Не нашли. По его словам, потерял.

Хейл взглянул на часы.

— Скоро буду. Вещи из номера опишите отдельно. Особенно чеки — нужно понять, где он был до мотеля.

— Он уже попросил адвоката.

— Тогда до его приезда никаких вопросов. Продолжим, когда защитник будет на месте.

Детектив свернул к управлению. В памяти снова возник кадр из гостиницы: Слоун наклоняется над человеком, упавшим за декоративной стойкой. Позже инспектор объяснял повреждения проводки так спокойно, словно той ночной встречи вообще не было. В салоне было прохладно. Аарон включил печку и свернул к управлению.

…

Элли как раз садилась за стол, когда завибрировал телефон. Прочитав сообщение, подруга подняла глаза.

— Слоуна взяли. Сегодня утром.

Эмма положила вилку.

— Где он был?

— В мотеле на севере. Хейл уже едет к нему.

Коллинз протянула руку за телефоном. Быстро прочитала сообщение, задержалась на времени задержания.

— Он что-нибудь сказал?

— Макс пока не написала. Наверняка сообщит после допроса.

Блондинка кивнула и вернула телефон. Вчера Слоун исчез, и она до поздней ночи представляла, как он уезжает из города, избавляется от документов, связывается с людьми, которых они ещё не установили. Теперь хотя бы можно было задать ему вопросы.

— Господи, пусть только не окажется, что он опять ничего не знает, — негромко произнесла Эмма.

— Запись ему уже не объяснить одной неисправной проводкой.

Коллинз посмотрела на подругу. Та придвинула к ней чашку и потянулась за кофейником. Девушка обхватила чашку ладонями. Хотелось немедленно позвонить Аарону, но он знал ровно столько же — и сейчас ехал выяснять остальное. Эмма заставила себя оставить телефон на столе.

…

На третью ночь у подруги Эмма проснулась от хлопка соседской двери. Несколько секунд лежала, вцепившись в край одеяла, потом встала и прошла в прихожую. Замок был закрыт. Девушка всё равно нажала на ручку, проверяя, и только после этого вернулась на диван. До утра так и не уснула.

За завтраком Коллинз спросила, не поднимая глаз:

— Я тебя ночью разбудила?

— Слышала, как ты у двери возилась. Хотела выйти, но ты уже вернулась.

Девушка покрутила ложку в чашке.

— Сначала показалось, что это у нас. Потом поняла: соседи. Всё равно пришлось проверить.

Элли отложила вилку.

— Ты бы меня позвала.

— Зачем тебя будить? Тебе тоже на работу.

— А тебе нет?

Эмма невольно улыбнулась, но ответить не смогла. После бессонной ночи даже от такой простой заботы хотелось расплакаться. Раджан ненадолго сжала её руку и отпустила.

— Разбуди в следующий раз, ладно?

Коллинз кивнула и потянулась за кофе. Несколько минут завтракали молча. Она пыталась сосредоточиться на еде, но снова вспоминала инспектора — как тот придвинул стул, наклонился к монитору, попросил увеличить фотографию.

— Слоун вчера спрашивал про пломбу, — произнесла девушка. — Какие цифры удалось разобрать, сможем ли мы прочитать остальное. Я ему всё показала. Ещё экран повернула, чтобы удобнее было смотреть.

Подруга подняла глаза.

— Ты Макс об этом рассказала?

— Да. И письма переслала. — Эмма отодвинула чашку. — Теперь думаю: может, ему только и нужно было узнать, что мы нашли.

Элли нахмурилась, припоминая собственные разговоры с инспектором.

— Может быть.

— А я сидела и подробно всё объясняла.

— Эм, я бы тоже рассказала. Он участвовал в расследовании. Мы с ним работали.

— Знаю.

Коллинз с досадой потёрла лоб. Она понимала, почему ответила на его вопросы. На месте любого другого сотрудника поступила бы точно так же. Только вспоминать об этом было противно.

— Он стоял рядом со мной у того стола, — продолжила девушка тише. — Обсуждал, что могло случиться с Морроу. Хотя сам его толкнул.

Раджан медленно поставила чашку.

— И мне ни слова не сказал. Я ведь тоже с ним разговаривала.

Эмма посмотрела на подругу. До этой минуты почему-то казалось, что только она теперь перебирает в памяти каждую реплику, ищет то, чего тогда не заметила.

— Хочется спросить его, зачем он вообще вернулся расследовать этот пожар.

— Надеюсь, Хейл сейчас спрашивает.

Элли потянулась за телефоном. Коллинз невольно проследила за её рукой, но новых сообщений не было.

Пора было собираться. Девушка допила кофе, хотя он уже остыл, и поднялась из-за стола.

— Тост возьмёшь? — спросила Раджан.

Эмма посмотрела на почти нетронутую тарелку.

— Возьму. Сейчас всё равно не лезет.

Подруга завернула хлеб в салфетку и протянула ей. Убирая его в сумку, Коллинз ещё раз проверила телефон.

***

Ричард Блейк приехал к восьми и попросил поговорить с клиентом без посторонних. Хейл ждал за дверью, просматривая гостиничную запись на планшете. Когда адвокат пригласил его войти, Слоун уже пересел на другую сторону стола. Перед ним стоял нетронутый стакан воды.

— Мой клиент готов ответить на вопросы о встрече с Дэвидом Морроу, — сообщил защитник.

Аарон включил запись, назвал присутствующих и повернул планшет к инспектору. На экране двое мужчин стояли возле стойки в лифтовом холле.

— Во время первого разговора вы забыли упомянуть, что были в гостинице ещё до пожара.

— Не забыл.

Хейл поднял глаза.

Слоун провёл большим пальцем по краю стакана.

— Я понимал, как это будет выглядеть.

— Поэтому ничего не сказали?

— А что я должен был сказать? Что поругался с человеком, которого потом нашли мёртвым?

— Для начала — что встречались с ним.

Инспектор посмотрел на адвоката. Блейк едва заметно кивнул, разрешая продолжать.

— Дэвид сам мне позвонил. Назначил встречу.

— Зачем?

— Хотел получить документы.

Аарон коснулся экрана, увеличивая изображение.

— В этой папке?

— Да.

— Что за документы?

— Заключения по объектам «Вега Ридж». Копии, расчёты… Он знал, какие именно.

— Вы принесли их для него. Почему не отдали?

Слоун наконец взял стакан, но пить не стал.

— Потому что сначала нам нужно было поговорить.

— О документах?

— О том, куда он с ними пойдёт.

Хейл подождал. В коридоре за дверью раздались шаги; инспектор повернул голову на звук и сразу посмотрел обратно.

— Там были мои подписи, — добавил мужчина. — Дэвид собирался передать бумаги адвокату, а потом в полицию. Я хотел объяснить некоторые вещи, прежде чем он это сделает.

— Какие?

— Что не всё зависело от меня.

Аарон придвинул к себе блокнот.

— Морроу согласился вас выслушать?

— Нет. Он вообще не собирался слушать. Сразу начал про деньги. Сказал, что знает, от кого я их получал.

— От кого?

— Детектив, — вмешался Блейк. — Финансовые отношения моего клиента с компанией мы сейчас обсуждать не будем.

Хейл посмотрел на защитника, затем снова на задержанного.

— Хорошо. Что произошло после этого?

— Он попытался забрать папку.

Аарон запустил видео. Морроу протянул руку, инспектор отвёл папку за спину. Дальше оба сдвинулись ближе к стойке.

— Верните назад, — быстро сказал Слоун. — Он меня схватил. Вот здесь.

Детектив отмотал несколько секунд и воспроизвёл фрагмент медленнее. Пальцы инженера сомкнулись на предплечье собеседника.

— Вижу, — сказал Хейл. — Продолжайте.

— Я сказал, чтобы отпустил. Он не отпустил.

На экране Слоун резко подался вперёд. Морроу отступил, потерял равновесие и исчез за стойкой.

Аарон остановил запись.

— Вы его толкнули.

— Да, но я не хотел… — Инспектор шумно выдохнул. — Я хотел, чтобы он от меня отцепился. Не думал, что он упадёт.

— Обо что он ударился?

— Об угол. Кажется.

Хейл положил перед ним фотографию повреждённой кромки.

— Этот?

Слоун несколько секунд рассматривал снимок.

— Да.

— После падения он отвечал вам?

— Сначала нет. Я наклонился, позвал его. Потом он сказал, чтобы я помог подняться.

Детектив сделал пометку.

— Сколько времени прошло?

— Не знаю. Недолго.

— Минуту? Пять?

— Меньше пяти. Я не смотрел на часы.

Аарон убрал фотографию стойки и придвинул следующий кадр. Инспектор стоял возле неё с телефоном у уха.

— Кому звонили?

Слоун потянулся за водой. В этот раз отпил несколько глотков.

— Женщине, которая потом пришла.

— Как её зовут?

Блейк положил ручку на блокнот.

— На этот вопрос мой клиент пока отвечать не будет.

Хейл коротко кивнул и перевёл взгляд на задержанного.

— Вы попросили её помочь с Морроу?

— Да.

— Потому что сами не могли его поднять?

— Поднять мог. Но у него кружилась голова. Я боялся, что он снова упадёт.

Инспектор произнёс это с раздражением, словно наконец объяснил то, чего детектив упорно не желал понимать.

Аарон включил следующий фрагмент. Теперь двое поддерживали Морроу с обеих сторон. Инженер двигался медленно; перед служебной дверью женщина остановилась, поправляя его руку у себя на плече.

— К этому моменту вы уже видели кровь? — спросил Хейл.

— Да.

— Где?

Слоун коснулся собственного затылка.

— Здесь. В волосах.

— Скорую вы вызвали?

— Он хотел в номер.

— Я спросил, вызвали ли вы скорую.

— Нет.

Аарон не сразу продолжил. Инспектор смотрел на остановленное изображение, хмурясь всё сильнее.

— Почему?

— Дэвид разговаривал. Сказал, что ему нужно лечь. Я решил, что лучше сначала довести его…

— Он просил не вызывать врача?

— Он говорил, что всё нормально.

— Какими словами?

Слоун поднял голову.

— Я не помню дословно.

— Тогда скажите, что помните.

Мужчина сжал стакан обеими руками.

— «Помоги мне дойти». Ещё сказал, что болит голова. И чтобы мы оставили его в покое.

Хейл записал ответ. Злость приходилось сдерживать: напротив сидел человек, который видел кровь, не мог отпустить пострадавшего без риска нового падения — и всё ещё ссылался на то, что Морроу разговаривал.

— Вы довели его до номера 1208?

— Да.

— Вошли вместе с ним?

— Да.

— Что было дальше?

Слоун посмотрел на адвоката.

Блейк повернулся к клиенту.

— Прежде чем продолжать, я хочу ещё раз с вами поговорить.

— Я не поджигал номер, — выпалил инспектор.

Защитник положил ладонь ему на предплечье.

— Майкл.

— Я понимаю, к чему вы ведёте, — продолжил тот, глядя на Хейла. — Но когда я ушёл…

— Достаточно. — Голос Блейка стал жёстче. Адвокат повернулся к детективу: — На сегодня всё. Мой клиент больше не отвечает на вопросы.

Аарон отложил ручку, зафиксировал время окончания беседы и выключил запись. Слоун ещё несколько секунд смотрел на него. Казалось, ждал ответа на своё последнее заявление, но Хейл молча собрал фотографии.

Когда задержанного увели, детектив вернулся к видео. Посмотрел, как инспектор достаёт телефон, затем — как из служебного коридора появляется женщина. Проверил время и выписал интервал для запроса соединений. Слоун признал толчок. Назвал место удара. Подтвердил, что видел кровь и отвёл раненого человека в номер. Теперь каждое из этих показаний следовало сопоставить с результатами исследований. Аарон задержал палец над кнопкой воспроизведения. На экране Морроу стоял между двумя людьми, которым пришлось довериться, потому что самостоятельно идти уже не получалось. Хейл закрыл планшет и потянулся за телефоном.

***

Пока Хейл разговаривал со Слоуном, Коллинз и Раджан приехали в лабораторию. Когда машина свернула на парковку, Эмма невольно посмотрела на тот ряд, где под щёткой стеклоочистителя нашла конверт. Элли остановилась ближе к служебному входу и дождалась, пока подруга выберется из салона. В раздевалке девушка убрала сумку в шкафчик, сняла куртку и надела халат. После бессонной ночи немного саднило глаза. Хотелось ещё кофе, но сначала она решила закончить сравнение, начатое накануне.

На рабочем месте всё осталось так, как Коллинз оставила вечером: записи возле клавиатуры, отмеченные снимки повреждённой стойки, открытый черновик заключения. Она перечитала последние строки и вернулась к изображениям образцов. Частицы, извлечённые из волос Морроу у края раны, предстояло сопоставить с материалом сколотой кромки. Эмма вывела снимки рядом и установила одинаковое увеличение. На одном из фрагментов сохранился небольшой участок полированной поверхности.

Фолсом подошёл, когда девушка меняла освещение.

— Джош, посмотри.

Коллинз подвинулась, освобождая место перед монитором, и указала на край частицы.

— Вот здесь. На сколе со стойки такой же участок.

Под увеличением зелёная частица из волос Морроу оказалась неоднородной: светлые зёрна, тёмные вкрапления, узкий участок гладкой поверхности. Эмма сменила изображение на снимок скола со стойки и подвинулась, освобождая место Фолсому.

— Вот этот край. На частице сохранилась полировка.

Джош наклонился к экрану.

— Покажи при том же увеличении.

Коллинз вывела снимки рядом. Несколько секунд коллега рассматривал их молча, затем указал на светлое включение.

— И здесь, и здесь. Что по составу?

— Различий не нашла. Материал подходит.

— В заключении так и оставишь?

— Да. Привязать его именно к этой стойке не получится.

Фолсом кивнул. Дальнейших объяснений не понадобилось: одинаковую облицовку могли установить в десятках зданий. Но частицы у раны согласовывались с тем, что они увидели на записи, и теперь к этому добавилось ещё одно обстоятельство.

Коллега положил на стол распечатку.

— Смыв из-под кромки. Предварительный тест на кровь положительный.

Эмма сразу повернулась к нему.

— ДНК?

— В работе. Материал взяли, контроль отрицательный.

Девушка приблизила фотографию крепления. Бурое загрязнение сохранилось в узком стыке, под самым краем камня. Вчера пришлось почти лечь на пол, чтобы нормально рассмотреть этот участок.

— Сверху мы бы его не увидели, — сказала Коллинз.

— Я сначала вообще принял за ржавчину.

— На нержавеющем креплении?

— Поэтому и полез смотреть.

Она коротко улыбнулась. Джош придвинул второй снимок — тот же участок, снятый снизу с подсветкой. Теперь пятно различалось отчётливее. Эмма представила, как Морроу падает возле стойки, и тут же перевела взгляд на номера образцов. Ей хотелось, чтобы кровь оказалась его. От этого желания становилось не по себе: результат ещё не получили, а она уже ждала определённого ответа. Телефон завибрировал возле клавиатуры.

«Слоун признал толчок. Подтвердил, что отвёл Морроу в номер. Подробности позже».

Коллинз прочитала сообщение дважды.

— Хейл? — спросил Фолсом.

— Да. Слоун заговорил.

Она передала телефон коллеге. Тот быстро просмотрел текст и вернул.

— Про женщину ничего?

— Пока нет.

Девушка потянулась к кнопке вызова, но остановилась. Если детектив обещал подробности позже, сейчас разговаривать, вероятно, не мог. Она положила телефон рядом с распечаткой.

— Знаешь, что меня бесит? — негромко произнесла Эмма. — Он ведь видел эти частицы. Спрашивал, могли ли они попасть в волосы ещё до пожара.

Фолсом выпрямился.

— А у меня вчера выяснял, зачем нам снова в гостиницу.

Коллинз посмотрела на него.

— Ты сказал?

— Что проверяем место, где Морроу мог получить травму.

— И как он отреагировал?

— Попросил держать в курсе.

Джош произнёс это с таким выражением, что девушка невольно отвела глаза. Вспомнился спокойный голос инспектора, его привычка внимательно выслушивать ответ, прежде чем задать следующий вопрос.

— Макс знает о звонке?

— Рассказал утром.

Несколько секунд оба молчали. Затем Фолсом забрал фотографию крепления.

— Пойду к биологам. Узнаю, когда ждать профиль.

— Позови, как только будет.

Оставшись одна, Эмма перечитала заключение. Убрала неудачную фразу, проверила ссылки на изображения и отправила материалы на проверку. После этого открыла чистую страницу для следующего исследования. Возвращаться к письмам Слоуна сейчас не хотелось.

После полудня Раджан принесла полный набор фотографий из гаража Эверли. До этого они работали с отдельными снимками; теперь можно было проследить, в каком порядке сотрудники открывали коробки и вынимали папки. Элли поставила стул рядом.

— Покажи таблицу, которую ты утром отметила.

Коллинз открыла два изображения. Внешне страницы почти не различались: одинаковая разметка, одни и те же названия граф. Цифры в нескольких строках были другими.

— Думала, две редакции одного расчёта, — пояснила девушка. — Но на правой странице обрезан код объекта. Хотела проверить по оригиналу.

Подруга увеличила верхний угол снимка, затем вернулась к общему плану.

— Эта папка из другой коробки.

— Уверена?

— Смотри. Здесь синяя обложка. Дальше её убирают, выкладывают серую. А следующий крупный план уже оттуда.

Эмма просмотрела последовательность ещё раз.

— Да. Я взяла два соседних файла.

— В общей выгрузке они рядом. По папкам ещё не разносили.

Коллинз удалила предварительную отметку о расхождении и записала номера снимков.

— Хорошо, что проверили.

— Давай остальные так же. Сначала общий план, потом страницы.

Они развернули второй монитор. На одном оставили фотографии раскрытых папок, на другом просматривали отдельные листы. Работа шла медленнее, чем хотелось, зато теперь каждую страницу удавалось связать с конкретной коробкой. Минут через двадцать Эмма остановила прокрутку.

— Элли, здесь приложение заканчивается шестой страницей?

Раджан сверилась со списком.

— На снимках — да.

— А в оглавлении девять.

Подруга придвинулась ближе.

— Последние три могли лежать отдельно.

— Проверим соседние папки. Пока отмечу, что не нашли.

К концу просмотра у них было несколько таких пометок. Отдельно составили список страниц, на которых часть текста закрывали другие листы: эти документы предстояло переснять после поступления оригиналов.

Коллинз открыла материалы по «Меса-Пойнт». В сопроводительном листе значилось больше сотни квартир. Рядом находилась фотография комплекса: светлые стены, одинаковые балконы, припаркованные у подъездов машины. Девушка задержалась на ней дольше, чем собиралась. До сих пор названия объектов были строками в таблицах. Здесь же на одном из балконов стоял детский велосипед.

— По этому комплексу пакет для инженеров собираешь? — спросила Элли.

— Да. Хочу приложить новые страницы.

Эмма вернулась к перечню, но фотографию не закрыла.

— Всё время вспоминаю ту парковку.

Раджан посмотрела на снимок.

— Я тоже.

— Не хочется, чтобы мы опять узнали о проблеме, когда кого-нибудь повезут в больницу.

Сказав это, Коллинз почувствовала, как сильно устала. Она понимала, что по этим копиям нельзя оценить состояние здания. Для этого и назначили независимое обследование. Но спокойно смотреть на знакомые названия в очередной сомнительной таблице уже не получалось. Элли придвинула список.

— Что им нужно в первую очередь?

Девушка провела пальцем по двум строкам.

— Вот эти приложения. И полный расчёт, на который здесь ссылаются. У нас только начало.

— Я проверю оставшиеся коробки. Ты собери то, что уже есть.

Коллинз кивнула и открыла новую папку. Каждый снимок сохранила вместе с общим планом и номером изъятого документа. На фотографии жилого комплекса велосипед всё ещё был виден у перил. Прежде чем перейти к следующему файлу, Эмма закрыла изображение.

…

Лорен Морроу приехала около двух. Со стойки регистрации позвонили, когда Эмма заканчивала сводку по документам. Девушка сохранила файл и вышла к посетительнице.

Вдова стояла возле свободных стульев, прижимая к груди небольшой пакет. На наклейке были написаны имя мужа и номер телефона. За прошедшие дни женщина заметно осунулась; под глазами залегли тени, волосы были торопливо собраны на затылке.

— Я ещё кое-что нашла, — сказала Лорен вместо приветствия. — В нижнем ящике стола. Вчера смотрела, но не заметила под счетами.

В пакете лежал внешний диск.

— Вы его подключали?

— Нет. Детектив просил ничего не открывать. Я сразу позвонила ему, он сказал привезти сюда.

Коллинз сообщила о носителе сотруднику, который должен был оформить передачу, и предложила присесть. Женщина послушно опустилась на стул, но пакет так и остался в руках.

— Дэвид пользовался им дома?

— Иногда приносил из кабинета. Садился за компьютер после ужина. — Вдова посмотрела на диск. — Я даже не знаю, рабочий он или наш. У нас несколько таких.

— Укажем это при оформлении.

Лорен кивнула. Некоторое время сидела молча, следя за людьми в коридоре, затем повернулась к девушке:

— Телефон не нашли?

— Пока нет.

Женщина сжала губы.

— Софи опять спрашивала. Я сказала, что его ищут. Она рассердилась: почему так долго, если вы знаете, где он был?

Эмма опустилась на соседний стул.

— Мне жаль, что пока нечем вас обрадовать.

— Я понимаю. Просто ей… — Лорен не закончила и поправила пакет на коленях. — Вчера она забрала его рубашку.

Девушка ждала.

— Я собирала вещи в стирку. Потянулась к стулу, а Софи вдруг закричала, чтобы я не трогала. Выхватила рубашку, убежала к себе. Я даже сначала разозлилась. Сказала, что незачем на меня кричать.

Голос стал тише.

— Потом дошло.

Коллинз посмотрела на обручальное кольцо. Вдова всё время поворачивала его пальцами — медленно, до побелевшего следа на коже и обратно.

— Рубашка осталась у неё?

— Да.

Эмма опустила глаза. В материнском доме до сих пор висела кофта, которую она не позволяла сестре убрать в коробку. Объяснить это кому-нибудь постороннему было бы трудно. Сейчас объяснений не требовалось.

— Я не знаю, как ей помочь, — призналась Лорен. — Она то молчит, то задаёт вопросы, на которые я не могу ответить. Сегодня спросила, больно ли ему было.

Женщина резко втянула воздух и отвернулась. Коллинз придвинула коробку с салфетками.

— Кто-нибудь сейчас с вами живёт?

— Сестра. Она и со школой помогает, и готовит. Я вчера открыла холодильник и минут пять не могла вспомнить, зачем.

Вдова взяла салфетку. Попыталась сложить её, но пальцы не слушались.

— Мы поссорились перед его уходом.

Эмма осталась сидеть рядом.

— Я сказала, что он о нас забыл. Что у него только документы и встречи. Его уже уволили, он почти не спал… Я боялась. Просила отдать всё адвокату. Пусть кто-нибудь другой разбирается.

Лорен посмотрела прямо перед собой.

— Он ответил, что как раз о нас и думает. А я сказала, что мне от этого не легче.

Несколько секунд девушка слышала только разговор у стойки регистрации. Сотрудник объяснял посетителю, где оставить пропуск; неподалёку закрылась дверь.

— Потом Дэвид пошёл за ключами, — продолжила женщина. — Я слышала, как он ищет их в прихожей. Могла выйти. Хотя бы попрощаться.

Коллинз сглотнула.

— Вы ждали его обратно.

Лорен кивнула, прижав салфетку к губам.

— Утром хотела поговорить. Когда Софи уйдёт в школу. Сделать завтрак, сесть спокойно… Мы вечером часто срывались друг на друга, а утром уже всё выглядело иначе.

Она закрыла лицо ладонью. Эмма увидела подошедшего сотрудника и жестом попросила немного подождать. Сейчас вдове было трудно даже ответить на простой вопрос. Девушка забрала с её коленей начавший соскальзывать пакет, положила рядом и осталась сидеть, пока та пыталась справиться с дыханием. Оформление заняло несколько минут. Лорен внимательно слушала вопросы, иногда просила повторить. Подписав последний лист, задержала ручку в пальцах.

— Если там наши фотографии… Их не сотрут?

— Нет. Исследовать будут копию носителя. Я передам вашу просьбу о семейных файлах.

— Софи нужны видео с соревнований. Дэвид снимал на всё подряд: на телефон, на камеру… Я уже не помню, где что осталось.

— Укажем и это.

Женщина вернула ручку.

— Спасибо. И за то, что посидели со мной.

Коллинз проводила её до выхода. Уже возле двери вдова проверила, на месте ли телефон, словно собиралась кому-то позвонить, но так и убрала его в сумку.

Вернувшись к рабочему столу, Эмма не сразу села. Несколько секунд стояла, опираясь ладонями о край, затем отодвинула стул. Перед глазами всё ещё было кольцо, которое женщина поворачивала на пальце. Она достала свой телефон. В переписке с сестрой оставалось неотвеченное сообщение.

«Позвоню вечером. Обязательно».

Отправив его, девушка открыла сводку. Первую строку пришлось прочитать несколько раз.

Результат ДНК-исследования поступил ближе к четырём. Коллинз сверила номера образцов и перечитала заключение биолога: профиль из смыва под кромкой стойки соответствовал сравнительному образцу Морроу. Теперь можно было вернуться к фотографиям без того мучительного ожидания, которое мешало с утра. Она собрала материалы и направилась к Роби. Максин освободила место на столе.

— Получили профиль?

— Да. Кровь Морроу.

Руководительница просмотрела заключение, затем снимки повреждённой кромки.

— И частицы из волос с этим согласуются.

— По исследованным признакам — да. Ограничения оставила в выводах.

Роби перевернула страницу. Некоторое время читала, делая короткие пометки, после чего подписала документы.

— Отправляй Хейлу. Что с материалами из гаража?

— Разобрали фотографии по коробкам. Список страниц, которых пока не нашли, приложен. Оставшиеся приложения проверю завтра.

— Хорошо. Этот пакет уже можно передать инженерам.

Коллинз собрала листы, но не поднялась. Максин заметила её заминку.

— Что ещё?

— Лорен принесла диск. Его приняли.

— Мне сообщили.

Девушка провела пальцем по краю папки.

— Она рассказала о последнем разговоре с мужем. Всё время возвращается к тому, что сказала ему перед уходом.

Роби отложила ручку.

— Тяжёлый разговор.

— Да. Я потом села за компьютер и минут десять просто смотрела на экран.

Руководительница некоторое время разглядывала сотрудницу.

— Ты сегодня ела?

Эмма слабо улыбнулась.

— Элли проследила.

— Тогда отправляй сводку и заканчивай. Остальное до утра подождёт.

На этот раз спорить не хотелось. Коллинз поднялась, прижала папку к боку и уже у двери обернулась:

— Если по диску что-нибудь будет…

— Тебе сообщат.

Девушка кивнула и вышла. Хейл появился около шести. Остановился в дверях кабинета, пока Эмма проверяла вложения к письму.

— Можно?

— Заходите. Ваш экземпляр здесь.

Детектив взял папку, пролистал первые страницы.

— Спасибо. С этими результатами снова поговорим со Слоуном.

При упоминании инспектора девушка подняла голову, но Аарон закрыл папку и спросил:

— Вы уже заканчиваете?

— Почти. Ещё отправлю письмо.

— Поужинаете со мной?

Коллинз замерла с ручкой в пальцах. Несколько секунд назад она ждала вопроса о частицах, о крови, о недостающих документах. Теперь смотрела на мужчину и пыталась не улыбнуться слишком заметно.

— Сегодня?

— Если вы свободны.

— Да. Только Элли напишу, что вернусь позже.

Хейл улыбнулся.

— Я подожду внизу.

— Мне минут пятнадцать.

— Хорошо.

Когда он ушёл, Эмма опустила взгляд к экрану. Письмо так и осталось неотправленным. Соберись. Она ещё раз проверила вложения, нажала кнопку и взяла телефон.

«Мы с Аароном поужинаем. Не жди меня к ужину».

Ответ пришёл почти сразу:

«Хорошо. Ключ у тебя?»

Девушка проверила карман сумки и написала, что ключ на месте. Подруга ничего больше не спросила. Коллинз задержала взгляд на переписке, улыбнулась и заблокировала экран.

В раздевалке сняла халат, переоделась. У зеркала пригладила волосы, достала помаду, которой с утра так и не воспользовалась. Усталость всё равно была заметна, но сейчас хотелось хотя бы немного себе нравиться. Внизу детектив заканчивал телефонный разговор. Увидев её, коротко кивнул собеседнику, хотя тот не мог этого видеть, и убрал аппарат.

— Готовы?

— Да.

На парковке Эмма невольно огляделась. За последние дни это стало привычкой, от которой пока не получалось избавиться. Хейл шёл рядом, не ускоряя шаг, и заговорил только возле машины:

— Есть одно кафе неподалёку. Подойдёт?

— Вполне.

Мужчина открыл дверцу. Коллинз села, убрала сумку к ногам и впервые за день поймала себя на том, что ждёт чего-то хорошего.

В кафе было многолюдно. За соседним столом маленький мальчик пытался убедить родителей, что десерт можно принести одновременно с супом. Официантка проводила их к окну и предупредила, что пасту придётся подождать.

— Я подожду, — сказала Эмма.

Хейл тоже сделал заказ, затем положил телефон экраном вниз. Некоторое время девушка ещё прислушивалась к каждому звонку в зале. Потом принесли хлеб, воду, приборы, и обычная суета постепенно перестала раздражать. Она сняла куртку со спинки стула и повесила на крючок рядом.

— Вы здесь часто бываете? — спросила Коллинз.

— Иногда после смены. Здесь поздно закрывают кухню.

— Полезное качество.

— Особенно когда в холодильнике есть продукты, но готовить их уже некогда.

Эмма подняла глаза.

— Вы готовите?

— Да. Когда возвращаюсь вовремя.

— И что получается лучше всего?

Аарон немного подумал.

— Мясо. Омлет. Несколько вещей, которыми можно накормить себя без лишнего риска.

Девушка усмехнулась.

— Для продуктов или для вас?

— Обычно страдают продукты.

Он произнёс это так спокойно, что Коллинз рассмеялась. Хейл улыбнулся в ответ, и она вдруг заметила, насколько иначе выглядит его лицо, когда мужчина никуда не торопится и не обдумывает следующий вопрос подозреваемому. Хотелось смотреть на него дольше, чем позволяла привычная вежливость. Эмма отвела глаза к чашке и добавила сахар в кофе. За едой разговор перешёл к её учёбе. Детектив спросил, давно ли девушка решила работать в криминалистике.

— Не сразу, — ответила она. — Сначала думала об исследовательской лаборатории. Мне нравилась химия. Казалось, этого вполне достаточно для выбора профессии.

— А потом изменили планы?

Коллинз положила ложку на блюдце.

— Семь лет назад погиб мой друг. В аварии.

Хейл отложил вилку.

— Мне жаль.

Она кивнула.

— Сказали, не справился с управлением. Возможно, так и было. Но оставались вопросы. Свидетели рассказывали по-разному, некоторые вещи в материалах я вообще не понимала. Ходила, спрашивала, записывала ответы… Потом возвращалась домой и обнаруживала, что яснее не стало.

— Вам объясняли результаты экспертизы?

— Пытались. Наверное, я тогда не всё могла услышать. Мне было двадцать четыре, а человека, которого я знала, вдруг не стало. Очень хотелось найти хоть что-нибудь, из-за чего дело посмотрят ещё раз.

Аарон слушал внимательно. Не перебивал, не спрашивал фамилию друга или номер дела.

— Дополнительной проверки вы добивались?

— Да. Оснований не нашли.

Девушка немного помолчала.

— Потом я продолжила учиться. Уже понимала, куда хочу пойти. Хотелось самой разобраться, как получают эти выводы. Почему иногда можно ответить точно, а иногда человеку приходится уйти почти с теми же вопросами.

