воровка вторая часть

Глава 1\ 2\3\4\5\6

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

В высотном доме у бульвара Лебедей шёл разговор.

Человек со скрипучим голосом сидел в кресле, медленно покачивая в пальцах бокал с коньяком. Второй стоял у стола, опираясь ладонями о полированную поверхность.

— Наш источник утверждает, что в Лондон прибывает какая-то экспертно-следственная группа из четырёх человек, — сказал сидевший. — Частники. Работают за деньги.

Второй усмехнулся:

— Так мы их и примем. Без проблем. Одного-двух убрать — остальные сами сбегут.

— Нет, — перебил первый, лениво поворачиваясь в кресле. — Сначала предложим деньги. Посмотрим на реакцию. Если не возьмут — тогда и решим. Но последить за ними надо.

— Я бы не церемонился, — буркнул второй. — Убрал бы — и всё.

Первый поднялся из кресла.

— Это международный скандал, а не разборки в Бронксе. Здесь нужно действовать иначе. Нам заказали дипломатический конфликт. За это платят хорошие деньги, и руки при этом остаются чистыми. Пойми ты, дурья твоя голова.

Второй резко обернулся.

— Как ты со мной разговариваешь?

— Тихо, тихо. Это я так, по-отечески. — Первый усмехнулся одними губами. — Всё понял?

— Да.

— Тогда иди.

Тот вышел, слишком резко хлопнув дверью.

Человек со скрипучим голосом постоял неподвижно, потом подошёл к окну. Под ним, с высоты тридцать второго этажа, лежал город, а в стороне темнела пригородная стройка.

«Щенок, — подумал он. — Метит на моё место. Надо будет его придержать. Уж слишком похож на меня в молодости. Эх, молодость... Всё по хрен было».

Он глянул в сторону стройки.

«Скоро там будут заливать бетон... Или из окна. Нет, лучше всё-таки в бетон».

Он налил себе ещё немного коньяка — для здоровья.

Второй тем временем шёл к машине, кипя от злости.

«Старая обезьяна разговаривает со мной как с дебилом. Ненавижу. Надо с ним кончать. Получу деньги, обчищу его и закопаю. Или наоборот. Только так и надо с неугодными. Так отец говорил. А он толк знал. Всегда опережал врага. Жаль, что сдох от цирроза».

Уже взявшись за дверцу машины, он вдруг остановился.

«А зачем закапывать? Лучше отравить. Выпить он любит. Именно так».

И в салон он сел уже в хорошем настроении.

Глава 2

Через два дня самолёт Милан — Лондон приземлился в Хитроу.

По просьбе графа на этот раз их разместили не в отеле, а в частном доме в пригороде Лондона, предоставленном каким-то высокопоставленным чиновником. Когда команда выходила из аэропорта, граф усмехнулся:

— Репутация идёт впереди нас. Наше новое задание развернётся, так сказать, в бурном лондонском вихре. Мы будем в центре внимания, а значит, работать придётся особенно аккуратно. Здесь даже у стен могут быть уши. Люций, проверь дом на наличие жучков. Уж больно легко мы всё это получили.

Пока остальные раскладывали вещи, граф уехал на встречу с заместителем министра иностранных дел. За это время Люций методично обошёл дом и нашёл несколько прослушивающих устройств. Снимать их не стал.

Через три часа граф вернулся с документацией по следственным действиям полиции и записями с камер наблюдения музея.

Он, Люций и Джина вышли во двор.

— Есть? — спросил граф. — Сколько?

— В каждой комнате по одному, — ответил Люций. — В коридоре, на балконе и даже в туалете.

— Что с ними делать?

— Ничего. Пока не трогать.

Граф кивнул.

— Верно. Кроме одной комнаты — там и будем говорить о важном. Ты можешь определить, как давно их поставили?

— Примерно лет шесть-семь назад. Некоторые уже покрылись пылью и жиром.

Граф помолчал.

— Значит, эту виллу используют не в первый раз. Такое обычно устраивают не любители. Скорее всего, спецслужбы. А это значит, что чиновник, который дал нам дом, либо связан с ними, либо с кем-то, кто действует самостоятельно и, возможно, уже связан с похитителями. Пока это только версия, но копать надо именно туда.

Он перевёл взгляд на Джину.

— Вы должны найти то, что другие не заметили. Особенно я рассчитываю на тебя, Джина. На твой глаз. Мы с Валентином уедем в город — возможно, найдём полезные контакты. В гараже две машины и мотоцикл.

Глава 3

Люций и Джина просматривали запись из зала, где раньше стояла статуэтка Будды.

На экране двое преступников в масках подошли к пьедесталу, подняли статуэтку, поставили на её место восьмикилограммовую гирю, уложили Будду в мешок и спокойно ушли. Ни спешки, ни суеты. Всё было зафиксировано камерой.

— Всё, — сказал Люций, останавливая запись.

Джина открыла папку с материалами следствия. Два охранника спали у дверей музея, ещё двое — в комнате охраны перед мониторами. Никто ничего не видел и не помнил. Объяснение у всех было одинаковое: почувствовали вялость и заснули прямо на посту. Проверка ничего не дала. Анализ крови — чистый. Расследование зашло в тупик.

— Давай ещё раз, — сказала она.

Люций включил запись повторно.

— Люций, записывай. Оба примерно одного роста, около метра семидесяти. И посмотри на обувь.

— Ну... обувь как обувь. Кроссовки? — пожал плечами он.

— Нет. Чёрный верх и белая подошва. Это не кроссовки. Китайская обувь для кунг-фу.

Люций повернул голову:

— Откуда ты знаешь?

— Были знакомые, — сухо ответила Джина. Потом добавила: — Например, Брюс Ли.

Люций фыркнул.

— Я не знал, что ты такая старая.

Джина в шутку толкнула его плечом, и сама тоже улыбнулась.

— Так что, китайцы? — спросил он.

— Или кто-то очень хочет, чтобы мы так подумали. Слишком уж удобно. Полиция обувь тоже заметила — и что? Ничего не дала. Значит, это ложный след.

— Тогда зачем камеры оставили?

— Вот именно. Могли отключить — и не стали. Значит, им было нужно, чтобы мы увидели именно это.

Она снова посмотрела на экран.

— Смотреть дальше. Любую мелочь. Почему двигались так спокойно. Почему не прятали рост. Почему не отключили камеры. Всё это слишком показательное. А значит — почти наверняка фальшивое направление.

Глава 4

Валентин подвёз графа к старому дому и остановил машину.

— Жди. Но будь наготове, — бросил граф.

Он вышел, вошёл в подъезд, поднялся на второй этаж и позвонил в дверь квартиры номер пять.

— Кто? — раздалось изнутри.

— Арсенал ноль-один, — ответил граф.

За дверью повисла короткая тишина. Потом кто-то кашлянул. Замок щёлкнул.

На пороге стоял весьма колоритный господин. Когда-то светлые волосы теперь почти целиком ушли в седину. На небритом лице выделялись два шрама, один пересекал правый глаз. Домашние спортивные штаны, майка, босые ноги и пистолет в руке не мешали ему выглядеть опасно.

