Время Че

Глава 1Время Че

Лёгкий ветерок возбуждения повеял по нейронным связям префронтальной коры, погладил продолговатый мозг, гипо и эпиталамусы, задержался в мозжечке и стремительно вырвался на просторы спинного мозга.

— Запускаю левое полушарие, — сообщил приятный голос близкого человека. Вот только кто этот человек и что такое человек было ещё не ясно.

— Запускаю правое полушарие, — голос матери был мягок и спокоен. Появилось понимание кто Я, где нахожусь, и что со мной происходит. Нестерпимо зачесались пятки. Находясь в саркофаге, не почешешься, надо открывать крышку и выбираться наружу. Но можно ещё полежать, преодолевая зуд.

— Шурик, вставай, пора делать зарядку. Включаю музыку, — это всё ещё мама.

А ну-ка песню нам пропой, веселый ветер, Веселый ветер, веселый ветер! Моря и горы ты обшарил все на свете, И все на свете песенки слыхал.

— Сашка, вставай! — зазвенел мальчишеский голос, — нас ждут великие дела!

— А вот, фиг тебе, — промолвил всё ещё не проснувшийся человек, — ещё пять минут.

Наступила тишина, покой и благолепие, то время полусна, когда ощущаешь себя единым с вселенной и слышишь голос Творца. Но вскоре тишина взорвалась от крика.

— Рота, подъём! Форма одежды номер два! Выходи на построение.

Человек выскочил из саркофага.

— Вот ведь, — привычно подумал он, — сержанта Чебурканова уже две тысячи лет как нет в живых, а рефлексы, выработанные им в моём сознании, живы и действуют.

Он остановился у зеркальной панели медотсека. В ней отразился молодой высокий мулат с естественной мускулатурой, белозубой улыбкой и приподнимающимся от постанабиозного отходняка, естеством.

Человек любил просыпаться в теле негроидной расы, предвкушение оргии разгоняло гормоны по телу, хотелось жить. Потом для контакта с Землёй-14 придётся влезть в иное тело, но это лишь для того, чтобы выказать уважение к тамошней цивилизации. Человек и сам когда-то принадлежал к белой расе, но просыпаться и засыпать любил в теле негроида. Он тут же активировал пробуждение японочки, бразильяночки и альбиноски скандинавского типа.

— Что делать, — подумал человек, — консерватор я. Люблю ретро.

---

В новом образе хозяин корабля стоял у пульта связи. На этот раз человек был белокож. Перевитые венами мышцы гипертрофированно увеличенного тела были покрыты руническими татуировками так, что с первого взгляда не было ясно, вена ли, руна ли это. Заплетённая в две косы пепельно-русая, с оттенком ржавчины, борода соединялась на уровне грудины тяжёлой золотой цепью так, что напоминала галстук «боло». На месте, где должны были быть бакенбарды, ничего не росло. Волосы головы, собранные на уровне лопаток в тугой, скованный цепью узел, заканчивались на уровне колен боевым якорем. Поверх головы, чтобы освободить уши от волос, был надет обруч с платиновой сетью. Под обручем кустились нависающие над серыми глазами брови. Могучий прямой нос широкими ноздрями жадно втягивал воздух, над иронично сжатым тонкогубым ртом. Усы отсутствовали.

Мужчина был одет в белые льняные шаровары и красные, покрытые лаком, сапоги с петухами.

В теле сверхъестественного существа, в его сознании, Александр занимал лишь малую часть пространства. Всего лишь личное «Я» человека волящего. Что стоят все знания мира, если некому их применить? Творец - это воля к действию. Хозяин корабля потому и завяз на этой должности, что жаждал не просто знаний, но именно применений их в конкретных условиях. Вот не умеет он пока создавать живую материю из энергий, но к этому стремится, а то, что умеет, применяет.

— Ну, — громко сказал бог своему отражению в пустом ещё экране дальней связи, — пора пугать мальцов.

Эхо голоса ещё с рокотом перекатывались из угла в угол, а хозяин уже нажал на давно подмигивающую кнопку.

На экране появилось удивлённое лицо молодого человека, пристально вглядывающегося во что-то.

— Чур, меня! — произнёс оторопелый парень, поводя руками перед собой.

— И тебя, и твою маму, и твоего папу, и бабушку с дедушкой охраняю, — ответил бог, — а тебе-то чего надо, юнак?

Видно парень был проинструктирован, знал, что другого случая может и не представится и потому чётко и внятно начал выкладывать свои проблемы. Выяснилось, что какая-то Ведянка, стала засматриваться на старшину юнаков. Парень хотел вызвать того на драку, но ему не позволили. Отрокам с юнаками драться нельзя. Парень бы его сделал «одной левой», потому что он всех своих ровесников вертел понятно на чём. Так вот, нельзя ли устроить драку?

— Так ты, значит, отрок и хочешь нарушить закон? — грозно вопросил хранитель границ.

— Хочу.

— Ну, ты и наглец! — расхохотался бог. — Это мои законы и, значит, ты идёшь против меня. Ты в богов-то веруешь?

— Теперь – верую, — истово закивал парень.

— А чего ты больше хочешь, Ведянку или подраться?

Видно было, что выбор даётся парню нелегко, но что-то посчитав на пальцах и поскоблив затылок, он всё-таки выбрал драку.

— А, знаешь ли, что по моему закону тебе отрубят руки?

— Так то же после драки, — горячно заверил парень, — я ему успею навалять!

— А на кой ты девке сдался без рук?

— Тут дело не в девушке, а в принципе, — убеждённо заверил молодой дурень. — Не фиг наших девок валять. А семью я и так прокормлю. Учителю физики руки нафиг не сдались.

— Так ты, выходит, за парней радеешь?

— Получается так.

— Тебе сколько лет то?

— Нам с Ведянкой по девятнадцать.

— «Точно дурень, — подумал Чур, — нафиг половозрелой девке упёртый пацан-инвалид?»

—Ладно, я твою драку сам посмотрю. Беги, скажи Родолюбу, что поединок я разрешил, руки тебе сам отрублю и чтоб он вышел на мыслесвязь. Который он у вас теперь?

— Сейчас правит Родолюб 81, — нетерпеливо ответил мальчишка.

— Да, будь готов, я тебя позову.

Конечно же, на пульт направили самого буйного из «атеистов», поскольку считается, что «бог» снисходителен к первому увиденному человеку. Однако поведение мальца позволяет сделать предварительный вывод о том, что молодёжи делать нечего. Сейчас посмотрю версию статистики, которой пользуются сами жители системы, потом сравню её с реальной картиной. А пока будим группу «учителей».

---

Бардак, БАРДАК! Хуже того – застой.

Нет, заводы производят, поля тучнеют, бабы рожают не по разу, дети почтительны. Все девятнадцать планет системы изучены, заселены и приставлены к делу. Но силу-силушку немереную некуда девать. А нынешний правитель твердит, что у них всё благолепно и ничего менять не надо. Его можно понять, в истории этого народа такого стабильного благополучия ещё не случалось. Но та же история показывает, что растолстевшие русские всегда находят врага. Если поблизости враг не обнаруживается, его воспитывают собственными силами. Потом война, как логический выход из застоя и новый виток развития, но уже с сознанием собственной вины.

Ну, уж нет. Не для того, Чур, выпестовал русских, чтобы они убивали друг друга. Русские не нация, а космос, который любой этнос сделает русским. К примеру, две тысячи лет назад он ещё сам, будучи русским человеком, высадил на планету четыре миллиона представителей двухсот российских этносов, проживавших на Старой Земле. Теперь они стали родичами. Их спаяла борьба за существование и бескрайние просторы. Теперь бороться не с чем, а развитие возможно лишь в противостоянии. Им понадобится враг и они найдут его. А вот хренушки! Будет вам непосильная задача.

Учителя пробудились, ждут инструкций.