— И теперь вам самой приходится это объяснять.

— Да. — Эмма посмотрела на него. — Только я помню, как звучит «недостаточно данных», когда ты сидишь по другую сторону стола.

Детектив медленно кивнул.

— Даже если это единственный честный ответ.

— Именно.

Она ожидала, что после такого разговора станет неловко. Вместо этого почувствовала облегчение. Не пришлось защищать своё решение или доказывать, что давняя потеря не мешает ей работать.

Хейл спросил о стажировке, затем рассказал о первых месяцах службы. В его воспоминаниях оказалось гораздо больше утомительного ожидания, нелепых бытовых неудобств и собственных ошибок, чем Эмма предполагала. Мужчина говорил о них без попытки представить себя человеком, который всегда знал, как поступить. Постепенно девушка перестала следить за временем. Задавала вопросы, смеялась, однажды потянулась за чашкой и обнаружила, что кофе давно закончился. Официантка подошла убрать тарелки.

— Что-нибудь ещё?

Коллинз посмотрела на Аарона. Уходить совершенно не хотелось.

— Чай, пожалуйста.

— Мне тоже, — сказал детектив.

Когда они снова остались вдвоём, девушка устроилась удобнее и положила руки на стол.

— Я давно так не ужинала.

— Как?

— Чтобы не доедать, одновременно читая сообщение. И не думать, сколько ещё осталось до возвращения в лабораторию.

Хейл взглянул на свой телефон, затем отодвинул его подальше от края.

— Пока нам никто не мешает.

Эмма встретилась с ним глазами. Улыбка появилась сама собой, раньше, чем удалось придумать ответ. Ей нравилось быть здесь. Нравилось, что мужчина напротив хотел провести с ней вечер. Впервые за последние дни она думала о нём, не пытаясь связать каждое его слово с расследованием.

Чай принесли в небольшом заварнике. Аарон подвинул его ближе, и на мгновение их пальцы соприкоснулись у ручки. Девушка убрала руку не сразу. Хейл посмотрел на неё, чуть улыбнулся — и ничего не сказал. Телефон зазвонил несколько минут спустя. Коллинз достала его из сумки. На экране было имя Элли.

— Рут Эверли нашли, — сообщила подруга. — Она в больнице в Хендерсоне.

Эмма выпрямилась.

— Жива?

— Да. Избита, но в сознании. Сама попросила вызвать полицию. Аарону уже звонят.

Девушка подняла глаза. Детектив как раз отвечал на вызов. Пока он разговаривал, Коллинз поблагодарила подругу, убрала телефон и потянулась за курткой. Ещё недавно хотелось продлить ужин. Теперь она пыталась подготовиться к тому, что предстояло узнать в больнице. Хейл закончил разговор.

— Мне нужно ехать. Сначала отвезу вас к Элли.

— Это в другую сторону.

— Ненамного.

Эмма покачала головой.

— Я подожду в больнице. Если задержитесь, попрошу её заехать.

Мужчина посмотрел на девушку, затем кивнул.

— Хорошо.

В отделение они приехали после восьми. Возле поста медсестёр их встретил детектив, прибывший первым. Врач разрешил короткую беседу с перерывами; адвокат Эверли уже находился в палате. Коллинз остановилась чуть поодаль. От запаха антисептика неприятно стянуло живот. Сразу вспомнились последние недели болезни матери: стаканчики с недопитой водой, жёсткий стул у кровати, попытки уснуть между визитами медсестры. Она заставила себя оглядеться. Другая больница. Другие люди. Ей не нужно ждать, когда врач выйдет и позовёт по имени.

— Я буду здесь, — сказала девушка, указывая на комнату ожидания.

Хейл проследил за её взглядом.

— Постараюсь не задерживаться.

Эмма написала подруге, где находится, и села. Некоторое время листала новости, но почти ничего не запоминала. Рядом молодой мужчина разговаривал по телефону вполголоса, объясняя кому-то, где припарковался. Медсестра вышла к пожилой паре и попросила пройти за ней.

Минут через двадцать детектив появился возле поста. Он уточнял сведения о материалах, которые адвокат согласился передать полиции. Коллинз поднялась спросить, стоит ли уже звонить Элли. В этот момент из соседней палаты вывезли пациента. Девушка отступила к стене, пропуская каталку.

— Подождите… — Хриплый голос прозвучал совсем близко.

Эмма обернулась. Дверь палаты Эверли оставалась открытой. Женщина сидела на кровати, придерживая перевязанное запястье. На скуле темнел синяк, нижняя губа распухла. Рут смотрела прямо на неё.

— Я вас уже видела.

Эмма остановилась возле кровати. До этого Эверли почти не смотрела на неё, отвечая преимущественно детективу. Теперь женщина разглядывала криминалистку с таким выражением, словно только что вспомнила нечто неприятное.

— Мы раньше встречались? — спросила Коллинз.

— Нет. Мне показывали вашу фотографию.

Хейл, стоявший у окна, повернулся к пациентке.

— Кто показывал?

Рут облизнула разбитую губу и отвела глаза.

— Мужчина, который работал на Крэйна. Он сказал, что вы нашли обгоревшие документы Морроу. Что специалисты вашей лаборатории пытаются их восстановить.

Эмма почувствовала, как напряглись плечи. До сих пор она предполагала, что угрозу получила из-за участия в расследовании, но теперь впервые услышала подтверждение, что кто-то заранее интересовался именно ею.

— Вам назвали моё имя?

Эверли кивнула.

— Коллинз. Я запомнила фамилию.

— Когда вам показали фотографию? — вмешался детектив.

Женщина нервно перебрала край больничного одеяла.

— После пожара. Он хотел знать, успела ли полиция что-нибудь восстановить.

— А зачем ему понадобилась фотография криминалиста? — спросил Хейл.

Рут посмотрела на Эмму, затем снова опустила глаза.

— Он сказал, что если бумаги сохранились, вы можете стать проблемой.

Коллинз невольно отступила на полшага. Аарон заметил её движение, но не стал отвлекаться от свидетельницы.

— Имя этого человека, Рут. Нам нужно его имя.

Аарон подошёл ближе.

— Эмма, вернитесь в комнату ожидания. Пожалуйста.

Она посмотрела на него. Хотелось остаться, услышать имя, узнать, какой именно снимок видела эта женщина. Но в палате уже поднялся второй детектив, а адвокат наклонился к клиентке.

Коллинз отступила. До стула дошла медленно. Поставила сумку на колени и только тогда заметила, что сжимает телефон.

Она узнала меня сразу.

Теперь недостаточно было думать о неизвестном человеке возле машины. Кто-то показывал её фотографию, объяснял посторонним, чем она занимается. Возможно, обсуждал привычки, время приезда, адрес.

Эмма оглянулась на вход в комнату ожидания. От собственного движения стало противно: ещё секунду назад любой незнакомец был просто посетителем больницы. Она опустила глаза к экрану. Сестра спрашивала, когда можно позвонить.

«Задержалась. Со мной коллеги. Наберу, как освобожусь».

Написав это, девушка убрала телефон и сцепила руки. Несколько минут сидела неподвижно, пытаясь согреть пальцы.

Хейл вернулся больше чем через час. За это время Коллинз успела умыться, сходить за водой и несколько раз решить, что сейчас позвонит Элли. Каждый раз оставалась: слишком важно было услышать, что рассказала Эверли. Детектив сел рядом.

— Кто показывал ей снимок? — сразу спросила девушка.

— Мужчина, которого она знает как Дэниса. Фамилию выясняют.

— Откуда у него моя фотография?

— Пока неизвестно. Коллеги, которые занимаются угрозой, уже получили эту информацию.

Эмма кивнула, глядя на стакан в руках.

— Я задала ей вопрос.

— Я слышал. Всё, что произошло в коридоре, записали. Завтра расскажете отдельно, как она к вам обратилась.

Девушка провела большим пальцем по влажному ободку стакана.

— Хорошо. А гостиница?

Хейл достал блокнот.

— Через того же посредника она получила форму и служебную ключ-карту. По её словам, должна была забрать документы Морроу и передать для уничтожения.

— Крэйну?

— Поручение, как она утверждает, исходило от него. С финансовым директором напрямую почти не общалась. Связь будем проверять по переписке и звонкам.

— Поэтому сохранила копии?

— Хотела иметь подтверждение, на кого работала. Боялась, что ей не заплатят.

Коллинз отвернулась. Несколько секунд смотрела в окно на освещённую парковку.

— Про Морроу она рассказала то же, что Слоун?

— Основное совпадает. Он позвонил ей после падения. Когда пришла, Дэвид был в сознании, жаловался на голову. Они отвели его в номер.

— И оба решили, что помощь ему не нужна.

— Эверли говорит, что боялась появления полиции.

Девушка резко выдохнула. Внизу мужчина помогал пожилой женщине сесть в машину. Поддерживал под локоть, ждал, пока та переставит ноги, придерживал дверцу. Эмма смотрела на них, пока автомобиль не выехал с парковки.

— Двое взрослых людей, — произнесла она наконец. — Оба видели, что ему плохо.

Аарон молчал. Коллинз потёрла лоб и повернулась к нему.

— Она видела, кто устроил пожар?

— Нет. Утверждает, что ушла раньше. Что происходило после её ухода, не знает.

— Значит, Слоун мог вернуться.

— Мог. Её показания этого не исключают.

— Телефон подняла она?

— Да. Возле стойки в холле. Потом отдала Дэнису.

Эмма опустила голову.

— Лорен сегодня опять о нём спрашивала. Софи нужны видео.

Детектив закрыл блокнот.

— Помню.

— Думаете, Морроу записал встречу?

— Это одна из причин, по которой телефон могли забрать. Что на нём было, пока не знаем.

Девушка представила чужого человека, просматривающего сообщения, фотографии, записи с соревнований. Всё то, ради чего дочь погибшего сейчас ждала звонка.

— Если его уничтожили…

Она не договорила.

— Будем искать и аппарат, и копии файлов, — ответил Хейл. — Пока нет оснований считать, что ничего не осталось.

Коллинз медленно кивнула. Ей хотелось задать ещё десяток вопросов, но она уже понимала, что ответов на большинство нет.

— Поедем? — попросила девушка. — Я больше не могу здесь сидеть.

Аарон сразу поднялся. По дороге они заехали в лабораторию. Детектив договорился встретиться с Роби, чтобы передать новые сведения; Эмма осталась с ним. Максин вышла из кабинета, едва увидела сотрудницу.

— Мне сообщили о больнице. Ты как?

— Устала.

— Сейчас к Элли?

— Да.

Руководительница кивнула.

— Напиши, когда доедешь. Завтра с тобой поговорит детектив, который ведёт угрозу.

Коллинз уже собиралась отойти, но остановилась.

— Я хочу увидеть фотографию.

Роби внимательно посмотрела на неё.

— Которую показывали Эверли?

— Да. Понять хотя бы, где меня сняли.

— Передам просьбу коллегам.

Эмма сжала ремень сумки, затем отпустила. Очень хотелось настоять, потребовать снимок немедленно. Но Рут описала фотографию совсем недавно; неизвестно, удалось ли её вообще найти.

— Спасибо.

Пока Хейл разговаривал с руководительницей, девушка сходила в раздевалку и забрала оставленную утром кофту. В лаборатории ещё работали. За стеклом кто-то снимал перчатки, у принтера разговаривали двое сотрудников. Обычно Коллинз хотя бы ненадолго задержалась бы, спросила о результатах. Сегодня хотелось уйти. Они уже направлялись к выходу, когда у детектива зазвонил телефон.

— Да… — Аарон остановился. — Назовите время.

Эмма замерла рядом. Мужчина достал блокнот.

— А идентификатор карты?.. Пришлите полный журнал. И документ о списании тоже.

Закончив разговор, он ещё несколько секунд смотрел на записанные цифры.

— В номер заходили ещё раз.

Коллинз подошла ближе.

— После того, как туда отвели Морроу?

— В два двадцать девять. Извлекли журнал из памяти замка. Часть событий в серверную выгрузку не попала.

Девушка посмотрела на запись. 02:29. Сигнализация сработала в 02:41. Между открытием двери и тревогой прошло двенадцать минут.

— Эверли покинула этаж в два двадцать три.

— По записи — да.

— Это ключ-карта техника?

— Нет. Другой идентификатор. Мастер-карта административной службы.

Хейл повернул блокнот, показывая пометку.

— Замок принял карту. После этого зафиксировано открытие двери.

— Время сверили?

— Да.

Коллинз медленно выдохнула. До этой минуты после ухода женщины у них не было ни одного подтверждённого события в номере. Теперь появилось время, карта, запись, которую можно сопоставить с другими.

— На кого она оформлена?

— На административную службу. Её могли получать разные сотрудники. Запросили журнал выдачи.

Аарон помедлил.

— На следующий день после пожара эту карту списали как неисправную.

Девушка подняла глаза.

— Кто оформил?

— Выясняют. И где она сейчас — тоже.

Коллинз снова посмотрела на цифры.

— Если ею открывали другие двери…

— Проверят весь журнал использования. Потом сопоставят с камерами.

Эмма кивнула. Открытие замка ещё не означало, что человек с этой картой устроил пожар. Оно даже не сообщало, сколько людей вошло. Но кто-то оказался там за двенадцать минут до сигнализации. Она невольно представила Морроу возле двери. Мужчину, которому плохо. Шаги снаружи, звук замка. Возможно, он решил, что за ним вернулись, что сейчас помогут подняться. Девушка отвернулась. Хейл перестал писать.

— Что?

Она не сразу ответила.

— Подумала, что он мог обрадоваться.

Аарон опустил глаза к блокноту. Несколько секунд оба молчали. Затем детектив закрыл его и убрал в карман.

— Пойдёмте.

Коллинз поправила сумку на плече и пошла рядом.

В машине девушка долго смотрела в окно. Возле ресторанов ждали такси, на перекрёстке смеялась компания туристов. Мужчина в деловом костюме ел что-то из бумажного пакета, прислонившись к автомобилю. Эмма пыталась перестать отсчитывать минуты между двумя отметками времени. На сегодня работы было достаточно. Оставалось доехать, позвонить сестре и хотя бы несколько часов поспать. Хейл не включал радио. На светофоре Коллинз повернулась к нему.

— Мне понравился ужин.

Мужчина посмотрел на неё.

— Мне тоже.

— Просто мы так быстро ушли… Я потом всё собиралась сказать и не сказала.

Аарон немного помолчал.

— Я не хотел уходить.

От этих слов стало тепло. Девушка опустила глаза к своим рукам и улыбнулась. Вспомнился столик у окна, прикосновение пальцев к ручке заварника, его взгляд. Всё это произошло лишь несколько часов назад. Ей хотелось думать об этом без обязательной оглядки на больницу и расследование. Эмма улыбнулась и повернулась к окну. После всего, что произошло в больнице, было приятно снова вспомнить их столик и разговор, который так не хотелось заканчивать. Хейл остановился на светофоре.

— Поужинаем ещё раз?

Девушка посмотрела на него. Он ждал ответа, слегка повернувшись к ней, и от этого простого внимания стало немного неловко и очень тепло.

— С удовольствием.

Аарон улыбнулся. Когда загорелся зелёный, снова посмотрел на дорогу, а Коллинз ещё несколько секунд разглядывала его профиль. Детектив снова посмотрел на дорогу, а Коллинз отвернулась к окну, всё ещё улыбаясь. По пути она написала подруге, что они уже едут. Когда машина остановилась возле дома, Раджан ждала у подъезда в домашнем свитере, придерживая дверь. Девушка взялась за ручку, но задержалась.

— До завтра.

— До завтра, Эмма.

Она посмотрела на мужчину. На секунду захотелось остаться ещё немного, сказать что-то, из-за чего прощание не прозвучит как в конце рабочего дня. Вместо этого Коллинз улыбнулась и вышла. Элли забрала у неё сумку.

— Пошли. Чайник уже поставила.

У двери девушка обернулась. Хейл ещё не уехал. Она подняла ладонь, прощаясь, и только после этого вошла в подъезд. По лестнице поднимались молча. Усталость наконец стала такой сильной, что приходилось следить, куда ставишь ногу.

В квартире Эмма сняла куртку, написала Роби, что доехала, и сразу набрала сестру. На этот раз откладывать разговор не стала.

— Привет. Да, уже дома… У Элли.

Сестра спросила о работе. Коллинз ответила, что день был долгим, потом сама спросила, как прошёл её. Несколько минут слушала о вещах, с которыми сегодня не были связаны ни погибшие люди, ни документы, ни угрозы. От знакомого голоса понемногу становилось легче.

Когда разговор закончился, девушка прошла на кухню. Раджан поставила перед ней чашку, оставила рядом сахарницу и села напротив.

— Поужинать хоть успели?

— Да.

— Хорошо?

Эмма подняла глаза.

— Очень.

Подруга заметила улыбку и тоже улыбнулась, но расспрашивать не стала. Коллинз обхватила ладонями тёплую чашку. Впереди оставалась ночь на диване; она всё ещё знала, что проснётся, если хлопнет дверь. Но сейчас можно было сидеть на знакомой кухне, пить чай и вспоминать, как Аарон смотрел на неё через стол. «Я не хотел уходить». Девушка потянулась за сахарницей. Элли рассказывала что-то о соседях, а Эмма слушала и впервые за весь день не проверяла телефон.

Глава 5. Цена правды.

Эмма проснулась в 05:47 и несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, удалось ли ей вообще поспать. За ночь она не раз проваливалась в короткую, беспокойную дремоту, но каждый раз просыпалась от собственных мыслей. Последний раз посмотрела на часы около четырёх. После этого уже просто лежала, переворачивая подушку и прислушиваясь к редким машинам за окном.

В конце концов Коллинз отбросила одеяло и села на кровати. Голова неприятно ныла, глаза жгло от недосыпа. Ещё несколько дней назад она бы приняла душ, собралась на работу и постаралась не обращать внимания на усталость. Но теперь приходилось учитывать совершенно другие обстоятельства.

После угрозы, обнаруженной на её автомобиле, и вчерашних показаний Рут Эверли детективы рекомендовали временно не возвращаться домой. Элли предложила гостевую комнату, даже не позволив подруге закончить возражения. Эмма согласилась, хотя перспектива жить у кого-то, пусть даже у близкого человека, по-прежнему вызывала дискомфорт. Ей не нравилось занимать чужое пространство, зависеть от чужого расписания и чувствовать, что её безопасность стала проблемой для окружающих. Но больше всего раздражало другое: кто-то сумел заставить её бояться собственной квартиры.

На кухне криминалистка включила кофемашину, достала чашку и добавила в приготовленный кофе молоко и две ложки сахара. Завтракать не хотелось. Она села за стол, разблокировала телефон и неожиданно обнаружила на экране фотографию, которую рассматривала накануне.

Дэвид Морроу стоял возле бассейна, обнимая дочь. Софи, прищурившись от солнца, смеялась над чем-то, оставшимся за пределами кадра. Отец смотрел на неё с улыбкой. Никаких постановочных поз, торжественных событий или тщательно подобранной одежды. Обычный семейный снимок, которым Лорен поделилась во время одной из встреч.

Эмма провела пальцем по экрану, увеличивая изображение. Ей ведь всего тринадцать. Девочка ещё не знала, как сложатся её первые серьёзные отношения, куда она поступит учиться и какую профессию выберет. Не знала, кем станет через десять лет. А отец уже никогда не сможет увидеть всё это.

Коллинз резко заблокировала телефон. Хватит. Она прекрасно понимала, что подобные мысли не помогут установить обстоятельства преступления. Фотография не содержала ничего, что могло бы объяснить исчезновение документов «Вега Ридж» или назвать человека, устроившего пожар в номере 1208.

Но после разговоров с Лорен воспринимать Морроу исключительно как погибшего инженера уже не получалось. Теперь Эмма знала о его привычках, последних семейных ссорах, обещании приехать на соревнования дочери и попытках передать журналистке материалы о строительных нарушениях.

А ещё знала, что после нападения кто-то забрал его телефон. И что в 02:29, за двенадцать минут до срабатывания пожарной сигнализации, электронный замок номера зарегистрировал открытие двери универсальной служебной картой. Эмма сделала глоток кофе и поморщилась. Напиток оказался слишком горячим.

— Ты серьёзно решила начать день в такую рань?

Коллинз вздрогнула и обернулась. В дверях стояла Элли Раджан, накинувшая поверх пижамы домашний кардиган. Тёмные волосы были небрежно собраны на затылке.

— Господи, Элли! Напугала меня.

— Я даже не пыталась. — Подруга подошла к кофемашине. — Ты вообще спала?

— Немного.

— Судя по твоему лицу, минуты три.

Эмма устало улыбнулась.

— Спасибо, очень ободряет.

— Обращайся.

Раджан достала чашку и взглянула на часы.

— Макс написала. Собирает нас к восьми.

— Что-то нашли?

— Не уточнила.

— Может, установили, кто пользовался мастер-картой?

— Возможно. — Элли села напротив. — Но прежде чем ты начнёшь расследование прямо на моей кухне, скажи, что с тобой происходит.

Коллинз опустила взгляд.

— Всю ночь думала о Морроу.

— Из-за этих двенадцати минут?

— Да. — Эмма сжала чашку. — Он ведь был жив, когда начался пожар. А кто-то вошёл в номер незадолго до этого. Если Дэвид был в сознании, он мог услышать дверь. Представь, что он решил, будто наконец пришла помощь. — Последние слова дались с трудом.

Элли перестала размешивать кофе.

— Мы не знаем, что там произошло.

— Знаю! — Коллинз раздражённо выдохнула. — Именно это меня и мучает. Слоун мог вызвать скорую. Эверли могла. А теперь выясняется, что там, возможно, был ещё один человек. И никто не помог.

— Ты злишься.

— Конечно, злюсь! У него жена, дочь… — Эмма осеклась, затем покачала головой. — Прости. Не хотела кричать.

— Я не обиделась.

Некоторое время они молчали.

— И дело ведь не только в Морроу, да? — негромко спросила Раджан.

Коллинз посмотрела на неё.

— Эверли видела мою фотографию. Кто-то показал ей снимок и назвал мою фамилию. А я понятия не имею, откуда его взяли. — Она нервно провела ладонью по волосам. — Вдруг за мной следили? Вдруг этот человек знает, где я живу?

— Поэтому ты сейчас здесь.

— А если из-за меня пострадаешь ты?

Элли нахмурилась.

— Эмма, прекрати.

— Что?

— Решать за меня, на какой риск я готова. Я сама предложила тебе остаться. Мы соблюдаем рекомендации детективов, и я не собираюсь выставлять тебя за дверь.

Коллинз слабо улыбнулась.

— Ты всегда такая упрямая?

— С каких пор тебя это удивляет?

Эмма тихо рассмеялась и наконец сделала глоток остывшего кофе.

— Спасибо, Эл.

— Ещё раз поблагодаришь за гостевую комнату — выставлю счёт.

— Всё, молчу.

Раджан поднялась, достала из холодильника яйца и поставила сковороду на плиту.

— А теперь позавтракай. Я не собираюсь объяснять Макс, почему её криминалистка упала в обморок от голода.

— Мне не пять лет.

— Тогда веди себя соответственно.

Эмма закатила глаза, но пересела ближе к столешнице.

— Кстати, — как бы между прочим заметила Элли, — вчера тебя Хейл привёз?

— Да. А что?

— Ничего. Просто интересно.

— Раджан, даже не начинай.

— Я всего лишь спросила!

— Я знаю этот тон.

Подруга рассмеялась.

— Ладно, не буду. Но если он всё-таки пригласит тебя на нормальное свидание, обещай хотя бы не обсуждать за ужином обгоревшие документы.

Коллинз почувствовала, как теплеют щёки.

— Элли!

— Всё-всё. Яичницу будешь?

Эмма не выдержала и рассмеялась.

— Буду. И кофе ещё немного.

— А вот кофе тебе на сегодня уже достаточно.

— Ты хуже Макс.

— Зато готовлю лучше.

Впервые за это утро Коллинз улыбнулась без усилия. Тревога никуда не исчезла, но рядом с подругой хотя бы не приходилось скрывать, насколько сильно её напугали последние события. Через час им предстояло вернуться к расследованию. А пока можно было просто позавтракать.

***

К восьми утра в конференц-комнате криминалистической лаборатории собрались Максин, Элли, Джош и Эмма. На большом мониторе отображалась схема двенадцатого этажа гостиницы «Сент-Клэр». Рядом — временная шкала событий, восстановленная по записям камер наблюдения и данным электронных замков. Коллинз поставила кофе на стол и заняла свободное место. Взгляд невольно задержался на отметке 02:29. За двенадцать минут до пожарной сигнализации кто-то открыл номер Морроу универсальной служебной картой. Личность этого человека пока оставалась неизвестной.

— Итак, у нас появились новости, — начала Максин, дождавшись, когда все устроятся. — Вчера вечером адвокат Рут Эверли связался с детективом Хейлом. Его клиентка хочет дополнить показания.

Джош отложил папку.

— А в прошлый раз она не могла рассказать всё сразу?

— Фолсом, если бы подозреваемые всегда рассказывали всё сразу, половина наших расследований заканчивалась бы за сутки, — сухо заметила Роби.

— Справедливое замечание.

— Что именно Эверли собирается изменить? — спросила Эмма.

Максин переключила изображение. На экране появилась фотография письменного стола из номера 1208 — обугленные документы, повреждённый ковёр и отмеченные участки отбора проб.

— Свою роль в подготовке пожара.

Коллинз выпрямилась.

— Подождите. Она же утверждала, что только забрала телефон и покинула этаж. Что о поджоге ничего не знала.

— Именно.

— Значит, солгала.

— Или скрыла часть обстоятельств, — уточнила руководительница. — В десять утра Хейл встретится с ней в больнице. Адвокат будет присутствовать. До получения официальных показаний ничего не предполагаем.

Эмма раздражённо выдохнула. После предыдущего разговора с Рут ей хотелось верить, что женщина наконец перестала скрывать информацию. Эверли была избита, напугана и опасалась за дочь. У неё имелись причины молчать, но из-за этого следствие до сих пор не знало, кто именно подготовил пожар.

— Если она знала о горючей жидкости, почему до сих пор молчала? — спросила криминалистка.

— Возможно, потому что участие в поджоге выглядит значительно хуже, чем передача чужого телефона, — заметил Джош.

— Особенно когда в номере находился раненый человек.

Последние слова Эмма произнесла резче, чем собиралась. Элли бросила на неё короткий взгляд, но промолчала. Максин закрыла фотографию.

— Именно поэтому нам нужны результаты экспертиз, а не предположения о её мотивах. Что бы сегодня ни рассказала Эверли, мы должны проверить, согласуется ли это с вещественными доказательствами.

— Хорошо, — отозвалась Коллинз, заставив себя сосредоточиться. — Что у нас по горючей жидкости?

— Результаты прежние. Следы нефтяного дистиллята обнаружены преимущественно в зоне письменного стола. Контрольные пробы из других участков помещения аналогичных компонентов не показали. Если Эверли назовёт способ нанесения и место, будем сопоставлять с полученными данными.

Роби повернулась к остальным.

— Джош, мне нужен законченный сравнительный отчёт по следам обуви возле служебного лифта.

— Частичные отпечатки. Для уверенного сопоставления потребуется обувь подозреваемого.

— Пока работай с тем, что есть. Укажи, какие характеристики удалось установить.

— Понял.

— Элли, займись видеозаписями и журналами электронных пропусков. Проверь расхождения по времени между системами. Особенно меня интересует мастер-карта, которую списали после пожара.

Раджан кивнула.

— Уже запросила историю её использования. Если карту применяли для других дверей, сможем сопоставить события с камерами.

— Отлично. Эмма, у меня кое-что для тебя.

Максин открыла следующую фотографию. На экране появился увеличенный участок ткани рубашки Дэвида Морроу. Среди светлых волокон находилась небольшая чёрная частица с блестящей поверхностью. Коллинз подалась ближе.

— Что это?

— Материал, извлечённый при дополнительном исследовании одежды в судебно-медицинской службе. Частица лакокрасочного покрытия. Обнаружена в складке ткани возле левого локтя.

— Лак? — Эмма нахмурилась. — На рукаве?

— Вместе с другими посторонними микрочастицами. Первоначально исследовали материалы с области затылочной раны и следы, связанные с пожаром. Остальные передали позже.

— А происхождение уже проверяли?

— Пока нет. Это твоя работа.

Криминалистка внимательно изучила увеличенное изображение. По краю тёмного фрагмента просматривался тонкий светлый слой.

— Похоже, покрытие отделилось вместе с грунтовкой, — заметила она. — Возможно, при контакте с окрашенной поверхностью.

— Возможно, — согласилась Максин. — Сначала определи состав и сравни с образцами из номера и холла.

Джош тоже посмотрел на экран.

— Морроу могли испачкать рукав ещё до приезда в гостиницу.

— Могли, — ответила Коллинз. — Но сначала проверим поверхности, с которыми он точно контактировал.

— Вот теперь я узнаю нашу Эмму, — усмехнулся Фолсом.

Она покосилась на коллегу.

— А ты хотел услышать, что я уже раскрыла дело по одной частице?

— Нет. Но было бы удобно.

— Если все закончили, — вмешалась Роби, — возвращаемся к работе. Как только Хейл получит показания Эверли, сравним их с лабораторными результатами.

Сотрудники начали собирать документы. Элли задержалась возле компьютера, чтобы сохранить обновлённую схему, а Джош уже обсуждал по телефону получение дополнительных сравнительных материалов.

Эмма взяла папку с фотографиями рубашки. Прежде чем выйти, ещё раз посмотрела на временную шкалу. 02:29. Она пока не знала, кто последним вошёл в номер Морроу. Не знала, что именно скрыла Эверли и почему решила изменить показания только сейчас. Но перед ней находилась конкретная задача: установить происхождение постороннего материала на одежде погибшего.

— Коллинз, — окликнула Максин.

Девушка обернулась.

— Да?

— И не пытайся заранее объяснить, как эта частица туда попала. Сначала результаты сравнения.

Эмма чуть улыбнулась.

— Я помню, Макс.

— Хорошо. Тогда за работу.

Криминалистка направилась в лабораторную зону, уже мысленно перебирая необходимые методы исследования. Через два часа Хейл должен был встретиться с Эверли. Возможно, её новые показания помогут восстановить события той ночи.

А пока у Эммы был фрагмент чёрного покрытия, происхождение которого ещё предстояло установить.

***

Больница Хендерсона. 10:06.

Рут Эверли сидела на больничной кровати, поджав под себя одну ногу. За прошедшие сутки отёк на лице немного уменьшился, зато синяк под правым глазом стал заметнее. На прикроватном столике стоял нетронутый завтрак. Женщина посмотрела на вошедшего детектива и сразу перевела взгляд на своего адвоката. Аарон Хейл придвинул стул к кровати, положил рядом блокнот и включил диктофон после того, как получил согласие на запись разговора.

— Ваш адвокат сообщил, что вы хотите дополнить показания, — начал Хейл, включив диктофон. — Что вы скрыли во время предыдущего разговора?

Рут опустила взгляд на руки. Некоторое время она молчала, затем с трудом произнесла:

— Я знала, что номер собираются поджечь. Ещё до того, как начался пожар.

Детектив отложил ручку.

— И участвовали в подготовке?

— Я не поджигала его, если вы об этом.

— Я спрашиваю, что именно вы сделали.

Эверли нервно облизнула разбитую губу. Сидевший рядом адвокат наклонился к ней.

— Рут, вы понимаете, что эти сведения могут быть использованы против вас?

— Понимаю, Ричард. — Она подняла на него глаза. — Я поэтому и попросила вас приехать.

Хейл дождался, пока женщина снова повернётся к нему.

— Начните с документов Морроу.

— Дэвид попросил доставить их журналистке. Через нашу курьерскую службу я уже выполняла его поручения, поэтому он мне доверял. Нужно было забрать контейнер в гостинице и передать по указанному адресу. Но за день до встречи мне позвонил Дэнис.

— Дэнис Уорд?

