Во имя науки!

Глава 1

I

А, вот и Вы! Очень рад вас здесь видеть, друг мой. Всегда приятно встретить знакомое лицо. Не думал, что Вы окажетесь в таком месте в столь ранний час. Я надеюсь, вас никто не видел? Не хочу, чтобы об этой встрече написали в жёлтой прессе. Сколько времени Вы ждали этой встречи? Удивительно, но сегодня Вы, мой друг, необычайно молчаливы. Чтобы как-то скрасить нашу беседу, я хочу предложить вам одно увлекательное дело. Попробуйте раскрыть преступление, о котором я вам сейчас расскажу. Возьмите свою записную книжку, вооружитесь карандашом, чтобы делать заметки, которые помогут вам в ходе дела. Постарайтесь опередить моего старого друга, выдающегося сыщика Отто Шульца, который когда-то занялся этим расследованием и блестяще с ним справился. Вижу, вы заинтригованы, что ж, мне осталось лишь пожелать вам удачи и начать свой рассказ.

Всё началось в тот день, когда я оказался в кабинете своего старого друга Отто Шульца. Мы сидели друг напротив друга, утопая в изумрудном велюре кресел, и терпеливо ожидали, пока нам подадут шоколадный пудинг. Мой взгляд невольно скользил по комнате. В кабинете царил безупречный порядок. Книги выстроились на полках с такой точностью, будто каждая давно знала своё место, а старинные позолоченные часы сверкали так безукоризненно, что невольно возникала мысль: Шульц замечал невидимую пыль раньше, чем она успевала осесть.

Долгожданный пудинг всё не подавали. Чтобы скоротать ожидание, я подошёл к окну. Люди торопливо пересекали серую улицу, прячась под зонтами. Забавно, как дождь стирает человеческую индивидуальность: сверху они кажутся одинаковыми, и лишь стоит кому-нибудь закрыть зонт, как перед тобой возникает совершенно другая история.

— Интересно, — произнёс я негромко, стоя у окна и задумчиво глядя на улицу.

— Что-то случилось, друг мой? — спросил Шульц, удобно устроившись в своём кресле с высокой спинкой.

Как сейчас помню, он сидел, скрестив ноги, почти не шевелясь, погружённый в глубокие размышления.

— Пожилая женщина, одетая в строгий твидовый костюм — юбку и пиджак, с волосами, собранными в тугой пучок на затылке… — начал я.

— Поднимается по ступенькам, подходит к двери и звонит в неё, — продолжил немец. — Вероятно, она пришла к нам за консультацией. Возможно, сейчас мы узнаем что-то интересное.

После этих слов глаза моего друга, скрытые за пенсне, засияли, как у кошки, заметившей блестящую безделушку. Очевидно, он был очень заинтересован предстоящим визитом. Но почему?

Именно в тот момент, когда дворецкий наконец появился на пороге с двумя ажурными креманками для пудинга, в дверь позвонили. Вскоре после этого к нам в кабинет вошла посетительница. Отто поднял голову и увидел перед собой невысокую полную женщину, которая передвигалась с удивительной энергией и лёгкостью, подобно ласточке в воздухе, что казалось совершенно не соответствующим её округлой и мягкой фигуре. Лицо, изрезанное морщинами, свидетельствовало о непростой жизни. Но несмотря на это, её серые глаза сияли ярким светом. В этот момент я почему-то подумал, что её история, вероятно, будет весьма увлекательной.

— Вы мистер Шульц? Я представляла вас по-другому, — произнесла женщина нежным, мелодичным голосом. — Меня зовут Шарлотта Уилсон, я работаю в местной больнице, и у меня печальные новости.

В её речи ощущалась некоторая скованность, словно она тщательно подбирала слова для этого разговора.

— Я слышала множество удивительных рассказов о ваших способностях и поэтому решилась обратиться к вам с просьбой, которая мне кажется почти невыполнимой. Вы — моя последняя надежда, так как на наших офицеров в последнее время нельзя полагаться.

