Write!Fight

Победитель в конкурсе Write!Fight на тему "Писатель, загадка и фронт".

Рассказ №1 "Загадка, Писатель и фронт".

Фасад.

Среди предков этого молодого человека без труда можно отыскать итальянцев. Впрочем, Шеомар и не скрывал своего происхождения, одно только его вычурное имя отсылало к итальянскому имени Геомар, что означало, если правильно толковать значение, «Знаменитый в битве».

В битвах Шеомар не участвовал, чему несказанно радовался, так как ему с блеском удалось увильнуть от службы в армии, прикинувшись заядлым любителем мужчин. Пришлось даже наколоть татуировку на лице с неприличной картинкой, но это стоило того. Дисциплины, ответственности и бесцельной траты минут Шеомар панически боялся. Среди знакомых он прослыл неуёмным, молодцеватым, но своим всем и везде парнем. Шеомар работал журналистом и постоянно записывал понравившиеся фразы, затейливые речевые обороты и даже слоганы из рекламы. Из получившегося винегрета он стряпал озорные статьи, которые с удовольствием принимали среднего розлива Московские газеты и интернет-издания.

Кстати, об интернете – на одном из сайтов Шеомар купил себе диплом частного сыщика. Зачем он ему нужен, молодой журналист не слишком понимал, но раз захотелось, значит, интуиция не зря наносит удар по кошелю. Уж эта леди его ранее не подводила!

Постепенно, помимо заказов на статьи про новый вкус бульонных кубиков, стали приходить письма с просьбами выяснить, с кем спит очередная деятельная жена, кто расклеивает листовки со скидками на ширпотреб и сомнительными, но остроумными задачками по перенастройке счётчика.

Подобные вводные Шеомар Артёмович решал быстро, с прибаутками и фотоподтверждениями. Восторженные клиенты расширяли сеть сарафанного радио, что пополняло карманы предприимчивого журналиста. Так продолжалось, пока не

Антаблемент.

поступило очередное письмо с просьбой выполнить сомнительную задачу. То, что письмо пришло анонимно, не удивило Шеомара, это частая практика, обычно указывается только электронная почта для обратной связи. Однако, Шеомара зацепила бумага, на которой, собственно, и выведен текст. Именно выведен, зелеными чернилами, на желтом твердом листе.

Текст гласил: «Филигранная работа - отсыпать немного тщеславия около Неглинной». Ниже указана сумма – 3000 долларов. Шеомар шумно сглотнул и присел на стул. С одной стороны, похоже на шутку. С другой – слишком сложное исполнение для шутейки. Красивый почерк, непонятно, мужской или женский. Аккуратно написанный текст. Только что требуется от Шеомара? Тут что-то посерьёзнее мелких дрязг. Но и сумма неплохая. Надо поразмыслить. Количество текста слишком маленькое, ясно, что это загадка. Но о чём она и для кого? Может, это акроним? Вроде как «Токамак» — «тороидальная камера с магнитными катушками». Хотя сейчас Токамак – это призыв не есть в конкурентах сети «McDonald’s». Нет, ничего такого не получилось. Может, нужно читать только первые буквы? Получилось Ф Р О Н Т О Н. Чушь какая-то. Шеомар знал о фронте, немного слышал о фотоне, но вот фронтон встречался впервые. Однако, верный приятель журналиста мсье Интернет похоже разбирался в этом дерьме получше.

Фронтон – завершение, треугольное, полуциркульное, элементов здания. Позже форма фронтонов разнообразилась: теперь есть фронтоны в виде трапеции, с боковыми карнизами, не сходящимися вверху и т.д.

Архитектуру Шеомар не считал за вид искусства и не очень привечал в своей деятельности. Сказать иначе – в архитектуре Шеомар полный профан. Однако, за гипотетические 3 штукаря он вполне готов переломить в себе отвращение и порыться в бесполезных тонкостях античности или современности.

Что ж, нужно искать здание на Неглинной улице, это понятно. То, что нужен какой-то из фронтонов на здании, тоже ясно. Только вот какой? Там же приметных домов завались. Похоже, придётся изрядно постараться. Но вот ходить по Москве и шарить по внешней стороне зданий, мягко говоря, подозрительно. Ладно, корысть поёт слишком громкие песни, её уже не заткнуть, и, честно говоря,

Колоннада.

следующее письмо, которому Шеомар уже не так удивился, не внесло ясности в происходящее. На таком же листе жёлтого цвета текста не наблюдалось вообще. Только две картинки – на одной изображён лук, не тот, от которого плачут, но самый, что ни на есть боевой лук. На второй Шеомару показали гориллу с выпяченной красной задницей. Причём лук на гориллу не смотрел и направлялся в другую сторону. Не найдя решения, Шеомар отбросил размышления и вернулся к первому письму.

За прошедшие сутки журналист прочёл много статей про здания Неглинной улицы, и, в принципе, имел несколько кандидатов на искомый объект. Неспешно поев наскоро сваренный вок, он поехал на Неглинную. С трудом отыскав место для парковки, Шеомар начал ходить по улицам, для маскировки прикинувшись туристом – дурацкая шляпа, надвинутые очки и зеркальный фотоаппарат. За тупого гостя Москвы вполне сойдёт. Через приближение он рассматривал стены, отмечая в молескине подходящие. Сузив круг интересных объектов, Шеомар поочерёдно стал подходить к каждому фронтону, большинство из них находились выше его роста, поэтому пощупать их, фактически, не представлялось возможным. Шеомар уже решил, что наймёт какого-нибудь работягу, который, под предлогом ремонтных работ, обшарит каждый фронтон и найдёт там – Шеомар практически не сомневался – конверт с жёлтым листком и деньгами. Ну или очередной наводкой, как их получить. У богатых свои причуды, и скоро Шеомар присоединится к их числу.

Отфотографированы почти все здания. Осталось здание Московского архитектурного института и ещё несколько поменьше. Подойдя к Мархи, и наведя фотоаппарат на стену, Шеомар услышал громкий звук. Обернувшись, он увидел лежащую рядом самую настоящую стрелу, к которой прикреплено письмо на желтом листе. Журналист быстрым движением поднял стрелу и стал вчитываться в знакомый зелёный почерк.

Уважаемый Шеомар Артёмович! Мы представители организации, о которой вовсе не хотим распространяться. При этом, нам не хотелось бы, чтобы информация о нас стала известна кому – либо ещё. С этой целью мы тестируем нашу систему тайной связи, состоящей из множества звеньев. Тем не менее, для проверки её надёжности, мы привлекаем энтузиастов вроде вас. Если человек не нашёл решения нашей задачки – что ж, он получает сумму, указанную в письме. Если же, как в вашем случае, удалось приблизиться к отгадке достаточно близко, значит, мы сработали плохо. Естественно, деньги вы не получите, ведь их придётся потратить на укрепление нашей сети и проработку более надёжных вариантов. Мы благодарим вас за участие и просим забыть всё, о чём вы прочитали из наших писем. Сейчас положите этот листок на тротуар, развернитесь и быстрым шагом направляйтесь к своему автомобилю. В случае промедления, вместо денег вы получите стрелу. Остерегайтесь циркулей.