— Привет, Вульф. Давно не виделись.

— Привет, коли не шутишь. Заходи.

Они прошли на кухню. Вульф убрал пистолет.

Когда-то давно граф спас его, и с тех пор тот считал себя должником. Было это лет десять назад: две банды устроили перестрелку, Вульф тогда получил ранение. Граф случайно оказался рядом, увидел, как тот, весь в крови, выбегает из двора, а за ним уже несутся. Подхватил его в машину и увёз под градом пуль. Так они и познакомились.

— Водку будешь? — спросил Вульф.

— Если «Смирнов», то да.

Вульф открыл холодильник, достал бутылку, разлил по гранёным стаканам и один подвинул графу.

— Ну, за встречу.

Они выпили.

— А теперь говори, зачем пришёл.

Граф коротко обрисовал ситуацию:

— Нужно узнать, кто мог пойти на такое дело. Любая информация.

— Хорошо, — кивнул Вульф. — Я заряжу братву.

— Как жизнь? Не стреляют?

— Больше некому. — Вульф постучал по дереву. — Я ж отошёл. Теперь звонят, советуются, зовут посредником. Не жизнь, а малина.

Граф положил на стол визитку с номером.

— Чем сможешь — помоги.

— Помогу. Ну что, на посошок?

И они снова выпили.

Когда граф спустился к машине, Валентин сразу уловил запах спиртного.

— Ты же не пьёшь, граф.

— Это для дела. Поехали домой. Что-то я устал.

Глава 5

Люций и Джина просмотрели запись за три дня и обнаружили ещё семерых посетителей в такой же обуви. Версия с «китайским следом» окончательно рассыпалась.

— Больше в записях ничего нет, — сказал Люций. — След ложный. Надо брать персонал музея.

— Хорошо, — сказал граф. — Ты, Джина, пойдёшь в музей. Виктор уже там, будет смотреть, нет ли хвоста. Мы с Люцием займёмся виллой. Кстати, вот твой спецпропуск сотрудника Интерпола.

Когда Джина вошла в музей, там царила суета. Люди носили ящики, что-то упаковывали, кто-то спорил на ходу. Подготовка к завтрашним мероприятиям шла полным ходом.

Она подошла к директору и попросила собрать весь персонал.

— Извините, но нас уже допрашивали, — сказал тот. — И сейчас не лучший момент. Мы закрываемся. Завтра важный день, надо подготовиться.

— Понимаю, — спокойно ответила Джина. — Но, возможно, завтра вы уже не будете директором этого музея.

Тот замер.

— Что вы имеете в виду?

— Когда к вам обращается сотрудник Интерпола, лучше выполнять просьбу сразу. Мне нужен весь персонал. Быстро.

— Хорошо, — сказал директор уже не так уверенно. — Сейчас все будут.

Джина внутренне усмехнулась, но лицо оставалось серьёзным.

Когда сотрудники собрались, она прошла вдоль ряда и сказала:

— Завтра каждого из вас будут допрашивать. Явка обязательна. Кто не придёт, автоматически становится подозреваемым и будет допрошен уже в полиции. Директор предоставит отдельную комнату.

Она посмотрела на директора. Тот поспешно кивнул.

— В девять утра жду всех. Вы первая, — указала она на одну из уборщиц.

Потом попрощалась и в сопровождении директора направилась к выходу. Когда она ушла, тот с облегчением выдохнул.

Глава 2

Глава 6

— Допрос буду вести я, — решил граф. — Валентин как специалист по вербальной аналитике тоже посидит рядом.

Валентин кивнул.

— Джина, твоя задача — быть плохим полицейским и смотреть.

— Поняла, граф, — усмехнулась Джина.

На следующий день вся команда уже была в выделенном кабинете.

Первая вошла невысокая женщина в платке.

— Присаживайтесь, — сказал граф. — Вы знаете, что в музее произошла кража?

Та кивнула.

— Не было ли среди посетителей людей, которые приходили чаще обычного? Может, что-то странное в поведении?

— Нет, не видела. Я уборщица. У меня нет времени разглядывать посетителей. Работаю — и всё. Ничего не замечала.

Говорила она спокойно, без лишних пауз. Граф посмотрел на Валентина. Тот едва заметно покачал головой.

— Спасибо. Позовите следующего.

Так продолжалось почти два часа. Один за другим входили сотрудники, отвечали, уходили. И только когда в кабинет вошёл последний человек, что-то наконец сдвинулось.

— Ну что ж, закончим с этим и будем думать дальше, — пробормотал граф.

— Джина, ты посчитала, сколько людей работает в музее?

— Да. Двадцать девять. Значит, сейчас войдёт последний.

Вошла девушка и села на стул. Граф задавал ей те же вопросы, что и всем, но на этот раз ниточка наконец нашлась.

— Я работаю в кафе музея, — сказала она. — И, пожалуй... был один странный случай. Примерно полтора месяца назад.

Граф чуть подался вперёд:

— Не спешите. Вспомните спокойно.

— Пришли трое. Купили билеты, но двое сразу подошли ко мне, а третий ушёл в залы.

— Как они выглядели?

— Невысокие. Похожи на китайцев, но, кажется, европейцы. Между собой говорили по-французски. Они думали, что никто не понимает, а я понимаю — у меня бабушка из Франции.

— Вы точно уверены, что это был французский?

— Не на сто процентов. Но очень похоже. Несколько слов я поняла точно.

— О чём они говорили?

Девушка задумалась.

— Что, когда закончат дело, поедут отдыхать. Кажется, один сказал про Мальдивы. А ещё — что от «этого» надо избавиться.

— От «этого»? — переспросил граф.

— Да. Или почти так. За точность слова не ручаюсь, но смысл был такой.

— Дальше?

— Второй сказал: «Согласен, он мне тоже не нравится. Мне кажется, он за нами следит. Ты видел, у него оттопыривается карман в брюках? Может, там оружие». Первый ответил как-то пошло... точно не воспроизведу. Что-то вроде: «Такое оружие есть у каждого мужчины, надо только правильно им пользоваться». Они засмеялись, поглядывая на меня. Потом подошёл третий, сказал, что всё в порядке, и они ушли.

— Что-то ещё запомнили? Внешность, движения, детали?

— У одного были крашеные волосы. Светло-коричневые. Оба горбоносые. У одного на тыльной стороне ладони была татуировка.

— Татуировку разглядели?

— Не полностью. Паутину помню. И вроде бы цифру. Кажется, пять. Но тут не уверена.

— Когда это было?

Она немного посчитала про себя.

— Второго июля. После открытия, ближе к полудню.

— Ближе к полудню или около двенадцати?

— Скорее около двенадцати.

— И больше вы их не видели?

— Нет.

— Как вас зовут?

— Анна.

— Хорошо, Анна. Вы нам очень помогли. Только никому не говорите о том, что рассказали нам. Эти люди могут быть опасны.