Рут удивлённо посмотрела на детектива.

— Откуда вы знаете фамилию?

— Пока я знаю только имя, которое вы называли раньше. Подтвердите, пожалуйста, полное.

— Дэнис Уорд. Он работал с охраной «Вега Ридж», выполнял поручения Крэйна.

Аарон записал фамилию.

— Что ему понадобилось?

— Документы. Он приказал забрать их у Морроу и передать ему, а не журналистке.

— Вы согласились?

— Нет. Я сказала, что больше не хочу иметь с ними никаких дел. А через несколько минут получила фотографию Клары.

При упоминании дочери женщина заметно побледнела.

— Снимок сделали возле школы. Клара стояла с подругой, на ней была куртка, которую она надела тем утром. Дэнис написал, чтобы я подумала, кто заберёт её после уроков, если откажусь сотрудничать.

— Сообщение сохранилось?

— Телефон у меня забрали. Но, возможно, осталась резервная копия.

— Мы её проверим. Вы обращались в полицию после угрозы?

Рут отрицательно покачала головой.

— Он знал, где учится моя дочь, детектив. Откуда мне было знать, что он сделает, если я кому-нибудь расскажу?

Хейл сделал пометку, не вступая в спор.

— Как вы попали в гостиницу?

— Дэнис оставил в хозяйственном помещении форму и служебную карту. Прислал номер шкафчика и код. Я переоделась, встретилась с Дэвидом и забрала контейнер.

— Когда вы узнали о подготовке пожара?

— Уже после того, как получила документы. Уорд позвонил и сказал, чтобы я не уходила. Морроу ждал ещё одну папку, и всё, что останется после встречи, нужно было уничтожить.

— Он объяснил как?

— Сказал, что в хозяйственной тележке есть всё необходимое. Я проверила. Там лежали перчатки и пластиковая бутылка с жидкостью. Дэнис предупредил, что она легко воспламеняется.

Аарон внимательно посмотрел на женщину.

— То есть вы понимали, что речь идёт о поджоге?

— Да.

— Но остались в гостинице.

— Он угрожал моей дочери! — Рут резко подняла голову. — Я уже рассказала вам об этом. Вы думаете, мне хотелось во всём участвовать?

— Нет. Я пытаюсь установить последовательность ваших действий. Что произошло после звонка?

Эверли несколько раз глубоко вдохнула.

— Дэвид отправился на встречу со Слоуном. Я ждала неподалёку, потом услышала удар. Когда вышла в холл, Морроу лежал возле стойки, а Майкл стоял рядом.

— Вы видели, что произошло между ними?

— Нет. Только последствия. Дэвид сначала не отвечал, потом открыл глаза. Попытался подняться, но его повело в сторону. Он жаловался на головокружение и тошноту.

— И вы со Слоуном отвели его в номер?

— Да.

— Почему не вызвали скорую?

Рут отвела глаза.

— Майкл сказал, что всё обойдётся. Что Дэвид просто сильно ударился.

— А вы видели, в каком он состоянии?

— Видела!

— Тогда почему послушали Слоуна?

— Потому что боялась! — Женщина резко выдохнула и поморщилась от боли в разбитой губе. — Дэнис уже угрожал Кларе. Майкл приказал не привлекать внимания. Я запаниковала, ясно?

Несколько секунд Хейл молчал.

— Что произошло в номере?

— Мы помогли Дэвиду добраться до кровати. Майкл почти сразу ушёл. А мне снова позвонил Уорд.

— Что он сказал?

— Спросил, всё ли готово. Я ответила, что Морроу ещё там, что ему плохо. Дэнис велел заниматься документами.

— Вы сказали, что в номере находится раненый человек?

— Да. Я спросила, кто его выведет перед пожаром.

— И что ответил Уорд?

Рут сжала пальцы.

— «Делай то, за что тебе заплатили».

Детектив ненадолго задержал взгляд на её лице.

— Что вы сделали после разговора?

— Достала бутылку. Разлила жидкость на бумаги возле письменного стола, потом на ковёр. Там ещё лежали папки, я сдвинула их ближе друг к другу.

— Где именно на ковре?

— Возле кресла, справа от стола. Немного жидкости попало и на его край.

Хейл записал подробности. Описание Эверли можно было сопоставить с расположением участков, где криминалисты обнаружили следы нефтяного дистиллята.

— А Морроу? Что он делал в это время?

Женщина опустила голову.

— Лежал возле кровати.

— Он приходил в сознание?

— Да.

— Вы с ним разговаривали?

Рут долго не отвечала.

— Он попросил воды, — наконец произнесла она.

Аарон поднял глаза от блокнота.

— Что вы сделали?

— Сказала, что сейчас принесу.

— Но не принесли.

Эверли медленно покачала головой.

— Он пытался приподняться, но у него не получалось. Я видела, как ему плохо. А потом вернулась к столу и закончила с бумагами.

Её голос дрогнул. Женщина прикрыла рот ладонью, но через несколько секунд заставила себя продолжить.

— Я ведь могла хотя бы вызвать помощь. Не обязательно было оставаться рядом. Просто позвонить… — Она посмотрела на детектива. — Но я боялась, что Дэнис узнает.

— Морроу оставался в сознании, когда вы уходили?

— Не знаю. Последний раз, когда я на него посмотрела, он лежал с закрытыми глазами. Но до этого говорил со мной.

Хейл записал ответ.

— В 02:16 камера зафиксировала, как вы забрали предмет возле стойки в холле. Это был телефон Морроу?

— Да.

— Почему он там находился?

— Майкл оставил его после драки. Дэнис велел забрать аппарат. Сказал, что Дэвид мог записывать разговоры и телефон не должен попасть к полиции.

— Вы просматривали записи?

— Нет. Выключила телефон и положила в сумку.

— Куда он делся потом?

— Я передала сумку Уорду. Он ждал возле грузового лифта, уже после того, как я покинула двенадцатый этаж.

— Что он вам сказал?

— Спросил, всё ли готово. Я ответила, что да, и ушла.

— Вы видели у него служебную карту?

— Нет.

— Знаете, возвращался ли он в номер?

— Нет. Он мне ничего не объяснял.

Аарон сверился со своими записями. Камера зафиксировала уход Эверли с этажа в 02:23, а в 02:26 мужчина, похожий на Уорда, появился возле грузового лифта. Рассказ женщины ещё требовал проверки, но время предполагаемой передачи сумки не противоречило известной хронологии.

— Рут, — произнёс детектив, — когда вы уходили, Морроу оставался в номере. Вы знали, что его собираются поджечь. Почему не предупредили хотя бы сотрудников гостиницы?

Она посмотрела на него с отчаянием.

— Потому что хотела поскорее оттуда уйти! — По щекам потекли слёзы. — Я думала о Кларе. О том, что Дэнис знает её школу, наш адрес… Убеждала себя, что он не станет устраивать пожар, пока Дэвид внутри. Что сначала его выведут.

— Вам кто-нибудь это обещал?

Рут покачала головой.

— Нет.

Адвокат придвинулся к клиентке.

— Рут, я рекомендую сделать перерыв.

— Не нужно.

— Вы сейчас даёте показания, которые могут существенно повлиять на обвинения против вас.

— Я понимаю!

Она повернулась к Хейлу, с трудом сдерживая слёзы.

— Я знала, что Дэвид может погибнуть. Понимала, что делаю. Но мне казалось, если я откажусь, Дэнис доберётся до моей дочери. А когда всё закончится, я смогу просто вернуться домой и больше никогда с ними не связываться.

— И поэтому в прошлый раз вы скрыли участие в подготовке пожара?

Эверли вытерла лицо салфеткой.

— Да. Я боялась, что меня посадят. А потом подумала о Дэвиде. О том, что он просил воды, а я даже не подошла к нему.

Женщина замолчала, пытаясь справиться с дыханием.

— Я не хотела его смерти, детектив. Но оставила там. И никакого оправдания этому нет.

Хейл не стал отвечать. Он дал ей несколько секунд, затем вернулся к вопросам, необходимым для проверки показаний.

— Ваш адвокат сообщил, что вы готовы предоставить доступ к резервной копии переписки с Уордом.

— Да. Там могут остаться сообщения и фотография Клары.

— Специалисты проверят данные. И нам понадобится ваше подробное описание ёмкости с горючей жидкостью.

Рут кивнула.

— Хорошо.

— Что касается вашей дочери, информация об угрозах передана сотрудникам, которые занимаются её безопасностью. С вами свяжутся отдельно.

— Спасибо.

Аарон выключил диктофон после завершения опроса и поднялся.

— На сегодня закончим.

— Детектив…

Он остановился возле двери. Рут смотрела на него покрасневшими глазами.

— Вы расскажете Лорен?

— О чём именно?

— Что Дэвид ещё был жив, когда я ушла. Что он просил помощи.

Хейл выдержал короткую паузу.

— Сначала нам необходимо проверить ваши показания. А какую информацию можно передать семье, решим вместе со следствием и прокуратурой.

— Но я сказала правду.

— Сегодня вы признались, что скрыли важные обстоятельства во время предыдущего опроса. Теперь нам нужно подтвердить ваш рассказ независимыми доказательствами.

Рут опустила голову. На этот раз она не стала возражать.

…

Хейл вышел из палаты и остановился возле поста медсестёр. Открыв блокнот, он ещё раз проверил записанные временные отметки. Эверли назвала полное имя посредника Крэйна, призналась в подготовке пожара и сообщила, кому передала телефон Морроу. Теперь каждую из этих подробностей предстояло подтвердить. Аарон задержался на последних показаниях женщины. «Я сказала, что сейчас принесу». Он невольно сжал челюсти. По словам Рут, Морроу был в сознании, просил воды и пытался подняться. Она обещала помочь, хотя уже разлила горючую жидкость возле письменного стола. Детектив закрыл блокнот и набрал номер Максин.

— Роби? Это Хейл. Эверли признала, что участвовала в подготовке поджога. Описала, куда разлила жидкость. На документы возле письменного стола и на ковёр справа от кресла. Мне нужно, чтобы Коллинз сопоставила её показания с результатами анализа проб.

— Пришли протокол. Эмма проверит.

— Есть ещё кое-что. Эверли назвала полное имя человека, который отдавал ей распоряжения. Дэнис Уорд. По её словам, он выполнял поручения Крэйна.

— Вы его уже проверяете?

— Передам данные группе. И ещё: Рут утверждает, что отдала ему телефон Морроу возле грузового лифта после того, как покинула двенадцатый этаж.

— В два двадцать три?

— Да. На записи в два двадцать шесть мы видели мужчину, похожего на Уорда. Нужно проверить весь промежуток, включая подходы к лифту.

— Поручу Элли.

— Спасибо, Макс.

Закончив разговор, Хейл направился к лифту. По дороге он позвонил коллеге из отдела убийств и передал фамилию Уорда для проверки его местонахождения и доступа к служебным картам гостиницы.

Вчера у них была запись электронного замка, но не было человека, которого можно было бы уверенно связать с открытием номера в 02:29. Теперь появился подозреваемый, находившийся в гостинице незадолго до пожара.

Однако присутствие Уорда возле грузового лифта ещё не доказывало, что именно он воспользовался мастер-картой.

Аарон убрал телефон и нажал кнопку вызова лифта. Впереди были проверка записей, новые допросы и, вероятно, очередные противоречия в показаниях. Но кое-что он уже знал наверняка: Рут Эверли оставила тяжелораненого Морроу без помощи, а затем солгала об обстоятельствах подготовки пожара. Теперь следствию предстояло выяснить, кто выполнил оставшуюся часть плана и знал ли этот человек, что инженер всё ещё находится в номере.

***

К полудню Максин получила предварительную запись показаний Рут Эверли. Когда Эмма вошла в кабинет с результатами исследования лакокрасочной частицы, руководительница просматривала фотографии номера 1208.

— Удалось установить состав? — спросила Роби, заметив папку в руках сотрудницы.

— Чёрное покрытие, предположительно полиуретановое, с тонким слоем грунтовки. С образцами мебели из номера пока совпадений нет.

— Проверь ещё отделку частного холла.

— Уже запросила сравнительные образцы. — Коллинз посмотрела на документы перед начальницей. — Это показания Эверли?

Максин кивнула.

— Хейл закончил опрос. Она призналась, что разлила горючую жидкость возле письменного стола.

Эмма замерла.

— Сама?

— Да. Утверждает, что поджечь номер должен был другой человек.

— А в прошлый раз говорила, что вообще ничего не знала о пожаре.

— Теперь рассказывает иначе. Прочитай.

Коллинз взяла распечатку и устроилась напротив. Сначала внимание привлекли подробности подготовки: бутылка с легковоспламеняющейся жидкостью, перчатки, хозяйственная тележка. Затем — описание письменного стола и ковра, на который Эверли, по её словам, разлила содержимое бутылки.

— Справа от кресла, — негромко прочитала криминалистка. — Именно там мы обнаружили наиболее выраженные следы нефтяного дистиллята.

— Это нужно проверить по схеме отбора проб.

— Проверю.

Эмма перелистнула страницу. Пробежала глазами следующий абзац и неожиданно остановилась. «Он попросил воды. Я сказала, что сейчас принесу». Она перечитала фразу, затем медленно подняла голову.

— Морроу разговаривал с ней?

Максин сняла очки.

— По её словам, да.

— И она оставила его там?

— Эмма…

— Подожди. — Коллинз снова посмотрела в распечатку. — Он был в сознании. Просил воды, пытался подняться. А она в это время разливала горючую жидкость?

— Именно это Эверли сообщила Хейлу.

Девушка резко отложила документ.

— Чёрт возьми.

Роби некоторое время наблюдала за ней.

— Что тебя беспокоит?

— То, что у Морроу была возможность получить помощь. Не знаю, спасла бы его скорая, но ведь никто даже не попытался её вызвать! Сначала Слоун, потом Эверли…

Она осеклась, заметив выражение лица начальницы.

— Извините.

— За что? За то, что тебя возмутило признание женщины, которая оставила раненого человека в номере?

Эмма подняла глаза. Максин продолжила уже строже:

— Меня это тоже возмущает. Но сейчас нам нужно проверить её рассказ. Особенно ту часть, которая касается подготовки пожара.

— Я понимаю.

— Хорошо. И ещё кое-что: её показания не означают, что мы можем установить время нанесения жидкости только по результатам химического анализа.

— Я знаю, Макс.

— Тогда покажи мне, что у нас есть.

Коллинз придвинулась к компьютеру и открыла схему номера. На ней были отмечены участки отбора проб, включая контрольные образцы из сравнительно неповреждённых зон.

— Вот здесь, возле стола, результаты согласуются с присутствием нефтяного дистиллята. В двух контрольных пробах аналогичного набора компонентов не обнаружено. А Эверли утверждает, что разливала жидкость на бумаги и ковёр именно в этой зоне.

Роби внимательно изучила изображение.

— Несоответствия?

— Пока нет. Но её рассказ не объясняет, кто инициировал возгорание. И мы не можем определить по этим пробам, когда именно жидкость попала на поверхность.

— Именно. Отрази это в дополнительном заключении.

Эмма кивнула и уже собиралась подняться, когда Максин окликнула её:

— Коллинз.

— Да?

— Ты сегодня выглядишь так, будто вообще не спала.

Девушка невольно улыбнулась.

— Настолько заметно?

— Достаточно. Если почувствуешь, что не можешь сосредоточиться, передай работу другому специалисту. Мне не нужен отчёт, написанный на третьей чашке кофе.

— Второй, — автоматически поправила Эмма.

Максин приподняла бровь.

— Очень меня успокоила.

Вернувшись в лабораторию, Коллинз сопоставила показания Эверли с фотографиями места происшествия и результатами химических исследований. Описание участков, куда свидетельница предположительно нанесла горючую жидкость, в целом соответствовало расположению проб, давших положительные результаты.

В дополнительном отчёте Эмма отдельно указала ограничения исследования: обнаруженные вещества не позволяли определить ни человека, который их нанёс, ни точное время нанесения. Она перечитала последний абзац, исправила формулировку и сохранила документ.

— Эмма, у тебя есть минута?

В дверях появилась Элли.

— Что случилось?

— Помнишь Дэниса Уорда? У нас наконец есть его лицо на записи из гостиницы.

Коллинз сразу поднялась.

— Где?

— Служебная камера возле грузового лифта. Пойдём.

В соседней комнате Раджан вывела на монитор видеозапись. В правом верхнем углу отображалось время: 02:26. Мужчина в тёмном костюме вышел из служебного коридора. Прежде чем направиться дальше, он на несколько секунд повернулся к камере.

— Это Уорд? — спросила Эмма.

— Внешность соответствует фотографии из материалов охранной компании. Хейлу уже отправили кадры для проверки личности.

Элли увеличила изображение.

— Вот что интересно. В два двадцать три Эверли покинула двенадцатый этаж. По её словам, вскоре после этого она передала Уорду сумку с телефоном Морроу.

— А через три минуты мы видим его здесь.

— Именно.

— Где сумка?

Раджан вернула запись на несколько секунд назад.

— На этом участке её не видно. Но посмотри дальше.

Она переключилась на более поздний фрагмент. Тот же мужчина возвращался к грузовому лифту. Теперь в его правой руке была небольшая чёрная сумка. Эмма придвинулась к экрану.

— Когда?

— 02:35.

— Через шесть минут после открытия номера.

— И за шесть минут до пожарной сигнализации.

Коллинз внимательно просмотрела оба фрагмента.

— Подожди. Рут сказала, что передала Уорду сумку возле лифта. Если это та самая сумка, почему на первой записи её не видно?

— Хороший вопрос.

— Может, он оставил её где-нибудь перед тем, как подняться к номеру?

— Возможно. Или держал вне поля камеры. По этому ракурсу нельзя утверждать, что сумки у него не было.

Эмма кивнула.

— А само открытие номера? Оно попало на запись?

— Нет. Камера охватывает только подход к грузовому лифту. На двенадцатом этаже между ним и номером есть участок без видеонаблюдения.

Коллинз посмотрела на временные отметки.

— 02:26 — Уорд возле лифта. Два двадцать девять — кто-то открывает номер мастер-картой. Два тридцать пять — Уорд возвращается с сумкой.

— Не самое удачное совпадение для человека, который утверждал, что не имеет отношения к пожару, — заметила Элли.

— Но пока это только совпадение по времени.

— Поэтому я и хочу проверить другие камеры. Если удастся восстановить его маршрут, станет понятнее, куда он ходил.

Раджан открыла схему служебной зоны гостиницы.

— Смотри. Здесь дверь к лестнице. Камера установлена со стороны технического коридора, но её записи ещё не включили в выгрузку.

— Есть шанс, что она сохранила нужный участок?

— Узнаем, когда получим файлы.

Эмма снова посмотрела на изображение Уорда.

— А доступ к мастер-картам?

— Хейл проверяет. Пока подтверждено только использование одной из универсальных карт в 02:29. Кто её взял, ещё не установили.

— Её ведь списали на следующий день после пожара.

— Как неисправную. При этом замок зафиксировал успешное открытие.

— Это надо проверить особенно тщательно.

Элли остановила запись на кадре, где Уорд стоял возле грузового лифта. Эмма ещё раз посмотрела на временную отметку — 02:35. За шесть минут до этого номер Морроу открыли универсальной картой, но доказательств того, что ею воспользовался именно Уорд, пока не было.

— Нужно установить, где он находился между двумя записями, — произнесла Коллинз.

— Поэтому я и запросила камеры у служебной лестницы, — ответила Раджан. — Если он проходил там, мы это увидим.

Потом отвернулась от монитора.

— Надо сообщить Макс, что показания Эверли согласуются с результатами анализа проб. Я закончу отчёт.

— И после этого домой, — напомнила Раджан.

Коллинз усмехнулась.

— Отправлю заключение и поедем. Обещаю.

— Вот теперь договорились.

Эмма вернулась к своему рабочему месту. Перед отправкой документа ещё раз проверила таблицу результатов, номера образцов и итоговые формулировки. Затем приложила схему распределения следов горючей жидкости и передала материалы Максин. На соседнем мониторе оставалась открытой временная шкала событий в гостинице.

02:23 — Эверли покинула этаж.

02:26 — Уорд появился возле грузового лифта.

02:29 — номер открыли универсальной картой.

02:35 — Уорд вернулся к лифту.

02:41 — сработала пожарная сигнализация.

Двенадцать минут между открытием двери и сигнализацией по-прежнему оставались самым важным невыясненным промежутком. Но теперь у следствия появился конкретный человек, чьи перемещения необходимо было проверить. И если удастся установить, что именно Дэнис Уорд вошёл в номер 1208, ему придётся объяснить, что произошло там до начала пожара.

***

На следующее утро Коллинз снова изучала микрочастицу, обнаруженную на левом рукаве Дэвида Морроу. Под микроскопом отчётливо различались два слоя: чёрное лакокрасочное покрытие и тонкая светлая грунтовка. Результаты предварительного исследования указывали на полиуретановый состав, однако установить происхождение материала пока не удалось.

Эмма уже сравнила его с образцами мебели из номера 1208 и отделкой частного холла, где произошёл конфликт со Слоуном. Ни один из исследованных материалов не совпадал по совокупности характеристик. Она перепроверила результаты, затем открыла фотографии гостиницы и схему расположения камер.

— Надеюсь, ты хотя бы знаешь, что ищешь.

Девушка обернулась. Джош Фолсом остановился возле рабочего стола с чашкой кофе в руке.

— Источник этого покрытия. Пока безуспешно.

— Может, Морроу испачкал рубашку ещё до приезда в гостиницу?

— Вполне возможно. Но сначала хочу проверить, где он находился между регистрацией и встречей со Слоуном.

Криминалистка развернула к коллеге монитор.

— Дэвид приехал в 00:46. В частном холле двенадцатого этажа появляется только в 01:43. Что он делал почти час?

— Мог находиться в номере.

— Мог. А мог встречаться с кем-нибудь ещё.

Фолсом придвинул свободный стул.

— Есть основания так думать?

— Пока только одно направление для проверки. — Эмма увеличила план тринадцатого этажа. — «Вега Ридж» арендовала здесь конференц-зал. В гостиничном каталоге есть фотографии помещения. Посмотри на перегородку возле входа.

Джош наклонился к экрану. На фотографии была видна декоративная панель с тёмным глянцевым покрытием.

— Похожа на чёрный лак. И что?

— Если получим сравнительный образец, сможем установить, соответствует ли он частице с рубашки.

— А если соответствует?

— Тогда появится возможный источник загрязнения.

— Но не доказательство того, что Морроу был в конференц-зале.

Коллинз посмотрела на него.

— Джош, я собираюсь исследовать лак, а не сочинять новую биографию погибшего.

Фолсом усмехнулся.

— Вот теперь узнаю тебя.

Она улыбнулась и снова открыла результаты анализа.

— Меня смущает только то, что мы не проверяли помещения этажом выше. Основное внимание сразу сосредоточили на номере и месте нападения.

— Потому что тогда не было оснований обследовать весь отель.

— Знаю. Теперь появился материал, происхождение которого мы не установили.

— Макс в курсе?

— Отправила запрос на дополнительный осмотр. Жду ответа.

Джош покачал головой.

— И зачем ты меня позвала?

— Хотела услышать, не упустила ли я что-нибудь очевидное.

— Кроме того, что чёрных лакированных поверхностей в Лас-Вегасе несколько тысяч?

— Спасибо, очень помог.

— Всегда пожалуйста.

Фолсом поднялся, но возле двери остановился.

— Серьёзно, Коллинз. Идея неплохая. Только сначала получи образец, а уже потом ищи объяснение, почему покрытие оказалось на рубашке.

— Именно этим и собираюсь заняться.

Когда коллега ушёл, Эмма ещё раз просмотрела фотографии конференц-зала. Затем внесла информацию о возможном сравнительном источнике в рабочие заметки и вернулась к лабораторным результатам.

…

К середине дня Максин согласовала дополнительный осмотр. Криминалистка обсудила с Фолсомом необходимые материалы для отбора проб и подготовила оборудование на следующее утро. Оставалось дождаться возможности исследовать саму перегородку.

Аарон появился в лаборатории незадолго до шести вечера. Эмма заметила его у входа, когда заканчивала предварительную сводку. Детектив выглядел уставшим: рубашка была помята, рукава закатаны до локтей, а под глазами залегли тени. Судя по тому, как он на ходу просматривал сообщения в телефоне, рабочий день ещё не закончился.

— Добрый вечер, — произнесла Коллинз.

Хейл убрал телефон.

— Есть минут десять?

— Если вы не собираетесь изъять мой компьютер, то найдутся.

— Пока не собираюсь.

Он подошёл к столу и положил рядом папку.

— Нашли автомобиль Уорда. Машина стояла возле арендованного складского помещения. Самого пока нет.

Эмма сразу отложила свои записи.

— Склад обыскали?

— Готовят необходимые документы. Помещение арендовано через посредника, сейчас устанавливаем его связь с Уордом. Ещё получили сведения о банковских переводах.

— От Крэйна?

— От подрядной компании, которая регулярно работала с «Вега Ридж». Через два дня после пожара на счёт Уорда поступила крупная сумма.

— За что?

— В документах указаны консультационные услуги по безопасности.

Девушка недоверчиво усмехнулась.

— Удобная формулировка.

— Слишком удобная. Но пока неизвестно, за что именно ему заплатили.

— А он сам где?

— Проверяем контакты, последние операции по счетам, возможные места проживания. После обыска надеемся получить что-нибудь ещё.

Коллинз нахмурилась.

— Если он действительно был в номере Морроу, то знает, что произошло перед пожаром.

— Сначала нужно доказать, что он туда входил.

Она невольно посмотрела на детектива.

— Именно.

Аарон заметил её реакцию, но не стал комментировать. Вместо этого перевёл взгляд на фотографию, открытую на мониторе.

— Это та частица с рубашки?

— Да. Сравнение с материалами номера и частного холла ничего не дало.

— Значит, источник не установлен?

— Пока нет. Но я нашла ещё одно место, которое стоит проверить.

Эмма открыла план тринадцатого этажа и показала конференц-блок.

— «Вега Ридж» арендовала зал накануне пожара. Там есть декоративные панели с похожим покрытием. Завтра мы с Джошем возьмём сравнительные образцы.

Хейл придвинулся ближе.

— На каком основании решили проверять именно этот зал?

— Отчасти из-за отделки. Кроме того, у нас не восстановлены перемещения Морроу между приездом в гостиницу и встречей со Слоуном.

— Вы думаете, он мог встретиться с Крэйном раньше?

— Не исключаю такой возможности. Но никаких доказательств встречи у меня нет.

Аарон несколько секунд рассматривал план.

— Если он действительно поднимался на тринадцатый этаж, нам стоит проверить камеры конференц-блока.

— Согласна. Но сначала установим, имеет ли найденная частица отношение к этому помещению.

— Камеры можно проверить независимо от результатов вашего анализа.

— Разумеется.

Детектив достал блокнот.

— Во сколько планируете осмотр?

— Утром. После получения образцов смогу провести сравнение.

— Насколько быстро?

Эмма посмотрела на него.

— Это зависит от состояния материала и объёма исследования.

— Хотя бы предварительно?

— Аарон, я ещё даже не видела образец.

Он раздражённо выдохнул и закрыл блокнот.

— Мне нужно понимать, когда мы получим результат. Прокуратура готовит дополнительные ходатайства, а Уорд до сих пор на свободе.

— И какое отношение к его поискам имеет моя частица?

— Если Морроу встречался с Крэйном в гостинице, это важно для расследования. Особенно сейчас, когда мы проверяем финансовые распоряжения Крэйна и его связь с Уордом.

— Тогда запросите записи конференц-блока. Они могут установить, кто там находился. Я занимаюсь другим.

Хейл посмотрел на неё внимательнее.

— Я прекрасно понимаю разницу.

— Не похоже.

Последние слова прозвучали резче, чем Эмма собиралась. На лице мужчины появилось раздражение.

— Что именно вам не нравится?

— То, что вы пытаетесь получить от меня сроки исследования материала, которого у меня пока нет. И одновременно спрашиваете, может ли он подтвердить встречу Морроу с Крэйном.

— Я спросил, когда можно ожидать результаты.

— И я ответила.

— Коллинз, мне нужен не спор, а информация, с которой я смогу работать.

Девушка убрала руку с мыши и повернулась к нему всем корпусом.

— Тогда давайте ещё раз. Завтра мы получим сравнительные образцы. После этого я установлю их характеристики и проведу исследование. Если материал будет соответствовать частице с рубашки, я укажу это в заключении. Но ни сегодня, ни завтра утром я не могу обещать вам конкретный результат.

Хейл несколько секунд молчал.

— Вы закончили?

Эмма почувствовала, как вспыхнули щёки.

— Да.

— Хорошо. Тогда, когда появятся результаты, передайте их Максин. Она свяжется с нами.

Он взял папку. Коллинз нахмурилась.

— Вы обиделись?

Детектив остановился.

— Нет. Но у меня сейчас нет времени доказывать, что я не пытаюсь вмешиваться в вашу экспертизу.

— Я этого не говорила.

— Почти дословно именно это и сказали.

Эмма открыла рот, собираясь возразить, но вовремя остановилась. Аарон посмотрел на неё. Усталость на его лице теперь была заметнее прежнего.

— Мы оба хотим выяснить, что произошло с Морроу, — произнёс Аарон уже спокойнее. — Я понимаю, почему вы не хотите торопиться с заключением. Но мне нужно знать, когда ждать результатов.

— А я уже несколько раз объяснила, почему пока не могу назвать точный срок.

— Знаю. И, возможно, слишком настаивал. Но я не прошу вас менять выводы ради расследования, Эмма.

Коллинз сжала губы.

— Тогда не заставляйте меня каждый раз это объяснять.

Хейл посмотрел на неё, явно собираясь возразить, но передумал.

— Хорошо. Когда закончите, передайте результаты Максин.

Он взял папку и направился к выходу.

— Аарон…

Мужчина остановился и обернулся. Эмма посмотрела на него, пытаясь подобрать слова. Она хотела объяснить, что понимает его опасения. Что сама боится, как бы Уорд не уничтожил документы или не добрался до кого-нибудь из свидетелей. Но разговор уже превратился в спор, и любое продолжение сейчас, скорее всего, только ухудшило бы ситуацию.

— Ничего, — произнесла она наконец. — До свидания.

— До свидания, Коллинз.

Когда дверь закрылась, Эмма с раздражением опустилась на стул. Она открыла недописанный отчёт, но сосредоточиться не получалось. Перед глазами всё ещё стояло усталое лицо детектива. «Я не прошу вас менять выводы ради расследования». Самое неприятное заключалось в том, что он действительно не просил. Аарон хотел знать, когда получит результаты, и несколько раз повторил вопрос, хотя она уже объяснила ситуацию. Его настойчивость раздражала, но Коллинз тоже отреагировала резче, чем следовало. И всё же ей было обидно. Не из-за самого спора — с детективами приходилось спорить постоянно. Аарон действительно не требовал изменить заключение. Он спрашивал о сроках и возможном направлении проверки. И всё же его нетерпение, упоминания прокуратуры и исчезнувшего Уорда вызвали у неё знакомое раздражение.

Коллинз вспомнила первый серьёзный спор с детективом, когда тот слишком быстро захотел связать обнаруженные следы горючей жидкости с предполагаемой причиной пожара. Тогда ей пришлось объяснять, почему химический результат сам по себе ещё не устанавливает обстоятельства преступления. Она не собиралась повторять этот разговор каждый раз, когда следствию срочно понадобятся доказательства. Но сегодня Хейл спрашивал не совсем об этом.

Эмма медленно выдохнула и закрыла глаза. Ты могла просто сказать, что сравнение начнётся завтра. Без всего остального. Она прекрасно понимала, почему детектив нервничал. Уорд исчез, а у Крэйна оставались деньги, связи и возможность нанять людей, способных уничтожить документы. В таком расследовании промедление действительно могло дорого обойтись. Однако профессиональные разногласия были только частью проблемы.