Мне непонятно, почему она так долго говорила загадками, когда могла сказать прямо: «Отто Шульц — единственный, кто может узнать правду».

Мой друг, поднявшись с кресла, учтиво склонил голову в знак приветствия и предложил женщине сесть.

— Возможно, — согласился с ней немец. — Но у меня нет никакой информации… Пожалуйста, расскажите мне всё, что вам известно, и будьте со мной откровенны. Мне необходимо с предельной ясностью представить ваше дело, — оживлённо произнёс Шульц.

Я посмотрел на посетительницу с искренним интересом и заметил, как её губы задрожали.

— Сегодня утром мне сообщили о том, что доктор Мюллер… — прошептала миссис Уилсон, прикрывая глаза, чтобы сдержать подступающие слёзы. — Боже мой… такой талант…

Шульц, наклонившись немного вперёд, внимательно слушал женщину и терпеливо ожидал продолжения прерванного рассказа.

— Полиция считает это несчастным случаем. Однако я была знакома с этим человеком и уверена, что он не мог бы так поступить. Доктор Мюллер слишком боялся смерти, чтобы добровольно свести счёты с жизнью. Он видел опасность даже там, где её не было. Настоящий параноик.

Женщина ненадолго замолчала, а я уже тогда подумал, что миссис Уилсон не из тех, кто умеет выражать свои мысли простым и понятным языком. Она безжалостно топила нас в целом океане пустословия.

— Мне кажется, его убили!

— Предположения — из этого каши не сваришь. Может, у Вас есть соображения насчёт смерти доктора Мюллера?

— А что тут гадать? Его убил доктор Шнайдер, это и младенцу понятно, — произнесла женщина.

Шульц поднял бровь и продолжил слушать миссис Уилсон. Я едва сдерживал вздох: "Ну скажи прямо, зачем столько предисловий?" – подумал я. Затем спокойно спросил вслух:

— Почему вы так думаете?

— Они постоянно ссорились. Их крики разносились по всему отделению, а после некоторых конфликтов они неделями не разговаривали.

На мгновение женщина затихла. Она перекладывала носовой платок из одной руки в другую, периодически сжимая его так сильно, что на руках вздувались жилки.

— Доктор Мюллер и его коллега доктор Шнайдер вместе разрабатывали вакцину против опасного вируса. Испытания — обязательный этап перед выпуском любого лекарства. Однако доктор Мюллер был крайне недоволен результатами и хотел закрыть проект, но Шнайдер возразил, опасаясь больших финансовых потерь. Именно поэтому между ними постоянно вспыхивали конфликты. А сегодня утром Мюллера нашли мёртвым. Разве этого недостаточно?

— Это весьма серьёзные обвинения. У вас есть доказательства? — поинтересовался я.

— К сожалению, у меня их нет, поэтому я обратилась к вам за помощью. Искать доказательства — это работа детектива. К тому же, никто не поверит старой медсестре. Однако могу сообщить вам, что накануне трагедии произошла странная ситуация, которая, возможно, окажет влияние на ваше расследование.

Губы женщины стали белее мрамора.

— Вчера я работала допоздна и уже собиралась уходить, как вдруг заметила, что в кабинете доктора Мюллера горел свет. Меня это поразило, ведь обычно он не задерживался на работе так долго. Я подошла к двери и приоткрыла её. Доктор Мюллер вскочил со своего места так, что стул его отлетел к стене с глухим стуком. В полумраке кабинета блеснуло дуло, направленное в мою сторону. «Быстро уходите, миссис Уилсон!» — прохрипел он, и в этом хрипе слышался не гнев, а панический страх. Я закрыла дверь и поспешила удалиться.

— Не могли бы вы рассказать мне о докторе Мюллере и докторе Шнайдере? Можете описать их взаимоотношения? — не сдавался мой усатый друг.

— Как бы лучше выразиться... Они были манипулятивными, да, пожалуй, что так, — ответила миссис Уилсон. — Доктор Мюллер всегда стремился помочь людям, — продолжала она, — он видел в этом своё призвание. Его больше всего заботило благополучие пациентов и прогресс в методах лечения. Что касается заносчивого Шнайдера, то он человек себялюбивый, часто ставил себя выше других. Его больше всего интересуют слава и деньги. Я думаю, что он использовал доктора Мюллера в своих интересах.