— С добрым утром! — поздоровался я с ними через матюгальник. — Сейчас к вам придёт новобранец, надо провести с ним ускоренный курс молодого бойца. На идеологическую обработку потратить не менее 40 процентов времени. С богом, товарищи!

Теперь расслабиться. Потянуться мыслию по струне, как по древу, достичь тамошнего солнца, нащупать планетку, отыскать пацана, хапнуть невесомый сгусток энергии и обратно. Вот он, паренёк, уже в седьмом отсеке на полигоне изумлённо осматривается и к лицу его приближается железный кулак. Хрясь … Вот теперь тебя научат Родину любить!

---

Плато Первопроходцев напоминало пятиконечную звезду с обширным озером посередине, из которого выходило пять речек, заканчивающихся небольшими водопадами. Собственно, поэтому много лет назад и было принято решение высаживаться здесь. Теперь тут заповедник, музей истории Земли Изначальной, музей системы Земля 14 и храм Богов. Особенно приятно видеть собственную статую, возвышавшуюся над Площадью Согласия. Дескать, именно здесь, во время оно, представители российских этносов слились в экстазе, образовав нацию. Ну, легенда, что с неё взять. Не рассказывать же, как всё происходило на самом деле.

Сейчас на Площади имелось тысяч триста народа, у ног моей статуи раскинули круглый травяной лужок, благо имелось плоское возвышение, на котором и была запланирована драка. Теперь она называется «Ритуальным Единоборством», имеющим целью доказать мне и миру, какую-то хрень, типа, «я отстаиваю интересы поколения, борясь за други своя».

На лужке под пристальным вниманием камер разминался соперник моего пацана. Мужик лет тридцати, с хорошо сформированной мускулатурой и медной искринкой в соломенных волосах. Шестьсот лет назад, когда новый этнос сформировался и народ перестал в меня верить, я подогнал сюда полмиллиона берберов и посеял ересь зороастризма ницшеанского толка. Для язычников-родолюбцев зороастризм как раз ересь и есть. Пришлось им «возвращаться к корням», то есть, ко мне. Без религии никак. Без неё нравственные устои надо поддерживать осознанно, а где взять сознание, если тестостерон бушует и экологически вскормленные девки кругом. Тут ведь как? Если нет ереси, то нужен враг. Где взять врага на этнически однородной планете? Создать самому? Своих жалко. Но надо же, что-то преодолевать. Без борьбы нет развития. Язычество ересь переработало и от неё остались только камни с Законом возле правительственных зданий, да медная искринка в русых волосах. Иногда, правда, возникает мода на татуировки девичьих лиц.

Мужик стоял, вытянувшись в струнку, на четырёх пальцах двух рук, так что, когда мы появились на лужайке, головы моих учителей как раз находились на уровне его коленных чашечек. Учителя мои, народ смуглый, потому они с любопытством окружили его тело белое. По лицу мужика видно было, что он проникся моментом, когда увидел, что у всех чужаков были начисто отрублены кисти рук.

Из толпы к нам кинулась красивая деваха. Пробившись к нашему пацану, она закричала диким голосом «Саша, не надо из-за меня …» и кинулась ему в ноги, украдкой подглядывая, следит ли за ней операторский дрон.

— Ты вообще тут не при делах, Ведянка, — рассеяно заметил мой тёзка, — ступай, приткнись куда-нибудь.

Рыдающую деву увели. Учителя рассыпались по краям лужайки. Мужик встал на ноги. Я украл из мясного цеха разделочную плаху с лежащим на ней здоровенным окровавленным топором и установил её в центре площадки. Пень оказался как раз мне по это самое. Я присел. Небрежным жестом разрешил начинать.

Не был бы я циником, сравнил бы эту драку с боем кабана и рыси. В возвышенных словах описал бы, как вепрь не может поймать рысь, а та выцарапать ему глаза. Но драк я навидался от пуза. Общение пацана с учителями обострило его талант к быстрому бегу, он всё время оказывался за спиной мужика и тому приходилось вертеться на месте.

Мне же надо было наладить контакт с народонаселением, пока оно занято просмотром шоу. Я прикоснулся мыслью к четырнадцати миллиардам клубочков энергий, к тому, что мы называем человечеством и прописал в их сознания желание перемен.

На лужайке продолжалась беготня. Выждав момент, я уловил тёзку за шиворот, ударом под коленки заставил пасть наземь и, перехватив руки, растянул их плашмя на колоде.

— Настала эра Справедливости! — возопил я, вознеся к небу окровавленный топор. — Пришло время Че! — и ударил по запястьям. Пацан откинулся на спину. Из торчащих к небу рук хлестала кровь. Учителя бросились к парню, провоцируя толпу. Произошло то, что я ожидал. Придя в себя от оторопи, болельщики моего тёзки кинулись его спасать. Двести пятьдесят тысяч человек негодующего молодняка ринулись меня покарать. Чтобы они не подавили друг-друга, я поднял их в воздух, закрутил воронкой смерча, а потом оставил висеть над плато.

— Вы восстали против бога, — сказал я в испуганные глаза детей, — теперь вы мои. Вот ваш бог, — показал я в сторону тёзки, и воронка детских тел истаяла в воздухе.

У колоды Учителя, отогнав от Сашки его соперника, надели ему на культяпки, серебряные протезы. Это надо было сделать сразу, пока не омертвели нервные окончания. Парень стал похож на учителей, на чьих руках теперь сияли такие же нейропротезы. Колода, с торчавшем в дереве кровавым топором и лежащими отрубленными руками, была уже окутана силовым полем.

Теперь ещё один штришок.

«Aquí se queda la clara, la entrañable transparencia, de tu querida presencia Comandante Che Guevara.»

Разнёсся по всей системе голос Натали Карбоне и вслед за ней уже голоса учителей подхватили:

— Своею славною рукою Ты смело зажёг историю, Теперь любой в Санта Кларе Видит лик твой, Че Гевара!

— Ты, — я ткнул пальцем в стоящего рядом соперника Сашки, — ты будешь первым Учеником. Вот твои Учителя.

Всё, надо сваливать, а то начнутся вопросы.

— Ждите, готовьте корабли, учитесь! — сказал я напоследок. — Он вернётся к вам новым богом.

И мы с новоиспечённым святым исчезли. Остальное сделает легенда, Учителя и программа неудовлетворения.

---

В корабельной кухне на табуреточке сидел мужчина средних лет в чёрном пиджаке с поднятым воротником, широкополой шляпе, тёмных очках и тренькал на гитаре. Три женщины, миниатюрная азиатка, пышнотелая мулатка и совершенная блондинка, хлопотали у плит.

— Дядь Саша, ты где? — ожил матюгальник громкой связи.

— На кухню иди, — ответил мужчина, — тут ожидается гусик, борщ и холодец.

— Не ожидается, а уже готово, — хором возмутились женщины.— Собираем на стол.

Дверь открылась и вошёл молодой красавец-блондин. Женщины засуетились.

— Ну что, по маленькой, для сугрева? — предложил пожилой мужчина. Молодой не отказался. Из отдельного шкафчика была вынута бутылочка, две не маленькие стопочки и сахарница.

— Ты как дерябнешь, — вешал гитарист, — сразу сахарку, не дыша, хапни. Яд сразу по нервам даст, заставит организму искать тапку, чтоб в злодея-то кинуть, а мы его борщом.

— Что я спирта не пивал? — деланно возмутился молодой.

— Посмотрим, — уклонился от ответа пожилой,— делаем.

Собутыльники бабахнули. Отдышались.

— Так, что у тебя?

— Бабы все разом рожать собрались, — спокойно ответствовал блондин, — акушеров бы нам тысяч десять.

— Это вот к ней, — указал на блондинку музыкант.