Когда девушка вышла, Джина сказала:

— Мне кажется, это может быть ерундой. Проверить и отбросить.

В этот момент вошёл директор музея.

— Скажите, господин директор, — граф взял его под руку и отвёл чуть в сторону, — мы видели всех ваших сотрудников?

— Да, абсолютно всех.

— Всех штатных? Или вообще всех, кто бывал здесь по работе? Практикантов, временных сотрудников, людей по разрешениям?

Директор нахмурился.

— Штатных — всех. Остальные... это уже другое.

— Приходили ли к вам художники рисовать с натуры?

— Приходили. Но не в тот период, за который вы взяли записи с камер.

— А за какой?

— Дело в том, что художники должны получить разрешение. Без него они здесь работать не могут.

— У кого получают разрешение?

— У меня.

— Отлично. И когда вы выдавали такое разрешение в последний раз?

Директор не ответил сразу.

— Около трёх месяцев назад.

— В каком зале работал художник?

— Там, где стоял Будда. Два дня.

Граф задумался.

— Скажите, у вас кто-нибудь увольнялся в последнее время?

— Да. Начальник охраны. Буквально неделю назад.

— Когда он подал заявление?

— Седьмого июля. Хотел отработать месяц. Мы за это время нашли замену, и он ушёл седьмого августа, за неделю до ограбления.

— Понятно. Досье на него у вас есть?

— Да, конечно.

Он позвонил секретарю и попросил принести личное дело. Через минуту прибежала взволнованная женщина и сообщила, что досье исчезло.

— Когда вы видели его в последний раз? — сразу спросил граф.

— Недавно... не так давно. Оно должно было быть на месте.

— Ну вот, — спокойно сказал граф, — кажется, у нас появился человек, которым действительно стоит заняться. Как его зовут?

— Крис Мэтью.

— Он приходил после увольнения?

— Нет, ни разу.

— В архиве работаете только вы?

— Да.

— Хорошо. Спасибо.

Глава 7

— Итак, что у нас есть? — граф прошёлся вдоль стола. — Бывший начальник охраны и трое из кафе. С кого начнём?

— Надо быстро проверить этих троих, чтобы не висели лишним грузом, — предложила Джина.

— Согласен. Потом ищем Криса Мэтью. Проверяем автобусы, поезда, самолёты — всё, где требуется регистрация. Люций, это на тебе.

Он перелистнул бумаги.

— И ещё. Я смотрел полицейские сводки. Садовник нашёл в кустах тело мёртвой девушки. Пролежала там не меньше двух недель. И знаете, где её нашли? Прямо перед нашим музеем. Надо выяснить о ней всё.

— Уже выяснил, — сказал Люций. — Стелла Йорк. Училась в университете, жила в общежитии. Приехала из Лидса. Родителей нет.

— Джина, сходи в университет. Возможно, это совпадение. Возможно — нет.

— Мне кажется, пора включать программу распознавания лиц, — добавил Люций.

— Включай. А теперь — за работу. Валентин, мне написал мой человек. Поехали.

По дороге граф позвонил Риккардо:

— Сопровождай Джину. Но держись на расстоянии. Скоро могут начаться неприятности. Будь начеку.

— Понял.

Тем временем директор музея сидел у генерала и докладывал:

— Их пришло трое. С удостоверениями Интерпола. Среди них одна наглая и въедливая девка. Угрожала мне.

Генерал цокнул языком:

— Что вы говорите.

— Да. И, кстати, они поверили, что начальник охраны и есть тот, кто открыл им двери.

И он тихо захихикал, потирая ладони.

— Мой дорогой доктор...

— Я не доктор, я директор музея, — с достоинством сказал тот.

— Простите. А у меня вдруг возникло ощущение, будто вы меня лечите.

Генерал подошёл к нему вплотную.

— Ты ничего не забыл мне передать?

— Нет, нет. Всё как было. Слово в слово.

— Учти: если скроешь или задержишь информацию, врачу уже некого будет лечить. Ни тебя, ни твою жену.

— Почему? — моргнул Шварц.

Генерал посмотрел на него и подумал: «Он туп как пробка. Хотя, может, это и к лучшему. Пока нужен».

Он протянул конверт.

— Шварц, это вам. И будьте внимательны к своему здоровью.

— Не волнуйтесь, у меня есть все лекарства, — ответил тот.

Генерал с трудом удержался от смеха.

— Иди.

Шварц вышел, а генерал уже вслух рассмеялся.

Потом вызвал помощника.

— Ты всё слышал?

— Да.

— Девчонку — ко мне. Живой.

Помощник молча кивнул.

— После этого разговор у них пойдёт легче.

Шварц же в это время шёл к машине, тяжело дыша. Пришлось снова изображать идиота перед этим напыщенным ублюдком. Уже в машине он открыл конверт: десять тысяч долларов.

«Ну и чёрт с ним. За такие деньги можно и потерпеть».

Риккардо тем временем наблюдал за университетом издалека. Джина вошла как раз во время перемены. Молодёжь сидела на полу, на подоконниках, на ступеньках, кто-то смеялся, кто-то спорил. Когда она проходила мимо, парни поворачивали головы почти синхронно, пока она не скрылась за дверью кабинета декана.

Она постучалась.

— Это я вам звонила, — сказала Джина, когда ей открыли.

— Что именно вы хотите узнать?

— Мне нужно поговорить об одной из ваших студенток. Стелле Йорк.

Декан посмотрел на неё с удивлением.

— Разве вы не знаете?

— Что именно?

— Её нашли убитой две недели назад. Хорошая, тихая девочка. У неё вечно не хватало денег на еду. Ни матери, ни отца. Всегда одна.

— Мне это известно. Её нашли возле Музея истории.

— Подождите... — декан нахмурился. — Но ведь в Музее истории у неё должна была быть трёхдневная практика. После этого она попросила отпуск по семейным обстоятельствам. Практика начиналась... — он заглянул в расписание. — Второго августа.

Джина замерла.

— Подождите. Практика начиналась второго августа?

— Да.

— А нашли её через две недели?

Она подняла взгляд.

— Значит, до практики она, скорее всего, вообще не дошла. Скажите, музей знал, что она должна прийти?

— Да. Мы сообщили.

— И никто не связался с вами, когда студентка не появилась?

Декан медленно проговорил:

— Странно. Может, забыли.

— Я это выясню.

Она вышла из кабинета. История Стеллы задела её неожиданно сильно. Потому что в сиротском одиночестве этой девушки было что-то болезненно знакомое.

Риккардо ждал её, а сам думал о своём. В четырнадцать лет он шёл на районные драки, не особенно помня уже из-за чего всё начиналось. Просто тогда казалось, что именно там — свобода. Поломанные рёбра, выбитые зубы, переломанные челюсти. Ему везло почти три года, пока во время одной из таких вылазок его не взяла полиция. Судья дал четыре месяца — повезло, до восемнадцати оставался всего месяц. Остальные, кто был старше, получили по два года.