— Любопытно. Я обязательно изучу этот вопрос.

— Так я могу считать, мистер Шульц, что мы обо всём договорились? Вы придете к нам в больницу и раскроете это дело?

— Я не всегда добиваюсь успеха.

Мой друг с игривой улыбкой провел рукой по своим густым усам, скрывавшим верхнюю губу, и сказал с легкой иронией: «Я готов взяться за дело». В его словах звучала наигранная скромность, но тон говорил о полной уверенности в успехе расследования.

На этом разговор с миссис Уилсон подошёл к концу. Признаться, тогда мне казалось, что я внимательно выслушал миссис Уилсон. Лишь спустя время я понял, что одна незначительная подробность ускользнула от моего внимания. С тех пор я вновь и вновь возвращался мыслями к нашему разговору, пытаясь понять, в какой именно момент истина оказалась у меня перед глазами. Но об этом мы поговорим немного позже. А пока не спешите с выводами, друг мой. В тот день даже Шульц ещё не представлял, насколько запутанной окажется эта история.

II

На следующее утро мы с моим другом переступили порог городской больницы. Шульц посмотрел на свои маленькие часы, которые достал из кармана серого пальто. Внезапно его взгляд устремился вдаль по тускло освещенному коридору. Мой друг поправил воротник пальто и уверенно двинулся навстречу женской фигуре, которая приближалась к нам мелкими, но довольно быстрыми шагами.

— Мистер Шульц, это вы! Я так рада вас видеть! — воскликнула миссис Уилсон, подходя к нам.

Она ненадолго остановилась, чтобы перевести дыхание, и продолжила:

— Пожалуйста, пройдите сюда, в лабораторию.

Когда я вошёл в эту комнату, меня охватило тёплое чувство давно забытых воспоминаний. Я был поражён, обнаружив, что лаборатория погружена в тишину. Она была настолько мёртвой, что мне казалось, будто я слышу шелест одежды посетителей больницы, которые, увидев нас, лишь бледнели и неестественно прижимались к стене.

— Вольфганг Мюллер был обнаружен мёртвым в кладовой. Предположительно, он задохнулся. Дверь захлопнулась, и её заклинило изнутри. Когда её вскрыли, доктор уже не подавал признаков жизни. Смерть наступила очень быстро, так как комната маленькая и не имеет вентиляции, — сообщил молодой человек, произнося заученную речь.

— Трагическая случайность? — пробормотал себе под нос Шульц.

После этих слов в комнате снова воцарилась звенящая тишина. Но её быстро нарушил один человек. Это был невысокий, болезненно худой мужчина, который выглядел как обтянутый кожей скелет. Халат сковывал его движения, словно был сшит для другого человека. Рукава были настолько узкими, что оставляли следы на запястьях. Он остановился в дверях и бегло обвёл лабораторию суровым взглядом.

— Прошу прощения, но разве это не запрещено? — обратился мужчина к констеблю.

Я с любопытством посмотрел на него, а мой друг, казалось, ни на кого не обращал внимания.

— Я имею в виду, что на место преступления мы привели каких-то журналистов. Ничего личного, господа…

— Вы что, это же самый успешный детектив, мастер своего дела, Отто Шульц, — наклонившись к Шнайдеру, прошептал констебль. — Он единственный, кто может узнать правду.

— Зачем здесь частный детектив? Всё и так ясно! — он пренебрежительно махнул рукой в сторону кладовой, не взглянув на тело погибшего.

Этот мужчина представился как Герман Шнайдер, коллега доктора Мюллера. В ту же минуту, как будто по сигналу, подобно охотничьему терьеру, Шульц начал доскональный осмотр комнаты. Он долго ходил кругами, записывая что-то в свой ежедневник. Ни один угол лаборатории не остался без его внимания. Наконец, спустя некоторое время, он вышел в центр лаборатории с чем-то в руках. Это был череп, который уставился на нас своими пустыми глазницами.