Шеомар услышал свист, что его совсем не обрадовало.

Победитель в конкурсе Write!Fight на тему "Что там за стеной".

Стена небес.

Автор Михаил Захохов

Ты говоришь, что небо - это стена, Я говорю, что небо - это окно. Ты говоришь, что небо - это вода, Ты говоришь, что ныряла и видела дно.

(с) Nautilus Pompilius - Небо и трава

Я верю, сегодня это случится! Правда, мне давно удалось выйти за рамки простой веры. Вера – лишь желание, стремление к тому, чтобы мир соответствовал твоим ожиданиям. Она не требует доказательств. А вот я требовал.И нашел их!

Сколько сил и трудов я положил на этот алтарь, сколько мест я посетил и сколько раз мне хотелось бросить эту затею… Но моё упорство было вознаграждено. Я увидел Их. Это было совсем недавно и впечатления ещё свежи. Свежа и горечь поражения, ведь в тот раз я не успел, так как был слишком далеко. Но я не сдался. Пусть я ещё молод, но упорства мне не занимать. Я совсем не такой как мои сверстники. Разве их интересует что-либо кроме потребления и размножения? Разве они хоть иногда обращают свои взоры наверх? Если и обращают, они видят лишь стену, за которой пустота и смерть. Я же вижу бесконечный мир новых впечатлений и знаний.Мир, доступ в который для нас могут открыть только Они.

Они дают это право всем подряд, ведь у Них нет возможности определять достойных из нас напрямую. Но я понял их план и сумел найти Их сам.Уверен, моя сообразительность будет вознаграждена. Попав к ним, я расскажу всё о нашем мире, а Они покажут мне свой…

Но хватит мечтать. В жизни исследователя нет места вере и мечтаниям, есть лишь разум, логика и стремление, дарующие успех. И моя уверенность в успехе подкреплена длительными наблюдениями.

Они уже несколько раз появлялись в этом непримечательном месте, которое, по моим данным, отвечает всем их критериям. Небольшая поляна,неподалеку от обильных зарослей кустарника,с одной стороны прикрытая холмом. Время также выбрано неслучайно. Чаще всего Они появляются на рассвете. Предпочитают пасмурные дни, точнее - стабильно пасмурные. Резкая смена погоды их почему-то «отпугивает».

В кустах неподалеку я обнаружил большой пень и укрывшись возле него пробыл здесь всю ночь, неотрывно наблюдая за поляной. И вот момент настал. Тихий, едва различимый хлопок и вслед за ним с неба спускается тонкий мерцающий луч света. В этот раз я рванул к лучу без промедлений, зная, что нужно делать…

Подъем был болезненным.Малейшее движение отдавалось резкой болью в голове. Видимо, сказывалась перемена давления при резком наборе высоты. А может технология не рассчитана для применения к нашему виду. Я уже знал, по рассказам редких контактеров, что, если сопротивляться боль будет сильнее, потому постарался расслабиться.

Внезапно подъем оборвался, и я попал будто совсем в иную среду. Свет был ярче, чем я когда-либо видел, и в первые секунды трудно было что-то различать. Но я увидел Их. Вернее, лишь их очертания. Они оказались гораздо больше нас, формой же совершенно от нас отличны. Один из них обхватил меня конечностью и поднес к чему-то напоминающему голову. Затем он прикоснулся ко мне второй конечностью, и головная боль,которую я к тому моменту и так игнорировал, пропала, лишь резко вспыхнув напоследок. Но тут я осознал, что мне очень трудно дышать. Кислород присутствовал, но его так катастрофически не хватало, что несмотря на стыд перед высшей расой, я начал судорожно делать глубокие резкие вдохи широко открытым ртом. В ту же секунду существо поднесло меня к какой-то ровной поверхности, в которой я увидел своё отражение. Быстрым, но аккуратным движением меня толкнули прямо в эту поверхность и, пройдя сквозь неё, я очутился в небольшом закутке, где уже мог спокойно дышать.

Очевидно,Они всё предусмотрели и подготовили отсеки подходящие для других форм жизни.Я в этом и не сомневался. Оглядевшись, я увидел здесь ещё несколько своих сородичей. Кто-то был неподвижен, видимо вал в апатию.Другие метались из стороны в сторону в панике. Большинство было взрослыми, но было и несколько моих ровесников, уставившихся на меня непонимающими глазами. Меня они не интересовали. Я просто нашел свободный угол и стал ждать.

И вот сквозь поверхность для входа проникло несколько конечностей и начали отлавливать тех из нас, что помоложе. Меня это насторожило, но сопротивляться я, конечно, не стал. В этот раз я подготовился и когда нас вытащили из комфортной среды стал внимательно осматривать своих «похитителей».

Их было всего двое. Один нёс меня и других молодых пленников, а второй поднимал какие-то очень длинные палки, и на моих глазах укорачивал их в пять и более раз, примерно до своего размера. Первый же продолжал нести нас куда-то и меня охватило дурное предчувствие. Я интуитивно почувствовал, что меня признали негодным. Но почему?! То, что я молод, не означает, что я хуже!Мне так хотелось доказать это Им, но было слишком поздно. Всех нас резко подбросили вверх. В падении, уже перед самой стеной воды, я увидел ярко красный диск рассветного солнца. У нас внизу оно никогда не бывает таким красивым.

С громким плеском мы упали в воду, и мои сородичи, чуть только восстановив ориентацию в пространстве, ринулись в разные стороны, распугивая мальков. Я же застыл перед самой поверхностью, собираясь с силами. Ничего! Для настоящего исследователя, неудача – лишь подготовка к успеху. Я подрасту и попытаюсь снова.

Один из двух рассказов-победителей в конкурсе Write!Fight на тему "Турпоход сноба" - Рассказ №2

Синешёрстый споткнулся, но удержал баланс и продолжил свой маршрут. Ему нужно до рассвета попасть в Замок морали, где он сможет, наконец, себя вести достойно и сдержанно.

В жизни каждого волколака наступает определённый момент, когда становится скучно. Уже не доставляет удовольствия отжимать тряпки от натёкшей желчи. Не так интересно пересчитывать переливающуюся кору. Острый запах топлива, с которым по ранним впечатлениям нереально мириться, приелся и теперь даже без него как-то не очень представлялся быт.