Сидя в тюрьме, он впервые увидел всю пустоту того, что считал жизнью. Потом была армия, подводная подготовка, попытка стать водолазом, любимый мир глубины — и отказ в продлении контракта. А у ворот казармы его уже ждал граф. Позже Риккардо узнал, что именно граф приложил руку к тому, чтобы контракт ему не продлили. И вот уже семь лет это и была его семья.

«Что-то Джина там задержалась», — подумал он, выныривая из воспоминаний. «Хорошая она. И нравится мне сильно. Только будто стена между нами выросла».

И тут он увидел её. Она шла к выходу — красивая, сосредоточенная.

В этот момент рядом с ней резко остановился фургон. Из него выскочили трое. Двое схватили её за руки, третий — за ноги, и потащили внутрь.

Но Риккардо уже был рядом.

Удар под колено первому — и сразу следом в шею. Второй, отпустив Джину, получил в колено, потом в челюсть. Третьему достался удар ребром ладони в кадык. Все трое легли почти одновременно.

Джина смотрела на него расширенными от шока глазами.

Риккардо быстро проверил карманы нападавших. У них оказались удостоверения какой-то частной охранной фирмы. Одно он забрал.

— Уходим.

Они быстрым шагом скрылись за фургоном. Риккардо видел, что её трясёт, и завёл её в кафе. Попросил воды. Они сели за столик. Джина держала стакан двумя руками, и вода чуть дрожала у края.

— Они просто хотели тебя ограбить, — сразу сказал он, перебивая будущие вопросы. — Всё уже позади.

— Откуда ты здесь? — спросила она.

— Просто гулял.

На самом деле Джина смотрела на него с настоящим восхищением.

— Спасибо, Риккардо. Не знаю, что бы я делала без тебя.

Он улыбнулся.

— Главное, что ты цела. Давай закажем что-нибудь поесть.

Они стали выбирать блюда, будто стараясь оставить случившееся за дверью. Но их взгляды говорили больше, чем слова.

Риккардо связался с графом.

— Граф, ты был прав. Нападение было. С ней всё в порядке. Немного нервничает, а так ничего.

— Если других дел нет, возвращайтесь.

— Ну что, домой? — спросил Риккардо.

— Нет, — ответила Джина. — Я иду в музей. Надо кое-что выяснить.

— Хорошо. Я с тобой.

Они вместе вошли в музей и направились в архив. Туда же подошёл директор.

Архив оказался огромным помещением, заставленным полками и стеллажами. Где-то в глубине сидела секретарь-архивариус, которую без помощи директора было бы не найти.

Джина подошла к ней.

— Привет. Как вас зовут?

— Лора.

— Мне нужно понять, почему, когда к вам направили студентку на практику и она не явилась, вы не сообщили об этом в институт.

Лора удивлённо заморгала.

— Так она была здесь все три дня. Изучала обработку архивных материалов.

— И как её звали?

— Стелла Йорк.

Джина показала фотографию.

— Это она?

Лора всмотрелась и покачала головой.

— Нет. Нет, это кто-то другой.

— Вы уверены?

— Да. Та была рыжая.

— Продолжайте.

— Просто... мне тогда показалось странным. Будто её кто-то заставил сюда прийти. Хотя, если честно, кто сам по своей воле сюда полезет?

Она искоса взглянула на директора и тихо добавила:

— Разве что я.

Джина этот взгляд заметила.

— Опишите её.

— Рыжая. Красивая. Голубые глаза, но какие-то недобрые. Скулы выделенные. Руки сильные. Хорошая фигура. Рост — примерно метр семьдесят.

Она чуть нахмурилась, вспоминая.

— Размер обуви, кажется, тридцать девятый. Да, точно. Она как-то принесла новую обувь, и мы её рассматривали.

— А удостоверение?

— Не удостоверение. Временный пропуск. В последний день она очень спешила и забыла его у меня. Я убрала в ящик с невостребованными бумагами.

Она выдвинула ящик стола и протянула Джине прозрачный конверт.

— Она заходила в зал, где стоял Будда?

— Да. Мы были там вместе. Ей захотелось посмотреть.

— Помните дату?

Лора помедлила.

— Это был последний день её практики. Значит... седьмое августа.

— За два дня до ограбления, — сказала Джина. — И больше вы её не видели?

— Нет.

— Спасибо, Лора. Мы, пожалуй, пойдём.

Глава 8

Валентин остановил машину в пятидесяти метрах от дома Вульфа. Всё повторилось: граф вошёл внутрь, а через несколько минут уже сидел с ним на кухне.

— Выпьешь? — спросил Вульф.

— Нет, сегодня ещё дела.

— Ладно. По твоему вопросу. Это не воры. И не залётные. Моё мнение — спецы. Чьи — не знаю, но точно не полиция.

— Спасибо, Вульф.

Граф поднялся. Они пожали друг другу руки.

Когда машина тронулась, граф заметил припаркованный неподалёку автомобиль, в котором сидели трое.

«Может, охрана Вульфа», — подумал он.

Они успели проехать пару километров, когда граф вдруг выругался:

— Остановись. Я шляпу у него забыл.

— Вернёмся, — предложил Валентин.

Они снова подъехали к дому. Та машина уже стояла пустой, а одна дверца была приоткрыта.

Пока машина графа скрылась за поворотом, трое вышли из своего автомобиля и направились к подъезду. Вульф, очевидно, услышал шаги, потому что открыл дверь со словами:

— Знаю, знаю, ты забыл шляпу...

Они втроём навалились на него, сбили с ног и быстро связали. Один забрал его пистолет.

— Ну вот и ствол с отпечатками, — сказал он. — Тянет на самоубийство.

Они потащили Вульфа на кухню.

Граф, вернувшись, сразу почувствовал: что-то не так. Вошёл в подъезд, быстро проверил за почтовым ящиком — там, где Вульф когда-то прятал запасное оружие. Всё было на месте: пистолет, обойма, глушитель.

Он тихо подошёл к двери и прислушался. За ней слышались глухие удары и голоса.

Граф достал отмычки, вскрыл замок и приоткрыл дверь. Когда-то он спросил Вульфа, почему тот не меняет скрипучий пол. Вульф ответил: «Это от врагов. А друзья пройдут по двум крайним доскам справа». Граф шагнул именно туда.

С пола не донеслось ни звука.

Он дошёл до кухни и прислушался.

— У тебя последний шанс, — говорил кто-то. — Или говоришь, или я тебя кончаю.

— Если скажу, вы всё равно меня прикончите. Так какой смысл? — ответил Вульф.

Кто-то засмеялся.

— Так у тебя хотя бы надежда будет. А вдруг я промахнусь?

Заржали ещё двое. Значит, их было трое.

— Ну всё, — сказал первый. — Надоело.

Граф распахнул дверь и выстрелил первому в руку. Тот выронил пистолет. Второй начал поднимать оружие, но граф уже был рядом и ударил его рукояткой по затылку. Тот рухнул. Третий замер.

— Нет, нет, не убивай! — заорал он.

Граф быстро связал всех троих. Вульф выглядел скверно, но держался.