Ещё несколько недель назад ссора с Хейлом оставила бы после себя исключительно раздражение. Она пожаловалась бы Элли, закончила отчёт и к следующей встрече забыла о неприятном разговоре. Теперь всё оказалось иначе.

Эмма привыкла ждать его звонков, замечать настроение по первым словам и невольно улыбаться, когда мужчина появлялся в лаборатории. После их последнего ужина она несколько раз вспоминала, как легко они разговаривали до того, как поступил вызов из больницы. Ей хотелось повторить тот вечер. Без расследования, подозреваемых и постоянной необходимости доказывать собственную правоту. И именно поэтому сегодняшняя ссора оказалась такой болезненной.

Почему он так быстро решил, что я просто ищу повод поспорить? Коллинз покачала головой. Впрочем, она тоже не особенно старалась понять его. Девушка снова открыла отчёт и заставила себя вернуться к результатам исследования. Несколько строк пришлось перечитать дважды, прежде чем удалось сосредоточиться на работе. Но окончательно избавиться от неприятного чувства так и не получилось. Завтра им с Джошем предстояло исследовать декоративную перегородку в конференц-зале «Сент-Клэр». Возможно, они наконец установят происхождение частицы с рубашки Морроу. А вот как теперь разговаривать с Аароном, Эмма пока не представляла.

***

На тринадцатый этаж «Сент-Клэр» Эмма поднялась вместе с Джошем Фолсомом. Представитель гостиницы проводил криминалистов к конференц-залу, который в ночь пожара арендовала «Вега Ридж». Помещение временно не использовалось, а запланированный ремонт отложили после обращения полиции.

— Вы говорили о повреждённых панелях, — напомнила Коллинз. — Можете показать?

— Конечно. Вот здесь.

Мужчина указал на декоративную перегородку возле входа. На выступающем крае деревянной панели чёрное покрытие частично отслоилось, обнажив светлую грунтовку. Девушка присела, внимательно рассматривая повреждение.

— Джош, взгляни.

Фолсом подошёл ближе.

— Похоже на частицу с рубашки Морроу.

— И структура слоёв на первый взгляд такая же.

— Совпадение установим в лаборатории. Давай снимки.

Они сфотографировали перегородку, зафиксировали повреждённый участок с измерительной шкалой и отобрали сравнительные образцы. Пока Джош упаковывал материалы, Эмма расспросила управляющего о состоянии помещения.

— Когда обнаружили скол?

— Наутро после мероприятия. Администратор оформил заявку на ремонт.

— Нам понадобится её копия. И ещё: камеры в этом холле работали в ночь пожара?

— Да. Но у конференц-блока отдельный регистратор.

Коллинз переглянулась с напарником.

— Значит, эти записи могли не попасть в первоначальную выгрузку, — заметил Фолсом.

— Я передам контакт обслуживающей компании, — предложил управляющий.

Эмма поблагодарила его и достала телефон, чтобы связаться с Максин. Если материал с перегородки окажется сходным с частицей на рукаве Морроу, это позволит установить возможный источник загрязнения. Но сейчас девушку гораздо сильнее занимал другой вопрос: что инженер делал на тринадцатом этаже до встречи со Слоуном?

Вечером Элли подготовила полученные записи к просмотру. Проверив временные отметки и зафиксировав расхождение часов регистратора с основной гостиничной системой, она вывела изображение на большой монитор. В конференц-комнате собрались Максин, Джош и Эмма. Хейл приехал несколькими минутами позже.

— Что-нибудь нашли? — спросил детектив.

— Сейчас посмотрим, — ответила Роби.

Коллинз коротко поздоровалась с ним. После вчерашней ссоры неловкость никуда не исчезла. Ей хотелось поговорить с Аароном, но не здесь, под взглядами коллег. Элли запустила запись. В 01:19 из конференц-зала вышел Мартин Крэйн. Через несколько секунд за ним появился Дэвид Морроу с папкой в руках. Эмма невольно подалась вперёд.

— Вот он…

На экране финансовый директор что-то говорил инженеру, явно раздражённый его попытками уйти. Морроу направился к лифту, но Крэйн схватил его за левое предплечье.

— Элли, медленнее, — попросила криминалистка.

Раджан уменьшила скорость воспроизведения. Дэвид резко вырвал руку, задев локтем выступающий край декоративной перегородки.

— Стоп! — Эмма указала на монитор. — Джош, это наша панель.

— Точно.

Коллинз почувствовала, как участился пульс. На рубашке погибшего обнаружили частицу покрытия, происхождение которой не удавалось установить несколько дней. Теперь на видео был виден контакт ткани с поверхностью, откуда она могла отделиться.

— Сравнительные образцы уже исследуют? — спросила Максин.

— Начну утром. Если характеристики совпадут, укажу перегородку как возможный источник. Сам момент переноса по записи установить нельзя.

— Хорошо. Продолжайте.

Морроу направился к лифту. Крэйн что-то крикнул ему вслед, после чего из конференц-зала вышел третий мужчина.

— Подождите, — произнёс Хейл.

Элли остановила запись. Аарон приблизился к экрану.

— Дэнис Уорд.

Фолсом нахмурился.

— Посредник Крэйна?

— Он самый.

На следующем фрагменте Уорд подошёл к финансовому директору. Крэйн указал в сторону Морроу, что-то произнёс, затем достал телефон. Охранник выслушал его и направился к служебному выходу. Эмма перевела взгляд на детектива.

— В 02:26 его зафиксировали возле грузового лифта двенадцатого этажа.

— А в 02:29 открыли номер Морроу, — закончил Хейл. — Но мы ещё не доказали, что картой воспользовался Уорд.

— Зато теперь знаем, что он встречался с Крэйном незадолго до нападения, — заметил Джош.

Аарон кивнул.

— И это важно. Крэйн не упоминал охранника, когда рассказывал о своей встрече с Морроу.

Максин посмотрела на экран.

— Значит, у детективов появятся дополнительные вопросы к обоим. А мы закончим сравнение покрытия.

Хейл достал телефон.

— Передам видео прокурору.

— Подождите, — неожиданно произнесла Эмма. — Мы ещё не закончили экспертизу лака.

Аарон повернулся к ней.

— Я передаю запись встречи, Коллинз. Не ваше заключение. — В его голосе не было злости, но усталость ощущалась отчётливо.

Эмма замерла. Он ведь даже не спрашивал об исследовании.

— Да… Простите. Я неправильно поняла.

Детектив задержал на ней взгляд, затем кивнул и отошёл к двери, чтобы позвонить. Коллинз отвернулась к монитору, чувствуя, как горят щёки. Она сама не ожидала, что вчерашний спор настолько её заденет. Аарон ничего не требовал, не торопил с выводами, а она снова отреагировала так, будто ей приходится защищать свою работу. Чёрт, Эмма. Зачем?

Джош уже обсуждал с Максин сравнительные образцы, Элли проверяла следующий фрагмент видео. Коллеги продолжали работать, словно ничего не произошло.

Девушка тоже попыталась сосредоточиться, но невольно посмотрела на Хейла. Он стоял у двери с телефоном у уха, устало потирая переносицу. Ей хотелось подойти и объяснить, что дело вовсе не в недоверии к нему. Сказать, что вчера она слишком резко ответила и теперь сама не понимает, почему снова сорвалась. Но пока Эмма только сильнее сжала ручку.

За последние недели этот мужчина стал для неё гораздо ближе, чем она рассчитывала. И именно поэтому его холодная вежливость сейчас задевала сильнее любой профессиональной критики. Поговоришь с ним потом. Только на этот раз без спора.

***

К полудню Эмма закончила сравнительное исследование. Частица с рубашки Морроу и покрытие перегородки имели сходную структуру слоёв и химический состав. Однако установить, что материал отделился именно от повреждённой панели, не удалось. Коллинз указала это в заключении и после проверки Максин подготовила копию для следствия. Она как раз убирала фотографии, когда в дверях появился Хейл.

— Не помешаю?

Девушка подняла голову. После вчерашнего разговора видеть его было одновременно приятно и неловко.

— Нет. Заходите.

Детектив остановился возле стола.

— Уорда задержали сегодня утром. Пытался выехать из города.

Эмма резко выпрямилась.

— Серьёзно? Что нашли?

— Одежду, обувь. Сейчас всё оформляют и передают на исследование.

— А чёрную сумку?

— Пока нет.

Коллинз разочарованно выдохнула.

— Значит, телефон Морроу всё ещё неизвестно где.

— Найдём, если он сохранился.

Аарон заметил папку возле компьютера.

— Закончили с лаком?

— Да. Макс уже проверила заключение.

Она протянула ему документ. Мужчина быстро просмотрел выводы.

— Материалы сходны, но установить конкретный источник нельзя.

— Именно.

— Хорошая работа.

Эмма удивлённо посмотрела на него.

— И никаких возражений?

Хейл поднял глаза.

— А должны быть?

— Вчера вы рассчитывали на большее.

Он закрыл папку и некоторое время молчал.

— Вчера я был резок. Извините.

Коллинз растерялась. Она ожидала продолжения спора, возможно, очередного объяснения, почему следствию нужны результаты как можно скорее. Но не извинений.

— Вы действительно меня торопили, — произнесла она.

— Знаю. Уорд исчез, Крэйн уже понял, что мы проверяем его счета… — Детектив устало потёр переносицу. — Это не оправдание. Вы не обязаны подстраивать свою работу под мои сроки.

Эмма опустила взгляд. Ей вдруг стало неловко вспоминать, как вчера она практически обвинила его в попытке повлиять на заключение.

— Я тоже была не права, — призналась девушка. — Особенно когда вы собирались передать прокурору видеозапись. Она ведь никак не зависела от моей экспертизы.

— Было такое.

— Аарон!

Он едва заметно улыбнулся.

— Простите. Не удержался.

Коллинз покачала головой, но тоже улыбнулась.

— Просто я не хочу, чтобы вы сомневались в моей работе.

Хейл посерьёзнел.

— Эмма, я в ней не сомневаюсь.

Она подняла глаза.

— Тогда почему вчера…

— Потому что испугался, что мы упустим Уорда. И сорвался на вас. — Мужчина помолчал. — Мне жаль.

Несколько секунд девушка смотрела на него. От неожиданной откровенности стало тепло и немного тревожно. Ей хотелось сказать, как сильно задела вчерашняя ссора, но признать это вслух оказалось труднее, чем отстоять любое экспертное заключение.

— Я тоже не должна была срываться, — тихо ответила она.

Аарон чуть склонил голову.

— Значит, мир?

— При условии, что больше не будете требовать невозможного.

— Постараюсь.

— Хейл!

— Хорошо. Обещаю.

Эмма рассмеялась. Напряжение наконец ослабло, хотя теперь она остро ощущала, насколько близко он стоит. Детектив тоже не спешил уходить, и несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

— Знаете, — произнёс мужчина, — я всё ещё должен вам один нормальный ужин.

Коллинз приподняла бровь.

— Тот самый, который в прошлый раз закончился допросом в больнице?

— Именно. Хотелось бы попробовать ещё раз. Без подозреваемых и звонков посреди вечера.

— Вы ведь понимаете, что для детектива отдела убийств это довольно смелое обещание?

— Тогда хотя бы начнём с ужина. А дальше посмотрим.

Эмма улыбнулась, уже не пытаясь скрыть удовольствие.

— Хорошо. Только на этот раз я выбираю ресторан.

— Даже спорить не буду.

— Вот теперь вы меня действительно удивили.

Аарон тихо рассмеялся, взял папку и направился к выходу. У самой двери остановился.

— Эмма?

— Да?

— Я рад, что мы поговорили.

Она посмотрела на него. После вчерашней ссоры услышать это было неожиданно важно.

— Я тоже, Аарон.

Когда детектив ушёл, Коллинз ещё несколько секунд стояла возле стола, невольно улыбаясь. Затем посмотрела на экран компьютера и вернулась к работе. Впервые за два дня она больше не прокручивала в голове их ссору.

***

Следующие два дня сотрудники лаборатории и отдела убийств практически не занимались другими делами. После задержания Дэниса Уорда следователи получили ордера на обыск помещений, связанных с Мартином Крэйном. Изъяли компьютеры, финансовые документы и электронные носители. Специалисты уже обнаружили следы удаления служебной переписки, однако восстановить удалось лишь часть сообщений. Особое внимание привлёк крупный перевод на счёт Уорда, поступивший через два дня после пожара. Деньги перечислила подрядная организация «Вега Ридж» за якобы оказанные консультационные услуги. Связь платежа с убийством Морроу ещё предстояло доказать.

В лаборатории Фолсом сравнивал обувь задержанного с частичными следами возле служебного лифта, Элли проверяла видеозаписи, а Эмма заканчивала дополнительные материалы для прокуратуры.

В воскресенье вечером все собрались у Максин.

— Джош, начнём с тебя, — произнесла Роби.

— Рисунок подошвы и размер обуви Уорда соответствуют характеристикам одного из следов, — ответил криминалист, выводя фотографии на экран. — Но отпечаток неполный. Индивидуальных признаков недостаточно.

— То есть исключить его не можем, но и подтвердить, что след оставил именно он, тоже? — уточнил Хейл.

— Именно. Для суда я не стану утверждать больше.

Максин одобрительно кивнула.

— Что по финансовым документам?

Детектив открыл сводку.

— Через два дня после пожара Уорду перечислили крупную сумму. Назначение — консультационные услуги по безопасности. Кроме того, в офисе Крэйна обнаружили распоряжения об уничтожении документов, датированные уже после смерти Морроу.

— Совпадение, надо полагать? — сухо заметила Элли.

— По словам его адвоката, обычная процедура архивирования.

— Конечно, — пробормотала Коллинз.

Аарон посмотрел на неё, но продолжил:

— Часть удалённой переписки удалось восстановить. Цифровая группа проверяет остальные данные.

— А сам Уорд? — спросила криминалистка. — Заговорил?

— Нет. Без адвоката никаких показаний, а пока защитник рекомендовал ему молчать.

Эмма откинулась на спинку стула, чувствуя, как нарастает раздражение.

— Удивительно. Слоун не хотел никого калечить, Эверли боялась за дочь, Крэйн ничего не приказывал, а Уорд вообще молчит. И никто, разумеется, не виноват.

— Их объяснения не отменяют доказательств, — спокойно заметила Максин.

— Я знаю. — Девушка помолчала, затем тише добавила: — Просто Морроу уже не сможет рассказать свою версию.

Хейл закрыл папку.

— Поэтому мы и проверяем каждую из остальных.

Коллинз встретилась с ним взглядом и коротко кивнула. Перед ней снова возникла фотография Дэвида с дочерью. Всякий раз, когда кто-то из подозреваемых объяснял собственные поступки, Эмма вспоминала, что у погибшего такой возможности больше нет.

— Хорошо, — произнесла Роби, возвращая внимание сотрудников к экрану. — Тогда никаких догадок в заключениях. Только то, что можем доказать.

Эмма взяла свои записи. Как бы сильно ей ни хотелось, чтобы виновные ответили за смерть Морроу, она не собиралась давать их адвокатам ни малейшего повода усомниться в результатах экспертиз.

***

Утром специалисты по цифровым доказательствам восстановили часть переписки между Мартином Крэйном и Дэнисом Уордом. Первое сообщение было отправлено в 01:27, спустя восемь минут после конфликта с Морроу на тринадцатом этаже. «Морроу не должен уйти с документами. Останови его».

Следующее распоряжение оказалось ещё короче: «Забери оставшееся. Сегодня».

Последнее сообщение Крэйн отправил в 02:25, за четыре минуты до того, как номер 1208 открыли универсальной картой. «Заканчивай. И убери все следы передачи».

Эмма сидела в кабинете Максин, просматривая распечатки. Рядом стоял Хейл, только что вернувшийся из управления.

— Он отдавал Уорду распоряжения практически всю ночь, — произнесла криминалистка.

— И теперь утверждает, что речь шла исключительно о документах, — ответил детектив.

— Конечно. А поджог Уорд придумал сам?

— Возможно. Пока мы не доказали обратного.

Коллинз раздражённо отложила лист.

— За четыре минуты до открытия номера он пишет «заканчивай». Уорд находится в гостинице, Морроу ранен, Эверли уже подготовила всё для пожара…

— Эмма.

Она подняла глаза.

— Я знаю. Прямого приказа убить нет.

Аарон придвинул к ней последний лист.

— Зато есть переписка, которую Крэйн пытался удалить. И время отправки сообщений мы можем сопоставить с видеозаписями.

Девушка снова посмотрела на распечатку. Перед ней невольно возник Дэвид Морроу, лежащий возле кровати и просящий воды, пока в соседней части номера готовили поджог.

— Надеюсь, на этот раз ему придётся объяснить гораздо больше, чем содержание нескольких сообщений, — тихо произнесла она.

— Придётся, — ответил Хейл. — Но сначала найдём, чем подтвердить наши подозрения.

…

После обеда Лорен Морроу приехала в управление вместе с дочерью. Детектив договорился с ней о проверке семейного облачного архива: телефон Дэвида по-прежнему не нашли, и специалисты надеялись получить хотя бы часть сохранённых файлов. Эмма встретила их возле комнаты для посетителей.

— Здравствуйте, миссис Морроу.

— Лорен, пожалуйста. — Женщина слабо улыбнулась. — Мы ведь уже знакомы.

Коллинз перевела взгляд на девочку.

— Привет, Софи.

— Здравствуйте.

Тринадцатилетняя дочь инженера стояла рядом с матерью, крепко прижимая к себе небольшой рюкзак. Эмма сразу узнала её по семейным фотографиям, которые просматривала во время расследования. Только там Софи почти всегда улыбалась. Сейчас она смотрела в пол и нервно теребила лямку.

В комнате Аарон коротко объяснил, зачем необходим доступ к архиву. Лорен передала подготовленные сведения и подтвердила согласие на проверку.

— Вы нашли папин телефон? — неожиданно спросила девочка.

Детектив повернулся к ней.

— Пока нет, Софи.

— Мама сказала, что его кто-то забрал.

— Да. Мы пытаемся установить, где он сейчас.

Она помолчала, разглядывая застёжку рюкзака.

— Там было видео с моих соревнований. Папа снимал меня в прошлом году.

— Милая, у нас ведь остались фотографии, — осторожно напомнила Лорен.

— Мам, я знаю.

В голосе девочки впервые послышалось раздражение. Она быстро вытерла глаза рукавом.

— На фотографиях его не слышно.

Эмма почувствовала болезненный ком в горле. Софи крепче сжала лямку, словно злилась на себя за подступившие слёзы.

— Он всё время что-нибудь комментировал, — продолжила она. — Даже когда я просила его помолчать. Я хотела показать эту запись подруге, а теперь…

Девочка осеклась. Лорен обняла её за плечи, но Софи упрямо выпрямилась.

— А если телефон уничтожили?

— Тогда мы попробуем найти копию, — ответила Коллинз. — Некоторые записи могли автоматически сохраниться в семейном архиве. Элли, наш специалист по цифровым доказательствам, проверит.

— А если там ничего нет?

Эмма на мгновение задержала дыхание.

— Тогда я не хочу обещать тебе то, чего мы не сможем сделать.

Софи опустила голову. Несколько секунд она молчала, а потом неожиданно спросила:

— Папу убили из-за тех документов?

Аарон придвинул стул ближе.

— Мы считаем, что его смерть связана с попыткой сообщить о нарушениях в компании. Но расследование ещё продолжается.

— Он ведь хотел, чтобы дома были безопасными?

— Да, — ответил детектив. — Именно этим он и занимался.

Девочка посмотрела на мать, затем снова на Эмму.

— А ему было страшно?

Коллинз замерла. Ещё утром она читала показания Эверли. Помнила, что Морроу жаловался на тошноту, пытался подняться и просил воды. Теперь перед ней сидела его дочь и ждала ответа, который Эмма отчаянно хотела бы ей дать. Нет. Он ничего не понял. Не успел испугаться. Но она не знала, было ли это правдой.

— Я не знаю, Софи, — произнесла криминалистка. — Прости.

Девочка несколько секунд смотрела на неё. Потом её лицо дрогнуло.

— Я просто не хочу, чтобы ему было страшно, — прошептала она.

Лорен притянула дочь к себе. Софи больше не пыталась сдерживаться и разрыдалась, уткнувшись матери в плечо. Эмма опустила глаза. Она понимала, что сейчас не сумеет подобрать ни одного слова, которое облегчило бы девочке боль. Хотелось хотя бы взять её за руку, но между ними сидела Лорен, крепко обнимавшая дочь. Криминалистка осталась на месте, чувствуя себя мучительно бесполезной.

Когда встреча закончилась, миссис Морроу попросила Софи подождать её в коридоре с сотрудницей управления.

— Эмма…

Коллинз обернулась.

— Да?

— Спасибо, что не стали говорить ей, будто всё было быстро и он ничего не почувствовал.

Девушка почувствовала, как к горлу снова подступают слёзы.

— Мне очень хотелось это сказать.

— Мне тоже, — тихо призналась Лорен. — Каждый день хочется.

На мгновение женщина прикрыла глаза, затем поправила ремень сумки.

— Я просто хочу вернуть ей хоть что-нибудь от Дэвида. Пусть даже одну запись.

— Мы постараемся её найти.

Лорен кивнула и вышла к дочери.

Эмма осталась возле двери. Сквозь стеклянную перегородку она видела, как Софи взяла мать за руку и прижалась к её плечу. Только когда обе скрылись за поворотом, Коллинз позволила себе вытереть глаза.

…

К вечеру Эмма закончила дополнительные материалы для прокуратуры, но домой не спешила. Несколько раз открывала отчёт, проверяла уже проверенные результаты и снова отвлекалась.

«На фотографиях его не слышно». Она невольно посмотрела на собственный телефон. Сколько обычных записей хранилось в нём — разговоров, смешных видео, случайных моментов, которым она никогда не придавала особого значения? А Софи теперь готова была отдать что угодно, лишь бы ещё раз услышать голос отца. Коллинз закрыла ноутбук, собрала вещи и вышла в коридор.

— Эмма.

Она обернулась. Возле лифта стоял Хейл.

— Вы ещё здесь?

— Только закончила. Элли скоро подъедет.

Детектив подошёл ближе и, заметив её покрасневшие глаза, нахмурился.

— Всё нормально?

— Да. — Девушка попыталась улыбнуться, но быстро отказалась от этой затеи. — Нет, если точнее.

Аарон ничего не сказал, позволяя ей продолжить.

— Я всё думаю о Софи. Она спросила, было ли её отцу страшно. — Эмма отвернулась, чувствуя, как снова сжимается горло. — Она так ждала, что я скажу «нет». А я не смогла.

— Потому что не знали.

— Да, но… — Коллинз беспомощно развела руками. — Ей тринадцать, Аарон. Она потеряла отца, а теперь ещё и пытается представить, как он умирал. Я видела её лицо. Она ведь до последнего надеялась услышать что-нибудь хорошее.

Голос дрогнул. Девушка раздражённо вытерла щёку.

— Простите. Не хотела опять…

— Не извиняйтесь.

Хейл осторожно коснулся её предплечья. Эмма подняла глаза и неожиданно почувствовала, как сильно ей сейчас хотелось просто обнять его. Не обсуждать расследование, не объяснять свои переживания — хотя бы ненадолго перестать держать себя в руках. Но мужчина стоял слишком близко, а они всё ещё находились в коридоре управления.

— Лорен предоставила доступ к семейному архиву, — негромко сообщил он. — Элли уже получила данные для проверки.

— Правда?

— Да. Возможно, видео сохранилось.

Коллинз медленно выдохнула.

— Как же я надеюсь, что она его найдёт.

— Я тоже.

На этот раз молчание не было неловким. Эмма благодарно посмотрела на детектива. Он не пытался убедить её, что всё обязательно закончится хорошо, и именно сейчас она особенно ценила это.

— Я думала, после задержания Уорда станет легче, — призналась девушка. — А сегодня посмотрела на Лорен и Софи и поняла, что для них почти ничего не изменилось.

— Изменится, когда они получат ответы.

— Но Дэвид всё равно не вернётся.

— Нет, — тихо согласился Аарон.

Коллинз опустила взгляд. От простого, лишённого утешительных обещаний ответа почему-то стало немного спокойнее. Они вместе направились к выходу. Уже возле стеклянных дверей Хейл неожиданно остановился.

— Кстати, насчёт нашего ужина…

Эмма повернулась к нему. После тяжёлого дня смена темы застала её врасплох, но уголки губ сами собой дрогнули.

— Вы ещё не передумали?

— Собирался спросить то же самое.

— Я согласилась, детектив. И пока не передумала.

Он улыбнулся.

— Тогда суббота? В семь?

— В семь, — повторила девушка, чувствуя приятное волнение. — Только прошу, в этот раз без вызова в больницу посреди ужина.

— Постараюсь.

— Вы говорили это в прошлый раз.

— В прошлый раз я хотя бы успел расплатиться.

Эмма рассмеялась. Впервые за весь день — совершенно искренне. Аарон смотрел на неё с улыбкой, и от его взгляда стало немного жарко. Ей вдруг очень захотелось, чтобы эта короткая беседа продолжалась. Хотя бы ещё несколько минут. Снаружи остановилась машина Элли. Подруга заметила их у входа и помахала рукой.

— Кажется, за мной приехали, — с сожалением произнесла Коллинз.

— Тогда до завтра.

Она сделала шаг к двери, но обернулась.

— И, Аарон…

— Да?

— Я правда жду субботы.

Улыбка мужчины стала шире.

— Я тоже, Эмма.

Уже в машине Раджан бросила на подругу внимательный взгляд.

— Ну?

— Что «ну»?

— Ты улыбаешься. После сегодняшнего я этого точно не ожидала.

Коллинз пристегнула ремень.

— Мы с Аароном договорились поужинать в субботу.

Элли медленно повернулась к ней.

— Свидание?

— Да.

— Наконец-то!

— Элли!

— Что? Я молчала несколько недель. Это было тяжело.

Эмма покачала головой и рассмеялась. Подруга довольно улыбнулась и выехала с парковки.

Девушка отвернулась к окну. Переживания после встречи с семьёй Морроу никуда не исчезли, но теперь к ним добавилось совершенно другое чувство — лёгкое, волнующее, почти непривычное. Ей хотелось увидеть Аарона не в лаборатории и не на очередном совещании. Просто провести с ним вечер, не думая постоянно о работе. И от мысли, что он хочет того же, Эмма снова улыбнулась.

…

Поздно вечером Хейл получил сообщение от специалиста по цифровым доказательствам.

Среди файлов на электронном носителе Эверли обнаружили отсканированный перечень объектов «Вега Ридж». Одиннадцать названий детектив уже видел в финансовой документации корпорации. Двенадцатое было ему незнакомо. «Норт-Крик». Название перечеркнули, но при увеличении скана удалось разобрать буквы. Рядом сохранились номера договоров и фамилия ответственного сотрудника.

Аарон открыл общую сводку компании. Такого объекта среди действующих проектов не значилось. Он проверил дату документа и нахмурился. Перечень составили незадолго до смерти Оливера Кесслера — аудитора «Вега Ридж», чью гибель полтора года назад признали самоубийством.

Хейл откинулся на спинку кресла. Морроу зарегистрировался в «Сент-Клэр» под именем этого человека. До сих пор следователи не выяснили, почему инженер воспользовался документами умершего аудитора. Теперь обнаружился ещё один материал, относящийся к периоду работы Кесслера. Детектив увеличил участок с перечёркнутым названием и ещё раз проверил номера договоров. Возможно, проект закрыли по обычным причинам. Но после выявленных фальсификаций он не собирался принимать такое объяснение без проверки. Аарон переслал документ следственной группе с запросом на поиск договоров по «Норт-Крик», затем набрал Максин.

— Извините за поздний звонок. Нашли ещё один проект «Вега Ридж». Его нет в основной документации, но он упоминается в старом архиве.

— Что за проект?

— «Норт-Крик». Пока почти ничего не известно. Но есть интересная деталь.

Хейл снова посмотрел на дату.

— Документ составлен перед смертью Оливера Кесслера.

На другом конце ненадолго замолчали.

— Того самого, под чьим именем Морроу поселился в гостинице?

— Именно.

Закончив разговор, детектив открыл старое дело аудитора. Полтора года назад его смерть сочли самоубийством. Теперь Хейл хотел выяснить, над какими документами Кесслер работал незадолго до гибели — и почему один из проектов корпорации впоследствии исчез из основного перечня. До полуночи оставалось меньше часа, когда Аарон отправил последний запрос. Утром ему предстояло разобраться с ещё одним делом, которое до недавнего времени считалось закрытым.

Глава 6. То, что остаётся.

Три месяца спустя.

Эмма в третий раз проверила содержимое папки и с раздражением захлопнула её. Все необходимые документы были на месте: протоколы исследований, фотографии, результаты сравнительных анализов и копии экспертных заключений. Ничего нового она там не обнаружит, даже если просмотрит бумаги ещё десять раз. До начала слушания оставалось двадцать минут.

Девушка сидела на скамье возле зала суда, стараясь не обращать внимания на непрерывное движение людей в коридоре. Неподалёку двое адвокатов обсуждали документы, у лифтов разговаривали сотрудники прокуратуры. Эмма поправила манжет светлой блузки и посмотрела на часы.

За последние три месяца Эмма несколько раз давала показания в суде, но привычнее от этого не становилось. В лаборатории она могла повторно проверить образцы, сверить данные или обсудить спорный момент с коллегами. Здесь же приходилось тщательно подбирать слова, зная, что адвокаты не упустят ни одной неточности.

Сегодня защита Мартина Крэйна намеревалась поставить под сомнение отдельные экспертные выводы по делу о гибели Дэвида Морроу. Коллинз была уверена в своей работе и могла объяснить каждый пункт заключения. Но ей предстояло отвечать на вопросы Ричарда Блейка, с которым она уже не раз сталкивалась во время разбирательства.

Девушка помнила его подчеркнутую вежливость, бесконечные уточнения и привычку возвращаться к одному вопросу, слегка меняя формулировку. Уже сейчас, ожидая вызова в зал, Эмма чувствовала раздражение. Только бы не сорваться и не начать с ним спорить. Она закрыла папку и посмотрела на часы. До начала слушания оставалось пятнадцать минут.

Блондинка настолько сосредоточилась на заключении, что заметила Аарона, только когда тот остановился рядом.

— Привет. Я принёс тебе кофе.

Коллинз подняла голову и невольно улыбнулась.

— Привет. Спасибо. Очень кстати.

Хейл протянул ей стаканчик и сел рядом. Девушка сделала глоток, затем закрыла папку и положила её на свободное место.

— Ну что, готова? — спросил детектив.

— К заседанию — да. К Блейку — не уверена.

— Всё настолько плохо?

— Ты же знаешь, как он работает. Сначала спрашивает, можно ли установить единственный источник частицы. Потом выясняет, почему нельзя. А через десять минут снова задаёт первый вопрос, будто я вообще ничего не объясняла.

— И надеется, что ты ответишь иначе.

— Именно. — Эмма раздражённо выдохнула. — Самое неприятное, что он прекрасно понимает разницу между сходством материалов и установлением конкретного источника.

— Но ему важно, чтобы её поняла и судья.

— Спасибо, я уже почти начала забывать, что ты детектив.

Аарон улыбнулся.

— Извини. Не буду вмешиваться.

— Поздно. Я уже мысленно записала тебя в команду защиты.

— Тогда хотя бы дай допить кофе, прежде чем выгонишь.

Коллинз не удержалась от смеха. Она немного придвинулась к нему и положила ладонь поверх его руки.

— Прости. Я сегодня с самого утра раздражительная.

— Заметил.

— Аарон!

— Что? Ты сама сказала.

Она покачала головой, но улыбка осталась. Несколько секунд девушка молчала, разглядывая стаканчик, затем вздохнула.

— Мне не столько из-за Блейка неприятно. Лорен ведь сегодня опять придёт.

— Она уже здесь. Я видел её с прокурором.

Эмма помрачнела.

