Видимость смерти

Видимость смерти

Любая игра кажется честной, если всех игроков надули в самом начале.

С.Кинг, “Долгая прогулка”

Первые I

— Моя дочь не могла убежать из дома.

Мадам Делавэр чинно пригубила чай. Спину она держала прямо, чашку — двумя пальцами за крошечное ушко. На первый взгляд казалось, что она ошиблась эпохой, но мадам держалась так, словно эпохой ошиблись все остальные.

— Все ее вещи на месте, полиция делала опись. Фрея была домашней девочкой, хорошо воспитанной, она не водилась с дурными людьми и никому не делала зла.

Рой Рэм тоскливо погрузил взгляд в остывший чай. Все это он уже слышал. Мадам имела занятную особенность: разговаривая с другими людьми, она все равно беседовала сама с собой.

Рою очень хотелось выкурить сигаретку, но сама мысль о курении казалась в присутствии мадам Делавэр предосудительной. Эта женщина наверняка встает в пять утра, умывается холодной водой, ест овсянку без масла и пьет кофе без сахара. А потом идет проверять, хорошо ли горничная нагладила накрахмаленные кружевные салфетки, которыми застланы все горизонтальные поверхности в опрятном особнячке тихого пригорода.

— Почему же сразу дурными. Девушка молодая. Может, она встретила большую настоящую любовь, но вам ее выбор не пришелся по вкусу.

Бряк. Чайная чашка мадам безукоризненно точно встала по центру блюдца.

— Детектив.

— Или она решила, что он вам не придется…

— Детектив Рэм. Моя дочь исчезла без следа из надежно запертого дома.

— Ну, этого мы точно не знаем. Может, она все еще здесь?

Помощник Роя, сидевший в кресле, перестал скрипеть автопером в блокноте и поднял голову. Мадам Делавэр поджала губы. Она явно не была глупой женщиной и прекрасно считала подоплеку сказанного. Рой пристально следил за ее реакцией.

— Мне больше нечего вам сказать. И если вы не умеете делать свою работу…

Стук в дверь прервал ее речь, но ровно настолько, чтобы превратить заминку в драматичную паузу, а не сделать фразу обрубленной. Дверь отворилась, впуская горничную и бледную девушку в черном.

— Госпожа Делавэр, к вам мисс Морган.

Мисс Морган неуверенно кивнула, обводя комнату взглядом выразительных зеленых глаз. Ее пламенно рыжие волосы вспыхнули, бликуя в свете июльского солнца, щедро заливавшего гостиную. На шляпке, что девушка держала в руках, качнулось зеленое перо, а на сумочке звякнул несуразно крупный брелок из монеток и цветных бусин.

«Тик-так», — хихикнули часы на колченогой тумбочке у окна. Рой покосился на своего помощника, чтобы тот хихикать не вздумал.

— Эту работу может сделать кто-то другой, — закончила мадам Делавэр, колко улыбаясь уголками губ. — Прошу вас, мисс Морган, проходите. Детективы уже уходят.

Помощник брякнул:

— Экстрасенс, что ли?

Опираясь ладонями о колени, Рой тяжело поднялся и покорно подтвердил, что детективы правда уходят. Горничная и рыжеволосая гостья посторонились, чтобы пропустить их. Помощник протиснулся в коридор первым, а Рой чуточку задержался, потому как ему показалось, что рыжая девушка слишком пристально смотрит на него. Он ошибся: ее взгляд был обращен поверх его плеча и перефокусировался на него, когда он проходил мимо.

Рой не верил в сверхъестественное. Однако похоже, в него верила мадам. Поэтому с языка у детектива само собой сорвалось:

— Как считаете, мисс, Фрея Делавэр еще здесь?

— Определенно, — ответила девушка. — Она прямо у вас за спиной.

С седьмого на восьмое июля из скромного особнячка Делавэров исчезла Фрея Делавэр. Когда утром дочь не спустилась к завтраку, мать девушки послала за ней горничную, но прислуга не нашла мисс в комнате.

Не нашли ее и нигде в доме. И на улице — но там искать, всего-то маленький палисадник. Мадам Делавэр отправила сына Роберта поспрашивать соседей и обойти знакомых, к которым могла бы отправиться Фрея. Но те удивились ее пропаже не меньше.

Вскоре в местном отделении полиции раздался звонок и встревоженный мужской голос сообщил, что бесследно исчезла молодая девушка, его сестра. Из сбивчивого рассказа дежурный понял, что юная леди ушла из дома до зари и не то что не взяла ключей, а даже не обулась — ее туфельки остались в комнате.

Полицейские выехали на вызов быстро, но на месте, обойдя дом сверху донизу, только почесали в затылке. Фрее Делавэр незачем было отправляться куда-то посреди ночи, тем более даже не одевшись толком — мать утверждала, что в шкафу не пропало ни одно платье, то есть девушка должна была выйти в ночной рубашке.

Между тем кровать в спальне оказалась чисто заправленной, и возле нее стояла пара домашних тапочек.

У Фреи был свой распорядок дня, восьмого числа она собиралась съездить в город на встречу с подругами из колледжа. В родном городке она ни с кем не враждовала и все отзывались о ней хорошо.

В еще большее недоумение всех повергло то, что окна и двери, надежно запертые на защелки и замки изнутри, оставались заперты до тех пор, пока горничная, проживающая вместе с семьей, не отперла входную дверь поутру. Домработница забрала молоко и утреннюю почту и вернулась в дом.

Ни следов взлома, ни следов борьбы. Если это было похищение, то где следы? И если Фрея Делавэр все же ушла сама, почему она ничего не взяла с собой, и главное — зачем ей вообще уходить?

Благополучный район, уважаемая семья, добропорядочные соседи.

Никто ничего не слышал. Никто ничего не видел. Пока что-то происходило в доме, мать девушки и ее брат спокойно спали. В доме мог быть посторонний. А мог и не быть…

Молодая скромная красавица испарилась, как экипаж «Марии Целесты» со своего корабля.

О ходе расследования знали все, потому что о нем наперебой рассказывали местные газеты. Авторы колонок дополняли их теориями и догадками, кто во что горазд: тайный любовник с дубликатом ключа и побег, похищение через каминную трубу, визит инопланетян, черная магия, постановка и семейный заговор с целью сокрыть преступление.

Последнее вызвало нешуточный гнев мадам Делавэр и ее сына Роберта. Они дали интервью о своей семье и пригрозились засудить и автора, и газетенку, которая напечатала такое непотребство.

Рона причастилась к этому чтиву больше не от любви к мистике, а из-за неожиданного звонка по объявлению, которое уже даже не печатали, ведь она перестала его оплачивать пару месяцев как. Работы машинистки вполне хватало на скромную, но сносную жизнь, и она не ожидала, что ее иные таланты кого-то заинтересуют. Разве что скучающих престарелых кумушек.

Подавая объявление, она долго думала, как бы ей избежать отдающих эзотерической завиральщиной «ясновидящих», «экстрасенсов» и «медиумов», и остановилась на «парапсихологе». В большом городе такими причудами никого не удивить, и сотрудник газеты лишь слегка повел бровью на непривычное слово.

Почти полгода спустя в десять часов утра чудесной субботы Рону разбудил звонок домашнего телефона. Женский слегка надменный голос поинтересовался, можно ли услышать «мисс Моргану» (так Рона назвалась в объявлении), потому что для нее есть заказ.

Рона окончательно проснулась лишь тогда, когда звонившая представилась. Она огорошила Рону желанием видеть «мисс Моргану» как можно скорее, желательно сегодня, напористо выяснила, когда та свободна и назначила время.

— Заносчивая старая кошелка, — сказала Рона телефону, когда перестала бездумно таращиться в пространство. С одной стороны, ее подняли с постели и вынудили готовиться к встрече в выходной день, а с другой… подарили возможность. На этот раз сделать все правильно.

На следующий день, облачившись перед выходом в черное закрытое платье, Рона встала перед зеркалом и скривилась. Ей никогда не была по душе показная мишура «предсказателей и экстрасенсов». Способность видеть духов и говорить с ними никак не зависит от цвета платья. И ее ничуть не усиливают амулеты, побрякушки и кристаллы. Но хочешь не хочешь — стиль надо выдержать. Молодая девчонка в ярком летнем наряде куда больше будет походить на шарлатанку, чем таинственная юная леди в черном.

Она стояла у окна, почти сливаясь со снопом света. Бледный образ переливался серебристо-золотистыми искрами, которые складывались в тонкую линию по контуру бледного силуэта.

Рона заметила ее только поэтому. Видение слабо дрогнуло, и она ощутила легкое покалывание во лбу наподобие холодка. Невидимое, неосязаемое, существующее на нематериальном плане прикосновение чужого внимания. Недружественного, настороженного — его обладательница была недовольна, что в доме появился еще посторонний. Кожу защипало едва уловимыми мурашками: так встают волоски на затылке, когда кто-то в пустой комнате наблюдает за вами.

Тем чужероднее становилось чувство в солнечной гостиной, где собралось пять человек.

— Как считаете, мисс, Фрея Делавэр еще здесь?

— Определенно. Она прямо у вас за спиной.