— Опять же, — продолжил молодой, — те группы фолк и рок металла, что ты разморозил, играют и поют очень громко. Нам бы сейчас чего-нибудь мягонького, нежного.

— А не пошёл бы ты, — сварливо ответил старший, — со своими бабами в отсек 3390. Там у нас вся музыка мира. Хоть Большой театр размораживай. А потом загляни в костюмерную, примерь тело Вашингтона. На Землю 8 сам пойдёшь. Там основная проблема в системе подзаконных актов. Напринимали столько, что ни пёрнуть, ни вздохнуть. Учи Конституцию, ищи лазейку. Учись быть богом, студент.

— И ещё, — настойчиво продолжил блондин, — уже не я, а мой народ спрашивает, зачем мы здесь? Что дальше?

— На первый вопрос, — печально ответил пожилой, — я ответа не знаю. Сам у него, — он ткнул пальцем в потолок, — не раз спрашивал. А на второй отвечу. — Он поставил на табуретку ногу, положил на неё гитару, поправил шляпу и запел надтреснутым козлетоном, — экспансия, экспансия, экспансия. Земля . В системе шестнадцать планет и солнышко. Для себя берёг. Тебе отдаю. Мы с девчонками тоже там сойдём. Они за твоими, присматривать станут, а я выть от скуки, — мечтательно произнёс певец. — Может быть, научусь творить органику. Запомни, Че, — поучительно погрозил пальцем Творец, — не жди, когда человек решится поднять задницу с насиженного места. Дёргай его, как редиску.

Глава 2 Операция "Майор"

Когда-то во времени.

Приятное занятие наблюдать закат, сидя на тёплом камушке, сняв обувь, опустив натруженные ноги в лужу. За спиной горы, а впереди, быстро пожираемое тенью, море зелени. В течение ближайшего часа произойдёт полная пересменка жителей джунглей. Те, кто предпочитают день, забьются в свои щели и дупла, спрячутся под коряги или усядутся в гнёзда в надежде, что ночные хозяева их не заметят. Лишь мелкой сволочи, что тучами летает по лесу, что день, что ночь - всё равно. Сколько бы её не поедали дневные птицы или ночные бабочки, всех не съедят, ибо мошка в любом лесу хозяин. А в предгорьях гуляет ветерок, который летучую мелочь любит размазать о скалы.

Так бы и сидеть рядом с другом, ощущая единение с миром, лицезрея могущество стихии. Чувствуя себя мелкой мошкой перед лицом природы. Но … Из расщелинки вышел ещё один человек. Он старался не нарушать тишины и это ему удалось. Он не смотрел под ноги, не крался, но всё равно ни один камушек не обеспокоился под его ногами. Он был высок, худ, голова повязана платком, узелок которого на манер стародавних старушек показывал рожки на лбу. Судя по одежде, коричневый кожаный френч и выцветшее до ржавости галифе с замшевой вставкой на заднице, пришельца можно было бы принять за военного. Тем более, что в руках он держал ружьё, но вблизи эти выводы оказались поспешными. Ни один солдат не наденет вместо сапог или ботинок шкуры животных. А ступни ног пришедшего как раз были завёрнуты в толстую шкуру, для удобства обмотанную выше лодыжек кожаным ремнём. Кроме того, гимнастёрка, заправленная в штаны, тоже смотрелась странно.

— Мануэль, — пришелец дотронулся до плеча одного из тех, что пытались слиться с природой, — археологи готовы к выходу.

Тот, к кому он обратился, печально вздохнул. А вот сидящий с ним рядом и рассматривающий фотографии бородач вздрогнул, видимо от неожиданности.

— Мы уйдём, — ответил печальный человек, — когда взойдёт луна.

— Чем занимаются мои люди? — спросил бородач.

— Они ушли в деревню на танцы.

Подождав несколько секунд, пришелец ушёл, а его собеседник, блондин с короткой стрижкой, одетый в такую же форму, снял с носа пенсне и начал протирать его замшевой тряпочкой.

Его спутник достал из пачки одну из фотографий.

— Мне нравится эта икона, — сказал он, помахивая бумажкой, — что означает показывающая «факи» рука, растущая из холмов?

— Я ценю твоё желание показать миру пальчик, — ответил печальный, — но это «Длань Господня», указующая с небес на избранного. Ты просто держишь её низом вверх. Это икона для Конго.

— Да, да, — оживился бородач, — у них там культ отрубленных рук. Помнишь того негра-наёмника, обвешенного кистями рук повстанцев? Которому мы засунули в задницу лом?

—В христианстве рукам придают большое значение, — сказал блондин, — мученикам и пальцы отрубали, и кисти рук, и по плечи. Вот на Кубе скоро церковь построят, так там будет икона «Божьей Матери. Троеручица». У Марии на ней три кисти рук изображено. Считается, что некий мученик, которому отрубили руку, принёс её в храм и она приросли к иконе.

— А вот тут, — показал другую фотографию бородач, — почему рук нет?

— Это местная икона, — ответил собеседник, пряча пенсне в футляр, — для крестьян. Ты их видел и знаешь, что полента из кукурузы не взрывается. Они не воины. Им нужен только хороший урожай. Потому на иконе из тела, преданного земле, растёт кукуруза. Мы потому и пришли сюда, что здесь люди не думают, а верят.

— Хорошие люди.

— Кто говорит, что плохие? Просто в переменах они не нуждаются. Всегда на кого-то работали, всегда ими командовал кто-то. Любую власть воспринимают как стихийное бедствие. Что ацтеки, что майя, что мои араукане, что твои испанцы – им всё равно. Главное, что они верят и разнесут свою веру по континенту. Вон там есть иконы для Венесуэлы, Чили, Мексики, для них иконы другие.

— Вот эти, — бородач покопался в пачке, — где кто-то в белых одеждах призывно машет обрубком руки? Или тот же мужик, но с рукой и с автоматом?

— С автоматом, — ответил блондин, — это вообще для Кубы. Ещё у них будут святые мощи. Руки святого, обрамлённые в серебро и драгоценные камни. Нетленно сохранившееся тело.

Собеседники примолкли, тем более, что уже наступила тьма. Небо сплошь усеялось огромными звёздами. Где-то из далёкого океана проступил краешек луны.

— Хорошее место для смерти, — сказал бородач, — не завидуешь?

— Нет, — сипло ответил, одевающий длинные сапоги на мягкой подошве блондин, — каждый выбирает место для смерти сам. Я уже пережил одну смерть, не бойся и ты.

— Я не боюсь, — засмеялся брюнет, — я благодарен тебе. Я знаю, что делать, и сейчас, и после смерти. Вот только нельзя ли на иконах оставить один пальчик вместо двух?

— Нельзя, —строго ответил Мануэль, — культ пойдёт по католическим странам, где принято двуперстие. Чем плох обрубок руки?

— Ну да, — весело воскликнул бородач, — тот же фаллический символ! Прощай!

— Нет, — сказал Мануэль Агуафаста, — до свидания, брат.

Наши дни.

Раннее солнышко с энтузиазмом просвечивало сквозь бежевые шторы, освещая комнату, похожую одновременно на кабинет и медицинскую палату. Большую часть кабинета занимал фундаментальный стол для совещаний, в торце которого находилась медицинская кровать с электрическим приводом. Спинка кровати была поднята в сидячее положение и, находящийся на ней, одетый в спортивный костюм, старый мужчина имел возможность дремать, одновременно прислушиваясь к происходящему.

Ещё двое мужчин, сидящих друг напротив друга за заваленным бумагами столом, были заняты. Один, обладающий шикарной бородой и длинными волосами, стянутыми на затылке резинкой, одетый в футболку и шорты, думал. Другой, с коротко подстриженными седыми волосами, одетый в толстый белый банный халат, читал. В левой руке он держал оригинал документа, в правой, переведённую на испанский язык копию. Читал он негромко, ровным, хорошо поставленным голосом, не эмоционально. Очевидно, что всем присутствующим было известно содержание бумаги. Но такова процедура.