С древних времён многие пытались сакрализировать природные явления, и придать им некий смысл, который позволил бы игнорировать собственные ошибки и списывать их на влияние откуда-то с другой стороны.

Когда грунта этой планеты впервые коснулся трап корабля другого вида, фурор поднялся по всей нашей общине.

После первого загрязнения почв и, фактически, попытки превращения нашей вотчины в огромную свалку, мы возмущённо начали сражениe против оккупантов.

С переменным успехом, но иногда что-то получалось. Самим нам всё же не справиться. Нужна помощь мудрейших и аристократичных волколаков из Замка морали. Бойцы оттуда настолько яростны и обучены, что любой захватчик дрогнет перед их видом.

Ну и ещё у них огромная плазменная пушка, один залп из которой уничтожит весь корабль мусорщиков до основания.

Синешёрстого выбрали гонцом, потому что он обуза для обороняющих племя. У него у единственного в эту зиму не впал в спячку ребёнок, который теперь мог стать легкой добычей для иноземцев. Поэтому его и отправили в Замок, чтобы не только привести подмогу, но и оставить волчёныша в надёжном месте.

Когда Синешёрстого спросили, сможет ли ребёнок перенести дорогу до Замка, он соврал. Ради блага мальчика. И теперь он не имеет права не дойти. Мусорщики расправятся с племенем. Замок не узнает об опасности. Ледяной покров скроет его с сыном тела, не понимая серьёзность ситуации.

Волчёныш заскулил.

- Отец, когда закончится тропа? Я устал. Побежали домой?

Не отвечая, Синешёрстый пробирался сквозь вьюгу, не отпуская лапу волчёныша.

- Отец, почему они не уберут свой мусор за собой сами? Разве это так сложно?

Синешёрстый тоскливо посмотрел на сына и прохрипел:

- Не останавливайся. Сейчас я расскажу тебе кое-что. Старайся не сбавлять шаг.

Юный волколак послушно кивнул.

***

Представь себе неприспособленных к выживанию существ. Они почти без шерсти, гладкие и слабые. Когда-то, такие тоже образовывали племена. Поскольку беспомощность этих организмов не позволяла им держать оборону, их охраняли наши предки – волки.

В одном из таких племён жил волк, которому всё не нравилось. Он привередливо принимал пищу из рук своих покровителей, капризничал и вёл себя отвратительно. Но его ценили, потому что других домашних волков рядом не находилось. Хотя не только по этой причине – несмотря на своё поведение, этот волк понимал, в чём его обязанности, и своё дело знал.

Так продолжалось долго, жители племени доверяли своему волку и не ожидали подвоха. Как-то раз, в очередной раз брезгуя поднесённым мясом, волк решил сам добыть себе пищу.

Направившись в горы, он довольно гарцевал по склонам гор, пока не обнаружил небольшую пещеру. Углубившись в неё, он увидел несколько мёртвых косуль, почти до конца обглоданных. Рядом с ними лежали кверху животами три сытых до отвала диких волка. Увидев гостя, они зарычали, но никаких мер не предприняли.

Наш волк понимал, что они представляют угрозу для его племени, и что лучшее решение – загрызть их, пока они, объевшись, уязвимы.

Но он решил, что его голод важнее, и набросился на недоеденную косулю. После трапезы волк решил не убивать дикарей, потому что ему стало лень. Самонадеянно решив, что его, такого великолепного, не найти, он направился назад в племя. Ох, как он им сегодня докажет, отказавшись от ужина, что он ещё способен охотиться и вовсе не жалкий прислужник бесшёрстых слабаков.

Волк не учёл, что его шкура пропиталась запахом одомашнивания и лаской тех, кто им дорожил.

Через день, когда он проснулся с утра, всё племя оказалось съеденным, и всё, что он увидел, это лежащих кверху брюхом оскалившихся диких волков.

***

- Отец, разве тот волк поступил правильно? – после паузы прорычал волчёныш.

- Нет. Он поступил так, как ему хотелось. И именно поэтому теперь мы должны поступить так, как не хочется нам. Иначе наше племя заранее обречено, как и племя того волка.

Второй из двух рассказов-победителей Write!Fight в конкурсе на тему "Турпоход сноба" - Рассказ №1 "И против целого мира".

"И против целого мира"

Автор – Юрий Киприянов.

Часть 1. Побег

Танцующие огоньки обжигают пальцы. День за днём эта дорога из ниоткуда в никуда… выматывала. Уже нет сил, чтобы переставлять тяжеленные ноги, но и нет сил, чтобы прекратить этот бег. Но иногда, в такие моменты, как сейчас, есть возможность немного выдохнуть и подумать. Вот только о чём? О чём можно задуматься в моём положении вечного побега ото всех. Вокруг грязь, сырость, застарелая боль чужих воспоминаний и ощущений.

Все видят то, что хотят видеть. В том числе, и во мне.

И снова приходиться бежать. Как можно быстрее. Как можно дальше. Ведь так просто обвинить в своих неудачах того, кто только пришел. И кто так сильно отличается ото всех. Увидеть в инородце причину всего и сразу. И вот замаячил на горизонте костерок с помостом, на котором так удобно сжигать всех, заподозренных в колдовстве.

Без суда и следствия. Здравствуй, судьбинушка, я к тебе на суд. Взгляни в мои разноцветные глаза и скажи, я заслуживаю этого?

Искорка падает на огрубевшую ладонь. Я лишь улыбаюсь в ответ, ведь почти не чувствую обжигающих поцелуев ярко-алой девы. Может, и костёр бы меня не тронул?

Конечно же… Нет. Ответ прост и короток. Стоит лишь посмотреть на рваный шрам от раскаленного прута на бедре. Тронет. Ещё как тронет.

Ночь сгущается. Костерок приятно греет в эту осеннюю слякоть. Ночь – единственное время, когда я чувствую себя в относительной безопасности. Ведь никто не видит, что у меня один глаз – изумрудный, а второй – янтарный. И никто не обвинит.

Я снова бегу. От себя. От людей. От бесполезного бытия и порушенных надежд. Просто побег в неизвестность. До сбитых в кровь ног и разбитого сердца.

Часть 2. Не выходи из комнаты, не совершай ошибки.

А ведь всё начиналось не так. И не здесь. Не было бега из ниоткуда в никуда. Не было страха, что кто-то увидит то, что ты мало того, что с черной кровью, так еще и с меткой демона. Не было ничего из того, что составляет мою жизнь сейчас. В том забытом времени были лишь солнце, открытый полог походного шатра, тёплые мягкие руки матери, суровый, но справедливый норов отца и спокойствие бесконечного путешествия по бескрайней степи.

Это было прекрасно.