— Йорик, ты ли это?[1] — спросил я.

— Вы позволите? — небрежно кинул доктор Шнайдер, протянув трясущуюся руку. — Это же Теодор! Обычно мы подпирали им дверь.

— Тогда почему доктор Мюллер не воспользовался им на этот раз? — спросила миссис Уилсон.

Доктор Шнайдер непроизвольно сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Возможно, он спешил или был настолько занят своими мыслями, что забыл об этом, — поспешно предположил мужчина.

— Или доктор Мюллер всё же подпёр дверь Теодором, но… — Я на мгновение выдержал паузу.

— Кто-то его забрал и тем самым подписал доктору смертный приговор, — продолжила миссис Уилсон.

Шнайдер нервно провёл языком по пересохшим губам и сказал:

— Кому могла понадобиться его смерть именно сейчас? До завершения проекта оставались считанные дни...

Я обратил внимание на моего друга, который присел к рабочему столу и принялся методично перебирать бумаги. Каждый раз, взяв следующий листок, он, едва взглянув, сортировал документы на аккуратные стопки, которые сам же и создавал. Шульц действовал молча, не произнося ни слова ни мне, ни кому-либо вокруг. Как бы там ни было, я продолжил разговор с коллегой покойного.

— Как Вы думаете, кому была выгодна смерть доктора Мюллера?

— Я и представить себе этого не могу! — ответил Шнайдер. — Он был самым добрым человеком из всех, кого я знал.

Его взгляд на мгновение задержался на теле доктора Мюллера, но в пустых глазах не дрогнуло ни единой эмоции.

В этот момент к нам подошёл Отто. Он отложил свои дела и присоединился к разговору.

— Сэр, возле тела я нашёл предсмертную записку. Вот, взгляните, — констебль протянул Шульцу обрывок бумаги.

«… на этом всё. Нет смысла разбираться в обстоятельствах и углубляться в детали. Вольфганг Мюллер».

Помню, как мой друг внимательно прочитал оставленное сообщение. От удивления его брови поползли вверх.

— Весьма необычная записка, — тихо произнёс он.

Ноздри доктора Шнайдера едва заметно раздулись, словно он с трудом сдерживал желание возразить моему другу.

— В каком смысле? — с любопытством спросил молодой констебль.

— Она не содержит объяснений. Более того, доктор прямо призывает нас не пытаться что-либо узнать. И, что любопытно, записка начинается с маленькой буквы «н». Очень необычно, — пояснил сыщик.

— Непонятно и совершенно неожиданно! — воскликнула миссис Уилсон.

— Могу я увидеть тело? Я хочу задать вопрос убитому — кто же его убил, — потирая руки, добавил Шульц.

Помню, как я был взволнован и растерян, что обычно не свойственно мне. Я решил наблюдать за действиями своего друга со стороны. Он решительно подошёл к телу и склонился над ним. Из правого нагрудного кармана Шульц достал ручку, которой, как я полагаю, доктор Мюллер написал предсмертную записку.

— Покойный оставил записку на клочке бумаги. Вам уже известно, откуда он её взял? — спросил Шульц.

— Пока нет, — произнёс констебль тоном, который меня удивил.

— Необходимо выяснить, возможно, это поможет понять, почему записка кажется такой необычной.

Мой друг на мгновение задумался.

— Он работал в основном в этой лаборатории?

— Все исследования мы проводили здесь, но у нас есть и рабочие кабинеты, — пояснил доктор Шнайдер.

— Вы не возражаете, если я осмотрю их? — задал вопрос Шульц.

— Я боюсь это невозможно, мистер Шульц. Сегодня ночью кто-то украл ключи от всех кабинетов, — подала голос миссис Уилсон и растерянно пожала плечами.

Всех поразила прозвучавшая новость.

— Не стоит волноваться, украденные ключи уже найдены. Они в нагрудном кармане халата доктора Шнайдера, — с загадочной улыбкой сказал Отто.