Детектив, тот, что помоложе, тихо хмыкнул. Второй, задавший вопрос — коренастый мужчина, от которого пахло крепким табаком — обернулся, не меняясь в лице.

Но у окна всего лишь жизнерадостно золотились лучи солнца. Теперь Рона не видела никого тоже.

Мертвые не боятся солнечного света. Их всего-навсего намного сложнее увидеть в нем.

На деле Рона понятия не имела, чей призрак стоял у окна. Особняк построили явно очень давно, и здесь мог быть дух кого угодно. Она поняла лишь, что это был призрак женщины.

Детективы откланялись, а мадам Делавэр оставила маленький инцидент без видимого внимания. Она пригласила Рону за стол; горничная подала свежий чай. Это была неприметная лицом, но довольно крепкая девушка, несуетливая, исполнительная и молчаливая.

— Из вашего объявления я поняла, что вы общаетесь с умершими. И обладаете еще кое-какими способностями, — сразу перешла к делу хозяйка, не справляясь, как добралась гостья и не комментируя задержавшихся детективов.

— Да. В некоторой мере я могу… — начала Рона.

— На самом деле они интересуют меня больше, — продолжала мадам. — Разумеется, я хочу знать, в порядке ли моя дочь… но если она в порядке, вы не сумеете с ней… связаться.

Она тщательно подбирала слова, но с такой утилитарной логикой еще никто на памяти Роны не подходил к задаче. Обычно все начинали с «я в такое не верю, но для меня попробуй».

— Итак, я хочу знать, жива ли моя Фрея. И если нет, — что произошло в моем доме.

Она молча и бесшумно пригубила чай.

— Конечно, — согласилась Рона, — сделаю все возможное. К слову об этом…

— Линда, договор.

Рона уставилась на мадам. Та невозмутимо попивала чай, сидя в резном старинном кресле в строгом, уже немного вышедшим из моды платье. Худое узкое лицо, тонкий нос, седые волосы, собранные в идеально аккуратную прическу. В ушах — маленькие серьги, но с настоящими драгоценными камнями.

Рона прочитала в газете, что Делавэры относятся к старинному аристократическому роду. В середине двадцатого века происхождение мало кого интересует, но эта дама существовала вне времени. Фрея могла и вправду убежать с более прогрессивным человеком от снобизма своей матушки.

Самой Роне эта версия казалась наиболее убедительной. В самом деле, при желании Фрея могла устроить какой-нибудь тайник и сложить туда вещи, о которых мать не знает. Девушка сделала дубликат ключей, прилежно заправила за собой постель и заперла дверь снаружи.

Это немного не вязалось с закрытыми изнутри дверной цепочкой и щеколдами, но ведь в доме не было независимого свидетеля. О замках члены семьи могли говорить что угодно.

Горничная Линда с готовностью выложила на стол заполненный печатным шрифтом лист бумаги и услужливо протянула Роне автоперо. Рона подавила вздох и взяла его. Незачем препираться с с нанимательницей и показывать свой характер.

— Ознакомьтесь, — велела госпожа Делавэр. — Если будут вопросы, задавайте.

Рона ненадолго погрузилась в чтение, досадуя, что не озаботилась договором сама. Тогда она могла бы опередить эту даму и предложить сделку на своих условиях. Впрочем, вряд ли бы ее версия сильно отличалась от предложенного Делавэр: срок, подробности оплаты, неразглашение определенных личных данных.

Впрочем, чем дальше, тем выше ей хотелось поднять брови. Делавэр педантично внесла в обязательства исполнителя даже мелочи наподобие «без разрешения не входить запертые помещения дома, не открывать шкафов или ящиков, не прикасаться к предметам». Но больше всего Роне не понравилось требование не разглашать свое участие в расследовании происшествия.

Рона глазами пробежала документ до конца и чуть нахмурилась.

— Мадам, боюсь, я не могу согласиться на один из пунктов.

— Какой?

— Неразглашение моего участия. Видите ли, именно на этом строится наша… востребованность.

Востребованность ее волновала меньше всего. Общаться с умершими — не то, чем бы Роне по жизни хотелось заниматься. Но ее имя должно появиться в газете, и появиться в очень выгодном свете.

Госпожа Делавэр отставила пустую чашку, которую горничная немедленно наполнила снова.

— Мисс Морган. Я нанимаю вас как раз потому, что ваше имя не известно широкой публике, в отличие от нашего.

«Ах ты старая стерва».

— И я не хочу, чтобы оно было с нами связано. Я прибегаю к вашим услугам потому, что полиция не в состоянии справиться с задачей. К слову сказать, я попрошу вас не появляться в такой мрачной одежде. Если вам она необходима для работы, привозите ее с собой. Она слишком приметная.

Онемевшая Рона выслушала этот пассаж с нарастающим градусом изумления. По крайней мере, мадам хватало воспитания не назвать ее шарлатанкой и прямо заявить, что она не верит в парапсихологию.

Она была на волоске от того, чтобы ответить «при всем уважении, можете искать дурака на такие условия до пришествия Христова, а я откланиваюсь», но Делавэр, не замечая ее замешательства, продолжила катить вагонетку разговора по нужной ей стрелке. Похоже, отказ она не рассматривала.

— Линда, покажи фото.

На столешницу между чашкой и пузатым заварным чайником легла прямоугольная фотокарточка. Под ней была красивая подпись с именем и датой. Фотографии Фреи печатали многие газеты, но все они грешили зернистостью и неправдоподобным контрастом.

Снимки из фотоателье всегда приукрашивают, но запечатленная девушка была в самом деле хороша собой. Не той броской красотой, которую с удовольствием опубликуют в глянцевом журнале, а безыскусно робкой улыбкой, мягкостью черт, невесомой прической и элегантно скромным платьем.

Рона невольно залюбовалась и даже чуточку позавидовала. У нее самой был острый, нелепо вздернутый кончик носа, слишком упрямая линия губ и густые брови, что придавали ей вид недовольной кошки. Пышные рыжие кудри делали эту кошку еще и лохматой.

Тик-так.

Рона засмотрелась на фото и не сразу заметила, как стало тихо. Невесомые пылинки плясали в свете солнечных лучей. Звякнул чайный сервиз. Кто-то вздохнул.

Тик-так.

Шельсть. Странички журнала за прошлый месяц. Уже неактуального. Там, снаружи, яркая недосягаемая жизнь бежит.

Тик-так.

Затекли ноги и спина. Хочется потянуться. А еще лучше встать и уйти. Надоело… сидеть здесь и изображать что-то.

Тик-так.

Встать. Встать, чтобы взять воды, потому что уже совсем не хочется чай. И здесь душно. Юго-восточная сторона. Окна всегда заперты. Эта комната — душит.

Она встала, с облегчением выпрямляясь, и вокруг колен качнулись складки пышной юбки.

Рона провела ладонью по бедру, пробегая пальцами по фактуре своего платья-футляра. Оно сидело точь-в-точь по фигуре.

Перед глазами поплыли радужные круги.

Мисс Морган?

Нечем дышать и нет света; пол уходит из-под ног. Рона взмахнула руками, как пловец на глубине, оступилась и упала. Она ударилась локтем о подлокотник, но все же угодила прямо в кресло.

— Мисс Морган? Что-то не так?

Голос мадам Делавэр взрезал натянутые струны ее сознания как отточенная пила. Рона вздрогнула и поморгала. Из цветных пятен у нее перед глазами комната медленно собралась обратно в четкую картинку. Рона ошалело осмотрела ее.

Вот она. В углу. По ее голым рукам и пышной юбке бегут вспышки несуществующего света. Невесомая прическа и миловидное лицо. Видение, стоящее в тени, на сей раз было куда более четким. Девушка исподлобья взглянула на Рону, и ее виски укололи две яростные иглы. Ясный, недвусмысленный посыл.

Фотографию Рона уронила, и ее подняла и положила обратно на стол горничная.

Дрожащей рукой Рона потянулась за чашкой. За окном на улице вновь включились, как на поймавшем волну радиоприемнике, голоса и шум колес по дороге.

Призрачная девушка вспыхнула серебром. Это был молодой призрак — призрак недавно умершего. И очень сильный. Только что она попыталась заставить Рону уйти. И была очень недовольна тем, что ей не удалось. Ее глаза как черные звезды горели на белом лице.

Рона разорвала зрительный контакт. Чем дольше она смотрела на призрака, тем настойчивее в ее голове звучал голос без слов. Она залпом выпила всю чашку чая. В нагретой солнцем гостиной ее пробрал озноб.

Мадам молчала, и ее молчание сквозило оттенком легкого неодобрения.

— Все в порядке, — прочистив горло, ответила Рона. — На чем мы остановились?

Но это был совсем не порядок. Призрак воспользовался неспешным потоком ее мыслей и увел ее сознание в событие, которое когда-то произошло в этой комнате. Рассинхрон реальности с тем, что воспринимал разум, выбил Рону из захвата. Теперь ее виски неприятно покалывало. Призрак убедился, что может на нее повлиять, и пытался сделать это еще раз.

Рона глубоко вдохнула и выдохнула. Этого не произойдет. Она просто потеряла бдительность, потому как не ожидала подобного. Одержимость возможна, только ей сам медиум позволяет это духу. И в очень редких случаях — во сне.

