Викентий, Ваня и другие.

Глава 1

Слегка взвизгнув тормозами, бордовая «Девятка» остановилась около милицейского УАЗика и машины «Скорой помощи».

- Блин, надо колодки проверить, - подумал Иван и вылез из машины. Одернув легкую бежевую куртку и машинально проверив наличие в «оперативке» ствола, он окинул взглядом старенький, много раз крашенный забор за которым стоял, утопая в зелени еще более старый, кирпичный и, судя по всему, еще дореволюционной постройки дом, с уже относительно новой, жестяной, крашенной в зеленый цвет крышей.

- Вот же, - подумал Иван, - вроде какой-никакой город, районный центр, на минуточку, и не так уж далеко от Столицы, а отойдешь на триста метров сторону и на тебе – деревня-деревней. Колодца только не хватает. А нет, вот он – колодец.

Колодец Ваня разглядел не сразу, потому как его заслоняла крупная фигура старшины Нефедова, который оперевшись массивным туловищем на забор, невозмутимо курил свою обычную папиросу.

- Привет, Михалыч, - Ваня пожал огромную лапищу Нефедова, - чего тут у нас?

Иван Михайлович Нефедов работал в Отделе уже лет, наверное, тридцать, и по сути, был старейшим его сотрудником. Последние лет двадцать – водилой на дежурной машине. Бухал не сильно (если сравнить с другими водилами), машина у него всегда была на ходу, мужиком он был добрым и бесхитростным – в общем, начальство полностью устраивал и поэтому на пенсию его пока не гнали. И еще, у Михалыча была одна интересная способность. Хотя он никуда не отходил от своей машины, он всегда все знал – что случилось, где начальство и т.д..

- У нас тут, Иван, мокруха, которая не мокруха. Соседка бабку нашла мертвую, с пробитой башкой. Хорошо, что Кириллыч сегодня дежурный, не стал сразу начальнику докладывать. Прокурорских вызвал на всякий пожарный, ну и тебя, чтоб пока, так сказать, на месте разобраться. Прокурорша вместе с нами приехала. А как бабку начали осматривать, так она очухалась и блажить начала. Ну прокурорша и сомлела с перепугу. А бабка попричитала и тоже отрубилась. Вот теперь обеих, - Михалыч мотнул головой в сторону машины «Скорой помощи», - откачивают. Хорошо, что Кириллыч дежурный, а то другой кто сообщил и была бы кутерьма сейчас.

- Точно-точно, - вспомнил Иван, - сегодня же суббота и прокурор свой день рождения отмечает. Сейчас бы прилетели все пьяные и умные, стали б указания направо, налево раздавать. Молодец, Кириллыч, бабка жива – значит уже не мокруха. А значит и без руководства разберемся. Как чувствовал прям.

- У него – опыт, - Михалыч поднял указательный палец, больше похожий на сардельку, верх, - хуже начальника может быть только несколько начальников. А хуже всего, когда их несколько и они все пьяные.

Иван подошел к машине «Скорой помощи», легонько постучал костяшками пальцев по стеклу и сдвинул боковую дверь. В салоне сидела все еще бледная девушка-прокурор (симпатичная, не видел еще, значит новенькая, надо разузнать, - подумал Ваня), на носилках лежала бабка, которой два врача бинтовали голову. Все (кроме бабки, конечно) посмотрели на Ваню.

- Уголовный розыск, - Иван показал удостоверение, - как там бабуля?

- Жива бабуля, - сказал врач, - но без сознания. Мы ее обкололи всем, чем можно, пульс слабый, но стабильный. Жить будет.

- Вы позвоните нам, как в чувство придет, - попросил Ваня, посмотрел на девушку-прокурора и чуть заметно ухмыльнувшись спросил ее, - не успела бабушка ничего нашей прокуратуре рассказать?

Девушка густо покраснела и помотала головой.

- Да вы не расстраивайтесь, я пока лейтенантом был – вообще постоянно в обморок падал. Привыкнете. Меня, кстати, Иван зовут, а вас?

- Катя..эээ, Екатерина Андреевна, - тихо прошептала прокурорша.

- Если хотите, я вас потом доброшу до прокуратуры, - Иван окинул девушку взглядом с ног до головы, от чего она снова покраснела.