«Выписка из аудиозаписи допроса свидетеля Анфилофиева Павла Хрисановича,

07.01.1934 г/р,

город Шанхай,

проживающего по адресу: посёлок Солнечный, Слюдянского района, Иркутской области,

имеет гражданство РФ и государства Боливия,

образование (прочерк),

женат, имеет 184 человек детей, внуков, правнуков,

не трудоспособен,

на воинском учёте не состоит,

уголовному преследованию не подвергался.

По существу уголовного дела могу показать следующее: (сокращённая стенограмма аудиозаписи).

До 1956 года по вашему стилю, наша семья проживала в Китае, в провинции Гуйчжоу, в автономии Мяо, занимаясь выращиванием чая. Местные «коли», мы так называем всех батраков независимо от национальности, нас очень любили. Потом куда-то подевались бывшие «белые» офицеры и приехали советские специалисты. Нам велели платить «колям» зарплату. Мы сразу же перевели деньги в индийский банк. Через два года плантацию национализировали и предложили нам вступить в колхоз. Мы сразу уехали на Цейлон. Но там земля вся занята. Некоторые из наших подались в США, в штат Орегон. А мы и несколько семей с нами, поехали в Аргентину. В Аргентине было хорошо, но землю дали плохую, только коров пасти. Вот мы собрались и порешили отправить разведчиков в соседние страны. В Уругвае было полно русских «никонианцев» и «белых». Мы пошли в Боливию. А в Боливии хорошо. Там тогда народу не было, всех война унесла. Нам сказали селиться где хотим. Мы нашли хорошее место. Воды много и джунгли кругом. До города близко, всего вёрст двести и «кольки» добродушные. Отправили троих наших за роднёй в Аргентину. Образцы земли им дали и воды, чтоб исследовать на пригодность, но и так было видно, что земля хороша. Жирная, не паханная, червяки злобные. Вертятся, чуть не взлетают. В озёрах рыбы полно, птиц великие стаи, крокодилы сами на берег выскакивают. Чёрный кайман называется, только бей! Благословили землю, зачали камни под дома тесать, а тут бес этот вылез.

Дознаватель: — Будьте добры, хотя бы приблизительно вспомнить дату события.

Свидетель: — Я точно помню. Неделя оставалось до Рождества Пресвятой Богородицы, а год был 1967 по вашему времени. Значит, пришли они 2 сентября.

Мы-то как раз огород размечали. Смотрим, «кольки» на колени попадали и руки сцепили на затылке. А со всех сторон нас окружают какие-то люди невиданные. У меня рост 1метр 83 сантиметра, я среди местных казался великаном. А Васька Ануфриев двухметровый, вообще гигант. Но вот эти все, как на подбор с меня ростом, худые, жилистые. Одеты в одинаковую зелёно-рыжую форму и у каждого английская снайперская винтовка «Энфельд» и «Маузер 712- автомат». У меня такой был в Китае. Считай, в «Энфилде» десять патронов да в «Маузере» ещё двадцать. Их семнадцать человек было. Мы после этого визита купили в Уругвае десяток «мосинок» и четыре «максимки». Чтоб было. Так и не понадобилось. Разве что козлов горных из винтовок били.

Ну и стоим мы посередь поля с колышками и верёвками. Трое нас было, я, Васька Ануфриев и Стёпка Мурачёв. Царствия им небесного и отпущения грехов. От них подходит мужик. Белый, наглый, русский. Поршни на ногах, пенсне на носу и говорит: — Ну, здорово, земляки. По добру ли живёте? Зовут меня Агуафаста.

— Какой ты на х…, прости господи, земляк, — это я ему отвечаю, — вы свою землю про…, прости господи.

Дознаватель: — Будьте любезны, посмотрите, на этих фотографиях, нет ли вашего знакомого?

Свидетель: — Вот! Вот он и есть, морда опричная! Только в пиджаке и с моноклем.(Результаты опознания зафиксированы. Подписи свидетелей.)

Дальше. Он начал нас сманивать идти куда-то, крестить кого-то. Мы ведь сами друг друга крестим. Крестить-то хорошо. Только знать надо кого крестишь.Мы поначалу забоялись, отказаться хотели. Но он предложил два варианта. Если, дескать, мы не пойдём, то нас тут не будет никогда, то есть, вообще не будет. А если сходим, прогуляемся, никто никогда нас не тронет. Предложил посоветоваться с «кольками» и ушёл.

Такого ужаса я не видел никогда. Наши «кольки» сбились в кучу, плачут, трясутся, едва говорят. Арауканцы эти для них - сущая беда. Людей едят! Детей ими пугают, как у нас ведьмами. Не то, что индейцы, их испанцы бояться. Обозвали «арауканами», что с испанского «враг». Но … Если сказали, что не тронут, значит, не тронут.

Вот мы и пошли.

Там не далеко, километров триста, до минеральных источников. Добежали за четыре дня. Потом день ждали каких-то археологов. Их пришло шесть человек. Я археологов до этого никогда не видел. Оказались точь в точь, как арауканцы, только белые и русские. В канун праздника пришла ещё группа. Все бородатые, задрипанные, вонючие. Ихний главный сразу стал орать на археологов, дескать, деньги давай, оружие давай. А у тех, нету. Тогда он покрыл их матом. На чистом русском языке и велел идти договариваться с руководством. Его-то и надо было крестить. Мы Агуафасте сказали, что крестить такого несмирённого нельзя. А он нам ответил, что тому жить осталось один месяц и это предсмертное желание.

Дознаватель: — Будьте любезны, посмотрите на эти фотографии, нет ли здесь того человека, которого вы крестили?

Свидетель: — Да. Вот он, посередине. И такой же грязный.

На следующий день, в праздник Рождества Пресвятой Богородицы, мы молились, потом вчетвером зашли в тёплый минеральный источник и окрестили умирающего. Агуафаста написал три экземпляра свидетельства о крещении, заставил всех присутствующих поставить подписи, а потом дал нам двух сопровождающих и мы ушли. Больше мы никого из них не видели. Действительно, первые двадцать лет нас никто не трогал. Потом к власти пришли социалисты и провели перепись. Налоги заставили платить и зарплату «колькам». Потом пришли вежливые молодые люди и предложили вернуться в Россию. Дескать, нас там никто не тронет. Как отказать? Поехали. А тут хорошо. Воды много».

Сокращённая стенограмма аудиозаписи. Копия, переданная в посольство Кубы на территории РФ.

Копия полной стенограммы аудиозаписи передана в МО РПЦ МП.

Дело №18\69 находится в Центральном архиве ФСБ РФ, объединено с делом № 233/ 69 «операция Майор» и делом 001/34 «Борис 1»

Мужчина в халате положил бумаги в уже образовавшуюся на столе отдельную стопочку и снял очки.

— Итак, по крещению, — говоря, мужчина жестикулировал очками, как будто руководил оркестром, — мы имеем свидетельства сорока пяти человек. Из них, девять атеистов, трое старообрядцев, остальные добрые католики.

— Тебе не кажется, что считать католиками шестнадцать язычников араукан-чилийцев, несколько натянуто? — усмехнулся бородатый мужчина.

— Исторически сложилось так, что территория всей Латинской Америки подвержена католицизму, — сокрушённо свёл руки на груди седой, — и мы автоматически считаем всех жителей католиками.

— Ага, — саркастически ответил бородатый, — конечно же, мамаша, читающая маленькому мальчику вместо сказок сочинения Сартра, Вольера, Парни и Маркса, добрая католичка.

— Она раскаялась на смертном одре …

— Кха, кха …, — кашлянул сидящий в кровати мужчина, — пока вы договоритесь, я сдохну!