Она судила по себе. Она не встречала ни одного настоящего медиума за всю свою жизнь, и другими суждениями не располагала.

— Договор, мисс Морган. Подпишите его. И не забудьте поставить дату. Моя подпись уже стоит, — напомнила мадам Делавэр.

Призрачная девушка слегка приподняла подбородок. Это был вызов.

— Хорошо, — сказала Рона.

Не стоило и сомневаться — Фрея Делавэр мертва. Но не хочет, чтобы ее загадка была разгадана.

Первые II

Перебирая записи допросов свидетелей, Рой Рэм убедился в своем первом впечатлении о мадам Делавэр. Личностью она была незаурядной, но не потому, что отличилась на семейном или каком-то общественном поприще.

Для начала, она встретила исчезновение дочери со стойкостью антарктической глыбы. Мнения людей о ней сходились в главном: особа она была очень сдержанная. Настолько, что не проронила и слезинки, когда ее дочь пропала. Хотя спустя пару стоических часов ей все же стало дурно, и Роберт Делавэр долго стоял над ней с нашатырем.

Жизнь мадам вела довольно закрытую, почти не ходила по гостям и никого не приглашала к себе. И похоже, не позволяла этого делать своим детям — но они порой проводили свой досуг в кругу друзей в ином месте.

Кроме того, она берегла свой дом как крепость: каждый год она меняла все замки и вызывала мастеров проверить окна и крышу. Для дочери она вовсе установила комендантский час, и довольно рано, хотя девушке исполнилось восемнадцать. В доме служила всего одна молчаливая горничная, под стать своей хозяйке. Маловато на семью из трех человек, но богатыми их не назовешь. Впрочем, и не бедствовали — Роберт Делавэр открыл свою фирму и вполне сносно на ней зарабатывал. На особняк и горничную хватало.

На время исчезновения ни у одного обитателя особняка, строго говоря, не было алиби. Но и предъявить им было совершенно нечего. Пусть мать реагировала чересчур отстраненно, зато Роберт был сам не свой; у всех людей разный отклик на шок.

Насторожить могла разве что сделка по страхованию жизни Фреи Делавэр, по которой выплату получала как раз мадам.

И вот собранная, прагматичная женщина вдруг вызывает к себе одну из тех шарлатанок, что рядятся в мрачно броскую одежду, ищут пропавших без вести по фото и гадают на картах. Занятно.

— Что думаешь, Джим?

Помощник оторвался от сортировки записей и поморгал.

— Что думаю?.. Ну, похоже на страховое мошенничество.

Рука Роя с тлеющей сигаретой замерла над пепельницей.

— Ты бредишь, что ли?

Джим кисло уставился на своего начальника.

— Разве? Вы ж сами дали ей понять, что ее подозреваете! К тому же очевидно, что все произошло в доме. Все заперто, тихо, и выгода есть! А теперь носятся, трагедию изображают. За ними наблюдение надо. Страховая им не заплатит, пока тело не найдут.

Рой тяжко вздохнул. Слишком мудрено. Хотела бы семья получить деньги — оставили бы какие наводящие улики. А так, выходит, сами себя загнали в ловушку.

— Это не объясняет, почему в доме никаких следов. Даже собаки ничего не нашли, — напомнил он, задумчиво выдыхая в потолок облачко дыма.

При исчезновении члена семьи родственников подозревают самыми первыми. Положим, они. И если что-то случилось с Фреей Делавэр, оно случилось вне дома — потому что только заматерелый преступник способен не оставить следов, да и то редкость. Много независимых свидетелей видели всю семью в сборе накануне, позже девяти вечера никто из них не покидал дом, а машина Роберта оставалась в гараже.

Джим приосанился, возвел вверх автоперо вместо пальца и авторитетно парировал:

— Чердак. Они все почему-то пошли на чердак.

Рой не стал дальше бессмысленно спорить. Ну, чердак… на чердаке не обнаружилось ничего интересного, кроме старой тахты, тумбочки с лампой и признаков того, что тут порой кто-то ночует. Может, даже, живет по несколько дней, потому что к аскетичной обстановке прилагалась такая же аскетичная уборная.

Этим «кто-то» оказался Роберт Делавэр, который сам рассказал о своей тривиальной причуде и объяснил ее так же просто: порой хочется побыть в полном одиночестве.

Единственное, что показалось Рою любопытным — слуховое окошко чердака закрывалось снаружи очень плотными ставнями. Мадам Делавэр снисходительно поведала, что дом старый и в слуховое окно, если детективы не заметили, вставлен старинный витраж. Его закрывают ставнями в непогоду, чтобы ветер не разбил стекло.

Рой вернулся к теме, которую изначально имел в виду:

— Я, вообще-то, о девушке.

Необоснованное самодовольство Джима сменилось недоумением, и Рой разжевал мысль:

— Та рыжая в черном.

Помощник фыркнул.

— А, которая сказала, что видит призрак Фреи? Да они все так говорят.

Рой затянулся. Говорят-то говорят… он несколько раз имел дело с теми, кто зовет себя медиумами, и у них всех было кое-что общее помимо наряда, призванного производить загадочное впечатление. Все эти медиумы — немного актеры, и каждый их жест и слово работает на публику в той или иной мере. Эта же юная дамочка поначалу показалась для их масти слишком робкой.

— Может, наша мадам так показывает, как усердно ищет дочь? Мол, прибегаю к последнему средству, — продолжал тем временем распинаться Джим.

Однако робкой барышня не была, она не полезла за словом в карман и не прятала глаз, а из всего арсенала напускной таинственности в ней нашлась лишь черная одежда со странными украшениями. Когда в ответ на ее слова детективы ожидаемо скорчили скептическую мину, она разве что не пожала плечами.

Девчонка подходила к своей задаче как клерки подходят к сортировке бумаг. Деловито. Это может оказаться полезным.

С порога огорошить мадам Делавэр новостью, что ее дочери нет в живых, Рона не решилась. Так поступать не профессионально. И ей все равно нечем доказать свои слова. Ей придется обойти дом и подержать в руках предметы, которые принадлежали Фрее. Узнать что-то, что придаст веса ее заявлениям об исчезнувшей девушке.

Мадам настойчиво предложила Роне заняться делом сразу же, как договор был подписан, но она сослалась на дела и уехала. Для воскресенья и так впечатлений было довольно, и теперь мадам ждала ее в понедельник.

С безжалостным условием договора Рона смирилась постольку-поскольку. Повторное появление Фреи неудачно охладило ее запал, и к концу беседы она почувствовала себя слишком уставшей, чтобы продавливать свою позицию. К тому же люди склонны менять мнение, и кто знает, как заговорит мадам Делавэр, когда работа будет окончена.

Вечер понедельника Делавэр вполне устроил, но Рона сомневалась, что будет удобно мотаться в пригород после работы несколько дней кряду. Она взяла на работе недельный неоплачиваемый отпуск.

У особняка Делавэров оказались припаркованы две незнакомые машины, в одной из которых Рона интуитивно угадала полицейскую. Та стояла без опознавательных знаков, примечательная полированной чернотой. Второе авто, темно-зеленый «Бьюик» — на таких разъезжало две трети горожан — притулился от него в сторонке.

После короткой трели звонка горничная впустила Рону в прихожую, где обнаружился еще один посетитель. Высокий блондин в костюме обернулся и вежливо, хотя слегка удивленно, кивнул Роне. У него было довольно располагающее лицо и внимательные, немного ироничные глаза.

Горничная бесстрастно извинилась от имени госпожи и попросила немного подождать. До прихожей долетали обрывки разговора. Хозяйка и ее задержавшиеся гости беседовали напряженно, но все участники сдержанно не повышали голоса.

Рона покосилась на молодого человека в костюме. Тот явно ждал уже какое-то время. Молодой человек переминался с ноги на ногу и поглядывал на наручные часы. Похоже, ему было не по себе, наверное, у него было плотное расписание. Обычный клерк, портфель в одной руке, шляпа в другой, аккуратный костюм, уместный галстук. Туфли начищенные…

— Я страховой агент, — с полуулыбкой подсказал молодой человек, заметив, что она рассматривает его.

Уже куда-то в пространство он пробормотал «и похоже, выбиваюсь из графика». Рона с облегчением поняла, что вопросов о ней самой не последует, как и вручения визиток, и вернулась к голосам из гостиной.

Не разобрать… в том, что к Делавэр вновь пожаловали детективы, Рона почти не сомневалась, и было бы очень любопытно узнать, по какому поводу. В прошлую встречу их разве что не вытолкали взашей; а если верить газетам, с родственников показания сняли первым делом. То есть полиция обнаружила что-то, требующее дополнительной приватной беседы с мадам.

Отворилась дверь, в коридоре затопали шаги. «Черт знает что такое», — пробурчал молодой голос. Шаги приближались к прихожей; тот же голос добавил: «Мы что, так просто уедем?».

Из-за угла показалась уже знакомая пара полицейских в сопровождении горничной. Молодой нахлобучил шляпу и, неприязненно мазнув взглядом по Роне и страховому агенту, вышел на улицу. Второй немного задержался. Рона вопросительно уставилась на него.