Не дожидаясь ответа Ваня закрыл дверь и пошел в сторону дома. Михалыч, все также курил, подпирая забор.

- Михалыч, а ты на базу сообщил-то, что все нормально, что нет «мокрухи»?

- А то, - Михалыч выпустил из рта клуб дыма, - сразу же как бабка очухалась, а прокурорша отьехала.

Ваня открыл калитку и зашел в уютный, ухоженный дворик. Дорожки были выложены битым кирпичом, кусты, грядки, деревья – все выглядело аккуратным и ухоженным. Где-то за домом кудахтали куры. Сам дом был из старого, уже с осыпающимися гранями кирпича. Оконные проемы были маленькие, вверху сложенные арками.

- Похоже ровесник нашему Отделу домик-то. Нашему зданию, сколько там – лет двести. Похожая архитектура. Видимо не бедные люди здесь раньше жили. – Иван, пригнув голову зашел дом, прошел очень чистые и аккуратные сени и зашел в комнату.

В комнате, царил легкий беспорядок – шкафы распахнуты, ящики комодов вынуты, белье на кровати скомкано. Посреди комнаты столпом несокрушимости стояла побеленная русская печь, на которой бурыми пятнами выступали брызги крови. Рядом с печкой на покрашенном дощатом полу и скомканной половице застывала лужа крови.

Эксперт – Виталик Хромых, что-то мурлыкая себе под нос, «колдовал» с очередным ящиком комода – сыпал на него свои порошки и водил кисточкой, следователь – Миша Бессонов, скрючился на табуретке и торопливо писал протокол осмотра. Понятые, две сморщенные бабульки, скромно стояли в углу и робко о чем-то перешептывались.

- Всем здрассьте! – громко сказал, войдя, Иван. Все присутствующие посмотрели на него и снова занялись своими прежними делами. Ваня деловито побродил по комнате, осматривая ее. Увидел на полу табурет с пятнами крови (видимо им и шибанули бабку), прошел в дальнюю комнату – там царил идеальный порядок – судя по всему до нее не добрались или нашли, то что искали в первой. Когда Иван вышел из дальней комнаты, то следователь нарочито громко сказал:

- Понятые. Подойдите, пожалуйста.

Когда бабки-понятые покорно просеменили к нему, Бессонов начал бубнить им про «распишитесь тут и тут, и если понадобится – вас вызовут», и после того как бабушки оставили везде свои автографы, он отправил их по домам. Бабушки вышли, Иван посмотрел в окно как они покидают участок спросил:

- Ну, что у нас тут плохого? И, кстати. Кто такая эта новая прокурорша?

- Вот, блин, молодежь пошла, - ухмыльнулся эксперт, - у него почти «мокруха», а он свои влажные мечты реализует. Вот приехал бы вовремя с опергруппой на место преступления – все бы сам узнал.

- Не советую даже соваться, - влез в разговор следователь, - Нечаева у нее фамилия, если вам это о чем-то говорит. Так что, Вань, если всунешь, то либо навсегда, либо рубить под корень.

- Ну может просто совпадение, - озадаченно сказал Ваня, - хотя нет, она сказала – Екатерина Андреевна. Блин! А с виду такая скромница. (и про себя подумал: - обязательно надо сегодня подвезти). Ладно, что у нас по бабке?

- Обработали ее этим табуретом, возможно просто хотели оглушить, но удар пришелся ребром и раскроил голову, отсюда столько кровищи. – начал рассказывать эксперт, - Хотели б убить – взяли нож или топор в сенях. Бабушка их, видимо знала, они ее сзади ударили – значит впустила домой, а они за ней шли. Сразу скажу – почему двое. Оба умудрились в кровь вляпаться, но оба только краешком. Так что понятно, что обувь разная, но вот размер и прочее под вопросом. Ну – двое, это минимум. Хотя, по логике на такую бабку больше и не надо. Может кто на стреме стоял, но я на улице ничего интересного не нашел. Телевизор видимо уперли, -вот здесь стоял,- эксперт показал на пустующий комод, - инструкцию к протоколу приобщили, на всякий. Видика, скорее всего не было, кассет не видно, да нафига он бабке. Искали не особо долго и тщательно. Может испугались А может сразу нашли, что искали. А так – очень аккуратные ребята. Никаких пальчиков. Учитывая, что у бабушки здесь почти стерильно, видимо каждый день убирается. Вот как-то так.