— Как ты?

— Бывало и хуже. Кстати, они интересовались тобой и твоей командой.

Граф повернулся к одному из связанных:

— Ну, рассказывай, кто вы такие. Или...

— Да скажу я, скажу! Что теперь будет со мной?

— А это у него спросишь, — граф кивнул на Вульфа.

Вульф уже звонил своим.

— Сейчас братва приедет. Тебе, граф, лучше уйти. Тебя не должны здесь видеть. И пистолет дай. Иди. Потом побазарим.

Граф вышел. В этот момент с визгом тормозов подъехала машина. Он быстро поднялся на третий этаж. В подъезд вбежали люди, дверь квартиры Вульфа захлопнулась, и наступила тишина. Тогда граф спустился вниз и сел в машину.

— Что произошло? — спросил Валентин.

— Немного повздорили. Но разошлись мирно.

— Ну-ну, — только и сказал Валентин.

Когда граф вернулся в дом, он выглядел уставшим, но спокойным.

— Есть новая информация, — сказал он. — Нас уже начали прощупывать.

Он оглядел всех по очереди.

— С этого момента поодиночке никто не ходит. Я думал, сначала предложат деньги, но, видимо, что-то пошло не так. Будем крайне осторожны. Скоро вычислят, где мы находимся, поэтому примем меры. В доме есть подземный ход, уходящий на сто метров в сторону. Вход — замаскированная стена, закрывается изнутри. Люций, свяжись с Виктором и Риккардо, пусть везут сумки.

Люций отзвонился:

— Скоро будут.

— Валентин, сделай нам чай по-английски.

— Конечно, шеф.

Тем временем в доме на бульваре Лебедей шёл серьёзный разговор.

— Ты решил действовать по-своему, — сказал генерал, — и проигнорировал мой план. И чего добился? Вместо того чтобы выждать и проследить, ты поднял шум, потерял бойцов и натравил на нас бандитов. Ты понимаешь, кого ты задел? Людей Лео. Смотрящего этого района. Теперь твои идиоты всё расскажут. Хорошо, что ты не водил их сюда. Или водил?

Бак кивнул.

Генерал медленно выдохнул.

— Я переоценил тебя, Бак. Думал, ты продержишься дольше. А ты умудрился провалить всё сразу. И девчонку упустил. Теперь из-за тебя придётся менять дислокацию.

— Босс, я всё исправлю, — забормотал Бак.

В знак примирения он достал бутылку очень дорогого сорокалетнего коньяка. Он знал, что генерал это оценит.

Тот взял бутылку, покрутил в руках, открыл, налил в бокал, понюхал — и пить не стал.

— Великолепно, — сказал он. — Жаль только, что я теперь никому не верю.

Он нажал кнопку под столом. Через несколько секунд вошёл охранник. Генерал, не отрывая взгляда от Бака, протянул ему бокал.

— На анализ.

У Бака дрогнуло лицо. Генералу этого хватило.

— Вот теперь мне действительно интересно, — тихо сказал он.

Через несколько минут охранник вернулся и коротко кивнул. В тот же миг в спину Баку упёрся ствол, ему заломили руки и затянули пластиковыми стяжками.

— Ты что, думал, я не проверю? — спросил генерал почти спокойно. — Ты оказался мельче, чем я рассчитывал.

В углу, облокотившись о стол, сидела рыжеволосая женщина лет тридцати. Она не играла ножом, не улыбалась, не комментировала. Просто наблюдала. В её неподвижности было что-то неприятное.

— Отведите его в подвал, — распорядился генерал. — Там посмотрим.

Он ещё не решил, как использовать Бака. Убить всегда успеется.

Вульф же в это время ходил вокруг троих, стоявших на коленях.

— Кто назовёт имя босса, останется жив.

— Зря время тратишь, — сказал тот, что был с раненой рукой. — Эти двое ничего не знают. А я не скажу.

Вульф усмехнулся.

— Посмотрим. С какой частью своего тела ты готов расстаться? Начнём с пальцев. Принесите топор.

Он подмигнул своим.

— Держите ему руку. Ты же правша.

Они вцепились в кисть. Вульф размахнулся и опустил топор как раз в то место, откуда бандит в последний миг успел убрать пальцы. Лезвие с треском вонзилось в деревянный брус.

— Хорошо! Хорошо! Я скажу! — заорал тот.

Вульф сел на стул.

— Только обещай, что оставишь мне жизнь.

— Не волнуйся. Все останутся живы. Говори.

— Мы работаем в частной компании, которой руководит бывший генерал Свенсон.

— Чем занимаетесь?

— Всем, за что хорошо платят. Создаём дипломатические скандалы, устраняем конкурентов, крышуем бизнес.

— Это вы ограбили музей?

— Пришёл заказ из Франции. Нужно было дестабилизировать отношения между странами.

— Где вещь сейчас?

— Ребята говорили, в сейфе у генерала.

— Сколько вас?

— Больше ста. Вместе со всеми.

— Где контора?

— Бульвар Лебедей, высотное здание, тридцать второй этаж.

— Охрана?

— От трёх до пяти человек на этаже. Личные телохранители генерала. Но среди них есть одна баба — редкая тварь. Работает только на него. Очень опасная.

— Отлично, — сказал Вульф. — Скоро выйдем, а пока посидите тут.

Поднявшись наверх, он позвонил графу и передал всё, что узнал.

— Что будешь делать с ними? — спросил граф.

— Сходняк решит. Я ж больше не занимаюсь этим сам. Я, как-никак, на пенсии.

— Ладно. Спасибо.

— Если захочешь выпить — милости просим, — просипел Вульф.

В этот момент вошли Виктор и Риккардо с большими сумками. Все быстро поздоровались.

— Мисс Джина, — Риккардо чуть склонил голову, — вы, как всегда, прекрасны.

— Привет, Джина, — улыбнулся Виктор.

— Хватит, хватит, — сказал граф, открывая сумки.

— Что это за тряпьё? — воскликнул Люций.

— Не тряпьё, а спецбронекостюмы, — ответил граф. — Лёгкие, удобные, закрывают всё тело. Если начнут стрелять, рукавом можно прикрыть голову. Последнее достижение науки. Денег стоило неприлично. Джина, для тебя — женский костюм чёрного цвета. Это повседневная форма для выхода на улицу. Не снимать ни при каких обстоятельствах. В Лондоне становится всё жарче.

В это время Люций прогнал через программу распознавания лиц фотографию лже-практикантки и нашёл совпадение. Это оказалась женщина, давно разыскиваемая Интерполом за убийства и пытки. Досье на неё было внушительное.

Глава 9

Генерал Свенсон перебрался в новое здание и приказал привести Бака. Что в Баке было удобно — так это одно: почти всё, что он предлагал, нужно было делать наоборот. И тогда обычно всё получалось. Он был словно живой антитезис.

Генерал решил проверить это ещё раз.

— Что-то ты плохо выглядишь, Бак. Заболел? — начал он с почти ласковой издёвкой.