— В прошлый раз она едва выдержала фотографии с места происшествия. А сегодня снова будут обсуждать травму Дэвида, кровь на стойке… — Девушка замолчала. — Иногда мне кажется, что мы заставляем её переживать всё заново.

— Она сама решила присутствовать.

— Я знаю. И понимаю почему. Но легче от этого не становится.

Хейл повернулся к ней.

— Эм, ты не можешь изменить то, что ей придётся услышать в суде.

— Я и не пытаюсь. — Коллинз посмотрела на него. — Просто не хочу, чтобы Блейк превратил всё в бесконечный спор о формулировках, пока она сидит в двух метрах от нас.

— Тогда отвечай так, как считаешь правильным. Ты ведь ради этого здесь.

Эмма помолчала, затем кивнула.

— Да. Ты прав.

Она сделала ещё глоток кофе и внимательнее посмотрела на мужчину.

— А ты выглядишь ужасно уставшим.

— Спасибо. Очень приятно.

— Серьёзно, Аарон. Опять задержался?

— До двух. Заканчивали материалы для прокуратуры.

— И сегодня снова работаешь до ночи?

— Надеюсь, нет. Я вообще-то собирался провести вечер с одной довольно занятой криминалисткой.

— Правда? И она согласилась?

— Пока не отказалась.

Эмма улыбнулась.

— Тогда постарайся не уснуть у неё на диване, как в прошлую пятницу.

— Я уснул один раз.

— На середине фильма, который сам выбрал.

— Это был длинный день.

— Разумеется.

Аарон рассмеялся и переплёл свои пальцы с её. Коллинз посмотрела на него с нежностью. Ей нравились эти несколько минут перед началом работы, когда они могли просто посидеть рядом. Особенно сегодня, когда с самого утра она чувствовала себя напряжённой.

— Спасибо, что приехал пораньше, — негромко сказала девушка.

— Хотел увидеть тебя до заседания.

Она улыбнулась и ненадолго прислонилась к его плечу. Вскоре у дверей появился сотрудник суда и пригласил Коллинз пройти в зал. Эмма допила кофе, убрала папку в сумку и поднялась. Хейл встал следом.

— Ну, пожелай мне удачи.

— Удачи.

Он привлёк её к себе и поцеловал. Девушка ответила на поцелуй, на секунду задержав ладонь на его груди.

— Увидимся после? — спросила она.

— Конечно. Я останусь на слушании.

— Хорошо.

Эмма поправила жакет, взяла папку и уже собиралась уйти, но обернулась.

— Аарон?

— Да?

— Вечером никаких разговоров о лакокрасочных частицах. Договорились?

Он улыбнулся.

— Даже если сама начнёшь?

— Особенно если сама начну.

— Тогда договорились.

Коллинз рассмеялась и направилась к залу. У дверей она остановилась лишь на мгновение, чтобы ещё раз проверить, не забыла ли документы. Ну что, мистер Блейк. Попробуем обойтись без десятого повторения одного и того же вопроса. Собравшись, девушка вошла внутрь.

…

В зале суда Эмма почти сразу заметила Лорен Морроу. Женщина сидела во втором ряду, рядом с сотрудницей прокуратуры. На коленях у неё лежала небольшая сумка, за ручки которой она держалась обеими руками. Вдова была аккуратно одета, волосы собраны, на лице почти не осталось следов недавних слёз. Но, когда кто-то позади громко закрыл дверь, Лорен вздрогнула и обернулась. Их взгляды встретились. Женщина слабо улыбнулась и кивнула.

Коллинз ответила тем же, хотя от этой встречи почувствовала ещё большее напряжение. Ей было неприятно думать, что следующие полчаса Лорен придётся слушать, как незнакомые люди обсуждают травмы её мужа, расположение следов крови и обстоятельства последних часов его жизни.

После принесения присяги прокурор задал несколько вопросов об образовании и опыте работы Эммы, её участии в исследовании материалов из гостиницы «Сент-Клэр» и подготовленных заключениях. Затем слово предоставили защите. Ричард Блейк поднялся из-за стола, взял папку и неторопливо подошёл к месту свидетеля.

— Доброе утро, мисс Коллинз.

— Доброе утро.

— Вы проводили сравнительное исследование минеральных частиц, обнаруженных в волосах Дэвида Морроу?

— Да. Мы сравнили их с образцами материала декоративной стойки в частном холле гостиницы.

— И установили совпадение?

— Сходство по исследованным характеристикам.

— Но не полное совпадение?

Эмма чуть выпрямилась.

— Для таких материалов нельзя установить единственный источник только на основании проведённого сравнительного исследования.

Блейк заглянул в заключение.

— Тогда скажем проще. Вы не можете доказать, что частицы в волосах мистера Морроу происходят именно от этой стойки?

— Установить их происхождение от конкретной стойки не удалось.

— Благодарю. А могли эти частицы попасть в волосы погибшего ещё до того, как он оказался в гостинице?

— Исключить такую возможность нельзя.

Адвокат сделал пометку.

— Следовательно, результаты вашего исследования не доказывают, что Морроу ударился головой о стойку во время конфликта с Майклом Слоуном?

— Сами по себе — нет. Но они согласуются с возможным контактом с этой поверхностью.

— Однако обстоятельства такого контакта вам неизвестны?

— Я не была свидетелем происшествия, мистер Блейк. Могу объяснить, что установлено при исследовании образцов.

Адвокат поднял глаза. На его лице не отразилось ни раздражения, ни удивления.

— Именно этого я от вас и прошу.

Тогда почему мы снова обсуждаем то, что написано в первом абзаце заключения? Эмма удержалась от вздоха. Она знала, что Блейк вправе уточнять пределы экспертизы. Но его подчеркнуто спокойная манера разговора раздражала сильнее, чем открытое несогласие.

— Перейдём к другому образцу, — продолжил защитник. — Вы обнаружили след крови под выступающей кромкой той же стойки?

— Я обнаружила след предположительно биологического происхождения, отобрала образец и передала его для дальнейшего исследования.

— И специалисты установили, что это кровь Дэвида Морроу?

— Согласно заключению отдела биологических исследований, ДНК-профиль, полученный из образца, соответствует профилю погибшего.

— А когда кровь попала на поверхность, вам известно?

— Нет. Проведённые исследования не позволяют определить время образования следа.

— Значит, она могла находиться там раньше?

— По результатам этих исследований установить дату невозможно.

— Но вы не исключаете такую возможность?

— Не исключаю.

Блейк отложил лист.

— Мисс Коллинз, вы уже несколько раз сообщили суду, чего не можете установить. Скажите, пожалуйста, насколько вообще надёжны ваши выводы?

Эмма почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Вот теперь хотелось ответить иначе. Объяснить, что ограничения метода не делают исследование бесполезным, а указание этих ограничений — обязательная часть работы любого добросовестного эксперта. Напомнить, что его клиенту вменяют гораздо больше, чем один предполагаемый контакт с гостиничной мебелью. Но всё это не имело отношения к заданному вопросу.

— В своих заключениях я указала установленные характеристики каждого образца и ограничения использованных методов, — ровно ответила она. — Результаты воспроизводимы, а выводы основаны на проведённых исследованиях.

— То есть, несмотря на все перечисленные ограничения, вы считаете их достоверными?

— Да. Именно в тех пределах, которые изложены в заключениях.

Блейк некоторое время смотрел на неё, затем кивнул.

— Хорошо. Перейдём к лакокрасочному покрытию.

Коллинз незаметно расслабила пальцы. Только сейчас она поняла, что всё это время сжимала край кресла. Адвокат открыл следующий раздел.

— На левом рукаве рубашки Морроу вы обнаружили чёрную микрочастицу, которую впоследствии сравнили с покрытием декоративной перегородки на тринадцатом этаже?

— Верно.

— Там, где погибший встречался с моим клиентом, Мартином Крэйном?

— Такая встреча зафиксирована видеокамерой конференц-блока.

— И на записи видно, как мистер Крэйн хватает Морроу за руку?

— Да.

— После чего рукав погибшего соприкасается с перегородкой?

— Именно.

— Таким образом, вы связываете обнаруженную частицу с действиями мистера Крэйна?

Эмма задержала взгляд на адвокате.

— Я установила сходство частицы с материалом перегородки. Видеозапись позволяет подтвердить контакт одежды с этой поверхностью, но не установить, что частица отделилась именно в тот момент.

— Другими словами, вы не знаете, когда она оказалась на рубашке?

— Точное время переноса установить невозможно.

Блейк закрыл папку.

— А можете утверждать, что мой клиент причинил Дэвиду Морроу какие-либо телесные повреждения?

Прокурор поднялся.

— Возражаю, ваша честь. Вопрос выходит за пределы компетенции эксперта.

— Принимается, — ответила судья. — Мистер Блейк, свидетельница уже разъяснила предмет своего исследования.

— Благодарю, ваша честь. У меня больше нет вопросов.

Эмма едва не выдохнула от облегчения прямо за свидетельским столом. Наконец-то. Но затем представитель обвинения попросил разрешения уточнить один момент.

— Мисс Коллинз, правильно ли я понимаю, что невозможность установить единственный источник микрочастицы не означает, что сравнение материалов не имеет доказательственного значения?

— Да. Мы можем установить сходство исследованных характеристик и определить, исключается ли предполагаемый источник. Но не можем утверждать, что конкретная частица произошла именно от него, если для этого недостаточно индивидуализирующих признаков.

— Спасибо. Вопросов больше нет.

Когда судья разрешила ей покинуть свидетельское место, Коллинз собрала документы и поднялась. Проходя мимо рядов для присутствующих, она невольно посмотрела на Лорен.

Вдова сидела, опустив глаза. Одной рукой она держала сумку, другой медленно растирала пальцы, словно пыталась восстановить кровообращение. Эмме захотелось подойти к ней. Сказать хотя бы несколько слов. Но заседание продолжалось, и она направилась к выходу. Только оказавшись в коридоре, девушка позволила себе шумно выдохнуть.

— Господи, как же я устала от Блейка.

— А я думал, вы прекрасно поладили.

Коллинз обернулась. Аарон стоял у стены с бутылкой воды. При виде её выражения лица он едва заметно улыбнулся.

— Не смешно, Хейл.

— Даже немного?

— Ни капли.

Она забрала бутылку, открутила крышку и сделала несколько больших глотков.

— Если бы он ещё раз спросил, могу ли я установить точное время появления следа, я бы предложила ему самому попробовать.

— Сомневаюсь, что судья оценила бы предложение.

— Зато я получила бы огромное удовольствие.

Детектив тихо рассмеялся. Эмма закрыла бутылку и прислонилась плечом к стене.

— Сорок минут одних и тех же вопросов. Он же прекрасно знает, что я не могу определить конкретный источник по химическому сходству.

— Знает. Но ему важно, чтобы эти ограничения прозвучали в суде.

— Аарон, пожалуйста, не начинай объяснять мне работу адвоката. Я сегодня уже наслушалась.

Он поднял свободную руку.

— Всё, молчу.

Коллинз посмотрела на него и невольно улыбнулась.

— Извини. Кажется, я до сих пор злюсь.

— Заметно.

— Вот спасибо.

— Обращайся.

Она засмеялась, наконец почувствовав, что напряжение немного ослабевает. Аарон забрал у неё пустую папку, которую девушка продолжала держать под мышкой.

— Ты хорошо ответила на его последний вопрос.

— На который из пятнадцати одинаковых?

— Про надёжность исследования.

— Я едва не сказала ему, что отсутствие точной даты не означает, будто кровь появилась там по волшебству.

— Хорошо, что не сказала.

— Знаю. Именно поэтому ты сейчас разговариваешь со мной, а не пытаешься договориться об освобождении из-под стражи.

Хейл рассмеялся. Эмма посмотрела на него внимательнее. Мужчина выглядел уставшим, под глазами залегли тени, но при встрече с ней привычно улыбался. За прошедшие месяцы девушка научилась замечать, когда за этой улыбкой скрывались недосыпание и беспокойство из-за расследования.

— Ты опять всю ночь работал? — спросила она.

— Не всю.

— Сколько спал?

— Эм…

— Аарон.

— Четыре часа.

Она недовольно покачала головой.

— Мы ведь договаривались.

— Знаю. Сегодня постараюсь закончить пораньше.

Коллинз хотела напомнить, что слышала это уже не раз, но передумала. Ещё утром она сама проснулась затемно и полтора часа перечитывала заключение, которое прекрасно знала.

— Ладно, — вздохнула она. — Только поешь нормально.

— Ты сегодня собираешься меня кормить?

— Пока не решила. Зависит от твоего поведения.

— Тогда буду стараться.

Он улыбнулся, и Эмма почувствовала, как окончательно уходит раздражение после допроса. Детектив осторожно убрал выбившуюся прядь с её лица, задержав пальцы возле виска.

— Я серьёзно, Эм. Ты хорошо справилась.

Девушка подняла глаза.

— Спасибо.

На этот раз она не стала отшучиваться. Аарон знал, насколько тяжело ей давались судебные выступления. Знал, как остро она переживала любые попытки поставить под сомнение результаты её работы, даже когда понимала, что это обычная часть судебного разбирательства. И сейчас ей было важно услышать его мнение. Мужчина взглянул на телефон.

— Мне пора к прокурору. Вечером увидимся?

— Конечно. К семи?

— Если не задержат в управлении.

— Только предупреди заранее.

— Обязательно.

Он наклонился и коротко поцеловал её. Эмма положила ладонь ему на грудь и на секунду задержала рядом.

— Вечером увидимся? — спросил Хейл.

— Конечно. К семи?

— Постараюсь.

— Только не задерживайся опять до ночи. Ты и так почти не спал.

— Сегодня у меня есть веская причина закончить пораньше.

Эмма улыбнулась.

— Тогда буду ждать.

Аарон наклонился и коротко поцеловал её.

— До вечера, Эм.

— До вечера.

Он направился к лестнице, а Коллинз ещё несколько секунд смотрела ему вслед, прежде чем повернуться к лифту. Но едва она повернулась к лифту, позади раздался знакомый голос.

— Эмма?

Возле окна стояла Лорен Морроу. Девушка сразу заметила покрасневшие глаза женщины и усталость, которую та уже не пыталась скрывать.

— Лорен, здравствуйте.

— Можно вас ненадолго задержать?

— Конечно.

Они отошли к свободной скамье. Вдова села, положила сумку рядом и некоторое время молчала, глядя на свои руки.

— Простите, я даже не знаю, с чего начать.

— Не торопитесь.

Лорен нервно усмехнулась.

— За последние месяцы я выучила столько слов, которых раньше никогда не слышала. ДНК-профили, сравнительные образцы, химический состав… Сегодня адвокат почти час обсуждал кровь Дэвида, и я всё время думала об одной совершенно глупой вещи.

Эмма повернулась к ней.

— О какой?

— Что он терпеть не мог сдавать кровь. — Женщина слабо улыбнулась. — Каждый раз, когда врач назначал анализы, Дэвид начинал ворчать. Уверял, что прекрасно себя чувствует и ему совершенно незачем ехать в лабораторию.

Она попыталась рассмеяться, но голос дрогнул.

— А сегодня я сидела там и слушала, как обсуждают его кровь, будто это всё, что от него осталось.

Коллинз почувствовала тяжесть в груди.

— Мне очень жаль, что вам приходится через это проходить.

— Я понимаю, что вы делаете свою работу. И адвокат тоже. — Лорен покачала головой. — Но иногда так хочется, чтобы кто-нибудь просто вспомнил Дэвида живым. Не фотографии из морга, не заключения. А каким он был дома.

Эмма не стала отвечать сразу. За месяцы расследования она узнала о Морроу многое: где он работал, какие документы собирал, кому звонил перед смертью. Могла перечислить его травмы, обстоятельства пожара и результаты экспертиз. Но женщина рядом с ней помнила совершенно другого Дэвида — мужа, с которым прожила много лет, отца, которого каждый день ждала домой дочь.

— Расскажите мне о нём, — негромко предложила Коллинз.

Лорен удивлённо посмотрела на неё.

— Что?

— О Дэвиде. Каким он был дома.

Женщина некоторое время молчала, а затем едва заметно улыбнулась.

— Упрямым. Ужасно упрямым. Если считал себя правым, переубедить его было невозможно. — Она покачала головой. — И вечно оставлял кружки где попало. На кухне, в кабинете, даже в гараже. Я могла целый день ходить за ним и собирать их.

Эмма улыбнулась.

— Звучит знакомо.

— А Софи унаследовала его характер. Когда они спорили, мне иногда хотелось выйти из дома и вернуться через час. Оба совершенно не умели уступать.

На этот раз Лорен действительно рассмеялась. Но улыбка быстро исчезла.

— Вчера я расплакалась в супермаркете. Из-за хлопьев.

— Хлопьев?

— Дэвид любил одну отвратительно сладкую смесь с цветными шариками. Мы с Софи над ним постоянно смеялись. А вчера я увидела знакомую коробку и машинально положила её в корзину.

Женщина замолчала и сжала губы.

— Потом вспомнила, что покупать их больше некому.

Эмма почувствовала, как защипало глаза.

— Наверное, такие моменты особенно тяжёлые.

— Да. — Лорен достала салфетку. — Я ведь знаю, что его нет. Просыпаюсь каждое утро и знаю. Но потом вижу что-нибудь совершенно обычное, и на секунду забываю.

Она вытерла щёки, явно сердясь на собственные слёзы.

— Простите. Не хотела опять плакать.

— Всё в порядке.

— Перед Софи стараюсь держаться. Она и так пережила слишком многое.

Коллинз посмотрела на женщину. Ей хотелось сказать, что Лорен не обязана постоянно быть сильной, но она понимала, насколько просто давать подобные советы человеку, который не живёт с чужим горем каждый день.

Поэтому девушка лишь придвинула к ней коробку с салфетками, стоявшую на небольшом столике у стены. Вдова благодарно кивнула. Через некоторое время она открыла сумку.

— Вообще-то я хотела передать вам кое-что от Софи.

Эмма удивлённо подняла глаза.

Лорен достала небольшой конверт.

— Она сама нарисовала. Хотела приехать сегодня, но у неё контрольная по математике.

— Как она себя чувствует?

— По-разному. Иногда почти как раньше. Встречается с подругами, спорит со мной из-за уроков, смеётся над глупостями. А иногда после школы закрывается в комнате и весь вечер ни с кем не разговаривает.

Женщина немного помолчала, затем улыбнулась.

— Сейчас решила, что нам обязательно нужна собака.

— Правда?

— Уже составила расписание прогулок. Причём свои утренние обязанности почему-то записала на меня.

Эмма рассмеялась.

— Очень предусмотрительно.

— Ещё бы. В субботу едем в приют. Я согласилась только посмотреть животных, но, кажется, Софи уже выбирает имя.

— И какое?

— Пока три варианта. Меняются каждый день.

Они обе улыбнулись. Лорен протянула конверт, и Коллинз осторожно взяла его.

— Она часто смотрит видео, которое вы с Элли помогли восстановить, — добавила вдова.

Эмма сразу вспомнила запись соревнований. Дэвид снимал выступление дочери с трибуны, громко подбадривал её, а потом смеялся, когда Софи обернулась и возмущённо попросила его перестать кричать. После гибели отца девочка больше всего боялась, что никогда не услышит его голос. Элли удалось найти копию видео в семейном облачном архиве, и для Софи эта запись оказалась гораздо важнее всего остального, что специалисты смогли восстановить.

— Я очень рада, что видео сохранилось, — сказала криминалистка.

— Вы даже не представляете насколько. Иногда она включает его перед сном. Особенно тот момент, где Дэвид говорит, что гордится ею.

Лорен снова посмотрела на конверт.

— Спасибо вам. И вашей подруге тоже.

— Я обязательно передам.

Женщина поднялась, поправила ремень сумки и неожиданно задержала Эмму за руку.

— Знаете, сегодня мне было важно услышать, как вы отвечали адвокату.

Коллинз удивилась.

— Почему?

— Потому что вы не пытались сказать то, чего не знали. Даже когда он явно ждал другого ответа. Дэвид был таким же. Если в документах что-то не сходилось, он мог проверять их несколько дней, пока не разбирался.

Она устало улыбнулась.

— Иногда я злилась на него за это. Говорила, что работа не стоит всех этих нервов.

Эмма сжала её руку в ответ.

— Он пытался поступить правильно.

— Да, — тихо произнесла Лорен. — И я очень хочу, чтобы Софи это понимала.

Несколько секунд они молчали.

— Передайте ей от меня привет, — попросила Коллинз. — И спасибо за открытку.

— Обязательно.

Они попрощались возле лифта. Лорен вошла в кабину и в последний раз помахала рукой, прежде чем двери закрылись.

Эмма осталась в коридоре с конвертом в руках. Она посмотрела на аккуратно написанное имя на лицевой стороне и почувствовала, как снова подступают слёзы. За всё утро ей ни разу не было так трудно сохранять самообладание, как сейчас. Девушка осторожно убрала конверт в сумку. Открыть его хотелось без спешки, когда рядом никого не будет. Она глубоко вдохнула, поправила ремень на плече и направилась к выходу.

В лаборатории её ждали новые материалы по «Норт-Крик», но сейчас Эмма думала о другом: о женщине, которая продолжала по привычке покупать любимые хлопья мужа, и о тринадцатилетней девочке, сохранившей видеозапись только ради возможности снова услышать его голос. И впервые после сегодняшнего слушания ей захотелось не спорить с Блейком и не перечитывать собственное заключение. Ей хотелось позвонить Элли и ещё раз поблагодарить её за найденное видео.

***

В лабораторию Эмма вернулась незадолго до двух. После нескольких часов в суде у неё болела голова, а от утреннего кофе остался неприятный привкус во рту. До совещания с Максин было ещё полчаса, поэтому девушка решила сначала переодеться и хотя бы ненадолго остаться одна.

В раздевалке никого не оказалось. Коллинз убрала сумку в шкафчик, сняла жакет и только тогда вспомнила о конверте, который передала Лорен Морроу. Она осторожно вскрыла его. На открытке была нарисована жёлтая собака с одним поднятым ухом. Рядом Софи изобразила голубое сердце, а внутри аккуратным, чуть неровным почерком написала: «Спасибо, что вы не перестали искать». Эмма невольно улыбнулась. Несколько секунд рассматривала рисунок, затем села на скамью и снова перечитала короткую надпись.

Перед глазами возникла Софи, сидевшая в комнате для посетителей с рюкзаком на коленях. Девочка тогда пыталась не плакать, пока спрашивала об отцовском телефоне. Ей были не нужны подробности расследования или имена подозреваемых. Она хотела вернуть запись, на которой Дэвид снимал её соревнования. «Но на видео он разговаривает». Коллинз до сих пор помнила, как тихо прозвучали эти слова.

Первые попытки найти запись ничего не дали. Телефон Морроу так и не обнаружили, часть файлов оказалась недоступна, а в семейном архиве пришлось проверять несколько резервных копий. Эмма тогда боялась, что они снова придут к Лорен с пустыми руками. Но Элли всё-таки нашла видео. Теперь Софи могла услышать, как отец выкрикивает её имя с трибуны и смеётся, когда она просит его перестать снимать. У Эммы защипало глаза. Она несколько раз моргнула, пытаясь справиться с неожиданными слезами, и прижала ладонь ко рту. Она не представляла, что одна маленькая открытка так её растрогает.

— Эм? Ты здесь?

Дверь раздевалки открылась. На пороге появилась Элли, но, заметив подругу на скамье, остановилась.

— Эй, что случилось?

— Ничего плохого. — Коллинз поспешно вытерла щёку. — Лорен передала мне открытку от Софи.

Раджан подошла ближе.

— Можно посмотреть?

Эмма протянула ей рисунок. Блондинка прочитала надпись и несколько секунд молчала.

— Ох, Эм…

— Я сегодня встретила Лорен после суда. Она сказала, что Софи до сих пор пересматривает то видео.

Элли присела рядом.

— Правда?

— Особенно тот момент, где Морроу кричит ей с трибуны.

Раджан улыбнулась, опустив взгляд на открытку.

— Помню. Когда я впервые включила запись, даже вздрогнула. У него такой громкий голос.

— А Софи тогда ужасно возмущалась, что он её снимает.

— Да уж. Интересно, сколько раз она теперь прокрутила именно этот момент.

Эмма тихо рассмеялась, но глаза снова наполнились слезами.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За запись. Ты ведь столько с ней возилась.

Элли посмотрела на неё с лёгким удивлением.

— Мы обе хотели её найти.

— Знаю. Но именно ты смогла восстановить файл.

Раджан ещё раз взглянула на рисунок.

— Тогда передай Софи, что мне очень понравилась её собака.

— Передам.

— И что я рада, что у неё осталось видео.

Эмма кивнула. Элли ненадолго обняла её за плечи, а затем поднялась.

— Ну что, идём? Макс уже собирает всех.

— Сейчас.

Коллинз осторожно закрепила открытку на внутренней стороне шкафчика рядом с фотографией сестры. Немного отступила, проверяя, ровно ли она висит, и улыбнулась.

— По-моему, Софи нарисовала ту собаку, которую собирается взять из приюта.

— Уже собирается?

— Лорен сказала, что в субботу они едут выбирать. Хотя сама пока согласилась только посмотреть.

— Бедная Лорен, — с улыбкой произнесла Раджан. — Она ещё не знает, что решение уже принято.

— Кажется, догадывается.

Обе рассмеялись. Эмма закрыла шкафчик, надела лабораторный халат и вместе с подругой направилась в переговорную.

Максин сидела во главе стола, просматривая документы на планшете. Джос Фолсом успел разложить фотографии строительного участка и несколько финансовых актов. На большом экране была открыта папка с материалами по проекту «Норт-Крик».

— Наконец-то, — произнесла Роби, когда девушки вошли. — Присаживайтесь. Нам прислали дополнительные документы из архива «Сильвер-Крест Инжиниринг».

Коллинз заняла свободное место и открыла ноутбук. О «Норт-Крик» они впервые узнали три месяца назад, когда среди файлов, сохранившихся у Рут Эверли, обнаружили перечень объектов «Вега Ридж». Название двенадцатого проекта было перечёркнуто, а в основных корпоративных документах он практически не упоминался. Следователи долго пытались восстановить сведения о подрядчиках, пока не получили доступ к архиву компании, оформлявшей технические заключения.

— Строительство остановили на подготовительном этапе, — начала Максин. — Но в течение нескольких месяцев после этого продолжали оформлять акты обследований и перечислять деньги подрядчикам.

Фолсом вывел на экран фотографию участка. За металлическим ограждением находилась расчищенная площадка с временными бытовками и строительной техникой.

— Снимок сделан примерно в тот период, когда подрядчик якобы проверял несущие конструкции, — пояснил криминалист. — Вот соответствующий акт.

Эмма прочитала несколько строк.

— А если проверяли конструкции, подготовленные к установке? Например, на складе?

— В документе указан конкретный адрес площадки, — ответил Джос. — Код объекта тоже совпадает. Никакого склада в приложениях нет.

— Это ещё не означает, что работы не выполнялись, — заметила Роби. — Но сведения необходимо проверить. Финансовые следователи уже занимаются подрядчиками. А нас интересуют документы, которые могли изменить после утверждения.

Она открыла следующий файл.

— Посмотрите заключение аудитора.

На последней странице стояла подпись Оливера Кесслера. Эмма невольно нахмурилась. Фамилия была слишком знакомой. Именно под именем покойного аудитора Дэвид Морроу зарегистрировался в «Сент-Клэр». Несмотря на многочисленные проверки, установить причину такого решения инженера до сих пор не удалось.

— Это заключение Кесслера? — уточнила Коллинз.

— По крайней мере, так указано в документе.

Эмма начала просматривать страницы. Договоры, суммы, реквизиты подрядчиков… На первый взгляд ничего необычного. Пока она не дошла до даты утверждения. Девушка замерла, затем открыла карточку аудитора из материалов прежнего расследования.

— Макс, подожди.

— Что такое?

— Здесь заключение датировано четырьмя месяцами после смерти Кесслера.

Фолсом отложил свои бумаги.

— Ты уверена?

Коллинз развернула ноутбук.

— Смотри. Вот дата составления и подписи. А вот дата смерти из официальных документов.

Элли придвинулась ближе.

— Может, его просто зарегистрировали позже?

— Тогда почему более поздняя дата стоит в самом заключении?

Раджан увеличила верхнюю часть скана.

— Да, вижу.

Максин несколько секунд изучала страницу.

— Найдите другие версии этого документа. И проверьте, откуда получена копия.

Джос открыл перечень приложений.

— Подождите… Здесь ещё один файл с тем же номером договора.

Через минуту на экране появились два заключения. Первое было датировано несколькими неделями до смерти аудитора, второе — четырьмя месяцами после неё. Эмма сравнила номера договоров, перечень платежей и суммы. Всё совпадало. Затем добралась до выводов.

— Вот чёрт…

Элли повернулась к ней.

— Что?

— Посмотри, что написано в первой версии.

В первоначальном заключении Кесслер указывал на отсутствие первичных документов по ряду платежей, требовал независимой проверки и отказывался согласовывать окончательные расходы. В позднем документе те же платежи были одобрены. «Существенных нарушений, препятствующих дальнейшему согласованию расходов, не выявлено».

— Они просто убрали замечания, — произнесла Коллинз, ещё раз сверив страницы.

— Или кто-то подготовил другую редакцию, — заметила Максин. — Пока неизвестно, каким образом она появилась.

— Но подпись Кесслера осталась, — добавил Джос.

Раджан увеличила оба фрагмента.

— Сейчас попробую совместить.

Она выровняла изображения по размеру и наложила одно на другое. Совпали не только контуры подписи, но и небольшой дефект возле последней буквы. Тёмная точка под росчерком также находилась в одном и том же месте.

— Посмотрите, — произнесла Элли. — Похоже, использовали одно изображение подписи.

Эмма придвинулась к экрану.

— Возможно, поздний документ сделали на основе более ранней копии.

— Именно это и нужно установить, — сказала Роби. — Нам понадобятся оригиналы и сведения об истории файлов. Передадим материалы специалисту по исследованию документов.

Фолсом покачал головой.

— Если позднюю версию действительно подготовили после смерти аудитора, получается, кто-то мог согласовать расходы от его имени.

Коллинз снова посмотрела на подпись. Ей стало не по себе. Она хорошо помнила, как утром Блейк настойчиво расспрашивал её о каждом ограничении экспертизы. Тогда она могла объяснить свои выводы и возразить, если адвокат трактовал их неправильно. Кесслер уже не мог сказать, какой документ подписал на самом деле.

— Здесь ещё приложение, — сообщила Элли, просматривая папку. — Служебное письмо.

На экране появился отсканированный документ, датированный шестью днями до смерти аудитора. Кесслер требовал предоставить первичные договоры по «Норт-Крик» и предупреждал о несоответствиях в платёжных документах. До окончания проверки он отказывался утверждать расходы. Отдельно упоминалась возможность повторного использования ранее согласованных актов. Эмма дочитала письмо и перевела взгляд на список адресатов. Увидев знакомую фамилию, она выпрямилась.

— Элли, увеличь получателей.

— Что там?

— Дэвид Морроу.

Раджан приблизила изображение. Имя инженера действительно значилось среди адресатов письма. На несколько секунд в переговорной стало тихо.

— Значит, Морроу знал о проверке Кесслера? — спросил Фолсом.

— Мог знать, — уточнила Максин. — Сначала подтвердим, что письмо отправили и оно было доставлено.

Но Эмма продолжала смотреть на экран. Она вспомнила слова Лорен о последних месяцах жизни мужа. Дэвид почти не спал, опасался оставлять рабочий ноутбук без присмотра и постоянно искал оригиналы корпоративных документов. Тогда они предполагали, что его беспокойство было связано с недавним увольнением и обнаруженными нарушениями. А если он узнал о них гораздо раньше?

— Кесслер умер через шесть дней после этого письма, — негромко произнесла девушка.

Роби посмотрела на неё.

— Да.

— Потом появилось заключение с его подписью, которого он, возможно, никогда не видел. А Морроу позже зарегистрировался в гостинице под его именем.