- Виталь, - Ваня похлопал его по плечу, -тебе надо в опера идти, цены б тебе не было.

- Я и в экспертах неплохо котируюсь, - улыбнулся Виталик.

В этот момент в комнату ввалился участковый. Серега Никишин парень был разбитной и веселый, и судя по свежему запаху алкоголя, обход у него прошел удачно.

- О! – Ваня тормознул Серегу рукой, - смотрю ты уже успел за упокой бабушки накатить.

- Имею право! – участковый отодвинул руку Вани, - я помогал человеку снять стресс. Она то уж похоронила соседку. А та, оказывается жива. Стресс? Однозначно! И тут я прихожу на помощь. Бабушка, а не принять ли вам от стресса пятьдесят капель менделеевской воды? Очень помогает. А она – я не могу одна, стресс очень сильный. Ну и я, как истинный милиционер, естественно принял весь огонь на себя. Самогоночка у нее, кстати… и огурчики… - Сергей поцеловал кончики пальцев, - сразу видно – головы и хвосты обрубает…

- Короче! – Ваня, оборвал пьяную тираду, - что по делу?

- А по делу… - участковый вдруг стал сразу трезвым, - мутная бабка. Ни хрена она с покойной, пардон, потерпевшей не дружила. И чего поперлась к ней в дом тоже непонятно. Хотя бабку она точно нашла. За что ей спасибо. Но не дружила с ней, точно, ни хрена про нее не знает и все соседи про это говорят. Даже дома в этот раз впервые у нее была. Чего приперлась – непонятно. Да и наша бабулька – тот еще крепкий орешек. Ни с кем и никак. Никто ничего про нее не знает. Кто она, откуда, кто родня. Ничего. Но живет здесь давно. Дольше всех.

Все толпой вышли из дома.

- Ну что, Вань, опечатываем? – спросил следователь и не дожидаясь ответа защелкнул навесной замок на двери и начал приклеивать полоску бумаги с печатью на дверной косяк.

- Миш, - Ваня наклонился к уху следователя, - дашь ключик на пару дней? Я аккуратно.

- Все у вас, оперов, через… задний проход. – незлобно пробухтел Михаил и незаметно от остальных положил ключ в карман Ваниной куртки.

Глава 2

С Катей не сложилось. После псевдоубийства бабушки все пошло кувырком. Ваня не успевал выезжать на вызовы. Пьяные кухонные «боксеры», разборки бомжей, опять же пьяные кражи – все навалилось кучей и разгреблось только к позднему вечеру. Ваня весь день, периодически тоскливо вспоминал как Катя смотрела на него через стекло дежурной машины, уезжавшей вдоль по тропинке. Или это ему казалось, что она смотрела на него.

В кабинет к себе Ваня за весь день даже не зашел. Вечером, когда все более-менее успокоилось и все, сидя в дежурке цедили не очень хороший кофе, Ваня вдруг нащупал в кармане куртки ключ от дома бабушки.

- Я. Это… отьеду. Если что, на связи. – Ваня взял рацию и вышел из дежурки. Сразу по выходу он закрутил верньер радиостанции на минимум, сел в машину и поехал по адресу, который уже хорошо знал.

Ваня зашел в калитку.

- Странно, кстати, у бабушки нашей нет собаки. Совсем никакой, даже шавки дворовой. Но это мне даже на руку. – в руках Ваня нес пакет молока и упаковку печенья. Он подошел к двери и начал отдирать наклейку с печатью.

- Вот когда у нас начнут делать нормальные ленты, как в американских фильмах. - «Милиция – не заходить!», или что-то типа того?- думал Ваня, отдирая крепкий ПВА от дверного косяка. Вот как в кино – отодвинул ленту и проходи, а у нас надо помучаться, сначала клей отодрать.