— Мисс Морган, — поздоровался он. — Детектив Рой Рэм. На пару слов.

Движением руки он отозвал озадаченную Рону к двери, что так и осталась открытой, и что-то быстро написал на листочке, вырванном тут же из блокнота. При том он постарался оттеснить Рону почти на самое крыльцо и загородить ее собой. Вкладывая ей в руку листок, детектив вполголоса добавил:

— На случай, если вы захотите что-либо нам сообщить.

На сем он, впрочем, не закончил. Он повернулся лицом к страховому агенту и уточнил:

— Мистер Найтингейл?

— Да, это я, — удивленно отозвался молодой человек.

— Мы бы как раз и с вами хотели поговорить. Но раз вы тут явно по делу, мы подождем на улице.

Надев шляпу, детектив кивнул на прощание и спустился на лужайку палисадника, где гравийная дорожка вела к калитке. Его молодой спутник встретил его новой вспышкой:

— Нет, вот как это! Скрывает, а мы ее арестовывать не будем!

— Тихо, — велел старший, оглядываясь на дом.

Рона оценила психологическую уловку. Страховой агент проводил детективов растерянным, медленным поворотом головы. О чем бы ни желали побеседовать с ним детективы, это будет свербить в его мозгу и играть не нервах до тех пор, пока он не выйдет за порог.

На миг вернувшись взглядом к лицу этого парня, Рона поняла, что ни о какой растерянности тут речи не идет. Приветливое дружелюбие и недоумение облезли, как шелуха, обнажая задумчивое, цепкое внимание.

Горничная с хлопком закрыла дверь, попросила дать госпоже Делавэр еще несколько минут и ненадолго ушла.

Найтингейл поймал взгляд Роны и чуть улыбнулся, вмиг становясь прежним. Улыбка его была слегка вопросительной, мол, что-то не так?

Рона отвела глаза и прикинулась, что ее очень интересует витраж в окошке на двери.

— Вы знакомы с детективами, мисс?

Рона неохотно обернулась.

— Довелось разок встретиться.

Рассматривал он ее чуть пристальнее, чем стоило бы. Или не ее, а что-то у нее за спиной? Но он не мог ничего там видеть, кроме мебельного гарнитура прихожей.

— Вы как-то связаны с делом? Тут исчезла девушка…

— Я знаю, — обрубила Рона. — Нет, не связана. Я по другому вопросу к мадам.

К счастью, разговор прервала горничная, которая пригласила Найтингейла в гостиную и вскоре вернулась к Роне с извинениями от мадам (довольно сухими) и предложила выпить чаю в кухне-столовой. В итоге ожидание растянулось еще на полчаса. Рона попыталась побеседовать с горничной, но та отвечала односложно, но хотя бы не ушла.

Несмотря на ее присутствие, стало очень безлюдно и тихо. Небольшой особняк словно разбух, заполняя молчанием пустые комнаты. От него невесомо звенело в ушах, расслаивая восприятие на реальность и ту сторону, что остается неведомой большинству.

Невидимая хозяйка этих комнат ждала. И наблюдала.

Чтобы отвлечься, Рона осмыслила недолгую сцену в прихожей.

Первое. Помощник Роя Рэма услужливо сболтнул в сердцах про арест, и речь шла о женщине. И вряд ли горничной, иначе разговаривали бы именно с ней. Мадам уличили в чем-то довольно серьезном.

Второе. Страховой агент очень хотел выглядеть просто вежливым и общительным, но его интерес не показался Роне праздным. Наверняка он тот самый, который оформлял страховку на жизнь Фреи Делавэр. Другим страховым агентам делать тут нечего. Только похоронным.

Мадам могла вызвать агента, чтобы обсудить эту страховку. Рона мало разбиралась в тонкостях, но даже так понимала, что, пока смерть застрахованного не доказана, выплат не будет.

Это значило, что агенту предстоит испытать на себе давление авторитета мадам. Нервозность его оправдана, особенно учитывая, что Делавэр позволила себе тратить чужое время, вынуждая молодого человека опаздывать по графику.

Вот именно. Нервозность оправдана, а хладнокровие в ответ на желание полиции побеседовать с ним — нет. Одно с другим мало вязалось.

Рона отставила чашку в сторону и обратилась к горничной:

— Простите, я могу воспользоваться уборной?

Горничная молча двинулась к двери. Рона не торопясь обогнула стол следом за ней и вышла в коридор, украшенный по стенам высокими деревянными панелями. Над ними к потолку смыкались старинные выцветшие обои.

Коридор поглотил ее, как исполинский длинный гроб. Иная, вязкая тишина шевельнулась в нем, принимая ее в свое нутро. У Роны заложило уши.

Темное дерево панелей сгущало сумрак, в котором единственным пятном светился витраж на двери. Рассеянный его отблеск ложился на плитки пола как раздавленный яркий жук, который уже подзасох на солнце.

Коридор начинался в прихожей и делал один поворот, ведущий в гостиную. Другой его конец вел лестницей на второй этаж. Рона встала как раз на «перекрестке». Отсюда она видела ответвление и даже приоткрытую дверь гостиной; по левую руку осталась прихожая, по правую — лестница.

Рона сердито зевнула и приглушила свое парапсихологическое восприятие, сводя его к слабому жужжанию, подобному гулу в трансформаторе. И навострила уши.

— Поймите правильно, я был уверен, что вы знаете, — донесся голос страхового агента. Он немного повысил тон, добавляя в него нотку оправдания.

— …профессионализма, — на порядок тише отозвалась мадам Делавэр, и последнее слово стало слышно потому, что она особо выделила его.

— Мисс? — позвала горничная.

Рона качнулась на месте.

— …совершеннолетняя и имеет право заключать договоры… — теперь голос агента стал исключительно вежливо деловым.

За спиной скрипнула половая доска. Что-то холодное коснулось ее спины — она почувствовала через летнюю рубашку. Вздрогнув, она отпрянула.

— Мисс, вам сюда, — сказала горничная, опуская руку. Рона поняла, что та просто пыталась придать ей нужное направление.

Рона натянула на лицо улыбку и прочистила горло.

— Да, простите… просто витраж в двери очень красивый, залюбовалась.

Сейчас, к вечеру, витраж уже не подсвечивался солнцем. Горничная бесстрастно взглянула на Рону и показала ей дверь в ванную. Рона пожалела, что вообще стала подбирать объяснение.

Уединившись, вдобавок к первой нужде Рона поняла, что хочет умыться. Находиться в обществе единственной прислуги дома Делавэров было странно изматывающе.

Горничная мало говорила, но все замечала и мало реагировала. Никогда не поймешь, что у таких людей на уме. Она наверняка доложит мадам, что Рона пыталась подслушать, и ее выставят за порог как обманщицу. Потому что так все «экстрасенсы» и работают — находят как можно больше на своего клиента, а дальше дело техники и внушаемости.

«Не забегай вперед», — одернула себя Рона, кое-как утерлась рукавом и повернулась к двери.

Там стояла миловидная девушка в светлом платье с юбкой-колоколом. Аккуратно уложенные кудри в воздушной прическе, симпатичные сережки. Часики на запястье. Девушка стояла на фигурной плитке босыми ногами, загораживая собой дверь, и была видна очень четко.

Рона сглотнула. Фрея Делавэр глядела на нее в упор. На голове у Роны слегка сжался невидимый обруч.

Призрак не может ничем навредить. Он бесплотен. Бесплотен, но настолько хорошо видим, что дверь за ним едва просматривается. И чтобы выйти, придется пройти прямо сквозь него, а Рона не могла различить даже дверную ручку.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — прошептала Рона. — Почему?

Нет ответа. Беззвучно горели черные звезды на белом лице. Рона сделала шажок вперед; теперь она могла рассмотреть фактуру платья Фреи.

— Ты не хочешь, чтобы тебя нашли?

Толчок. Неосязаемый, и все же понятный, и вместе с ним послание: не влезать, не вмешиваться.

— Пожалуйста, объясни. Я не могу просто так уйти.

Тишина.

— Может быть… ты боишься, что вскроется причастность семьи?

На сей раз толчок ударил по сознанию Роны как бешеный шквал, заставляя ее немного попятиться. Рона невольно схватилась за голову. Что ж… это определенно было «нет». Вот только трактовать его можно по-разному.

Тук-тук.

— Мисс Морган, все хорошо?

Горничная. Ее равнодушно-вежливый голос рассек толщу молчания, как спасательный канат воду.

— Да! — воскликнула Рона. — Я иду.

Фрея не собиралась освобождать дорогу. Наоборот, она стала почти совсем непрозрачной, и теперь между выходом и Роной словно стоял настоящий человек. Человек, слишком бледный и бесцветный для живого.

Это всего лишь нематериальное видение. Очень злое и ментально сильное. Но оно ничем не способно ей навредить, пока Рона начеку. Если бы Фрея могла управлять предметами, она бы уже метнула в нее ножницы, которые лежат на полочке у зеркала.

Незачем медлить. Рона зажмурилась, задержала дыхание и быстро подалась вперед. Ладонь уперлась в дверь. Второй Рона торопливо нашарила ручку и повернула.