— Я не закончил, — отметил мужчина в халате, — меня устроит формулировка, что наш герой родился в католической семье и принял крещение по древлехристианскому обряду в присутствии добрых католиков и представителей Восточной Ортодоксальной церкви.

— Меня она тоже устраивает, — промолвил бородатый.

— И меня, — прохрипел больной.

— Тогда переходим к чудесам, — подгребая следующую кипу бумаг, сказал мужчина с короткой причёской. — Главное, — постукивая очками по толстой папке, сказал он, — экспедиция АН Кубы, проводившая эксгумацию братской могилы, обрела тело нетленным. Вся документация, экспертизы, свидетельские показания, фото и видеоматериалы, прилагаются. Далее. Стигматы кистей рук мученика, образовавшиеся на теле, перевозившего их Виктора Санниера, задокументированы католической церковью в Будапеште и соответствующим отделом РПЦ в Москве. Далее. Крест, подолгу висящий над местом захоронения, ядовитые змеи, греющиеся на взлётной полосе и уползающие при осенении их крестным знамением, сны аргентинских и бразильских монахинь, чудеса исцеления. Я думаю, что достаточно, тем более, что чудеса ещё будут. Переходим к иконам.

Как мы решили ранее, главным атрибутом любой иконы с изображением нового святого является «длань господня», указующая на него. Вторым непременным аспектом будет изображение в правом нижнем углу нашего хозяина в берете, но без красной звезды, возможно с оружием. Постепенно изображение нашего друга будет подниматься выше с тем, чтобы лет через пятьдесят стать на одном уровне со святым. В левом нижнем углу будем изображены или мы с вами, или кто-либо из второго эшелона святых. Теперь - мощи.

Председательствующий открыл крышку длинной серебряной раки и все присутствующие невольно заглянули внутрь. На алой шёлковой подушке в свете пробивающегося солнца тускло блеснули, закованные в серебро, кисти рук.

— Вот мощи святого, — указал мужчина в халате, — выездной вариант. Можно транспортировать как по одной, так и вместе. Однако, уже есть легенда о том, что то место, где руки сойдутся, ждёт катаклизм. Сохранившееся тело будет постоянно находиться в Пантеоне на Кубе и именно из него частицы мощей пойдут по всему миру. Насколько я помню, правая рука святого в ближайшее время посетит Венесуэлу.

— Да, — вынырнул из задумчивости мужчина с бородой, — и сопровождать мощи будет сотня «трудников», которые останутся в стране для строительства церкви.

— Кха-кха … Военные советники, — оживился сидящий в постели мужчина. Его глаза открылись и, хотя изборождённое морщинами лицо говорило о немощи, в глазах проявился ностальгический блеск.

— Можно сказать и так, — ответил собеседник, — и в дальнейшем пути правой кисти по Латинской Америки, я планирую оставлять «трудников» для строительства храмов. Кроме того, в рамках экуменизма, я хотел бы построить в каждой стране по четыре церкви, одна из которых будет принадлежать РДЦ.

— Кто из нас иезуит, — улыбнулся человек в халате, — ты или я? Хочешь выбить почву из-под ног Русской Древлеправославной Церкви в Румынии? Укусить Константинопольского Патриарха? Впрочем, это твои заботы. Я согласен, чтобы твои люди ходили по моей территории. Но, в рамках того же экуменизма, мне нужна помощь.

— Я знаю, что мало мне не покажется, — вздохнул бородач.

— Я хочу, чтобы после Венесуэлы мощи совершили крестный ход по Мексике. От Тапачула, до Тихуана. Безопасность святыни не гарантирую. Я хочу, чтобы каждый мексиканский мигрант в США нёс у сердца образ нового святого.

— Ты хочешь гонений на собственную Церковь? — удивился бородатый.

— Вплоть до физического уничтожения высшего клира в Северной Америке. А для беглецов-епископов планирую возрождение инквизиции. О, только для своих!

— Конечно же, мы поможем в столь богоугодном деле!

— Кхе, кхе … — кашлянул человек в кровати, — ему спать не дают, возникшие во время вашей революции, сонмы святых новомученников. Тоже хочет, чтобы в каждом селе был свой местночтимый угодник.

— В таком аспекте, — задумчиво сказал бородач, — наш новый святой быстро перейдёт из страстотерпцев в чин равноапостольных.

— И даже в пророки, — отметил человек в халате, — он много что при жизни наговорил.

— А я? — спросил человек из постели.

— Умри сначала! — надевая очки, ответил короткостриженый. — Ты ведь закончил иезуитский колледж и должен знать правило – сначала смерть, потом святость. Ты пойдёшь вторым эшелоном.

Мужчины открыли дверь на балкон и вывезли туда кровать. Застыли, вдыхая пришедший от океана ветер. С торца расположенного через площадь дома, на них иронически смотрел огромный портрет Че Гевары.

Глава 3 ... жизнь на куски ...

Колониальный космический корабль «Глобус». Сегмент «Латинская Америка».

Юная девушка стояла на коленях перед иконой, на которой спиной к молящимся был изображён идущий вдаль черноволосый мужчина в камуфляже с автоматом Калашникова на плече. Обрубком руки он указывал куда-то вперёд.

— О, Че Справедливый, обрати свой взор на одну из дочерей своих, — взмолилась девушка. — Падре-команданте говорил, что ты никогда не поворачиваешься. Ты всегда идёшь вперёд и зовёшь нас за собой. Но, молю тебя, взгляни на меня и помоги! Я люблю его ещё со времён предолимпийских сборов. Я готова шагнуть для него за борт корабля в пустыню космоса. Я готова взорвать корабль! Помоги мне, Команданте, научи, просвети, но дай его мне! Неужели родная кровь ничего для тебя не значит?

Помолившись и успокоившись, девушка вызвала охрану и направилась в медицинский отсек для прохождения ежедневной проверки наличия девственности.

Колониальный космический корабль «Глобус». Стержневой сегмент «Город».

— И вот интрига вечера! Сейчас мы узнаем, кто же из девушек стал первой победительницей нашего конкурса «Дева Вселенной»!

Напоминаю. Сейчас, 15 ноября 153 года от начала исхода, в прямом эфире проходит финал первого конкурса красоты! Почетная миссия выбрать лучшую девушку предоставляется Победителю Олимпийских игр в пятиборье Ро-о-о-ману Макарову. Он на бегу выбивает из своего «макарова» сто двадцать очков из ста, двадцать добавляется за точность, он заставляет свою лошадь танцевать, его шашку невозможно заметить, он дольше всех плывёт под водой. Именно он выберет королеву красоты. Жюри и вы, уважаемые зрители, лишь предложите ему кандидатуры трёх финалисток. — Голос ведущего стал интригующе бархатист,— кого же он выберет?

Три пары глаз с надеждой смотрели на идущего по сцене молодого белобрысого парня двадцати лет от роду. В нём виделось что-то добродушно-хищное, как будь-то молодой медведь случайно забрёл на сцену в поисках банки мёда. Он взыскательный медведь, абы какой мёд есть не станет, потому ходит с короной в руке между прелестницами, пристально вглядываясь не только в телесные подробности, но и в души. У каждого мёда своя душа, свои чувства, выраженные во взгляде. Именно взгляду, в котором таилась не просто жажда победы, но и любовь, отдал корону Роман.

— Выбор сделан! — завопил конферансье, — Королевой Красоты и Мисс Вселенной стала представительница четвёртого анклава прекрасная Джулиана Чекитта и Гевара и Кастро Рус!

Победительница в голос рыдала, уткнувшись лицом в рубашку парня. Иначе нельзя! Ходить на руках по сцене, показывать «факи» конкуренткам, вопя от радости, нельзя. Могут заподозрить в нетолерантности. Но эмоции-то распирают! Остаётся, рыдать.