— Босс, простите меня. Я к вам хорошо отношусь, уважаю. Я больше никогда не пойду против вас.

— Да-да. Бог простит. — Генерал махнул рукой. — А теперь шанс искупить вину. Ответь: что мне делать с бандитами?

Бак, наученный горьким опытом, решил угодить:

— Босс, их там много. Я бы не совался. Лучше пересидеть.

— Отлично, Бак. — Генерал кивнул. — Десять процентов вины я тебе списываю. Уведите его.

— Простите! — завопил тот, но генерал уже не слушал.

«Значит, — подумал он, — с бандитами надо разобраться. Забить стрелку и объясниться по-военному».

Генерал давно точил на них зуб. За последние три года они сильно испортили ему бизнес. Но раньше он не рыпался, потому что Бак как раз и предлагал лезть в бой. Теперь же у него была маленькая армия.

«Надо их уничтожить. И от этого выиграют все, даже простые граждане», — иронично хмыкнул он. «Кстати, Бака отправлю во главе. Он так хотел разбираться — вот пусть и разберётся. А мои руки останутся чистыми».

Он вызвал начальника охраны:

— Бак возглавит разборку с бандитами. Когда всё закончится — его в расход. Если ещё будет жив.

Годы после армии только усилили в нём всё худшее. То, что когда-то держалось дисциплиной, теперь оформилось в полноценное уродство.

Граф ходил из угла в угол. Это выдавало в нём редкое волнение. Наконец зазвонил телефон.

— Ну что там, Риккардо?

— Они переехали. Но я нашёл человека, который видел куда. Адрес у нас есть.

— Отлично, — сказал граф и на секунду замолчал. — Надо использовать эту новость с пользой.

Он сел за стол и набрал Вульфа.

— Нужно поговорить.

— Приезжай.

Через полчаса граф уже сидел у него.

— Ну, какие дела?

— Мне нужны три тихих ствола.

Вульф внимательно посмотрел на него.

— Воевать собрался?

— Хочу подъехать к одному генералу. Побеседовать.

— Это не тот ли, чьи люди были у меня? — улыбнулся Вульф.

— Тот.

— Хорошо. Будут тебе стволы. Но при одном условии: я иду с тобой.

— Зачем?

— Этот генерал прислал гонца и забил стрелку на завтра. А значит, все его бойцы будут там. Не хочу отпускать тебя веселиться одного. Хочу взглянуть на него. Что это за хрен такой. Ну что, согласен?

— Ладно. Только вперёд не рвись. Будь за мной.

— К чему такая забота?

Граф хлопнул себя по костюму.

— У меня броня.

Вульф потрогал ткань пиджака и засмеялся.

— Вот это броня...

И в ответ вытащил из-за дивана свой бронежилет.

Граф не стал раскрывать подробности.

— Напоминаю, это бывшие военные. Значит, будут снайперы, пулемёты, всё заранее проверят.

— Да не переживай, всё будет путём. Мы тоже не лыком шиты. Как раз мои ребята устроят генералу сюрприз. Оружие тебе привезут вечером. Адрес я уже понял.

Граф усмехнулся.

— Хорошая школа. Я и не заметил.

— Ладно, иди. И шляпу не забудь, конспиратор.

Генерал тем временем отправил к бандитам человека с предложением встретиться и теперь ждал ответа. Тот отзвонился:

— Они согласны. Пустырь за городом. Завтра в восемь утра.

Генерал вызвал начальника охраны.

— Приготовь бойцов. Завтра мы должны уничтожить всю банду. Часть людей накроет главарей — они будут почти одни. Всех одним махом. На стрелку вас поведёт Бак.

Тот удивлённо поднял брови.

— Дашь ему пистолет. Пусть постреляет напоследок. И расставь снайперов на трёх точках. Поезжай сейчас, разведай место. Ночью привезёшь бойцов. Понял?

— Так точно, босс.

Утром генерал собрал глав отрядов у себя в офисе.

— Господа, они вытесняют нас со всех сторон, рушат наш бизнес. Если мы не разберёмся с ними сейчас, придётся покинуть город. Пришло время. Покончим с этими ублюдками.

В воздухе повисло напряжение, готовое лопнуть.

Глава 10

Машины одна за другой выкатились на пустырь за городом и встали неровной дугой, фарами в серую утреннюю дымку. Земля здесь была сухая, бугристая, со следами старых колёс. Дальше тянулась полоса редкого кустарника, за ней — низкий холм. Идеальное место для встречи, если хочешь, чтобы разговор в любую секунду превратился в бойню.

Бандиты Вульфа уже были на месте. Они не суетились, не размахивали оружием, не кричали. Просто стояли между машинами, каждый на своём месте, как люди, пришедшие не спорить, а дожить до вечера. У людей генерала всё выглядело иначе: резкие движения, лишние взгляды, нервные пальцы на спусковых крючках. Их было больше, но воздух вокруг них дёргался.

Вперёд вышел Бак. Лицо у него было серым, будто он не спал всю ночь. Навстречу неторопливо шагнул Молот — массивный, тяжёлый, с короткой шеей и глазами человека, которого давно перестала удивлять чужая смерть.

Они остановились в нескольких шагах друг от друга.

— Ну? — спросил Молот. — О чём базар?

Бак криво усмехнулся.

— О том, что вы полезли не в своё дело.

— А ты, значит, в своё? — Молот сплюнул под ноги. — Ты вообще здесь кто? Шестёрка генерала или покойник, который пока не в курсе?

За спиной Бака люди генерала переступили с ноги на ногу. Кто-то тихо щёлкнул предохранителем. У бандитов это заметили сразу, но никто не шевельнулся.

Высоко, на трёх заранее выбранных точках, сидели снайперы генерала. По плану они должны были снять ключевых людей Вульфа в первые секунды. Всё было рассчитано.

Почти всё.

Потому что люди Вульфа местность знали лучше. Они зашли к снайперам не спереди, а сбоку и сзади — по оврагам, через бурьян, через мёртвые зоны. Первому ствол упёрли в шею так быстро, что он даже не успел повернуться. Второму зажали рот и ножом срезали ремень с винтовки. Третьего вдавили лицом в землю.

— Работаешь дальше, — прошептал ему на ухо чужой голос. — По рации отвечаешь спокойно. Дёрнешься — умрёшь.

Снайпер сглотнул.

— Понял.

Внизу разговор продолжался.

— Передай своему генералу, — сказал Молот, — что район не его. Пусть сидит в своих кабинетах и не лезет туда, где люди живут по понятиям.

Бак уже почти не слушал. Под лопатками текла липкая холодная струйка. Он вдруг очень ясно понял, что стоит здесь не как переговорщик, а как приманка. Слишком уж легко генерал отдал ему эту роль. Слишком охотно.

По рации в ухе одного из офицеров раздался шёпот:

— Точки, доклад.

— Первая в порядке.

— Вторая в порядке.

— Третья в порядке.

Все три голоса звучали ровно. Даже слишком.