Выдохнула она уже в коридоре. Горничная прикрыла за ней дверь в ванную и объявила, что мадам Делавэр готова ее принять. Рона поспешила в гостиную, где почти с удовольствием утонула в кресле и взяла свежую чашку горячего чая.

— Прошу меня простить, мисс Морган. Детективы заявились неожиданно, и в итоге я отняла лишнее время у вас и другого человека.

— Он представился страховым агентом, — ухватилась за тему Рона. Образ недвижимой Фреи все еще стоял у нее перед глазами, и она была рада переключиться на кого-то живого.

Найтингейл не сделал ничего предосудительного, но он странным образом встревожил ее. В нем было все правильно и на своем месте. Такие люди обычно совсем не те, кем кажутся. К тому же страховщик… тот еще ушлый народ.

Мадам Делавэр притворилась глухой.

— Я вам признательна за то, что вы меня услышали, — заметила она, кивая на Рону.

Сегодня Рона пришла в брюках и рубашке. Не надевать в жару черное платье ей было только в радость, хотя ее и посетило искушение взаправду принести его с собой и переодеться в него. Демонстративно.

— Конечно, — улыбнулась Рона уголками губ. — Хочу вас предупредить, если я начну говорить или делать что-то странное или мне станет немного дурно, не беспокойтесь. Для парапсихолога это нормально.

Мадам Делавэр выгнула бровь. Безусловно, она запомнила первое маленькое выступление Роны под влиянием Фреи. Хотя даже не догадывалась, что дело в призраке ее собственной дочери.

— Хм… как скажете.

— Я готова начать, если позволите.

— Хорошо. Линда, сопроводи.

Горничная вывела Рону обратно в коридор и замерла рядом с ней. Минула пара минут, в которые Рона осматривалась и прислушивалась в тишине. В гостиной очень тихо брякала чайная посуда и тикали часы. Проехала по улице машина.

Рона отринула все постороннее и застыла, прикрыв глаза. Она настраивалась на дом. Что в нем звучит, как дышит, чем пахнет… важно было не нырнуть глубоко, ведь здесь жило не одно поколение. Она настраивалась, подбирала нужную волну, как на радиоприемнике, погружаясь в невесомый пласт бытия.

Старый молчаливый дом не противился ее мягкому вмешательству. Вот они, кулисы его памяти, загляни и смотри. Слушай. Но за ними еще десятки других завес, одни подобные невесомому шелку, иные — тяжелым портьерам. Где-то там, между ними, потерялась Фрея, которая теперь существовала вне времени.

Лакированное дерево… размеренно строгий стук каблуков. Распоряжается уверенный женский голос. Дом стоит, как целый век до этого, храня в себе поколения старой памяти — нет, слишком давнее.

Волнение, суета. Клацают когти о паркет, фыркает пес. Возмущается женщина, что привели в дом собак, но за гневом кроется страх и неуемная тревога. Где-то рядом терпкое эхо густой почти паники. Оно мечется, приближаясь и отдаляясь, и во все углы дома протянулись нити его следа.

Пусто и тревожно. Жизнь долго шла в доме размеренно, но он готов был показать более старые драмы и трагедии — о, сколько всего здесь произошло!.. Но Роне они сейчас были не нужны.

— Что желаете осмотреть в первую очередь, мисс? — пробился из-за гула воспоминаний голос горничной.

Рона вынырнула из своего оцепенения и размяла затекшие пальцы. Она не знала, почему, но так всегда бывало — пальцы слегка немели, словно замерзли.

Отличить одно эхо от другого всегда сложно. Их много, они наслаиваются. Но одно Рона поняла ясно: те, кто живет тут сейчас, очень боялись, что Фрею не найдут. И вместе с тем — боялись, что полицейские найдут… что-то.

— Ну… в первую очередь мне интересны места, где Фрея проводила больше всего времени. Предметы, которыми она дорожила, — немного вяло отозвалась Рона. После погружения всегда сложно включиться обратно в реальность.

— На первом этаже таких нет, — доложила Линда.

— Тогда… пройдемте на второй? — предложила Рона, устремляя взгляд к лестнице. Нижние три ступени чуть выглядывали из-за угла. На них стояла среднего роста стройная девушка в светлом платье. Балясина перил сливалась с ее согнутой в колене ногой, поставленной на ступеньку.

Фрея отвернулась и бесшумно скрылась вверх по лестнице.

Призраки приходят и уходят только по своему желанию.

Горничная заслонила место видения секундой позже и повела Рону на второй этаж. Там их встретило несколько дверей; горничная показала спальню Фреи. С порога было ясно, что комнату с уходом хозяйки покинула всякая жизнь. Сейчас, в свете умирающего дня, она застыла, как янтарь, и ее одинокий сумрак рассекала багровая рана последних лучей солнца.

Рона вошла. Горничная тихо ступила за ней. Роне не нравилось ощущать ее у себя за спиной, и она отступила в сторону.

Опрятная комната без изысков, но несомненно девичья — легкие занавески с цветочным узором, яркий половичок, нежного цвета покрывало на постели и трюмо с флакончиками и коробочками. Пахло в комнате свежим бельем и старым паркетом. Рона удивленно потянула воздух: она ожидала услышать отголосок парфюма или еще какой косметики.

Фреи не было.

Рона стала медленно обходить комнату, пока что поверхностно прислушиваясь к предметам. Сильная энергетика сама докатится до ее слуха, а слабую она изучит позже и по частям.

Старый добротный паркет был глух. Сама комната казалась уснувшей, даже не так — впавшей в спячку. Все было здесь опрятно и правильно, как с картинки.

Рона подступила к шкафу. Невелик для платяного, да и старый какой. Шкаф излучал усталую, ленивую память предмета, которым пользовались очень долго, но слишком давно двигали с места на место. Рона не услышала скрипа петель и шороха одежды — значит, и открывали давно. Хотя с исчезновения Фреи минуло меньше месяца.

Пожав плечами, Рона приблизилась к трюмо, стараясь не глядеть в зеркало, и рассмотрела расставленные на нем мелочи. Предметы стояли сгруппированно — малое к малому, большое к большому. Все чистое и чуть ли не блестит. Похоже, горничная смахивала с них пыль, пусть хозяйка давно в комнате не появлялась. С такой нанимательницей, как мадам Делавэр, не забалуешь.

Рона медленно повела над ними ладонью. Очень слабое тепло — уже какое-то время все эти мелочи никто не трогал, что объяснимо. Тихий-тихий стук и звон. Ничего интересного. Зеркало Рона трогать не стала. Зеркала поглощают очень много воспоминаний, но выудить их из них нелегко.

И все же трюмо она рассматривала долго. Несмотря на его, можно сказать, совершенство, в отсутствие-то хозяйки, чего-то в нем не хватало.

Рона оставила в покое трюмо и взялась за самое важное в комнате. Кровать. В постели человек спит, думает перед сном, переживает, мечтает… как ни крути, это будет очень заряженный предмет.

Садиться на покрывало Рона не осмелилась. Она присела рядом и положила на него руки, едва дотягиваясь до подушки пальцами. Горничная ей не помешала.

Прохладно. Пусто. Тихо. Рона нахмурилась и копнула глубже. Одиноко и пусто… никого нет…

Нет… ничего.

Рона распахнула глаза и подняла голову, которую неосознанно до того опустила и уперлась лбом в край кровати. Совсем ничего! Так не бывает. Одиноко было не тому, кто тут спал. Эхо принадлежало не человеку, а самому предмету.

С исчезновения Фреи прошел почти месяц, но ведь она жила здесь несколько лет!

Рона неловко поднялась на затекших ногах. Горничная терпеливо стояла неподалеку, сложив руки.

— Скажите, — отбрасывая волосы с лица, спросила Рона, — вы… здесь…

Она так удивилась, что не сразу сумела подобрать слов.

— Эта кровать… новая?

— Нет.

— Значит, заменяли белье или матрас?

— Нет.

«Не понимаю». Горничная тем более не понимала и вряд ли желала вникать, и Рона оставила вопрос открытым.

Фрея не показывалась. Придется послушать еще. Всю комнату.

Рона глубоко вдохнула, выдохнула и смежила веки. По частям отсекла от своего слуха лишнее — птичье пение за окном, голоса, шум автомобилей.

Тихо. Пусто. Никого.

Дальше…

Щелкает замок, шаги. Шуршит юбка. Ших, ших, ших — сметают пыль. Хлоп. Снова никого.

Дальше…

Снова шуршит юбка и смахивают пыль.

Дальше…

Щелк. Шаги двух или даже трех человек. Радость, почти восторг, а на фоне — спокойная молчаливость и строгое ожидание. Стеклянно звякнуло, запахло душистым розовым маслом. Что еще…

Всплеск чужого слабого раздражения.

Скрииип… дуновение легкого разочарования: и это все?.. Ну, в целом, не так уж плохо.

Хлоп!

Хлопок вытолкнул Рону в настоящее. Она пошатнулась, распахивая глаза, и вцепилась в подоконник, захватывая узорчатую тюль. Воспоминание было давнее, не месяц и не два, а примерно десять или больше.

Странно. Очень странно.