— И пока неизвестно, связаны ли эти обстоятельства, — ответила руководительница.

— Я понимаю. Но ведь это уже не одно случайное совпадение.

— Это несколько обстоятельств, которые необходимо проверить, — спокойно сказала Максин.

Эмма сжала губы. Ей хотелось возразить, хотя руководительница была права. В материалах расследования уже имелись доказательства преступлений сотрудников «Вега Ридж». Однако обстоятельства смерти Кесслера рассматривались отдельно. Сам факт обнаружения сомнительных документов не доказывал, что его гибель была насильственной. И всё же мысль о том, что аудитор мог погибнуть после попытки разоблачить финансовую схему, вызывала у девушки неприятный холод.

— Нужно поднять его дело, — произнесла она.

— Хейл уже запросил материалы из архива, — ответила Максин. — Я передам ему новые сведения.

Фолсом указал на список адресатов.

— А если у Морроу сохранилась переписка с Кесслером?

— Проверим то, что удалось восстановить из его архивов, — отозвалась Элли. — И попробуем подтвердить отправку письма через корпоративную почту.

Роби кивнула.

— Хорошо. Элли, займись историей файлов и письмом. Джос, подготовь сводку по договорам и платежам. Эмма, собери сравнительные материалы для эксперта по документам. Особенно даты, реквизиты и обе версии заключения.

Совещание закончилось, но Коллинз не сразу поднялась. Она снова открыла первоначальное заключение Кесслера. В нём аудитор требовал проверить расходы, которые впоследствии согласовали от его имени. Что же ты обнаружил, Оливер? Девушка задержалась на этом вопросе всего на несколько секунд, затем открыла рабочую таблицу. Предположений пока было достаточно. Теперь требовались доказательства.

Ближе к четырём позвонил Аарон.

— Макс прислала материалы по «Норт-Крик». Ты ещё в лаборатории?

— Да. Видел оба заключения?

— Видел. Завтра получим архивное дело Кесслера. Нужно выяснить, какие документы изымали после его смерти и что сохранилось из электронных данных.

Эмма откинулась на спинку стула.

— Аарон, кто-то мог воспользоваться его подписью через четыре месяца после смерти.

— Мог. Но пока у нас два скана с разными датами. Нужно установить, когда и кем их создали.

— Знаю, — вздохнула девушка. — Просто мне не нравится вся эта история.

— Мне тоже.

Она ненадолго замолчала.

— А гостиничное бронирование?

— Запросил подробную историю записи. Кто оформлял, когда меняли данные, какие учётные записи использовали.

— Я как раз хотела тебя об этом попросить.

— Значит, думаем в одном направлении.

Эмма невольно улыбнулась.

— Похоже на то. И всё-таки странно, что Морроу выбрал именно имя Кесслера.

— Возможно, хотел привлечь внимание к старому делу. Возможно, у него были другие причины. Пока не выясним, кто внёс имя в систему, гадать бесполезно.

— Согласна.

Аарон помолчал.

— Как ты там после суда?

— Уже лучше. Хотя Блейка сегодня с удовольствием бы больше не видела.

— Думаю, он переживёт.

Она тихо рассмеялась.

— Сомневаюсь, что он вообще заметил моё раздражение.

— Заметил. Но виду не подал.

— Ты меня совсем не утешил.

— Прости.

Эмма посмотрела на часы.

— Ты сегодня приедешь?

— Да. К семи, как договаривались.

— Хорошо. Я тогда постараюсь закончить вовремя.

— Постарайся. Иначе мне придётся самому напоминать тебе об отдыхе.

— Только попробуй, Хейл.

Он рассмеялся.

— До вечера, Эм.

— До вечера.

Закончив разговор, Коллинз ещё несколько минут занималась таблицами. Затем отправила подготовленные материалы Максин и уже собиралась переодеваться, когда руководительница попросила её зайти.

Было около половины шестого. Эмма вошла в кабинет с папкой в руках, уверенная, что начальница хочет обсудить недостающие документы.

— Я отправила сравнительные таблицы. Но оригиналы позднего заключения пока…

— Эмма, оставь бумаги.

Девушка остановилась.

— Что-то случилось?

Максин достала из папки официальный бланк и протянула ей.

— Вот. Это тебе.

Коллинз взяла лист и прочитала первые строки. Потом ещё раз.

— Подожди…

Роби улыбнулась.

— Комиссия утвердила твоё повышение. Поздравляю.

Эмма подняла глаза.

— Серьёзно?

— Вполне.

— Но я думала, решение будет только на следующей неделе.

— Рассмотрели раньше. Документы поступили сегодня.

Девушка медленно опустилась в кресло. В уведомлении значились следующая квалификационная ступень, расширение допуска к самостоятельным исследованиям и участие в подготовке новых сотрудников.

К этой аттестации она готовилась ещё до пожара в «Сент-Клэр». Собирала необходимую документацию, проходила внутренние проверки, исправляла замечания. Потом началось дело Морроу, появились угрозы, ночные выезды, судебные заседания. Ожидание решения отошло на второй план, хотя каждый раз, когда Эмма вспоминала о комиссии, у неё неприятно сжимался желудок. А теперь она держала официальное подтверждение.

— Господи, Макс…

Девушка рассмеялась и прикрыла рот ладонью.

— Я даже не знаю, что сказать.

— Для начала можешь сказать, что прочитала документ до конца.

Эмма улыбнулась и снова опустила глаза к уведомлению.

— Я столько раз представляла, как получу его. А теперь смотрю и почему-то не верю.

— Привыкай. Завтра обсудим новые обязанности.

Коллинз покачала головой.

— Вот ты умеешь испортить момент.

— Это одна из причин, почему я руководитель лаборатории.

Обе рассмеялись. Потом Эмма снова посмотрела на документ, и улыбка постепенно стала серьёзнее.

— Спасибо тебе, Макс.

Роби отложила ручку.

— За что?

— За то, что не списала меня со счетов после первых ошибок. И за всё, чему научила.

Руководительница несколько секунд смотрела на неё.

— Ты сама проделала большую работу. Особенно за последние месяцы.

— Иногда мне казалось, что я делаю недостаточно.

— Эмма, ты умеешь проводить исследования. Но самое главное — ты понимаешь, когда данных не хватает для вывода. Сегодня утром ты снова это продемонстрировала.

Коллинз опустила взгляд. После долгого и неприятного разговора с Блейком услышать такие слова было особенно важно.

— Я боялась, что из-за дела Морроу не смогу нормально подготовиться к аттестации, — призналась она.

— А я видела, как ты работаешь. И комиссия тоже получила достаточно материалов, чтобы оценить твою квалификацию.

Эмма улыбнулась, чувствуя неожиданную теплоту в груди.

— Спасибо. Правда.

Максин поднялась из-за стола и протянула ей руку.

— Поздравляю, Коллинз.

Девушка пожала её, но через секунду неожиданно шагнула ближе и обняла руководительницу. Роби удивлённо рассмеялась, однако ответила на объятие.

— Ну всё, а то ещё расплачешься.

— Уже почти, — призналась Эмма, отстраняясь.

— Тогда лучше иди домой, пока не придумала себе ещё одну работу.

Коллинз рассмеялась, осторожно сложила уведомление и убрала в папку.

— До завтра, Макс.

— До завтра. И поздравляю ещё раз.

Выйдя в коридор, девушка остановилась возле окна и достала телефон.

Первой позвонила сестре. Услышав новость, та так громко закричала от радости, что Эмме пришлось отвести телефон от уха. Они проговорили несколько минут. Коллинз то смеялась, то снова повторяла, что решение окончательное, а документ уже у неё на руках.

Закончив разговор, она открыла переписку с Аароном. «Ты не представляешь, что сегодня произошло!» Эмма посмотрела на сообщение, но не отправила. Хотелось увидеть его реакцию. Рассказать всё лично, показать уведомление, почувствовать, как он обнимет её и скажет, что гордится. Она стёрла текст и убрала телефон. Пусть будет сюрприз.

В раздевалке девушка сложила халат, забрала сумку и ещё раз посмотрела на открытку Софи, закреплённую на внутренней стороне шкафчика. Утром она едва сдерживала раздражение в суде. Днём плакала над детским рисунком, затем вместе с коллегами обнаружила новые обстоятельства в деле Кесслера. А теперь получила повышение, к которому так долго готовилась. Эмма осторожно провела пальцами по краю открытки и улыбнулась.

— Ну что, Софи, — тихо произнесла она, — кажется, сегодня у нас обеих есть повод порадоваться.

Закрыв шкафчик, Коллинз перекинула сумку через плечо и направилась к выходу. До приезда Аарона оставалось чуть больше часа. Ей хотелось успеть домой, приготовить что-нибудь к ужину и наконец рассказать человеку, которого она любила, одну из самых счастливых новостей за последнее время.

…

Домой Эмма вернулась около половины седьмого. По дороге заехала в супермаркет, купила продукты для ужина и шоколадный десерт, который Аарон однажды назвал своим любимым. После нескольких часов в суде, совещания и неожиданного разговора с Максин сил на сложные блюда совершенно не осталось, поэтому девушка решила ограничиться пастой и салатом.

Переодевшись в домашнюю футболку и свободные брюки, Коллинз собрала волосы и отправилась на кухню. Пока закипала вода, она достала из сумки уведомление о повышении и положила рядом с телефоном. Фамилия в документе никуда не исчезла. Решение комиссии было окончательным. Эмма невольно улыбнулась. Полгода подготовки. Столько нервов. И всё-таки получилось.

Ей хотелось немедленно позвонить сестре ещё раз, рассказать Элли, поделиться новостью с Джосом. Но сильнее всего она ждала Аарона. За весь вечер девушка так и не отправила ему ни одного намёка, хотя несколько раз едва удержалась от этого.

Когда около семи раздался звонок в дверь, Коллинз выключила плиту и поспешила в прихожую.

Хейл стоял на пороге с небольшим пакетом в руке. На рубашке у локтей остались складки от закатанных за день рукавов, волосы слегка растрепались. Увидев Эмму, он улыбнулся и наклонился поцеловать её.

— Привет. Прости, немного задержался.

— Ничего. Ты как раз вовремя.

Она ответила на поцелуй, но не отпустила его, когда мужчина отстранился.

— Что такое? — спросил детектив, заметив её выражение лица.

Эмма прикусила губу, пытаясь сдержать улыбку.

— У меня новости.

— Хорошие?

— Очень.

Она отступила на шаг, глядя ему в глаза.

— Меня повысили, Аарон.

Хейл замер, словно не сразу понял услышанное.

— Подожди. Комиссия уже вынесла решение?

Коллинз кивнула.

— Сегодня. Макс вызвала меня перед уходом и вручила уведомление. Всё утвердили.

— Эмма…

Он широко улыбнулся, поставил пакет на тумбу и обнял девушку. Та крепко прижалась к нему, обхватив руками за плечи.

— Поздравляю, родная, — негромко произнёс Аарон. — Ты даже не представляешь, как я за тебя рад.

У Эммы болезненно сжалось горло. Ещё днём она спокойно обсуждала повышение с руководительницей, потом смеялась по телефону с сестрой. А сейчас, услышав эти слова, неожиданно захотелось плакать.

— Я сама до сих пор не верю, — призналась она, не отпуская его. — Когда Макс дала мне документ, я решила, что что-то неправильно прочитала.

Аарон немного отстранился и заглянул ей в лицо.

— А ведь столько переживала из-за этой аттестации.

— Ужасно, — призналась Коллинз. — Особенно последние недели. Я всё думала, что из-за дела Морроу комиссия решит, будто мне не хватает опыта.

— А получилось совсем наоборот.

Девушка кивнула, улыбаясь сквозь слёзы.

— Получилось.

Хейл осторожно вытер большим пальцем слезу с её щеки.

— Эй, ты чего?

— Не знаю. — Эмма рассмеялась, немного смутившись. — Просто я так долго этого ждала…

Он снова обнял её, и девушка закрыла глаза, прижавшись щекой к его плечу. Несколько секунд они стояли молча. Аарон не торопил её, лишь медленно поглаживал по спине. Коллинз чувствовала тепло его рук, знакомый запах одеколона и неожиданное облегчение, которое никак не могла испытать до этой минуты. Всё. Можно больше не бояться отказа. Когда Эмма наконец отстранилась, мужчина поцеловал её в лоб.

— Покажешь документ?

— Конечно. Я его сегодня уже раз десять перечитала.

— Тогда одиннадцатый будет вместе со мной.

Она улыбнулась и взяла его за руку.

— Пойдём. А то ужин остынет.

На кухне Аарон внимательно изучил уведомление, пока девушка раскладывала пасту по тарелкам. Коллинз невольно поглядывала на него, ожидая реакции. Ей хотелось, чтобы он прочитал всё — не только поздравление комиссии, но и перечень новых обязанностей, ради которых она столько работала.

— Значит, расширенный допуск к самостоятельным исследованиям, — произнёс Хейл, задержавшись на соответствующем пункте. — И подготовка новых сотрудников?

— Да. Макс уже сказала, что мы отдельно обсудим программу наставничества.

— Серьёзный шаг.

Эмма поставила перед ним тарелку и села напротив.

— Вот именно это меня и пугает.

Детектив поднял глаза.

— Что именно?

— Ответственность. Я ведь сама только недавно начала уверенно чувствовать себя на выездах. А теперь мне предстоит объяснять другим, как не допускать ошибок.

— Ты уже несколько месяцев работаешь с такими материалами, с которыми некоторые сталкиваются гораздо позже.

— И всё равно иногда по десять раз себя перепроверяю.

— Я заметил.

Коллинз невольно усмехнулась.

— Очень смешно.

— Я не шучу, Эм. Ты ведь именно поэтому так внимательно относишься к заключениям.

Она опустила взгляд на уведомление.

— Сегодня Блейк почти час пытался заставить меня сказать больше, чем позволяют результаты исследования. И я всё время думала, что нельзя дать ему ни одного повода усомниться в моей компетентности. А потом Макс сообщает о повышении… — Девушка покачала головой. — Как будто два совершенно разных дня.

— Я видел, как ты отвечала ему.

— И?

— Ни одного необоснованного вывода. Даже когда он откровенно тебя раздражал.

Эмма тихо рассмеялась.

— Ты не представляешь, каких усилий мне это стоило.

— Немного представляю.

Она подняла глаза. Мужчина смотрел на неё с такой спокойной уверенностью, что девушка почувствовала, как снова становится неловко.

— Ты ведь знаешь, что можешь не доказывать мне свою квалификацию? — добавил он.

Коллинз несколько секунд молчала.

— Знаю. Просто мне важно, что ты обо мне думаешь.

Аарон отложил документ.

— Я горжусь тобой. И говорю это не потому, что мы вместе.

Эмма почувствовала, как потеплели щёки.

— Я знаю.

Он протянул руку через стол. Девушка вложила в неё свою ладонь и слегка сжала его пальцы. Сейчас ей даже не хотелось шутить, чтобы скрыть смущение. Она видела, что мужчина действительно рад её успеху. И почему-то именно это окончательно убедило её, что повышение стало реальностью.

— Спасибо, — произнесла Коллинз. — Мне очень хотелось рассказать тебе первой.

— Я рад, что ты дождалась.

Она улыбнулась и наконец взялась за вилку. За ужином Эмма подробно рассказала о разговоре с Максин. Вспоминала, как готовилась к аттестации, как несколько раз переделывала документы и переживала после каждого замечания. Хейл внимательно слушал, иногда задавал вопросы о новых обязанностях. Они смеялись над её воспоминаниями о первых месяцах работы, обсуждали предстоящую неделю, и девушка постепенно перестала замечать усталость после суда. Когда с ужином было покончено, она достала из холодильника десерт.

— Я, между прочим, специально купила твой любимый шоколадный.

— А я принёс тебе кое-что к чаю.

Аарон открыл оставленный в прихожей пакет. Внутри оказалась коробка пирожных. Эмма посмотрела на неё, потом на собственный десерт.

— Прекрасно. Теперь у нас сладкого на неделю.

— Ты говоришь это так, будто случилось что-то плохое.

— Аарон, нас двое!

— Значит, придётся постараться.

Коллинз рассмеялась. Девушка положила пирожные в холодильник, а шоколадный десерт разрезала на две порции. Несколько минут они ели, обсуждая, какие планы у каждого на выходные, пока Эмма не вспомнила об открытке Софи.

— Сегодня после суда я разговаривала с Лорен.

Улыбка детектива стала сдержаннее.

— Как она?

— Держится. Хотя сегодняшний допрос дался ей тяжело.

Коллинз отложила ложку и рассказала о разговоре возле зала суда. О том, как Лорен вспоминала привычки мужа, как машинально положила в корзину его любимые хлопья и расплакалась посреди магазина. Аарон слушал, не перебивая.

— Знаешь, самое тяжёлое было даже не то, что она плакала, — призналась Эмма. — А то, как она пыталась извиниться за это. Будто ей неудобно, что я вижу её такой.

— Она давно пытается держаться ради Софи.

— Да. — Девушка задумчиво провела пальцем по краю чашки. — Я попросила её рассказать о Дэвиде. Не о расследовании. Просто о том, каким он был дома.

— И что она сказала?

— Что он был ужасно упрямым, постоянно оставлял кружки по всему дому и покупал отвратительные хлопья. — На губах Эммы появилась слабая улыбка. — Она даже рассмеялась, когда вспоминала.

Коллинз помолчала, затем добавила:

— А потом передала мне открытку от Софи.

Она достала телефон и открыла фотографию рисунка. Хейл придвинулся ближе, чтобы рассмотреть.

На экране была жёлтая собака с одним поднятым ухом и короткая надпись. «Спасибо, что вы не перестали искать». Аарон задержал взгляд на фотографии.

— Она сама написала?

— Да. Представляешь, я чуть не расплакалась прямо в раздевалке.

— Чуть?

Эмма посмотрела на него.

— Ладно, расплакалась. Элли меня застала.

Мужчина мягко улыбнулся.

— Неудивительно.

— Лорен сказала, что Софи всё время пересматривает запись с соревнований. Особенно тот момент, где Дэвид её подбадривает. — Коллинз сглотнула. — А я вспомнила, как она сидела перед нами и спрашивала, сможем ли мы вообще найти его телефон. Тогда я не знала, что ответить.

Хейл осторожно взял её за руку.

— Зато Элли удалось найти резервную копию.

— Да. И я так рада, Аарон. Правда. Просто… — Она на секунду замолчала. — Страшно подумать, что для нас это была одна из десятков проверок, а для Софи — возможность снова услышать отца.

Детектив сжал её пальцы. Эмма посмотрела на него и почувствовала, что больше не хочет плакать. Ей было достаточно того, что он сидит рядом и слушает.

— Кстати, Софи решила, что им нужна собака, — произнесла девушка, немного оживившись.

— Лорен согласилась?

— Только съездить в приют.

Аарон коротко усмехнулся.

— Похоже, у них скоро появится новый член семьи.

— Я очень на это надеюсь.

Эмма ещё раз взглянула на рисунок, затем убрала телефон. Некоторое время они сидели рядом, держась за руки. Девушка знала, что ни суд, ни найденные доказательства не вернут Морроу его семье. Но мысль о том, что у Софи снова появились желания и планы, впервые за весь день принесла ей облегчение.

После ужина они вместе убрали со стола. Аарон мыл посуду, пока Эмма складывала оставшиеся продукты в холодильник. Несколько раз она ловила себя на том, что просто смотрит на него, и невольно улыбалась.

За последние три месяца такие вечера стали привычными. Иногда они успевали приготовить ужин вдвоём, иногда ограничивались заказанной едой. Бывало, Аарон приезжал настолько уставшим, что засыпал перед телевизором, а Эмма устраивалась рядом с ноутбуком и заканчивала рабочие записи.

В её ванной давно стояла его зубная щётка. В спальне лежала запасная рубашка, а в гостиной постоянно оставались книги детектива. Он знал, где она хранит чай, какие продукты обычно покупает и почему нельзя трогать папку с рабочими заметками, которую девушка иногда оставляла на столе.

Эмма не помнила, когда именно перестала замечать эти перемены. Ей нравилось возвращаться домой и знать, что вечером он приедет. Нравилось слышать его голос по телефону, рассказывать о своих успехах и жаловаться после тяжёлой смены. Сегодня она особенно остро почувствовала, насколько важным стал для неё этот мужчина.

— Ты чего задумалась? — спросил Аарон, заметив её неподвижность.

Коллинз моргнула.

— Ничего. Смотрю, как ты моешь посуду.

Он повернулся к ней.

— И как, справляюсь?

— Пока претензий нет.

Мужчина усмехнулся и вернулся к раковине. Эмма подошла ближе, обняла его со спины и положила щёку между лопатками. Аарон на мгновение замер, затем выключил воду и накрыл её руки своими.

— Всё нормально?

— Да.

Она немного крепче обняла его.

— Просто захотелось.

Он повернулся, осторожно освобождаясь из объятий, и притянул девушку к себе.

— Тогда иди сюда.

Эмма обхватила его за шею и поцеловала. Мужчина ответил, положив ладони ей на талию. Она не торопилась отстраняться, наслаждаясь близостью, которой так не хватало в течение дня. Позже они перебрались в гостиную. Коллинз принесла чай, а Аарон устроился на диване с книгой, которую оставил у неё ещё на прошлой неделе.

Эмма села рядом и положила голову ему на плечо. Детектив обнял её, продолжая читать. В квартире было тихо, только из приоткрытого окна доносились звуки автомобилей.

Несколько минут девушка наблюдала, как мужчина переворачивает страницы. Потом поймала себя на том, что уже не помнит, о чём они разговаривали за ужином. Мысли возвращались к одному и тому же: сегодня, получив повышение, она больше всего хотела увидеть его лицо.

Не услышать поздравление по телефону. Именно увидеть.

Вспомнилось, как Аарон обнял её в прихожей, как внимательно прочитал уведомление и с какой неподдельной радостью сказал, что гордится ею.

Эмма почувствовала странное волнение. Я ведь давно это знаю. Последние недели она несколько раз собиралась признаться ему в своих чувствах. Иногда слова почти срывались с губ — после поцелуя, во время позднего телефонного разговора, утром, когда он обнимал её перед уходом. Но девушка неизменно находила причину отложить признание. То казалось, что прошло слишком мало времени. То пугала мысль, что Аарон воспринимает их отношения не так серьёзно. Иногда она просто боялась услышать не тот ответ. Сегодня всё это внезапно перестало казаться важным. Коллинз выпрямилась и повернулась к нему.

— Аарон…

Он отложил книгу и посмотрел на неё.

— Что случилось?

Эмма открыла рот, но на секунду растерялась. Сердце забилось так быстро, что стало трудно дышать. Ну же. Скажи.

— Я люблю тебя. — Слова прозвучали тише, чем она собиралась.

Аарон замер. Несколько секунд он просто смотрел на неё, и девушка почувствовала, как к щекам приливает жар. Она уже начала жалеть, что произнесла признание настолько внезапно, когда мужчина осторожно взял её лицо в ладони.

— Эмма…

Он улыбнулся, но на этот раз в его улыбке не было привычной сдержанности. Хейл выглядел взволнованным, почти растерянным.

— Я тоже тебя люблю.

Коллинз выдохнула и невольно рассмеялась — тихо, с облегчением.

— Господи…

Аарон провёл большим пальцем по её щеке.

— Ты чего?

— Я так волновалась.

— Из-за меня?

Девушка кивнула.

— Я давно хотела сказать. Но каждый раз думала, что ещё рано. Что ты, может быть, не чувствуешь того же.

Мужчина смотрел на неё несколько секунд, затем покачал головой.

— Эм, я уже давно пытаюсь понять, когда смогу сказать тебе это сам.

Она удивлённо подняла глаза.

— Правда?

— Да.

— Тогда почему молчал?

Аарон чуть улыбнулся.

— Наверное, боялся всё испортить.

Коллинз почувствовала, как сердце болезненно сжалось от нежности.

— Я тоже.

Она придвинулась ближе и обняла его за шею. Мужчина крепко прижал её к себе, и несколько секунд они просто сидели молча. Эмма уткнулась лицом ему в плечо. Она не плакала, но от пережитого волнения немного дрожали руки. Аарон осторожно поглаживал её по спине, не пытаясь отстраниться или заговорить. Наконец девушка подняла голову.

— Знаешь, мне ведь было страшно не потому, что я сомневалась в своих чувствах, — тихо призналась она. — Я боялась, что для тебя всё это не настолько серьёзно.

Хейл посмотрел на неё.

— Эмма, я не стал бы проводить с тобой всё свободное время, оставлять вещи в твоей квартире и строить планы, если бы не относился к нам серьёзно.

Она невольно улыбнулась.

— Вообще-то вещи ты оставляешь постоянно. Иногда мне кажется, что скоро у тебя здесь будет целый шкаф.

— Если тебя это беспокоит, могу забрать.

— Даже не думай.

Аарон улыбнулся и снова поцеловал её. На этот раз Эмма ответила без прежней робости. Она обняла его крепче, провела пальцами по волосам на затылке и почувствовала, как мужчина осторожно притягивает её ближе. Когда они отстранились, девушка прислонилась лбом к его лбу.

— Я правда очень счастлива с тобой, — прошептала она.

— И я с тобой, Эм.

Несколько минут они сидели обнявшись. Коллинз не хотелось возвращаться к обычным разговорам, включать телевизор или думать о завтрашнем рабочем дне. Ей было достаточно чувствовать рядом Аарона и знать, что теперь не нужно скрывать от него то, что давно стало очевидным для неё самой. Позже мужчина всё-таки взял книгу, но прочитал всего несколько страниц. Эмма устроилась у него под боком, лениво перебирая пальцами край его рукава.

— Ты ведь понимаешь, что я теперь не дам тебе дочитать эту книгу? — негромко спросила она.

Аарон посмотрел на неё.

— Почему?

— Потому что мне хочется побыть с тобой.

Он закрыл книгу и отложил её на стол.

— Тогда она подождёт.

Эмма улыбнулась и снова прижалась к нему. В спальню они отправились ближе к полуночи. Коллинз успела умыться и переодеться, пока Аарон проверял будильник на телефоне.

— Во сколько тебе завтра на работу? — спросил он.

— К восьми. Но Макс разрешила прийти немного позже.

— Тогда поставлю на шесть тридцать.

— Хорошо.

Девушка забралась под одеяло, наблюдая, как мужчина кладёт телефон на тумбочку и выключает верхний свет. Когда он лёг рядом, Эмма сразу придвинулась к нему и положила голову на плечо. Аарон обнял её, осторожно поправив одеяло. Некоторое время они молчали.

— Сегодня был хороший день, — тихо произнесла девушка.

— Несмотря на суд?

— Несмотря на суд.

Она немного приподнялась и посмотрела ему в лицо.

— Я всё ещё не могу поверить, что меня повысили.

— Привыкнешь.

— Наверное.

Коллинз улыбнулась и нежно коснулась его щеки.

— А ещё я рада, что наконец сказала тебе о своих чувствах.

Аарон повернул голову и поцеловал её ладонь.

— Я тоже.

Эмма наклонилась и поцеловала его. Потом снова устроилась рядом, крепче обняв мужчину. Завтра предстояло вернуться в лабораторию, заниматься документами «Норт-Крик», проверять заключения Оливера Кесслера и выяснять, кто использовал его подпись после смерти. Коллинз понимала, что расследование ещё далеко от завершения. Но сейчас ей не хотелось думать об этом. Она закрыла глаза, чувствуя, как Аарон осторожно гладит её по волосам.

— Спокойной ночи, Эм, — негромко произнёс он.

— Спокойной ночи.

Девушка устроилась удобнее и переплела их пальцы под одеялом. Впервые за долгое время она засыпала с чувством спокойствия. Сегодня Эмма получила повышение, которого так долго ждала. А главное — наконец призналась любимому человеку в своих чувствах и услышала ответ, на который боялась надеяться.

Эпилог. Место, куда возвращаются.

Лас-Вегас. Конец ноября.

За три недели после повышения Эмма успела убедиться, что проверять чужие экспертные заключения порой сложнее, чем составлять собственные. Особенно когда ошибки совершали люди, которые ещё недавно сами боялись лишний раз обратиться к руководителю.

Теперь, помимо самостоятельных исследований, Коллинз поручили помогать с подготовкой новых сотрудников криминалистической лаборатории. Первое время она относилась к этому с некоторой настороженностью. Не потому, что сомневалась в своих знаниях, — гораздо больше её беспокоило, сумеет ли она объяснять сложные вещи так, чтобы стажёры действительно понимали причины замечаний.

В среду утром перед ней сидел Марк, молодой специалист, проходивший вторую неделю практической подготовки. Он принёс черновик заключения по материалам, изъятым после пожара на складе автомобильных запчастей, и теперь с напряжённым видом наблюдал, как Эмма перечитывает последнюю страницу. Она остановилась на фразе о преднамеренном использовании горючей жидкости и открыла результаты анализа.

— Марк, объясни мне, откуда взялся этот вывод.

Парень придвинулся ближе.

— В образце с нижнего стеллажа обнаружены компоненты нефтяного дистиллята. На фотографиях видно, что там были серьёзные термические повреждения.

— Это я вижу. А что находилось на стеллаже до пожара?

— Очистители для деталей. Несколько канистр со смазочными материалами.

— И ты не рассматриваешь их как возможный источник обнаруженных веществ?

Стажёр нахмурился и снова взглянул на фотографии.

— Рассматриваю. Просто пожарный инспектор предполагает поджог.

— А у нас есть данные, которые позволяют подтвердить именно эту версию?

Марк помолчал.

— Пока нет.

Эмма отложила ручку.

— Тогда почему ты написал, что жидкость использовали для инициирования пожара?

— Я думал, результаты анализа это подтверждают.

— Они подтверждают наличие определённых компонентов в исследованном образце. Но ты ещё не установил, откуда они могли туда попасть.

Парень выпрямился, явно расстроившись.

— Значит, придётся переделывать всё заключение?

— Не всё. Покажи, что с контрольной пробой.

Он открыл электронный журнал.

— Поступила вчера вечером. Я ещё не успел её исследовать.

— Тогда начни с неё. И выясни, сохранились ли образцы очистителей, которые находились на складе.

Марк сделал пометку, после чего нерешительно спросил:

— А если в контрольной пробе обнаружатся те же вещества?

— Тогда нужно будет выяснить, могли ли они происходить из материалов, которые хранились на складе. Для этого мы и сравниваем основной образец с контрольным.

Он кивнул, но продолжал смотреть на исписанный замечаниями черновик. Эмма узнала это выражение лица. Несколько месяцев назад она сама выходила из кабинета Максин с папкой исправлений и убеждала себя, что руководительница наверняка разочарована её работой. Теперь такие воспоминания вызывали улыбку, хотя тогда ей было совершенно не смешно.

— Марк, послушай. С самим анализом ты справился. Замечания касаются выводов, которые ты сделал раньше времени. Закончишь исследование — посмотрим отчёт ещё раз.

— Хорошо.

— И не спеши только потому, что инспектор ждёт результаты. Лучше объяснить задержку, чем отправить заключение с неподтверждённым выводом.

Стажёр наконец улыбнулся.

— Понял. Спасибо.

— Приноси, когда закончишь.

Марк собрал документы и вернулся к рабочему месту. Коллинз проследила, как он открывает журнал регистрации образцов, затем потянулась за чашкой давно остывшего кофе.

Эмма ещё раз просмотрела оставленный Марком черновик, когда рядом остановился Джош Фолсом. В руках он держал несколько листов, а на плече висел ремень криминалистического чемодана — очевидно, коллега только что вернулся с выезда.

— Вот, наконец прислали полный перечень того, что хранилось на складе, — произнёс он, протягивая ей документы. — И опись изъятых ёмкостей.

Коллинз взяла листы и быстро пробежала глазами список.

— Три вида очистителей, техническая смазка… Отлично. А я как раз отправила Марка проверять контрольную пробу.

— Что, проблемы с результатами?

