Выстрел из будущего

Глава 1

Так вот каков этот Генеральный секретарь, когда совсем рядом! Смотрит вымученно, замыленными глазами. Морщинистый старый человек, которого заставили уйти. Остальные до него, что цари, что Ленин, Сталин, умирали на троне. А он ещё четыре года прожил после ухода. Но это ненадолго. О чём он сейчас думает? Чего он добился, предав всех, кого мог предать? В результате его самого предали, убрав от власти. Его вина ещё и в том, что опозорил имя величайшего человека и политика. И за это заслуживает…

— Ставлю на Ягодку, девятый номер, — рявкнул генсек, — пятьсот рублей. И протянул пять купюр. Это было последнее, что он сделал в своей жизни. Раздался хлопок. Пуля разорвала мозг. Так же, как когда-то мозг его противника по Карибскому кризису Джона Кеннеди…

Лино Обертас, четырнадцатилетний вундеркинд, скромно сидел в уголке большой комнаты сталинского дома. Он погрузился с головой в кипу журналов «Наука и жизнь». Поначалу разгадывать загадки инспектора Варнике ему нравилось, но потом раскусил алгоритм и остыл. Слишком лёгкий этот «Психологический практикум». Но всё равно проглядывал каждый номер, поскольку Варнике с потухшей трубкой, забавными добродушными усами, и с головы до пят одетый во всё клетчатое, поражал своей наблюдательностью. Журнал с давних пор выписывала его тётя Тамара, директор ипподрома.

Сейчас тётя, расстроенная, делилась тем ужасом, который ей пришлось пережить недавно, со смазливым вертлявым типом в яркой жокейской кепочке. Этот завсегдатай скачек обычно носил брюки в обтяжечку, обуженные внизу, и белый свитер под цветастым пиджаком, а длинные волосы с чёлкой до бровей, под «Битлз», дополняли образ афериста. Его все звали Живчик. — Сколько вам дали времени? — спросил он, рассеянно заглядывая через плечо Лино. Тётя Тамара замолчала, погрузившись в свои мысли. Она в прострации наблюдала, как племянник решает детективную задачку из журнала. — Два дня! — в комнату вошёл дед. Уселся рядом с Лино, отпил из стакана в железном подстаканнике глоток горячего чая с лимоном. Его сардоническое, высохшее лицо с обвисшими брылями, седина, болезненная худоба и пронизывающий взгляд говорили о старой, ещё революционной закалке. Он выглядел властным и несокрушимым, аккуратным, но каким-то древним. Он притягивал и отталкивал одновременно. К такому ещё подумаешь, прежде чем подступиться. — Всё отгадал, внучек? Молодец! — похвалил он Лино и потрепал шершавой ладонью по голове. Тот удивлённо глянул на деда. Этот сухой костлявый старикан из старой большевистской гвардии никогда его не хвалил, а тут при постороннем…

Он покосился на Живчика. Аферист подмигнул мальчику. Кивнул на одну из загадок-картинок с Варнике. Лино сразу же ткнул в преступника.

Тётю Тамару вдруг прорвало. Эта плотная, в теле, ядрёная украинка, всё ещё в строгой ведомственной форме, захлёбываясь словами, стала рассказывать о произошедшем сегодня. Лино слушал во все уши. И у него сложился следующий ребус: Тамара загодя готовилась к приезду Генерального секретаря на ипподром, пообещала строгим дяденькам в одинаковых синих костюмах всё устроить.

Посоветовалась с дедом, заместителем министра по сельскому хозяйству. И рискнула. Если отменить встречу — это скажется на карьере. Не дай Бог сместят с хлебной должности! Тогда дед обратился за помощью к самому министру МВД. Тот поднял на ноги всё ведомство. Агенты КГБ, досконально изучив посетителей, конюшни, трибуны, заняли места на ипподроме, готовые пресечь любые подозрительные действия.

Появился генсек. Сделал ставку на фаворитку. И тогда прозвучал выстрел из кассы. Генсек упал.

КГБшники обыскали всё помещение и окрестности. Никого. Свидетелей — тоже. Убийца ускользнул. Министр МВД дал Тамаре два дня, чтобы найти преступника, пока газеты не сделали официальное сообщение. Иначе расстреляют. Она обратилась к Живчику, знающему каждую собаку в подпольном мире мошенников, спекулянтов, игроков и самых ярких уголовников Советского Союза. Тот взялся помочь за пятьдесят тысяч. Дед согласился.