Какое-то время коллега Мюллера в напряжённом молчании уставился на сыщика, словно пытался прочесть его мысли. Наконец он тихо произнёс:

— Не понимаю, как вы узнали… Но вы абсолютно правы.

Шульц с важным видом кивнул.

— Вы единственный из нас, кто прихрамывает и всегда спотыкается на правую ногу. Из-за этого ваши ключи неприятно позвякивают в кармане.

Доктор ничего не ответил. Даже не посмотрел в сторону моего друга и не произнёс ни звука после его слов, а лишь вышел из лаборатории.

Он провёл нас за дверь обитую зелёным сукном и дальше по тусклому коридору к кабинету доктора Мюллера.

— Вот его стол, — войдя внутрь, проговорил Шнайдер.

— Нам придётся тут задержаться…У вас, полагаю, много работы?

— Так и есть. Я займусь своими делами, мистер Шульц, а вы оставайтесь здесь столько, сколько понадобиться.

— Благодарю за содействие. Обещаю, мы докопаемся до истины.

Доктор Шнайдер удалился, а Шульц тут же запер за ним дверь. Медленным шагом, сопровождаемым мерными ударами трости, он подошёл к столу и начал внимательно изучать документы доктора, напевая какую-то рутинную мелодию себе под нос.

Я уставился на него, потрясённый, но, к сожалению, ничего не понимающий.

Неожиданно он протянул мне несколько листов бумаги с текстом:

«Мы рады, что вы выбрали нашу больницу. Уверены, что обеспечим для вас самые комфортные условия пребывания здесь».

— Доктор Мюллер подумывал о смене работы? Но почему?

Вопросов у меня становилось всё больше, но моего друга, кажется, заинтересовало другое: все записи доктор Мюллер вёл синими чернилами, а записка, которую он оставил, была написана чёрными. Полная кружка с кофе явно свидетельствовала на то, что он куда-то спешил.

Через некоторое время лицо моего друга стало очень серьёзным. — Оскар, — сказал он наконец, — я, Отто Шульц, только что едва не сделал роковую ошибку… чертовски большую ошибку.

— В чём дело, друг мой?

— Я разгадал эту простую загадку, но мне нужно подтвердить свою теорию в кабинете доктора Шнайдера, и тогда мы получим ответы на все наши вопросы.

Он хотел уже выйти из кабинета, как услышал, что кто-то подошёл к двери и остановился перед ней. Отто открыл кабинет. На пороге стоял коллега умершего.

— Мистер Шульц, как идёт расследование? — спросил он.

— Работа продолжается. Есть определённые успехи, — произнёс Шульц, с огромным трепетом поглаживая свои усы.

На мгновение воцарилась тишина.

— Кстати говоря, я как раз хотел поинтересоваться… Скажите, не возникало ли у Вас с доктором Мюллером каких-либо разногласий по поводу работы?

— О, нет-нет! Ничего подобного я не припоминаю.

— В таком случае Вы не будете против, если я осмотрю Ваше рабочее место? Нам всем следует более тщательно относиться к своей работе.

— Я… я не возражаю. Мне нечего скрывать.

Когда мы вошли в просторный кабинет, который был примерно в два раза больше предыдущего, я не смог сдержать своего любопытства и спросил:

— Отто, что вы надеетесь здесь обнаружить?

— Терпение, — задумчиво ответил Шульц.

Мы тщательно осмотрели весь кабинет: проверили шкафы с бумагами и внимательно изучили мебель. Но мой друг неожиданно уделил особое внимание высокому секретеру. Он опустил откидную столешницу и провёл пальцами по внутренней стороне панели, будто проверяя, нет ли зазора. Найдя едва заметную щель у боковой стенки, он взял с рабочего стола скрепку, ловко разогнул её и вставил в паз. Лёгкое усилие — и из потайного отделения с характерным щелчком показался миниатюрный ящичек, который содержал пачку пожелтевших документов.

— Вуаля! Вольфганг Мюллер смертельно болен. У него проблемы с щитовидной железой, а метастазы в желудке не операбельны. Это объясняет его разногласия с коллегой и настойчивые поиски подходящего места для лечения.