Уютный шепот костра в ночи. Небесный ковер, устланный бусинками звезд. Ширь без конца и края. Пофыркивания волков во временных загонах, писк маленьких волчат, недалекое блеяние коз и мычание коров… Всё, что нужно для жизни небольшого племени кочевников с зеленой кожей.

Свобода.

Свобода быть собой. И жить той жизнью, которую завещали предки. Спокойно. Достойно. Так, как должно и положено. Но… Всему в этом мире приходит конец. Колесо жизни делает оборот, и все начинается снова. Так произошло с нами. Моё племя вернулось в землю.

Почти все. Я, Волчица и Белый олень остались на земле, а не в ней. Не пали прахом в почву или пеплом от кострищ, а осели среди стальных прутьев чужих желаний. Всё просто и до ужаса легко. Люди в стальной одежде пришли неожиданно. Рано утром сто тридцать девятого дня года. Черные кресты на белом поле и черная же жажда доказать своё превосходство.

И это им удавалось. Страшные. Неуязвимые. Непобедимые.

Степи озарились заревом огня и расцвели криками умирающих. Наш порядок оказался не готов к новому времени. Их уклад не готов к нашей стойкости. И из целого племени им досталось всего трое. В клетке из трёх осталась одна. Прости меня, Белый олень. Но я не смогу за тобой вернуться.

Как и Волчица. Она так и не смогла научиться скулить по жесту новых хозяев. А я…

Мне пришлось. И теперь мне нет места ни с тобой, ни среди них. Ведь на моих руках – кровь убийц. А в глазах – метка, о существовании которой я и не знала до того, как закрыла ту дверь и вышла в новый для себя мир каменных городов без колес, где на каждом окне были решетки.

Города-тюрьмы для своих жителей. Они не привечали беглецов. Тем более, с черной кровью, дающей зеленый оттенок коже. Было больно. Было мерзко. Было страшно.

Было… И есть. Но я… я когда-нибудь вернусь за тобой, Белый Олень. Обещаю. Этот мир серой пыли и черной грязи смог ломать мой дух. Но не мою волю. Я умею прогибаться ради достижения цели. И эта цель…

- Молодец, дитя ночи, — слышится чей-то тусклый, будто лишенный всех эмоций голос. – Правильные мысли.

- К-кто здесь?! – вскакиваю, пытаясь в складках плаща найти тот самый нож, что стал причиной и следствием моего ухода из каменных жилищ. – К-кто ты?..

- Я? Я – это воплощение твоих мечтаний, дитя, — продолжает голос, обретая объем и тембр. Но все еще лишенный источника. Он звучал будто бы отовсюду и ниоткуда одновременно. – И я хочу предложить тебе сделку, дитя…

- Что? – в горле вдруг оказывается ком размером с копыто и…

Я обреченно киваю, соглашаясь на предложение, что возникло прямо в голове.

Часть 3. Тишина… И только мёртвые по краям дороги

Утро встретило тишиной. Подозрительно вязкой, чудовищно липкой, жалкой, как нищенка, жаждущая денег богатея. Из её объятий не вырваться и не сбежать. Она залепляет все вокруг, оставляя только себя.

Тишина была чудовищем, с которым уже не справишься. Возможно…

- Как же всё боли-и-и-и-ит… - срывается с губ стон. Пытаюсь подняться, но затёкшие и замёрзшие конечности под тонким плащиком отказывались двигаться, лишь запустили по кровеносным сосудам сотни игл, заставляющие вздрагивать и морщиться от боли.

Морщусь. Смотрю на изодранные ладони, огрубевшие от долгой дороги и посоха, со сломанными ногтями, грязью, которую уже и не смыть… И вижу брызги крови. Снова. Те самые брызги, что легли на них в тот день три месяца назад. Стереть! Как можно быстрее! Спрятать напоминание о вине невиновного.

Но нет. Не стереть. Не спрятать.

- Ведь этой крови нет нигде, кроме твоего сознания, дитя, — тот же шепчущий голос вновь врывается в бытие. – И это не кровь, а след грязной души на твоих ладонях. Чувствуешь?

- Н-нет… - тихо выдыхаю.

- Прислушайся! Вот она, эта душа, кричит в агонии. Только прислушайся…

- Н-не хочу! – уже настойчивее пытаюсь отбросить шепот, с которым еще вчера согласилась.

- Ты же врёшь. В первую очередь – себе… В первую очередь себе… - смеётся голос.

И я отлично понимаю, что вру. Все просто. Я не хочу признавать правоту этого невидимого собеседника. Не хочу признавать его власть над собой. Но… Я отлично слышу крик боли, который замер в вечности. Агония, которой нет ни конца, ни края. Я чувствую запах, что настойчиво лезет в ноздри.

Приятный запах абсолютной власти.

- Это не у тебя чёрная кровь, дитя, — продолжает шептать голос. – А у них – жидкая…

- Н-но… почему я слышу это?

- Метка. Все дело в ней, дитя. Все дело в том, что ты всегда могла это сделать, просто… не хотела. Ведь там не было в этом нужды. Но когда дух сломан, а воля крепка – вот тогда приходит пора открывать потаенное в себе.

- А ты к-к-кто?

- Неправильный вопрос. Ответ на него тебе не поможет.

- А какой поможет? – само срывается с губ, без понимания и осознания.

- Что делать? – мягко подталкивает меня голос.

Куда? Конечно же, в бесконечную бездну ночного неба, которое сейчас раскрашивало солнце алым и голубым.

- И что же делать?

- Встать, для начала. И не стонать. Уже поздно. Выбор сделан, ты же знаешь.

Я встаю. С трудом и рыком. Опустевший давным-давно желудок отзывается настойчивым требованием. Но еды не было в котомке уже несколько дней. Лишь пара глотков во фляге, которые я буду тянуть весь день. Или?..

- Нет, дитя. Сосредоточься. Почувствуй душу. И сделай то, что хочешь. Сделай. Все просто…

И я отлично понимаю, что голос прав. Смотрю на следы крови. Чувствую крик. Сжимаю кулак и зажмуриваю глаза. Выбора нет… Выбора не было никогда.

Крик затихает… Я вижу свет. Зеленый, неправильный, с сиреневыми всполохами.

- Что это?!

- А вот и второе задание. Узнай, — голос смеется. Ласково.

Но мне страшно.

Часть 4. Тёмный рассвет

Я стою. Одиночество и тишина – мои верные спутницы. Но теперь к ним добавились новые. Зелёный огонь, что жжёт мир, ласкает мою ладонь. Вот только он ласкает тело.

А душа?

Душа кричит от страха. Я содрогаюсь от осознания близости безвозвратной смерти. Меня выворачивает от осознания того, что именно моё решение привело к уничтожению чужой души, чтобы поддержать мое тело. Чтобы расцвел этот огненный цветок вокруг моей руки.

- Недовольна?

