Возмездие

Глава 1

Комната вспыхнула, мгновенно превратившись в паровозную топку. Языки пламени тысячами игл вонзились в кожу лица, рук, жадно поглощая человеческую плоть. Раскалённый воздух расплавленным свинцом ворвался в рот. Волосы затрещали и занялись пылающим факелом. Адская боль растекалась по телу, выкручивая мышцы страшными судорогами.

Стена огня поглотила пространство вокруг. Багровые всполохи, словно черти из преисподней, плясали на полу, стенах, обстановке… Клубы едкого, удушливого дыма мгновенно наполнили комнаты. Человек, объятый с ног до головы пламенем, заметался в огненном смерче, его дикий крик потонул в рёве и треске разрастающегося пожара…

Он лежал во мраке посреди бескрайнего океана боли. Одна за другой невидимые волны накатывали на его тело, затягивая в пучину страданий. Нестерпимая пытка длилась бесконечно. С тихим шелестом набегала очередная волна, и новая боль впивалась в тело, пронзая каждый нерв. В такие минуты ему казалось, что с него живого сдирают кожу и с головой окунают в кислоту. Видимо он попал в ад, раз подвергается таким мучениям.

— Сергей Михайлович, вы меня слышите? — Незнакомый мужской голос раздался откуда-то сбоку.

Стало возвращаться чувство реальности. Звук, который он раньше принимал за шелест волн, стал более отчетливым, очевидно рядом работало какое-то устройство.

— Если вы меня слышите, попытайтесь пошевелить рукой, — продолжил всё тот же голос.

Он послушался и сделал попытку пошевелить пальцами, однако удалось ему это или нет, он так и не понял.

— Отлично, — в голосе послышались нотки облегчения. — Теперь мы можем отключить вас от аппарата искусственного дыхания.

Звук волн прекратился, и он погрузился в беспамятство…

Когда он очнулся вновь, то почувствовал, что сидит в кровати, опершись о спинку.

— Приготовьтесь, мы снимаем повязку, — предупредил знакомый голос.

Чьи-то руки стали осторожно сматывать с головы бинт. С каждым снятым витком непроглядный мрак рассеивался, постепенно превращаясь в серую муть. Перед тем как с глаз упал последний бинт, он увидел сквозь марлевую сетку больничную палату.

Рядом с койкой стояли лечащий врач и медсестра.

— Вы нас видите? — поинтересовался доктор. — Можете не отвечать – у вас обожжены голосовые связки, потребуется время, чтобы функция речи восстановилась. Если вы видите – кивните.

Он едва заметно кивнул.

— Это хорошо, — облегченно констатировал врач. — Если и дальше так пойдёт, то через месяц мы вас выпишем. — Он подкрутил колёсико на капельнице. — А пока, отдыхайте, вам предстоит ещё несколько операций по пересадке кожного покрова.

Медсестра достала шприц и вколола в катетер на трубочке капельницы лекарство. Перед глазами поплыли разноцветные круги, и он отключился…

— Сергей Михайлович, меня зовут Цветов Олег Владимирович. Я старший следователь. Мне необходимо задать вам несколько вопросов. — Высокий, сухощавый человек сидел у изголовья кровати, склонившись почти над самым лицом пациента. На плечах следователя был наброшен белый халат, а в руках Олег Владимирович держал папку из коричневого кожзаменителя. — Кто, кроме вас, ещё находился в доме? Скажите, вы помните, как произошло возгорание? У вас в доме хранилось оружие? — Задавая вопросы, Олег Владимирович нервно перебирал тонкими пальцами по краю папки и старательно всматривался в глаза Сергея, пытаясь определить – слышит тот его или нет. — Вы меня понимаете?

Следователь находился в палате уже более получаса, но так ничего и не смог добиться. Он начинал терять терпение, безрезультатно повторяя одни и те же вопросы.

— Мне очень жаль, — прервал следователя врач, стоящий позади, — но пациент с трудом вышел из комы. У него амнезия.

— Он, что, совершенно ничего не помнит? — повернувшись к врачу, раздосадовано осведомился Олег Владимирович.

— Ничего, — подтвердил врач. — Память может вернуться, но на это, как вы понимаете, нужно время.

— Сколько?

— В каждом конкретном случае это индивидуально.

Олег Владимирович с сожалением покачал головой.

— Очень жаль. — Он поднялся со стула и повернулся к врачу. — Если будут какие-либо изменения, или пациент что-либо вспомнит, обязательно свяжитесь со мной….

Милиционер уже намеривался покинуть больничную палату, однако в дверях задержался и напоследок поинтересовался у врача:

— А всё-таки, скажите, сколько предположительно нужно, чтобы восстановилась память, пускай не полностью, хотя бы частично?

— Думаю, в данном случае – не менее полугода…

За окном палаты, в парке, чирикали воробьи. Он лежал с закрытыми глазами и слушал, как птицы играют в незамысловатые игры. Шумела листва. Сколько прошло времени с того момента, как он очнулся, в очередной раз выплыв из океана боли, Сергей не знал – чувство времени для него исчезло. Какой сегодня месяц, день недели для него не играло никакой роли. Дни походили друг на друга как братья близнецы. Только за окном зима сменила лето, и его перевели из реанимации в общую палату. Вот и всё, что изменилось с тех пор, как он впервые выплыл из чёрного, бесконечного океана боли.

Вдруг Сергей осознал, что в палате находится кто-то ещё.

Сергей приоткрыл глаза и увидел на табурете возле койки какого-то старика. ещё не зная кто этот человек, Сергей насторожился: от визитёра исходило неприятное чувство опасности, словно рядом открыта форточка, откуда тянет холодным сквозняком. Его морщинистое лицо выглядело восковой маской. Седые волосы коротко подстрижены. Старик сидел неподвижно и не проронил ни единого слова, уставившись на пациента пристальным взглядом бесцветных глаз. Под расстегнутым больничным халатом виднелся зелёный мундир с планками боевых наград. Заметив, что больной приоткрыл глаза, посетитель пододвинулся ближе к койке.

— Кто вы? — просипел Сергей, каждое слово до сих пор ему давалось с немалым трудом.

— Проснулся, — вместо ответа сказал старик. Голос визитёра оказался сух и недоброжелателен. — Я думал, что ты не выкарабкаешься, но ты оказался живучим.

— Кто вы? — повторил свой вопрос Сергей. Старик ему совершенно не нравился и, судя по словам последнего, он ему тоже.

— Не узнаёшь? — Глаза старика подозрительно сузились.

— Нет.

— И ничего не помнишь?

— Что?

— Я твой тесть, — старик буравил Сергея взглядом, — Валерий Николаевич.

— Какой тесть?

— Ладно, меня ты можешь забыть – мы с тобой никогда не были в хороших отношениях, – но Свету ты должен помнить. — Мышцы на лице старика дёрнулись.

Сергей попытался представить о ком идет речь, но сознание рисовало лишь бескрайний чёрный океан с зелёными маслянистыми пятнами.

— Только не говори мне, что ты забыл жену. — Руки старика с силой сжали край одеяла. — Ты виноват в её смерти.

Сергей не ответил на это страшное обвинение. Он лишь смотрел в глаза Валерия Николаевича и пытался отыскать в своей душе хотя бы малейший признак того, что сказанное его трогает – какой-либо отзвук при упоминании имени. Однако сердце молчало, не отозвавшись даже тихим эхом.

Совладав с переживаниями, старик отпустил край одеяла и откинулся на спинку стула.

— Ты украл её у меня дважды, — уже спокойнее произнёс он. — Первый раз: когда она вышла за тебя замуж; второй: в минувшем пожаре…. Света любила тебя, и я ничего не мог с этим поделать. Она даже взяла твою фамилию – Козлов, — покривившись, сообщил старик. — Променяла свою Королёв на Козлов. Я был против – фамилия многое может сказать о человеке. Но она меня не слушала. Ты, словно, околдовал её: Серёженька то, Серёженька сё; а про отца забыла…. Мне никогда не везло с женщинами. Её мать умерла, когда Свете исполнилось двенадцать – рак. Я растил дочку один. При моей работе это было непросто. Поэтому я рано вышел на пенсию, посвятив себя моей единственной малышке. Я дал ей хорошее образование, никогда не отказывал ни в чём. И всё только для того, чтобы однажды появился симпатичный хлыщ по фамилии Козлов и увёл её у меня. — Валерий Николаевич замолчал, тяжело вздохнул. — Да, моя беда в том, что я слишком сильно любил жену и дочку. Возможно, именно это навлекло на них несчастье? Я должен был что-то сделать. Если бы я знал, если бы знал заранее.… Почему погибла она, а не ты?

— Сочувствую, — равнодушно прошипел Сергей с койки. Переживания старика его нисколько не трогали. В его пустом сознании лишь перекатывались тёмные масляные волны океана боли, в который он погружался каждый раз, когда закрывал глаза.

Валерий Николаевич взял себя в руки.

— Теперь мы с тобой, Серёженька, единственные родственники остались друг у друга, — сообщил он. — Дом в Петушках сгорел дотла. И, когда тебя выпишут, нам предстоит жить вместе, в моей квартире. Не волнуйся, — поспешил он успокоить зятя, заметив, что сделанное сообщение не очень обрадовало того. — Я выделю тебе отдельную комнату, там тебя никто не потревожит.

Сергей не успел ничего ответить – подошла медсестра. И старик, быстро попрощавшись, покинул палату.

— Хороший у вас отец, — заметила сестра, наполняя лекарством шприц из ампулы. — Он навещает вас с самого первого дня, как вы к нам поступили.

— Он мне не отец, — просипел Сергей.

— А кто? — воткнув иголку в катетер, поинтересовалась сестра.

— Тесть, — успел ответить он, прежде чем сладковатый дурман забытья вновь бросил его в тёмную пучину океана беспамятства.

Сегодня сняли бинты. Сергей смотрел на свои руки, похожие на лоскутное одеяло из красных, розовых, бледно-синих кусков, и не мог поверить, что они принадлежат человеку. Два пальца на левой руке отсутствовали полностью. На правой, у мизинца и безымянного, были ампутированы две фаланги, на остальных отсутствовали ногти. Новая кожа шелушилась и чесалась.

— Всё не так плохо, как могло бы быть, — сказал врач, убирая ножницы.

Сергей не ответил.

— Со временем кожа регенерирует и обретёт вполне приличный вид, — попытался приободрить пациента доктор, добавив для убедительности: — Поверьте мне.

Но Сергей почему-то ему не верил. Он продолжал молча рассматривать изуродованные руки, безуспешно пытаясь вспомнить, какие они были раньше.

— Для всего нужно время, — продолжал врач. — В любом случае, до свадьбы заживет.

Сергей резко взглянул на доктора. Тот затушевался, отвел взгляд в сторону и принялся искать что-то в карманах халата.

— К вам, кстати, отец пришёл, — через некоторое время сообщил он. — Пойду – позову. — И врач спешно покинул палату.

— Он мне не отец, — просипел Сергей, но врач его уже не слышал.

Вскоре дверь в палату вновь открылась, и появился Королёв. Тесть подошёл к койке, сел на стул. На Валерии Николаевиче, как всегда, под белым халатом проглядывался военный мундир. В руках старик держал целлофановый мешок с подарками.

— Здравствуй, Сергей, — каким-то слащавым голосом поздоровался тесть. — Меня предупредили, что сегодня снимут бинты, по этому поводу я принёс тебе гостинцы. — Старик запустил руку в мешок и стал вынимать содержимое на тумбочку: два больших апельсина, связку бананов, пакет сока.

— Не стоило, — поблагодарил Сергей, тронутый заботой малознакомого человека.

— Это ещё не всё. Я принёс тебе подарок. — Валерий Николаевич достал из пакета плоскую коробочку величиной с портсигар.

— Я раньше курил? — удивился Сергей при её виде.

— Смолил, как чёрт. Только это не портсигар.

— А что тогда?

— Посмотри сам.

Сергей с трудом взял в непослушные руки коробочку и открыл крышку. Под ней оказалось маленькое зеркальце. Сергей заглянул в него и вздрогнул. С зеркальной поверхности на него смотрело лицо монстра: абсолютно лысый череп с отсутствующими бровями и ресницами. Кожа, казалось, состояла из отдельных кусков, как и на руках. На левой стороне виднелся глубокий шрам, идущий от виска, через щеку, до верхней губы. От ушей остались лишь бесформенные отростки. Левый кончик рта из-за шрама загибался кверху, создавая жуткую ухмылку.

Издав стон отчаяния, Сергей отбросил зеркальце в сторону.

— Не переживай, — старик подобрал зеркальце и положил его на тумбочку, — зато, ты жив.

В голосе тестя угадывалось удовлетворение произведённым эффектом.

— Для чего вы всё это затеяли? — Сергей впился ненавистным взглядом в Валерия Николаевича.

— Что «это»? — спокойно выдержав взгляд, переспросил тесть.

— Зачем вы ходите ко мне?

— Ты мой единственный родственник. После того, как Света погибла, ты мне как сын.

— Ерунда! — воскликнул Сергей, но ослабленные голосовые связки не выдержали, и он закашлялся. — …Не верю… Что вы… от меня хотите?

— От тебя мне ничего не нужно, — беспрестрастно сообщил Валерий Николаевич. — Можешь не верить – дело твоё.

Сергей откинулся на подушку и уставился в потолок.

— Тебя скоро выпишут, — тем временем продолжал говорить старик. — Я заберу тебя к себе. Помнишь мою квартиру?… Сталинский дом в центре Москвы, с хорошим видом из окон. Конечно, это не отдельный дом в пригороде, где вы жили со Светой, но всё же тоже не убожество. Будем жить вместе. Моя военная пенсия, твоя, по инвалидности, – не пропадём. Вместе на могилку ходить будем. А там, глядишь, и память к тебе вернётся. Ты же этого хочешь, не так ли?

«Вот что надо старику, – догадался Сергей, – он надеется выяснить у меня, как погибла его дочь».

— Опять же, поликлиника под боком, — продолжал расхваливать преимущества своего жилья военный пенсионер. — Если доктор назначит процедуры – далеко ходить не придётся. Аптека рядом….

Сергей, не моргая, уставился в белый потолок больничной палаты. Слова старика доносились словно бы издалека, пробиваясь сквозь шум океанских волн, бьющихся в голове.

То, что он только что увидел в зеркале, повергло Сергея в шок. С такой внешностью жить нельзя. Он стал монстром, от которого будут шарахаться случайные прохожие на улице. Ни одна женщина не отважится встречаться с таким уродом. Лучше бы он сгорел тогда, вместе с женой. Почему он остался в живых? Или это провидение, Божья воля, чтобы он отомстил неизвестным врагам? Но как он собирается мстить, если даже не знает, каким человеком был раньше: трусом или, наоборот, смельчаком. Если бы у него осталась хотя бы память! Что помнит он о своём прошлом, о родителях, жене? Каждый раз, пытаясь заглянуть в прошлое, перед глазами возникают лишь чёрные волны с зелёными маслянистыми пятнами.

Одно ясно чётко: прошлая жизнь закончилась, началась новая, в которой Сергей страшный, изувеченный человек. И теперь судьба обрекла его на жалкое существование в одной квартире с неприятным стариком, готовым мучить бывшего зятя за смерть дочери всю оставшуюся жизнь.

В эту минуту, если бы Сергей знал как, он бы заплакал.

— Да! — между тем вспомнил Валерий Николаевич, — Эдик звонил – откуда он мой номер узнал? – интересовался, как у тебя дела.

— Кто он такой? — равнодушно спросил Сергей.

— Твой друг. Вы вместе работали. У вас собственная фирма… была.

— Почему была?

— Ты продал Эдику свою долю. — Старик произнёс последнюю фразу с нескрываемым упрёком. Видимо, Валерий Николаевич не одобрял этот поступок зятя. Но Сергея мнение тестя совершенно не волновало, потому что он даже не помнил, каким бизнесом занимался в прошлом.

Старик не собирался замолкать, продолжая изливать накопившуюся за минувшие годы желчь.

– Ты постоянно совершал необдуманные поступки, лишь бы удовлетворить сиюминутные желания. Чужое мнение тебя нисколько не волновало. Для тебя люди всего лишь вещи, которые ты использовал по своему усмотрению. Сколько раз ты доводил Свету до слез своим безнравственным поведением. Она даже хотела развестись, но почему-то продолжала терпеть грубость и отвратительное отношение, прощала ночные загулы…

— Знаете, Валерий Николаевич, — Сергей решил, наконец, прервать старика, — я очень устал и мне хочется побыть одному.

Старик остановился на полуслове, недобро взглянул на зятя и, решив не усугублять отношения, встал.

— У нас с тобой ещё будет время поговорить, — направляясь к выходу, сказал Валерий Николаевич.

— Спасибо за подарок,… папа, — вслед промолвил Сергей.

Королёв резко обернулся, в его глазах Сергей рассмотрел лютую ненависть.

Настал день выписки. Сергей переоделся в синий спортивный костюм, заранее привезённый тестем; переложил из тумбочки в полиэтиленовый мешок личные вещи, которые накопились за время, проведённое в больнице: книги, зубную щётку, большую кружку с нарисованным на боку осликом Ио. Последним из ящика он вытащил зеркальце-портсигар, подаренный тестем. Сергей раскрыл его и посмотрел в отражение. Там ничего не изменилось – всё тот же скалящийся монстр с лысым черепом в красно-бурых пятнах. В который раз к горлу подступил стон отчаяния, но Сергей подавил его. Он захлопнул крышку и бросил зеркальце в сумку.

В эту минуту зашел врач с документами на выписку. Доктор сообщил, что Валерий Николаевич ждёт внизу в машине. Сергей в последний раз окинул больничную палату, где провёл несколько месяцев, и пошёл к выходу.

— Для снятия зуда используйте новокаиновую мазь. Я также выпишу вам обезболивающее. — Лечащий врач сопровождал Сергея до самой двери приёмного покоя, за которой того ожидала машина. — Вас ещё могут беспокоить фантомные боли. На ночь принимайте снотворное. И обязательно встаньте на учёт в местной поликлинике.

— Непременно, — пообещал Сергей.

Когда они шли по больничным коридорам, встречные спешно расступались в стороны, и Сергей догадывался, что причиной тому его ужасающий внешний вид. Ему придётся привыкать к такой реакции окружающих, и ничего с этим не поделаешь. Со временем он, наверное, перестанет обращать внимание на отвращение людей к своей внешности, но сейчас каждый косой взгляд, брошенный в его сторону, неприятно задевал Сергея.

Тесть ожидал, сидя в зелёном «москвиче».

Сергей направился к машине. У дверей в приёмный покой стояла полная женщина. Она копалась у себя в сумке, загородив проход. Сергей решил незаметно обойти её, но женщина именно в этот самый момент обернулась и наткнулась прямо на него.

— Дьявол! — от неожиданности воскликнула она, словно увидев перед собой чёрта, и, засмущавшись, скомкано добавила: — Простите.

— Ничего, — скрипя зубами, отозвался Сергей и открыл дверцу ждущей машины.

— Здравствуй, Серёженька, — улыбаясь, приветствовал Валерий Николаевич с водительского сиденья. Несомненно, он был свидетелем сцены у дверей, и реакция женщины порадовала военного пенсионера.

На Королёве сейчас отсутствовал белый халат, в котором Сергей привык видеть тестя, поэтому он впервые смог хорошо разглядеть мундир старика.

По знакам отличия Сергей определил, что Валерий Николаевич имел чин полковника внутренних войск. Видимо, Королёв до выхода на пенсию занимал высокий пост в армии. А если учесть, что в его время внутренние войска подчинялись комитету государственной безопасности, то Королёв являлся весьма могущественным человеком, и от него многое зависело. Но то время безвозвратно ушло, и теперь Валерий Николаевич надевает мундир только для собственной значимости. Кто знает, вполне возможно, наличие полковничьих погон помогает пенсионеру договариваться с автоинспекцией. Сергей не стал вдаваться в подробности, залез внутрь и захлопнул дверцу.