Бак перевёл взгляд с одних на других. И в эту секунду понял: если сейчас начнётся, его спишут первым.

И именно тогда решил начать сам.

Он рванул пистолет из кобуры и выстрелил Молоту в грудь. Хлопок прозвучал резко, но Молот даже не качнулся. Бак моргнул и выстрелил снова. И ещё раз.

Холостые.

У него внутри всё провалилось.

— Ах ты сука... — выдохнул он уже не Молоту, а генералу.

Молот оскалился.

— Ну что, договорились?

Бак не ответил. Он рванулся вперёд с ножом, ударил снизу, под рёбра, резко, почти зверино.

И пустырь взорвался.

Первая очередь прошила воздух так густо, будто кто-то разорвал само утро. Ответили сразу с двух сторон. Люди генерала попадали за двери машин, за моторные блоки, за редкие бетонные обломки. Бандиты рассыпались шире и увереннее, словно заранее знали, куда кто побежит. Пули били по железу, стеклу и земле. Фары лопались. Лобовые стёкла осыпались белой крошкой.

Один из людей генерала выскочил слишком высоко — ему снесло половину лица. Другой попытался сменить позицию, но не успел пробежать и двух шагов: рухнул на колени, цепляясь руками за живот.

Бак стрелял короткими очередями, почти не целясь. Он уже воевал не за генерала и не за исход дела — только за ещё одну минуту жизни. Потом за следующую.

С фланга ударили люди Вульфа. Стреляли они хуже бывших военных, зато лезли смело и давили числом. Это сработало. Ряды генерала начали проседать.

Но генерал оставил второй слой.

Из-за низкого холма, до этого казавшегося пустым, одновременно заработали четыре пулемёта. Гул был такой, словно пустырь вскрыли раскалённым ножом. Землю впереди бандитов вспороли очереди. Троих срезало сразу. Один упал на спину, второй закрутился на месте, третий просто исчез в облаке пыли и грязи.

— Назад! Назад! — заорал кто-то у Вульфа.

Бандиты попятились к машинам, залегая за колёсами и дверьми.

И именно в этот момент над пустырём завыли сирены.

Четыре полицейские машины вылетели с дороги, подпрыгивая на кочках. Видимо, кто-то всё-таки слил координаты. Но разнимать здесь уже было нечего.

— Бросить оружие! Всем стоять! — заорали в матюгальник.

Ответом стала очередь, снесшая мигалку.

Полиция сперва не поняла, кто стреляет. Потом поняла, что стреляют все. Полицейские начали выскакивать, падать, отползать обратно. Один сержант попытался занять позицию у капота, но рядом с ним рванула граната, и его отбросило назад.

И тогда на сцену вышел Вульф. Точнее — его сюрприз.

Сорок человек ударили с тыла и с левого фланга. Они не шумели, не орали, не тратили время на красивую браваду. Просто вошли в бой зло, плотно и уверенно. Те, кто ещё секунду назад держал линию у генерала, внезапно оказались под перекрёстным огнём. Положение рухнуло сразу.

Кто-то из бойцов генерала первым бросил автомат. За ним — второй. Третий поднял руки. Четвёртый попытался отстреливаться, но его тут же положили.

В другой части города, куда генерал отправил отдельную группу на устранение главарей, всё закончилось ещё быстрее. Там людей уже ждали. Назад никто не вернулся.

Бак увидел, что линия сломалась. Он прижался к телу мёртвого боевика и несколько секунд вообще не дышал. Над ним свистели пули, кто-то орал, кто-то хрипел, кто-то молил не добивать. Потом шум немного сдвинулся влево.

Бак пополз.

Медленно, вжав голову в плечи, сжимая зубы так, что сводило челюсть. Добрался до заднего колеса разбитой машины, перекатился, встал и побежал к канаве. Никто его не заметил. А если и заметил — всем было не до него.

Через десять минут он уже брёл по окраинной улице, шатаясь, в крови, в грязи, с чужим автоматом без магазина и с глазами человека, который только что увидел собственную смерть, но снова выскользнул.

А в это время в микроавтобусе возле здания генерала сидели граф, Вульф, Валентин, Люций, Риккардо, Джина и Виктор. Внутри было тесно. Пахло металлом, кожей, оружейной смазкой и напряжением.

Телефон Вульфа всё время вибрировал.

— Ну? — тихо спросил граф.

Вульф поднял палец, слушая.

— Ждите. Ещё рано.

Он смотрел не в окно, а будто сквозь него — словно видел весь пустырь целиком.

Снова звонок.

Вульф взял трубку, выслушал, и в его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на настоящее удовольствие.

— Вперёд, братва. Разорвите их, — негромко сказал он.

Граф посмотрел на него и подумал, что в другой жизни этот человек командовал бы батальоном.

Прошла ещё минута.

— Пора и нам, — сказал Вульф.

Все вышли, кроме Джины и Виктора. Они остались в микроавтобусе ждать сигнала. Остальные двинулись к зданию.

Генерал в это время уже всё понял. Новости приходили одна хуже другой. Резерв лёг. Снайперы молчали. Основная группа сыпалась. Люди Вульфа давили со всех сторон. И самое страшное — рушился не только бой, рушился его страх, его вес, его имя.

Он не кричал, не метался. Просто быстро пошёл к чёрному ходу в сопровождении трёх телохранителей. Для шестидесятилетнего человека двигался он удивительно быстро. Впереди, перескакивая через ступени, бежала его рыжая телохранительница. За ней держались двое последних охранников.

На третьем этаже их ждал Бак.

Он стоял, привалившись плечом к стене, белый как мел, с пистолетом в руке.

Телохранительница увидела его первой.

— Бак! — успела бросить она.

Выстрел.

Пуля вошла ей точно в лоб. Она откинулась назад и рухнула, раскинув руки на ступенях.

Генерал и Бак выстрелили почти одновременно. Генерал попал первым — или так показалось. Бак дёрнулся, но тоже успел нажать на спуск.

Они рухнули почти синхронно.

Ни один не издал ни звука.

Телохранители замерли. Смотрели то на генерала, то на Бака, то друг на друга. Защищать больше было некого.

И в этот момент из лестничного пролёта вышли граф, Вульф, Валентин и люди прикрытия.

— Парни, — крикнул граф, — стрелять нет смысла. Ваш босс мёртв. Уходите, мы вас пропустим.

Охранники переглянулись. Один медленно поднял пистолет стволом вверх.

— Хорошо. Мы уходим.

Остальные сделали то же самое и прошли мимо, не поднимая глаз.

— Хорошая смерть, — кивнул Вульф, глядя на тела.

Граф уже обыскивал генерала. Деньги. Ручка. Платок. Запасная обойма. Фляжка. И цепочка на шее.

Он потянул за неё и увидел ключ. На маленькой металлической пластине было выбито: «М-1».

«От сейфа?» — подумал граф.

И тут же сказал:

— У нас есть ещё одно дело.

Он позвонил Джине и велел ей зайти в здание. Вскоре она появилась, и все вместе поднялись на тридцать второй этаж. Вошли в офис генерала. Всё оставалось нетронутым, даже бутылка коньяка стояла на столе.