- Да! Это чудовищно! Я теперь чудовище!!!

- Ой, какие мы нежные… А то, что этот мужчина убил Волчицу, тебя никак не волнует? – в чёрной насмешке в голосе слышится что-то ещё. Что-то пока непонятное. – Всё уходит. Даже души. Со временем они истончаются, теряя свет, оставляя лишь грязь пороков. Ты же чувствовала это, дитя?

- Д-да… - растерянно отвечаю, понимая, что собеседникправ… Или права?

Не знаю! Как и не знаю того, что за огонь с зелеными и сиреневыми всполохами. Что за отвратительное пламя?

- Неужто ещё не поняла, дитя?

- Хватит называть меня дитём!

- А кто, если не дитя? – назидательно говорит голос, будто воздевая вверх указательный палец. – Младое, неопытное еще дитя.

- А ты кто, тогда?

- Это неправильный вопрос.

- А какой правильный?!

- А это ты мне скажи, дитя, — снова смех. Ласковый и какой-то… материнский.

Я стою и чувствую, что ничего не понимаю. Но голос-то… действительно знакомый. Слишком знакомым. И это было неправильно. Абсолютно неправильным! Я помню эти отзвуки и легкую хрипотцу. Помню мягкую силу. Помню…

- Мама?

- Нет, дитя. Не мама, к сожалению. Но это мы обсудим потом. А пока сосредоточься, дитя. Ты должна собрать волю в кулак и завершить эту историю.

- Какую?

- С огнём, дитя. С этим огнём, что на твоих ладонях.

- Но… Я не хочу!

- Тогда он сожрет тебя и сделает своей рабыней без права выкупа. Ты хочешь снова оказаться в цепях?

- Нет…

- Тогда закончи с ним. Подчини его. Иначе скверна сожрёт тебя.

Скверна?! Но… Нет-нет-нет! Я не хочу скверны!.. Предки запретили нам. Предки извели всех, кто мог управлять скверной. Предки победили черную кровь в наших сердцах.

- Да. И они же завещали находить всех, кто обладает этой самой черной кровью. Чтобы научить пользоваться и скрывать это, — спокойно говорит голос, а я чувствую, как меня гладят по спине. Там, где всегда гладила мама, когда пыталась меня убедить что-то делать, чего мне не хотелось или не моглось. – Ты готова завершить знакомство с самой собой, дитя?

И тут я понимаю, какие бы эмоции это во мне не вызывало, но… пора сразиться с этим огнём за право быть собой, а не чужой игрушкой. Голос прав.

И делаю окончательный выбор. И чувствую, как от невидимого собеседника исходит тепло одобрения.

Часть 5. Полдень.

Пламя, что до этого ласкало мою ладонь, вдруг начинает реветь. От дикого рокота закладывает уши. Я падаю на колени. Крик рвётся из груди, прерываемый сдавленными всхлипами, будто кожаными ремнями стянуло слабую грудь. Огонь, будто хохочет, сжимая все сильнее.

Я не горю. Точнее, горю, но изнутри, сжигаемая зелеными искрами. Я кричу. Скверна рвётся изнутри. И пламя тоже начинает жечь. Обжигает, вызывая каскады боли. Крик захлёбывается. Рвётся плоть, и огонь изнутри встречается со Скверной снаружи. И красное встречается с зеленью.

Слезы выступают на глазах, застилая взор. Слезы бессилия и слабости. Я падаю в бездну. Харкаю кровью, только и она тоже окрашена в темно-зеленый. Мой крик тонет в волнах боли. Я растворяюсь в них. И падаю на землю, в лужу из собственной крови и пепла, что остался от моей плоти.

Скверна побеждает. Наступает абсолютная ночь, подсвеченная отвратительной зеленью.

- Прости, дитя ночи. Но ты оказалась не так сильна, — голос пробивается сквозь темноту. – Но ты ещё сможешь послужить нашему делу, дитя. Ещё сможешь…

Тело не слушается… Да и не мое это тело… Ведь сквозь мою плоть прорывается нечто другое.

Чуждое. Неправильное. С болью и кровью.

Не мое.

И я снова кричу. Ведь из моего тела исходит скверна и вместе с ней все то, что она и несет с собой. Сила, олицетворяемая шипами и чешуей. Зеленое пламя. Ужас. Острые клыки.

И ненависть.

- С днем рождения, дитя, — снова ласковый голос. Тот самый.

Часть 6. Конец начала

День расцветает красками. Птицы поют, весело намекая на то, что в мире не всё так уж и плохо. Совсем не всё плохо, и веселая братия приключенцев, медленно бредущая по дороге из города в город. Шестеро человек, счастливые, весёлые, вооруженные и гордые тем, что смогли обдурить пару-тройку городских бонз на приличную кучу золотых и не очень монет.

Но всему приходит конец. И этой благодати веселого шума приятной прогулке – тоже.

Чудовищный крик боли ломает пасторальную тишину. Боль, смешанная со страхом, кровавыми соплями и близкой смертью. Профессиональные охотники до драк и чужих денег отлично знают, когда так кричат.

Когда кого-то убивают. Причём мучительно и долго.

Шелестят мечи, извлекаемые из ножен. Лучник и арбалетчик следуют примеру своих коллег, доставая из колчанов смертельные гостинцы.

- Идём? – спрашивает Винс, перекладывая фламберг с плеча на сгиб локтя.

- Ты уверен? - выражает сомнение всех остальных Дерек, поправляя ремень. – Это не наши проблемы!

- Но эти проблемы могут стать нашими, когда дивчина того, откинется, — негромко высказывает общую мысль Франк, лучник. – Так шо решаем быстрее, тикаем отсюдова или хомутаем убивцев?

Но второй крик обрывает их размышления. Как только последняя нота сорвавшегося на визг крика отзвенела, всю округу озаряет странный и страшный изумрудный всполох, показывающий, что там, за небольшой рощицей, происходит нечто вне обычного человеческого понимания.

Далеко вне.

- Тикаем, хлопцы! Тикаем… - крикнет Франк и тут же умолкнет.

Ведь на его тельце приземляется нечто… Чудовищное. Тренькает тетива арбалета, спущенная дрогнувшей рукой. Болт впивается в руку пришельца, но существо обращает на него не больше внимания, чем на назойливую мошкару. Пальцы обхватывают древко, выдергивают, оставляя светящуюся зеленым изнутри круглую рану, из которой сочится отвратительная едкая зеленая кровь. Капая на землю, она оставляет кислотные ожоги на почве, убивая и траву, и всё, что на ней, и под ней…

И когда одна капелька попадает на бедного измочаленного Франка, прокатывается по оголенной голове и пропадает где-то под ним в густой некогда траве… Все остальные с ужаса наблюдают, как плоть покрывается струпьями, как быстро сгнивают мышцы, выпадают волосы и отвратительно воняющий кусок мяса отваливается тускло блеснувшего в свете зеленых огней черепа… Франк уже не орёт. Он мертв. Как и всё, что было под ним.