— Держи. — Тесть протянул бейсбольную кепку с надписью на козырьке «Дьяболо». — Думаю, тебе она необходима.

— Будь ваша воля, вы бы меня в ушанку нарядили, — проворчал Сергей, но, тем не менее, бейсболку взял.

— Привыкай, — тесть завёл двигатель, — теперь отношение людей к тебе поменяется. Особенно тех, кто знал тебя раньше.

По глазам старика Сергей не смог определить злорадствует тот или говорит с сочувствием, но по первому опыту общения с тестем догадался, что Королёва забавляет реакция людей на внешность зятя. Сергей отнёсся к такому поведению философски, решив, что стоит сразу смириться со сложившимся положением вещей и держать себя в руках в любой ситуации. Поэтому он ничего не ответил, занявшись созерцанием улицы за окном.

«Москвич» выехал с территории больницы и влился в сплошной поток автомобилей, несущийся по московским улицам.

Глава 2

Сергей смотрел сквозь боковое стекло на проносящиеся мимо дома, огромные рекламные щиты, на толпы прохожих, спешащих по делам, и испытывал непонятное чувство, словно окружающий мир походит на одно сплошное дежавю. Он вспоминал названия улиц, рекламируемых товаров, только когда они появлялись перед глазами во второй раз. Воспоминания возникали, подобно фигуркам в тетрисе. Образы переворачивались и падали вниз, исчезая в чёрном океане его памяти. Возможно, когда бездна наполнится и покажется дно, Сергей вспомнит своё прошлое, но до того момента, когда это произойдет, пройдет очень много времени – слишком глубока бездна.

Дом, в котором находилась квартира Валерия Николаевича, располагался в центре Москвы на Тихвинском переулке. Старушки, сидящие на скамейке возле подъезда, испуганно замолчали, когда Сергей с тестем прошли мимо.

Поднявшись на лифте на третий этаж, старый полковник провёл Сергея к металлической двери с номером «29» и зазвенел ключами.

— Вот мы и дома, — сообщил он, распахивая перед Сергеем дверь. — Проходи.

В квартире пахло старыми обоями. Тёмный коридор упирался в двери ванной и туалета. На стене прихожей висела голова лося, чьи рога использовались вместо вешалки для шляп. Рядом размещалось большое старинное зеркало в массивной деревянной раме. От его тусклой поверхности отражались старик в полковничьем мундире и монстр в спортивном костюме с бейсболкой на обезображенной голове.

Стараясь не смотреть в зеркало, Сергей снял кепку и повесил на рога лося. Затем он надел тапочки, заботливо приготовленные для него тестем, и прошёл вслед за стариком к одной из комнат.

— Ты будешь жить здесь, — сообщил Королёв. — Располагайся.

Сергей переступил порог своего нового жилища. Он предполагал, что тесть выделит ему чулан или угол в кладовке, но оказалось, что он ошибся. Комната оказалась вполне приличной. Тут стояла кровать, письменный стол, бельевой шкаф. Со стороны кровати висел громадный ковёр ручной работы, занимающий всю стену. Его краски давно выцвели, и теперь замысловатый рисунок напоминал старое кострище где-нибудь в лесу на туристическом привале.

Бросив мешок на кровать, Сергей подошёл к окну и отодвинул штору. За стеклом открывался вид на небольшой зелёный двор с дюжиной гаражей-ракушек, похожих на больших надоедливых тараканов, которые появляются в любом месте города также неожиданно, как и усатые паразиты на кухне. Светило солнце. На детской площадке, в центре двора, играли ребятишки. Рядом на скамейке сидели молодые мамы, о чём-то оживленно разговаривая между собой. Конца света не предвиделось. Жизнь продолжала двигаться вперёд своей непоколебимой размеренной поступью, не обращая внимания на переживания отдельного человека и его личную трагедию.

Сергей отошёл от окна и повалился на кровать поверх одеяла. Не моргая, он уставился в белый потолок. С этого момента для него начинается новая жизнь, и неизвестно, что ожидает его впереди. Сумеет ли он когда-нибудь вспомнить, каким человеком был раньше? Вернуться ли к нему воспоминания о жене? Что произошло в тот злополучный вечер, когда дом в Петушках сгорел? Каким чудом удалось ему самому выбраться из пламени? Ни на один из этих вопросов Сергей не мог дать ответа и не знал, удастся ли ему это сделать в будущем. Он перевернулся набок и принялся наблюдать, как в луче солнца, падающего из окна в щель между шторами, медленно кружат пылинки. Неспешный ритм соответствовал его внутреннему состоянию. Но долго любоваться степенным движением ему не дал стук в дверь.

— Иди мыть руки! — позвал Валерий Николаевич. — Скоро будем пить чай. Слышишь?

— Сейчас иду.

Как не хотелось выходить из созерцательного состояния, он всё же поднялся. Тесть для него стал единственным близким человеком. Хотя Сергей и чувствовал, что под зелёным сукном старого полковника бьётся железное сердце, возможно, где-то в глубине он всё же испытывает к недавнему зятю какие-нибудь родственные чувства. Только, скорее всего, это не так: уж слишком откровенную неприязнь, граничащую с ненавистью, замечал он в глазах Королёва. Чересчур сильно тот ненавидел Сергея, что даже жизненный опыт пенсионера не всегда мог скрыть это чувство. И, судя по всему, главные события в отношениях между родственничками ждут их впереди. Валерий Николаевич однозначно преследует личные интересы. В чём они заключаются – предстоит узнать.

— Я тебе в шкаф положил кое-какую одежду, — сообщил тесть, когда Сергей зашёл на кухню. — На первое время сойдёт. А там, может, на работу устроишься, купишь себе что захочешь.…

— На работу с такой внешностью, какая у меня, никто не возьмет, — заметил Сергей.

— Не разводи нюни, — велел старик, заметив, как скривился Сергей при упоминании о работе, — дворником и с такой внешностью возьмут.

— Я не хочу работать дворником.

— Почему? — удивился Королёв.

— Не престижно.

— Не в твоём положении выбирать, — отрезал Королёв. В его глазах появился холодный блеск. Но потом Валерий Николаевич смягчился. — Впрочем, есть ещё один вариант: пойти к своему другу, попросить, чтобы он помог. Может, пристроит в своей фирме, по старой памяти. — На слове «своей» старик сделал ударение.

В очередной раз Сергей отметил для себя, что его благодетель питает к зятю далеко не родственные чувства.

— Я совершенно не помню Эдика, — спокойно ответил Сергей.

Для себя он решил не замечать причуды старика, – обидные упреки и страшные обвинения в свой адрес ему предстояло слышать ещё не один год, поэтому стоило сразу игнорировать любые нападки тестя. — Даже не представляю, как выглядит этот ваш Эдик.

— Я покажу фотографию и дам адрес. А там уж, как получится.

— Хорошо, — согласился Сергей. Всё равно, ничего другого ему не оставалось.

— Значит, завтра и пойдешь, — подытожил старик.

— Как завтра? — удивился Сергей. Он рассчитывал, что старик даст ему время – хотя бы пару дней – обжиться на новом месте, но, по всей видимости, у Валерия Николаевича на этот счет были свои планы.

— Так чего зря время терять? Дома тебе делать нечего. Валяться на кровати? Так ты в больнице и так уже отдохнул. Пора действовать.

— Хорошо, — неохотно согласился Сергей. Встав из-за стола, он пошёл к себе.

Плотно прикрыв дверь в комнату, Сергей лёг на кровать. Следовало обдумать дальнейшее поведение с тестем. Хитрый старик мечтает мучить его всю оставшуюся жизнь, тянуть из зятя жилы, отыгрываясь на нём за смерть дочери. Он считает Сергея виновным в её гибели и решил теперь создать ему ад на земле. Кем он возомнил себя? – Богом?

Зять и тесть – абсолютно чужие люди. Если раньше их связывала Света, то теперь эта ниточка исчезла. В настоящий момент двух мужчин объединяет лишь её смерть. Именно смерть дочери заставляет Валерия Николаевича заботиться о её бывшем супруге, пострадавшем в том же пожаре. Обычно людей связывает вместе любовь, общие интересы, у Сергея с Валерием Николаевичем же всё обстоит иначе. Видимо именно поэтому у них складываются такие своеобразные отношения.

«Выживший из ума солдафон». — Сергей перевернулся на другой бок. — «Мне и так тяжко. С такой внешностью только в фильмах ужасов сниматься – никакого грима не нужно. Может, действительно сходить на Мосфильм?… Дворником! Пусть сам дворником работает, старая сволочь. Я лучше буду прохожих грабить. Он, наверное, раньше, когда ещё служил в армии, занимался допросами. Надо у него порасспрашивать подробнее о его прошлой службе».

В дверь постучали, и в комнату вошел тесть.

Сергей приподнялся на локтях. «Принесла нелёгкая», — подумал он, спуская ноги на пол.

Валерий Николаевич держал в руках толстый альбом в кожаном переплёте.

— Вот, принёс тебе альбом с фотографиями, — сообщил Королёв. — Ваших фотографий у меня не бог весть сколько, но хоть что-то.

Тесть уселся на край кровати рядом с Сергеем и открыл обложку. С овальной чёрно-белой фотографии на первой странице глядел молодой парень в лейтенантских погонах.

— Мои фотографии, думаю, тебе неинтересны, — перелистывая дальше, сказал Королёв.

Прежде чем Валерий Николаевич перевернул страницу, Сергей успел для себя отметить, что у тестя уже в то время были волевое лицо и твёрдый целеустремленный взгляд. Старик перелистал ещё несколько страниц, на которых находились фотографии с его сослуживцами, и остановился на изображении милой девушки с косичками и большими печальными глазами. Под фотографией стояла подпись: «Королёва Анастасия Михайловна». Сергей впервые заметил на лице полковника тёплое выражение, но оно появилось всего на какое-то мгновение, и Валерий Николаевич перевернул страницу.

— Вот, — остановившись на фотографии, изображавшей девочку в школьной форме, сообщил Королёв, — это Света.

Сергей всмотрелся в милое, незнакомое лицо. Девочка улыбалась. В руках у школьницы находился букет гладиолусов. Большие печальные глаза напоминали глаза той женщины с чёрно-белой фотографии, которую Сергей заметил раньше, однако, кроме этой единственной детали, больше никакого сходства он не обнаружил.

— Это седьмой класс, — пояснил тесть после некоторой паузы. — Возможно она тут ещё слишком маленькая. — Он перевернул несколько страниц, на которых промелькнули фотографии с какого-то праздника.

— Вот, — показывая на фотографию, сказал Королёв. — Это третий курс института.

На фотокарточке были три подруги, сидящие за праздничным столом. За их спинами угадывался плакат «С праздником 8 марта!». Света сидела посередине.

Сергей всмотрелся в симпатичную девушку: те же большие печальные глаза, что и на школьной фотографии, но здесь она уже пользуется косметикой и у неё оформившаяся женская фигура. По мнению Сергея, фигура даже полновата. Больше ничего сказать об этой девушке Сергей не мог. Она казалась ему совершенно чужим человеком, которого он видит в первый раз в жизни. Глаза остались сухими. Сердце не защемило от боли утраты. Внутри всё оставалось как прежде: один сплошной чёрный океан.

Валерий Николаевич не спешил перелистывать страницы альбома, терпеливо ожидая реакции зятя.

Сергей ещё раз посмотрел на фотографию. Неужели они с этой девушкой состояли в браке? Надо посмотреть свадебные фотокарточки, быть может, увидев их, он что-нибудь вспомнит, или хотя бы почувствует.

— Покажите мне более поздние снимки, — попросил он у Валерия Николаевича.

Старик послушно перевернул несколько страниц. Сергей вновь увидел Свету. Рядом, обнимая её за плечи, стоял незнакомый мужчина. Кудрявая шевелюра, густые брови, сросшиеся на переносице, лёгкая усмешка на тонких губах; по идеально завязанному галстуку видно, что этот человек следит не только за собой, но и за своей одеждой. Такой тип определённо должен нравиться женщинам. Единственное, что портило общее впечатление от мужчины, так это его губы; да, пожалуй, тонкие пальцы, выгнутые необычным образом, словно человека сфотографировали в момент игры на рояле.

— Это ещё кто? — поинтересовался Сергей.

Прежде чем ответить Валерий Николаевич выдержал продолжительную паузу. Сергей оторвал глаза от альбома и посмотрел на тестя. По выражению Королёва Сергей догадался, что мужчина с фотографии он сам, ещё до того, как пожар изуродовал его внешность.

— Да, это ты, Серёженька, — подтвердил догадку Валерий Николаевич.

— Я?! — Сергей вырвал из рук старика альбом и вгляделся в чужое лицо.

Красавец не имел никакого сходства с тем жутким монстром, которого он видел последнее время перед собой в зеркале. Внутри у него всё закипело. Сергея наполнили чувство обиды на жестокий рок и всепоглощающая ненависть. Кто-то должен поплатиться за его уродство.

Судьба сыграла злую шутку с Сергеем, и кто-то принимал в её кознях непосредственное участие. Виновный должен поплатиться. Сергей не собирался забывать: он жаждал отмщения. Он утопит врага в чёрном океане боли. Заставит испытать всё то, что он сам пережил за те долгие месяцы, что провёл в больнице на грани жизни и смерти.

Только сейчас, увидев свой прежний облик, Сергей почувствовал, какой счастливой могла бы быть его жизнь, не случись рокового пожара.

— Как мне не повезло. — Он уронил голову на руки.

Старик забрал альбом.

— Как ты был эгоистом, так им и остался, — произнёс он ледяным тоном. — Тебя всегда волновал только ты сам: твоя карьера, здоровье, твоя внешность. Ничего другого для тебя не существовало. Ты интересовался лишь тем, что могло удовлетворить твои сиюминутные потребности: друзья – для того, чтобы у них можно было занять денег; Света – чтобы получить московскую прописку. Даже сейчас, тебя больше беспокоит утраченная внешность, а не то, что стало с женой.

— Оставьте мне фотографию, — попросил Сергей, пропустив упреки тестя мимо ушей. — Возможно, если я буду часто смотреть на неё, ко мне быстрее вернётся память.

— Ты думаешь только о себе, — проворчал старик, но фотографию всё же вытащил из альбома. — Только не потеряй, — предупредил он.

В прихожей зазвонил телефон. Старик отложил альбом и пошёл отвечать на звонок.

— Серёженька, — позвал Валерий Николаевич из коридора, — это тебя.

Гадая, кто бы это мог быть, Сергей подошёл к телефону.

— Алло, — произнёс он в трубку.

— Козлов Сергей Михайлович? — поинтересовался мужской голос на другом конце.

— Да. С кем я говорю?

— Здравствуйте, вероятно, вы меня помните: меня зовут Цветов Олег Владимирович. Я заходил к вам в больницу.

— Старший следователь, — узнал Сергей.

— Совершенно верно.

— Да. Я вас помню. Чем обязан?

— Во-первых, рад, что вас выписали... Как ваше самочувствие?

— Нормально.

— Вы ходить можете?

— Конечно.

— Очень хорошо.

— А в чём, собственно, дело?

— Не моги бы вы завтра в десять часов зайти в Управление?

Сергей задумался. Если следователь надеется что-либо узнать насчёт случившегося пожара, то он зря тратит время – Сергей ничего не вспомнил. С другой стороны, есть возможность, что Сергею самому удастся что-либо выяснить в милиции. Какая-либо деталь может дать импульс к возврату памяти. К тому же, небольшая прогулка пойдёт ему на пользу. Сидеть завтра целый день в одной квартире с тестем Сергею не хотелось. Поход в милицию служил отличным поводом выйти на улицу. Сил у него на это хватит.

— Хорошо, Олег Владимирович, я приду, — произнёс он в телефонную трубку.

— Отлично, — обрадовался Цветов. — Тогда до встречи завтра в десять часов в сороковом кабинете.

Сергей попрощался и повесил трубку.

— Идёшь на допрос? — поинтересовался Королёв. Тесть стоял в дверях, бесцеремонно слушая чужой разговор.

— На беседу, — поправил Сергей.

— Во сколько?

— В десять.

— Я могу сходить с тобой, — предложил Валерий Николаевич.

— Не стоит. Я себя хорошо чувствую – управлюсь сам, — отказался Сергей.

— Дело твоё, — не стал настаивать старик и, недовольно пожевав губами, скрылся у себя в комнате.

Глава 3

Сергей вновь барахтался в бездонном океане ночного кошмара. Вязкая жидкость, словно мазут, опутывала руки, сковывала движения. Кислотные брызги разъедали кожу. Пронизывающая боль изгибала тело, впивалась иглами в каждую клеточку. Чёрные волны перекатывались через голову, причиняя невыносимые страдания.

Неожиданно на одном из маслянистых гребней Сергей заметил небольшой предмет. Белый прямоугольник подплыл ближе, и Сергей разглядел фотокарточку, на которой изображён он сам, когда его ещё не изуродовало пожаром. Кудрявый красавец с лёгкой усмешкой и бровями, сросшимися на переносице.

Сергей попытался дотянуться до фотографии. Но вдруг картинка принялась кукожиться, разъедаемая кислотой чёрного океана. Прямо на глазах изображение превратилась в уродливого лысого монстра с безобразным шрамом. Фотографию закружило в зелёном водовороте, и Сергей очнулся в постели.

Ночной кошмар закончился. За окном было ещё темно. Он лежал на кровати в комнате, которую выделил ему тесть. Простыни промокли от пота. По телу перекатывались судороги, отсутствующие пальцы на руках ныли. Кожа горела, словно её только что ошпарили кипятком.

Сергей судорожно засунул руку под подушку и достал упаковку анальгина. Закинув две таблетки в рот, разжевал и, кривясь от сладковато-приторного вкуса, проглотил. Теперь требовалось ждать, пока лекарство подействует. Быстрее снимали боль инъекции, но Сергею не хотелось сейчас возиться с ампулами. Он стиснул зубы и попытался отвлечься:

«Один, два, три…». — На второй сотне он почувствовал, что боль отступает. Медленно, словно гаснущий огонь, она исчезла, оставляя после себя лишь сладковатый привкус лекарства и запах старого пепелища.

После завтрака Королёв долго и подробно объяснял зятю, как добраться до Управления внутренних дел. Для этой цели он даже достал карту Москвы и карандашом провёл маршрут от своего дома до УВД, отметив крестиком, в каком месте следует сесть на автобус. Сергей уже давно во всём разобрался и только ждал, когда тесть успокоится. Напоследок Валерий Николаевич записал на полях домашний телефон и отдал карту Сергею.

— Не потеряй.

— Не потеряю.

— Если что-либо случиться – звони, я буду дома.

— Хорошо.

— И обязательно надеть кепку.

Последнее замечание задело Сергея, но Валерий Николаевич был прав: с такой внешностью, как у Сергея, ему лучше маскироваться, чтобы не шокировать прохожих. Поэтому Сергей промолчал, не став грубить в ответ.

На улице стояла прекрасная погода. Утреннее солнце только-только позолотило фасады зданий. Воздух хранил в себе ещё остатки ночной свежести, и Сергей получал несказанное удовольствие от первой самостоятельной прогулки. После долгого вынужденного затворничества он впервые выбрался в город. Дома, автомобили, рекламные щиты – всё, что попадалось ему на глаза, казалось новым и необычным. Сергей, словно турист, приехавший из провинции, открывал для себя город заново.