— Ищите сейф.

Наконец Валентин крикнул:

— Здесь.

Все собрались в соседней комнате, где стоял массивный бронированный сейф.

Вульф внимательно осмотрел его.

— Не открыть. Надо резать. Но не здесь.

Граф посмотрел на Джину.

— Справишься?

— Да. Только нужна тишина.

— Это твой медвежатник? — шёпотом спросил Вульф.

Граф кивнул.

— Очень талантливая девочка.

Все замерли. Джина слушала сейф, склонив голову набок, будто врач. Прошло двенадцать минут. Потом раздался щелчок. Она потянула ручку.

Внутри лежала статуэтка Будды.

— И из-за этого весь сыр-бор? — сплюнул Вульф.

— Важен не предмет, а суть договора. Дело чести, — заметил граф. — Такие мелочи иногда рушили целые империи.

Он надел перчатки, достал снимок, сравнил его со статуэткой. На обороте были указаны высота и вес.

Граф вынул фигурку, взвесил в руках, потряс, ещё раз посмотрел в бумагу и совершенно спокойно сказал:

— Это подделка. Копия.

— Не может быть, — выдохнули сразу несколько голосов.

— Разве? — граф передал её Валентину. — Сколько, по-твоему, она весит?

— Килограмма три.

— А должно быть восемь. — Граф постучал по статуэтке. — Слышишь? Пустая. А настоящая сделана из нефрита. Теперь понятно, зачем художник сидел в музее два дня — делал копию.

Вульф рассмеялся:

— Он тебя всё-таки обставил.

— Или нет, — сказал граф, вспомнив о ключе. — Люций, слышишь меня?

— Да, граф.

— Я отправляю тебе фото. Найди банк в этой стране, название которого может начинаться на «М-1». Ждём.

Граф присел. Джина разглядывала статуэтку. Риккардо ходил по офису. Вульф сидел на столе и курил. Валентин осматривал сейф.

Наконец телефон зазвонил.

— Что? Где? — граф выслушал. — Отлично. Мы в игре. Едем в частный банк на окраине города. «Миллениум-1».

Они спустились вниз. Граф ввёл адрес в навигатор.

— Вот и банк. Все остаются на месте, кроме Джины. Только у нас есть формальный допуск.

Они вошли внутрь и предъявили удостоверения Интерпола.

— Мы хотели бы узнать кое-что о вашем клиенте, — сказал граф.

— Извините, — ответил менеджер. — Наш банк частный. Мы не предоставляем информацию о клиентах.

— Хотя бы скажите, кто владелец банка.

— Эртон Рольф.

— Спасибо.

Они вышли.

— Люций, пришли мне фото Эртона Рольфа.

— Уже.

На экране появилось лицо генерала.

— Я так и думал, — сказал граф.

Он набрал номер Роберта Кейли, заместителя министра иностранных дел.

— Добрый день, мистер Кейли. У меня для вас приятные новости.

— Да-да, я слушаю.

— Банк «Миллениум». Ваша статуэтка там. Но попасть внутрь без судебного ордера мы не можем.

— Понял. Будьте на месте. Я еду в суд. Думаю, через полтора часа буду у банка.

— Хорошо. Ждём. Кто хочет есть?

Все, как школьники, подняли руки.

— Полтора часа на обед. Ровно.

Мистер Кейли приехал через два часа с ордером.

— Нам нужна ячейка Эртона Рольфа, — сказал он менеджеру.

— Но это же ячейка хозяина банка!

— Вашему хозяину она больше не понадобится. Ведите.

У ячейки они остановились. Менеджер вставил свой универсальный ключ. Второй вставил граф. Вместе они открыли замок.

— Вот и она, — сказал граф и бережно достал статуэтку, торжественно вручая её мистеру Кейли.

Тот почти не скрывал восторга.

— Слава богу. Скандал предотвращён. Я немедленно еду к премьер-министру. Огромное спасибо всем.

Он пожал каждому руку.

— С вами, граф, мы встретимся позже.

На следующий день все заголовки кричали: «Скандал предотвращён». Стороны официально заявили о возвращении реликвии на родину и подчеркнули крепкие отношения между странами.

Заместитель министра появился в доме, где жила команда. Ещё раз поздравил всех и, выполнив обещание, перевёл на их счёт пять миллионов фунтов. Кроме того, передал поздравления из Индии и вручил ящичек, обёрнутый шёлковой тканью.

— Что там? — спросила Джина.

— Сейчас посмотрим.

Граф развязал бант и поднял крышку.

— Смотрите, какой малыш.

Джина вынула из ниши нефритового Будду. Повернула его и увидела надпись на хинди. Люций быстро перевёл:

— Написано: «Лучшим из лучших». Подожди... там внутри что-то есть.

Он потряс статуэтку.

— Слышишь? Она должна открываться.

Нашёл выемку, нажал, и на ладонь ему высыпались семь свёрнутых в трубочки листков. Под ними лежали миниатюрные значки в виде Будды.

Развернув первый листок, они увидели официальный документ с печатями.

— Это благодарность, — перевёл Люций. — И, главное, этот документ даёт право почти на всё в Индии. Вплоть до встречи с президентом. Человека с таким документом везде уважают и пропускают.

На обороте стояла цифра пять.

Они развернули остальные — там тоже стояла цифра пять.

— Я так понимаю, первые четыре кто-то уже получил. Сколько листков всего? — спросил граф.

— Семь. А нас шестеро.

— Отлично. Дай мне один. У нас три дня отдыха. Гуляйте, веселитесь. Потом правительственный самолёт отвезёт нас домой, в Италию. Валентин, я еду к Вульфу.

— Я с тобой.

Граф набрал номер Вульфа и коротко сказал:

— Мы едем.

— Жду, — так же коротко ответил тот.

Дверь открылась, и перед ними стоял уже не тот Вульф, которого граф знал раньше. Выглаженный костюм, гладко выбритое лицо — он выглядел как богатый джентльмен.

— Вульф, ты потрясающе выглядишь, — сказал граф.

Тот спокойно принял комплимент, лишь слегка улыбнувшись.

— Тебе не хватает только одной детали.

Граф прикрепил на его пиджак значок.

— Это от правительства Индии. В знак благодарности. Такой знак означает принадлежность к высшей касте. Особа, приближённая к президенту и обладающая множеством привилегий.

И протянул ему документ.

— Возможно, я когда-нибудь приеду туда покататься на слоне, — с иронией сказал Вульф. — А пока прошу к столу.

На столе стояла запотевшая бутылка водки и закуски. На вопросительный взгляд графа Вульф открыл холодильник, где красовалась целая батарея «Смирнова».

— Знаю, знаю.

— Тогда я спокоен, — рассмеялся граф.

Они говорили о прошлом, переходили к настоящему и снова возвращались в прошлое. Им было хорошо.

А за окном танцевал дождь, придавая разговору едва уловимую грусть, пропитанную осенним запахом.