Живчик только поинтересовался: — А почему КГБшники сами по горячим следам? — По дружбе, — отрезал дед. Аферист не стал уточнять, тем более, ему платили. Дед безуспешно раскуривал трубку. Потом отложил её. Живчик заговорщически подмигнул Лино, протянул свежий номер «Науки и жизни». — Герр Варнике, а ну, отгадайте злоумышленника! Лино с умным видом кивнул, сунул дедову трубку в уголок рта, скривился, закашлялся, сплюнул горечь никотина, прошёлся по комнате. Живчик напряжённо вникал в рубрику «Психологический практикум». — Нашли время шутковать! — проворчала Тамара. Дед, наоборот, благожелательно, с живейшим интересом повернулся к ним. — А злоумышленник среди своих, — солидно заявил Лино. — Ответ подсмотрел? — быстро спросил Живчик. — Он выйдет только в следующем номере, — отрезал дед. — А знаете, Георг Валерьяныч, как он решил вот эту задачу? — Старик поставил на листе бумаги точки. — Попробуйте соединить их тремя прямыми линиями, не отрывая карандаша от бумаги. Живчик бросил мимолётный взгляд и произнёс: — Знаю, уже предлагали. Это невозможно! Дед повёл чёрными кустистыми бровями. Лино послушно соединил точки треугольником. — А можно и двумя прямыми. Теперь уже дед отставил стакан и внимательно следил за рукой внука, ведущего линию. — Ничего себе, — в один голос восхитились аферист и замминистра. — А можно и одной! Лино, снова поколдовав, черкнул линию. Мужчины встали. — Ты этот… как его… вундеркинд? — восхищённо покачал головой Живчик, он же Георг Валерьяныч. — Так в чём секрет, малый? — Нужно просто выйти за ограничивающие мышление рамки и увидеть пространство шире. — Прочитал где, или сам придумал? — Просто исходил из самой проблемы. Она уже диктует подсказку своего решения. Живчик задумчиво оценил паренька. Почему бы не попробовать? — Прокатимся со мной на ипподром завтра? — Конечно, — загорелись глаза у Лино, — но тётя Тамара говорит, что мне ещё рано. Живчик резво повернулся к хозяевам: — На эти два дня мальчишка мой, если, конечно, вы не хотите к стенке! — Разумеется, — невозмутимо отозвался дед, прихлёбывая чай. — Дочка, подлей кипяточка!

_______________________________ Морщинистая грубая рука с седыми волосками и выпуклыми жилами в узлах, сжимает пистолет с глушителем. Мушка берёт в прицел по очереди Хрущёва, Андропова, Горбачёва, Ельцина и нынешнего Президента. Точнее, их изображения на стендах в полный рост. Все, кроме последнего, в метких пробоинах в области головы и сердца. Надтреснутый но хорошо поставленный голос читает: Преступник держится за трон, Людьми и Богом нелюбимый, Спасаясь от суда и казни, Не понимает, как напрасны Старания, он — подсудимый, К расстрелу был приговорён.

Дуло медленно поворачивается к нетронутой мишени...

_______________________________

Но в этот раз почему-то ипподром был закрыт до семнадцати часов. Оставалось много свободного времени. Живчик предложил сходить в кинотеатр на советский детектив. Купил для Лино мороженое, посадил его на десятом ряду в полупустом зале и исчез. Парнишка смотрел на чёрно-белый экран и откровенно зевал. Актёры хорошие, но какие-то скучные, правильные. Его родители в Доме кино показывали европейские детективы. Там здорово, там дядьки разудалые с пистолетами бегают, а ещё пьют и курят, как в жизни. Наши правильные, только курят. Пьют плохие. Хотя, и дед, и сестра, да все прикладываются. Вон, кстати, легка на помине!

Элла со своим женихом Веславом и Живчиком шумно, не церемонясь прошла по зрительному ряду, оставив на экране эффектную тень.

— Привет! — весело воскликнула она подсаживаясь. — Наш юный следователь уже всё разгадал.

Лино довольно улыбнулся. Сестра всегда поднимала настроение и ему, да и любой компании.

В середине фильма Живчик спросил: — Ну как? — Тягомотина, — поморщился Лино. — Нечего делать найти. Вон тот пижон и есть убийца. Купи ещё мороженого! Зрители оглянулись на паренька. Кто-то шикнул. Веслав поднялся во весь рост, оглянулся. Наступила тишина. — Смотрел? — поинтересовался Живчик. — Нет… Ну, купи! — Скажи, как догадался. — Не скажу, пока не купишь. — Погоди… — Не пойду с вами! Живчик чертыхнулся и затопал вдоль ряда под недовольное бормотание. — И пастилу ещё не забудь, — вслед бросил Лино. Потом покосился на чёткий вызывающий профиль Веслава.

Это был яркий брюнет, с чётко высеченным лицом, со своеобразным кавказским прищуром мужчины, знающего себе цену. Одевался со вкусом, но практично, хоть в пир, хоть в мир. Он ответил взглядом, от которого стало страшновато. Словно сразу всё про него понял. Веслав вызывал у парня страшное любопытство. Тётя Тамара и дед почти ненавидели будущего зятя. Называли мошенником, негодяем, предостерегали от любого общения с ним. Он нигде не работал, занимался тёмными делами, бродяжил, не мылся. Пописывал какие-то стихи. Тамара называла его «грязным графоманишкой». И как они уживались вместе в одной квартире? Мальчик невольно принюхался. Уловил только приятный незнакомый аромат. — Заграничный одеколон, французский, — буркнул Лино. — Обманывала... Парочка переглянулась. Сестра значительно кивнула жениху. Она была миниатюрная, гибкая как балерина, светленькая, носила мини-юбочку, и сразу располагала к себе.