Приятное впечатление от прогулки портили лишь косые взгляды прохожих. Встречные люди старались обойти его стороной, уступали дорогу, словно он прокажённый. А в салоне автобуса Сергей почувствовал себя ещё больше не в своей тарелке, когда маленькая девочка, ехавшая вместе с мамой, увидев «страшного дядьку», громко расплакалась. Постепенно настроение сошло на нет. И когда Сергей, наконец, вышел из автобуса, день уже казался не таким радостным, как в начале пути, а уличный воздух душным, пропитанным смогом и гарью от многочисленного транспорта.

Управление внутренних дел располагалось на другой стороне дороги. Массивное восьмиэтажное здание пепельно-серого цвета без каких-либо архитектурных излишеств. Весь его вид подчёркивал, что здесь нет места шуткам, и каждый, кто оказывался рядом, неосознанно начинал чувствовать себя в чём-то виноватым.

Сергей перешёл проезжую часть и направился к приёмной. Стоящий возле дверей милиционер проводил его подозрительным взглядом. По выражению лица постового Сергей догадался, что в представлении сержанта именно так должны выглядеть все насильники и маньяки, творящие по ночам свои страшные дела.

В приёмной Сергей подошёл к окошку дежурного и, назвавшись, сообщил, что его ждут в сороковом кабинете.

Цветов встретил его с натянутой улыбкой, протянул руку. Только когда их пальцы соприкоснулись, следователь понял, что допустил ошибку. Как он ни старался скрыть своё отвращение при рукопожатии, ему это не удалось.

— Присаживайтесь, Сергей Михайлович, — показывая на стул возле письменного стола, пригласил Цветов.

Сергей прошёл к предложенному стулу.

— Скажите, Сергей Михайлович, вы что-нибудь вспомнили? — когда посетитель сел, поинтересовался следователь.

— Нет.

— Абсолютно ничего? — стараясь заглянуть собеседнику в глаза, переспросил следователь.

— Абсолютно, — подтвердил Сергей.

— Я пригласил вас в управление, чтобы сообщить о том, что мы продолжаем работать. Уголовное дело по факту гибели вашей жены всё ещё в разработке. Как установили эксперты, пожар в доме вызван поджогом. На месте найдены канистры из-под бензина. По всей вероятности, ваша семья стала жертвой грабителей. Как утверждают врачи, шрам на вашем лице: результат нанесённого удара острым предметом. Я могу только предполагать: злоумышленники решили, что все мертвы, и, чтобы скрыть следы преступления, устроили поджог. Мы установили, что вы за день до пожара продали дом, по-видимому, именно это обстоятельство и привлекло грабителей.

— Кому я продал дом?

— Вашему другу – Эдуарду Рыкову. Мы уже разговаривали с ним. Он передал вам деньги сразу после нотариата. Вы договорились, что он даст вам месяц на переезд.

— Куда?

— По словам Рыкова, вы собирались приобрести квартиру.

— Всё что вы рассказываете для меня совершенно новая информация. У меня полная амнезия. Я не помню не только Рыкова, но даже свою жену.

— Я рассказываю подробности для того, чтобы к вам быстрее вернулась память. Оттого, что вы вспомните, зависит очень многое. Я надеюсь, вы сможете дать показания о том, что произошло тем злополучным вечером: сколько было грабителей, как они вошли в дом. Возможно, вы сможете даже опознать их. Вдруг среди них окажется тот, кого вы хорошо знали раньше. Посмотрите на эти фотографии. — Цветов извлек из ящика несколько фотоснимков, на которых во всех ракурсах был изображен сгоревший двухэтажный дом. Чёрные следы копоти на белой кирпичной кладке, провалившаяся крыша, вокруг на белом снегу разбросан сгоревший хлам. Судя по времени, снимки сделали сразу после пожара.

Сергей перебрал фотографии одну за другой, задержавшись на той, где был изображен гараж с открытыми воротами – внутри стоял сгоревший джип «Чероки».

— Что-либо припоминаете? — со слабой надеждой поинтересовался Цветов.

— Нет, — отозвался Сергей, думая в этот момент, что он, оказывается, был далеко не бедным человеком, если мог позволить себе жить в отдельном доме и имел дорогую машину.

— Ваш тесть – Валерий Николаевич – обещал показать вам старые фотографии, на которых вы изображены с семьей. Возможно, это даст толчок к возвращению памяти.

«Значит, тесть имеет связь со следователем», — сделал для себя вывод Сергей, а вслух сказал:

— Он мне их уже показывал.

— Что-нибудь вспомнили?

— Ничего. — Сергей положил фотографии обратно на стол.

— Если что-либо вспомните, обязательно сообщите, — попросил Цветов. — Нам важна любая мелочь.

— Заверяю вас, что если что-либо вспомню, вы об этом узнаете первым.

— Очень хорошо. Вы сейчас живете в квартире Королёва?

— Да, — подтвердил Сергей.

— У вас хороший тесть. Он очень много сделал, когда вы лежали в коме. Вам необходимо восстановить утраченные документы. Я выпишу покамест справку. А когда сделаете фотографии, придёте в паспортный стол и напишите заявление. После того как получите новый паспорт, думаю, Валерий Николаевич вас зарегистрирует на своей жилплощади. Поэтому никаких проблем связанных с пребыванием в Москве у вас возникнуть не должно.

— Спасибо, — поблагодарил Сергей.

— Благодарите своего тестя – золотой человек. И не падайте духом, Сергей Михайлович, — попытался приободрить следователь на прощание, однако на это раз руку Сергею он не подал. Вероятно, ему хватило первого рукопожатия. Сергей назло сам протянул руку, и милиционеру ничего другого не осталось, как пожать её.

— Спасибо вам, надеюсь, вы отыщите тех, кто это сделал, — крепко сжимая ладонь следователя, поблагодарил Сергей.

— Мы делаем всё от нас зависящее, — заверил Цветов, готовый уже вытащить руку из красных, шелушащихся пальцев посетителя. Но Сергей не торопился отпускать следователя.

— Я вам очень признателен, Олег Владимирович, — усиленно тряся руку милиционера, говорил он. — Вы хороший человек. Если я что-либо вспомню, обязательно встречусь с вами вновь.

— Можете просто позвонить.

— До свидания. — Сергей, наконец, отпустил руку следователя.

— Всего хорошего.

Покидая Управление, Сергей со злорадным удовлетворением представлял, как Цветов, после их рукопожатий, побежал к ближайшему умывальнику. Удивительно, Сергей чувствовал радостное удовлетворение, после того как доставил неприятность малознакомому человеку. Не начинает ли портится у него характер? Не озлобился ли он на весь мир? После того, что стало с его внешностью, это было бы не удивительно. Но, может статься, он был таким и раньше, и радость от пакости лишь проявление его истинного характера.

Домой Сергей пошёл пешком. Ехать в набитом людьми автобусе не хотелось, а с косыми взглядами прохожих он уж свыкся. Надвинув безбольную кепку на самые глаза, он двинулся по направлению к дому. Представилась хорошая возможность поразмыслить над тем, что ему сообщил следователь, покопаться в потаённых уголках памяти, глядишь что-либо и возникнет, поднимется на поверхность из глубин чёрного океана.

Если он раньше был богатым человеком, то у него должны остаться какие-либо банковские счета. Возможно, дом был застрахован и Сергею причитается приличная сумма. Впрочем, это вряд ли: дом продан, и страховку получит Эдик. Кстати, нужно навестить своего друга. От него точно можно узнать много полезной информации. Эдик может знать что-либо важное, и расскажет другу то, что не сообщил милиции.

Сергей ускорил шаг.

Глава 4

Тесть долго не открывал. Только когда Сергей начал неотрывно нажимать на кнопку звонка, за дверью послышались шаги, и Валерий Николаевич наконец-таки соизволил отворить дверь.

— Вернулся, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс он.

— Да, — ответил Сергей. — Чего так долго не открывали?

— Телевизор работал, ничего не слышал, — уклончиво объяснил Валерий Николаевич.

— Вы бы мне ключ, что ли, от квартиры дали, раз вместе пока живём.

— Вот именно, что пока, — проворчал старик, направившись на кухню.

Сергей надел тапочки и прошёл вслед за тестем.

— В кастрюле макароны, в холодильнике колбаса, — предложил старик, ставя на плиту чайник.

Пока Сергей накладывал в тарелку предложенные макароны, тесть сел за стол. Он молча наблюдал за действиями зятя. Под его внимательным взглядом Сергей положил макароны, несколько ломтиков колбасы и сел напротив.

— Что тебе сказал Цветов? — наконец прервал молчание Королёв.

— Следователь?

— Может ты знаешь другого Цветова, — заметил тесть с лёгким раздражением.

Прежде чем ответить Сергей тщательно, не спеша, прожевал кусок колбасы и только потом удовлетворил любопытство Валерия Николаевича:

— Он сказал, что это был поджог.

— Это я знал.

— Дал справку, пока паспорт не сделаю.

— Что-нибудь про убийц Светы сообщил?

— Ничего.

— Точно ничего?

— Сказал, что их поимка зависит от моих показаний. Нужно ждать, когда ко мне вернётся память.

— Этого можно сто лет прождать, — недовольно проворчал Королёв. — Ты должен сам всё восстановить. Или ты не хочешь отомстить за смерть жены?

— Я собираюсь в ближайшее время встретиться с Эдиком. Вы случайно не знаете номер его телефона?

— Я знаю и номер телефона и адрес.

— Не подскажете?

Поднявшись из-за стола, тесть вышел с кухни. Через минуту он вернулся с записной книжкой.

— Если что-либо узнаешь, обязательно сообщи мне, — настоятельно попросил Королёв, вручая координаты Эдика.

— Без проблем, — пообещал Сергей.

Получив номер своего давнего друга, которого он даже не помнил, Сергей пошёл в коридор к телефону. Сев на табуретку возле аппарата, Сергей задумался. Как начать разговор? – Привет, Эдик… Эдуард…. О своем друге он знал столько же, сколько о жене в тот момент, когда узнал об её существовании, попросту говоря – ничего. Друг ли он ему? Может статься, что они с Эдуардом Рыковым вовсе и не были друзьями. Какие на самом деле отношения связывали их? По словам тестя, Валерия Николаевича, он продал Эдику свою долю общего бизнеса. Следовало конкретнее узнать у старика, чем они занимались с «другом Эдиком». Но спрашивать об этом сейчас Сергею не хотелось. Старый чекист и так в напряжении сидит у дверей на кухню, недоумевая, почему зять так долго не набирает номер.

Сергей снял трубку и принялся медленно нажимать кнопки.

«Следователь сказал, что я за день до пожара продал Эдуарду свой дом. А вдруг, Эдик как-то связан с грабителями? Ведь только он знал, что деньги за дом уже уплачены». — Сергей нажал клавишу отбоя.

— Валерий Николаевич! — позвал он тестя. — Скажите, когда я лежал в больнице, и Эдик вам звонил, он ничего конкретного не сказал?

— Нет, — отозвался с кухни Королёв. — Спрашивал только о твоём здоровье и больше ничего.

Сергей повесил трубку и вернулся на кухню.

— Думаю, будет лучше, если я приду к Эдуарду без звонка.

— Хочешь поймать момент истины? — Старик придирчиво посмотрел на зятя.

— Ничего не хочу ловить. Просто, собираюсь сразу обо всём с ним поговорить – без прелюдий.

В этот момент страшно зачесалась шея. Невыносимый зуд распространялся наверх спины. Терпеть не было сил, и Сергей заспешил в комнату за мазью.

Намазывая белой пахучей субстанцией зудящее место, Сергей размышлял над предстоящей встречей. Старик всё же был прав: Сергей рассчитывал именно на то, что его внезапное появление перед старым другом в его теперешнем жутком виде, шокирует Эдика на столько, что тот, если что-то знает, обязательно проговориться и выложит всё, как на исповеди. Но Сергей не хотел себе в этом признаваться, ему до сих пор было трудно сжиться с мыслью, что люди будут воспринимать его жутким монстром, даже близкие друзья.

— Помощь не требуется? — раздался голос тестя от двери.

— Спасибо, я управлюсь сам, — отказался Сергей. — К тому же, от мази у вас потом руки пахнуть будут.

— Ты меня не так понял: я предлагаю подвезти тебя к автосалону.

— К какому автосалону?

— «Автотрек», — ответил Валерий Николаевич и после непродолжительной паузы пояснил: — Салон по продаже элитных автомобилей, которым владеет Эдик.

— Хорошо, — согласился Сергей, а про себя отметил, что старый чекист каждую минуту проверяет его на предмет потери памяти. Скорее всего, он будет делать это и впредь: видимо считает, что Сергею есть что скрывать.

Глава 5

Машина двигалась по московским улицам в сплошном автомобильном потоке. По обеим сторонам возвышались дома забытого города. Сергей старался запоминать названия улиц, площадей, фасады зданий, расположение магазинов. Ему казалось, когда вакуум сознания наполнится, память вернётся, но это была лишь иллюзия – в реальности возвращать утраченные воспоминания ему предстоит упорным трудом, преодолевая смертельные опасности, таящиеся под чёрной поверхностью океана его души, а не путём созерцания картин за окнами автомобиля.

Прошло более получаса, прежде чем Королёв сбросил скорость и занял крайний правый ряд.

— Приехали, — сообщил Валерий Михайлович, припарковав «москвич» у тротуара. — Салон впереди, в ста метрах. Я с тобой не пойду, останусь здесь.

Не став возражать, Сергей проворно вылез из машины.

— Подожди! — окликнул тесть. — Ты забыл. — Он протянул Сергею бейсбольную кепку с надписью «Дьяболо».

Криво усмехнувшись, Сергей натянул бейсболку на лысый череп и захлопнул дверцу.

Салон по продаже элитных автомобилей «Автотрек» занимал первый этаж двенадцатиэтажного здания. Большие витринные окна выходили на Ленинский проспект. На площадке перед фасадом стояли несколько подержанных иномарок и отечественных автомобилей. Самое дорогое скрывалось за витринами в просторном помещении магазина. Там виднелись блестящие лаком корпуса последних моделей мировой автомобилестроительной индустрии: обтекаемые формы спортивных машин, солидные очертания лимузинов. Понятие красоты субъективно, но в автомобильном салоне «Автотрек», как в дорогом борделе, каждый мог найти товар по душе.

Сергей толкнул стеклянную дверь и вошёл внутрь.

Отделка помещения находилась на подобающем уровне: мраморные плитки, хрустальные светильники, зеркала под потолком, наподобие номеров для молодожёнов. Пахло новыми покрышками и дорогой автокосметикой.

Как только дверь открылась, к посетителю тотчас устремился парень в костюме (судя по табличке на лацкане и дежурной улыбке – менеджер по продажам). Слева от дверей Сергей заметил ещё одного типа в мятом костюме, развалившегося в мягком кресле. Короткостриженый детина с переломанным носом, видимо был здешним охранником.

Когда менеджер подошёл ближе, его улыбка невольно превратилась в гримасу отвращения. Разглядев облик посетителя, парень потерял дар речи, не зная с чего начать разговор.

Если раньше, наблюдая реакцию людей на свою ужасающую внешность, Сергей переживал, то сейчас растерянность менеджера его только развеселила.

— Стас, — обратился Сергей к парню, прочитав имя на табличке, — мне нужен Рыков Эдуард.

— Кто его спрашивает? — сглотнув комок, поинтересовался менеджер.

— Скажи, что пришёл его старый друг, — ответил Сергей и улыбнулся. Когда Сергей улыбался, шрам, с розовыми рубцами от швов, двигался, словно жил на его лице собственной жизнью. Соединительные ткани собирались вместе, превращаясь в отвратительную гармошку.

Жуткая улыбка возымела магическое действие: невольно передёрнув плечами, Стас суетливо заспешил в сторону служебных помещений.

Пока менеджер искал директора, Сергей подошёл к стенду, на котором красовалась ярко-красная машина с откидным верхом и узкими фарами. Глядя на идеальные обтекаемые линии её корпуса, у Сергея возникло желание обладать такой шикарной машиной. Он представлял себя за рулем, несущимся по шоссе, и слышал шум ветра на лобовом стекле. Машине не важно, какая внешность у её владельца, какие мысли в голове, главное чтобы у него были руки, способные удержать руль. Если бы люди были похожи на машины, то Сергею не пришлось бы стыдиться своего уродства.

— Тебе что надо? — грубый голос принадлежал охраннику, незаметно подошедшему сзади.

Когда Сергей обернулся, то на лишенном интеллекта лице охранника промелькнуло выражение отвращения. Хоть его мясистое, бледное лицо с переломанным носом тоже нельзя было назвать совершенством, однако, по сравнению с Сергеем охранник выглядел красавцем.

Внутри у Сергея поднялась тёмная волна неприязни к заговорившему с ним человеку.

— Смотрю, — коротко ответил он, вместо того чтобы объяснять, что зашёл, чтобы встретится со своим другом – владельцем салона.

— Нечего тут смотреть – это не музей, — заявил короткостриженый детина, угрожающе надвигаясь на посетителя.

У Сергея словно что-то переключилось внутри. В висках застучало. Глаза застил кровавый туман. Сергей почувствовал, что теряет контроль. Руки затряслись. Ещё мгновение и он впадёт в бешенство. Ему захотелось разорвать в клочья стоящего перед ним человека; вцепиться в горло и сдавливать, пока не стихнет последний хрип. Он видел, как в месте, где проходит сонная артерия, у охранника бьётся пульс, для того чтобы перебить горло будет достаточно одного удара ребром ладони. От возникшего желания Сергею самому стало страшно. Он часто задышал, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение.

Заметив, что с посетителем твориться что-то ненормальное, охранник предусмотрительно отступил на шаг. Он растерялся, не зная, как поступить – вышвырнуть проблемного гостя из салона или вызвать скорую. Ему повезло – со стороны служебных помещений появился полный мужчина в дорогом двубортном костюме в сопровождении менеджера Стаса – и принятие решения по посетителю перешло начальству.

Толстяк в костюме поражённо уставился на Сергея. В широко раскрытых глазах отчётливо читались растерянность и отвращение. Менеджер с охранником застыли, ожидая распоряжений босса. Но босс ничего не мог сказать: слова застряли у него в горле. Он лишь, моргая, пялился на жуткого урода, стоящего перед ним.

— Здравствуй, Эдик, — первым прервал затянувшуюся паузу Сергей.

— Козлов?… — робко поинтересовался толстяк. — Сергей?…

— Не узнал? — Сергей снял бейсболку и усмехнулся. От этой усмешки Эдик невольно передёрнул плечами.

— Как тебя…. — поразился Рыков, но, спохватившись, быстро обратился к подчинённым: – Идите работать. Это ко мне.

Когда служащие отправились по рабочим местам, Рыков жестом пригласил Сергея проследовать за собой.

— Пошли в мой кабинет. — Он повёл Сергея к двери в глубине салона.

По сути, Сергей должен был сам знать, где находиться директорский кабинет, ведь он раньше являлся совладельцем салона. Но в памяти ничего не выплывало, всё казалось чужим и незнакомым, поэтому Сергей, не отставая, послушно следовал за провожатым.

Миновав торговый зал, они зашли в коридор, который вывел их к дверям с табличкой «Директор». Кабинет оказался просторным с большим окном, закрытым противосолнечными жалюзи. В центре стоял большой стол с начальничьим креслом. У стены кожаный диван для отдыха, напротив небольшой газетный столик, пара стульев, сейф. Друзья сели на диван. Эдик пододвинул столик, достал из сейфа бутылку дорогого коньяка, положил коробку шоколадных конфет, наполнил стопки.

— Я даже не мог представить, что с тобой произошло, — говорил Эдик, продолжая пораженно разглядывать друга. Ты похож на… — Эдик запнулся, не зная, какое подходящее слово подобрать.

— Восставшего из ада, — пришёл на помощь Сергей.

— Да, — согласился Эдик и протянул другу стопку с коньяком.