Таких девчонок полно в каждом спортивном клубе. О, не ищите их среди черлидеров! В болельщицы идут совсем другие девушки и не за тем. Девчонки такие как эта идут в спорт за победой и разница меж ними лишь в отдаче. Рвёт девушка жилы, чтобы выложиться до конца или болтается на уровне кандидата в мастера спорта. Чекитта была похожа на КМС и это хорошо, так как именно таким достаётся судьба воспитателей чемпионов. Они — рабочий хребет любого спорта.

Черноволосая, худенькая, высокая, голова достигала не маленькому Роману до плеча, она рыдала, тыкаясь зубцами короны ему в щеку. Потом подняла прекрасную головку и посмотрела ему в лицо. Подлетевшие операторы крупным планом зафиксировали, что даже льющиеся по щекам слёзы, удивительно идут её ослепительно чёрным глазам.

— Я молилась Неизвестному Святому, — сказала она Роману и миллионам телезрителей, — чтобы ты выбрал меня. Я же выбрала тебя уже давно.

Никто не обратил внимания на высказывание Чекитты, посчитав его эмоциональным всплеском победительницы. Однако, не далее, чем через двадцать четыре часа, многие об этом пожалели.

Колониальный космический корабль «Глобус». Стержневой сегмент «Город».

На центральной площади «города» бушевал фестиваль Колониальной молодёжи, приуроченный к окончанию Олимпийских игр и конкурсу красоты. Чтобы получить возможность личного присутствия молодые люди различных сегментов прошли через научные олимпиады, спортивные соревнования, утомительные часы общественного труда. Как и любой другой, фестиваль имел целью создать дружеские отношения в среде участников. «Мы расстанемся на многие тысячелетия, но встретимся друзьями», — было написано в программе праздника. Отгремел концерт в стиле «этно-метал» и вырванные из анабиоза участники легендарных музыкальных направлений спустились в зал, чтобы послушать, как за последние сто пятьдесят лет изменилась их музыка. После показательных выступлений молодёжных групп намечались мастер-классы. Но между концертом профессионалов и выступлением любителей знаменитостей решили удивить красотой современных девушек. Участницы финала конкурса красоты, продефилировав по сцене, спустились к представителям своих этно-групп, чтобы ответить на возможные вопросы.

Чекитта объявила начало следующего концерта и, взяв Романа под руку, ушла за кулисы. Но пошла она не в ту сторону, где ждала её охрана, а в противоположную. Оказавшись за сценой, девушка крепко сжала руку парня и, прошептав: — «Идём, я покажу тебе то, чего никто не видел», — быстро повела его в сторону гримёрок.

Влетев в комнату, Чекитта закрыла дверь на ключ, оставив его в замке.

— Наконец-то мы одни, — взволнованно проговорила девушка, — поцелуй меня, пожалуйста!

Романа не учили отказывать девушкам, тем более молодым и красивым. Он поцеловал и тут же окунулся в мир ранее неизвестных ощущений, из которого смог выбраться, лишь тогда, когда сорванная дверь приземлилась возле постели, скрипевшей под ним и Чекиттой. Роман обнаружил себя обнажённым и крепко сжимающим тело девушки. Он даже не сразу сообразил, что охранники пытаются их разнять и просто отмахнулся. То, что его кулак достиг лица офицера Комитета по Защите Чести и Достоинства, случайность. Но офицер, да и все остальные охранники, беззаветно жаждали предмета своей охраны и то, что какой-то чужак разрушил их мечты, возбудило в них ярость. Уже не церемонясь с объектом обожания, они оторвали девушку от парня и начали его избивать.

Чекитта не додумалась ни до чего лучшего, как, схватив простыню с пятном крови, выскочить голой на сцену.

— Я стала ему женой! — кричала она миру, размахивая простынёй. — Мы не крысы лабораторные. Свободу Любви!

В свете прожекторов, на фоне выступающего в этот момент одетого в чёрно-белые одежды джазового хора Африканского сегмента, она выглядела поистине символом Молодости и Любви.

Колониальный космический корабль «Глобус».

Доклад Объединенного Института Евгеники и Генетики Совету Сегментов. (выписки)

«В связи с известным инцидентом, приведшим к массовым несанкционированным нарушениям девственности, вызванным протестной солидарностью во всех сегментах корабля (за исключением Китайского сегмента), сообщаем…

Из 37482 случаев несанкционированной дефлорации лаборатория телегонии смогла выявить лишь 27.4% годных к дальнейшей работе вариантов наложения мужской психофизической матрицы.

Наибольший урон нанесён Латиноамериканскому сегменту, где в 9859 случаях из 12472 спонтанная дефлорация произошла в условиях межэтнического общения в рамках фестиваля. Причём все случаи зарегистрированы в среде наиболее элитной генетической группы.

Со всей ответственностью заявляем, что за оставшиеся до высадки семьдесят лет проект генетической подготовки колонистов Латиноамериканского сегмента к условиям планеты не может быть осуществлён в полном объёме».

Совету Сегментов. «Проект нейтрализации влияния на молодёжь событий 16 ноября 153 года». Подготовлен Комитетом Защиты Чести и Достоинства. (выписки)

« В связи с …

Предлагаем сформировать из граждан, допустивших не санкционированную дефлорацию, супружеские пары и разместить в отдалённом секторе «города».

Сектор «города» оснастить дополнительными видеокамерами, чтобы каждый желающий смог увидеть реальную жизнь «отщепенцев» в режиме «онлайн».

По нашим прогнозам, транслируемая в прямом эфире бессмысленная жизнь, окажет благоприятное влияние на подрастающее поколение».

Колониальный космический корабль «Глобус». Стержневой сегмент «Город». Семьдесят лет спустя.

Очень старая толстая женщина со щетиной на лице, одетая в линялый халат, готовилась к исходу своего народа. На экране, висевшей на стене большой панели, показывали рубку корабля, по которой ходила симпатичная китаянка-телекомментаторша. Женщина уселась в большое мягкое кресло, завернула ноги пледом, проверила на стоявшем рядом столике доступность сигар, семечек, зажигалки, кофе и посмотрела на экран. Началось.

«Здравствуйте уважаемые телезрители. Нашему поколению журналистов повезло. Сегодня нас допустили в «святая святых» межзвёздного корабля-колонизатора «Глобус», на котором мы все появились на свет. Но не все присутствующие закончат свои дни в нашем общем «ковчеге». Сегодня мы присутствуем в рубке для того, чтобы в последний раз увидеть наших друзей, братьев и сестёр из Латиноамериканского сегмента. Через несколько минут к магнитным причалам, веками соединяющим базовый корабль и сегмент, прекратится подача энергии. Сегмент, отныне называемый латиноамериканским посадочным кораблём «Боливар», начнёт самостоятельное путешествие к выбранной для заселения солнечной системе.

Вот раздаются звуки гимна Матери-Земли, капитан корабля отдаёт команду и вскидывает в приветственном салюте руку. На одном из экранов мы видим падре-коменданте Жуана Петру Сантуш Перейро. Он находится в рубке «Боливара» и его рука так же салютует нам.

Боже, на лице лейтенанта, исполнившего команду, я вижу следы слёз! Я сама плачу! Невозможно сдержать эмоции, ведь мы прощаемся навсегда. Может быть, когда-нибудь наши далёкие потомки встретятся вновь! Узнают ли они друг друга, поймут ли? Не возникнет ли между ними непреодолимая пропасть?»

Старая женщина пошарила рукой по столу, нащупала пульт и нажала кнопку «пауза». Ведущая на экране застыла в нелепой позе с открытым ртом.

— Молодчинка, — сказала женщина зависшей на экране ведущей, — но я бы не тыкала пальцем в «эмоционала». Хотя, да, неожиданно встретить такого «слезливого» среди команды. — Она достала из коробки сигару, обнюхала её, обрезала кончик, но раскуривать не стала. Сигар осталось всего ничего. Вот они кончатся и она умрёт.