— А почему тебя так назвали? — осведомился вернувшийся Живчик, вручив пареньку мороженое. Но пачку с тремя розовыми аппетитными зефиринами чуть придержал.

Мальчик обиженно надулся. — В честь Лино Вентуры — ответила Элла, — родители — музыканты, весьма эксцентричные люди, без ума от его фильмов. Живчик протянул зефир. — Так почему ты решил, что пижон — убийца? — Те страшные морды только отвлекали, а этот, хоть и симпатичное дерьмо, но всегда помалкивал и куда-то исчезал. Слишком много обещал, а глаза врали. И у него мотив — месть. Там промелькнула обида за то, как поступили с его предками… Веслав во все глаза смотрел на юного следователя. В зале на них уже хором шикнули: — Эй, комиссар Мегрэ, не мешай смотреть! После фильма, уже на серой улице, прячась под зонтом от накрапывающего дождя, сестра вручила Лино конверт с маркой. Все тогда что-то коллекционировали. — Редкая, — улыбнулась она, — как всё, что имеет смысл! Он начал было вскрывать конверт. — Потом посмотришь! — поторопил Живчик. — Пока, ребят! Завтра скачки днём. Лино шепнул сестре, указывая на Веслава: — А кто он? — Суворовец. Брат значительно выпятил губы и солидно кивнул, дескать, уровень! А потом задумался. Очень уж тот напоминал итальянских актёров, игравших привлекательных жуликов.

В кабинет директора ипподрома вошли два телохранителя генсека. Обычные ребята с одинаковыми причёсками, неулыбчивые, в строгих костюмах. Они с недоумением воззрились на Лино. Переглянулись. — Что за детсад? — пробормотал первый.

Второй ничем не выдал своих чувств, равнодушно уставившись на ведущего дознание.

Криминалист неприметной наружности, сидящий рядом с Живчиком, вежливо объяснил: — У нас свои методы! Те с кислым видом стали рассказывать. В момент выстрела один охранник отвлёкся на поднявшийся шум на трибуне. Второй сослался на то, что отлучился в туалет в момент преступления. Единственное, что запомнили и увидели — принимавшая ставки грызла кукурузу. — Кукурузу? — спросил Лино. — Почему именно кукурузу?

— Ну, ты, наверное, любишь конфеты, — усмехнулся первый. — Какие больше всего?

— Не только, — спокойно отозвался мальчик. — А любимое блюдо — фиш-чаудер.

Мужчины покосились на него.

— Это рыбный суп из трески, с салом, картофелем, сливками…

— И где ты такое ел? — воздел брови Живчик.

— В ресторане. Понравилось. Так же, как Кеннеди. Президенту. Он тоже такой съел, перед тем, как…

— Ты на что намекаешь?

— На последнее желание приговорённого! Ещё вопросы?

—А с такого супца не обделаешься? — поинтересовался второй.

— Даже если и так, я бы всё равно остался возле охраняемого объекта! — отчеканил Лино.

Криминалист чуть улыбнулся. Этот малой всё больше вызывал восхищение. Речь, эрудиция, умение поддеть — совсем не по годам. Прирождённый сыскарь!

Уходя из кабинета второй охранник оглянулся на Лино. Парень скептически помотал головой и мстительно поджал губы. Мужчина чуть задержал на нём испытующий взгляд и вышел. — Он врёт! — заявил Лино. — Телохранитель никогда не отлучается от руководителя такого уровня. — А если приспичит? — прищурился Криминалист. — У них специальное бельё! Это знает любой дурак... — Не любой, я тот дурак, который этого не знал, — покачал головой Живчик. — И первый тоже врал! — убежденно произнёс Лино. — В этот день народа было мало, потому что ваши «подчистили» трибуны, и он не мог слышать шум от кассы, где всегда тихо. Я часто бывал там.

— Спорно… — пожал плечами тот. — Возможно, в этот момент… — …возможно, недоговаривает, — перебил Криминалист. — Тем более, выстрел произведён с места кассирши… ‌— ...жевавшей кукурузу, — усмехнулся Лино. — Могу я с ней поговорить? — Сама кассирша и кукуруза пропали с места преступления, — сдержанно ответил Криминалист. — Вот его и осмотрим! — вскочил Лино. Он открыл ящик стола, вынул нетронутый початок кукурузы. И показал Криминалисту: — Пропала, говорите?

— Это как понимать? — медленно повернулся к криминалисту Живчик. — А женщину нашли дома, она утверждает, что в этот день не работала. Вы хоть что-то выяснили? Криминалист показал ему пакетик с несколькими окровавленными волосками. — С головы генсека, — сдавленно проговорил он. Лино возмущённо подпрыгнул на месте: — Да за кого они меня принимают?! Всему миру известно, что Хрущёв был лысый! — Вы свободны, — распорядился Живчик. Криминалист вышел. — Почему они все врут? — обиженно насупился Лино.