Шульц перешёл к чтению другого листа.

— Документы о тестировании вакцины. Этот пациент умер.

Сыщик посмотрел на третий лист.

— Снова смерть.

На мгновение наступила пауза.

— И ещё несколько…

— Во время испытания их вакцины умирали люди? — спросил я.

Мой друг кивнул.

— Да, доктор Шнайдер не хотел, чтобы эта информация пробилась в свет. За такое его вполне могут лишить врачебной лицензии.

— Миссис Уилсон нам сразу сказала, что он подлец. Теперь мы и сами в этом убедились. Я уверен, что именно это и есть главная причина разногласий между коллегами, — добавил я.

В этот момент дверь кабинета открывается, и на пороге появляются двое.

— Вы только посмотрите, лейтенант! Слушайте, я всё понимаю! Погиб человек и вам надо работать, но мне это уже начинает надоедать! Вы меня отвлекаете! — сжимая кулаки, в сердцах крикнул доктор.

Он остановился, вероятно, чтобы собраться с мыслями.

— Я очень старался сотрудничать и во всём вам помогать, но моё терпение на исходе. Вы ищите ответы не в том месте! — пренебрежительно отмахнулся доктор.

— Всё сказали? — спокойно спросил лейтенант.

— Мы обнаружили несколько улик, и ваше имя всплыло не единожды, — сказал я, показывая найденные документы.

У Шнайдера пропал дар речи. Он раздражённо скрипнул зубами.

— Нет… этого не может быть. Я… я понятия не имел о существовании этого тайника! Наверное… нет… хотя… Да! Это всё медсестра… Да, Точно! Миссис Уилсон! Конечно! У неё были ключи от наших кабинетов. Она могла… могла войти когда угодно! А мне… мне не в чем признаваться! — запаниковал доктор.

— Я сразу понял, что предсмертная записка вам прекрасно знакома и с ней явно что-то не так, — сказал Шульц.

— Ложь! Чушь! Вы пытаетесь меня запугать! Дилетанты! Я ничего не писал... не писал и не читал... Ничего мне не знакомо! — воскликнул Шнайдер, растерянно схватив себя за голову.

Коллега покойного впал в состояние судорожных припадков, выкриков и бурной жестикуляции.

— Миссис Уилсон нашла тело! У неё было достаточно времени, чтобы состряпать эту чёртову записку!

— Тело обнаружила другая медсестра, — сказал лейтенант.

— Ох, ну, значит, виновата другая безмозглая старуха! Или они обе в этом замешаны! Да, точно! Все меня ненавидят, только и думают, как бы от меня избавиться…

— Довольно! Мистер Шульц, продолжайте, — сказал лейтенант, когда Шнайдер, задыхаясь от собственных криков, наконец умолк.

— Благодарю вас, — кивнул Шульц, сохраняя спокойствие.

Он не торопился, словно намеренно позволяя воздуху в комнате становиться все гуще, а тишине — звенеть еще сильнее.

— Начнем с предсмертной записки. Честно говоря, сначала она сбила меня с толку. Но потом я заметил одну важную деталь: доктор Мюллер всегда писал синей пастой, а не чёрной. А записка, которую вы приняли за предсмертную, выполнена именно чёрной пастой.

— Откуда же взялись чёрные чернила? — поинтересовался я.

— Оскар, — кивнул Шульц. — Ответ очевиден: эту записку не писали в кабинете, её подготовили заранее и сделали это с помощью специальной копировальной бумаги: оригинал оставляли у себя, а копию подбросили. То, что вы видели, друзья мои, — лишь копия. Оригинал звучит немного иначе.

Шульц достал из кармана листок и, нахмурившись, прочитал его вслух:

«Герман, твои методы ужасны и отвратительны. Во всём мире нет такой цели, которая оправдала бы избранные тобой средства. У меня осталось мало времени, и я так больше не могу и не хочу. Надеюсь, на этом всё. Нет смысла разбираться в обстоятельствах и углубляться в детали. Вольфганг Мюллер».