— С результатами нет. С выводами. Он уже успел написать в черновике, что обнаруженные вещества использовались для поджога.

Джош нахмурился.

— А контрольную исследовал?

— В том-то и дело, что нет.

— Поторопился.

— Ещё как. Говорит, инспектор вчера дважды звонил, спрашивал, когда будет готово заключение. Вот он и решил закончить побыстрее.

Фолсом покачал головой.

— Надеюсь, объяснила, почему так делать не стоит?

— Объяснила. Теперь проверяет образцы и переделывает выводы.

Джош взглянул через стеклянную перегородку. Марк сидел за компьютером, внимательно изучая журнал исследований.

— Вообще он толковый парень. На прошлом выезде неплохо справился с фиксацией следов.

— Я знаю. Он старательный. Просто слишком переживает, когда что-то не получается.

Эмма опустила взгляд на заключение.

— Когда я сказала, что вывод преждевременный, он так расстроился, будто я собираюсь отправить его отчёт в мусорную корзину.

— А ты никогда так не реагировала?

Коллинз посмотрела на коллегу.

— Хочешь сказать, что тоже помнишь мои первые отчёты?

— Эмма, я помню, как ты однажды полдня ходила мрачнее тучи после разговора с Макс.

Девушка невольно рассмеялась.

— Она тогда вернула мне заключение с целой страницей замечаний. Я была уверена, что больше никогда не доверит мне самостоятельное исследование.

— А на следующий день?

— На следующий день я всё исправила, и она подписала отчёт.

— Вот именно.

Эмма улыбнулась, снова посмотрев в сторону стажёра.

— Поэтому я и стараюсь не превращать каждую его ошибку в катастрофу. Он должен понимать, что именно сделал неправильно, а не бояться принести мне следующий черновик.

— Судя по всему, с этим у него проблем нет, — заметил Джош. — Он уже спрашивал меня, где взять сведения по содержимому склада.

— Правда?

— Ага. Минут десять назад. Вот я их и принёс.

Коллинз посмотрела на список, затем на молодого специалиста за стеклом. Марк, которого она совсем недавно оставила расстроенным за лабораторным столом, уже самостоятельно собирал недостающие сведения. Эмма не смогла сдержать довольной улыбки.

— Ну вот. Значит, всё-таки услышал.

Фолсом забрал свой чемодан.

— Ладно, я к Макс. Если понадобятся фотографии ёмкостей крупным планом, скажи. Они есть в материалах осмотра.

— Спасибо, Джош.

— Не за что.

Он уже направился к выходу, когда Коллинз окликнула его:

— И, между прочим, я не ходила тогда полдня мрачнее тучи!

Фолсом обернулся с усмешкой.

— Конечно. Всего часов пять.

— Иди уже!

Джош рассмеялся и вышел из лаборатории. Эмма покачала головой, всё ещё улыбаясь. Затем взяла документы и направилась к Марку. Тот поднял голову при её приближении и сразу указал на экран:

— Эмма, я как раз хотел вам показать. Кажется, нашёл, откуда могли появиться эти компоненты.

— Отлично. У меня тоже кое-что для тебя есть.

Она положила рядом с ним перечень изъятых материалов и придвинула свободный стул.

— Давай посмотрим, что у нас получается.

…

Незадолго до полудня Максин попросила её зайти в кабинет. У руководительницы на столе лежали графики дежурств, служебные записки и схема распределения обязанностей. Эмма заметила собственную фамилию ещё до того, как успела сесть. В кабинете Максин на столе лежали несколько служебных записок и распечатанный график работы лаборатории. Роби закончила разговор по телефону, отложила его и жестом предложила Эмме сесть.

— Закрой дверь. Хочу кое-что с тобой обсудить.

Коллинз опустилась в кресло напротив.

— По какому-то делу?

— На этот раз не по делу. — Максин протянула ей папку. — Посмотри.

Девушка открыла документ. На первой странице значилось предложение о создании небольшой группы для координации экспертиз по делам о пожарах. Она просмотрела перечень обязанностей, затем перевернула страницу и неожиданно обнаружила напротив должности координатора собственную фамилию. Эмма подняла глаза.

— Макс, это что, шутка?

— Я похожа на человека, который шутит с кадровыми документами?

— Нет, но… — Коллинз снова посмотрела на страницу. — Вы предлагаете мне возглавить эту группу?

— Пока координировать её работу. Испытательный срок — три месяца. Если всё получится, обсудим постоянное назначение.

— Подождите. Я ведь только получила повышение.

— И успела показать, что оно было заслуженным.

Девушка невольно улыбнулась, но почти сразу посерьёзнела.

— Макс, я не уверена, что понимаю, почему вы выбрали меня.

Роби откинулась на спинку кресла.

— Ты работала с материалами по нескольким сложным пожарам. В деле Морроу приходилось одновременно заниматься химическими следами, согласовывать исследования с другими подразделениями и следить за результатами смежных экспертиз. Ты представляешь, сколько времени мы теряем, когда образцы передают не в той последовательности или необходимую проверку назначают слишком поздно?

— Представляю.

— Вот это я и хочу изменить. Небольшая группа, которая будет координировать исследования и помогать специалистам получать необходимые материалы без лишних задержек. И мне нужен человек, который понимает, как всё это происходит на практике.

Эмма внимательно просмотрела документ.

— А заключения кто будет проверять?

— Профильные специалисты, как и сейчас. Ты не будешь утверждать чужие экспертные выводы. Твоя задача — организовать работу, отслеживать недостающие материалы и вовремя замечать проблемы.

— А мои собственные исследования?

— Останутся. Но часть текущей нагрузки придётся передать другим сотрудникам.

Коллинз нахмурилась.

— Вот это мне уже не нравится.

Максин улыбнулась.

— Я так и думала.

— Я серьёзно. Мне нравится работать с образцами. Я не хочу целыми днями сидеть за компьютером и выяснять, кто задержал очередной отчёт.

— И я не собираюсь превращать тебя в секретаря, Эмма.

— Тогда сколько времени будет уходить на координацию?

— Именно это мы и должны выяснить за три месяца.

Девушка перелистнула ещё несколько страниц. Предложение было заманчивым, и она с трудом сдерживала желание сразу согласиться. Но за первой радостью постепенно приходило понимание, сколько ответственности придётся взять на себя. Особенно её беспокоило, что в группе могут оказаться специалисты с гораздо большим опытом работы.

— А если возникнет спор? — спросила Коллинз. — Допустим, я считаю, что исследование нельзя завершать без дополнительных образцов, а ответственный эксперт со мной не согласен.

— Ты указываешь, каких данных не хватает и почему. Если вопрос не удаётся решить, подключаем руководителя подразделения. Ты ведь не собираешься единолично решать за остальных?

— Нет, конечно.

— Тогда в чём проблема?

Эмма немного помедлила.

— В том, что они не обязаны прислушиваться ко мне только потому, что моя фамилия стоит в этой папке.

Роби внимательно посмотрела на неё.

— Верно. Доверие коллег придётся заслужить. Но, Эмма, ты уже работаешь с этими людьми. Они знают, как ты проводишь исследования.

— И прекрасно помнят мои первые ошибки.

— Уверена, у каждого из них найдётся собственная история, которую он предпочёл бы забыть.

Коллинз рассмеялась.

— Даже у вас?

Максин приподняла бровь.

— Особенно у меня. Но не надейся, что я начну рассказывать их посреди рабочего дня.

Эмма улыбнулась, затем снова опустила взгляд на документы. Ещё несколько недель назад она боялась, что комиссия отклонит её кандидатуру на повышение. Помнила, как волновалась перед аттестацией, как перепроверяла каждую подготовленную работу и пыталась не думать о возможном отказе. А теперь руководительница предлагала ей обязанности, на которые девушка даже не рассчитывала. Ей хотелось согласиться. Очень хотелось. И именно поэтому она боялась принять решение слишком поспешно.

— Я могу подумать до завтра?

— Разумеется. Для этого и пригласила тебя заранее.

— И мы сможем пересмотреть график? Я сейчас занимаюсь подготовкой Марка и ещё нескольких стажёров. Не хотелось бы бросать их на середине обучения.

— Сможем. Подготовку сотрудников тоже учтём.

Коллинз закрыла папку.

— Тогда я посмотрю всё сегодня вечером и составлю вопросы.

— Хорошо.

Эмма уже собиралась подняться, но задержалась.

— Макс…

Роби оторвалась от ноутбука.

— Что?

— Спасибо, что предложили мне эту работу.

— Не благодари раньше времени. Ты ещё не видела, сколько отчётов придётся просматривать.

Девушка рассмеялась.

— После дела Морроу меня этим уже не напугать.

— Осторожнее с такими заявлениями, Коллинз. Я могу воспринять их как согласие.

— Нет уж. Сначала прочитаю всё до конца.

Максин довольно улыбнулась.

— Вот теперь узнаю своего специалиста.

Эмма поднялась, взяла папку и направилась к двери.

— И ещё, — окликнула её Роби.

Девушка обернулась.

— Не сиди с документами до двух ночи. Завтра мне нужна выспавшаяся сотрудница, способная нормально обсуждать условия работы.

Коллинз покачала головой.

— Вы с Аароном определённо нашли общий язык.

— Значит, он тоже иногда говорит разумные вещи.

— Иногда, — согласилась Эмма с улыбкой.

Выйдя в коридор, она остановилась возле свободного стола и ещё раз открыла первую страницу. Напротив должности координатора стояла её фамилия. Коллинз осторожно провела пальцем по строчке, затем закрыла папку и прижала её к груди.

Она старалась сохранять спокойствие в кабинете Максин, но сейчас улыбка появилась сама собой. Неужели мне действительно предлагают это? Эмма достала телефон. На секунду захотелось немедленно позвонить Аарону, рассказать всё и услышать его реакцию. Но до окончания смены оставалось несколько часов, а вечером они собирались ужинать вместе. Девушка убрала телефон обратно. Расскажу дома. Она поправила папку под мышкой и направилась в лабораторию. До следующего исследования оставалось двадцать минут, и Коллинз собиралась использовать их, чтобы хотя бы бегло просмотреть новые обязанности.

…

После обеда Эмма вернулась к исследованию образцов, поступивших утром. Она как раз сравнивала результаты двух анализов, когда возле её рабочего места появилась Элли Раджан.

— У тебя найдётся минут десять?

Коллинз не сразу отвела взгляд от монитора.

— Если только ты не принесла мне ещё один отчёт на сорок страниц.

— Всего двадцать семь. Но тебе понравится.

Эмма повернулась к подруге.

— Что у тебя?

— Кесслер. Цифровая группа закончила проверку корпоративного архива.

Коллинз сразу отложила ручку.

— Что нашли?

— Лучше покажу.

Она сохранила результаты текущего исследования, закрыла файл и последовала за Раджан. За последние недели материалы по делу «Вега Ридж» поступали значительно реже. Основные обстоятельства гибели Дэвида Морроу удалось установить, обвинения фигурантам уже предъявили, а судебное разбирательство продолжалось. Однако финансовая часть расследования оказалась куда обширнее, чем предполагали вначале. Следователи проверяли новые эпизоды подделки документов, движения денежных средств и связи между сотрудниками корпорации.

Особенно много вопросов оставалось по «Норт-Крик» — проекту, строительство которого остановили задолго до предполагаемого завершения работ, но подрядчикам продолжали перечислять деньги. Именно в его архиве обнаружили два противоречащих друг другу заключения аудитора Оливера Кесслера.

В первом мужчина отказывался согласовывать расходы без дополнительной проверки. Во втором, датированном четырьмя месяцами после его смерти, все основные замечания были устранены, а под документом по-прежнему стояла его подпись.

С тех пор Эмма не раз возвращалась к этой странной последовательности событий. Кесслер погиб при обстоятельствах, которые первоначальное расследование квалифицировало как самоубийство. Позже Дэвид Морроу зарегистрировался в гостинице «Сент-Клэр» под именем умершего аудитора. Связь между ними казалась слишком существенной, чтобы её игнорировать, но доказательств по-прежнему не хватало. Элли открыла на мониторе отчёт цифровых специалистов.

— Помнишь, мы не могли подтвердить, когда появилась вторая версия заключения?

— Конечно. На скане стоит дата через четыре месяца после смерти Кесслера, но никто не смог объяснить, когда файл действительно создали.

— Теперь кое-что есть.

Раджан вывела на экран выписку из системного журнала.

— Вот первоначальная версия. Она находилась в корпоративном архиве ещё при жизни аудитора. А вот запись о загрузке второго документа.

Эмма наклонилась ближе.

— Четыре месяца спустя…

— Да. В резервной копии за предыдущий период этого файла ещё нет. А здесь он уже присутствует.

— Значит, дату загрузки подтвердили?

— И время. Сведения из журнала согласуются с резервными копиями.

Коллинз выпрямилась. Несколько секунд она молча рассматривала две строки с датами.

— Кто его загрузил?

— Вот здесь становится интереснее.

Элли открыла следующий раздел.

— Использовали учётную запись сотрудника финансового отдела. Но доступ к ней, судя по внутренним документам, был не у одного человека.

— Прекрасная система безопасности.

— Да уж. Следователи сейчас выясняют, кто работал с архивом в тот день. Пока запись в журнале позволяет установить учётную запись, а не конкретного человека.

— А исходный файл нашли?

— Нет. Только загруженную версию и более ранние копии.

Эмма недовольно выдохнула.

— То есть кто-то мог подготовить документ заранее, а потом просто добавить его в систему.

— Мог. Но раньше у нас вообще была только дата, напечатанная в заключении. Теперь хотя бы известно, когда изменённая версия появилась в архиве.

Раджан увеличила нижнюю часть двух документов.

— И посмотри сюда.

Рядом появились изображения подписей Оливера Кесслера. Коллинз узнала характерный росчерк, который уже несколько раз видела в материалах расследования.

— Что с ними?

— Специалист по документам обнаружил признаки использования одной графической копии. В обоих изображениях повторяются одинаковые дефекты. Даже вот эта точка под последней буквой.

Элли показала увеличенный фрагмент.

— То есть подпись могли просто вставить в новый документ? — спросила Эмма.

— Именно такую возможность рассматривают. Окончательные выводы будут после проверки доступных оригиналов и исходных файлов, если их удастся получить.

Коллинз придвинула стул и села.

— Покажи ещё раз оба заключения.

Раджан открыла документы рядом. В первой версии Кесслер требовал приостановить согласование расходов по «Норт-Крик». Он указывал на отсутствие подтверждающей документации и рекомендовал независимую проверку. Вторая версия содержала практически противоположный вывод. Эмма медленно прочитала оба абзаца.

— Посмотри, Элли. Номера договоров те же. Суммы те же. Даже порядок приложений почти не изменился.

— Только выводы другие.

— И подпись на месте.

Она увеличила последнюю страницу.

— Представляешь, сколько денег могли согласовать на основании этого документа?

— Финансовые следователи как раз проверяют платежи, которые провели после его загрузки.

— А сам Кесслер уже ничего не мог возразить.

Эмма произнесла это тише, чем собиралась. Ей вспомнилось утреннее судебное заседание несколько недель назад. Ричард Блейк настойчиво возвращался к одним и тем же вопросам, пытаясь поставить под сомнение результаты её исследований. Тогда Коллинз едва сдерживала раздражение, но могла защищать каждую формулировку собственного заключения. У Кесслера такой возможности не было. Кто-то представил документ, подписанный его именем, уже после его смерти. И теперь нужно было установить, кто именно это сделал.

— А что со старым расследованием? — спросила она, повернувшись к подруге.

Элли сразу поняла, о каком деле речь.

— По смерти Кесслера пока ничего нового. Детективы изучают архивные материалы, но оснований менять первоначальный вывод ещё не появилось.

Коллинз отвела взгляд.

— Чёрт.

— Эм…

— Нет, я понимаю. Поддельное заключение не означает, что его убили.

Она раздражённо провела ладонью по лицу.

— Просто не могу перестать думать о том письме.

Раджан открыла соответствующее приложение.

— Которое он подготовил за шесть дней до смерти?

— Да. Он обнаруживает нарушения, требует документы, предупреждает, что не подпишет заключение без проверки. А через шесть дней погибает.

Эмма помолчала.

— И среди адресатов Дэвид Морроу.

— Отправку письма подтвердили, — ответила Элли. — Но у нас пока нет подтверждения доставки конкретно Морроу. И тем более неизвестно, прочитал ли он его.

— А если прочитал?

Раджан посмотрела на неё.

— Тогда он мог знать о проблемах с «Норт-Крик» задолго до своего увольнения.

Коллинз кивнула. Именно это не давало ей покоя. Долгое время следствие исходило из того, что Морроу начал собирать доказательства нарушений в последние месяцы перед гибелью. Однако новые документы допускали другую возможность: инженер мог столкнуться с подозрительными расходами гораздо раньше и знать о возражениях Кесслера. Но почему тогда спустя полтора года он воспользовался именем аудитора при регистрации в гостинице?

— Что с историей бронирования? — спросила Эмма.

— Хейл передал дополнительный запрос. Пока нет окончательного ответа, кто первоначально внёс данные Кесслера.

— Неужели вообще ничего не сохранилось?

— Часть записей есть. Но они ещё не позволяют установить, кто именно указал его имя. Ты же сама знаешь, сколько людей могли иметь доступ к системе гостиницы.

Коллинз откинулась на спинку кресла.

— Да уж.

Несколько секунд обе молчали. Элли закрыла изображение подписи и посмотрела на подругу.

— Ты снова думаешь о Морроу?

— А ты нет?

— Думаю. Но мы уже сделали всё, что могли с имеющимися файлами.

— Меня раздражает, что мы до сих пор не знаем, почему он выбрал именно это имя.

Эмма замолчала, вспоминая Дэвида, каким узнала его за время расследования. Упрямого инженера, который продолжал собирать документы даже после увольнения, боялся за семью, но не отказался от намерения разоблачить руководство корпорации. Она помнила рассказ Лорен о бессонных ночах мужа, его постоянных телефонных разговорах и осторожности, с которой он обращался с рабочими материалами. Что же ты пытался найти, Дэвид?

— Думаешь, он хотел привлечь внимание к смерти Кесслера? — спросила Элли.

— Возможно. Или между ними была договорённость. Может, Морроу знал что-то, чего нет в документах.

— А может, у него была совершенно другая причина.

— Знаю.

Эмма посмотрела на подругу.

— Просто хотелось бы хотя бы раз поговорить с ним. Спросить напрямую, почему он это сделал.

Раджан ничего не ответила. Они обе понимали, что такой возможности больше не будет. Коллинз некоторое время смотрела на экран, затем придвинула клавиатуру.

— Ладно. Давай подготовим дополнение для следователей.

Элли немного улыбнулась.

— Уже начала.

— Разумеется.

На мониторе появилась таблица с датами, сведениями из системных журналов и результатами исследования подписи.

— Я бы ещё добавила сравнение заключительных разделов, — заметила Эмма. — Чтобы было видно, какие именно замечания исчезли из поздней версии.

— Вот здесь?

— Да. И ссылки на первичные документы. Если кто-нибудь захочет проверить суммы, пусть не ищет их по всем приложениям.

Раджан сделала пометку.

— Хорошо. А сведения по отправке письма вынесу отдельно.

— И обязательно укажи, что получение адресатами пока не подтверждено.

— Уже указала, Эм.

Коллинз улыбнулась.

— Прости. Профессиональная привычка.

— Поверь, я заметила.

Они ещё около получаса проверяли данные. Элли сверяла результаты цифровой экспертизы с приложениями, Эмма сопоставляла финансовые документы и ранее подготовленные материалы. Несколько раз им пришлось возвращаться к первоначальному заключению Кесслера, чтобы уточнить номера договоров и формулировки замечаний. Когда всё было готово, Раджан сохранила рабочую версию дополнения и откинулась на спинку кресла.

— Вот теперь я могу спокойно смотреть на что-нибудь другое.

— Например?

— На фотографии с отпуска. Или на меню доставки. Желательно без подписей аудиторов.

Эмма рассмеялась.

— Поддерживаю.

Элли посмотрела на часы.

— Ты сегодня до скольких?

— До шести. Потом домой.

— Аарон приедет?

— Он уже обещал приготовить ужин.

— Сам?

— А что тебя удивляет?

— Ничего. Просто вспомнила, как он однажды рассказывал, что сжёг сковородку.

Коллинз улыбнулась.

— Это было давно. По крайней мере, он так утверждает.

— Тогда желаю удачи.

— Спасибо за поддержку.

Элли рассмеялась и снова повернулась к монитору. Блондинка собрала свои записи, но уже у двери остановилась.

— Элли…

— Что?

— Спасибо, что сразу позвала меня посмотреть результаты.

Раджан подняла глаза.

— Ты с самого начала занималась этими документами. Конечно, я бы тебя позвала.

Коллинз кивнула.

— Просто для меня это важно.

Подруга немного помолчала.

— Я знаю, Эм.

Эмма улыбнулась и вернулась в лабораторию. Уже собирая материалы текущего исследования, она снова вспомнила две версии заключения Кесслера. Его первоначальные замечания, изменённые выводы и подпись, которую кто-то мог использовать без его ведома. Сегодня им удалось подтвердить ещё одно обстоятельство, важное для расследования. И хотя новых данных было недостаточно, чтобы объяснить смерть аудитора или выбор Морроу при бронировании гостиницы, теперь следователи могли установить, кто имел доступ к корпоративному архиву в день загрузки документа. Коллинз убрала рабочие записи в шкаф и выключила компьютер. Она знала, что обязательно вернётся к этим материалам, когда поступят следующие результаты. Но сегодня больше ничего проверить не могла. Эмма сняла лабораторный халат, забрала сумку и направилась к выходу.

…

Ближе к половине седьмого Эмма наконец закончила работу. Она внесла результаты последнего исследования в электронный журнал, проверила записи о переданных образцах и выключила компьютер. День выдался насыщенным: утренний разговор с Максин, новые обязанности, материалы по Кесслеру, которые Элли принесла после обеда. Последние полчаса Коллинз несколько раз ловила себя на том, что перечитывает одну и ту же строчку.

В раздевалке девушка сняла лабораторный халат, переоделась и достала телефон. На экране светилось сообщение от Аарона.

«Я уже у тебя. Ужин почти готов. Ты скоро?»

Эмма улыбнулась и быстро напечатала ответ.

«Выезжаю. Надеюсь, ты ничего не сжёг?»

«Спасибо за доверие».

«После истории со сковородкой имею право сомневаться».

«Один раз, Эмма. Это было один раз».

Коллинз рассмеялась, представив его возмущённое выражение лица.

«Ладно, любимый. Скоро буду».

Она убрала телефон в сумку и закрыла шкафчик. За последние месяцы такие сообщения стали привычными. Аарон всё чаще оставался у неё ночевать, иногда приезжал раньше, готовил ужин или встречал её после поздней смены. Эмма даже перестала замечать, как постепенно менялись их отношения. Ей больше не приходилось задумываться, можно ли позвонить ему посреди рабочего дня, попросить остаться или признаться, что она соскучилась.

После расследования гибели Дэвида Морроу ей особенно хотелось возвращаться домой к человеку, рядом с которым не нужно было постоянно сохранять самообладание. Сегодня это желание оказалось сильнее обычного.

Когда Эмма открыла дверь квартиры, было немного больше семи. С кухни доносился запах жареной курицы, чеснока и лимона. Она сняла обувь, оставила сумку на тумбе и направилась на кухню. Аарон стоял возле плиты, сосредоточенно помешивая что-то в небольшом сотейнике. Он успел переодеться в домашнюю футболку и джинсы, а рукава футболки слегка приподнялись на плечах, когда мужчина потянулся за лежавшей возле плиты ложкой.

— Привет, — произнесла девушка.

Хейл обернулся и сразу улыбнулся.

— Привет. Я уже собирался звонить.

— Я же написала, что еду.

— Думал, по дороге опять задержалась в магазине.

— Между прочим, хотела купить десерт. Но решила, что сначала стоит выяснить, осталось ли место после твоего ужина.

Она подошла, обняла его за шею и поцеловала. Аарон отложил ложку, осторожно притянул девушку к себе и ответил на поцелуй. Когда Эмма отстранилась, он задержал ладонь на её талии.

— Устала?

— Очень. Сегодня столько всего произошло…

Она вздохнула и на несколько секунд прижалась к нему.

— Даже не знаю, с чего начать.

— Тогда сначала поужинаем. Потом расскажешь.

— Разумное предложение.

Коллинз заглянула через его плечо.

— Что у нас?

— Курица с лимонным соусом. Рис уже готов.

— Пахнет замечательно.

— С соусом, правда, возникла небольшая проблема.

Девушка насторожилась.

— Какая?

Аарон протянул ей чистую ложку.

— Попробуй.

Эмма зачерпнула немного соуса, попробовала и едва заметно поморщилась.

— Ого.

— Настолько плохо?

Она посмотрела на него, стараясь не рассмеяться.

— Сколько соли ты добавил?

— По рецепту.

— А бульон какой использовал?

— Готовый. Из холодильника.

— Аарон, он ведь уже солёный.

Мужчина перевёл взгляд на сотейник.

— Теперь понимаю, в чём была ошибка.

Коллинз не выдержала и рассмеялась.

— Надо было попробовать бульон, прежде чем добавлять соль.

— Я отвлёкся на телефон.

— Конечно. Во всём виноват телефон.

— Не совсем. Ещё рецепт.

— Бедный рецепт, — усмехнулась девушка. — Даже защититься не может.

Хейл улыбнулся и забрал у неё ложку.

— Я могу заказать что-нибудь.

— Зачем? Курица готова?

— Да.

— Тогда сделаем новый соус. Это недолго.

Она достала из холодильника сливки, пока детектив освобождал место на столешнице. Через несколько минут они уже готовили вдвоём. Аарон нарезал зелень и подавал нужные ингредиенты, а Эмма следила за сотейником, периодически пробуя соус.

— Теперь нормально? — спросил он, когда девушка ещё раз поднесла ложку к губам.

— Почти. Добавь немного лимонного сока.

Мужчина выполнил просьбу.

— А теперь?

Коллинз попробовала и довольно улыбнулась.

— Вот теперь отлично.

— Значит, ужин спасён?

— Похоже на то.

Аарон поставил тарелки на стол, а затем подошёл к ней со спины и обнял за талию. Эмма накрыла его руки своими.

— Спасибо, что приготовил.

— Даже с учётом соли?

— Даже с учётом соли.

Она повернулась в его объятиях и поцеловала.

— Я правда очень рада, что ты сегодня здесь.

Мужчина улыбнулся и осторожно убрал прядь волос с её щеки.

— Я тоже соскучился.

Несколько секунд они стояли, обнявшись, пока Эмма не вспомнила об ужине.

— Аарон, если сейчас всё остынет, мы так никогда и не поедим.

Он рассмеялся и наконец отпустил её. За столом Коллинз с удовольствием взялась за еду. После нескольких часов в лаборатории она только сейчас поняла, насколько проголодалась.

— Ты сегодня вообще обедала? — спросил Хейл, заметив, с каким аппетитом девушка ест.

— Конечно.

— Что именно?

Эмма ненадолго задумалась.

— Сэндвич. И кофе.

— Когда?

— Около двенадцати.

Он посмотрел на неё.

— Эм.

— Не начинай. Я прекрасно знаю, что нужно нормально питаться.

— Тогда почему не питаешься?

— Потому что Элли принесла результаты по Кесслеру, а потом мне пришлось заканчивать отчёт.

Аарон покачал головой.

— Ты сегодня опять весь день провела за компьютером?

— Не весь. Утром ещё занималась со стажёром.

Она улыбнулась, вспомнив Марка.

— Кстати, у нас появился новый сотрудник, который очень напоминает меня в первые месяцы работы.

— Настолько всё серьёзно?

— Представь себе. Пытается закончить исследования быстрее, чем успевает проверить результаты. И ужасно переживает из-за замечаний.

— Знакомо.

Эмма подняла бровь.

— Ты сейчас о ком?

— Ни о ком конкретно.

— Аарон!

Он рассмеялся.

— Ладно, о тебе. Но ты ведь сама сказала, что он на тебя похож.

Коллинз не удержалась от улыбки.

— Пожалуй. Хотя сегодня я впервые поняла, каково Макс было со мной.

— Надеюсь, теперь ты её лучше понимаешь.

— Значительно. И даже немного сочувствую.

Они рассмеялись.

За ужином Эмма рассказала о Марке, его преждевременных выводах по образцам со склада и о том, как стажёр расстроился, когда пришлось пересматривать заключение. Аарон слушал с интересом, иногда задавая вопросы. Девушка заметила, что всё чаще говорит о работе молодых специалистов с теплотой, которой раньше за собой не замечала.

— Мне нравится с ними заниматься, — призналась она. — Хотя я боялась, что совсем не справлюсь.

— Почему?

— Потому что одно дело самой понимать, как проводить исследование. Другое — объяснить это человеку, который пока только учится. Иногда я забываю, что некоторые вещи для меня давно очевидны, а для него совершенно новые.

— Значит, приходится вспоминать собственные первые месяцы.

— Именно.

Эмма улыбнулась, затем отложила вилку.

— И это ещё не всё.

Аарон поднял глаза.

— Что-то случилось?

— Макс сегодня вызвала меня к себе. Предложила новую должность.

— Снова?

— Представляешь мою реакцию? — Девушка рассмеялась. — Я примерно то же самое спросила.

Она сходила за папкой, которую оставила в сумке, и вернулась к столу.

— Вот. Посмотри.

Хейл внимательно изучил первую страницу, затем перелистнул схему распределения обязанностей.

— Координация исследований по пожарам?

— Да. Макс хочет создать небольшую группу. Она будет следить за передачей образцов между подразделениями, последовательностью исследований и тем, чтобы необходимые материалы поступали вовремя.

— И предлагает тебе руководить?

— Координировать работу. Пока на испытательный срок.

Мужчина ещё раз взглянул на документ.

— А ты согласилась?

— Пока нет. Завтра будем обсуждать условия.

— Почему? Есть что-то, что тебя не устраивает?

Эмма вздохнула.

— Не совсем. Мне нравится предложение. Очень нравится. Но я боюсь, что из-за новых обязанностей придётся отказаться от собственных исследований.

Аарон отложил бумаги.

— Макс об этом говорила?

— Да. Часть дел придётся передать другим специалистам. Но пока непонятно, сколько времени будет занимать координация.

— А ты хочешь продолжать работать с образцами.

— Конечно.

Коллинз посмотрела на него.

— Я столько лет училась не для того, чтобы в итоге только составлять графики и проверять чужие отчёты.

— Тогда скажи ей об этом.

— Скажу. Но ведь предложение действительно хорошее. Если удастся наладить передачу материалов между подразделениями, мы сможем избежать многих задержек.

Эмма увлеклась, рассказывая о предполагаемой организации работы. Вспомнила, сколько времени уходило на согласование исследований по делу Морроу, как специалистам приходилось возвращаться к уже оформленным материалам из-за поздно поступивших образцов. На середине объяснения она заметила, что Аарон улыбается.

— Что?

— Ничего.

— Нет, говори.

— Ты уже представляешь, как будешь этим заниматься.

Девушка замолчала.

— Возможно.

— Эм, ты последние десять минут рассказываешь мне, что именно хотела бы изменить.

Она опустила взгляд на папку и невольно рассмеялась.

— Похоже, я действительно увлеклась.

— Немного.

— Но я всё равно боюсь, что не справлюсь.

Хейл задумался.

— А ты должна решить это сегодня?

— Нет.

— Тогда сначала обсуди с Макс нагрузку. Узнай, сколько исследований останется за тобой. Может, после этого станет понятнее.

Эмма посмотрела на него.

— Ты ведь считаешь, что мне стоит согласиться?

— Я считаю, что тебе интересно попробовать. Но график придётся обсудить до того, как возьмёшь на себя дополнительные обязанности.

Она улыбнулась.

— Иногда ты бываешь ужасно разумным.

— Стараюсь не злоупотреблять.

Коллинз тихо рассмеялась, затем потянулась к нему через стол и взяла за руку.