«Вспомните, предпринимаемые медициной корректировки человеческой физиологии для адаптации колоний на Марсе, Венере, Европе хоть дали положительный эффект, но показали изменение психологии колонистов. А ведь это происходило в лучах нашего родного Солнца. Красное солнце этой системы наверняка окажет сильнейшее воздействие на физиологию человеческого организма. Тем более, что даже первичная подготовка к адаптации не была завершена. Из-за событий легендарной «революции Любви», участники которой доживают свой век в «городе», был утрачен элитный фонд. Мы все помогали латиноамериканцам чем могли и, всё равно, нам не хватило двадцати лет. Одного поколения!».

Старая женщина опять нажала кнопку «пауза».

— Плохо, — сказала она экрану, — слишком сложные предложения. Ты не к разуму обращаешься, ты должна будить эмоции, рисовать картинки и вставлять их во фрагментарное сознание, чтобы оно слезу пустило, забралось в подсознание и там осталось. Ты сейчас создаёшь петельки, чтобы крючочки твоих слов легко цеплялись. — Она всё-таки раскурила сигару.

«Бог знает, может быть это даже хорошо, что двадцать утраченных лет «Боливар» проведёт на орбите планеты и лишь потом разделится на восемь посадочных модулей. А может быть, они высадят часть колонистов раньше? Им решать. Помощи от остального человечества больше не будет!

Я вижу, падре-команданте сжал поднесённую к виску ладонь в кулак. Это старинное приветствие, означающее «Мы вместе!». Да! Да! Мы с вами, братья! Мы вместе и мы когда-нибудь встретимся».

С сигарой в левой руке и сжатым в приветствии кулаком правой, старуха на мгновение замерла.

— Вот этот эпизод хорош, — промолвила она экрану, — но не ты его создала. Здесь вообще можно было промолчать и музыку погромче. Даже меня, старую, на слезу пробило.

«Двадцать лет на орбите», «утраченное поколение», — ткнула она сигарой, в «зависшего» на экране падре-команданте, — а кто виноват? «В человеке всё должно быть прекрасно», — процитировала она, — «и психика, и тело, и сознание». Тело, заметь, только третья часть человека! Вы физиологию изменять кинулись, а про сознание забыли. Прекрасные безмозглые тела, от которых пришлось избавляться. Утраченное поколение.

Она взглянула на висящую на стене, покрытую пластиком простыню с красным пятном и улыбнулась. Потом перевела взгляд на другую простыню с красным пятном и дыркой посередине.

Роман «застрелился» через год их совместной жизни. По версии СМИ ему совесть мешала бросить женщину, пожертвовавшую ради него всем. Однако, жить одной любовью он тоже не смог. Его кремировали в закрытом гробу, лишь мельком показав безголовое тело. Два года назад он всё-таки умер по-настоящему. За ту, его первую «смерть», Чекитту возненавидело всё женское население звездолёта. Всю жизнь её ненавидели и те, кто из солидарности поселились в «городе».

Но это пустяк! Какая разница, какие эмоции ты вызываешь. Её «революция» вошла во все учебные программы. Она — история. Другое дело, как подавать.

Она прокрутила запись назад и нашла хороший кадр с девочкой-ведущей.

— Твоё время пришло,— сказала Чекитта своей ученице.

Она перевела взгляд выше, туда, где висела икона «Неизвестного святого». Команданте всё так же шёл, куда-то показывая обрубком руки. Он вёл свой народ.

Чекитты это больше не касалось. Она своё дело сделала.

Глава 4 Ты куда?

«— Дети за родителей не отвечают! — истерично вопил молодой человек. — Это предки собрались переселяться. Это они хотели свою планету. Это им не нравились прежние соседи. Это они получили удовольствие, рожая нас. Разве МЫ хотели переселятся? Разве нас кто-нибудь спросил? Мы тут причём? На планете, что нам предлагают, ни хрена нет. Всё надо строить! А жрать что? Они говорят — «что посеешь». Кто-нибудь из вас умеет сеять? Они говорят, что на первые триста лет хватит синтезаторов пищи. Но мы же плодимся! Через триста лет нас будет тридцать миллионов, на всех еды не хватит. А погода?! Там в воздухе летают миллиарды неизвестных бактерий. Хотите, чтоб они сожрали наших детей? Медицинских средств и скафандров на всех не хватит. Там на планете миллионы зверей, что только и мечтают полакомиться нашим экологически чистым мясом. Наши предки жили на этом корабле и мы проживём как-нибудь. Наши дети сами решат выходить ли им на дикую планету. Лично я остаюсь здесь!»

Я остановил изображение. На экране крупным планом зависло лицо оратора.

— Помнишь его, Марта? — спросил я у рыжеволосой девушки лет двадцати, лицо и тело которой было покрыто веснушками.

— Это мой отец, — ответила девушка, — никогда не видела его таким молодым.

Я включил следующий ролик.

Стандартная комната жилого отсека. Видео панель, приёмник пищи, два дивана, четыре кресла, низкий столик. Всё залито кровью. На полу лежит женщина с распоротым животом, рядом, задушенный её кишками, не рождённый младенец. В одном из кресел лицом к спинке сложилась худенькая девочка с куском арматуры, торчащим из затылка.

Марта, зажав кулаками горло, хрипела, глядя на зависшую картину.

— Это твои мать, сестра и не рождённый брат, — сказал я. — Твоего отца растерзали на площади твои ровесники. Он был их Учителем. Тебе было шестнадцать лет. Тебя сверстники пощадили. Я вынул тебя из петли.

Мгновение помолчав, я продолжил.

— Теперь ты, Ёсико, — сидящая рядом с Мартой девушка юго-восточного типа вздрогнула.

На экране появился снимок женщины очень похожей на Ёсико. Они выглядели бы ровесницами, если бы у женщины на фото ясно не просматривались морщины в уголках глаз.

— Это Ёситомо Фудзивара, генетик. Вместе со своим кланом она высадилась на планету Земля 9. После бунта твоего отца, Марта, и ещё нескольких восстаний мы приняли решение сажать модули проживания на планеты расселения, не выводя пассажиров из анабиоза. Размораживание должно было происходить на планете, для чего с поселенцами отправлялся член экипажа. В последний момент твоя мать просто выбросила тебя из челнока.

Чтобы обратить на себя внимание третьей девушки, мне пришлось помахать рукой.

— Марья! — девушка-подросток не вздрагивала, не рыдала, смотрела на меня обрамлёнными розовыми веками голубыми глазами и выжидающе улыбалась.

— Когда у отдалённых потомков, оставшихся на корабле учеников Мартиного отца стали рождаться дети с отсутствием пигментации, они стали их пожирать. Считалось, что мясо и кровь рождённого в семье ребёнка-альбиноса продлевает потенцию. Я забрал тебя накануне твоей гибели. Оказалось, что ты не совсем альбинос, а скорее …

— Мутант, — перебила Марья,— у меня пальцы ног срослись за ненадобностью, а мозг всё ещё создает белое вещество, а, следовательно, производит синапсы, увеличивая количество связей. Это приводит нас к выводу, что я ещё не являюсь половозрелым существом. Вот как созрею, так сразу начну на всех кидаться, только держись.

— Если считать мутацией продолжающееся развитие мозга, — заметил я наставительно, — то тогда мы все тут мутанты. После выхода из анабиоза мозг начинает стремительно создавать новые нейросвязи.

— Вот, — закричала Марья, — а теперь скажи, сколько раз ты погружал нас в сон?

Всё. Хорошо продуманный разговор пошёл насмарку. А ведь как хорошо утро начиналось.