— С таким доказательством вас быстро отправят за решётку, — произнёс лейтенант, пристально глядя на Шнайдера.

— Терпение, друзья мои, — снова спокойно произнёс Шульц. — Предлагаю ознакомиться с одним очень важным документом, который всё прояснит. Это диагноз покойного. Вопреки врачебной этике доктор Вольфганг Мюллер задумал использовать свою неизбежную смерть, чтобы раз и навсегда остановить своего старого друга и не позволить ему погубить ещё больше жизней в ходе испытаний вакцины. Жить ему оставалось от силы месяц. Я полагаю, что доктор собирался сдаться полиции и заодно подставить своего коллегу.

Доктор Шнайдер внезапно обмяк и сполз по стене.

— То есть... он сам... — прошептал он.

В этом шёпоте уже не было ни гнева, ни оправданий, только глубокая пустота.

— Точно, — согласился Шульц. — В тот роковой вечер он пил кофе в своем кабинете. Думаю, ему стало плохо, и этот приступ полностью поменял его планы касающиеся явки с повинной. Доктору Мюллеру пришлось действовать незамедлительно. Самое сложное — подбросить улики, которые указывали бы на предполагаемого убийцу. План был очень рискованным, но, похоже, других вариантов у него не было.

Я не смог сдержаться:

— Сначала он хотел застрелиться, но когда пришла миссис Уилсон, ему пришлось выбрать более спокойный и тихий способ уйти из жизни? Шульц посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что‑то вроде уважения: я ухватил суть.

— Не совсем, Оскар, — тихо ответил Шульц. — Пистолет был всего лишь изящной декорацией. Доктору Мюллеру нужно было убедить миссис Уилсон в том, что он кого-то боялся. И у него это получилось. Он сознательно создавал историю, в которой доктор Шнайдер должен был предстать в образе убийцы.

И тут Шнайдер сорвался с места, бросился к ногам моего друга:

— Получается… я спасён? Спасибо, спасибо, мистер Шульц!

— Ваша судьба меня не волнует, — сухо произнёс Отто, отходя в сторону.

Лейтенант щёлкнул наручниками.

— Вам всё равно придётся гнить в тюрьме за ваши безумные испытания над людьми. Герман Шнайдер, вы арестованы и имеете право хранить молчание.

— Это всё было во имя науки! Слышите?! Во имя науки! — кричал доктор, пока его выводили из кабинета.

Его голос эхом прокатился по коридору и затих где‑то в глубине больницы.

Мы остались втроём: Шульц, лейтенант и я. Тишина в комнате вдруг стала гнетущей, словно её вес был больше любого крика.

— Он не святой, — тихо сказал я, глядя на документ с диагнозом. — Но и злодеем его не назовешь. Просто человек, решивший, что у него нет времени на ожидание.

Шульц слегка наклонил голову. По выражению его лица я понял, что мои слова были недалеки от истины.

— Он хотел защитить пациентов, — тихо добавил я. — Хотел, чтобы проект закрыли. Чтобы Шнайдер больше никого не подвергал риску.

— Да, — кивнул Шульц. — И он выбрал самый страшный способ это сделать.

Я взглянул на часы. Стрелки спокойно двигались вперёд, словно ничего не произошло, будто мир не изменился за время расследования.

«Он не стремился к героизму, — подумал я. — У него не оставалось выбора».

— Ну что, — наконец произнёс Шульц, поворачиваясь ко мне, — теперь вы знаете всю правду. На этом всё, дорогой Оскар.

Этим и закончилось это дело. Ну что, друг мой, удалось ли вам разгадать эту историю раньше Шульца? Если да — снимаю перед вами шляпу. Если же нет, не огорчайтесь... хорошие детективные загадки редко поддаются с первой попытки. А признаться честно, я и сам искал убийцу там, где его никогда не было.

[1] Имеется в виду персонаж пьесы Уильяма Шекспира «Гамлет», королевский скоморох и шут, череп которого был вырыт могильщиком в 1 сцене 5 акта пьесы.