Беря предложенную стопку, Сергей нарочно дотронулся своими пальцами до пальцев Эдика. От этого прикосновения тот непроизвольно дёрнулся, и пару капель спиртного выплеснулись на столик. Эдик сконфуженно отвел глаза в сторону.

— Ерунда, — успокоил Сергей, — коньяка в бутылке много.

— Да, да, — согласился Эдик.

Друзья выпили. Терпкий напиток Сергею показался обычной водой, он даже не стал по примеру Эдуарда закусывать его конфетами.

— Расскажи мне, что произошло за то время, пока я был в больнице; и почему ты меня не навещал?

— Что произошло? — Эдик пожал плечами. — Ничего не произошло. А не навещал я тебя потому, что закрутился – дел много было. Мне же этот пожар влетел в копеечку. Я тебя, Серёга, конечно, не виню и претензий не имею, тебе и так досталось. Но и ты меня пойми: деньги я тебе за дом с машиной выплатил полностью, а всё сгорело к чёртовой матери. От дома только земля и стены остались. Я лишь недавно отстроил его заново – тоже недёшево, скажу тебе. О машине и говорить нечего, её сразу на свалку отправил – она восстановлению не подлежала.

— Милиция к тебе приходила? — поинтересовался Сергей.

— Да.

— О чём спрашивали?

— О твоих финансовых делах.

— Что ты им сказал?

— Всё как было: что ты испытывал временные трудности, поэтому дом мне и продал.

Сергей смотрел на человека, сидящего рядом на диване, и думал: какими друзьями они были с Эдиком раньше? Как познакомились? Что общего связывало их в прошлой жизни? Ведь они разительно отличались друг от друга: Рыков был невысокого роста, полный, с простым, на первый взгляд, лицом. Он явно не пользовался успехом у женщин. Видимо, главной причиной, по которой Сергей сошелся с этим человеком, являлись деньги. Они начали совместный бизнес, но потом Сергей почему-то продал свою долю. Узнать бы по каким причинам, но напрямую спрашивать у Эдика об этом не стоит: лучше, если друг останется в неведении того, что Сергей полностью потерял память.

— Сергей, если тебе, конечно, это не неприятно вспоминать, поведай мне, что произошло в тот день, когда случился пожар, — попросил Эдик.

Сергей не спеша налил в рюмку коньку и пригубил терпкий напиток.

— Я должен тебе признаться, Эдик, — сказал он, — после пожара я частично потерял память. Что-то помню, а что-то не помню. Поэтому я сам хочу узнать у тебя: по твоему мнению, кто мог организовать покушение?

Прежде чем ответить Эдик залпом осушил рюмку, сморщившись, быстро заел конфетой.

— Я думал над этим, — сказал Рыков. — Скорее всего, это дело рук тех, кто знал, что у тебя в этот момент находится крупная сумма – семьдесят тысяч зелёных – большие деньги. К этому могут быть причастны твои кредиторы. Со своей стороны я даю гарантии, что никому не говорил о наших делах.

— Кто-то убил мою жену, лишил меня денег. Я должен выяснить кто виноват в произошедшем. Посмотри, что они сделали со мной. Кто-то должен заплатить за это.

— Так ты собираешься мстить?

— Да.

— Оставь. Радуйся, что остался в живых.

— Это не жизнь.

— Если бы ты не связался с Мартынюком, то ничего бы не произошло.

Эдик назвал новую фамилию. Кто такой Мартынюк Сергей не имел ни малейшего представления, но по серьёзному выражению друга, догадался, что это опасный человек.

Сергей молчал, и Эдику пришлось говорить дальше:

— Я тебе и раньше, когда ты в первый раз брал у него деньги, говорил, что не стоит связываться с ним. Ты меня не послушал, и что получилось? – ты вынужден был продать свою долю бизнеса. Тебе показалось мало, и ты наступил на те же самые грабли во второй раз. Долги засасывают как трясина. Если тебе понадобились деньги, попросил бы у меня. Но ты почему-то предпочитаешь брать в долг у мафии.

Эдик в первый раз произнёс это слово, и сам испугался, забегал глазками, заговорил тише.

— Надеюсь, ты с Мартынюком рассчитался. Он, если ему кто-либо должен, с живого кожу сдерёт, но долг получит.

— С меня уже нечего сдирать, — саркастически заметил Сергей.

— Будь уверен, Мартынюк найдёт что содрать. — Пододвинувшись ближе, Эдик перешёл на шёпот. — Запомни, я тебе этого не говорил: если ты ему задолжал, то пожар – дело его рук, я даже не сомневаюсь.

— Ты мне не говорил – я не слышал. — Сергей надел кепку. — Мне пора: нужно ещё в поликлинику сходить, встать на учёт.

— Ну, как знаешь. — Эдик поднялся первым. — А то бы поболтали ещё.

— Ещё увидимся. — Сергей направился к выходу. Эдик проводил его через торговый зал до самого выхода.

Возле дверей Сергей остановился и повернулся к Рыкову.

— Рад был тебя встретить, друг, — он протянул Эдику руку.

Эдуард переборол отвращение и ответил на рукопожатие. Сергей видел в глазах толстого человечка, как тому неприятно чувствовать в своей ладони уродливые шелушащиеся пальцы. А Сергей не спешил отпускать. Возможно, память потом вернётся, и он вспомнит, при каких обстоятельствах они с Эдиком стали друзьями. Но сейчас, наблюдая за директором автосалона, он с уверенностью мог сказать, что с таким типом, как это человек, он бы не стал дружить.

— До встречи друг, — с этими словами Сергей притянул Эдика к себе и обнял.

— До встречи, — едва слышным голосом отозвался толстяк.

Отпустив, в конце концов, друга, Сергей покинул автосалон. Удивительно, ему начинало нравиться доставлять другим неприятности. Наблюдая за реакцией людей на свою безобразную внешность, он испытывал садистское удовольствие. В какой-то степени метаморфозы сознания пугали, но в то же время Сергей ловил себя на мысли, что не собирается прекращать свои эксперименты.

Глава 6

Во время обратной дороги Валерий Николаевич не проронил ни слова.

Когда Сергей с тестем вернулись домой, наступил вечер. Они сидели на кухне и молча пили чай. Тихо работало радио: передавали симфонический концерт Шостаковича.

— Что сказал Эдик? — сделав музыку тише, наконец, поинтересовался Королёв.

— Ничего особенного.

— Как он отреагировал на твой теперешний вид?

— Как он мог отреагировать? — Сергей усмехнулся, вспомнив реакцию друга. — Опешил вначале.

— Понимаю, — Валерий Николаевич помешал ложечкой чай, — такая внешность как у тебя, сейчас кого угодно испугает.

Сергей не ответил, он догадался, что старик, как обычно, сейчас начнёт тянуть из него жилы. И он не ошибся.

— Раньше ты был намного симпатичней: высокий…, пальцы все в наличии, кудри до плеч, брови такие – густые. Света тебя за внешность и полюбила. Ну, ты и сам на фотографии видел. А теперь ты страшный, Серёженька. Я бы сказал – чудовище. Ни то чтобы бровей, волос никаких нет – черепушка абсолютно лысая. И ладно если бы просто лысая, так ещё и пятнами покрытая, словно проказой.

— Я вижу, вам доставляет удовольствие постоянно напоминать мне о моей внешности, — огрызнулся Сергей.

— Не скажу, что мне это доставляет удовольствие, — не согласился Королёв, — но знаешь, мне кажется, что тебе такой облик больше подходит. Теперь твой внутренний мир соответствует твоей внешности.

— В таком случае, вам нужно меня бояться. — Сергей в упор посмотрел на старика. — Кто знает, что взбредёт ночью мне в голову.

Валерий Николаевич спокойно выдержал взгляд зятя, пригубил чай.

— Нет, Серёженька, это тебе надо бояться. Без меня тебе никуда, только если самому в петлю залезть.

— Я знаю, почему вы завели этот разговор, — догадался Сергей. — На меня вам совершенно плевать. И на Свету по большому счёту тоже. Вы себя жалеете, что одни остались. Вы такой же, как и я.

После такого обвинения Королёв переменился в лице.

— Неправда, — поджав губы, холодно произнёс он, — я себя не жалею – я хочу отмщения.

— Вы думаете только о том, что надо вам. Думаете, Света хотела, чтобы вы меня вот так как сейчас мучили, жилы из меня тянули? Сомневаюсь.

Старик замолчал, обдумывая услышанное, а Сергей тем временем продолжил:

— Ваша месть зависит от того, когда ко мне вернётся память. Помогли бы, чтобы память вернулась как можно скорее. А вместо этого вы всё время проверяете, помню я что-либо или скрываю. Пытаетесь подловить на мелочах. Вы мне не доверяете. Вдумайтесь, Валерий Николаевич, вы ненавидите меня только из-за того, что считаете, будто я увёл у вас дочь. Извините за выражение, но это старческий маразм. Вместо того чтобы совместно во всём разобраться: мучить друг друга.

Сергей замолчал, ожидая, что ответит тесть, но Королёв не проронил ни слова. Он замер подобно восковой фигуре, уставившись куда-то вдаль.

Время шло. Оба сидели безмолвно, только из динамика радио тихо играла музыка. Так они просидели очень долго, обдумывая спонтанно произошедший разговор. Никто не решался первым прервать молчание. Вдруг тишину нарушил телефонный звонок. Валерий Николаевич очнулся, встал из-за стола и направился к аппарату.

— Сергей, — позвал он из коридора, — это тебя!

Гадая, кто бы это мог быть, Сергей подошёл и взял протянутую трубку.

— Алло.

— Здравствуй, Козлов, — послышался с другого конца незнакомый голос. — Ты уже выписался? Почему тогда не заходишь?

— Кто это? — спросил Сергей, предчувствуя опасность.

— Не узнаёшь? Это же я – Мартынюк.

Услышав фамилию человека, которому он якобы должен огромные деньги, Сергей сосредоточился.

— Рад, что ты остался в живых, — между тем продолжал голос из трубки, — было бы обидно, если ты помер – я тогда потерял бы большие деньги. Ну, а раз ты жив, то мои деньги не пропали. Я по такому случаю даже готов простить тебе просрочку. Отдашь только сумму с процентами – и мы с тобой в расчёте.

— Сколько всего получается? — поинтересовался Сергей.

— Ты что, сам разучился считать? Это несложно: брал в долг двести тысяч под пятьдесят процентов – получается триста.

— Рублей? — вырвалось у Сергея.

В трубке замолчали. По напряженной паузе Сергей догадался, что речь идёт о валюте. Наконец, паузу прервал недобрый смех.

— Ну, ты и шутник! Давно так никто не смешил! А теперь серьёзно: завтра в девять вечера принесёшь всю сумму ко мне в клуб «Зодиак».

– Я сейчас не располагаю такими деньгами.

В трубке вновь замолчали. На этот раз пауза была зловещей. Когда Мартынюк заговорил вновь, его голос походил на шипение змеи.

– Ты меня не зли, козёл. Ты должен мне деньги, а ты знаешь, как я поступаю с шутниками, которые не возвращают долги. Если ты не вернёшь деньги, то жестоко пожалеешь об этом. Или тебе мало того, что произошло с твоей женой? Это тебе покажется мелочью по сравнению с тем, что я сделаю с тобой в том случае, если ты не одумаешься. Срок тебе до завтрашнего вечера.

Не попрощавшись, Мартынюк бросил трубку. Сергей повесил свою. Сказанные только что слова неугасающим эхом звучали в его голове: «Или тебе мало того, что произошло с твоей женой?»

Неужели Мартынюк причастен к пожару? Сергей продолжал стоять в коридоре, тупо уставившись на телефонный аппарат, и пытался сообразить, что теперь следует предпринять. Как поступить в сложившейся ситуации? Сообщить в милицию или действовать самому? Мысль о милиции почему-то не вызывала особых симпатий: больше нравилась идея действовать самому. О том чтобы доставать деньги, как ни странно, он даже не помышлял.

— Что-то случилось? — поинтересовался Валерий Николаевич.

Сергей посмотрел на старого полковника, отрешённым взглядом.

— Ещё не знаю.

Следовало собраться с мыслями, чтобы, пока ещё есть время, решить какие конкретные действия надо предпринять в свете новых событий. Поэтому, не говоря больше ни слова, Сергей прошёл мимо тестя к себе в комнату и закрыл дверь.

Глава 7

Сергей стоял в ванной напротив зеркала. Он осторожно отрывал белые шелушащиеся чешуйки отмершей кожи у себя на щеках. Под ними открывались красные пятна. От мази не было никакого толку. Казалось, кожа и не думает регенерировать. С каждым новым днём облик становился только омерзительней.

Сергей всмотрелся в отражение и, не выдержав собственного взгляда, отвернулся – было бы лучше, если с него никогда бы не снимали бинтов. Впервые увидев себя в зеркале после пожара, он думал, что хуже быть не может: но он ошибся. Его внешность постепенно приобретала сходство с изображением дьявола со старинной гравюры восемнадцатого века. Сергей в отчаянии до крови вонзил вновь отрастающие ногти в отвратительную красную кожу. Боли он не почувствовал: боль приходила к нему только ночью, когда он закрывал глаза и погружался в тёмные маслянистые волны чёрного океана беспамятства.

— Мне хочется кого-нибудь убить, — прошептали губы.

Сергей вздрогнул, отнял руки от лица и огляделся:

— Кто это сказал?

Но в ванной комнате, кроме него самого, никого больше не было. Сергей испуганно посмотрел на отражение в зеркале.

— Ты постепенно сходишь с ума, приятель, — обращаясь к чудовищу по другую сторону стекла, произнёс он.

Прежде чем ответить двойник улыбнулся; но тут раздался стук.

— Серёженька, с кем ты там разговариваешь? — поинтересовался Королёв через дверь ванной комнаты.

— Ни с кем.

— Давай, выходи. Тебе сегодня нужно сходить в поликлинику и фотографии на паспорт сделать.

— Сейчас, — ответил Сергей, а про себя подумал: «Если бы ты знал, что вечером я встречаюсь с человеком, который вероятно причастен к гибели твоей дочери, что бы ты сказал тогда?»

Шла половина одиннадцатого, когда Сергей собрался выйти на улицу.

— Серёженька, — проявляя заботу, суетился Валерий Николаевич, — долго не ходи. Если где-либо задержишься, обязательно позвони мне, чтобы я знал, что с тобой.

— Не волнуйтесь, со мной ничего не случиться. Я в полном порядке.

— Не забудь надеть кепку. Вот тебе двести рублей. — Королёв протянул две сотенные бумажки. — Зайди в магазин, купи что-либо на вечер.

— Хорошо. — Сергей спрятал деньги и вышел из квартиры.

Если вчера светило Солнце, то сегодня погода переменилась: Солнце скрылось в серой дымке, поднялся ветер, заметно похолодало. Вечером, когда запланирована встреча с Мартынюком, с большой вероятностью может пойти дождь. Вообще-то, дождь мог пойти в любую минуту, а у Сергея на такой случай нет ни зонта, ни плаща.

Сергей постоял некоторое время у открытой двери подъезда, решая идти за зонтом или нет, но лишний раз обращаться к тестю за помощью ему не хотелось – к тому же, возвращаться плохая примета – и он, подняв воротник, вышел на улицу.

Ступив на тротуар, Сергей почувствовал затылком холод, словно под бейсбольную кепку ему положили кусок льда. Возникло неприятное чувство надвигающейся опасности. Ощущение с каждым шагом усиливалось. Дальше игнорировать его было невозможно. Сергей обернулся и увидел, как от гаражей-ракушек в его сторону быстрым шагом направляется человек. Если бы не внезапно возникшее чувство опасности, Сергей не обратил бы внимания на него. Но на человеке была надета чёрная лыжная маска с надписью «Адидас», полностью скрывающая лицо, а правую руку он держал за отворотом кожаной куртки.

В тот момент, когда человек выхватил пистолет с глушителем, Сергей инстинктивно отпрыгнул в сторону, прячась за стоящую у тротуара машину. Пули рассерженными пчёлами пронеслись над головой. Сергей посмотрел сквозь лобовые стёкла на стрелявшего. Убийца направлялся к машине, чтобы закончить начатое. Он заметил Сергея и вновь поднял оружие. Сергею ничего не оставалось, как прижаться к асфальту. На этот раз пули с треском прошили окна машины. Осколки дождём осыпались на дорогу. Пронзительно взвыла автомобильная сигнализация. Следующая очередь вспорола крышку капота. Фары разбились вдребезги. Что-то затрещало, и сигнализация заглохла. С коротким шипением хлопнула пробитая покрышка левого колеса. Корпус машина дёрнулся и накренился на левый бок.

Сергей понимал, что его шансы остаться в живых невелики: киллер сейчас зайдёт за машину и беспрепятственно прикончит его. Сергей не испытывал страха, но и умирать без боя не собирался. По его подсчётам, убийца должен находиться уже в нескольких шагах от места, где он прячется. Сергей резко вскочил и отпрыгнул в сторону, но двор оказался пуст. Человек в маске исчез также неожиданно, как и появился. На асфальте остались лишь стреляные гильзы, пистолет, осколки стёкол и быстро увеличивающаяся маслянистая лужа, вытекающая из-под днища расстрелянного автомобиля.

Ни о какой дальнейшей прогулке не могло идти и речи. Сергей вскочил и побежал домой.

— Что-то ты быстро, — открывая дверь, удивился Валерий Николаевич.

— Меня только что пытались убить, — с порога сообщил Сергей.

Новость не на шутку встревожила тестя. Он суетливо закрыл за Сергеем входную дверь и накинул цепочку.

— Рассказывай в подробностях, что случилось? — велел Королёв. В глазах чекиста возник холодный блеск.

— В меня стреляли.

— Ты видел кто?

— На нём была маска.

— Надо сообщить в милицию. — Валерий Николаевич поднял телефонную трубку и принялся набирать номер.

— Не надо. — Сергей нажал на рычаг отбоя.

Валерий Николаевич вопросительно посмотрел на зятя.

— Я догадываюсь, чьих это рук дело, — пояснил Сергей. — Убийцу послал тот же человек, который устроил поджог – Мартынюк.

— Мартынюк? — Королёв положил трубку и нахмурился. Видимо, тестю была знакома эта фамилия. — Какой смысл ему убивать тебя?

— Я задолжал ему крупную сумму.

— Света рассказывала, что именно из-за Мартынюка тебе пришлось продать Эдику свою долю бизнеса. Ты взял у него в долг, рассчитывая на партию машин с АвтоВАЗа, но поставка задержалась, и Мартынюк накрутил бешеные проценты за просрочку кредита. Но ты вернул тот долг! Что ему ещё нужно! — Королёв нахмурился, пытаясь сложить в единую картину кусочки информации.

— Вчера он звонил мне. С его слов, я снова брал у него взаймы, — признался Сергей, — до пожара. Мартынюк сказал, что если я не верну эти деньги то то, что произошло с моей женой, покажется мелочью по сравнению с тем, что он сделает со мной.

Лицо Королёва побледнело.

— Что ты намерен предпринять? — изменившимся голосом поинтересовался тесть. — Сообщишь в милицию Цветову?

— Нет, — отказался Сергей. — Это моё личное дело. К тому же, у меня нет доказательств.

— Тогда что ты намерен предпринять?

— Сегодня вечером я встречаюсь с этим человеком.

Королёву не понадобилось объяснять, что задумал Сергей: старый полковник и так всё понял. Он лишь одобрительно кивнул и, положив руку на плечо, заговорщически сообщил:

— У меня есть револьвер.

Сергей впервые посмотрел на тестя с уважением.

— Револьвер – это здорово, — согласился он. — Но мне нужно что-нибудь помощнее.

— Охотничий дробовик подойдёт, сынок?

— То, что нужно. — Сергей злобно улыбнулся и почувствовал, как на плече дрогнула рука тестя.