— Подстава, чтоб убрать тебя от следствия! — пожал плечами Живчик. — И меня заодно.

— Тётю Тамару расстреляют?

— Смотря что накопают.

— Всё из-за меня? — ещё больше насупился Лино. Живчик обнял его: — Не только, мой без-ценный друг. Ты даже не представляешь, какое осиное гнездо разворошил! И я горжусь, что у меня такой напарник. Никому не дам тебя в обиду. И тётку мы оправдаем. Она ни в чём не виновата. — Кажется, дождь кончился! — смутился парнишка. — Пошли на Твербуль, — предложил Живчик. Они вышли на солнечную сторону улицы Горького. — А что за человек был, этот генсек? — задумался Живчик. — О, я знаю! — оживился Лино. — Мой дядька целинником был. Знаешь, что он рассказал? — и процитировал:

— Сразу после смерти Сталина Советскому Союзу грозил голод. Запас пшеницы составлял всего тридцать миллионов пудов. Руководитель распахал целинные земли, засадил зерном, накормил страну. А разрешение Карибского кризиса стало просто шедевром политического хода… — Ну и память у тебя… — Но ведь так же всё было?

— Конечно! Наш сохранил Кубу, американец тоже сохранил лицо и соблюл интересы, — согласился Живчик. — И обоих убили, — резюмировал Лино. Они подошли к окружённому толпой памятнику Маяковскому. Зычный голос разносился над головами. — Ну и глотка! — оценил Живчик. — Как у провокатора.

Евтушенко в оранжевом пиджаке стоял на ступенях в тени Маяковского и, напрягая жилы под костистым лицом, читал широко и размашисто:

— Танки идут по соблазнам жить не во власти штампов. Танки идут по солдатам, сидящим внутри этих танков. Танки идут по Праге…

Лино вынул конверт, раскрыл. Оттуда выпала сине-зелёная марка с изображением статуи Свободы. Он долго смотрел на неё, потом коснулся плеча застывшего напарника, не замечая, как тот уставился куда-то странным мёртвым взглядом. — Смотри, Георг, — поражённо говорил Лино. — Это предупреждение. От сестры?! Через марку. Знаешь, что это за намёк? «Не лезь не в своё дело, это враг». Неужели, она… Что с тобой, Живчик? Георг Валерьяныч?! Тот упал на асфальт и забился в судорогах. Изо рта пошла пена. Мальчик в ужасе упал перед ним на колени. Стихи поэтов носились над головой, где-то гремел оркестр, заглушая всё вокруг. — Что с тобой? Что?!

Упавшего трясло. Судороги били Живчика всё сильнее и сильнее. Глаза мальчика расширились. Неужели отравили? Что он пил? Кофе! Заранее поставленный на стол. К нему мог подойти любой из троих, находящихся в комнате.

Рядом сочувственно заметили: — Припадочный, наверное... — Пляска святого Витта, — вздохнул кто-то. Лино вцепился в это предположение как в спасательный круг. И вспомнил совет, вычитанный в медицинской книге. Он сжал мизинец левой руки Живчика и резко повернул в сторону. Тот сразу расслабился, и его отпустило. Потом мальчик вынул платок, вытер губы эпилептика. Подложил ему под голову куртку. Живчик задышал ровно, как во сне. Наконец привстал. Пустое выражение глаз постепенно сменилось прежним, проницательным, чуть плутовским прищуром. Он тяжело поднялся. Люди, сбежавшиеся к ним, стали расходиться, отворачивая взгляды.

Возле дома их ждал новый удар. От подъезда отъехала «скорая». Поникшие Элла и Веслав держали под руки заплаканную ослабевшую тётю Тамару. — Дед… — только и смогла вымолвить она, и рыдания вновь накрыли её. — Не перенёс волнений! Заморосил мелкий дождь. В воздухе, прогорклом от выбросов химзавода, даже капли с неба казались ядовитыми. Лино не ощущал горя. Он подумал, что одним подозреваемым меньше. Тут же ему стало неудобно от этих соображений. Но он мало знал деда. Тот был суров и мало кого впускал в свою жизнь. А теперь и вовсе лишился её. Странно живут люди! Делают вид, что вечные, и никогда не открываются до конца. Так и уходят, какие-то жалкие в своей слепоте. Не видят тех, кто готов дарить им любовь.

Лино посмотрел на Веслава. Тот словно прочёл его мысли, и отвёл парнишку в сторону. — Я только сейчас понял, какой это был глубоко порядочный человек. И мне стыдно, что я скандалил и не смог подобрать к нему ключики. Слишком он был жёсткий...