А тварь злобно смотрит своими разноцветными глазами и скалит длинные острые зубы.

Люди кричат. И всё это время они кричали.

Люди умирают быстро. Жестоко. Кроваво. Алые брызги на зеленой траве. Белые кости в красном одеянии порванной плоти. Опустевшие жизнью, но полные страхом глаза замирают навечно на омертвевших лицах голов без тел.

Вернувшаяся тишина. И лишь сытое урчание чудовища, чьи разноцветные глаза (один горит зеленым огнем, второй – золотым) плотоядно оглядывают место побоище.

Красное на зеленом.

Кровь на траве. Кровь на зеленой коже.

Хищная улыбка обнажает чудовищные клыки.

- Молодец, дитя скверны. Я горжусь тобой, — снова звучит голос ниоткуда.

Часть 7. Истории, которые хочется забыть

- Слушай, Грох, а чего ты так за Шани переживаешь? – смуглый невысокий крепыш-гном поставил кружку перед одноногим зеленокожим товарищем. – Умная же деваха, сама поймет, где да как! Вон какие глазища! Там разума-то больше, чем у всей нашей шхуны с трюмными крысами вместе!

- Бьюри, я тебе рассказывал, почему мы сбежали из степей? – мрачно ответил орк, делая большой глоток. – Чудесная история, угу. Напоминание о страшном прошлом с магией и прочим дерьмом.

Гном скривился, понимая, что тащить из друга больше слов не стоило. И просто терпеливо ждал, теребя бороду. Орк же безмолвно смотрел на кружку в своих ручищах, будто собираясь с мыслями. Или собирая осколки воспоминаний, которые упорно разбегались как можно дальше.

А, может, специально там прятались с самого своего возникновения.

- Когда я был еще мальцом, мы жили в степях. Волки, юрты, скот – все как у других кланов. Свободные, счастливые, весёлые. Настоящие орки. И была у меня семья. Мамка, десяток братьев и сестер, отец, дед, бабка… в общем, все… - орк поморщился, и вокруг маленьких глаз собрались паутинки морщинок. – Шаманы племени еще верили во всю эту чушь и взывали к духам… И, как ни странно, им удалось. На нашу голову. Девчонка, Двуцветка, как мы её кликали за разноцветные глаза… На пару лет старше меня. Вот, — Грохан сглотнул, мрачно скосив желтоватые глаза на друга. – В неё эти самые духи и вселились. Она разворотила все становище. Одна. Крови тогда пролилось – траву видно не было. Даже пришлые эльфы и твои собратья – и тех всех покрошила. Только я да мамка Шантары, сестра моя, и целыми остались. Лексе тогда всего 4 зимы исполнилось.

Гном нахмурился. По лицу орка пробегали тени, ходили желваки, будто вспоминать было страшно… и больно. Скорее всего, так и было, но мог ли Бьюри поверить в рассказ клыкастого?

- Если бы это рассказал кто другой, я бы сказал, что это чушь. Но… Грох, как? Как одна девка смогла уничтожить целый клан, якорь под галсы?

- Ты бы видел, во что она превратилась! Глаза огнем горят, шипы, клыки, злоба и ненависть… Лекса так и не смогла до конца оправиться от увиденного. Только встреча с отцом Шани как-то помогла ей забыть ту черную ночь. А я вот до сих пор помню всё слишком отчетливо. И именно поэтому боюсь за племяшку. Как бы чего ни было… Но и Лексе я обещал, когда она слегла, что дам голубоглазке лучшее образование. Обещание надо выполнять, — тяжело вздохнув, одноногий зеленый великан устало поднялся, чтобы вернуться к работе. – Спасибо, что заходишь, Бьюри… Но мне работать надо. Деньги в кошелек сами не падают, а похлёбка сама не варится… Кстати, Шани тебя прям ждет. Заглянешь к ней завтра? А то она так любит твои рассказы про моря, Бьюри

- Да, конечно, — гном улыбнулся, вспоминая веселую орочку с огромными голубыми глазищами, в которых светились ум и понимание. – Я с радостью, ты же знаешь!

А где-то совсем недалеко, в небольшой комнатушке под самой крышей эта самая маленькая орочка открыла эти самые голубые глаза. Ее чутких ушей коснулся странный звук – то ли шепот, то ли шелест. Девчонка наморщила лобик, хмыкнула себе под нос, отгоняя глупые мысли, вспомнила, что завтра рано вставать в школу, к которой еще подготовиться надо, мотнула головой и перевернулась на другой бок.

«- Здравствуй, дитя…» - вдруг шёпот стал отчетливей. И этот вкрадчивый мягкий и такой родной голос, казалось, проникал в самое сердце юного сознания. –«- Я так давно тебя искала…»

«- Кто ты?»

«- Это не важно. Важно, кто ты, дитя».

Победитель в конкурсе Write!fight на тему «Скелет в шкафу».

Рассказ №1 - Телевизор для кошек.

Автор – Алла Кретчмер.

С тех пор как хозяева купили новую стиральную машину с боковой загрузкой, рыжий кот Мотек потерял покой. Он караулил начало стирки и потом внимательно наблюдал за тем, как в круглом окошечке, словно в калейдоскопе, крутятся цветные пятна. Иногда он старался схватить их лапой, но только царапал стекло. Старый кот Микки всем своим видом выражал скепсис и, если бы умел, непременно покрутил бы у виска.

- И что ты прилип к этому иллюминатору? – удивлялся он, — Всё равно, как наш хозяин к телевизору. Что такого интересного ты находишь в этом мелькании?

- А это теперь мой телевизор, — возразил Мотек.

Будучи главным котом в квартире, он не любил критики, поэтому даже фыркнул на Микки.

Старый кот, чей возраст приближался ко второму десятку, повидал в жизни многое, начиная от помойки и ночёвок в подвалах и чердаках, пока его не подобрали с улицы и не поселили в доме. Он любил поворчать и постоянно сравнивал настоящую жизнь с голодным прошлым, и не всегда в пользу сытой спокойной жизни. Сравнения он начинал обычно словами «Вот бывало…».

- Не понимаю, чего хорошего в этих тряпочках, — проговорил он, вылизывая лапу, — Вот бывало, попугаи в клетке у соседей крутились так же, когда я прохаживался по окну.

И не телевизор это вовсе.

Кот Мотек зашипел и распушил усы. Он всегда так делал, когда сердился.

- Врёшь ты всё, старик, насчёт цветных попугаев. Не бывает таких. Я ещё могу согласиться, что ты видел зелёных. Помнишь, в прошлом году они повадились летать над нашим балконом целой стаей как истребители?