Комната, в которой годами кто-то живет, видит здесь сны, прихорашивается у зеркала, читает книжки, по определению не может быть глухой. Глухих помещений не бывает — бывают давно не обитаемые или заброшенные, но, чтобы их услышать, нужно погружаться глубоко в память места. Эта комната была… почти необитаемой.

— Мисс, осторожнее, — попросила горничная, бросаясь ее поддержать.

Смотреть в безэмоциональное лицо такой помощницы у Роны не было никакой мочи, и она отвернулась к окну. Пригород уже погрузился в золотисто-алые сумерки, и маленький сад вытянул неестественно длинные иссиня-зеленые тени по лужайке. У одной из этих теней можно было угадать голову и длинное туловище. Тень шевельнулась и от нее отделилась такая же длинная рука.

Взгляд Роны метнулся к границе участка. Там стоял высокий человек в костюме и что-то высматривал, запрокинув голову; уходящее солнце подсвечивало его светлую макушку. Заметив в окне Рону, он спешно ретировался. С улицы послышался хлопок двери, рев мотора, и машина уехала.

Первые III

Крепкая чашка кофе с двойным сахаром и сигарета немного скрасили раннее утро Роя Рэма. Он бы затруднился сказать, от чего у него голова болит больше — от Фреи Делавэр или ее матери.

Страховка на жизнь Фреи, которая так вдохновила полицейских поначалу — версия с мошенничеством выглядела очень стройно! — оказалась оформлена… самой Фреей. Что еще сильнее сбивало с толку, Фрея застраховала себя втайне от матери, но выгодополучателем назначила именно ее.

Недотепы, которые поднимали документы на семью, не озаботились таким пустячком, как расшифровка подписи. Что одна «Ф.Делавэр», что вторая «Ф. Делавэр».

— Поди мать и вынудила, — высказался Джим.

Со слов Найтингейла, договор они оформили в городе, но не офисе. Фрея по телефону назначила встречу и после очень торопилась. Первый взнос она заплатила наличными. Договор даже особо не читала, на что агент ей мягко попенял, но она отмахнулась и ушла. На все про все ушло меньше десяти минут. Копию договора агент предоставил, копию чека тоже. Все было законно.

Рой стряхнул пепел в керамическую пепельницу и поскреб щетину на подбородке. Сделкой странности не исчерпывались — словно их и так было мало. Никак не удавалось установить личности подруг Фреи, с которыми она накануне исчезновения собиралась встретиться. А значит, проверить, какие у них были отношения и не могли ли они поссориться. И как-то в том самом исчезновении поучаствовать… Никто из других знакомых Фреи девушек этих не знал, не говоря об их контактах, даже мать и брат немного путались в их именах.

«Воображаемые друзья», — пошутил Джим и оказался прав.

Пришел ответ из колледжа, где обучалась Фрея Делавэр. Рой запрашивал там характеристику на Фрею от преподавателей и знакомых. Письмо сообщало со всем уважением, что среди учащихся не числится Фреи Делавэр. Больше того, она не поступала на обучение и никто такой девушки не знает.

Не ставя в известность начальство, Рой сорвался в в особняк, где мадам Делавэр поджала губы и возмутилась, что детективы суют нос, куда не надо. Когда ей намекнули, что за сокрытие информации и дачу ложных показаний есть вполне себе реальная ответственность, мадам неохотно заговорила.

На Джима ее история произвела гипнотическое впечатление, а на Роя — удручающее. Масштаб подлога, который юридически подлогом вовсе не был, поражал. И сколько людей проглядели грандиозный обман, за который Делавэров даже нельзя было наказать по закону. Они не подделывали документов, не давали взяток. Куда больше они просто не договаривали.

— Вот вам и мотив для убийства, — почти весело отрекомендовал новую информацию Джим.

— А тело-то зачем так прятать? Пчелы против меда? — осадил его Рой.

Может, тело вовсе живо еще и существует где-то под другим именем.

Признания мадам вынуждали тянуть за новые нити, уводящие в прошлое. Пока Рой структурировал свои заметки, Джим как раз готовил запрос коллегам в город, где проживала семья прежде, чтобы те нашли свидетелей на новые откровения.

Следов в доме — считай, ноль. Кроме отпечатков каждого члена семьи и горничной на мебели и вещах. Ничего интересного для следствия, если что-то было. «Я вам вот что скажу, — тихо сказал Рою на ухо Джим, — так чисто ни в одном доме не бывает, тем более на чердаке. Они все затерли!».

Если было, что затирать. Эксперты исследовали перспективные участки с люминолом, но на кровь точечное свечение в в ванной и на кухне не тянуло. К тому же полиции предъявили бутыль с какой-то хозяйственной химозой, которая тоже может оставлять подобные следы.

Рой затушил окурок, допил одним глотком кофе, встал и накинул пиджак.

Роберта Делавэра они перехватили прямо перед входом в его контору. Молодой человек был далеко не в восторге, что беспокоить его заявились с самого утра, но увиливать не стал. В конце концов, он был директором и владельцем своей компании, и мог позволить себе задержаться на часок. Беседовать в офисе он, впрочем, не захотел, открыл его для парочки своих сотрудников, а детективов пригласил за собой в кафе на первом этаже делового центра.

Слова матери он подтвердил, после чего совсем помрачнел и замкнулся.

— Роберт, если припомните, расскажите нам, что вы и Фрея делали шестого июня, — попросил Рой.

— Шестого? — слегка рассеянно отозвался Роберт. — А… шестого.

Шестого июня Фрея оформила на себя страховку. Рой ждал.

— Я повез Фрею в город погулять… мы были в парке, а потом…

Он зажмурился и смолк, пальцы его сплелись в замок. Джим нетерпеливо подался вперед.

— Пожалуйста, только не говорите моей матери… она с ума сойдет.

Джим многозначительно выпучил глаза на Роя, но тот не обратил на него внимания и успокоил Роберта:

— Не волнуйтесь, останется между нами. Мы просто беседуем, это не войдет ни в какие протоколы.

Роберт в сомнениях прикусил губу, но все-таки продолжил:

— Я… сводил ее в кино.

Тут уже и брови Рэма удивленно приподнялись.

— И что в этом такого?

Роберт Делавэр шумно вздохнул и запустил пальцы себе в волосы.

— Моя мать, она… ну, уверена, что подобное на Фрею плохо влияет. Расшатывает нервную систему, все такое. А Фрея же очень впечатлительная.

Он угрюмо подпер щеку ладонью.

— Фрее стало хуже после сеанса? — уточнил Рой.

Роберт молча качнул головой.

— Нет. Но я… я во время сеанса заснул.

«Ага».

— Иначе говоря, она могла отлучиться куда-то без вашего ведома.

Делавэр спрятал лицо в ладонях.

— Не знаю… она была рядом, когда я проснулся, и мы поехали домой… и все.

Рой уточнил еще кое-какие детали, а после поблагодарил за сотрудничество и оставил Делавэра страдать наедине с чашечкой эспрессо, которая так и стояла нетронутой. Детективы проследовали до машины.

— Дела, — на ходу присвистнул Джим, оглядываясь назад. — Теперь что, билетеров опрашивать?

— Поехали спросим, — согласился Рой. — Все равно недалеко.

Джим застонал, тем самым недвусмысленно проклиная себя за длинный язык.

Пока они мотались в кинотеатр, где искали нужных людей и показывали им фото Фреи и ее брата, подошло время обеда. Не возвращаясь в участок, детективы решили дождаться мисс Морган в оговоренном кафе.

Рона Морган прибыла тоже чуть заранее, но Джим успел заскучать и сложить из половины содержимого салфетницы конвертиков и самолетиков.

Девушка поздоровалась, села за стол, сделала заказ и перешла к делу.

— Мне особо нечего добавить к тому, что я говорила по телефону. Тот страховой агент что-то высматривал возле дома, хотя должен был давно уехать.

Джим вздохнул и отвернулся к официантке, чтобы поулыбаться ей и попросить еще кофе. Рой поболтал в чашке остатки собственного.

— Почему вы так решили? — спросил он.

Рона Морган выгнула бровь и поведала историю о кратком эпизоде в прихожей.

— Ммхмм, — протянул Рой. — Ну, мало ли по каким делам он еще задержался… так вы его, значит, верно узнали?

— Конечно. Кто бы еще это мог быть? Блондин в костюме…

Джим фыркнул. Рой постучал пальцем по столу и чуть подался вперед.

— Нет, мисс Морган. Я имею в виду, вы узнали его в лицо? Можете со стопроцентной уверенностью утверждать, что видели именно его?

Рона Морган немного замялась, но ответила утвердительно. Джим разочарованно протянул:

— И все? За это его не притянешь.

— И? — отозвалась Рона. — Зачем он возле дома Делавэров околачивался? Какие версии будут?

— Версии — это наше дело, девочка, — не остался в долгу Джим.

Вернулась официантка и расставила на столе капучино, эспрессо и блюдце с эклерами.

«Нашли друг друга два рыжих», — вздохнул про себя Рой, а сам спросил, прерывая спор:

— А что вы скажете о мадам Делавэр, мисс Морган?

Рона хлебнула кофе и откусила кусочек эклера.