Когда коллеги пришли прощаться с усопшим, Лино оценил масштаб и значимость личности своего деда. Эти замминистры, руководители главка и Госпланом СССР, которые, по выражению Веслава, лизали ему задницу, ощущали себя скованно у гроба. Появился даже сам Будённый. Коллеги недоумённо оглядывали квартиру деда. Один из них высказал общее мнение: — Мы думали, у него двадцать пять квартир, а он так и прожил в своей коммуналке. — Старая гвардия… — сказал кто-то, больше сочувствуя, чем завидуя. Будённый, покручивая свои знаменитые, уже не такие лихие, седые усы, печально проговорил: — Великий был ум, всё знал, кроме того, как самому хорошо жить. Ушёл он, уйду я, уйдут наши соратники — как будете страной править, сукины вы дети?! Просрёте, разворуете её, чует моё сердце…

На поминках уже никого не было. Только родные. Лино сел возле Веслава, задумчиво вертя марку со статуей Свободой. Тот отставил стопку и неожиданно признался: — Это я тебе передал её! Ты, молодец, весь в деда, умненький. Но жизни не знаешь. Неужели, ты думаешь, что КГБ всерьёз доверило тебе и Живчику расследовать убийство самого Генсека?

— А почему бы и нет?!

— Кстати, мужик он, как и твой дед, был ничего, широкий, но заносило. Помянем обоих! Лино скромно выпил томатного сока, закусил кутьёй. — Дед сгорел на работе, а этого лысого поганца просто отравили… Лино даже привстал от изумления: — Его же застрелили?! — Он уже сутки, как был мёртв... По изменившемуся лицу собеседника Веслав понял, что сболтнул лишнее. Но поэтическое начало в нём было сильнее благоразумия. Он упорно смотрел на парня, и тот читал в его глазах ответ. — А кто ж тогда был на ипподроме? — Подонок, которого всё равно бы поставили к стенке!

‌ В пустующей бильярдной Живчик играл с Веславом партию в «американочку», а заодно обсуждал с ним: почему вместо генсека был убит подставной уголовник, похожий на него. Лино, много слышавший о методах работы КГБ от родителей-музыкантов и их друзей, смотрел, как его напарник лихо накатывает шары по лузам, слушал откровения пьяного Веслава и делал выводы. Сам неспешно в уголке ел любимое клюквенное мороженое, запивая чаем с клубничным вареньем. От этой мешанины у него, как ни странно, в голове выстраивалась стройная картина событий последних дней. ‌ Он наблюдал мудрёные раскаты по зелёному покрытию стола и представлял. Отскок от борта. Убрать фигуры поменьше — деда, сталиниста. Припишем ему покушение на Хрущёва из мести за Сталина. Тут два пути: отравили генсека — нехорошо; лучше застрелить — отвлечь от Чехословакии, спихнуть на Запад. А дед организовал покушение. Покумекали — не то. Народ и так молчит, воспитанный Джугашвили. Об этом часто говорили родители. Шёпотом на кухне, но говорили. А сын всё впитывал, как и всякие интересные сведения из архивных бумаг, которые отец приносил домой. Сын учился читать в три года именно на этих материалах!

Итак, зачем лишний шум? Пусть думают, что Хрущёв умер от старости. Новый щелчок. Убийца. Загнать в лузу. Удобный случай. Его можно натаскать на следующее задание. Кто он? Или они? Как эти негодяи могут действовать под самым носом КГБ?! ‌ Лино услышал жужжание пчелы, невесть откуда залетевшей в бильярдную к розетке с вареньем. Из какого она улья? Если вывалять мелом пчёл в рое, то узнаешь. Парень присмотрелся к Веславу. Жених сестры знал об этой операции. Из какого он улья? Из Суворовского училища. Туда посылали сирот или детей врагов народа. Перевоспитывали. Очень престижное место, откуда выходили лучшие офицеры. ‌ Веслав — ни тот, ни другой, и не окончил его. Казарма не для поэтов. Хотя, был Лермонтов. Веслав много бродяжил, мошенничал. На афёру готов пойти, если интересно. Идеальный одноразовый исполнитель. Уберёшь — никто не хватится. Лино много знал из кухонных разговоров компании родителей, куда заглядывали и болтливые сексоты. Веслава, судя по всему, внедрили в семью деда как жениха Эллы. Все они слетелись из разных ульев в сталинскую коммуналку. Там ещё царили нравы братства, семьи, свойственные послевоенным годам, но уже начинала тяготить эта жизнь с чужими. Да и со своими не ладили. Внутреннее напряжение от лицемерной жизни в стране, где хвалят коммунизм, а хотят западный рай, зашкаливало, перетекало в ссоры. Первым сломался дед. Рак. Скандалы Веслава с тётей Тамарой способствовали болезни. Пчёлы превратились в ос. ‌ ‌ Веслав начал возмущаться, проиграв Живчику сто рублей. Потом сломал кий об стол. Полез драться. Живчик оттолкнул его, тот упал. Появился хозяин подпольной бильярдной. Рявкнул, чтоб прекратили бардак. Скандалист не отвечал, лёжа под столом. Мужчины позвали его. Тишина. Наклонились. Он исчез. ‌ ‌ В такси Живчик рассказал много любопытного, чего Лино не знал. Веслав участвовал в махинациях, вытягивал из миллионеров советского подполья рубли и бросал. Фактически, это был Остап Бендер. За что даже ходил под расстрельной статьёй. Кстати, его деда расстреляли вместе с отцом после войны. Он поклялся, что отомстит за них. Веслав принялся знакомиться с сотрудниками спецслужб, чтобы получить доступ к информации. Заодно в совершенстве изучил трюки, например, как исчезать с места преступления. Придумал свои, неразгаданные до сих пор. ‌ — Ходили легенды, что это из-за перемещения во времени и пространстве, — сказал Живчик. ‌ — Серьёзно? — удивился Лино. ‌ — Вполне, — ответил таксист, оглянувшись. ‌ — Вы?! ‌ Это был Криминалист. Вот почему Живчик так свободно болтал при постороннем! ‌ — Вы же эксперт... ‌ — Не только. Ещё и руководитель данного расследования.‌ Лино ошарашенно взглянул на Живчика. Тот утвердительно кивнул. — Операцию считаю завершённой, — продолжил таксист, — благодарю за службу. — А убийца?! — воскликнул парень. — Кто он? — А вы как думаете? — Это же не Веслав, нет?! Руководитель остановил такси, они вышли возле дома тёти Тамары. — Всё, молодой человек! Спасибо. Возвращайтесь в школу. Если понадобитесь, мы с Вами свяжемся. — А моя тётя? — А что ей будет? Она — хороший специалист. Пусть и дальше выращивает лошадей.