— Спасибо.

Аарон сжал её пальцы.

— За что?

— За то, что выслушал. Я сегодня весь день пыталась разобраться, чего хочу, а теперь хотя бы понимаю, о чём завтра спрашивать Макс.

Мужчина улыбнулся и поцеловал её ладонь.

— Рад помочь.

После ужина они вместе убрали посуду. Эмма складывала тарелки в шкаф, пока Аарон протирал столешницу, когда девушка снова вспомнила дневной разговор с Элли.

— Сегодня подтвердили кое-что по Кесслеру.

Хейл повернулся к ней.

— Макс прислала результаты. Изменённое заключение действительно загрузили после его смерти.

— Да. Через четыре месяца. И специалисты обнаружили признаки того, что подпись перенесли из другой копии документа.

— Видел.

Коллинз прислонилась к столешнице.

— Ты понимаешь, что это означает?

— Что кто-то мог использовать его подпись, чтобы оформить другое заключение. Осталось выяснить кто.

— Именно.

Она ненадолго замолчала. Аарон заметил, что девушка смотрит куда-то мимо него.

— Что тебя беспокоит?

— Старое дело.

Он вздохнул.

— По смерти Кесслера пока ничего нового.

Эмма медленно кивнула.

— Элли сказала.

— Материалы проверяют. Но сейчас недостаточно оснований считать, что его смерть была насильственной.

— Знаю.

Коллинз потерла переносицу.

— Просто не понимаю, почему Морроу воспользовался его именем. Если они действительно были связаны, если Дэвид знал о его проверках…

Она замолчала, пытаясь подобрать слова.

— Аарон, он ведь мог знать о нарушениях гораздо раньше, чем мы предполагали.

— Мог. Но письмо ещё не доказывает, что они общались.

— Я понимаю.

Эмма раздражённо выдохнула.

— Вот что меня больше всего выводит из себя. Чем больше мы узнаём, тем больше появляется вопросов.

Хейл положил полотенце на стол и подошёл ближе.

— Эм, мы уже установили, кто причастен к гибели Морроу. Теперь проверяем финансовые эпизоды и документы Кесслера. Это отдельная работа. На неё потребуется время.

Коллинз посмотрела на него.

— Ты говоришь так, будто я сама этого не знаю.

— Знаешь. Но всё равно переживаешь, что не можешь получить ответы прямо сейчас.

Она хотела возразить, но промолчала. Вспомнилась Лорен, сидевшая в коридоре суда с сумкой на коленях. Её покрасневшие глаза, рассказ о любимых хлопьях Дэвида и открытка Софи, которую Эмма до сих пор хранила в шкафчике.

— Я сегодня снова думала о Лорен, — произнесла она тише.

Аарон внимательно посмотрел на неё.

— Почему?

— Не знаю. Наверное, из-за Кесслера. У него ведь тоже остались близкие. А мы почти ничего о них не знаем.

Она опустила глаза.

— Иногда мне кажется, что я слишком сильно привязываюсь к людям, с которыми сталкиваюсь на работе.

Мужчина некоторое время молчал.

— Ты ведь не перестала делать свою работу из-за этого.

— Нет, конечно.

— Тогда почему тебя это беспокоит?

Эмма задумалась.

— Потому что после смены я продолжаю обо всём думать. Вспоминаю Софи, Лорен… Дэвида, хотя никогда не знала его живым.

Она подняла взгляд.

— И понимаю, что даже если всех виновных осудят, для них ничего уже не станет прежним.

Аарон осторожно взял её за руку.

— Да, не станет.

Эмма сглотнула. Неожиданно ей стало легче именно от того, что он не попытался возразить.

— Знаешь, Лорен недавно написала, что Софи всё-таки уговорила её съездить в приют. Хочет собаку.

— Помню. Ты рассказывала.

— В эту субботу собираются. Девочка уже придумала несколько имён.

Она слабо улыбнулась.

— Очень надеюсь, что они вернутся домой со щенком.

Хейл ответил на улыбку.

— Думаю, у Софи хорошие шансы.

Коллинз тихо рассмеялась.

— Да уж. Лорен, кажется, уже смирилась.

Мужчина притянул её к себе. Девушка обняла его за талию и ненадолго положила голову на грудь. Несколько секунд они просто стояли посреди кухни.

— Ладно, — наконец произнесла Эмма, чуть отстранившись. — Давай сегодня больше не будем о работе.

— С удовольствием.

— Серьёзно. Ни слова о Кесслере, отчётах и заседаниях.

— Договорились.

Она улыбнулась и поцеловала его.

Позже Эмма устроилась на диване с документами Максин. Она собиралась только ещё раз просмотреть обязанности координатора, но вскоре рядом с папкой появился блокнот, а на его страницах — список вопросов для завтрашней встречи. Аарон сидел рядом с книгой. Иногда переворачивал страницы, иногда отвлекался на телефон. Коллинз периодически обращалась к нему, уточняя, насколько разумно выглядит тот или иной пункт графика. Через некоторое время мужчина отложил книгу.

— Эм?

— Мм?

— Ты ведь собиралась сегодня больше не работать.

Девушка подняла голову.

— Я не работаю. Просто читаю.

Аарон посмотрел на раскрытую папку, блокнот и ручку в её руке.

— Понятно.

Эмма проследила за его взглядом и невольно улыбнулась.

— Ладно. Поймал.

Она закрыла документы и убрала их на журнальный столик.

— Всё. Теперь точно закончила.

— До завтра?

— До завтра.

Хейл протянул к ней руку, и Коллинз пересела ближе, устроившись рядом с ним. Мужчина обнял её за плечи, а девушка положила голову ему на грудь. В гостиной было тихо. За окном изредка проезжали машины, а из кухни доносилось негромкое гудение холодильника. Эмма закрыла глаза и почувствовала, насколько сильно устала за день. Ныли плечи, хотелось снять заколку и распустить волосы, но двигаться пока было лень. Аарон осторожно провёл ладонью по её спине.

— Голова болит? — спросил он, заметив, как девушка потёрла висок.

— Немного.

— Таблетку принести?

— Не нужно. Просто устала.

Она приподнялась, вынула заколку и положила её на стол. Волосы рассыпались по плечам.

Хейл убрал несколько прядей с её лица.

— Лучше?

— Гораздо.

Эмма улыбнулась и снова прижалась к нему. Некоторое время они молчали. Потом девушка неожиданно спросила:

— Ты завтра сильно занят?

— Утром встреча с прокурором. Потом, скорее всего, управление. А что?

— Ничего. Думала, может, пообедаем вместе.

Аарон посмотрел на неё.

— Соскучиться успеешь?

— Уже скучаю.

Он рассмеялся и поцеловал её.

— Тогда попробую освободиться.

— Только не обещай, если не уверен. Я понимаю, что у тебя работа.

— Знаю. Напишу, когда будет понятно.

Эмма кивнула. Она снова устроилась у него на плече и на несколько секунд закрыла глаза. Ещё недавно девушку пугала мысль о том, насколько сильно она привязалась к Аарону. Теперь ей нравилось знать, что после работы они смогут провести вечер вместе, приготовить ужин, обсудить день или просто посидеть рядом.

— Знаешь, — тихо произнесла она, — я сегодня несколько раз смотрела на часы.

Хейл повернул голову.

— Почему?

— Хотела скорее домой.

— Настолько надоела лаборатория?

Эмма улыбнулась.

— Нет. Хотела тебя увидеть.

Он ничего не ответил сразу, только крепче обнял её. Девушка подняла голову.

— Что?

— Ничего. Мне приятно.

Она улыбнулась и коснулась его щеки.

— Я люблю тебя.

Аарон наклонился и поцеловал её.

— И я тебя люблю, Эм.

Коллинз ответила на поцелуй, ненадолго задержав ладонь у него на затылке. Потом снова устроилась рядом. Она знала, что впереди будет ещё немало сложных дней. Новые обязанности, расследования, ночные смены, неожиданные вызовы и разговоры, которые обоим иногда хотелось бы отложить. Но сейчас Эмма не хотела думать о завтрашнем дне. Она придвинулась ближе, обняла Аарона за талию и почувствовала, как он нежно поцеловал её в волосы. После долгой смены ей наконец стало спокойно. Рядом был любимый мужчина, и на этот вечер ей больше ничего не требовалось.

…

В четверг Эмма снова зашла к Максин. На этот раз она принесла исписанный вопросами блокнот и заранее решила, что не выйдет из кабинета, пока не разберётся со всеми условиями. Обсуждение заняло почти час. Роби согласилась сократить количество самостоятельных исследований на время испытательного срока, но оставила за Коллинз несколько текущих дел и подготовку стажёров. Спорные экспертные вопросы по-прежнему должны были решаться с руководителями соответствующих подразделений. Эмма ещё раз просмотрела исправленный график.

— Значит, если через месяц выяснится, что я не успеваю, мы сможем пересмотреть нагрузку?

— Именно для этого существует испытательный срок.

— Хорошо. — Девушка закрыла папку, немного помедлила и наконец улыбнулась. — Тогда я согласна.

Максин отложила ручку.

— Отлично. В понедельник начнём.

— Уже в понедельник?

— А когда ты рассчитывала?

— Не знаю. Дайте хотя бы привыкнуть к мысли.

Роби усмехнулась.

— У тебя есть целых три дня.

Эмма рассмеялась, но, поднимаясь из кресла, неожиданно почувствовала волнение. Ещё несколько недель назад она переживала из-за решения аттестационной комиссии, а теперь ей доверяли координацию целой группы.

— Макс, спасибо, — произнесла она уже возле двери. — Я постараюсь вас не подвести.

Руководительница посмотрела на неё поверх очков.

— Я рассчитываю на твою работу, Эмма, а не на обещания. Так что иди и заканчивай свои исследования.

Коллинз улыбнулась.

— Есть, босс.

***

В пятницу утром Марк принёс исправленное заключение. На этот раз он выглядел гораздо увереннее и, едва сев напротив Эммы, разложил перед ней результаты дополнительных анализов.

— Я закончил сравнение. Компоненты нефтяного дистиллята обнаружены и в контрольной пробе. А вот здесь — результаты по очистителю, который хранился на стеллаже.

Коллинз придвинула распечатки и внимательно изучила хроматограммы.

— Составы сходны?

— По исследованным характеристикам — да. Но определить, что вещества в пробах происходят именно из этого очистителя, нельзя.

— Хорошо. А с первоначальным выводом о поджоге?

— Убрал. — Марк перевернул страницу. — Теперь указал, что обнаруженные компоненты могли происходить из материалов, находившихся на складе. По результатам этих анализов установить их преднамеренное использование для ускорения горения невозможно.

Эмма перечитала заключительный абзац, затем просмотрела остальные страницы.

— Уже лучше.

Стажёр заметно расслабился.

— Значит, можно передавать на проверку?

— Почти. Здесь поправь обозначение образца, а на третьей странице добавь ссылку на контрольную пробу.

Она отметила два места ручкой и вернула документы.

— Остальное хорошо.

— Правда?

— Марк, если бы всё было плохо, мы бы сейчас разговаривали гораздо дольше.

Он рассмеялся.

— После среды я уже ничему не удивлюсь.

— Тогда считай, что сегодняшний день прошёл удачно.

Парень собрал распечатки, но прежде чем подняться, признался:

— Знаете, я сначала решил просто переписать выводы. А потом сравнил результаты и понял, что вообще не учёл вещества, которые уже находились на складе.

Эмма улыбнулась.

— Вот теперь мне нравится, как ты рассуждаешь.

— Спасибо.

— Исправляй оформление и приноси. Посмотрим окончательную версию.

Марк кивнул и направился к своему рабочему месту. Коллинз проводила его взглядом. Всего два дня назад молодой специалист едва скрывал разочарование из-за замечаний. Сегодня он самостоятельно проверил дополнительные образцы и сумел объяснить результаты, не заглядывая постоянно в черновик. Эмма невольно вспомнила, как сама радовалась первым заключениям, которые Максин возвращала ей без существенных исправлений. Она ещё не привыкла к мысли, что теперь помогает другим проходить через те же трудности. Но, наблюдая за Марком, почувствовала тихую гордость — и за него, и немного за себя. Криминалистка улыбнулась, открыла следующий отчёт и вернулась к работе.

…

Позже вечером того же дня Эмма и Аарон вернулись с работы почти одновременно. Детектив успел заехать за продуктами, поэтому ужин готовили вместе. За столом обсуждали предстоящую поездку в Рино, новые обязанности Коллинз и планы на выходные. После напряжённой недели обоим хотелось провести хотя бы пару дней без рабочих звонков и срочных вызовов.

Когда с ужином было покончено, Хейл отправился в душ, а девушка решила наконец навести порядок в спальне. Она открыла комод, достала несколько собственных вещей и обнаружила под ними футболки Аарона. Рядом лежали запасные носки и рубашка, которую мужчина оставил после ночной смены. Эмма улыбнулась.

В последние месяцы его вещи появлялись в квартире постепенно. Сначала зубная щётка и зарядное устройство, потом одежда, книги, даже любимая кружка. Он всё чаще оставался ночевать, а иногда приезжал раньше неё и готовил ужин.

Коллинз уже привыкла находить утром на кухне две чашки, слышать, как мужчина собирается на работу, и получать сообщения о том, что он задержится в управлении. Именно поэтому теперь ей казалось странным, что у Аарона всё ещё была отдельная квартира.

Она освободила нижний ящик, аккуратно сложила туда его вещи, а затем открыла шкаф. Свободного места оставалось немного. Если убрать зимние вещи наверх, сюда поместятся ещё несколько рубашек. Эмма остановилась, поймав себя на этой мысли. Она уже не впервые представляла, как Хейл перевозит к ней остальную одежду, книги, рабочие принадлежности. Вечерами, когда мужчина уезжал к себе, ей хотелось попросить его остаться. Не только на ночь — вообще. После признания в любви их отношения стали ближе, но разговор о совместном проживании они так и не начинали. Девушка не сомневалась в собственном желании. Гораздо сильнее её беспокоило, не покажется ли предложение слишком поспешным.

— Эм, ты куда пропала?

Аарон появился в дверях спальни. Он успел принять душ и переодеться в домашнюю футболку, а влажные волосы небрежно зачёсал назад.

— Разбираю комод, — ответила Коллинз.

Мужчина заметил одежду на кровати.

— Это моё?

— Твоё. Между прочим, ты уже занял почти весь нижний ящик.

Хейл подошёл ближе.

— Могу часть забрать.

— Не надо. — Ответ прозвучал слишком быстро.

Аарон посмотрел на неё.

— Хорошо. Тогда оставлю.

Эмма помолчала, затем положила последнюю футболку в комод.

— Вообще-то я хотела с тобой поговорить.

— О чём?

Она повернулась к нему и вдруг почувствовала, как учащается пульс. Господи, это всего лишь разговор. Почему я так нервничаю?

— Мы ведь почти каждый вечер проводим вместе, — начала девушка. — Ты постоянно остаёшься у меня, половина твоей одежды уже здесь…

— Это намёк, что мне пора освободить комод?

— Аарон, дай договорить.

Он сразу посерьёзнел.

— Извини. Слушаю.

Эмма сделала вдох.

— Я хочу, чтобы ты переехал ко мне. Совсем.

Детектив несколько секунд смотрел на неё. Коллинз почувствовала, как к щекам приливает жар. Она ожидала удивления, вопросов, возможно, просьбы не торопиться. Но Аарон молчал, и девушка невольно начала сомневаться, стоило ли вообще поднимать эту тему.

— Я понимаю, что это нужно обсудить, — добавила она. — У тебя своя квартира, свои привычки. Я не предлагаю всё решать прямо сейчас. Просто мне хочется, чтобы мы жили вместе.

Хейл подошёл ближе.

— Эм, ты уверена?

— Да.

— Давно об этом думаешь?

— Несколько недель.

Он улыбнулся.

— А я уже собирался поговорить с тобой после Рино.

Эмма растерянно моргнула.

— О переезде?

— Да.

— Серьёзно?

— У меня аренда заканчивается в следующем месяце. Я думал сначала выяснить, какие есть варианты, а потом предложить тебе жить вместе.

Девушка несколько секунд молчала, осмысливая услышанное.

— И ты ничего не сказал?

— Хотел сначала понять, как ты к этому относишься.

Эмма неожиданно рассмеялась.

— Невероятно. Я уже несколько недель пытаюсь придумать, как тебе предложить переехать, а ты всё это время думаешь о том же самом.

— Похоже, мы оба зря тянули.

Она улыбнулась, затем шагнула к нему и крепко обняла. Аарон сразу ответил на объятие, прижав девушку к себе. Коллинз закрыла глаза. Ей стало одновременно смешно из-за собственной нерешительности и невероятно хорошо от того, насколько просто всё разрешилось.

— Я так боялась, что ты скажешь, будто ещё рано, — призналась она, не поднимая головы.

— Эм, я люблю тебя. И хочу быть с тобой. Почему ты решила, что я против?

Она немного отстранилась.

— Не решила. Просто боялась услышать «нет».

Хейл провёл ладонью по её щеке.

— Тогда больше не нужно.

Эмма посмотрела ему в глаза и сама потянулась за поцелуем. Аарон обнял её крепче, и на несколько секунд она совершенно забыла об открытом комоде и недоразобранных вещах. Когда они отстранились, девушка всё ещё улыбалась.

— Значит, после поездки начнёшь перевозить вещи?

— Если тебя устраивает.

— Конечно.

— Тогда в понедельник выясню всё по аренде. А на выходных можем прикинуть, что куда поставить.

Коллинз обернулась к шкафу.

— С одеждой справимся. Я уже освободила тебе ящик.

Аарон заглянул внутрь.

— Вижу. Ты основательно подготовилась.

— Не смейся. Я всего лишь решила навести порядок.

— Конечно.

Он улыбнулся, а Эмма легонько толкнула его плечом.

— И нам понадобится ещё один стеллаж. У меня до сих пор стоят коробки с мамиными книгами, а ты ведь свои тоже привезёшь.

— Не все сразу.

— Сколько их вообще?

— Несколько коробок.

— Несколько?

Хейл задумался.

— Давай сначала разберём твои.

Коллинз посмотрела на него с подозрением.

— Мне уже страшно.

Мужчина рассмеялся. Они ещё немного обсудили предстоящий переезд: мебель, расходы, рабочие графики. Эмме было важно, чтобы Аарон чувствовал себя здесь дома, а не гостем, которому выделили несколько полок.

— И ещё, — сказала она, закрывая комод. — Когда переедешь, не нужно будет спрашивать меня, можно ли что-нибудь переставить или куда положить свои вещи.

— Даже если захочу передвинуть твой любимый книжный шкаф?

— Вот тут сначала спроси.

Хейл усмехнулся.

— Так и знал, что есть исключения.

— Только одно.

— Пока одно.

Эмма рассмеялась и обняла его за талию.

— Люблю тебя.

— Я тебя тоже люблю.

Он поцеловал её в лоб, а затем взял оставшиеся рубашки с кровати.

— Ну что, куда их?

Коллинз указала на освобождённый ящик.

— Сюда. Можешь считать, что переезд уже начался.

***

В субботу Эмма проснулась позже обычного. Аарона рядом не было, но с кухни доносились негромкая музыка и звуки посуды. Она потянулась, посмотрела на часы и улыбнулась. Впервые за несколько недель ей не нужно было никуда спешить. В лаборатории оставались незаконченные исследования, в понедельник предстояло обсудить подготовку новой группы, а дело «Вега Ридж» всё ещё требовало внимания. Но сегодня у неё был выходной. Девушка надела домашнюю кофту и отправилась на кухню. Аарон как раз разливал кофе.

— Доброе утро, — произнёс он, оборачиваясь.

Эмма подошла сзади и обняла его.

— Доброе.

— Выспалась?

— Да. Наконец-то.

Он повернулся и поцеловал её.

— Я уже хотел идти будить тебя.

— И правильно, что не пошёл.

— Учту на будущее.

Коллинз взяла свою чашку, добавила молоко и два сахара, затем села за стол.

— Я подумала, давай сегодня разберём книги, — предложила она.

— Все четыре коробки?

— Хотя бы две.

— Уже лучше.

Она рассмеялась.

— Если закончим до обеда, можно съездить посмотреть мебель.

— Договорились.

После завтрака они принесли коробки в гостиную. Эмма устроилась на ковре возле дивана, а Аарон сел рядом, приготовив место для книг, которые собирались оставить, и тех, что нужно было передать сестре. В первой коробке оказались романы, старые сборники стихов и несколько справочников. Коллинз внимательно просматривала каждое издание, иногда вспоминая, где и когда мать его купила.

— Эту отдам сестре, — произнесла она, передавая мужчине толстый том. — Она давно хотела забрать.

Хейл положил книгу в отдельную стопку.

— А эту?

Эмма посмотрела на обложку и улыбнулась.

— Оставь. Мама её обожала.

— Ты читала?

— Несколько раз. Но, кажется, мама всё равно перечитывала чаще.

Девушка открыла книгу, пролистала страницы и ненадолго задержалась на старой закладке.

— Она всегда говорила, что хорошие книги можно читать сколько угодно. А я над ней смеялась, потому что у неё и так постоянно лежала стопка новых.

Аарон улыбнулся.

— Ты, между прочим, делаешь то же самое.

— Не правда.

Он посмотрел на три книги, лежавшие на журнальном столике. Коллинз проследила за его взглядом и рассмеялась.

— Ладно, возможно.

Они продолжили разбирать вещи. Среди страниц попадались старые чеки, закладки, небольшие листочки с мамиными пометками. Некоторые находки вызывали улыбку, другие — грусть, которую Эмма не всегда могла скрыть. Но когда она достала со дна коробки небольшой том в тёмном переплёте, то неожиданно замолчала. На первой странице знакомым почерком было написано: «С днём рождения, моя девочка. Мама».

Коллинз осторожно провела пальцами по бумаге. Она сразу вспомнила тот день рождения. Мама вручила ей подарок ещё утром, не сумев дождаться вечера. Эмма тогда торопилась на работу и пыталась объяснить, что откроет его позже, но та настояла. «Ну хоть посмотри, что я тебе выбрала!» Девушка помнила, как рассмеялась, прочитав поздравление.

«Мам, мне уже давно не десять лет».

«И что? Для меня ты всегда будешь моей девочкой».

Эмма опустила голову. Она так ясно вспомнила этот разговор, что на мгновение захотелось снова услышать мамин голос. Позвонить ей, рассказать о повышении, пожаловаться на слишком сложную рабочую неделю. Поделиться новостью об Аароне. Но позвонить было уже некому. Глаза наполнились слезами.

— Эм?

Аарон заметил, что она перестала разбирать книги. Девушка протянула ему том.

— Мама подарила на день рождения.

Он посмотрел на надпись.

— Красиво подписала.

Эмма слабо улыбнулась.

— Она всегда так писала. «Моя девочка». Даже когда я уже давно жила отдельно. — Голос дрогнул.

Коллинз закрыла книгу и прижала её к груди.

— Я тогда смеялась над этим. Говорила, что уже взрослая, а она всё равно обращается со мной как с ребёнком.

Она попыталась улыбнуться, но не смогла.

— А сейчас отдала бы что угодно, чтобы снова услышать эти слова.

Аарон придвинулся и обнял её. Эмма уткнулась лицом ему в плечо. Несколько секунд пыталась успокоиться, но слёзы всё равно потекли по щекам.

— Я так по ней скучаю, — прошептала она.

— Знаю, родная.

Он крепко держал её, осторожно поглаживая по спине. Девушка долго молчала. Вспоминала мамину улыбку, её привычку покупать книги впрок, звонить без особого повода и спрашивать, нормально ли дочь поела. Когда-то эти разговоры казались совершенно обычными. Теперь Эмма часто жалела, что не запомнила больше подробностей. Наконец она вытерла щёки и немного отстранилась.

— Прости. Не думала, что так отреагирую.

— Эмма, не нужно извиняться.

Она посмотрела на книгу.

— Я ведь даже забыла, что она здесь.

— Теперь нашла.

Коллинз кивнула.

— Хочу поставить её отдельно.

Аарон поднялся и подошёл к книжному шкафу.

— Где?

Девушка выбрала свободное место рядом с любимыми романами.

— Вот здесь.

Мужчина немного передвинул остальные книги, освобождая пространство. Эмма сама поставила небольшой том на полку и отступила на шаг. Она ещё несколько секунд рассматривала знакомый переплёт.

— Спасибо, — тихо сказала девушка.

Аарон подошёл сзади и обнял её за талию. Коллинз накрыла его руки своими. Ей было грустно. Но теперь, когда книга снова стояла на полке, она чувствовала и благодарность за то, что сохранились эти воспоминания.

— Знаешь, — негромко произнесла она, — мама бы тебя полюбила.

Хейл немного помолчал.

— Думаешь?

— Уверена. Особенно после того, как узнала бы, сколько у тебя книг.

Он улыбнулся.

— Тогда у нас точно нашлась бы общая тема.

Эмма тихо рассмеялась.

— Ещё какая.

Мужчина поцеловал её в висок, и девушка ненадолго прижалась к нему. Затем она повернулась к оставшимся коробкам.

— Ладно. Давай закончим. А то я снова отложу это на месяц.

К полудню они разобрали почти все книги. Часть отложили для сестры, несколько решили передать в библиотеку, остальные Эмма хотела оставить себе. Проблема обнаружилась, когда девушка попыталась расставить их по полкам. Места не хватало.

— Нам точно нужен ещё один стеллаж, — объявила она, оглядывая гостиную.

Аарон подошёл к свободной стене возле окна.

— Можно поставить здесь.

— Только кресло я хочу оставить на месте.

— Тогда нужен узкий.

Коллинз принесла рулетку. Они измерили стену, расстояние до кресла и ширину свободного прохода.

— Если взять высокий стеллаж, поместятся и твои книги, — заметила девушка.

— Смотря сколько ты себе оставишь.

— Аарон!

Он рассмеялся.

— Ладно, больше не вмешиваюсь.

Эмма смотала рулетку, записала размеры в телефон и ещё раз посмотрела на стену.

— Думаю, подойдёт.

Хейл взглянул на часы.

— Тогда сначала пообедаем, а потом поедем выбирать?

— Отлично.

Пока мужчина убирал пустые коробки, Коллинз сложила оставшиеся книги в аккуратные стопки. В квартире всё ещё было немного беспорядочно, но она уже представляла, как будет выглядеть гостиная после перестановки. И неожиданно поймала себя на том, что мысленно распределяет полки не только для собственных книг.

Ей действительно хотелось, чтобы у Аарона здесь было своё место. Не только в шкафу или ванной, но и в остальной квартире.

— Эм, ты готова? — позвал мужчина.

Она обернулась.

— Почти.

В этот момент телефон завибрировал. На экране появилось сообщение от Лорен Морроу. Коллинз открыла его и сразу улыбнулась. На фотографии Софи сидела на ступеньках перед домом, обнимая светлого щенка с большими лапами и одним смешно приподнятым ухом. Девочка пыталась удержать его за ошейник, но пёс вертелся, и снимок получился немного размытым. Под фотографией Лорен написала: «Знакомьтесь, это Санни. Софи просила обязательно показать вам. Мы собирались только посмотреть животных, но уйти без него так и не смогли». Эмма рассмеялась.

— Аарон, иди сюда!

Детектив подошёл.

— Что случилось?

Она протянула ему телефон.

— Софи всё-таки уговорила Лорен взять собаку.

Хейл посмотрел на фотографию и улыбнулся.

— Значит, Санни.

— Ага.

Коллинз увеличила снимок. Софи смеялась. Не пыталась выглядеть взрослой или скрывать переживания перед незнакомыми людьми. Просто сидела на ступеньках и обнимала щенка, который совершенно не хотел спокойно позировать.

Эмма почувствовала знакомое волнение. Она вспомнила первую встречу с девочкой, её просьбу найти запись с голосом отца, слёзы Лорен в коридоре суда. С тех пор прошло немало времени, но некоторые подробности расследования она до сих пор помнила слишком хорошо. Теперь перед ней была фотография счастливой тринадцатилетней девочки.

Коллинз понимала, что Санни не избавит Софи от тоски по отцу. Впереди оставались судебные заседания, праздники, которые семье придётся встречать без Дэвида, и множество дней, когда боль утраты снова окажется особенно сильной. Но сегодня девочка улыбалась. И Эмма была искренне рада за неё.

— Посмотри, какая счастливая, — негромко произнесла девушка.

Аарон обнял её за плечи.

— Хороший снимок.

Коллинз кивнула. Она быстро написала Лорен: «Какой замечательный щенок! Передайте Софи, что я очень за неё рада. И спасибо, что поделились фотографией». Затем убрала телефон и повернулась к мужчине.

— Ну что, едем?

— Поехали.

Они быстро собрались, проверили размеры будущего стеллажа и вышли из квартиры. Пока спускались по лестнице, Эмма рассказывала, какие полки хотела бы выбрать. Аарон предложил несколько вариантов и напомнил, что перед покупкой нужно проверить, поместятся ли коробки с его книгами.

— Кстати, сколько их у тебя? — снова спросила Коллинз.

— Ты уже спрашивала.

— И так и не получила нормального ответа.

— Четыре. Может, пять.

Девушка остановилась.

— Пять коробок?

— Не обязательно больших.

Она несколько секунд смотрела на него, затем рассмеялась.

— Господи, нам понадобится ещё один шкаф.

Хейл улыбнулся.

— Может, сначала посмотрим, сколько места останется?

— Ладно. Но если всё не поместится, часть книг отправится в твою бывшую квартиру.

— Которую я собираюсь освободить?

— Тогда придётся придумать что-нибудь другое.

Аарон взял её за руку.

— Разберёмся.

Эмма улыбнулась. Ей нравилось это простое ощущение: они обсуждали переезд, спорили о книжных полках, выбирали мебель. Никаких торжественных обещаний или тщательно продуманных планов на десятилетия вперёд. Только обычные дела, которыми они собирались заниматься вместе.

У машины Хейл открыл ей пассажирскую дверь. Коллинз уже собиралась сесть, но вдруг задержалась и посмотрела на него.

— Аарон?

— Что?

— Я очень рада, что ты переезжаешь.

Он улыбнулся.

— Я тоже, Эм.

Девушка подошла ближе, обняла его за шею и поцеловала. Мужчина ответил, осторожно прижав её к себе.

— Люблю тебя, — тихо произнесла она.

— И я тебя люблю, душа моя.

Эмма ещё несколько секунд оставалась в его объятиях, затем отстранилась и села в машину.

Аарон занял водительское место, завёл двигатель и посмотрел на неё.

— Сначала обед или мебель?

— Обед. Иначе я начну выбирать стеллаж исключительно по тому, где можно присесть.

Хейл рассмеялся.

— Тогда едем есть.

Он выехал с парковки.

Эмма открыла на телефоне список магазинов, но почти сразу отвлеклась на новое сообщение от Элли. Та прислала короткое поздравление Софи с появлением щенка и попросила передать, что ждёт новых фотографий. Коллинз улыбнулась и ответила подруге, после чего убрала телефон в сумку.

В понедельник ей предстояло начать подготовку к новой должности. Аарону — вернуться к расследованиям, среди которых всё ещё оставались материалы «Вега Ридж». Судебное разбирательство по делу Морроу продолжалось, и ни один из них не знал, когда удастся окончательно разобраться с историей Оливера Кесслера. Но сегодня был выходной. Впереди их ждали обед, мебельный магазин и ещё немало хлопот, связанных с переездом. Эмма посмотрела на мужчину рядом. Он остановился на светофоре, заметил её взгляд и улыбнулся.

— Что?

— Ничего.

Она протянула руку и переплела свои пальцы с его. Аарон легко сжал её ладонь, прежде чем снова взяться за руль. Коллинз повернулась к окну. Она ещё не знала, насколько сложной окажется их совместная жизнь, как они будут справляться с ночными вызовами, переработками и неизбежными разногласиями. Но впервые за долгое время её не пугало отсутствие готовых ответов. Они решили попробовать. И пока этого было достаточно.