Глава 8

Сергей отчётливо осознал, что Мартынюк должен умереть. И основной причиной для этого решения, послужили не слова, косвенно подтверждающие причастность Мартынюка к пожару, а покушение на жизнь самого Сергея.

Оставшееся время до встречи Сергей напряженно обдумывал дальнейшие действия. Мозг работал, как хорошо отлаженная вычислительная машина. Он чётко представлял каждый следующий шаг: вначале узнать, по какому адресу находиться ночной клуб Мартынюка, вооружиться, прибыть на место и сразу приступить к решительным действиям. И хоть времени на тщательную разведку не осталось, никаких трудностей в предстоящем мероприятии возникнуть не должно.

Сергей постучал к Валерию Николаевичу.

— Заходи, — отозвался Королёв.

Сергей открыл дверь. Тесть стоял возле распахнутого бельевого шкафа. Там, в глубине, за костюмами и мундирами находился оружейный сейф. Открыв замок, тесть извлёк многозарядное охотничье ружьё с пачкой патронов двенадцатого калибра. Затем Королёв вынул кобуру с револьвером.

— Револьвер трофейный, — поведал Валерий Николаевич. — Остался с прошлых времён, когда я ещё был на службе. Нигде не зарегистрирован, разумеется.

Сергей взял дробовик и один за другим вложил в подствольный магазин двенадцать патронов с картечью.

— Возьми ещё, — посоветовал Королёв, протягивая коробку с запасными патронами.

— Конечно, — согласился Сергей. — Только как я пойду по городу с ружьём?

— Я дам тебе плащ-палатку. Под её полами даже пулемёт можно спрятать. — Королёв подошёл к окну и посмотрел на тёмно-свинцовые облака, нависшие над городом. — Как раз дождь начинается. Видимо, кому-то ты там нравишься.

Сергей тоже взглянул в окно. Тесть был прав, действительно, в любой момент могла разразиться гроза. Но, что не делается – делается к лучшему, в дождь человеку с ружьём проще остаться незамеченным на улице большого города.

— Как мне добраться до клуба? Мартын ждёт меня в девять. Я не хочу заставлять его ждать.

— Я довезу, — отозвался Королёв.

— Отлично. — Сергей передёрнул затвор, досылая патрон в ствол ружья.

В половине восьмого началась гроза. Дождь лил, как из ведра. Над головой без перерыва грохотал гром. Народ исчез с улиц, попрятавшись по магазинам, кафе, в подворотнях, поэтому никто не обратил внимания на зелёный «москвич», припарковавшийся в тёмном переулке недалеко от ночного клуба «Зодиак».

Сергей пристроил дробовик у себя под боком с левой стороны и запахнул подол плаща. Взялся за ручку дверцы, собираясь выйти наружу.

— Подожди, — остановил его Королёв. — Возьми, — протягивая револьвер, сказала старик. — Может пригодиться.

Не раздумывая, Сергей сунул револьвер в карман. Открыв дверцу, он накинул капюшон на голову и зловещим призраком растворился в непроглядной пелене.

Перейдя проезжую часть, Сергей направился к горящей красным неоном вывеске ночного клуба. У дверей никого не оказалось. Камеры наружного наблюдения вряд ли смогут рассмотреть его лицо в такую погоду, тем более с капюшоном на голове.

Никакого страха или трепета перед предстоящим делом Сергей не испытывал, наоборот, только радостное возбуждение от скорой схватки. Ему казалось, что он вновь обрёл себя; что раньше он только и занимался тем, что убивал людей. Месть за жену – глупости. Пожалуй, он убил бы Мартынюка лишь за грубый разговор по телефону.

Для увеселительного заведения «Зодиак» определение «ночной клуб» являлось слишком лестным. Помещение, занимаемое клубом, принадлежало раньше общественной столовой, затем было приватизировано работающим персоналом, а после передано в собственность господину Мартынюку Глебу Семёновичу – преуспевающему бизнесмену и общественному деятелю, известному в узких кругах под кличкой Мартын. В столовой на скорую руку провели ремонт: покрасили стены и потолок, заменили деревянный настил искусственным мрамором. Вдоль свежеокрашенных стен поставили игральные автоматы, а посереди зала разместили восемь бильярдных столов. Антураж дополняли безвкусные гипсовые рыбки, развешанные на темно-зелёных стенах. Рыбки должны были придавать клубу колорит морского дна, однако все художественные изыски были сделаны так топорно, что из замысла дизайнера ничего не получилось. Таким образом, с приходом нового хозяина в этом месте качественно ничего не изменилось. Если раньше здесь располагалась столовая общепита низкого пошиба, то теперь её место занял клуб такого же уровня; и оставалось совершенно непонятно, откуда взялось название «Зодиак», потому что единственной звездой в помещении считалась нарисованная на стене каракатица, которую с большой натяжкой можно было назвать морской звездой.

Человек с улицы зайти в «Зодиак» мог только один раз и то случайно, второй раз сюда по своей воле никто бы не пришёл. Если кто-либо любит бильярд, то это место ему не понравится из-за бывших долго в употреблении бильярдных столов, привезённых из подмосковного санатория, с треснутыми шарами и кривыми киями. Если кто-либо обожает проводить вечер за игрой с «одноруким бандитом», то автоматы здесь вряд ли вернут ему хотя бы один жетон. Если кто-то захочет провести вечер у стойки бара с бокалом хорошего коктейля, то и его ждёт разочарование – бармен «Зодиака» Толя вряд ли сможет сделать что-либо более сложное, чем водка с лимонадом, потому что это не его призвание смешивать напитки – он бывший кандидат в мастера спорта по боксу. И, если его попросят сделать «Кровавую Мэри», он скорее расквасит клиенту нос, чем возьмётся за бокалы.

В обычный вечер в безлюдном помещении клуба возле бильярдных столов можно встретить только Жору – «администратора», уныло гоняющего жёлтые шары по потёртому сукну, поддерживая имидж «Зодиака», как одного из самых доходных игровых клубов города. По финансовым документам, клуб приносит огромный доход, а в его стенах круглые сутки напролёт проигрывают и выигрывают огромные суммы. Над дверьми клуба запросто можно вешать табличку: «прачечная по отмыву «грязных» денег».

Мартынюк давал в долг, брал сам (без возврата), выколачивал чужие доги за процент и занимался посреднической деятельностью. Если кому-то нужно купить партию наркотиков, то он за процент сводил покупателя с нужными людьми; нанять киллера – и в этом вам поможет Мартын – всё что угодно за ваши деньги, от краденых машин, до музейных экспонатов. Мартын – человек, чьи связи в деловых кругах не подвергались сомнению.

Сегодня Мартынюк сам приехал в клуб, чтобы встретиться с одним из должников. С боссом приехали ещё трое: Антон – личный водитель по кличке Шумахер – мастер своего дела, он также отлично водил машину, как стрелял из пистолета; Фазиль – умелец ножа (он сидел возле стойки и снимал с яблока «финкой» тончайшую стружку кожицы); и огромный детина по кличке Гулливер, фигура которого поражала своими гипертрофированными размерами. Только одно его присутствие вселяло в должников ужас и приводило в трепет. Тяжёлый подбородок, непропорциональные черты лица и склонность к садизму – всё способствовало тому, чтобы бизнес у его босса шёл вверх, и не возникало проблем с «прижимистыми лошками».

Мартынюк сегодня пребывал в скверном настроении. День не заладился с самого утра. Лихие времена заканчивались, милиция постепенно начинала заниматься своим делом, особенно тяжело стало вести бизнес с наркотиками. Сегодня сорвалось крупное дело – и Мартын потерпел значительные убытки. Но и это его не так беспокоило как то, что его репутация подвергается сомнению. Он дал в долг Сергею Козлову крупную сумму денег. Раньше Мартынюк один раз уже одалживал Козлову деньги и снял с той сделки хороший процент. Но тогда у займа имелось обеспечение, а сейчас Мартыну кажется, что он просчитался, и на этот раз ему не удастся вернуть даже своё. Придётся использовать должника в качестве примера, чтобы другим неповадно было. Денег конечно жалко, но репутация важнее – Козлова ждёт жестокое наказание.

Мартынюк приехал раньше назначенного срока. До встречи оставалось ещё чуть больше часа. Члены его бригады спокойно занимались обычными делами: Жора с умным видом катал шары; Шумахер и Фазиль сидели у стойки, дегустируя напитки; Гулливер устроил свою гигантскую массу на свободном бильярде, словно это парковая скамейка; Толя за стойкой вдумчиво изучал водочную этикетку. В помещении разговаривал только Мартынюк – босс учил подчинённых жизни.

— Я понимаю того человека, который не отдаёт долг, потому что может себе это позволить. Я сам так часто делаю, беря деньги у других людей. Однако все знают, что если Мартын берёт у тебя деньги, то тем самым он выказывает тебе уважение. Но я не понимаю тех, кто берёт в долг у меня, зная, что не отдаст. На что они надеются? – что эти деньги принесут им счастье? Это, по меньшей мере, глупо. Я достану любого, кто не вернёт долг, даже за границей. Если у тебя нет денег – продай почку, или печень – свою или чужую, мне без разницы, – но долг ты вернёшь. Козлов взял у меня крупную сумму и теперь говорит, что не в состоянии отдать. Конечно, я сам виноват, что дал ему зараз столько денег – следовало вначале его проверить, а то потом оказалось, что бизнес он свой потерял и стал некредитоспособным. Пусть так, но его поступок всё равно послужит мне на пользу: на его примере я покажу, как поступаю с теми, кто в следующий раз попытается обвести Мартына вокруг пальца. И скажу вам, что лучше бы Козлов продал свои внутренние органы, потому что после нашей встречи его почки никто не купит. Парни, вам предстоит сегодня хорошенько поработать. Не убивайте его сразу – он должен помучиться. Я хочу узнать, почему он пошёл на такой риск, решив прикарманить мои деньги.

— Босс, а если он не придёт? — поинтересовался Антон.

— Ты плохо знаешь людей. Даже в последний момент, когда опускается топор палача, у каждого теплится надежда. Она отлетает вместе с душой. Так что, Козлов придёт – он надеется оттянуть срок ещё на несколько дней. Однако он ошибается – я ему этого не позволю.

— А если он сейчас спешит на вокзал?

— Нет, поверь мне, я хорошо знаю людей такого склада. Козлов для окружающих – энергичный, преуспевающий бизнесмен, но на самом деле внутри он трус. Ему не хватит смелости удрать, потому что ему не хватит смелости остаток жизни прожить, прячась и ожидая каждый миг, что раздастся звонок, и вежливый голос попросит вернуть долг. Он сейчас усиленно думает, что будет говорить, как станет умолять об отсрочке. Гулливер, не ломай ему ноги до того момента, пока он не встанет на колени. Я хочу посмотреть, как он сыграет свою роль несчастного вдовца. Возможно, он даже пустит скупую слезу? Как знать. В любом случае нам никуда не надо спешить. Этот вечер у нас свободен. А куда ходят законопослушные граждане вечером?

— Наверное, в театр, босс, — предположил Антон.

— А когда кто-либо из вас был последний раз в театре?

Ответом Мартынюку послужило гробовое молчание.

— Поэтому считайте, что мы сегодня сходим в театр, — сообщил Мартынюк и, усмехнувшись, добавил: — На кровавую драму.

За витринным окном блеснула вспышка молнии, раздался раскат грома. Дождь принялся с удвоенной силой хлестать по асфальту. На мгновение Мартынюку показалось, что за стеклом он увидел силуэт человека в плаще с поднятым капюшоном, который стоял вплотную к окну и смотрел в помещение клуба. Но когда через мгновение сверкнула новая вспышка, за окном никого не было. Мартынюк пододвинул пустую рюмку к бармену.

— Плесни ещё, Толян. В такую погоду грех не выпить.

Толян проворно исполнил пожелание босса, наполнив рюмку до краев. Мартынюк опрокинул её в рот и достал сигарету. Толян услужливо поднёс зажигалку.

«В ночь, когда я в первый раз убил человека, стояла примерно такая же погода», – вдруг пришла на ум Мартынюку странная мысль.

Это было семнадцать лет назад. Они с членами банды отвезли человека загород и насмерть забили бейсбольными битами. С несчастного требовали переоформить фирму на другого человека, но он не соглашался, биты послужили последним аргументом в этом споре. Древко постоянно скользило в руках Мартына, то ли от дождя, то ли от крови, поэтому никак не удавалось нанести сильный удар. Бизнесмен стоял на коленях в грязной луже, закрывая голову руками. Он надеялся, что его всё-таки перестанут бить и отпустят. И только когда Мартын, устав махать битой, приказал: «Кончайте его». Предприниматель отнял руки от лица и посмотрел на мучителей. Мартынюк на всю жизнь запомнил именно этот взгляд.

«Пожалуй, стоит сегодня напиться», – решил для себя Мартынюк. – «Скажу ребятам, что завтра могут взять выходной». Но озвучивать последнюю мысль не успел.

Хлопнула входная дверь. В клуб вошёл человек в мокром плаще до пят с накинутым на голову капюшоном, полностью скрывающим лицо. Незнакомец остановился у входа. Встречать посетителей входило в обязанности «администратора», поэтому Жора, наклонившийся в этот момент над бильярдом, отложил удар и выпрямился.

— Тебе что нужно? — спросил он.

Гость промолчал. Тогда Жора, перехватив удобнее кий, вышел в проход навстречу незнакомцу.

— Я, кажется, к тебе обращаюсь!

Мартынюк повернулся посмотреть.

Незнакомец стоял неподвижно. Его вид напоминал монаха древнего ордена или палача. Необычное поведение настораживало. У Мартынюка возникло нехорошее предчувствие.

— Шумахер, Фазиль – проверьте, — коротко приказал Мартынюк подручным.

Подчиненные безропотно отправились в сторону незваного гостя. Гулливер тоже поднялся с бильярдного стола, чтобы, если потребуется, оказать помощь.

— Слушай, приятель, — перекидывая бильярдный кий наподобие дубинки, сказал Жора, подходя ближе к посетителю, — я тебя уже дважды спрашивал, что ты тут забыл, а ты молчишь. Язык проглотил?

Когда Жора находился на расстоянии двух шагов от незнакомца, тот распахнул плащ. Дуло дробовика уставилось чёрным глазом администратору в грудь. Жора не успел ничего сделать, как раздался выстрел, и окружающий мир для него погрузился во тьму.

Незнакомец передёрнул затвор. Стреляная гильза прочертила дугу в воздухе и с латунным звоном упала на пол. Человек с дробовиком бесстрастно перешагнул через тело администратора и двинулся в сторону бара.

Фазиль решил, что успеет метнуть «финку». Он замахнулся, но заряд картечи оказался быстрее и разнёс метателю ножей голову. Сжимая «финку», труп Фазиля упал на пол, из другой руки выкатилось недочищенное яблоко и исчезло под столом.

Шумахер первым сообразил, что дело плохо. Словно пловец он нырнул под бильярдный стол, одновременно расстёгивая подмышечную кобуру. Рукоятка «Макарова» легла в ладонь. Шумахер перевернулся на спину, передёрнул затвор и, держа пистолет перед собой, вскочил на ноги. Но человека в плаще не оказалось на месте, где он стоял мгновение назад. Шумахер услышал скрежет передергиваемого затвора. Он посмотрел, откуда донёсся звук. Незнакомец лежал в боковом проходе, дробовик в его руках смотрел Шумахеру в живот. Раздался выстрел, затем второй, третий. Заряды отбросили Шумахера на бильярдный стол, из луз на искусственный мрамор потекли струйки крови.

Когда началась пальба, Гулливер стоял дальше всех. Он видел, как повалился на пол Жора с простреленной грудью, как разлетелась вдребезги голова Фазиля, как человек, начавший погром, спрятался в проходе между бильярдными столами. Затем раздались подряд три выстрела, и изрешечённое тело Шумахера упало на соседний бильярд. По вспышкам Гулливер определил место, с которого стреляли. Он схватил ближайший бильярдный стол, поднял над головой и с диким криком обрушил на то место, где затаился незнакомец. От мощного удара доски стола разлетелись в щепки. Плита переломилась пополам.

Гулливер огромными шагами подошёл и отвалил в сторону остатки бильярда, чтобы достать тело нападавшего, но под досками никого не оказалось. Он поднял голову, чтобы оглядеться. Незнакомец невредимый стоял в трёх шагах от него. Зарычав, Гулливер вытянул огромные руки и, намереваясь разорвать незнакомца в клочья, двинулся в его сторону. Тот неспешно, словно это был топор палача, поднял дробовик. Гулливер не ощутил боли: он видел лишь вспышки. Ощущая тупые удары в грудь, Гулливер шёл вперед, но каждый последующий шаг давался ему с всё большим трудом. Когда остался последний метр, мир завертелся. Свет в глазах погас, и Гулливер замертво упал под ноги незнакомца.

Как только раздался первый выстрел, Мартынюк бросился под стойку. Там он увидел Толяна.

— Где запасный выход? — зарычал Мартынюк.

— Там, — испугано ответил бармен и указал в сторону подсобного помещения.

Мартынюк на четвереньках пополз в указанном направлении. За спиной продолжали стрелять. По звуку, палил только дробовик незнакомца. Киллер расправлялся с людьми Мартына один за другим, словно это были мишени в тире.

Проделав ползком путь от барной стойки до подсобного помещения, Мартынюк вскочил на ноги и побежал к обитой железом двери. Но к его ужасу она оказалась заперта на висячий замок, а ключ остался у Толяна.

К счастью, Толян вбежал в подсобку вслед за боссом. Мартынюк увидел, как Толян, улыбаясь, лезет в карман за ключом. Как вдруг за спиной бармена раздался выстрел. Толян закатил глаза и распластался на кафельном полу. Посреди его спины зияла жуткая рана от заряда картечи.

В ожидании неизбежного Мартынюк прижался спиной к железной двери. С собой у него не было даже пистолета, чтобы защитить себя. В последнее время он перестал носить оружие, считая, что грязную работу должны выполнять шестёрки. Теперь же он сильно сожалел о своём высокомерии.

Из зала послышались приближающиеся шаги. Мартынюк застыл, лихорадочно соображая, что предпринять. Его взгляд упал на большой поварской нож. Он схватил его. Сжимая оружие в руках, Мартынюк осторожно двинулся к двери, рассчитывая неожиданно напасть на убийцу из-за угла. Но он не успел укрыться: в дверном проеме появился силуэт незнакомца в плаще.

Выставив перед собой нож, Мартынюк попятился назад.

— Не подходи! — вскричал он. — Не подходи! Убью!

Не обращая внимания на угрозы, незнакомец продолжал приближаться. Мартынюк вновь прижался спиной к закрытой двери. Отступать дальше было некуда.

— Кто тебя послал? — попытался завести разговор Мартын. — Что тебе надо?

Человек в плаще остановился.

— Сколько тебе заплатили, чтобы убить меня?… Я заплачу больше…. Намного больше.

Киллер молчал, как сама смерть. Капюшон скрывал лицо. Дробовик в руках зрачком двенадцатого калибра смотрел Мартынюку в грудь. Неприятное чувство животного страха завладело Мартынюком, ледяной холод сковал мышцы. Пальцы с трудом удерживали рукоятку кухонного ножа. Колени тряслись.

— Кто ты? — содрогаясь от страха, выдавил из себя Мартынюк.

Человек откинул капюшон, и Мартынюк ужаснулся; внешний вид ночного гостя потряс его больше чем смерть подручных. Стоящий перед ним мало походил на человека. Голый череп покрывали красные пятна. Лицо изуродовал ужасный шрам. Холодный, пробирающий до костей взгляд. Словно сам демон поднялся из преисподней, чтобы забрать душу грешника.