К выходу из анабиоза нельзя привыкнуть прежде всего потому, что появляешься на свет сущим младенцем. Ничего не понимаешь, но тебе здесь не нравиться. Было мягко, тепло и уютно, стало ярко и холодно. Несколько мгновений, пока не запустили стимуляцию мозга, хочешь заслониться от возникших неприятностей. Пытаешься заорать на весь мир, на кой мне всё это сдалось. Потом по организму проводят металлической щёткой, это по нервной системе запустили электричество. С ржавым клацаньем восстанавливаются нейронные цепи и ты понимаешь, что гель, в котором ты лежишь, уже остыл. Занудность ситуации в том, что ты сам должен нажать кнопку очистки камеры, иначе через пять минут набегут медроботы разбирать тебя на части. Нажал на кнопку, значит осознал себя человеком. Не нажал — биомасса в желе. Тут ещё ИскИн-зараза не дает понежится в струях тёплой воды, отмывающей камеру и меня. Сразу начинает грузить, — «Внеплановое пробуждение! Чрезвычайная ситуация! Требуется ваше решение!». Не жравши, не пивши, голый прибежал в центр управления, чтобы узнать, что наконец-то сдох последний пассажир. Девчонок я прописал членами экипажа, пришедшими на замену выбывшим. Я бы и этого «пассажира» записал в экипаж и сэкономил на этом двести лет, но не мог в связи со спецификой данной конкретной личности. Он был полный дебил, идиот с рудиментарными конечностями и мозгом мыши. С рождения подключён к автомату стимуляции жизнедеятельности. Но рождённый потомками переселенцев и официально значится «пассажиром». Эвтаназия в инструкциях не прописана. А вдруг он изъявит желание высадится? Ах, не изъявил! Тогда прём дальше.

ИскИн не понимает нарушения инструкций. Он не понимает предложенную экипажем трактовку разницы между «колонистом» и «пассажиром». Не понимает, почему эксперимент создания идеального общества коснулся лишь «пассажиров», а «колонисты» погрузились в анабиоз. Он не понимает, почему мы прекратили общение между «колонистами» и «пассажирами». Подозреваю, что он нарисовал на экипаж большой зуб и, как только будет возможность, тут же изложит своё мнение о вольностях трактовки вышестоящим инстанциям. Скорее всего, он уже отправил на Землю сообщение, что мы нарушали инструкцию, выгружая переселенцев на планеты в бессознательном состоянии. То, что члены экипажа при этом пожертвовали собой, он тоже не понимает.

Но вот теперь последний потомок переселенцев умер, на корабле только экипаж и можно возвращаться! Как раз впереди показалось симпатичная жёлтая звезда, зацепившись за которую можно будет развернуться.

Я уже инициировал пробуждение девчат, когда с ужасом подумал, а вдруг они захотят остаться на корабле? Они не видели ничего, кроме него. Что им Земля? Я решил напугать их вырождением с намерением безропотного погружения в анабиоз. Какой-то год личного времени — и мы на Земле!

Похоже, я перестарался.

— По моим подсчётам, — хмурила бровки мутантка, — я выходила из анабиоза семьдесят девять раз. Сегодня не считается, так как с последнего пробуждения прошло всего лишь три года. Как известно, инструкция гласит: «Во избежание возникновения у пациентов синдрома отмены, сопровождающимся дисфорией, нарушением концентрации внимания, кашлем, диареей, повышенной потливостью и т.д., рекомендуем погружать пациента в анабиоз не более, чем на десять лет». И далее, — она ткнула в меня пальчиком, — «Многочисленные опыты показали, что для полной реабилитации пациенту достаточно двадцати четырёх часов. После чего процедура может быть повторена. Однако следует принять во внимание, что, поскольку в период после пробуждения в человеческом мозге происходит стремительное строительство нейронных связей, пациента рекомендуется загружать умственной деятельностью». Согласно статистическим данным, — она воздела пальчик к потолку, — за всё время следования в среде переселенцев и членов экипажа процедура ни разу не была нарушена. Мне семьсот девяносто три года по анабиозному времени и четырнадцать лет и восемьдесят дней в реале. Когда мы прилетим на Землю, мне будет больше четырёх тысяч лет. Кому я там буду нужна! Такая старая и такая умная, — она пригорюнилась, разглядывая собственный палец, а потом выпалила, — возьми меня замуж!

Такого поворота я не ожидал. Некогда мне было копаться в страстях. Как проснёшься, то одно, то другое. Надо курс проверить и обшивку, просмотреть доклад о новых планетных системах, проверить корабельное оборудование. Усыпишь девчонок, а сам ещё дня три, а то и месяц паришься.

— Вот уж нет! — твёрдо заявила Ёсико. — Как евгеник и генетик авторитетно заявляю, ранние браки до добра не доведут.

— Ты сама за него замуж хочешь! — обличающе воскликнула Марья.

— Да, хочу, — согласилась японка. — Но всё должно быть по науке. Если бы я шла на поводу у страстей, то получила бы своё сразу после высадки на Земле 9, когда тебя и в помине не было. Это не мама меня с челнока скинула, я сама прыгнула ему в объятья. Потому что мама сказала: «Смотри, какой евгенический материал пропадает, я бы его исследовала!». Я решила для науки и для сохранения земного генофонда пожертвовать собой. Если кто забыл, я тоже на Земле родилась. Я его моложе всего-то на девять лет.

Пора и мне разрядить ситуацию, тем более, что назрели некоторые вопросы.

— Видишь ли, Ёсико, и дамы, — я успокаивающе повёл открытыми ладонями. — Не хочу вводить вас в заблуждение, но ваша информация о моём возрасте не соответствует действительности. В то время, когда вы спали, мне приходилось чинить поломки, выходить в открытый космос, спускаться на планеты. Кругом-бегом набежало больше трёхсот лет физического возраста.

— И ты чувствуешь приближение кончины? — ехидно спросила Ёсико. — Будь тебе в три раза больше, всё равно это ерунда. Как учёный тебе говорю, пока мозг не стабилизируется, путь к старости не начнётся. А как мозгу застыть, если после выхода из анабиоза возникают новые центры нейронных связей? Так что физически тебе двадцать девять лет. Этот вопрос я изучала.

— Когда?

— Всегда! — решила встрять Марта. — Ты нам, что всё время твердишь? «Девочки, вы должны учиться, учиться и ещё раз учиться». Знаешь, какую массу знаний можно перелопатить за двадцать четыре часа? Тем более, когда мозг требует нагрузки. Ёсико ещё на земле знала больше, чем её мать. Здесь она специализировалась на медицине и фармацевтике. Я изучала программы колонизации и всё, что с ними связано. Сельское хозяйство, средства биозащиты, механизацию. Я облазила весь резервный колонизационный модуль. У нас есть всё для высадки на планету и вдобавок три челнока и грузопассажирский бот для исследования планет системы. Я хочу планету и дом. И детей от тебя. Много.

— Мы никогда не вернёмся на Землю, — обречённо сообщил я девушкам. — Как только мы высадимся, корабль уйдёт.

— Никуда он не денется, — торжествующе закричала мелкая. — Я в детстве вместо сказок читала инструкции по применению бытовой техники. Когда ты меня украл, и я стала учиться, то начала с инструкций ИскИна. Там чётко прописана необходимость исследований перспективных солнечных систем. Мы, официальные члены экипажа, направляемся в экспедицию на планету. Для проведения масштабных экспериментов сажаем колонизационный модуль. Сколько продлится экспедиция не ИскИнова ума дело. Для него время — понятие относительное. Главное, что сколько бы поколений мы не нарожали, они все будут считаться членами экипажа, участвующими в эксперименте. А мы нарожаем много. Мы почти бессмертны! Как только мозг начнёт стабилизироваться, тут же бежим на корабль в анабиоз, на недельку. Выходишь молодой, свежий и опять за дело. Надеюсь, ты не оскорбишь нас искусственным оплодотворением?

Они продолжили обсуждение проекта, а я подумал, что Смерть, тоже женщина. Когда зовут – не приходит.

Я очень устал.