- Помню, конечно, — согласился старик и хитро сощурил глаза, — Эти зелёные разбойники выжили нас с балкона. Ты не забыл, как они клюнули тебя в ухо, и хозяева возили к ветеринару?

Воспоминание было не из приятных, и Мотек промолчал. Внезапно ему расхотелось спорить, тем более процесс стирки подошёл к концу. Какая разница, есть цветные попугаи, или их нет, в их кошачьей жизни ничего не изменится. Останется эта квартира, где всем хватало места; миски с едой и водой и замечательные хозяева, приютившие у себя четырёх хвостатых.

Мотек подумал о двух соседках – персидской кошке Екатерине и молоденькой Белке, принятой в их сообщество год назад. Все коты, включая породистую Екатерину, были подобраны с улицы, жили дружно, хотя отличались и внешне, и характерами.

Персиянка обладала пушистой рыжей шубкой, которую каждый вечер расчёсывала хозяйка во время просмотра очередного сериала. Единственное, над чем посмеивались коты, это желание Екатерины приврать или покрасоваться перед остальными котами, но характер у неё был покладистый, поэтому на смех товарищей она не обижалась.

Внезапно Мотека осенило.

- Давай спросим у персидской княжны. Она постоянно сидит у телевизора, смотрит сериалы вместе с хозяйкой.

- Смотрит она, как же. Спит она всё время сеанса, а потом рассказывает нам небылицы, — проворчал старик, однако первый побежал в салон в поисках персиянки.

Екатерина возлежала на бархатной диванной подушке, вытянув ноги в пушистых шальварах. Пребывая в расслабленной позе, она и в самом деле напоминала одалиску.

Коты прыгнули на диван и уселись рядом, подпоясавшись хвостами. Некоторое время они сидели молча и не двигаясь, подобно египетским статуэткам, пока Екатерина не соизволила лениво посмотреть на них. Она приоткрыла глаза цвета меди и снова зажмурилась.

- Екатерина, ты спишь, что ли? Слышь, в твоих сериалах нет ничего про попугаев? – спросил Мотек.

- Ты нам скажи, бывают попугаи разноцветные? – вставил Микки.

Персиянка от удивления открыла оба глаза и подняла голову.

- Вы что? Разве о попугаях снимают фильмы? Сейчас мы с хозяйкой смотрим «Невесту из Стамбула». И вообще, о попугаях неинтересно.

Она посмотрела на котов, которые напряжённо вслушивались в её слова.

- Ну, понимаете, в сериале должна быть интрига в сюжете, какой-нибудь скелет в шкафу.

- Где? - переспросил Мотек.

- В шкафу, — сказала Екатерина и кивнула в сторону гардероба в прихожей.

И в этот момент из глубины шкафа послышался грохот. Коты подпрыгнули на месте, а старенький Микки полез под диван.

- Что это? – мяукнул Мотек. Он от страха прижал уши к голове и стал похож на испуганную выдру.

- Скелет, наверное, — дрожащим голосом ответила Екатерина.

Шум в шкафу смолк, и Микки предложил посмотреть, что там.

- Пусть Мотек пойдёт. Он у нас главный кот, — предложила персиянка. И тот явно почувствовал, насколько тяжела «шапка Мономаха».

Он осторожно подкрался и залез внутрь, но сразу же выскочил обратно, распушив хвост.

- Там, там, — сказал он, показывая на шкаф и отступая к противоположной стене. Екатерина прижалась к дивану, а Микки напряжённо следил за происходившим снизу. Из шкафа выполз какой-то клубок и двинулся в ту сторону, где прятался старик. Тот отчаянно замяукал, и клубок остановился.

Секунда, другая, и коты, мучимые любопытством, стали медленно приближаться к неизвестному предмету. Екатерина выглядывала из-за спины старого кота и ждала, кто же первый рискнёт дотронуться до странного существа.

Наконец, решился Мотек. Он ударил лапой по клубку и отскочил на безопасное расстояние. Персиянка и Микки замерли на месте, а странный клубок распался на молодую кошку Белку и модный берет хозяйки, купленный ею в Париже.

Если бы коты умели смеяться, они с удовольствием захохотали бы.

- Что ты делала в шкафу, прекрасная нимфа? – спросил Микки. Он уже перестал бояться и заговорил «высоким штилем».

- А вы? – вопросом на вопрос отозвалась Белка и похлопала белыми ресницами.

Коты переглянулись.

- Скелет искали, — объяснила персиянка, — Но ты не ответила.

- Я спала, и вдруг на меня что-то упало.

Белка покосилась на берет и добавила:

- Я думала, на меня напал страшный Бабай.

Все уже успокоились, однако Екатерина предложила пойти на кухню «заесть стресс». Это выражение она позаимствовала у хозяина. Коты дружно ринулись к мискам и скоро захрустели горошинками сухого корма.

Насытившись, они расселись в коридоре, чтобы умыться и вернуться к прерванному разговору.

- Хорошо, что мы тебя нашли, Белка, — произнёс Мотек, — Может быть, ты знаешь, существуют ли цветные попугаи? А то мы с Микки поспорили…

- Откуда же я знаю? Я не слежу за попугаями, я смотрю в моём телевизоре сериал про голубей, — ответила кошечка и кивнула в сторону окна, — Вот мой телевизор, плоский и широкоэкранный.

Она прыгнула на подоконник, приглашая товарищей последовать её примеру. Они уселись, спрятавшись за тюлевой занавеской. На некоторое время коты застыли в ожидании прилёта голубей, и, как только те появились на карнизе, залегли в засаде. Двигались только глаза, следившие за перемещением пернатых

Голуби ворковали, махали крыльями, бродили по перилам и неоднократно взмывали в небо. Коты смотрели, не отрываясь, до тех пор, пока молодой сизарь не ударил клювом по стеклу.

- Ф-ф-ф, брысь отсюда! – завопил Мотек и замахнулся на птицу.

Голубь не обратил внимания на его вскрик. Он прохаживался, красуясь перед юной голубкой. Вполне возможно, что этот крылатый нахал хвастался своей храбростью – посмотри, дорогая, сколько котов, а я их не боюсь.

Неожиданно, вместо голубя, с подоконника сбежали коты.

Первым дал кросс старик, за ним, поджав хвосты, улепётывали кошки. Они остановились на кухне возле мисок. Микки отдышался и попил воды, а девушки стали яростно вылизывать хвосты. Последним прибежал Мотек.

- А чего это вы драпанули? – спросил он. – Я хотел этого наглого голубя попугать, а вы…

- А что мы? Кто-то крикнул «брысь», вот мы и убежали, — объяснил Микки. Он покосился на кошек, и те закивали в его поддержку.