— Что скажу? Она старая стерва со снобизмом головного мозга.

Джим поперхнулся кофе.

— А зачем спрашиваете? — уточнила Рона.

— Да как вам сказать… эта дамочка свою дочь взаперти считай что держала.

Рона не донесла до губ чашку кофе. Помощник воскликнул: «Сэр!».

— Ой, этого же нельзя было говорить? — с напускной растерянностью возводя очи потолку, сказал детектив.

— Это еще не доказано! — зашипел Джим.

— Так она сумасшедшей была, — выпалила Рона. — Фрея.

Наступило молчание. Сердито загудело авто на широкой улице за панорамным стеклом кафе. Кто-то громко засмеялся; зажужжала кофемашина, брякнул колокольчик у дверей.

— Откуда вы знаете? — спросил Рой, пока Джим неистово пролистывал блокнот в поисках чистой страницы.

Мадам Делавэр не назвала свою дочь сумасшедшей в разговоре с детективами. Суть она донесла завуалированными намеками и окольными путями («моя девочка была особенной», «иногда она не совсем понимала, что делает»). Как матери ей не хотелось изолировать дочь от мира, но ей все равно пришлось ограничить контакты Фреи с окружающими. Фрея Делавэр никогда не оставалась без присмотра.

Рона потупилась.

— Да так… впечатление такое сложилось.

Рой очень пристрастно опросил Найтингейла о его встрече с Фреей. Тот ни слова не сказал о каких-либо странностях.

— Впечатление? А можно подробнее?

Джим занес автоперо над блокнотом. Рона пожала плечами.

— Все равно не поверите.

— Ну, испытайте меня.

— Стены рассказали. Дом подсказал, — заявила она.

Джим закатил глаза и напоказ фыркнул. Рой остался бесстрастен.

— Это как? — любознательно уточнил он.

Мисс Морган вдруг улыбнулась и расслабленно, негромко рассмеялась.

— Да ладно вам, детектив. Мадам мне рассказала. Видите ли, для работы парапсихолога очень важно понимать суть человека… на которого направлено исследование.

Рой постучал пальцем по колену.

— Вот так взяла и рассказала?

— Если хотите, можете думать, что я подслушала ваш с ней разговор.

Рой разве что не крякнул от такой прямолинейности, а Джим записал признания Роны в блокнот с молчаливым осуждением. Мисс Морган невозмутимо отпила кофе и взяла еще один эклер.

— Запишите и такую версию, — вдруг снова заговорила она, — я считала память предметов в особняке и видела прошлое мисс Делавэр.

Джим с громким хлопком закрыл блокнот и начал:

— Так, поедем в участок и…

— И выберем ту версию, которая нам всем понравится, — закончила Рона.

— Вы сейчас договоритесь.

Рой поднялся. Скрежет ножек стула о плитку заглушил то, что еще пытался сказать Джим.

— Спасибо за информацию, мисс, — подытожил Рой, выразительно глядя на помощника. — Если вы захотите еще что-нибудь нам сообщить, всегда можете позвонить по номеру, который я дал.

— Я подумаю, — пообещала она.

Рой поднял брови. Джим хлопнул ладонью по лицу.

— Нет-нет, даже не думайте. Смело звоните.

Рона покосилась на Джима, который тоже встал и одергивал пиджак, глухо ругаясь.

— Это вы меня в осведомители вербуете, детектив?

Джим скривился. Рой ответил вопросом на вопрос:

— А вы вербуетесь?

Рона удивленно замерла, а потом рассмеялась. Джим немо всплеснул руками. Рона Морган думала недолго.

— Почему бы и нет.

Рой надел шляпу, коснулся полей в знак прощания и пошел к выходу. Джим шагнул за ним, но задержался и обернулся.

— Еще одна такая выходка, и отправитесь за решетку, — щуря глаза, пообещал напоследок он.

Рона показала ему средний палец. Правда, в спину.

Ничего предосудительного о Фрее Рона от мадам не слышала. «Скорее бы она откусила себе язык, чем такое сказала», — подумала Рона, глядя, как детективы садятся в машину и уезжают.

Все произошло совсем не так.

В третий раз Рона последовательно обошла все комнаты в особняке. Снова в сопровождении горничной. В гостиной оказалось довольно однообразное эхо: здесь регулярно пили чай всей семьей, а мадам читала книги. В коридоре смешалось очень много разных потоков. Чаще всего там бывал Роберт, который каждый день, кроме выходных, уходил и приходил с работы, и эта рутина тоже неизменно повторялась.

Кабинет Роберта, куда Роне позволили просто зайти, но ничего не трогать, был деловым и уставшим. Здесь хозяин старался не позволять себе отвлекаться, а Фрея и вовсе тут никогда не появлялась.

А вот спальня толкнула Рону трясиной мрачной, настоявшейся тревоги. Не комната, а законсервированное болото тягучих мыслей.

Страх. Обрюзглый ком несбывшихся пугающих реальностей подобно спруту запустил липкие щупальца в каждый уголок души хозяина. О чем бы он ни думал, он думал о Фрее. Брат мучительно недоумевал, что произошло. Боялся. Боялся всего. Что Фрею найдут. И — что ее не найдут. Что она жива. Что она мертва. Он жалел, и жалел о многом.

Это была такая тугая переплетенная куча, такая мешанина из пауков страха и паутины взаимосвязанных причин, что Рона не знала, за какую нить потянуть первой. Они уводили в разных направлениях, раздирая ее разум точно так же, как противоречиво раздирали самого Роберта.

Рона выпуталась из липких сетей и, даже вернувшись в реальность, испытала желание отряхнуться. Она брезгливо передернула плечами. Казалось бы… вот так братец. Тут есть над чем поработать. Изо всей путаницы она ясно определила одно: Роберт Делавэр понятия не имеет, как исчезла Фрея и что с ней теперь. Но багаж его сожалений, связанных с сестрой, можно было грузить в товарный поезд. Чувство вины. Да. Оно было таким же невыносимым, как его страхи.

Сама Фрея никогда не заходила в комнату брата. А если заходила, то настолько редко, что не оставила следа.

Роне понадобилось отдохнуть с четверть часа, прежде чем ей разрешили посетить личную комнату самой госпожи Делавэр. Эхо здесь было на удивление четким, но звонко отражало любую попытку вникнуть в его суть, как бетонная стена теннисный мяч. Это был не клубок противоречий, а меловая доска, на которой тезисно вывели: не знаю, что произошло; не знаю, что будет; я сделаю все, чтобы опередить их. И самое главное — я подозреваю их.

Кого — их?.. Осторожно перебирая струны эха, Рона почувствовала себя взломщиком сейфа. Понемногу, потихоньку, осторожно, до нужного щелчка. Дюйм за дюймом прощупывать отпечаток чужих мыслей, чтобы услышать нужный оттенок. Могущество… власть, деньги… много людей… не преступники, но организованы… о них знают все, но знают не всё. И напоследок пришло… не видение, не слова, не картинка… скорее концепт. Золотые львы.

…Мелкими приписками на «доске» можно было различить «дерзкая девчонка», «сговор», «не дам пропасть зря всем усилиям».

Покинув комнату, Рона с минуту стояла в коридоре. У нее слегка разболелась голова от напряжения. Считывать эхо мадам Делавэр было ничуть не легче, чем разговаривать с ней самой. Золотые львы? Это могло быть как метафорой в разуме самой мадам Делавэр, так и реальной символикой.

Мадам кого-то подозревала в причастности к исчезновению дочери. Но об этом ни слова не было ни в одном репортаже или статье. Может быть, именно это заставило детективов посетить госпожу Делавэр еще раз.

Ни единого следа самой Фреи в комнате мадам не оказалось. Рона уже не удивилась.

Парадоксальным образом тень смерти Фреи обволокла весь дом, но эхо ее самой едва улавливалось внутри его. Как будто она и не жила!.. Но Рона очень ошибалась. Фрея врезалась в память дома яркой вспышкой.

Напоследок оставался чердак. Но проводить туда Рону горничная отказалась.

— Это личное пространство господина Роберта. Я не могу пустить вас туда без его разрешения, и мадам не позволит, — сказала горничная.

Рона даже не попыталась скрыть удивления на своем лице, но не высказала его вслух. Ей позволили войти в спальню Роберта Делавэра и его кабинет, но не хотели пускать на чердак. Такая логика отдавала тревожной непоследовательностью.

На чердаке есть что-то, но полиция осмотрела все и не нашла там ничего. Ничего материального.

Рона, стараясь сохранять непринужденный тон, попросила:

— Вот как… тогда не могли бы вы поговорить с ним об этом? Чтобы как следует сделать свою работу, я должна послушать каждую комнату в доме.

Рона осеклась, осознавая, что горничная вряд ли разумеет, что значит «слушать дом». Однако Линду природа, кажется, обделила и такой эмоцией, как любопытство. Ей не было никакого дела, слушает ли Рона или смотрит. Рона подумала, что горничная не моргнула бы глазом, если бы она сделала стойку на голове.

— Я уточню, — пообещала Линда.

На сем оставалось только отчитаться мадам, узнала ли она что полезного, и откланяться. Задача, между прочим, нетривиальная. Излагать следовало четко и информативно. Что обнаружила, как это относится к Фрее, чем это поможет выяснить ее судьбу.