— Так кто убийца? Убийцы?…

— Вот именно! Так ты их и нашёл! Помнишь охранников? Кукуруза. Символ Хрущёва. Перегиб политики. Припомнили. На початке были его пальчики. Это первый сделал по заданию сицилийской мафии. А заказ поступил им с запада. Подставная кассирша. Сговор. Но мы их раскрыли благодаря тебе. Спасибо ещё раз! За тётю не волнуйся. Её мы тоже наградим. Он пожал мальчику руку и вернулся за руль. Живчик обнял своего бывшего напарника и сказал: — Вот и всё, мой друг! Ты сделал очень много. Не грусти. Я думаю, твои таланты оценят по достоинству, когда вырастешь… Не пропадёшь! Он торопливо сунул несколько пятидесятирублёвых купюр, сел в такси. Лино смотрел вслед отъехавшей машине и мял деньги в ладони. Отчего-то защипало в носу, и слёзы покатились по его вздрагивающим щекам. _________________________

Мальчишеская мягкость лица постепенно сменилась более твёрдыми чертами скул, щёк, подбородка. Он сидел перед кипой рукописей в архиве, изучая досье на агентов спецслужб. Тридцатилетний Лино Обертас, высокий атлет с умным, красивым лицом и открытой улыбкой. Давняя грусть застыла в его светло-карих глазах. Год назад умерла сестра. Рак. В тридцать три. Она порхала по жизни, слишком лёгкая для груза будней. Веслав женился на ней, у них даже родилась дочка, которую воспитывал и Лино. На кровного отца было мало надежды. Своими изменами, сумасшедшим образом жизни он довёл Эллу до могилы. К этому времени Лино закончил физмат и биофак МГУ, работал в сфере опытов с ускорением световых и звуковых колебаний. Ему прочили карьеру учёного, уровня Теслы, но... Лино встал, потёр опухшие от напряжения глаза и вышел в коридор. Глянул в телевизор, по которому второй день шёл балет «Лебединое озеро». Умер от тяжёлой болезни глава страны Андропов. Это для всех. На самом деле его убили. Сначала попробовали отключить искусственную почку на расстоянии. Дело как раз по части Лино с его знаниями в области электромагнитных волн! Когда не сработало, генсека и его шофёра застрелили в машине. Поэтому вчера тот самый Криминалист, уже сильно постаревший, пригласил Лино для расследования. Сначала перспективный физик отказался, но потом сыграли на любознательности, предложив доступ к закрытым архивам. Это была его давняя мечта. К тому же почерк убийств генсеков был схож до мелочей. И он не устоял. Вошёл в штат. В секретных документах КГБ Лино обнаружил приказ о расстреле деда и отца Веслава, подписанный нынешним Генсеком. Будучи поэтом, щедрым и мягким человеком, зять оказывался жёстким и безжалостным, когда дело касалось семейной чести, потому как в его крови кроме татарской была значительная примесь чеченской и грузинской. Гремучая мстительная горская смесь. Дальше просто. Веславу показали приказ о казни, он проверил и поверил в подлинность подписи. Согласился на участие в операции, и его уже целенаправленно вели к убийству генсека на ипподроме. Охранники и кассирши были его помощниками. Помогло то, что он вошёл в дом Тамары, хозяйки ипподрома, как жених её дочери. Теперь это подтверждали документы. Лино вздохнул. Криминалист просто пощадил его тогда, пятнадцать лет назад, придумав сказку о мафии и промолчав о зяте. Свои убрали, доморощенные. Вот по-настоящему и раскрыто преступление шестнадцатилетней давности!

Он выехал на место убийства очередного генсека. Ничего нового не нашёл. Каждая соринка была расфасована по пакетам криминалистов. Собрался уже уходить, но случайно забрёл в подворотню. И обмер. На стене красовалась огромная марка со статуей Свободы. Сестра предупреждала его с того света?!