— Не узнаёшь? — голос монстра оказался таким же, как и его облик: ужасным, похожим на шипение змеи.

Мартынюк, не в силах ответить, отрицательно покачал головой.

— Сергей Козлов, — подсказал своё имя монстр.

Нож выпал из ослабевших пальцев преступного авторитета.

— Я тут не причём, — взмолился Мартынюк, падая на колени. — Во всём виноват твой напарник Эдуард Рыков. Он хотел прибрать твой бизнес к рукам. Мы с ним договорились, что я поставлю тебя на деньги, чтобы он выкупил твою долю. Это он устроил задержку с машинами, чтобы ты не смог вовремя расплатиться с долгами. Всё с самого начала придумал Рыков. Это не моя идея, честное слово. Можешь не отдавать нынешний долг – считай, мы в расчёте.

— В расчёте? — переспросил монстр. — А как же то, что вы отняли у меня? Раньше у меня была счастливая жизнь, у меня были волосы, лицо, жена… Вы забрали даже воспоминания о них. Кто вернёт мне всё, что я потерял?

— Я не имею никакого отношения к пожару, поверь мне! Зачем мне убивать твою жену?

— Ты подослал ко мне убийцу.

— Я не имею к этому никакого отношения, честное слово! Я бизнесмен! Я никого не убиваю без выгоды.

Но Сергей уже не слушал. Он навёл дробовик в лицо стоящего перед ним на коленях человека.

— Прими это как неизбежное.

— Не убивай меня! — взмолился Мартын. — У меня есть деньги!

— Оставь надежду, — посоветовал Сергей, перед тем как нажать на спусковой крючок.

Валерий Николаевич ожидал в машине. С каждой минутой дождь усиливался. В иссиня-чёрном небе сверкали молнии. Без перерыва грохотал гром. Потоки воды вырывались из водосточных труб и водоворотами кружили над дренажными люками. Сергей отсутствовал уже более получаса. Королёв начинал волноваться, не случилось ли что-либо непредвиденного. Он решил, что если через десять минут Сергей не появится, он сам отправиться в клуб.

Вспыхнула молния, раздался гром, и вместе с ним открылась задняя дверца машины. В салон забрался Сергей. Он захлопнул дверцу и откинул капюшон. По его лицу, трудно было понять, как всё прошло.

— Поехали, — устало произнёс он.

— Уладил дело с Мартыном? — поинтересовался Валерий Николаевич, поворачивая ключ в замке зажигания.

— Да, — немногословно отозвался Сергей.

— Это он? — глухо спросил Королёв, имея в виду причастность Мартына к пожару, в котором погибла Света.

— Нет, это не он.

— Кто же тогда?

— Пока не знаю.

— Что теперь думаешь делать?

— Есть один человек, который, возможно, знает ответ.

— Кто?

— Эдик.

Зелёный «москвич» на малой скорости исчез в пелене падающих сверху потоков воды.

Дождь не собирался ослабевать, словно Господь Бог, разгневавшись на людей, вновь решил повторить вселенский потоп. С севера пришёл циклон, принёсший в Москву холодный воздух и дожди. Лето повернуло к осени. Солнечные дни закончились. В сентябре синоптики ещё обещают бабье лето, но август по их прогнозам сулил быть холодным и пасмурным.

Глава 9

Сергей встал рано. Всю ночь его терзали кошмары. В бескрайнем океане, в который он погружался каждый раз, как только закрывал глаза, ему мерещились бледные лица покойников. Над головой сверкали молнии, грохотал гром. Сергей просыпался несколько раз и принимал таблетки. Но лекарства не помогали, кошмар продолжался до того момента, пока Сергей не открыл глаза и решил, что этой ночью спать больше не будет. Он оделся, сел за письменный стол и, чтобы как-то скоротать время до утра, принялся обдумывать сложившееся положение.

После того, что перед смертью поведал Мартынюк, получалось, что Эдуард Рыков находился с Мартыном в сговоре. И когда Сергей в первый раз брал деньги в долг, Эдик специально организовал задержку с партией машин, чтобы Сергей продал ему свою часть бизнеса. Оставалось выяснить: причастен ли «друг Эдик» к поджогу. По его словам, он выкупил у Сергея дом и машину. Но жадность этого человека могла толкнуть его на преступление. Эдик вполне мог вернуться после оформления сделки, чтобы забрать деньги и убрать свидетелей. Если рассуждать подобным образом, то вчерашнее покушение на Сергея дело рук Рыкова. Рыков боится, что к Сергею вернётся память, и друг, наконец, вспомнит, кто виновен в смерти жены.

— Подлец. — Сергей с силой сжал кулаки. С Эдиком необходимо решить вопрос как можно скорее, иначе он не остановиться, пока не уберёт опасного свидетеля.

Козлов выдвинул ящик и достал фотографию, оставленную тестем, на которой Сергей был изображен вместе с женой. Света его нисколько не волновала – он её совершенно не помнил, поэтому не испытывал ни малейших чувств к незнакомой женщине. Если бы жены не было на фотографии вовсе, было бы лучше. Только другой фотокарточки у Сергея не имелось. Чтобы женщина не мешала разглядывать собственное изображение, Сергей согнул фотокарточку пополам. Теперь он смотрел только на кудрявого красавца в великолепном костюме и лёгкой усмешкой на губах. Густые, сросшиеся на переносице брови, чистая розовая кожа лица. Красавец с фотографии не имел никакого сходства с тем жутким монстром, красные изуродованные руки которого сейчас держали фотокарточку.

Сергей застонал: его переполняла нестерпимая жажда мести. В том, что с ним произошло, виноват Эдик, которого он раньше считал своим другом, и теперь Рыков должен жестоко поплатиться за то, что он сделал. Чем скоре это произойдет, тем лучше. Сергей готов был прямо сейчас сорваться с места, схватить дробовик тестя и помчаться к Рыкову, но он подавил этот порыв, заставив силой воли взять себя в руки. Месть не должна быть скоропалительной и непродуманной, иначе она не принесёт удовлетворения.

Через час проснулся Валерий Николаевич. Сергей услышал, как тесть шаркает по коридору, и вышел на кухню. По красным глазам Королёва он догадался, что этой ночью старик также плохо спал.

Они сели на кухне, ожидая, когда закипит чайник. Сидели молча, погруженные в свои думы.

После вчерашних событий Сергей с Королёвым разговаривали мало. С первой встречи, когда Сергей увидел Валерия Николаевича, между ними возникли странные отношения, похожие на симбиоз двух разных организмов, использующих друг друга для существования. Сергею требовалось где-то жить, а Королёв жаждал докопаться до истинных причин гибели дочери. Превратившийся в монстра Сергей стал отличным исполнителем, а старый полковник снабдил бывшего зятя оружием.

Сергей не чувствовал ничего общего со стариком сидящим напротив. Они пока вместе, но как только виновный будет наказан, их пути разойдутся. И вместе они по разным причинам: старик мстит за смерть дочери – Сергей за изуродованную внешность.

— Какие планы на сегодняшний день? — поинтересовался Королёв.

— Навестить Эдика, — ответил Сергей.

Валерий Николаевич одобряюще кивнул.

— Да, следует поговорить с этим типом. — Тесть поджал губы, пытаясь замолчать, но всё же не сдержался: — Он мне никогда не нравился – скользкий тип. Впрочем, ты сам виноват. Ты не умел выбирать друзей. Да у тебя никогда и не было настоящих друзей. К тебе люди тянулись только по тому, что ты был красавчиком. Теперь придётся привыкать к одиночеству.

— Друзья нужны только для того, чтобы легче добиваться своих целей, — мрачно отреагировал Сергей. — Если цель достигнута, в них отпадает надобность. Самые страшные враги получаются из лучших друзей. Мы начинали с Эдиком бизнес, но как только дело пошло, он превратился в моего врага.

— «Господи, избавь меня от друзей, а от врагов я избавлюсь сам», — процитировал Валерий Николаевич.

— Сегодня мы с Эдуардом во всём разберемся. — Сергей посмотрел на тестя. — Мне нужен ваш револьвер.

— Конечно, — безоговорочно согласился Валерий Николаевич.

Чайник закипел, и оба на время замолчали. Королёв заваривал чай, а Сергей доставал чашки. Пили молча. Чай был горячий, но Сергей не чувствовал, когда кипяток обжигал язык.

— Как ты можешь пить такой кипяток? — с изумлением поинтересовался старик.

— У меня пропало чувство боли, — пояснил Сергей.

— Ты, что, совсем престал её чувствовать?

— Да, — подтвердил Сергей и после минутной паузы добавил: — Она мне теперь лишь снится по ночам, в виде бескрайнего океана…

Раздался звонок во входную дверь. Тесть с зятем переглянулись.

— Пойду, открою, — сказал Королёв и поднялся из-за стола.

— Я с вами, — откликнулся Сергей.

Вместе они подошли к дверям.

— Кто там? — поинтересовался Валерий Николаевич.

— Это Цветов, — раздался голос из-за двери.

Валерий Николаевич сбросил цепочку и открыл замок. На лестничной площадке, держа в руках папку из коричневого кожзаменителя, стоял знакомый милиционер.

— Здравствуйте, — поздоровался Олег Владимирович.

— Здравствуйте, — поприветствовал сыщика Королёв. — Заходите.

Следователь прошёл в коридор. Сергей протянул ему руку. Переложив папку, Цветов ответил на рукопожатие. На этот раз он не так откровенно выказывал брезгливость, видимо действовала привычка.

— По какому вопросу? — закрыв дверь за гостем, спросил Королёв. — Вы что-то разузнали на счёт поджога?

— Нет, я оказался в ваших краях по другому делу. Вот и решил заглянуть.

— Проходите на кухню, — предложил старик.

Цветов сел на стул спиной к дверям, Сергей напротив, спиной к окну, Королёв между ними.

— Так что вас привело к нам? — спросил старик.

— У вас под окнами вчера расстреляли машину, — сообщил Цветов. — Вы ничего не слышали?

— Нет.

— Никаких выстрелов? Криков, шума?

— Ничего подобного.

Цветов задумчиво посмотрел на Сергея.

— А как память, к вам ещё не вернулась? — поинтересовался он.

— Ещё нет, — ответил Сергей.

— Нда-а, — неопределенно изрёк следователь и принялся барабанить пальцами по папке. Возникла неловкая пауза.

— Чаю не хотите? — прервал затянувшееся молчание Королёв.

— Спасибо, не откажусь, — с оживлением отозвался на предложение сыщик.

Валерий Николаевич достал чистую чашку, налил заварки.

— Сколько вам сахару?

— Две ложки.

Пока Валерий Николаевич насыпал сахар и лил кипяток, Сергей с Цветовым молчали. Сергей отметил, что руки старика совершенно не дрожат. У отставного полковника стальные нервы. Кто-либо другой на его месте, после вчерашних событий, давно бы выдал себя.

— Хороший чай, — отметил Цветов, сделав первый глоток.

— Только что заваренный, — сообщил Валерий Николаевич.

Цветов сделал ещё глоток, прежде чем обратиться к Сергею:

— Сергей Михайлович, вы не помните некоего Мартынюка Глеба Семёновича? – вы с ним до трагедии имели дела. — Задавая вопрос, следователь пристально смотрел на Сергея в надежде уловить в его глазах хоть малейшее беспокойство или замешательство. Но в чёрной глубине зрачков обезображенного пожаром лица так ничего и не смог рассмотреть.

— Не припоминаю, — спокойно ответил Сергей.

— Жаль.… — Цветову никак не удавалось приспособиться к мимике обгоревшего человека. — А где вы были вечером?

Судя по вопросу, следователь каким-то образом связывал Козлова с недавними событиями в «Зодиаке». Он что-то имеет конкретное, или это всего лишь милицейское чутье? Возможно, кое-какая информация дошла из оперативных источников о совместных делах Козлова и Мартынюка в прошлом. И теперь Цветов пытается нащупать связь между выпиской Козлова из больницы и стрельбой в ночном клубе. Пока следователь ни словом не обмолвился о вчерашнем происшествии, сообщив лишь о расстреле машины под окнами.

Прежде чем ответить, Сергей спокойно налил себе в чашку чай.

— Я был дома. Смотрел телевизор.

— А кто может подтвердить ваши слова?

— Валерий Николаевич. К тому же, посудите сами, зачем мне расстреливать какую-то машину. У меня и оружия никакого нет.

— Машину расстреляли утром, — разочаровано сообщил следователь.

— Кого-нибудь убили?

— Нет – машина, к счастью, была пуста.

— Может хулиганы или ревнивый муж?

— Может быть… может быть...

— А почему вы интересовались, где я провёл вечер?

— В ночном клубе «Зодиак» произошло убийство, — сообщил Цветов. — Убили гражданина Мартынюка. — Цветов достал из папки несколько фотографий и показал Сергею.

Валерий Николаевич не сдержал любопытства и пододвинулся ближе, чтобы посмотреть.

На глянцевых карточках в живописных позах на полу «Зодиака» лежали тела членов банды Мартына, именно так, как их и оставил Сергей.

— Какой ужас. — Сергей отодвинул от себя фотографии. — Неужели вы думаете, что я способен на такое?

— Вы не так поняли, — пряча фотографии, смущенно сообщил Цветов. — Я показал вам фотографии для того, чтобы вы вспомнили Мартынюка.

— Я ни с кем из этих людей не знаком, — заявил Сергей. — Если раньше я и знал кого-либо из них, то, к сожалению, не могу вспомнить из-за амнезии.

— Жаль, — разочаровано подытожил Цветов. — Возможно, убийство в «Зодиаке» и пожар в вашем доме как-то связаны между собой. Этот Мартынюк был преступным авторитетом. Возможно, это он организовал нападение на вас и вашу жену. Если бы вы сообщили какие-либо детали, мы могли бы продвинуться к разгадке тайны поджога.

— Если память вернётся ко мне, и я что-либо вспомню, то, обещаю, вы узнаете об этом первым, — опять заверил Сергей.

— Тогда не буду вас больше задерживать. — Цветов, встал. – Ещё раз извините за ранний приход. Но, сами понимаете, долг службы.

— Конечно, не стоит оправдываться. — Сергей с тестем пошли провожать гостя до дверей.

— Спасибо за чай.

— Всегда пожалуйста. Передавайте привет вашему начальнику генералу Иванову, — на прощание сказал Валерий Николаевич.

— Обязательно, — пообещал Цветов с порога. Он переложил папку в правую руку и быстро засеменил вниз по лестнице.

— Откуда вы знаете Иванова? — спросил Сергей, когда Королёв закрыл за милиционером дверь.

— По прошлой службе, — туманно ответил тесть и направился на кухню.

Сергей подозрительно посмотрел тестю вслед.

«Что-то он мне не договаривает», – мелькнула в голове нехорошая мысль.

Глава 10

День только начинался, а уже обещал быть насыщенным на события. Ранее посещение следователя не нарушило планов встретиться с Эдиком, чтобы поговорить с бывшим приятелем по душам.

После завтрака Сергей пошёл к себе в комнату, лёг на кровать и уставился в потолок. Следовало решить, как поступить: неожиданно заявиться к Эдику в салон или всё же позвонить заранее, чтобы договориться о встрече где-нибудь на стороне. В первом случае действовал элемент неожиданности; во втором: представлялась возможность поболтать по душам – наедине. Без предупреждения Сергей уже приходил к своему другу. Теперь лучше было встретиться на нейтральной территории, чтобы поговорить вдали от посторонних глаз. К тому же, Эдик, наверное, ещё не знает, что произошло вчера с Мартынюком, а если даже знает, то едва ли связывает с этим событием Сергея. Будет интересно посмотреть на реакцию человека, которого Сергей раньше считал своим другом, когда тот поймет, что Сергею известно о его подлости с задержкой партии машин.

«Не забыть взять на встречу револьвер Валерия Николаевича».

При мысли о тесте Сергей вновь вспомнил тот факт, что старик лично знаком с начальником УВД. С одной стороны такое знакомство играло на руку, но с другой почему-то беспокоило Сергея. Не такие замечательные сложились отношения у них с Валерием Николаевичем, чтобы не обращать внимания на подобные вещи. И следователь Цветов как-то странно ведёт себя с тестем. Оказывается, они и раньше встречались, а Сергею об этих встречах ничего не известно. О чём они договаривались? Что обсуждали?

Сергей не забыл, с какой ненавистью смотрел старик на него там, в больнице, когда он ещё лежал в бинтах. Сергей не забыл слов старика о том, что в смерти дочери тот винит именно его. И вряд ли Королёв поменял отношение к Сергею за последнее время. По тому, что старик помогает ему, нельзя судить об изменении отношений между ними. От тестя в любой момент можно ждать удара в спину. Сергей чувствовал это.

Но что может предпринять старик? Только одно – сообщит в милицию о его преступлениях. Но Королёв и сам причастен к ним. Видимо, он рассчитывает на помощь своего старого товарища – генерала Иванова. Значит, по замыслу Королёва, когда Сергей отомстит за Свету, он отомстит ему лично. Расклад получается именно такой.

«Следует предварить действия старика и нанести удар первым», – решил Сергей.

— Серёженька, ты не спишь? — в дверь постучали.

— Нет, Валерий Николаевич! Заходите! — Сергей приподнялся на локтях.

Старик открыл дверь. Королёв улыбался, но глаза у него как обычно были холодны. Он прошёл в комнату и сел на край кровати.

— Когда ты собираешься к Эдику? — начал разговор Валерий Николаевич.

— Надо договориться о встрече.

— Хочешь предварительно позвонить? — удивился старик. — Может, лучше без звонка.

— Почему?

— Никто посторонний не будет знать, что ты с ним встречаешься. Он никого не успеет предупредить о вашей встрече. А если ты ему позвонишь заранее, то он обязательно кого-нибудь поставит в известность.

— Вы это так говорите, словно я непременно собираюсь его прикончить, — усмехнулся Сергей. — Возможно, я с ним просто поболтаю и всё.

Королёв недоверчиво посмотрел Сергею в глаза.

— А стоит ли оставлять его в живых, после того, что он сделал?

Последние слова старика заставили Сергея по-другому взглянуть на тестя. Кто из них двоих монстр? У Сергея возникло ощущение того, что старик давно всё решил и теперь использует Сергея, как инструмент в своих руках.

— Я сам решу с Эдиком, — сухо произнёс Сергей.

— Дело твоё, — развёл руками старик. — Но, если Эдик причастен к недавнему покушению на тебя, то ты подвергаешь свою жизнь опасности. Вот возьми. — Он протянул револьвер и коробку патронов. — На всякий случай, вдруг пригодится.

Оставив пистолет на одеяле, старик поднялся и вышел из комнаты.

Сергей взял револьвер в руки. Холод металла приятно щекотал изуродованные пальцы, словно невидимая энергия, исходящая из него, просачивалась сквозь кожу. Смертоносная тяжесть возбуждала.

Сергей открыл коробку с патронами и неспешно, один за другим вставил блестящие латунные гильзы в барабан, оставив гнездо под бойком пустым. Он как зачарованный не мог оторвать взгляд от оружия. Револьвер гипнотизировал своими безупречными формами. От воронёной стали исходило волшебство. Эта вещь наделяла владельца силой. Обладающей ею мог отнимать жизнь у других, диктовать свою волю и вселять страх.

Держа в руках револьвер, Сергей решил: Эдик должен умереть. И ещё, Сергей с неприятным чувством понял, что старик знал, что делает, когда оставил оружие на кровати.

Весь день без перерыва шёл дождь. Грязно-серое марево, словно саван, опустилось на город. Морось висела над улицами серой дымкой. Люди, прячась под мокрыми зонтами, призрачными силуэтами передвигались вдоль тусклых фасадов зданий.