- Так ведь я кричал не вам, а голубям, — возмутился главный кот, — А вы своим побегом всё испортили, не дали досмотреть, чем там дело кончится: эта молодая особа уже почти поверила, что её избранник – супергерой.

- Ага, и ты тоже пристрастился к сериалу из голубиной жизни, — подала голос Белка, — Только не думай, телевизор я тебе не уступлю.

- Ну и не надо. У меня свой есть, круглый, — ответил Мотек.

Некоторое время коты сидели молча, пока Екатерина не прыгнула на обеденный стол. Ей было категорически запрещено это делать, но персиянка позволяла себе обследовать его пространство, когда хозяев не было дома. Она понюхала конфетницу, затем солонку, затем чихнула, сунув нос в перечницу, и наконец сбросила на пол забытое зелёное яблоко. Оно покатилось к середине и остановилось возле ног Мотека. Тот поддал яблоко и радостно воскликнул:

- А что, ребята, поиграем в футбол?

- Хорошо бы узнать, что это такое? – вопросительно мяукнула Белка.

В ответ Мотек хотел рассмеяться, но его перебил старик.

- Погоди, — сказал он, — Белка ещё не родилась, когда проходил какой-то мондиал, и хозяин до двух часов ночи пялился в экран; смотрел, как здоровенные игроки гоняли мячик, и кричал: «Ну, давайте, давайте! Гол!». Ну что, вспомнил? Ты тогда был котом-подростком и бегал за разноцветными клубками.

- Помню, конечно. Хозяин своими криками мешал спать всей квартире, — произнёс Мотек и с сомнением добавил, — Лучше бы футболисты гоняли клубки, они легче, да и летают лучше.

- Чем сидеть и смотреть, давайте попробуем, — предложила Белка, и с силой поддала яблоко. Оно, словно тугой мяч, отскочило от стенки холодильника и полетело в сторону Екатерины. Персиянка отскочила, яблоко ударилось в перечницу, она накренилась – на скатерть высыпалось небольшое количество перца, которого, впрочем, хватило для того, чтобы все коты зачихали одномоментно.

Поминутно чихая и толкая друг друга, вся четвёрка выскочила из кухни и побежала в салон. Свежий воздух просторного помещения на них подействовал благотворно – чихание прекратилось, и коты дружно мяукнули:

- М-да!

Мотек, как главный кот, был озабочен более остальных, что они скажут хозяевам, когда те вернутся домой.

- Может, свалить на мышей? – предложила Белка.

Самая молодая из кошачьей компании, она не чувствовала за собой никакой вины за беспорядок.

- Скажем, что мы спали, поэтому ничего не видели, — продолжала она.

- Ага, мы спали, а мыши в квартире делали, что хотели, — съязвил старик, — Ты хоть думай, что говоришь. Хочешь, чтобы хозяева нас выгнали за профнепригодность?

- За что? – похлопала длинными ресницами Екатерина, и старик возмущённо фыркнул:

- За то, что мышей не ловим.

Коты задумались. Даже Белка казалась встревоженной и не смотрела в окно, где толстые городские голуби разыгрывали очередной акт бесконечной драмы под названием «Жизнь». Терять синекуру в уютной квартире на четвёртом этаже никто не хотел, а Микки не вовремя вспомнил о прозябании впроголодь возле помойки.

Его рассказ ввёл в ступор Екатерину, который мог закончиться обильными слезами. Но тут Мотек призвал всех к вниманию.

- Во-первых, объяснить мы ничего не сможем: люди не понимают наш язык. А во-вторых, хозяйка на нас и не подумает: окно открыто – может, это ветер налетел. А мы перед их возвращением ляжем спать.

Мотек обвёл товарищей долгим взглядом нефритовых глаз в ожидании ответа.

- Ну что ж, мудро, — признал старик, а девушки наперебой восхитились рассудительностью главного кота.

Хозяева вернулись с работы и застали хвостатых жильцов спящими.

- Посмотри, какие лапушки! – произнесла хозяйка, показывая на свернувшихся в клубок Екатерину и Мотека, — Такие хорошие…

- Пока спят, — добавил хозяин и неожиданно чихнул. Жена обернулась, изобразив удивление.

- И где ты умудрился простудиться? – спросила она.

Её внимание привлёк берет, купленный в Париже, в дорогом магазине. Она увидела его в витрине и сразу влюбилась, представив, как это парижское приобретение будет смотреться на голове. А теперь эта чудесная вещь из бежевого фетра валялась в пыли, испачканная белой кошачьей шерстью. Женщина молча подняла берет и повернула в сторону кухни. Внутри неё всё клокотало. Она раздумывала, виновна ли только Белка, или остальные тоже причастны к преступлению.

Неожиданно резкий запах ударил ей в нос. Женщина посмотрела на стол и сразу же обнаружила причину, почему у них покраснели носы, а муж чихает, не переставая.

- Дорогой, погляди, кто-то рассыпал перец.

Её лицо сморщилось, из глаз брызнули слёзы. Она фыркнула почти так же, как это делала персидская кошка Екатерина, и ехидно объявила:

- Вот они, наши лапушки. Нахулиганили на кухне, открыли гардероб, вытащили шапку. Как ты думаешь, не пригласить ли нам на выходные внуков?

Коты услышали про внуков и один за другим подняли головы. Притворяться больше не имело смысла, тем более приезд внуков грозил ограничением свободы. Каждый из кошачьей компании мог вспомнить, как две маленькие девочки тискали их по очереди. Особенно доставалось Екатерине: она участвовала в играх в роли дочки, поэтому ходила в платке и кукольном платье. Коты одновременно подошли к хозяйке и потёрлись о её ноги. Главный кот Мотек заглянул ей в лицо внизу вверх и вопросительно мяукнул. Хозяйка отвлеклась от увлекательного занятия раскладывания покупок и, не глядя на кота, спросила у него:

- Ну что? Не хочешь, чтобы я пригласила на субботу Дуську и Машку?

Кот подошёл ближе, снова заглянул в глаза и протяжно мяукнул. Его мяв напоминал блеяние, в нём слышалось жалобное «нет».

- Не слушай её, Мотек, - вступил в разговор хозяин, — Наши внучки в летнем лагере и в ближайшие три недели не появятся.

Он уже высыпал остатки перца в мусорное ведро, поэтому выяснение обстоятельств считал излишними.

Женщина улыбнулась и вздохнула в ответ.

- Что ж, будем считать, что это ветер налетел, — сказала она.

А вечером люди и кошки сидели у экрана телевизора и смотрели старую комедию. Екатерина лежала на коленях у хозяйки, Микки дремал на подушке, а Мотек и Белка периодически пробегали мимо экрана, пытаясь схватить цветные пятна.