Лино внимательно пригляделся и прочитал под гигантской маркой стихи: — Преступник держится за трон................. ............................. И будет суд, и будет осуждён...

Он сфотографировал статую Свободы с надписью. По стилю это Веслав, любитель ямба и экспериментов с размерами строк. Но почему почерк сестры? Он бы узнал его из сотни похожих. Эксперты по баллистической экспертизе определили, что стреляли в генсека отсюда. Но кто? И оцепили сразу, и опросили всю округу. Никого. В любом случае, надо брать бывшего зятя. Это в его духе, как — растворяться в воздухе.

Лино в белом халате вышел из больничной палаты. Встал у окна, опершись об косяк. Он не знал: радоваться ему или огорчаться. У Веслава было железное алиби. Зять уже неделю лежал с пулевым ранением живота. Вопросы остались — убийцы нет. Когда Лино решал трудную задачу и заходил в тупик, в нём срабатывал интересный психологический механизм. Отключались мозги, и он в состоянии без-мыслия шёл туда, куда вели ноги. В этот раз они привели его к сестре на кладбище. Оно ещё было очень просторное. Лино стоял, глядя на крест, и пытался общаться с умершей Эллой. — О чём ты меня предупреждаешь, сестрёнка? Тебе неспокойно Там? Скажи, что мне делать? Господи, о чём я! Кто-то положил ему руку на плечо. Лино оглянулся. Это был Криминалист. Он сочувственно улыбнулся. Казалось, прочитал мысли. — Опять, как шестнадцать лет назад? — уныло сказал Лино. — Не вижу никаких перспектив для расследования, кроме Того света. — Он показал фото марки со стихами. — Кого искать прикажете? — Его уже нет. Убит при сопротивлении и попытке к бегству. Дело закрыто. Криминалист развернулся и пошёл к выходу, возле которого стояли двое в гражданском. В них Лино узнал обоих постаревших, погрузневших телохранителей двойника Хрущёва, из-за которых тот и погиб. На свободе?! Все трое вводили его в заблуждение в юности. Как им доверять сейчас? Да, видимо, то убийство Хрущёва получило продолжение в Андропове… __________________________

Седой мужчина стоит на том же погосте, теперь густо занятым свежими могилами погибших в войне двух славянских народов, стравленных между собой. Крест Эллы давно сгнил и вместо него — памятник. — Зачем ты возвращаешься в этот мир? Неужели твоя душа никак не успокоится? Услышав лёгкий гул, он поднимает голову. Над ним кружит дрон. Человек внимательно всматривается, потом его ноги, словно сами идут за без-пилотником. Возле «лексуса» переминается, обаятельно улыбаясь, молодящийся старик с крашеными волосами. Он ловко сажает миниатюрный летательный аппарат на крышу машины и подмигивает подошедшему. — Живчик?! — Ну, здравствуй, Лино…Тебя интересует, всё-таки, кто Он? — Да. — Поехали. — Куда? Живчик протягивает ему тетрадь со стихами. __________________________

Лино вышел из метро и направился к Александровскому саду вдоль столиков с жёлтой прессой и другой бумажной продукцией, иллюстрированной голыми девицами. Тяжело дыша мимо прошествовали «челночники» с огромными баулами. Все выживают как могут. В стране — стихийные блошиные рынки, пустые полки магазинов, всеобщее уныние. А кто виноват?

Он посмотрел на вырезанную в полный рост картонную фигуру первого и последнего Президента СССР, с которой мог сфотографироваться каждый желающий. Лино спустился в секретный подвал. На допросе обвиняемый в покушении на Горбачёва ничего не скрыл, да ещё признался, что и Андропова застрелил. Куратора покушения обещал назвать позже.

Ночью в камере его нашли мёртвым. Лино решил осмотреть помещение. Зашёл, и — остолбенел. На стене были написаны стихи Веслава. Лино сличил почерк стихов в подворотне и в камере. Написаны рукой сестры. Надо было срочно поставить точку в этом деле. Мистика мистикой, а экспертизу никто не отменял.

Эксгумацию проводили ночью. Подписали документ, протянутый распорядителем кладбища. Могильщики начали выкапывать покойницу. В свете фонарей, которые держали оперативники, мелькали острые лопаты и разлетались комья земли. Лино ощущал что-то неправильное во всей этой процедуре. Он вторгался в таинство, чего не следовало делать. Сдерживая дыхание от запаха сырости, нездоровой какой-то земли, Лино посмотрел на показавшиеся из ямы прогнившие стенки гроба. Останки лежали на месте, но в руках покойной находилась неистлевшая тетрадь со стихами! __________________________

Лино внимательно читает стихи Веслава, написанные рукой сестры, с призывами к свержению тиранов. Вдруг Живчик тормозит на загородном шоссе, съезжает с дороги, прячет машину в кустах. Подносит палец к губам. И жестом предлагает следовать за ним.