Сергей сидел на заднем сидении зелёного «москвича», уставившись в запотевшее стекло. Валерий Витальевич гранитным изваянием застыл на водительском месте. Старик стойкий: за то время, которое они провели перед автосалоном «Автотрек», Валерий Николаевич ни разу не потерял бдительности, внимательно всматриваясь в каждого входящего и выходившего из дверей салона.

— Он никуда не денется, — нарушил молчание тесть. — Его «Мерседес» стоит на стоянке, значит и Эдик на месте. Ничего, скоро появиться.

Они приехали за час до окончания работы автосалона и провели на стоянке в ожидании уже два часа, карауля, когда Эдик выйдет из салона. Видимо из-за погоды Рыков не спешил возвращаться с работы домой. Заходить же в салон Сергей не хотел, чтобы не обнаруживать себя.

— Когда он появится, — в который раз повторил тесть, — ты пойдёшь к нему и сядешь вместе с ним в машину. Я думаю, он ничего не заподозрит – на улице дождь. Если он предложит идти в салон – не соглашайся; скажи – заскочил, мол, мимоходом, по пути. Если он будет не один: поедем следом – будем ждать момента.

Сергей слушал тестя в пол-уха, изредка кивая. Ему казалось время остановилось, топчась на месте, заблудившись в сером мареве дождя; что стрелки часов будут вечно ходить по кругу, постоянно начиная новое движение с одного и того же места; что жизнь человека всего лишь один оборот, и как только минутная стрелка преодолеет цифру «12», всё повториться вновь. Неужели им суждено в ожидании Эдика просидеть целую вечность?

Снаружи продолжал накрапывать дождь. Мелкие капли собирались вместе на стекле и ручейками стекали вниз. Мимо стоящего у обочины «москвича», с шумом расплескивая лужи, проезжали автомобили.

Внезапно прервав томительное ожидание, на пороге салона появилась знакомая фигура. Рыков был один. Он раскрыл зонт и заспешил к «Мерседесу».

— Вот он! — воскликнул Королёв. — Давай, Серёженька. Не суетись, выясни всё, что ему известно, а затем поступай, как посчитаешь нужным.

— Хорошо, — коротко отозвался Сергей, накинул капюшон и выбрался из машины.

Рука в кармане плаща сжала рукоятку револьвера. Палец лёг на спуск. Сергей вновь почувствовал радостное возбуждение от предстоящего дела. Недавняя отрешённость исчезла, сахарной ватой растаяв в сыром мареве дождя. С каждым шагом его наполняла энергия. Прохладный влажный воздух приятно холодил кожу на щеках, действуя наподобие анестетика.

Сергей подходил к Эдику со спины, с левой стороны. Поэтому Эдик не мог видеть его до того момента, пока не взялся за ручку автомобильной дверцы. Как раз к этому моменту Сергей приблизился вплотную. Он возник словно призрак из-за спины своего друга.

— О боже! — вздрогнул Эдик, заметив, что рядом кто-то стоит.

— Это я, — сообщил Сергей. — Привет.

— Ты меня напугал, — выдохнув, признался Эдик. — Нельзя так подкрадываться к людям.

— Ты чего-то боишься?

— Конечно же нет! Просто…

— Вот и хорошо. Я был тут рядом, решил зайти. Ты никуда не торопишься?

— Вообще-то, тороплюсь…

— Я ненадолго. Сядем в машину – поболтаем. — Не дожидаясь разрешения, Сергей сам открыл дверцу и забрался на заднее сидение.

Рыков, не скрывая недовольство от неожиданной встречи, забрался на водительское место. Он захлопнул дверцу и поправил зеркало, чтобы в него можно было видеть сидящего позади Сергея.

— Ты бы позвонил, прежде чем приходить, что ли, — заметил Эдик.

— Я бы позвонил, да у меня нет мобильника – сгорел. А ты, что, не рад видеть старого приятеля?

— Почему? – рад. Только предупреждать надо – у меня могут быть свои планы на вечер.

— Погода испортилась, — проигнорировав недовольство друга, сказал Сергей. — В прошлый раз, когда я к тебе заходил, светило солнце, а сейчас дождь идёт.

— Он ещё вчера начался.

— Вчера целая гроза разразилась, — согласился Сергей. В этот момент он пытался определить, знает Рыков о том, что произошло прошлым вечером в клубе «Зодиак» или ещё нет. А если знает, то догадывается ли, что к смерти Мартына приложил руку именно Сергей? Он пристально вглядывался в затылок Рыкова. Тот, словно почувствовав этот взгляд, повернулся лицом к Сергею.

— Как у тебя с тестем? Нормально живёте?

— Без проблем. А что?

— Раньше он тебя на дух не переносил. Считал, что ты обманом похитил у него дочь и сделал её несчастной.

— Это в прошлом.

— Он, наверное, сейчас радуется.

— Чему?

— Что ты стал таким уродом.

Если раньше Сергей был красавцем, и Эдик завидовал его успеху у женщин, то сейчас на заднем сидении «Мерседеса» сидел жуткий монстр с лысым черепом, покрытым безобразными красными пятнами, и отвратительным шрамом, рассекавшим левую половину лица.

Сергей с силой сжал рукоятку пистолета в кармане плаща.

— Извини, я не хотел тебя обидеть, — спохватился Эдик.

— Ничего, — отозвался Сергей, — ты по большому счёту прав, я и в самом деле стал монстром. Даже Мартынюк меня не узнал.

При упоминании Мартынюка лицо Рыкова побледнело. Значит, он уже в курсе произошедших событий. Сергей усмехнулся, заметив в глазах бывшего друга панический страх.

— Я вижу, ты уже знаешь, что Мартынюк отправился в иной мир, — произнёс Сергей.

Эдик нервно сглотнул.

— Туда ему и дорога, — дрогнувшим голосом отозвался он. — Мартынюк был отъявленным мерзавцем и сволочью.

— А я думал, ты будешь переживать, — заметил Сергей, подаваясь вперед. — Перед смертью Мартын рассказал мне, как вы лихо провернули дельце, чтобы присвоить мою долю бизнеса, — заглянув другу в глаза, сообщил он. — Может, Мартын что-то не то сказал… перед смертью? Давай, теперь ты расскажи мне, как всё было на самом деле.

Голос Козлова из-за повреждённых связок звучал ужасно, особенно это проявлялось, когда Сергей говорил тихо. Отсутствие бровей и ресниц делали его взгляд невыносимо пугающим. Чёрные, холодные глаза, не моргая, глядели бесстрастно и жёстко. Под этим жутким взглядом Эдик сжался, словно мышка перед змеей.

— Сергей, — дрожащим голосом произнёс Эдик, — я не понимаю, о чём ты говоришь…

— Ты пытаешься обмануть меня? — прервал приятеля Сергей. – Я уже не тот доверчивый лох, которого ты знал раньше. Не зли меня – это опасно.

Рыков увидел в глазах товарища нечто, что заставило его понять, что перед ним и в самом деле уже другой человек. Слова сами собой стали срываться с дрожащих губ.

— Я тут не причём. Всю схему придумал Мартын. Это он посоветовал мне задержать партию машин, чтобы ты попал на деньги. Я бы сам никогда не додумался до такого. Мы же с тобой друзья. Но ты же сам знаешь, что Мартыну нельзя перечить. Если бы я этого не сделал, он бы убил меня.

Сергей усмехнулся. От этой усмешки дрожь пробежала по телу Рыкова, слова ещё быстрее начали слетать с губ.

— Я непричастен к поджогу, честное слово. Это всё Мартынюк. Мне кажется, ты собирался прикончить Мартынюка, и он узнал об этом.

— С чего ты так решил?

— Ты просил меня найти человека без комплексов, готового на любую работу.

Последние слова заинтересовали Сергея. Он взял Эдика за плечо.

— Расскажи об этом подробнее.

— Да, да… конечно, — с трудом сдерживая дрожь, согласился Рыков. От прикосновений обезображенной руки ему стало совсем нехорошо. Мысли в голове путались, язык предательски заплетался. Сердце бешено стучало в груди, готовое от страха уйти в пятки.

— Ты однажды пришёл ко мне в офис, занять денег…, — начал Эдик. — Когда же это было?.. Кажется, за неделю до пожара…. Да, точно – как раз за неделю до того, как сгорел дом в Петушках. Ты сказал, что у тебя проблема и тебе срочно понадобился человек, чтобы уладить некое дело….

— Конкретнее – что я сказал?

— «Эдик, у меня проблемы. Не знаешь кого-нибудь без комплексов, готового, за деньги, взяться за любую работу?»

— Ты кому-либо рассказывал об этом разговоре?

— Нет.

Сергей придвинулся ближе и пристально посмотрел в глаза Эдика.

— Честное слово! – никому! — взмолился тот, сжавшись в комок под жутким взглядом.

— Верю. — Сергей отпустил плечо Эдика и откинулся на спинку сидения. — Ну так, и что?

— Что? — не понял Эдик и поэтому испугался ещё больше.

— Ты дал мне то, о чём я просил?

Прежде чем ответить Рыков нервно поёжился и обтёр ладонью капли пота, выступившие на лбу.

— Дал, — подтвердил он. — Телефонный номер человека, который занимается как раз такими делами – устраняет, чистит, ликвидирует. Это страшный тип – для него убить человека всё равно, что сигарету выкурить. Я сам никогда не пользовался его услугами, а телефон у меня остался от брата. Они с тем парнем одно время служили вместе, в войсках особого назначения; побывали во всех горячих точках, пока того не уволили из-за какого-то нехорошего случая с пленными. Мой брат ничего конкретно не рассказывал, но и так было понятно, что тот тип настоящий маньяк. Я думаю, он готов убивать бесплатно, ради удовлетворения своих желаний.

— Мне нужно его имя и телефон.

— Его зовут Юра. А номера у меня сейчас с собой нет. Я боюсь хранить подобные вещи в мобиле – мало ли чего.

— Где же тогда ты его держишь?

— Номер записан на задней стороне книги «Спроси свою совесть» Задорожного.

— Где эта книга?

— В моём доме в Петушках. — Назвав адрес, Эдик испуганно замер. Это был тот самый сгоревший дом, который раньше принадлежал Сергею. Именно там произошла трагедия. Но Сергей собственноручно, за день до пожара, продал его вместе с участком и машиной Рыкову. Как законный владелец Рыков заново отремонтировал сгоревший почти дотла дом и поселился в нём.

Сергей прислушался к внутреннему состоянию, однако никакого отклика из тёмных глубин чёрного океана не прозвучало. Даже намёка на какое-либо эхо далёких воспоминаний или эмоций. Безмолвие озадачивало, ведь именно в Петушках погибла его жена; именно там Сергей обгорел и превратился в то, что теперь каждый день видит перед собой в зеркале. Как ни странно, Сергею оказалось совершенно безразлично и то, что Эдуард Рыков, которого он раньше считал другом, спокойно живёт в доме человека, обездоленного, лишённого семьи и чуть ли не отправленного на тот свет при его непосредственном участии.

Повисла неприятная пауза. Предстояло решить, что делать дальше.

Сергей смотрел на перекошенное от страха лицо Эдика: бледное, с двойным подбородком; по трясущимся щекам текут капли пота. Даже дорогой одеколон не перебивает неприятный запах, исходящий от толстяка.

«Может, убить его прямо сейчас?» — подумал Сергей, сжимая в кармане рукоятку револьвера. — «Или же после того, как он получит координаты Юрия?»

Вероятно, Эдик чувствовал, что именно в этот момент решается его судьба. Выдавая состояние, у толстяка дёргались губы, плечи. Глаза вылезли из орбит. Эдик потел. Его сотрясала нервная дрожь.

— Хорошо, Эдик, — наконец принять решение Сергей. — Поедем сейчас к тебе домой за книгой. — На слове «к тебе» Сергей сделал ударение.

Эдик не смог ответить, он лишь кивнул и потянулся к замку зажигания. Рука с ключами предательски дрожала. В таком состоянии, да ещё на скользкой дороге, он вряд ли справится с управлением.

— Подожди, — остановил его Сергей. — Мне нужно выйти.

Он вылез из машины.

— Я ненадолго, — прежде чем захлопнуть за собой дверцу, предупредил он.

Сергей направился к зелёному «москвичу», чтобы предупредить тестя, о предстоящей поездке в Петушки. Валерий Николаевич, наверное, места себе не находит, лишённый возможности подслушать разговор, состоявшийся в «Мерседесе». Пусть помучается в неведении. Вот он разочаруется, узнав, что Рыков ещё жив.

Сергей не торопился – спешить ему было некуда. К тому же, Эдику требуется время, чтобы привести нервы в порядок перед поездкой. Сергей удовлетворённо усмехнулся, вспоминая, какой жалкий вид был у его друга в тот момент, когда тот узнал, кто причастен к ликвидации банды Мартынюка.

Капли дождя тихо барабанили по капюшону плаща. Погода не собиралась меняться. Мрачное марево, затянув небосвод непроницаемым саваном, нависло низко над домами.

Сергей уже подходил к «москвичу», когда сзади раздался оглушительный взрыв. От неожиданности Сергей присел и резко обернулся.

С места, где секунду назад стояла машина Рыкова, к небу вздымался султан чёрного дыма. Жёлтые языки пламени объяли обломки «Мерседеса». Сергей замер, не в силах сообразить, как такое случилось. Всего минуту назад он сидел в этой машине, и вот сейчас у него на глазах «Мерседес» превратился в груду искорёженного железа. Если бы он остался в машине вместе с Рыковым, то его уже не было бы в живых.

Сергей ощутил, как только что смерть прошла в сантиметре от него. Он даже ощутил её горячее дыхание на своем изувеченном лице.

Из «москвича» выскочил Королёв. В крайнем возбуждении он схватил Сергея за локоть и потащил к своей машине.

— Нам надо скорее убираться отсюда, — говорил тесть, заталкивая Сергея в салон «москвича». — Как можно скорее.

Он оббежал капот, забрался на водительское сидение и быстро повёл машину в сторону центра – подальше от дымящихся останков Рыковского «Мерседеса».

Минут пятнадцать ехали молча. Валерий Николаевич постоянно кидал тревожные взгляды в зеркало заднего вида, но никаких подозрительных машин на хвосте не обнаружил.

— Как ты его, — наконец прервал молчание Королёв. — Откуда у тебя взялась взрывчатка?

Сергей не ответил: оказывается, тесть решил, что это он устроил «фейерверк» на стоянке. Стоит ли разочаровывать Валерия Николаевича и говорить, что ему самому чудом удалось избежать смерти? Наверное, не стоит – всё равно, скоро придётся разбираться с самим стариком. Королёв в любом случае уже слишком много знает, чтобы оставлять в живых такого опасного свидетеля.

Сергей промолчал, продолжая смотреть через запотевшее стекло на серые пейзажи московских улиц, проносящиеся мимо него.

Глава 11

Сергей в своей обычной позе лежал на кровати поверх одеяла и смотрел в потолок. События минувшего дня давали богатую пищу для размышления. Сегодня он чудом избежал смерти. Кто-то решил убрать Рыкова, заминировав ему машину. И если бы Эдик завёл двигатель до того, как Сергей покинул салон, то и он отправился с ним за компанию на тот свет. Кому понадобилось убирать Рыкова? – людям Мартынюка? Если они решили, что за смертью Мартына стоит именно Рыков, то такая версия имела полное право на существование. Только вряд ли им сейчас до сведения счётов: у них есть более важные дела – борьба за «наследство» почившего босса. Тогда к взрыву у автосалона мог быть причастен кто-либо из новых деловых партнёров Эдика. Хотя и это вряд ли – для такого громкого акта должны иметься достаточно веские причины. Серьёзные люди не стали бы устраивать в центре Москвы взрыв, только ради того, чтобы ликвидировать обычного владельца автосалона: пистолет с глушителем для такого случая подошёл бы больше.

Неизвестный убийца опередил Сергея, отправив Эдика, в прямом смысле, на облака. Но только ли один Эдик являлся мишенью неизвестного киллера? Недавнее покушение на жизнь самого Сергея, когда он чудом избежал пули во дворе собственного дома, делали ситуацию ещё запутаннее.

Сергей перевернулся набок. В поле зрения попала фотография, стоящая на письменном столе: он с женой. Сердце вновь защемило от страшной обиды на судьбу за то, что эта изменчивая особа сделала с его обликом. Смерть жены он ещё как-нибудь пережил бы, но как ему теперь жить дальше, превратившись в монстра. Сергей застонал. Он вцепился пальцами в свой голый череп, на котором никогда больше не вырастут былые кудри. Проклятая память не хотела возвращаться. Он должен узнать, кто виноват в пожаре, чтобы отомстить за своё уродство.

Именно в минуту слабости, когда он проклинал судьбу за то, что она сделала с ним, в мозгу всплыли слова Рыкова, сказанные перед смертью: «Его зовут Юра. Номер телефона записан на задней стороне книжки «Спроси свою совесть»».

Сергей отнял руки от лица и сел. Юра – вот кто сейчас нужен ему. Именно этот человек может пролить свет на события рокового вечера, когда сгорел дом в Петушках. Но надо быть предельно осторожным, потому что именно этот человек и мог являться первопричиной всех бед. Теперь Сергей чётко представлял свои дальнейшие действия. Требовалось безотлагательно посетить дом ныне покойного Рыкова и найти книжку с телефоном.

Валерий Николаевич ушёл сразу, как только они вернулись домой. Отставной полковник не сказал куда, даже не стал пить чай. И отсутствовал Королёв уже более двух часов. Куда он мог пойти, на ночь глядя?

Недоверие по отношению к Валерию Николаевичу усиливалось с каждым днём. Сергей чувствовал, что старик что-то скрывает от него, потому что иногда Сергей ловил на себе его холодный пристальный взгляд, который Королёв, как ни старался, не мог скрыть. В глазах старика читалась лютая ненависть, точь-в-точь как в больнице, когда Сергей лежал после реанимации, окутанный бинтами.

Сергей встал, вышел в коридор. Комната тестя находилась напротив его. Он подёргал ручку. Дверь оказалась на замке. Старик, когда выходил из квартиры, предусмотрительно запирал её на ключ: следовательно, не доверял Сергею или что-то прятал.

Сергей взялся за ручку и попытался открыть дверь силой. Но замок оказался крепким. Ломать же сейчас дверь в комнату тестя было неразумно, и Сергей оставил попытки.

«В следующий раз, когда Королёв вернётся, незаметно сниму оттиск с ключа его комнаты, — решил он. — И, наконец, узнаю, что ещё, помимо оружия, прячет старая лиса в своей конуре».

На лестничной клетке перед дверью в квартиру зазвенели ключи. Чтобы тесть ничего не заподозрил, застав его в коридоре рядом с собственной комнатой, Сергей, стараясь не шуметь, проворно заскочил к себе и лёг на кровать в своей обычной позе.

Сергей слышал, как Королёв зашёл в квартиру, закрыл входную дверь, разделся. Затем тесть подошёл к комнате Сергея и постучал.

— Серёженька! — позвал он обычным, слегка слащавым тоном.

— Да! — как можно непринуждённее отозвался Сергей.

Дверь открылась, и Валерий Николаевич зашёл в комнату.

— Я был сегодня у своего старого приятеля, — сообщил Королёв, — работника милиции. Пораспрашивал об инциденте возле автосалона. Как мне удалось узнать, никто тебя возле «Мерседеса» Рыкова не видел. Так что, бояться нечего – свидетелей нет.

«Кроме тебя», — подумал Сергей, а вслух произнёс:

— Это хорошая новость.

Королёв присел на край кровати. Чувствовалось, что старик собирается сообщить ещё что-то.

— Завтра утром следственная бригада направляется делать обыск в доме Рыкова. Я подумал, если мы хотим выяснить что-либо, то нам следует сделать это до их прихода.