Зайдя в дом Иван аккуратно и плотно закрыл дверь, включил свет и прошел в комнату с печкой. Ваня налил молоко в блюдце на полу, которое заприметил еще в первый раз, положил рядом овсяную печеньку и сел на табуретку. Повернулся спиной к печке, уставился в стенку и задумался. Ему виделась Катя… извините, Екатерина Андреевна, призывно манящая к себе, в легком сарафанчике, вся такая светлая и красивая,…но почему-то всегда, кода он почти хватал ее за руку, она оказывалась одета в форму сотрудника прокуратуры и кто-то властный утаскивал ее в сторону… видения зациклились. Ваня понял, что задремал и слышит методичное чавканье за своей спиной. Не оборачиваясь он сказал:

- Привет, вкусно?

Чавканье тут же затихло.

- Да ты не бойся, кушай на здоровье. Я специально для тебя принес. – Ваня все также сидел спиной к печке и не оборачивался, - я тебя сразу срисовал, как только в дом зашел. Еще в первый раз. Поэтому и принес еды. Один ведь ты теперь остался.

- Почему один? Не один! Живет она! – немного пискляво, но тем не менее возмущенно ответил Ване голос сзади.

- Жива, жива, не переживай. Но плохо ей. И без тебя не разобраться. Кто ей плохо сделал и почему. Покажешь себя? – Ваня все также сидел, глядя в стену и не поворачиваясь.

- Гляди, не гляди – все глаза проглядишь, а меня не узришь, - проскрипел голос сзади и Ваня повернулся.

Около печки, рядом с блюдцем сидел, сидело… Это был старичок, только приплюснутый до размеров косматой головы, из-под которой торчали когтистые лапы или ноги. Или это к голове старика приделали лапы… В общем, Ваня видел перед собой косматое, с огромной, всклоченной бородой, похожее на маленького старичка без туловища, пушистое существо с примерно человеческим, но неуловимо животным выражением лица.

- Ого, ничего себе, - сказал Ваня, - на дедушку моего похож.

Это сравнение, видимо, польстило существу и оно немного растерялось: - что, правда? – и тут же спохватившись, испуганно: - ты меня видишь???

- Ну конечно, я же сказал, что сразу тебя увидел, - Ваня наклонился ближе.

- Не трынди! – визгливо кринуло существо и бросилось в щель за печку, - на понт берешь, не мог ты меня видеть! Я за печкой был!

- Ого, - удивился Иван, - вот это лексикон, похоже ты еще и ночные каналы по телеку смотришь. Я твой хвост за печкой сразу увидел. И блюдце с молоком недопитым и печенькой надкусанной. Не ссы, я помочь хочу. И разобраться. Не убегай.

- Ну ладно, посмотрим пока, - существо явно пошло на контакт, - дай поем только, а то нервы одни сегодня. Оно снова выползло к печке и жадно начало пожирать печенье с молоком, чавкая и причмокивая.

Глава 3

Иван медленно поднимался по скрипучим ступенькам Отдела в свой кабинет. Он вдруг остановился и задумался – почему все вокруг покрашено в столь поганый цвет? Полы и перила ужасно, тошнотворно коричневые, стены болотно-зеленые. Он вел руками по перилам и думал, что еще совсем недавно, лет 50-70 назад эти перила были украшены красивой резьбой – она до сих пор еще кое-где виднелась из-под толстого слоя краски. Полы и ступени были покрыты лаком, через который можно было видеть красивый древесный узор. Стены были разрисованы русскими орнаментами, а печные изразцы не были замазаны краской. Когда же на свет народился этот упырь –завхоз, который в своей лютой ненависти ко всему красивому приказал закрасить краской все эти произведения искусства? И кто эти люди, которые без тени сомнения сделали это?

Отдельный кабинет Ване достался, по сути, случайно. Он был вновь прибывшим, после Высшей школы милиции - то есть совершенно неопытным опером, и, соответственно, рассчитывать на какие-то привилегии в Отделе ему не приходилось по определению. Но был в отделе один кабинет, который ждал своего сотрудника. Правда никто не сказал молодому оперу Ивану, что этот кабинет до начала 80-ых был наглухо заколочен досками. И что ходило про него куча легенд и нехороших слухов. И что все, кто там работал после расконсервации кончили не очень хорошо – Вася Хромов –пьяный утонул, Леха Пац – пьяный попал под машину, Леха Воробьев – пьяный упал с сарая (правда жив и до сих пор трудится столяром), но ведь упал же, а вот Миха Сеньков точно уверен, что чуть не угорел, когда в бараке на новый год запускал фейерверк (ну и что с того, что он был пьяный, но во всем кабинет виноват). И поэтому никто не хотел работать в этом кабинете и готов был ютиться с товарищами в тесноте. Но все это Ваня узнал позже.