— Стихи писались по специальным лекалам с почерком сестры Лино, программируя сознание киллера, — по пути объясняет он. — Спецслужба имела план на всех правителей в будущем, и знала, кого и когда убирать. А наши органы тесно с ними сотрудничали.

— Какая спецслужба?

— А что, у нас их много? — Куда мы идём? — спрашивает Лино. — В логово. — Чьё? — Убийцы. — Зачем? — Здесь скоро проедет кортеж Президента.

Они появляются у лежанки снайпера очень тихо. Тот одет в зелёный камуфляж, маску. Услышав дыхание подошедших, оборачивается. Лино берёт его на мушку. Наёмный убийца опускает винтовку и поднимает руки. Живчик вдруг декламирует: — Преступник держится за трон, Людьми и Богом нелюбимый... — Поэт… — мрачно произносит Лино. — Зачем ему это? — Он вышел из-под контроля КГБ, — отвечает Живчик усмехнувшись, — и стал киллером-одиночкой мирового масштаба. Это он убирал генсеков. На самом деле это никакой не Робин Гуд, а жертва тех же спецслужб, только работающих против собственной страны.

Он подробно всё объясняет, а перед глазами встаёт бильярдная из шестидесятых, где Живчик и Веслав играли в «американочку». Срывается очередной занавес в деле не только Хрущёва, но и остальных правителей. ‌Это была продуманная операция спецслужбы. Они, как опытные бильярдисты, рассчитали каждый отскок, что от бортов, что от других шаров. Первый удар нанесли в Чехословакии. «Оттепель» у нас закончилась, а там только началась, и — тут же завершилась. У нас робкие протесты либералов. Поэты достигли пика популярности. На улицах люди ещё читали стихи, пели песни, но уже с оглядкой. Чехи хотели жить и в быту хорошо, а не только на словах. Им нужен был социализм с человеческим лицом. Отскок шара. В Хрущёва. Он — мёртвая фигура, он уничтожал память о вожде всех народов. Под шумок от оккупированной «златы Праги» можно убрать и любителя кукурузы. Очень уж противоречивая фигура. Проморгал много «кротов» в КГБ, расшатывающих Союз. К тому же, был против ввода танков. Это подчёркивало слабость идеологии, что «кротам» надо до поры скрывать, дабы одним махом столкнуть колосса на глиняных ногах.

Всех последующих тоже убирали как мусор, едва он начинал попадаться под ноги и мешал проходу. Проходу кого?

Впереди показывается голова кортежа. На доли секунды это отвлекает внимание. Снайпер хватает винтовку и прыгает в заросли. Раздаётся выстрел. Кортеж останавливается, слышны тревожные голоса. Живчик и Лино кидаются на звук. Киллер неподвижно лежит на земле. Из кустов появляется… Веслав. Он держит упавшего на прицеле. — Ты?! — в один голос восклицают Лино и Живчик. — А кто же это? — Тот, кого вы искали всю жизнь. Эту игру он затеял, договорившись с КГБ за деньги. Все его жертвы — просто договорники. — Зачем? — И Президента он собирался «убить» для того, чтобы тот мог скрыться со своего поста «мёртвым». — А стихи твои при чём? — с недоумением докапывается Лино. — Во-первых, ему нравились, — улыбается зять. — Во-вторых, отвлекающий манёвр, который даже тебя ввёл в заблуждение. А в-третьих, нам надо уходить, сейчас сюда нагрянут работники невидимого фронта. — Но кто это?! — Взгляни сам. Веслав приближается, склоняется над упавшим и снимает маску с его головы. Это Криминалист.

Веслав выпрямляется и торопит: — Уходим!

Едут молча. Лино косится на зятя. Безмятежное довольное лицо творца, создавшего очередной шедевр. Ну и хладнокровие при таком бешеном темпераменте! — Ты убил его? — тихо осведомился Лино. — Я никого в своей жизни не убивал, — отрезает поэт обвинения. — А как же Криминалист? Мы же только что видели… — Вы только что слышали! — Веслав вынимает обойму из пистолета. — Обычный шумовой патрон. И как говорят актёры: «Лучше всех сыграл труп». Мы создаём иллюзию для общества, без которой оно жить не может. Мы все в одной команде. Многие втёмную, но не понимают этого. А кто понимает, те помалкивают. Знаешь, как мне было тяжело перед женой и остальными играть мошенника и бродягу?! Я постоянно был на задании, а Элла думала, что со шлюхами. Тамара и дед (царство им небесное!), вообще, считали за отродье. — Стихи — это тоже ложь? — Нет! — твёрдо произносит зять. — Это моё кредо. Оно не позволяет мне катиться вместе со всеми в пропасть. Ты и я избраны Свыше. Ты — гений, я — творец. Теперь ты всё знаешь и понимаешь. Ты увидел мир изнутри. И ты будешь помалкивать. Так будет лучше для всех.

— И всё это делалось из-за меня?

— Не только. Ты был песчинкой в общем развале страны.

© Путинцев Даниил, 2.7.2023 в 1.01, Пушкино.

Тел.: 8-916-230-25-09

Почта:

ВК: