Вне подозрений

Глава 1. Император

— Встань, Бо Сянь. И подойди ближе: дай мне рассмотреть тебя. Ибо глаза мои уже не столь остры, как встарь.

Бо Сянь чуть промедлил, но не посмел ослушаться приказа. Одним текучим движением поднявшись с колен, он сделал несколько шагов навстречу властителю всей Поднебесной, что оглядывал его, развалившись на троне.

Император повел рукой, и один из слуг поднес фонарь, чтобы лучше осветить лицо гостя.

— Надо же! На твоем лице ни одного шрама, Бо Сянь. Для столь прославленного мастера боевых искусств это удивительно. Уж не самозванец ли ты?

Воин вспыхнул от гнева, но усилием воли сумел удержаться от дерзких слов, что могли бы стоить ему головы.

— На моем лице нет ран не потому что я не получал их, Ваше Величество, — сказал он вместо этого, — В мире цзяньху наш орден Преднебесного Равновесия известен своими техниками эффективного заживления ран. Рассказывают, что его основатель, легендарный Вэй Дашен, прозванный Небесным Драконом Зарождающейся Бури, был настолько могущественен, что мог даже отрастить отрубленную руку.

Взглянув на заинтересованное лицо Императора, он на всякий случай уточнил:

— Я не могу. И никто из ныне живущих не может. Даже глава ордена.

— Не беспокойся, Бо Сянь.

В голосе правителя послышалось нечто похожее на иронию.

Кажется, это была первая настоящая человеческая эмоция, что он позволил себе проявить за весь разговор.

— Я не стану приказывать тебе ранить себя для демонстрации.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — поклонился воин.

— …тем более что сейчас меня куда больше интересует другая твоя техника. Та, которую, насколько мне известно, ты изобрел лично. Ты расскажешь мне о ней?

Бо Сянь слегка нахмурился.

— Вы говорите про Меч Опаляющей Истины?

Император кивнул.

— Да, я слышал именно это название. И хочу услышать из первых рук, что правда, а что ложь.

На мгновение воин задумался, с чего начать.

— Древние говорили, что война — это путь обмана. Именно благодаря этому я подумал о подобной технике. Если тот, чья кровь попала на мой меч, намеренно лгал и обманывал в недавние сроки, то его кровь воспламеняется и сгорает. А так как любой умелый полководец прибегает к обману в своей стратегии, это средство идеально для точечного убийства командиров.

— Но есть и другое применение, не так ли? — отметил Император, — Вне поля боя достаточно окропить клинок кровью, чтобы уличить человека во лжи — или наоборот, доказать его правдивость.

Бо Сянь тяжело вздохнул.

— Вы желаете втянуть меня в какие-то придворные интриги, — констатировал он.

Император хмыкнул, не опровергая — и не стыдясь.

— Я предупреждаю тебя сразу, Бо Сянь. О нашем разговоре не знает никто, кроме тебя и меня. Если о нем пойдут сплетни, я буду знать, от кого они пошли. И тогда не сносить тебе головы.

Воин оглянулся на слуг и стражу, и его брови удивленно приподнялись.

В ответ Император лишь покровительственно улыбнулся:

— Это моя специальная свита для тайных переговоров. Все они лишены барабанных перепонок. Поэтому если пойдут слухи, они будут вне подозрений.

— В ордене Преднебесного Равновесия болтливость не в чести, Ваше Величество, — заверил Бо Сянь.

— Хорошо. Тогда для начала ответь мне… Сколько мне лет?

Воин задумался, ища подвоха в этом вопросе.

— Сейчас пятьдесят первый год вашего правления, — начал рассуждать он, — К сожалению, мне неизвестно, сколько точно вам было лет, когда вы вступили на престол. Но вы сразу же, в первые же годы правления, проявили себя как энергичный и безжалостный полководец. Так что я полагаю, что сейчас вам должно быть между семьюдесятью и восемьюдесятью годами. Простите, если мое суждение несовершенно.

— Мне восемьдесят два, — невозмутимо поправил его Император.

— Долголетия вам, Ваше Величество.

Правитель Поднебесной поморщился, как будто от зубной боли.

— Оставь этот церемониал моим придворным чиновникам. Я приказал привести тебя по делу. В ближайшую неделю будет объявлено о том, что императорская наложница Гуйфэй ждет будущего наследника престола. И если ты сейчас попытаешься меня поздравить, не задумавшись, что это значит, я велю сварить тебя в кипящем масле или превратить в человека-свинью.

Лишь ненадолго задумался воин.

А затем безошибочно задал вопрос:

— Вы делили ложе с ней в последнее время?

— Делил, — ровным голосом ответил Император, — Но я не переоцениваю себя. Мои подданные верят, — или делают вид, что верят, — что Сын Неба стоит выше ограничений смертных тел. Но я-то знаю, что шансы зачать у меня не больше, чем у любого восьмидесятидвухлетнего старика.

— Однако они все же есть, — указал Бо Сянь.

Решив, что слишком поддерживая подозрение, может оказаться причиной страданий женщины, её опалы или даже смерти.

— Есть, — согласился Император, — Исчезающе малы, но есть. Это одна из двух причин, по которым я до сих пор не обвинил её в измене и не казнил. Вторая — то, что все трое моих сыновей умерли, не успев перешагнуть шестнадцатилетний порог. Если этот ребенок — надежда на продолжение династии, то именно он должен унаследовать мой престол.

Против своей воли, против всех попыток сохранить невозмутимость, повидавший многое воин дрогнул, когда серые глаза правителя Поднебесной блеснули холодным металлом.

— Но если он — насмешка над моей наивностью, то он и его мать должны умереть в назидание другим. Твоя задача — выяснить это. Выяснить — и доложить лично мне. Если наложница Гуйфэй невиновна, она должна остаться вне подозрений. Если же она изменила мне… я должен знать имя мерзавца.

Глава 2. Лекарь

Получив от Императора нефритовую бирку, свидетельствующую о его особых полномочиях, Бо Сянь решил начать расследование с беседы с придворным лекарем. Сгорбленный, лысеющий мужчина с недобрым лицом, он явно готов был высказать свое недовольство тем, что какой-то юнец вошел без спроса в медицинский павильон и теперь отрывает его от дел, — однако при виде императорской бирки враз присмирел на глазах.

— Лекарь Тай, — сделав вид, что не заметил его реакции, начал воин, — Его Величество поручил мне позаботиться о том, чтобы возможные недоброжелатели при дворе не могли угрожать будущему наследнику. Мне хотелось бы, чтобы вы оказали мне поддержку своими знаниями. Вы ведь позаботитесь обо мне?

— Что именно за помощь вам требуется? — уточнил лекарь, — Разумеется, я присматриваю за здоровьем императорской наложницы; однако я не представляю, чем еще я могу помочь вашей работе на благо Империи.

— Расскажите мне, как и когда вы диагностировали беременность, — попросил Бо Сянь, — Кто присутствовал при этом?

— Евнух Ву, её личный слуга, — ответствовал лекарь, — И четыре дворцовых служанки из её свиты. Императорская наложница Гуйфэй пожаловалась на головокружение, из-за которого вынуждена была преждевременно завершить прогулку по дворцовому саду. Я прибыл в её покои спустя всего полчаса, чтобы проверить её пульс. Тогда и обнаружил я радостную весть, о которой немедленно сообщил Его Величеству.

— Когда это случилось? — спросил Бо Сянь.

— Четыре дня назад.

Выходило, что подозрение в адрес наложницы было первым, о чем подумал Император, узнав, что станет отцом.

— И какой был срок? — задал следующий вопрос воин.

— Примерно четыре недели.

Бо Сянь задумчиво кивнул. По крайней мере, у него теперь было хоть что-то, с чем можно работать. «Временные рамки преступления» — эту формулировку сложно было воспринимать без иронии.

Без особой надежды он спросил:

— Вы осматривали самого Императора?

Ответом ему был холодный и настороженный взгляд, как будто бы у опытного бойца, поймавшего противника на попытке застать его врасплох.

— Уверяю вас, господин, Его Величество абсолютно здоров. И полон сил. Небеса заботятся о нем. Предполагать что-либо иное — государственная измена и карается смертью.

Остаток дня Бо Сянь посвятил изучению территории. Императорский гарем походил на крепость — или тюрьму. Контакты с внешним миром были строго ограничены. Высокая стена ограждала территорию, и даже тщательно осмотрев всю протяженность стены, не нашел воин ни одной лазейки. Пожалуй, он, как мастер боевых искусств, мог бы перемахнуть через стену, — но осмотревшись, он понял, что тот, кто планировал систему охраны, учитывал такую возможность.

Стена прекрасно просматривалась со смотровых башен на внешних рубежах дворца.

На всякий случай Бо Сянь навестил казармы имперских стражей и, сверкая нефритовой биркой, затребовал список тех, кто нес караулы на башнях четыре недели назад. Одного за другим он расспрашивал караульных о том, видели ли они что-нибудь необычное, не покидали ли пост и не принимали ли даров от кого-то извне.

Кажется, не будь у него императорской бирки, за такие вопросы его попытались бы побить.

Впрочем, и без того возникли определенные трудности, когда, расспросив караульных и получив единогласное заверение, что все было нормально, Бо Сянь потребовал пустить им всем кровь. Пришлось продемонстрировать безопасность своей техники, первым поранив ладонь об Меч Опаляющей Истины. Ворча и ропща, имперские стражи все-таки последовали его примеру.

И толку с того никакого не было.

Они все говорили правду.

Глава 3. Младший

С наружной стороны дворцовую стену охраняли имперские стражи, но на территорию гарема им вход был заказан. Интересовался Бо Сянь, мог ли этот запрет быть нарушен, — но все источники были единодушны.

Охрана гарема находилась в безраздельном ведении дворцовых евнухов.

Несмотря на весь их статус «недомужчин», на жеманные жесты, вкрадчивую речь и общую лощенность, среди евнухов весьма ценилось знание боевых искусств, и многие из них могли быть неожиданно опасными противниками даже для имперских стражей.

Но даже зная об этом, Бо Сянь оказался не готов к встрече с личным евнухом наложницы Гуйфэй. Не ожидал он, что здесь, в самом сердце чуждого мира чиновников, он может встретить знакомое лицо.

— Евнух Ву… — повторил воин в запоздалом осознании, — Ву Чжань?! Что ТЫ здесь делаешь?!

— Дороги судеб подчас переплетаются загадочно, — тонко улыбнулся евнух, — Приветствую, старший.

Невысокий и субтильный, Ву Чжань напоминал подростка. Блестящие темные волосы были собраны в высокий хвост, а карие глаза смотрели взглядом человека, вечно знающего больше других — и смеющегося над чужим незнанием.

Эта черта всегда бесила всех учеников ордена Преднебесного Равновесия.

— Пойдем в павильон, — предложил Ву Чжань, — Выпьем за встречу. Сколько мы не виделись, девять лет?

— Одиннадцать, — поправил Бо Сянь, — Как тебя занесло… сюда? Ведь ты был самым перспективным из всех учеников! Тебе прочили место нового главы! И вдруг…

Ву Чжань засмеялся и выставил на столик изукрашенный кувшин белого оникса.

— Я променял вольницу цзяньху на сытую жизнь во дворце, — пояснил он, — Вот, попробуй цветочное вино. Один кувшин стоит примерно как твоя жизнь. Будь уверен: в ордене тебе такого не нальют.

— Ты всегда нарушал аскезу, — покачал головой Бо Сянь, — И проносил выпивку даже в горную обитель.

Но вино он все-таки пригубил, и оно и вправду оказалось изумительным.

— Но евнух? Ради жизни в роскоши ты решился…

Не решившись сказать вслух, он сделал характерный жест-«ножницы». Против его опасения, младший не обиделся и не разозлился, лишь развеселился еще больше.

— Знаешь, — усмехнулся он, — Без этого отростка жизнь становится гораздо проще. Я и представить не мог, как много глупостей, оказывается, совершают мужчины из-за страсти. Не хочешь последовать примеру? Я могу составить протекцию во дворец…

— Очень смешно, — проворчал Бо Сянь.

Воин постарался восстановить спокойное лицо. Напомнил себе, что это был личный выбор младшего соученика, и что тот даже вроде бы счастлив.

Вроде бы.

— Я вряд ли смогу понять твое решение, — сказал он, — Но я уважаю его. В любом случае, сегодня я пришел по делу. Мне нужно встретиться с императорской наложницей Гуйфэй.

Ву Чжань чуть поморщился и покачал головой.

— Вряд ли это возможно. Даже с императорской биркой. Ты должен понять, старший: весь двор опасается за жизнь будущего наследника. Если кто-то узнает, что посторонние наносят моей госпоже визиты… Я боюсь, это может заставить их поверить, что можно подослать к ней убийц.

— И что? — не удержался Бо Сянь, — Ты с ними не справишься? Ты, великий Ву Чжань?

Евнух криво усмехнулся, и на мгновение вновь стал похож на прежнего дерзкого и лихого ученика цзяньху.

— Лицом к лицу, меч к мечу — справлюсь. Однако даже я не могу предусмотреть всего. Эти одиннадцать лет сделали меня гораздо осторожнее, старший. Я не стану делать того, о чем я могу пожалеть.

— Но как я могу вести расследование по поручению Императора?! — отчаянно спросил воин.

Ву Чжань снисходительно улыбнулся:

— Обходными путями, старший. Обходными путями. Я не могу позволить тебе допросить госпожу. Но я могу дать тебе имена тех, кого ты допросить можешь.

— Что ты имеешь в виду? — приподнял брови Бо Сянь.

Не спишешь ведь даже на разницу в восприятии между миром чиновников и миром боевых искусств: напускать на себя загадочный вид младший обожал еще во времена обучения.

— Имена всех, кто посещает дворцы императорских наложниц, фиксируются, — пояснил евнух, — В названный лекарем Тай промежуток времени всего двое мужчин наносили визиты моей госпоже. Кроме того, в этот промежуток в императорский дворец пробрался убийца и попался страже. Сейчас он в темнице, и вроде бы еще… способен говорить.

Бо Сянь смотрел с подозрением. Вроде бы и дал ему старый друг столь необходимую помощь и наставление, но…

— Я не пытаюсь никого прикрыть, старший, — верно интерпретировал его молчание Ву Чжань, — Эти три следа — все, что я могу тебе дать. Если хочешь, можешь проверить меня Мечом Опаляющей Истины.

Глава 4. Служанки

Несмотря на советы евнуха, начать расследование Бо Сянь решил с опроса личных служанок императорской наложницы Гуйфэй. Одинаково молодые, худощавые, миловидные, они быстро слились в его восприятии в единый образ, и уже через час не мог уже воин вспомнить, кого из них как зовут. Тем более, что вопросы, которые он им задавал, были одними и теми же, и ответы их поразительно сходились.

— Вы все время находитесь при персоне своей госпожи?

— Мы сменяемся. Но в каждый момент при госпоже должен быть кто-то из служанок или евнухов. Евнух Ву устанавливает очередность. Но госпожа никогда не остается одна.

— Даже ночью?..

— По ночам одна из служанок дежурит под её дверями, на случай если госпоже что-то понадобится.

— И если бы в её спальню пробрался мужчина…

— Мы бы непременно это услышали.

— Но вы не услышали?..

— Никто не прокрадывался в спальню госпожи. Господин, как вы можете предполагать такое?

Ответы могли различаться в деталях, но общая суть оставалась неизменной. Если бы в спальню наложницы Гуйфэй пробрался посторонний мужчина, служанки слышали бы это.

Но они не слышали.

Если бы кто-то из её гостей позволил себе нечто предосудительное, служанки видели бы это.

Но они не видели.

Необходимость проверки Мечом Опаляющей Истины повергала девушек в состояние тихой паники. Как пояснил Ву Чжань, служанка, чье тело было обезображено шрамом, изгонялась из дворца. Пришлось успокоить их, использовав ци, чтобы улучшить заживление.

Бо Сянь не мог исцелить рану на глазах, но мог позаботиться, чтобы после нее не осталось шрама.

— Из всего этого дня, — делился он тем же вечером с бывшим соучеником, — У нас есть всего одна новая зацепка. Одна из служанок сказала, что во время визита госпожа велела оставить её наедине с посетителем на пять минут.

Евнух Ву нахмурился.

— Это странно. По дворцовым правилам такое не допускается. Она не должна была выполнять этот приказ, я обязан наказать её за это. Но скажи мне, братец Сянь. Ты действительно считаешь, что пяти минут было бы достаточно?..

Он ухмыльнулся, на мгновение став похожим на прежнего Ву Чжаня.

— Я хочу сказать, ты считаешь, моя госпожа уделила бы внимание тому, кому достаточно пяти минут?

— Моя задача не в том, чтобы что-то считать, — проворчал Бо Сянь, краснея от привычной беспардонности соученика, — Моя задача разобраться, что случилось на самом деле. Расскажи мне, кто такой Мин Хоувэй.

И показалось ему, что Ву Чжань слегка расслабился. Как будто это имя было не таким опасным, как альтернативный расклад событий.

— Это с ним она оставалась наедине? Тогда все не так страшно, и служанку можно наказать… помягче. Мин Хоувэй — старший брат моей госпожи.

И содрогнулся Бо Сянь, поняв, ЧТО ИМЕННО ему придется спрашивать у подозреваемого.

Глава 5. Вор

Из всех трех ниточек расследования меньше всего опасений вызывала у Бо Сяня беседа с преступником, именно поэтому начать он решил с неё. Заключенный, пойманный дворцовой стражей, не был его врагом на поле боя, — но был уж точно ближе к этой роли, чем придворные с их бесконечными интригами.

Или, быть может, ему просто легче было себя в этом убедить.

Дворцовая темница отнюдь не пустовала. Следуя за имперским стражем по мрачным тесным коридорам, Бо Сянь видел сидевших за решетками заключенных. Временами откуда-то из глубины слышались крики боли; Ведомство Исполнения Наказаний явно не церемонилось с задержанными.

Воришка, что пробрался во дворец, был плох. Одежда его была изорвана, все тело покрывали шрамы и ожоги. Спутавшиеся волосы обильно покрывала подсохшая кровь, и Бо Сянь подумал, что ему единственному не придется наносить ран, чтобы проверить Мечом Опаляющей Истины.

— Как твое имя? — начал допрос воин.

— Хао Цзи, — пробормотал воришка.

Кажется, мысли о том, чтобы не отвечать, упрямиться и проявлять гордость, из него выбили уже давно.

— С какой целью ты пробрался во дворец?

— Разве Ведомство не выяснило это уже? — не выдержал заключенный, — Или вам доставляет удовольствие задавать мне этот вопрос? Я пробрался во дворец, чтобы вернуть нефритовые четки своей матери. Реликвию моей семьи.

— Реликвию семьи? — переспросил воин, — Ты что, из благородных?

— Был, — неохотно ответил Хао Цзи.

Несколько секунд он молчал, но затем все-таки пояснил:

— Семья Хао была низложена и приговорена к казни тринадцать лет назад. Я был еще мальчишкой в те годы.

Бо Сянь кивнул, сознательно не позволяя себе проникнуться сочувствием. Это просто элемент головоломки, напомнил он себе. Неважно, что там у него с семьей и заслуженно ли их приговорили к казни.

Это не имеет отношения к делу.

— Ты знаешь наложницу Гуйфэй? — спросил он вместо этого.

И неожиданно лицо Хао Цзи исказилось ненавистью.

— Наложница Гуйфэй? Мин Юй? Эта тварь?!

— Тварь? — переспросил воин.

Такой реакции он не ожидал.

— Она и весь её род! — закричал заключенный, — Старик Мин был лучшим другом моего отца! Они договорились вместе влиять на Императора! Когда семью Хао лишили титула, семья Мин была из тех, кто воспротивились его воле.

— Пока что это не звучит как причина для ненависти со стороны Хао, — хмыкнул Бо Сянь.

— Но потом! — продолжал Хао Цзи, — Когда стало ясно, что власть Императора крепка. Семья Мин первой стала просить его о милости! Старик Мин смотрел, как казнят его бывших соратников! А эта шлюха Мин Юй… После всего, что сделал Император… она вошла в его дворец! Она легла под человека с руками по локоть в крови! Она продолжит его гнилой род и…

— Короче, — не выдержал воин, — Ты с ней не спал.

Глаза воришки расширились от удивления.

— Спать с ней? Да я бы лучше вырвал себе мужское достоинство, как полуночник Вэйан!

Бо Сянь не стал комментировать эти слова и даже не опознал отсылки. Молча обнажив меч, он приложил лезвие к кровоточащей ране.

— Я бы его не принял, — делился тем же вечером Ву Чжань за бокалом вина, — Слишком неблагонадежен. То, что евнухов калечат, не значит, что достаточно искалечить себя, чтобы служить евнухом.

Бо Сянь хмурился. Не мог он смеяться над этой историей. Пытался, но не мог.

Слишком уж явственно вспоминались ему боль и ненависть в глазах искалеченного и обреченного на смерть юноши.

Виновного лишь в том, что родился не в той семье.

— Та история, что он рассказал, — спросил воин вместо этого, — Это правда?

Евнух Ву невозмутимо кивнул:

— Семья Мин поддерживала мятежный род Хао. Однако когда стало ясно, что мятеж не имеет шансов на успех, чиновник Мин переметнулся к Его Величеству. Он отдал свою дочь в гарем, — не только для услады Императора, но и как заложницу.

Бо Сянь искоса посмотрел на него. Что-то в интонации, какая-то потаенная нотка боли смутила его.

— Ты выбираешь странные слова, — отметил он, — Для евнуха.

Ву Чжань поморщился:

— Как дворцовый евнух, я не должен говорить и даже думать подобных вещей. Но как твой бывший соученик, я скажу тебе. Император… не очень хороший человек. Он сильный правитель. При нем Империя достигла своего расцвета. Но если бы я встретил его в ту пору, когда был юным учеником цзяньху… Я попытался бы убить его.

Он невесело усмехнулся:

— После чего имперские стражи всыпали бы мне по первое число, а затем меня сварили бы в кипящем масле.

— А сейчас? — продолжал допытываться Бо Сянь, — Чему ты следуешь сейчас?

Однако младший лишь покачал головой:

— Я больше не часть мира боевых искусств, братец Сянь. Я часть мира чиновников. Я выполняю свою работу — и выполняю её хорошо. Я… забочусь о госпоже Мин Юй — так, как могу. Но если выяснится, что подозрения Императора оправданы, я не стану колебаться.

Глава 6. Министр

Министр доходов Шангуань Гуаньяо не был из тех, кого даже с императорской биркой можно было просто позвать на допрос. Для того, чтобы встретиться с ним, Бо Сяню пришлось самому нанести визит в его столичное поместье.

С первого взгляда министр доходов не показался воину перспективным подозреваемым. Не потому что внушал доверие, скорее напротив: надменное каменное лицо как будто самой природой было создано для того, чтобы скрывать эмоции, а холодные серые глаза не особенно скрывали постоянный просчет каждого слова и каждого жеста. В другом было дело.

Дряблое от постоянной кабинетной работы тело.

Жиденькая и тонкая черная бородка, создававшая впечатление человека скорее хитрого, чем мудрого.

Скрытая под чиновничьей шапочкой намечающаяся лысина.

Хотя министр Шангуань и был значительно моложе Императора, явно не походил он на того, с кем могла утешиться женщина, разочарованная вниманием старика.

— Вы настойчиво добивались аудиенции, воин Бо, — именно этими словами министр приветствовал гостя.

Сидя за низким столиком на возвышении, он смотрел на вошедшего сверху вниз и создавал несомненный, просчитанный и выверенный образ контроля над ситуацией. Но несмотря на это, Бо Сянь чувствовал его нервозность и беспокойство. Какой-то бродяга из цзяньху заставил принять его, продемонстрировав нефритовую бирку Императора. Это была нестандартная ситуация, на которую он не знал как реагировать.

А министр Шангуань Гуаньяо не любил, когда он чего-то не знает.

— Ваше Превосходительство.

Бо Сянь поклонился, как подобает простолюдину кланяться министру, но тут же сказал то, что разбивало это впечатление в пух и прах:

— Я выполняю особое распоряжение Его Величества. Надеюсь на всяческое содействие с вашей стороны.

Он мог лишь надеяться, что характерный холодный взгляд «живого оружия императорской воли, бесстрастного и безжалостного» удался ему достаточно убедительно. О качестве своей актерской игры судить было сложно: прочитать реакцию по лицу министра совершенно не получалось.

— Воля Его Величества священна, — подтвердил Шангуань Гуаньяо, — Но будет ли мне позволено знать, в чем именно заключается распоряжение Его Величества?

— Не будет, — жестко отрезал Бо Сянь, — Его Величество не желает, чтобы кто-то знал о деталях его дел или… допытывался до них. Не действуйте опрометчиво, министр Шангуань.

— Благодарю вас за совет, воин Бо, — чуть склонил голову министр, — В таком случае, как знающего ситуацию, прошу вас позаботиться обо мне.

Эти слова показались похожими на скрытую насмешку, но Бо Сянь предпочел не заострять на этом внимания, а просто перейти к делу:

— Нам известно, что четыре недели назад вы посещали императорский гарем. Не отрицайте, сведения достоверны.

— Я и не собирался отрицать, — ровным голосом ответил Шангуань Гуаньяо, — Я согласовал свой визит как с имперской стражей, так и с дворцовыми евнухами. Я чист перед Его Величеством и правилами дворца, воин Бо. Или вы полагаете иначе?

Несмотря на уверенный вид, Бо Сяню показалось, что он занервничал.

— Моя работа не в том, чтобы что-то предполагать, Ваше Превосходительство, — ответил воин, — Моя работа — исполнить волю Его Величества.

— Такова и моя работа, — согласился министр.

— В таком случае, ответьте на вопрос.

Бо Сянь бросил на собеседника самый подозрительно-проницательный взгляд, на какой был способен, стараясь дать понять, что тот под колпаком, и увиливать бесполезно.

— С какой целью вы посещали гарем Его Величества.

Шангуань Гуаньяо задумчиво огладил тонкую бородку, раздумывая над ответом.

— Я так понимаю, настаивая на соблюдении правила «гарем вне политики», я лишь усугублю вашу враждебность, воин Бо, — вздохнул он.

— Господин Шангуань, — серьезно ответил Бо Сянь, — Вы усугубите мою враждебность любым ответом, кроме одного. Кроме того, который будет полностью правдивым и исчерпывающим. Я не желаю вам зла, и я не завязан в политических интригах Трех Министерств и Шести Ведомств. Все, что меня волнует, это исполнение воли Его Величества. Прошу вас, содействуйте мне.

Несколько секунд министр доходов изучающе смотрел на него.

А затем величаво кивнул:

— Хорошо. Я расскажу вам. Я встречался с императорской наложницей Гуйфэй, потому что при дворе ходят слухи, что она пользуется благосклонностью Его Величества. Его Величество призывает её служить ему чаще, чем остальных наложниц; при всей своей холодности он неравнодушен к ней, и она обладает влиянием на него.

Бо Сянь приподнял бровь, воздерживаясь от непочтительного комментария. По тому впечатлению, что создал у него Император, сложно было представить, что тот в принципе мог быть к кому-то неравнодушен.

И министр Шангуань неожиданно рассмеялся:

— Я знаю, что вы думаете. Вы полагаете, что для Его Величества нет разницы между одной наложницей и другой. Однако будем честны: то, что семья Мин, единственная из мятежных семей, сохранила не только свои жизни, но и свои титулы, говорит о многом. Это заслуга Мин Юй, воин Бо, и желания Его Величества обладать этой женщиной.

— Допустим, — ответил Бо Сянь, уходя от неудобной темы «обладания женщиной», — Но какое отношение все это имеет к вам, господин Шангуань?

Министр доходов отвечал медленно, будто боялся любым неосторожным словом ступить в капкан.

— Я надеялся, что императорская наложница Гуйфэй употребит свое влияние на Его Величество мне на пользу. При дворе ходят слухи, что Его Величество планирует завоевательный поход на Западный Край. В казне нет денег на новую войну, воин Бо; чтобы обеспечить снабжение войск, потребуется поднять налоги, что спровоцирует голод и беспорядки в провинциях. Ответственность за последствия ляжет на мою голову — и скорее всего, приведет к её потере. Я обратился к императорской наложнице Гуйфэй в надежде, что она сможет смягчить нрав Его Величества и настроить его на мирный лад.

— И что она сказала? — поинтересовался Бо Сянь.

С племенами Западного Края он имел дело неоднократно и не понаслышке знал их жестокость и свирепость. С его точки зрения, война с ними не была вопросом «мирного настроя» — это был вопрос анализа угроз.

— Императорская наложница Гуйфэй обещала помочь, — ответствовал министр, — Она предупредила, что не сможет убедить Его Величество отменить военный поход на Западный Край. Но она сможет добиться отсрочки похода на несколько лет и таким образом дать мне время подготовиться. Однако она сказала, что делает это не просто так. Что я должен буду ей услугу, когда придет время.

— Что это за услуга, она не сказала.

Это был не вопрос, это было утверждение.

Министр доходов покачал головой:

— Не сказала. Но это нормальная ситуация, воин Бо. При дворе услуги — важнейший ресурс. Зачастую он определяет, на кого вы можете положиться, а на кого нет. И уж семья Мин понимает важность этого вопроса лучше, чем кто бы то ни было.

В приемной повисло молчание. Бо Сянь ожидал продолжения, — но кажется, министр доходов сказал все, что хотел.

И воин сдался первым:

— Это все дела, что вы вели с ней, господин Шангуань?

— Это все, — заверил его министр, — Помимо попытки отсрочить поход на Западный Край, нас с императорской наложницей Гуйфэй ничего не связывает и никогда не связывало. Возможно, если вас интересует более тесное знакомство, вам стоит пообщаться с юным Янь Сюэмином, сыном министра ритуалов. Как раз в этом году он занял первое место на государственном экзамене и получил назначение в Ведомство Аграрных Поселений.

— Почему вы вспомнили его? — уточнил Бо Сянь.

— Потому что до мятежа семьи Хао Янь Сюэмин и Мин Юй были помолвлены.

Бо Сянь кивнул, принимая к сведению новое имя. Молча поднявшись на ноги, он извлек из ножен меч.

— Воин Бо?!

В глазах министра доходов отразился страх. Он казался парализованным паникой, но Бо Сянь ясно видел, как под столом его рука нащупывает шнурок, ведущий к колокольчику вызова домашней стражи.

И потому поспешил уточнить:

— Я не желаю вам зла, господин Шангуань. Мне просто нужна капля вашей крови, чтобы удостовериться, что все, что вы сказали, правда.

— Моей… крови? — переспросил министр.

Бо Сянь кивнул:

— Дайте мне её добровольно. И я немедленно уйду.

Тем же вечером в очередной беседе с евнухом Ву старший ученик ордена Преднебесного Равновесия упомянул услышанное имя.

— Янь Сюэмин, — задумчиво повторил Ву Чжань, — Да, я знаю его. Способный малый. Его эссе опережает свое время.

— То, что рассказал министр, правда? — уточнил Бо Сянь, — Насчет помолвки?

— В те годы я не был связан с императорским двором, — ответил Ву Чжань, — Но госпожа Мин Юй вспоминала его. Однажды она сказала, что когда она входила в императорский гарем, то мечтала о том, что её жених спасет её. Однако надежде не суждено было сбыться. После опалы и уничтожения семьи Хао семья Янь разорвала помолвку и демонстративно отстранилась от семьи Мин.

— Могло ли быть такое, — медленно ответил Бо Сянь, — Что её жених все-таки пришел за ней? Спустя столько лет?

Несколько секунд Ву Чжань молча смотрел на него.

А затем заливисто расхохотался.

— Старший, — отсмеявшись, сказал он, — Ты полный идиот. Идиотом был, идиотом остался, будто и не прошло с тех пор одиннадцать лет.

— Если я сказал что-то, что с высоты твоего опыта придворных интриг кажется глупым, — задетый за живое, насупился Бо Сянь, — То уж извини. Я не дворцовый евнух, я просто мастер цзяньху. Так что может, объяснишь мне, идиоту, что я не так сказал?

— Ты полагаешь, — ответил евнух, — Что госпожа Мин Юй могла изменить Его Величеству с Янь Сюэмином, потому что они были помолвлены с дюжину лет назад. Но скажи мне, старший: по-твоему, Император не знает о помолвке? Или может быть, ты думаешь, что он не беспокоится на этот счет? У госпожи Мин Юй не было ни единой возможности встретиться с Янь Сюэмином. Без вариантов. Это не Шангуань Гуаньяо, который смог получить аудиенцию. Это не Хао Цзи, которого во дворце никто не знает в лицо. Янь Сюэмина не подпустят к гарему на полет стрелы, — как и любого, кто мог когда-либо иметь отношения с одной из императорских наложниц.

— Все равно, — упрямо ответил воин, — Эту версию тоже следует проверить.

Евнух Ву внимательно заглянул ему в глаза.

— Ты действительно в неё веришь? Или причина в чем-то другом?

Бо Сянь лишь вздохнул. Он не ответил. Не назвал вслух причины.

Не сказал, что с каждой отброшенной ниточкой все ближе подходил момент, когда придется проверить версию, о которой тошно даже думать.

Глава 7. Брат

Мин Хоувэй не обманул его ожиданий. Во время встречи в дворцовом саду, едва лишь уловив в витиеватой речи постыдный намек, он побагровел:

— Что вы имеете в виду, воин Бо?

Будто в противовес министру Шангуаню, брат императорской наложницы казался отголоском привычного мира. Высокий, крепко сложенный, с плавными, отточенными движениями, он выглядел обученным воином.

По меркам мира чиновников, разумеется.

Темные волосы его были собраны в тугой пучок, из-за чего черты лица, и без того острые, окончательно приобретали сходство с клювом хищной птицы.

Птицы, что, кажется, уже готова вцепиться в печень обидчику своей семьи.

— Господин Мин, — тяжело вздохнул Бо Сянь, — Я немножко… Устал. Мне несвойственны столь долгие упражнения в красноречии и намеках; это не моя стезя. Поэтому я спрошу вас прямо, и надеюсь, что вы столь же прямо мне ответите. Вы совершали инцест со своей сестрой?

Прямого ответа он не получил, — как и вообще какого-либо ответа, выраженного словами. Рефлексы цзяньху сработали быстрее разума, и отклонившись назад, Бо Сянь пропустил мимо себя удар мечом в ножнах.

— Да как ты смеешь! — возмущался Мин Хоувэй, — Ты думаешь, раз наша семья в опале, нас можно безнаказанно унижать?! За такие слова я убью тебя, даже если мне придется поплатиться за это жизнью!

— Просто «да» или «нет»! — отчаянно крикнул Бо Сянь.

Но уже в следующее мгновение ему пришлось отражать сыпавшийся на него град ударов. Брат императорской наложницы Гуйфэй разошелся не на шутку. По меркам цзяньху мастерства ему недоставало, но в первые мгновения боя он с лихвой заменил это яростью берсерка.

Бо Сянь не пытался контратаковать: парируя каждый удар, он постоянно отступал назад. Прибежавшая на шум имперская стража готова была вмешаться, но не оборачиваясь, Бо Сянь продемонстрировал нефритовую бирку:

— Приказ Императора! Не вмешиваться и разойтись!

Постепенно ритм ударов Мин Хоувэя замедлялся: он был силен и вынослив, но и его силам был предел. А Бо Сянь продолжал говорить:

— Если ты невиновен, слова не могут оскорбить тебя! Просто скажи это! Скажи, что ты невиновен, — или признай вину!

— Заткнись! — закричал Мин Хоувэй, — Не могут оскорбить, говоришь?! Ты, грязное отродье духа отхожих мест…

— Никто из моих родителей не дух отхожих мест, — хладнокровно ответствовал воин, — А ты спал со своей сестрой?

Зарычав в ярости, брат императорской наложницы усилил натиску, — но воин цзяньху не уступал. Отражая сильные, но предсказуемые удары, вновь и вновь он спрашивал:

— Просто ответь мне. Ты спал со своей сестрой?

— Никогда! — зарычал наконец Мин Хоувэй, — Доволен?!

— Более чем.

И сказав это, неуловимо быстрым движением Бо Сянь полоснул по его запястью, заставляя выпустить меч. Кровь не воспламенилась: брат императорской наложницы говорил правду.

И воин цзяньху смог наконец облегченно выдохнуть.

— Я не закончил с тобой! — закричал ему в спину Мин Хоувэй, поднимая меч левой рукой.

— Зато я с тобой закончил, — не оборачиваясь, откликнулся Бо Сянь.

И одним высоким прыжком перемахнул через стену.

Глава 8. Наложница

Когда Бо Сянь вернулся во дворец императорской наложницы Гуйфэй, евнух Ву с трудом сдерживал смех.

— Ты поднял на уши весь двор, старший, — поделился он, — Вашу драку с Мин Хоувэем обсуждают и евнухи, и служанки, и имперская стража, и чиновники, и даже монахи!

— Заткнись, — проворчал воин, — Он невиновен, это главное.

В молчании бывшие соученики выпили вина. Несмотря на облегчение после опровержения самой чудовищной версии, Бо Сянь все больше хмурился.

— Я что-то упускаю, — не выдержал он наконец, — Что-то очень важное.

— Другой ниточки у меня для тебя нет, — отвечал ему Ву Чжань, — Ты проверил всех троих. И все трое невиновны. Когда все версии, кроме самой невероятной, отметены…

— Я что-то упускаю, — повторил Бо Сянь, — Должна быть четвертая ниточка. Должна быть.

Ву Чжань недобро сощурился.

— Старший. Я глубоко уважаю тебя и всегда верил в твою объективность. Но сейчас это звучит скорее как-то, что ты хочешь уличить госпожу Мин Юй, чем установить истину.

Воин бросил на него подозрительный взгляд:

— А ты, значит, хочешь защитить её?

— Конечно, — легко согласился евнух, — Она моя госпожа. И она невиновна.

— Ты не можешь быть в этом уверен!

Ву Чжань лишь пожал плечами:

— Уверен — не могу. Но я могу сделать выводы из твоего расследования.

Бо Сянь перевел дыхание.

— Ты точно уверен, что Янь Сюэмин не мог…

— Старший, — оборвал его евнух Ву, — Император не дурак.

— Зато он старик!

Крамольные слова повисли в тишине. Ву Чжань ничего не говорил, лишь смотрел, склонив голову набок, и Бо Сянь прекрасно понимал сам.

Что есть вещи, которых нельзя говорить во дворце.

— Если это не мог быть Янь Сюэмин, — вернулся к теме Бо Сянь, — Значит, это был кто-то другой. Мы можем проверять весь дворец Мечом Опаляющей Истины. Или можем поступить проще.

Он сделал шаг к дверям внутренних покоев, но Ву Чжань заступил ему дорогу.

— Старший, — сказал он, — Я с самого начала был против того, чтобы пускать тебя к госпоже Мин Юй. Но глядя на твою нынешнюю одержимость, я уверен в этом еще сильнее.

— Отойди в сторону, евнух.

Бо Сянь продемонстрировал императорскую нефритовую бирку, но к его удивлению, Ву Чжань отнесся к ней без привычного пиетета.

— Ты вправе требовать содействия, необходимого для расследования. Но ты не сможешь убедить Его Величество, что для расследования необходимо было ворваться в покои его наложницы.

— Это единственный способ раз и навсегда выяснить правду! — возразил воин.

— Это способ разрушить репутацию госпожи, даже если она невиновна!

Они пришли в движение одновременно, и лезвия мечей столкнулись. Привыкший недооценивать мир чиновников, Бо Сянь не сомневался, что легко обезоружит бывшего соученика.

Однако даже несмотря на годы службы дворцовым евнухом, Ву Чжань не просто так слыл лучшим учеником ордена Преднебесного Равновесия. Не уступая в скорости своему старшему, он парировал его атаки — и тут же контратаковал. Звенела сталь и летели искры, и простой смертный не смог бы различить движения двух мастеров цзяньху.