А когда Иван впервые появился в отделе уголовного розыска города Яр-Поле, то единогласным решением всего коллектива было решено предоставить ему в пользование, как молодому и перспективному специалисту, отдельный кабинет. Ключи от него, правда, завхоз так и не нашел, поэтому, под пьяное улюлюканье коллег дверь взломали фомкой, проходящей по делу о квартирных кражах и еще пару дней, пока местный слесарь не поставил новый замок, в кабинет Ивана через щель заглядывали все любопытствующие.

Несмотря ни на что Ване кабинет понравился. Во-первых, он был отдельный. То есть с Иваном на одной площади никто не ютился. Такая привилегия (помимо Ивана), была только лишь у начальника, зама и двух старших оперов. Во-вторых. В кабинете присутствовал, точнее занимал значительную его часть шикарный, кожаный, с высокой спинкой и круглыми боковыми валиками (прям как в фильмах про революцию), сделанный из массива (а потому неподьемный и абсолютно нетранспортабельный), в отличной сохранности, диван. Много у кого на этот диван «текли слюни», но в силу невозможности его транспортировки его оставили в кабинете.

Когда сотрудники Отдела начли понемногу знакомиться с Иваном и узнавали, в каком он сидит кабинете, то лишь сочувственно вздыхали и хлопали по плечу. Мол, ничего страшного, держись. На все Ванины вопросы они лишь отшучивались. Но были в этом и плюсы - коль уж у кабинета была дурная слава, то и ночевать на диване в дежурные сутки к Ване никто не просился.

Все шло своим чередом. Ваня понемногу влился и в коллектив, и в работу. Обустроил как смог кабинет, разобрал и выбросил ненужный хлам. Ничего интересного в ходе уборки, кроме пожелтевшего портрета И.В.Сталина, завалившегося за сейф, не нашел. Портрет выбрасывать почему-то не стал, а положил его в нижний ящик стола. Понемногу он понял, что все слухи, связанные с его кабинетом, основаны на том, что все его предыдущие владельцы спивались, вылетали с работы и потом по пьяни опять же попадали в передрягу или погибали. Ваня выпивал, конечно, но без фанатизма. Спиваться или чудить по пьяни не планировал. Поэтому кабинет ему нравился все больше и больше.

Иван подошел к двери. Посмотрел на цифры 235, так же как и дверь безобразно закрашенные коричневой краской, вздохнул и вставил ключ в скважину. Открыв дверь и сделав шаг Иван замер и процедил сквозь зубы:

- Блин! Викентий! Что за херня?!

Глава 4

Домовых и всякую прочую жить и нежить Иван научился видеть еще в детстве. Правда, сначала он не понимал, что это существа не совсем привычные нашему миру и что обычные люди их не видят, а если и чувствуют, то панически боятся. Отсюда были и неприятные истории в детском саду и школе. Но понемногу Ваня понял, что не стоит всем рассказывать о своих видениях и о том, что он дружит с домовыми, водяными и прочими обитателями не существующего официально мира.

Поэтому, когда коллеги впервые ввели пьяного Ваню в его новый кабинет он сразу понял причину всех нехороших слухов. У кабинета был Хозяин. И люди это чувствовали. А потому боялись. Ведь все, что нам непонятно – людей в первую очередь пугает. Но Ивана это не страшило, ему было интересно.

Под окончание гулянки по случаю введения Вани в должность и приобретения им персонального кабинета, когда за столом, накрытым в кабинете начальника Розыска, остались самые крепкие, но уже клюющие носом оперативники, Ваня, под предлогом сходить – отлить, потихоньку прошмыгнул в свой новый кабинет и плюхнулся на диван. Уставившись в темноту, он заговорил немного заплетающимся языком:

- Ну, во-первых, извини, что я пьян – но по-другому сегодня нельзя. Во-вторых, я знаю, что ты здесь и меня слышишь. Я могу тебя видеть и слышать, но давай отложим знакомство на трезвую голову и когда кабинет можно будет закрыть. И нам надо подумать, как мы будем делить… нет, не правильно. Как мы будем вместе жить в этом кабинете. Ты – хозяин. Я не претендую. Но мне тут тоже надо… работать.

Слова давались все труднее, хотелось уже прилечь на такой манящий диванчик, но Ваня сделал усилие, встал и покачиваясь вышел из кабинета.

Глава 5

Ваня зашел в кабинет, закрыл дверь на ключ и повторил:

-Викентий, ну что за хрень? – оглядел кабинет, оценивая масштаб трагедии.

На полу кабинета в хаотичном порядке были разложены листы материалов проверок, которые (Ваня это точно помнил) на момент ухода из кабинета аккуратной стопкой лежали на столе.

- Вылезай, давай, - в голосе Ивана не было злобы, только вековая печаль, - ты даже не представляешь как я рад все это разгребать. Что за инсталляция?

- Инсталляция, это когда насрал под дверью и позвонил, а когда позвонил, а потом насрал, то это уже перформанс. – Викентий скрипуче захихикал и проявился в воздухе. Он был похож на небольшого шимпанзе – такие же длинные лапы-руки и короткие ноги, только голова была вполне человеческая, мужичка возраста лет 50-ти, косматая и бородатая черным густым волосом. Такой же волосяной покров покрывал все тело Викентия. От человеческого лицо его отличалось лишь круглыми желтыми глазами с вертикальными зрачками.

- А у меня тут не инсталляция и не перформанс, - продолжил Викентий, - а серьезный анализ. И вообще, ты где шляешься? У тебя сутки дежурные, а ты даже в кабинете не появился.

- Да у меня с утра круговерть, - Ваня аккуратно переступая документы дошел до дивана и плюхнулся на него, - с утра бабка эта, а потом понеслось.

- Я так понимаю, - Викентий моргнул желтыми глазами, - бабка эта – самая актуальная на сегодняшний момент.

- Ну да, - Ваня закинул ноги на диван, - непонятный грабеж какой-то. У нее дома Домовой. Ничего так, общительный. Рассказал, что двое зашли, огрели бабку табуретом и сами этого испугались. Мол, крови много и не планировали такого. Потом разворошили все по-быстрому, а взяли только телек. Про мармелад какой-то говорили, но Домовой утверждает, что у них мармелада сроду дома не было. На фига им мармелад? А потом, самое интересное, пришел еще один хрен. Его Домовой описал как темного человека. Мол, черный весь и непонятный. И вообще Домовой его только мельком видел, а так больше подслушивал из-за печки. Так вот. Этот черный наклонился над бабкой, повернул ее и в этот момент наша бабушка пришла в себя и сказала: - ааа, это ты и снова отрубилась. Темный посмотрел на нее и сказал: - все, конец тебе ведьма. И ушел. Я спросил Домового про деньги, золото. Не было, говорит, у бабушки ничего такого ценного. Есть заначка на черный день, но она в другой комнате. Не тронули ее. Очень странно.

- Текс, текс, текс, - задумчиво пробубнил Викентий и ловко подпрыгнув уселся на угол стола, - сдается мне - темный этот – основное звено. А что – бабушка и правда ведьмой была?

- Да в том-то и дело, что нет, - Ваня свесил ноги, - я спросил. Никто к ней не ходил, обрядов не устраивала. Днем по хозяйству, вечером с Домовым сериалы смотрела. Родни нет, не приезжал никто.

- Конец тебе, ведьма,- задумчиво пробормотал Викентий. –И бабка наша, получается, узнала его.Ведьме конец – когда ее жизни лишают или силы. Бабка жива и темный не стал ее добивать. Но при этом сказал, что ей конец. Значит - сила. Силу отобрать – сборище ведьм нужно и обряд. Или…или – Викентий нахмурил густые брови, - или оберег. Оберег, хранящий силу. Он оберег у нее забрал. Точно. Оберег ее Силы. Проверь, Ваня.