Королёв сообщил важную новость. И он, конечно же, прав, в любом случае, следовало навестить дом Рыкова. Единственное, так это то, что возникало неприятное чувство, что старик читает мысли Сергея и направляет его действия. С чего это он решил, что им следует навестить дом Рыкова? Ведь, Сергей ни словом не обмолвился о телефоне, записанном на последней странице книги с названием «Спроси свою совесть». Догадался? Или ему что-то известно?

— Вы правы Валерий Николаевич, — согласился Сергей. — Нам следует осмотреть дом Эдика.

— Тогда собирайся, сейчас и поедем.

— А как мы попадём в дом?

— У меня остались Светены ключи. — Королёв вынул из кармана связку.

— Что ж, тогда едем, — согласился Сергей и поднялся с кровати.

Глава 12

Валерий Николаевич вёл машину уверенно; дорогу до Петушков он знал хорошо.

Вечерние огни Москвы в дождливом мареве размытыми пятнами проплывали за стёклами. Красные, жёлтые, фиолетовые они напоминали звёзды в далёкой космической туманности. Ещё немного воображения и светящаяся приборная панель авто могла сойти за пульт управления звездолётом. Но сейчас Сергея занимали реальные мысли. Возращение на место пожара, где он изменился, превратившись в нечто страшное, отвратительное даже самому себе, будоражило сознание. Чёрный океан в глубине естества начинал волноваться, бурлить, подобно грязевому источнику. Сергей вновь чувствовал фантомную боль в ампутированных пальцах. Красные тормозные огни машин, расплывшиеся на запотевшем стекле, казались всполохами начинавшегося пожара.

Поёжившись, Сергей сунул руки в карманы плаща. Револьвер – единственное, что успокаивало, вселяло уверенность, словно спасательный круг на борту тонущего корабля. Удастся ли спастись с его помощью? Не утянет ли тяжесть в кармане плаща на дно чёрного океана души?

Сергея наполняло странное предчувствие того, что сегодня ночью произойдет что-то важное. Возможно, он узнает имя человека, который виновен во всех его бедах: телефон того, кто бросил спичку. Если он получит ответы, его месть будет страшной. Сергей передёрнул плечами от внезапного озноба. Как он поступит с тем, кто обрёк его на существование в образе монстра из адского пекла? – сдерёт с него живого кожу…, сожжёт заживо…, или…. От сладостного возбуждения по телу побежали мурашки. Сергей прикрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы унять бешеный стук сердца.

— Засыпаешь? — осведомился Королёв.

Сергей открыл глаза и увидел внимательный взгляд старика в зеркале заднего вида. Машина стояла на перекрёстке, ожидая зелёный сигнал.

Тестя он убьет следующим, решил Сергей, а вслух произнёс:

— Всё в порядке, Валерий Николаевич.

Королёв кивнул.

— Уже недалеко, — сообщил он. — Скоро приедем.

— Очень хорошо.

Светофор замигал и поменял красный сигнал на жёлтый. Валерий Николаевич переключил скорость и, когда загорелся зелёный, надавил педаль газа. «Москвич» заревел двигателем, набирая скорость.

За окнами высотные многоэтажки сменились отдельностоящими элитными коттеджами. Потянулись московские пригороды. Через некоторое время Валерий Николаевич, сбросив скорость, свернул с автострады на боковую дорогу. Он проехал пару сотен метров, прежде чем остановился у обочины и заглушил двигатель.

— Значит так, Серёженька, — повернувшись назад, сказал Королёв, — дом Рыкова сразу за поворотом. Дойдёшь до него пешком.

— А почему вы к нему ближе не подъехали? — недоверчиво поинтересовался Сергей.

— Чтобы соседи ничего не заподозрили, — пояснил старик. — Тут часто забираются в дома, когда хозяев нет дома, поэтому соседи проявляют повышенное внимание к посторонним. Особенно ночью. Через полтора часа проедет патрульная машина. Будь осторожнее. Свет в доме не зажигай. Ты же не хочешь, чтобы тебя отправили в милицию для выяснения личности?

— А вы, что, не пойдёте со мной?

— Кто-то должен остаться снаружи для наблюдения. Я на всякий случай останусь в машине. Если увижу что-либо подозрительное, дам знать.

— Как?

— Просигналю два раза потом ещё два. Понял?

— Да. Как дом выглядит?

— Двухэтажный особняк с крышей, покрытой красной черепицей. Стены теперь не белые, как раньше, а серые – Рыков их после пожара перекрасил. Дом первый, сразу за поворотом дороги. На воротах сова сидит.

— Какая сова?

— Из металла. Не ошибёшься. Короче, иди, и так времени мало осталось.

Сергей взялся за ручку дверцы.

— Револьвер взял? — напомнил Королёв.

Сергей утвердительно кивнул.

— Кепку нигде не снимай, даже в доме, – в ней тебя труднее опознать – мало ли кто через окно заглянет. И, будь осторожнее, — посоветовал на прощанье тесть.

Сергей вылез из машины, накинул капюшон поверх бейсбольной кепки и двинулся в указанном направлении.

Не прекращаясь ни на минуту, моросил дождь. Свет от одинокого фонаря, находящегося где-то впереди за поворотом дороги, едва пробивался сквозь густые заросли осинника. Ноги то и дело попадали в лужи.

Сергей дошёл до поворота дороги. Показался высокий забор из красного кирпича. За ним, над листвой молодых яблонь, возвышался серый силуэт двухэтажного особняка. В скупом освещении единственного уличного фонаря мокрая черепица крыши, словно остывающие угли на пепелище, блестела тёмно-бордовыми бликами.

Пройдя вдоль забора, Сергей добрался до ворот. Сверху на одном из острых пиков, как и сказал Королёв, сидела сова, выкованная из железа. Птица больше походила на гарпию, охраняющую средневековый замок. Сергею показалось, что он уже видел её раньше: отвратительное создание с большими глазами и открытым клювом, похожим на пасть.

Он огляделся.

Вокруг стояла мёртвая тишина, только от дороги, проходящей где-то за деревьями, доносились отзвуки проносящихся машин. Сергей достал связку ключей и собирался уже один из них вставить в замочную скважину, как заметил, что дверь приоткрыта. Сергей осторожно толкнул створку от себя. Тихо скрипнув, она распахнулась. Взору открылась аккуратная, уложенная плиткой дорожка, ведущая к дому. Сергей переступил порог и направился к крыльцу.

Проходя мимо яблонь, он напряжённо прислушивался: не раздастся ли посторонний звук; но кроме далёкого шума машин на шоссе и тихого постукивание капель по материи плаща ничего не нарушало ночной тишины.

Удивительно, ему показалось, что он уже был здесь. Очертания дома, расположение деревьев – всё казалось знакомым. Неужели дом, в котором он потерял себя, вернёт ему память. С каждым шагом чувство дежавю нарастало.

Сергей подошёл к дому; поднявшись на крыльцо, огляделся. Несомненно, он бывал в этом месте раньше. Сейчас он переступит порог и память вернётся. Сергей безошибочно выбрал из связки нужный ключ и открыл дверь.

Он постоял с минуту в прихожей, привыкая к сумраку. Но внутри чувство того, что он уже посещал это место, отступило. Видимо после пожара Рыков основательно переделал внутреннее пространство: поменял отделку, привёз новую мебель.

Сергей опустил капюшон. Осторожно ступая, чтобы в темноте не налететь на острый угол, он направился к лестнице на второй этаж. Там расположен кабинет – он точно знает это.

Поднявшись по скрипучим ступенькам, Сергей оказался в просторном холле. Через одну из стеклянных дверей, выходящих на анфиладу, пробивался слабый электрический свет. Рука моментально выхватила револьвер.

Сергей напрягся: что это? – в доме кто-то есть, или Рыков забыл выключить лампу, когда утром уходил на работу? Возможно, он специально, пока сигнализация в доме не функционировала, оставлял свет, чтобы посторонние думали, что хозяева дома.

Сергей подошёл к двери и отворил её. Перед ним оказалась комната с окнами, закрытыми плотными жалюзи. В центре стоял письменный стол с компьютером и зажжённой настольной лампой. Вдоль стен располагались шкафы и полки с книгами, кассетами, компакт-дисками. В комнате царил кавардак, большая часть книг была скинута с полок, ящики стола выдвинуты, вещи раскиданы. Судя по беспорядку, здесь явно что-то искали.

Держа револьвер в вытянутой руке, Сергей переступил порог комнаты. И тут же получил сильный удар по запястью. Пистолет отлетел в сторону, затерявшись в груде валяющихся на полу книг. Тёмная тень метнулась от стены в направлении упавшего пистолета. Сергей бросился следом. Он схватил незнакомца сзади за шею и отбросил к письменному столу. В жёлтом свете настольной лампы Сергей разглядел нападавшего – это был тот самый киллер, который стрелял в него во дворе дома Валерия Николаевича. На нём были надеты та же лыжная маска с надписью «Адидас» и кожаная куртка.

— Вот мы и встретились, — просипел Сергей. От его ухмылки шрам на щеке собрался в гармошку.

Незнакомец опять бросился к пистолету. Но Сергей не дал ему добраться до оружия. Он ударил незнакомца ногой и, повалив на спину, навалился сверху.

Человек в маске неистово сопротивлялся. Дёргаясь, он попытался выкарабкаться из-под навалившейся тяжести. Однако Сергей значительно превосходил его в силе и без труда справлялся с тщетными усилиями.

Во время борьбы, лыжная маска съехала набок; незнакомцу стало трудно дышать; его попытки вырваться из захвата ослабевали. Когда он, смирившись, прекратил сопротивление, Сергей расслабил захват и приподнялся.

— Моё лицо ты уже видел, — произнёс он, — теперь посмотрим на твоё, — и сорвал маску с незнакомца.

Сергей увидел перед собой кудрявого парня – того самого, с фотографии, которую дал ему Королёв. То, что это именно он не было никакого сомнения – его образ намертво отпечатался в сознании: сросшиеся на переносице густые брови, тот же овал лица, разрез глаз.…

В висках застучало, дыхание перехватило, чёрный океан в глубине сознания вскипел. Из тёмной бездны на поверхность начали подниматься картины прошлого. Словно прорвав невидимую плотину, воспоминания безудержным потоком заполняли собой пустующее пространство. Отдельные образы складывались в сюжеты. К человеку, который раньше считал себя Сергеем Козловым, возвращалась память. Внезапно наступил момент, когда он, наконец, вспомнил, кто он такой на самом деле, что произошло и как всё начиналось…

***

Приближались новогодние праздники. Дул холодный ветер. С хмурого неба падал мелкий снег. На улице стемнело, и люди постепенно покидали парк Горького. Снежинки кружились в свете парковых фонарей и нехотя падали, накрывая следы белым покрывалом.

Несмотря на позднее время, двое мужчин всё ещё сидели на скамейке, о чём-то разговаривая вполголоса.

— К дому подъедешь на моей машине. Надень мою куртку. Возьми ключи. — Сергей Козлов протянул собеседнику связку с ключами. — Мы с тобой одного роста. На улице темно. Если она посмотрит в окно, то ничего не заподозрит.

Юрий взял пакет с курткой, спрятал в карман ключи.

— Да, ещё, — вспомнил Сергей и протянул сотовый телефон, — возьми. Когда всё закончишь, отзвонись. Я в это время буду обеспечивать себе алиби в ресторане на свадьбе друга.

— Без проблем, — кивнул Юрий и отправил сотовый в карман к ключам.

Сергей Козлов назначил Юрию встречу, как в старом фильме про шпионов: вечером в парке Горького. Но Юрию, по большому счёту, не имело никакого значения, где встречаться; если заказчик платит хорошие деньги, он готов ехать в другой город или страну. Он считал себя настоящим профессионалом – волком-одиночкой, способным выполнить любую работу, и, не задумываясь, убил бы того, кто сказал бы, что это не так. Но на самом деле Юрий чётко осознавал основную причину того, что толкало его на преступления, хотя боялся признаваться самому себе, что ему просто нравилось убивать; и в первую очередь его интересуют не деньги, а то чувство адского наслаждения, которое он испытывает, отнимая чужие жизни. Тот факт, что он убивает под заказ, давал Юрию возможность не считать себя маньяком – ведь, в конце концов, он получает за это деньги.

Вот и вчера, когда раздался звонок, и незнакомый человек предложил убрать свою жену, Юрий недолго колебался. Десять тысяч за убийство беззащитной женщины – хорошие деньги решил Юрий.

«Какие-нибудь особые пожелания?» — поинтересовался он у клиента, предвкушая в глубине чёрной души, какое несказанное удовольствие получит от предстоящего дела.

«Чтобы всё выглядело, как банальное ограбление», — ответил голос в трубке.

И вот они уже сидят на скамейке в парке, вдали от посторонних глаз.

Юрий всмотрелся в лицо клиента. Что толкнуло этого человека на убийство жены? Возможно, у него появилась молодая любовница, или он хочет получить страховку? Впрочем, какая разница. Не стоит забивать голову ненужной информацией. Он получит удовольствие и в придачу хорошие деньги, остальное его не должно волновать.

Заказчик поёжился от холода. Одет он был легко, даже на голове отсутствовала шапка. В кудрях скопился снег, а мелкие снежинки облепили сросшиеся брови.

— Кажется, всё обговорили? — поинтересовался он, передернув от озноба плечами.

— Да, — согласился Юрий.

— Тогда я, пожалуй, пойду обеспечивать себе алиби. — Сергей встал и, пожав киллеру руку, быстрым шагом направился в сторону выхода.

Юрий долго смотрел вслед, пока фигура Сергея Козлова не исчезла в темноте парковых аллей. Затем поднялся, прихватил мешок с курткой и направился в другую сторону: к выходу, возле которого стоял джип, оставленный для него заказчиком.

До того момента, как Юрию предстояло ехать в Петушки, оставалось ещё три часа.

Юрий подъехал к месту ровно в назначенное время. Двухэтажный дом с белыми стенами и красной крышей. На воротах, как и говорил Сергей, восседала железная сова. В окнах на втором этаже горит свет, следовательно, женщина, которую предстояло убить, находится дома.

Юрий заехал во двор, открыл гараж и поставил джип внутрь, как и велел заказчик. Козырёк, идущий под окнами второго этажа, скрывал эту часть. Юрия не будет видно, если намеченная жертва выглянет в окно, да и в вечернем сумраке вряд ли она сможет различить, что на машине мужа приехал кто-то другой.

Прежде чем выйти из гаража, Юрий в свете автомобильной лампочки проверил всё ли на месте – ключи, телефон, нож. Он решил воспользоваться ножом, так как справиться с беззащитной женщиной для владеющего приемами рукопашного боя мужчины не представляло никакого труда. После проверки он захлопнул дверцу автомобиля. Протирать отпечатки в салоне не было необходимости, так как он всё время находился в перчатках.

Юрий подошёл к двери. Снег перед домом был убран, и следов не оставалось. Открыв замок, Юрий проник внутрь. В прихожей было темно, свет падал лишь из лестничного пролёта со второго этажа. Наверху тихо играла музыка. Прислушиваясь к каждому шороху, Юрий подошёл к лестнице и поставил ногу на первую ступеньку.

— Юра, — вдруг позвал знакомый голос из тёмного угла прихожей.

Юрий замер. Он не ожидал застать в доме заказчика. По плану тот должен был обеспечивать себе алиби в ресторане, на свадьбе друга. Возможно, планы неожиданно изменились, и дело переносится на другое время.

Юрий повернулся. Из темноты показался силуэт Сергея.

— В чём дело? — спросил Юрий.

— Ты точен, — вместо ответа произнёс Сергей, подходя ещё ближе.

— Что-то произошло? Где твоя жена?

— Она уже мертва.

Сообщение удивило Юрия. Если супруга клиента уже мертва, значит, он только зря потратил время.

— Тогда я тебе больше не нужен, — подытожил Юрий, собираясь немедленно покинуть дом.

— Подожди. Ты не прав.

— Что ещё?

— Я задолжал одному очень опасному человеку крупную сумму денег и не могу вернуть.

— Это не мои проблемы. Что ты хочешь от меня?

— Мне нужно твоё тело, — в ответ сообщил Сергей. Он резко выкинул руку, и в тот же миг страшная боль ударила Юрия в лицо. Последнее, что помнил Юрий, теряя сознание, был сильный запах бензина…

***

Память вернулась, теперь он точно знал кто он такой – Юрий, наёмный киллер и ему нравиться убивать.

— Сволочь, ты хотел использовать моё тело вместо себя, — сдавливая горло Сергея обезображенными в огне пальцами, прошипел Юрий. — Ты хотел таким образом обмануть Мартынюка, которому задолжал кучу денег.

Сергей хрипел, сопротивляясь из последних сил. Он дёргался и извивался под сидящим на нём Юрием, но тот не позволял ему вырваться.

— Ты обманул Мартына, ты обманул своего друга Эдика, ты убил свою жену! Что скажешь в своё оправдание? — Юрий ослабил хватку, чтобы Сергей смог вдохнуть.

— Мне нужны были деньги, — прохрипел Сергей. — А жену я никогда не любил, она была полной дурой.

Юрий наклонился ближе к выпученным глазам Сергея.

— Посмотри, что ты сделал со мной! Ты изуродовал меня. А затем, узнав, что я выжил, пытался вновь убить. Что скажешь на это?

Сергей промолчал.

— Тебе нечего ответить, — заключил Юрий. Его обезображенные пальцы вновь сомкнулись на шее лежащего под ним человека.

— Подожди! — взмолился Сергей. — У меня есть деньги. Мы сможем сделать пластические операции, ты станешь лучше прежнего.

— Знаешь, — жуткая ухмылка исказила лицо Юрия, — возможно, ты даже удивишься, но мне нравится мой теперешний облик. — Чувствуя, как чёрное наслаждение наполняет пустоту внутри, Юрий принялся не спеша сдавливать Козлову горло.

На улице продолжал накрапывать мелкий дождик. Фонарь перед домом, с совой на воротах, ярким пятном висел в непроглядном ночном небе. На краях металлического абажура поблескивали скопившиеся капли влаги.

Валерий Николаевич не стал слушать предсмертные хрипы настоящего зятя. Он вытащил из уха миниатюрный микрофон подслушивающего устройства, вмонтированного в бейсбольную кепку человека, которого раньше считал Сергеем, и отшвырнул на задние сидение «москвича». Последние кусочки головоломки встали на места, сложившись в цельную картину. Теперь Королёв сможет завершить начатое. Сколько пришлось пережить ему за последние полгода, сколько вытерпеть, чтобы докопаться до сути, но, не смотря ни на что, он добился своей цели.

Света – его единственная радость. Королёв беззаветно вкладывал в дочь все силы и душу, не отказывал нив чём, чтобы она выросла и получила образование. После скоропостижной смерти жены Света стала единственным смыслом жизни Валерия Николаевича. Сколько бессонных ночей он провел у её кровати, когда она болела. Как он был счастлив, когда слышал её смех. Как им было хорошо вдвоем. Но то недолгое счастье Королёва разрушили люди, сцепившиеся сейчас в смертельной схватке на втором этаже проклятого дома.

Теперь осталось поставить точку. Он раз и навсегда покончит с убийцами дочери и этим проклятым местом. Королёв взял пульт дистанционного управления и снял с предохранителя.

— Зло должно быть наказано. Света, это за тебя, — нажимая кнопку, прошептали губы Валерия Николаевича.

Яркая вспышка осветила ночные облака. На месте, где стоял дом, взметнулся столп огня. Раздался оглушительный взрыв. Стены особняка обрушились. Красная черепица градом посыпалась по округе. Багровые всполохи пожара и клубы чёрного дыма поднялись с места развалин в тёмное небо.

Валерий Николаевич сидел в «москвиче» и равнодушно смотрел на языки пламени, охватившие руины дома. Старику некуда было спешить – возмездие свершилось. Жизнь потеряла смысл.

КОНЕЦ.