Считанные секунды длился бой, — а затем мощный удар вышиб воздух из груди Бо Сяня. Отлетев назад, воин приземлился на одно колено, тяжело опираясь на клинок, воткнутый в землю.

— Я не сидел сложа руки, старший, — сообщил Ву Чжань, — Чтобы защищать свою госпожу, я должен был развивать свои техники. Не меньше, чем ты.

— Довольно!

Уверенный женский голос от дверей заставил обоих бойцов обернуться. Невысокая, курносая, слегка широковатая в кости, императорская наложница Гуйфэй не была классической красавицей, но внешность её была интересной.

А взгляд, казалось, мог без единого слова призвать к порядку мятежное войско.

— Госпожа, — подошел к ней Ву Чжань, — Вам не следовало выходить…

— Не беспокойся обо мне, евнух Ву, — сказала женщина, — Мне приятно, что ты хочешь меня защитить. Но сейчас мне не нужна защита.

Жестом повелев евнуху отойти в сторону, она обратилась к Бо Сяню:

— Я слышала весь разговор. Вы подозреваете меня. У вас есть на это право. И думаю, лучше всего будет прямо сейчас решить все раз и навсегда.

Подойдя ближе, она протянула руку к Мечу Опаляющей Истины.

— Ни один мужчина, кроме дворцовых евнухов и Его Величества, не посещал моих покоев.

Сказав это, она взялась рукой за лезвие.

— Вы могли ускользнуть из них, — без особого пыла сказал Бо Сянь.

Наложница покачала головой.

— Нет. Этого я тоже не делала. Я не встречалась больше ни с кем.

Сказав это, она сжала ладонь, и лезвие клинка разрезало нежную кожу. Внимательно наблюдал Бо Сянь.

Но кровь так и не воспламенилась.

— В таком случае, я вынужден извиниться за подозрения.

Глава 9. Мастер

Бо Сянь отправился докладывать Императору о результатах расследования, в то время как евнух Ву и императорская наложница Гуйфэй остались одни. Сопроводив свою госпожу обратно в её покои, Ву Чжань отослал служанок и направил свою энергию ци на лечение её раны.

— Тебе нужно было быть осторожнее, — мягко укорил он, согревая в ладонях пострадавшую руку.

— Тебе тоже, — парировала женщина, — Ты мог пострадать из-за меня.

— Не мог, — уверенно возразил Ву Чжань, — Бо Сяня я знаю еще со времен цзяньху. Он же — понятия не имеет, насколько развились с тех пор мои навыки.

Закончив лечить её руку, он обошел её со спины. Сейчас, когда беременность все больше давала о себе знать, груди девушки часто зудели, и умелый массаж приносил ей облегчение.

— Нас могут заметить, — сказала Мин Юй, не сопротивляясь, однако, ласке.

— Ну и что? — отвечал ей Ву Чжань, — Я евнух. Я вне подозрений.

И прижался к ней так, что даже сквозь одежду почувствовала она источник подозрений, — источник, о котором даже не задумался Бо Сянь.

Даже не пришло в голову старшему, что уже покинув орден Преднебесного Равновесия, бывший лучший ученик мог не просто продолжать развивать свои навыки, — а достичь легендарного мастерства основателя.

Ву Чжань действительно стал дворцовым евнухом, — вошел во дворец вслед за женщиной, которую защитил тогда от бандитов на пути во дворец её нового господина. Ради неё он покинул орден. Ради неё он прошел через кастрацию.

И почти полтора месяца ушло у него на то, чтобы полностью исцелить свою рану.

— Иди ко мне, — прошептал Ву Чжань, лаская тело любимой.

— Давай дождемся… Пока он покинет дворец, — прошептала в ответ Мин Юй.

В объятиях этого человека казалось, что гарем с его интригам, золотая клетка императорского дворца и удушающая «любовь» Его Величества остаются где-то далеко. Какое-то время лишь стук двух сердец и тихое шуршание одежд нарушали тишину.

Затем Ву Чжань заговорил снова:

— Императору недолго осталось. Лекарь Тай заверил меня в этом. Главное, чтобы наш сын к тому моменту успел родиться и получить статус наследного принца.

— Наш сын… — шепотом повторила Мин Юй.

Когда её везли во дворец, юная барышня Мин поклялась себе, что если родит ребенка от тирана, то удавит его собственноручно. Когда на горной тропе на её повозку напали бандиты, то на секунду мелькнула мысль, что достаться им — ничуть не хуже того, что её ждет.

И именно тогда встреча с молодым учеником цзяньху позволила ей поверить, что у нее есть будущее.

Что она может быть не только супругой и матерью, но и любимой.

Эпилог

Правление Императора Тицзуна продлилось пятьдесят три года и закончилось с его смертью после продолжительной болезни. Новым правителем был провозглашен юный наследный принц Луньцзе, вошедший в историю под храмовым именем Кайминцзун.

Так как на момент коронации новому Императору едва исполнился год, фактическую власть в стране взяли в руки Вдовствующая Императрица Мин Юй и воспитатель принца, особый советник Ву Чжань.

Обладая обширными связями при дворе, Вдовствующая Императрица быстро завоевала поддержку министров. Что до Ву Чжаня, то помимо поддержки просвещения и реформ по улучшению системы государственного экзамена, он отметился тем, что использовал связи в мире цзяньху, чтобы поставить во главе армии прославленных мастеров боевых искусств. Судьба похода на Западный Край, задуманного еще Императором Тицзуном, разрешилась в одном генеральном сражении, в котором Ву Чжань и его генералы одержали решительную победу.

Несмотря на успехи регентства, слухи о незаконорожденном происхождении Императора преследовали его на протяжении всего правления. Несколько раз в стране вспыхивали восстания, которые жестоко подавлялись армией.

Император Кайминцзун умер в возрасте семидесяти шести лет. Он был похоронен в фамильной усыпальнице, где по его особому приказу рядом с надгробием его матери поставили надгробие его почитаемого наставника, особого советника Ву Чжаня.