Рона потопталась на площадке у подножия узкой винтовой лестницы на чердак. Она должна была давать мадам ответы на вопросы, но пока выходило, что вопросы появились у нее самой. И без ответов на них рассказать что-либо стоящее о судьбе Фреи невозможно.

Она покосилась на узкие ступени, веером убегающие к потолку. На чердак сегодня ей не попасть, но ведь лестницу послушать можно.

Горничная ничего не имела против. Рона поднялась на несколько ступенек, закрыла глаза и настроилась.

Несколько секунд она слышала тихий напряженный звон, который сменился тяжелой, как необъятное ватное одеяло, тишиной. Уши у Роны заложило. Из глубины памяти лавиной надвигалось что-то мощное. Штормовая волна заряженного, как грозовое облако, эха. Рона приготовилась к удару, но он все равно был оглушителен.

Ярость и страх нескольких человек протаранили ее.

— Я не пойду туда! Не пойду! Ты меня не заставишь!

— Держите ее!

Удар, чужая боль, ослепляющий гнев.

— Фрея, пожалуйста, не надо!

Борьба, хватают руки, вырываются руки…

— Я не Фрея! Да кто такая эта ваша Фрея?!

Вопль — снова чужой, вспышка боли — не ее; вкус крови. Всепоголощающее злорадство. Но за ним — страх, безотчетный страх, кто все эти люди, что они с ней сделают, зачем они ее держат…

— Да держи ты ее! Она совсем спятила!

Крик, крик, рывки, стук… укол.

«Тону».

Как измученный пловец, Рона втянула воздух. В горле заклокотало. Она разлепила веки, обнаруживая себя осевшей на ступени. Над ней склонилась горничная.

— Мисс?

Лицо Линды, как всегда, оставалось бесстрастным.

— В норме… — прохрипела Рона. — Я… в норме.

Держась за перила, она неловко поднялась. В сознании еще звенело мощное эхо, а нервы трепетали от жгучего гнева, принадлежавшего не ей.

Рона побрела вниз, и горничная за ней по пятам. Рона не хотела задавать мадам лишние вопросы, но лестница выходила за всякие рамки. О таком нельзя молчать. Она должна знать. Или отказаться исследовать дальше.

Кое-как, по стеночке, Рона добралась до гостиной, где мадам спокойно читала книгу под лампой. Она все делала спокойно. Спокойно и невозмутимо, словно ее не касалось ничего в этом мире.

Мадам Делавэр подняла голову и выжидающе уставилась на Рону. Горничная молчаливой тенью замерла у Роны за спиной.

Взмокшими пальцами схватившись за дверной косяк, Рона произнесла:

— Мадам… я думаю, вы мне чего-то не рассказали. Фрея… она была… не в своем уме…

На нее накатила тьма, и она погрузилась в нее, туда, где не существовало времени и пространства. Пришла в себя она от резкого удара в нос запахом, от которого сами мозги будто вставали дыбом. К лицу прикасалось что-то холодное и влажное. Полотенце… в спину врезался край толстого ковра — она так и лежала на полу.

Рона сфокусировала зрение и поморгала. Над собой она увидела бесстрастную Линду.

— Она очнулась, мадам.

— Помоги ей сесть.

Линда подсобила Роне подняться — хотя большую роль в том сыграло стоящее рядом кресло — и усадила ее. В руку Роне она сунула стакан с водой, и Рона отпила из него, клацая об него зубами из-за дрожи в руке.

— Вы меня удивили, мисс Морган. Не представляю, как вы это узнали, — в ровном негромком голосе мадам зазвучала едва уловимая нотка угрозы.

Рона заставила себя поднять глаза. Мадам сидела напротив нее спокойно и уверенно, хозяйка дома и хозяйка положения.

Тик-так.

Кроме них, в доме была только горничная. Где-то там, на кухне, где много острых предметов. Рона даже не заметила, как та вышла. Больше никого… никого живого.

Тик-так.

Дом старый и здесь толстые стены. Новые окна. Если что-то произойдет, соседи могут и не услышать. Как не услышали того, что случилось с Фреей. Рона приехала сюда, одетая как обычная горожанка, и если ее кто запомнил, то только по ярким волосам.

Если выйти в коридор, кухня окажется у нее за спиной. Все двери в доме всегда запирают изнутри. Рона не помнила, какая на входной двери защелка.

В торшере в углу отчаянно замигала лампочка. Неяркий свет захлебнулся в эпилептическом припадке и умер. Комната погрузилась в сизую тьму.

— Что-то не так, мисс Морган? — голос мадам донесся до Роны как через толщу воды.

Из коридора приближались шаги. Дверь отворилась и даже не скрипнула. Темная фигура в платье вплыла в комнату, и в руках у нее что-то блеснуло.

Щелкнуло и зажегся мягкий свет. Рона зажмурилась и глянула из-под ресниц. Горничная держала газовую лампу.

— Весь свет погас, — доложила Линда. — У соседей тоже. Похоже, сбой на линии электропередач. Я воспользовалась этим.

Она качнула лампой в руке.

— Проверь щиток и позвони в службу, — велела мадам. — Мисс Морган, вам вызвать врача?

Рона расслабила пальцы, которые сжала на стакане почти до судороги. Плечи обмякли, как и все тело, и она бессильно сползла по спинке кресла. Что она себе навоображала!..

Навоображала, потому что пережила память дома — память Фреи — как свою. Сумбур, хаос, безумие. Этот призрак с самого начала вел свою игру. Она всеми силами старается заставить ее отступиться и уйти.

— Я в порядке. Спасибо, не нужно.

Мадам придирчиво окинула ее взглядом.

— Как скажете.

Горничная поставила лампу на край стола и ушла. Она с чем-то повозилась на кухне, нашла, похоже, фонарик и вышла на улицу.

На сегодня достаточно. Нужно ехать домой. Но Рона не могла заставить себя шевельнуться. Она безвольным желе растеклась в кресле и казалось, нужна титаническая сила, чтобы двинуться.

Мадам Делавэр немного помолчала и допила свой чай. Ее самообладание горделиво упрекало Рону в несобранности, но Роне было все равно. С ее точки зрения, куда непрофессиональней было бы оставаться бодрой и невозмутимой. Такого себе даже шарлатаны не позволяют. Не убедительно.

— Надеюсь, вы не выудили эту информацию у детективов и не подслушивали? — вдруг подала голос мадам Делавэр.

Рона поняла, что она чуть придремала, и встрепенулась. Вот как раз дремать здесь не стоило. Фрея недалеко. Ее неустанный гнев бился на краю ее сознания, как назойливая муха в стекло.

Задать вопросы самой Фрее было бы, конечно, проще. Но этот вариант отпал еще в самом начале. Незачем ворошить осиное гнездо. Если перегнуть палку, дух прицепится к тебе и не даст житья. Хорошо, если станет просто мозолить глаза. Они могут вторгаться в сны.

— Нет, — выдохнула Рона. — Я слышу… память дома. Того, что здесь происходило.

Она допила воду и поставила стакан на стол.

— Я не могу выбрать событие, которое слышу. Это как… перематывать пленку в кассете. Придется просмотреть все, что есть в записи, прежде чем дойдешь до нужного момента.

Она не знала, зачем говорит это. Ей не хотелось оправдываться, но и не хотелось молчать. Случай вполне подходящий, чтобы ввернуть объяснение своим действиям.

— Или вернее… как на радио… — Рона потерла лоб. Она начала путаться в словах, рассказ выходил так себе. — Лучше всего слышится то, что оставило самый эмоциональный след.

Мадам сложила руки на груди и постучала пальцами о локоть.

— Вы хотите сказать, исчезновение Фреи не самое эмоциональное?

— Я не знаю. Если ее похитили, ее могли усыпить во сне. Тогда след будет очень слабый.

Женщина недоверчиво поджала губы. Она ждала четких результатов и конкретики. Рона безо всяких угрызений совести решила еще в первый день, что о смерти Фреи сообщит в последнюю очередь. Это будет логично и более убедительно — сначала она дойдет до нужного события, расскажет, что случилось, и подведет итог.

Так будет лучше в том числе потому, что мадам постепенно психологически подготовится к концу. Ну и потому, что она не откажется от услуг Роны, пока не узнает главного.

Собственная меркантильность Рону не смущала. Когда имеешь дело с такими людьми, как мадам, оно вполне позволительно. Фрее уже ничем не поможешь, да и она сама не хочет, чтобы ей помогали. Что при жизни, что после смерти она не в своем уме.

Смущало Рону кое-что другое. Семья много лет держала в тайне болезнь девушки, и никто не заподозрил. Незаурядная скрытность! К чему только? Поди, мадам пеклась о репутации.

Детектив обмолвился, что Фрею держали взаперти, но неясно, насколько сильно была ограничена ее свобода. Страховку она как-то ухитрилась получить. Могла и ночью выйти из дома, пока все спят. И теперь семья в ужасе, потому что тут на них падает ого какая ответственность: шутка ли, больного члена семьи не уберегли.

«А сама Фрея, похоже, думает, что ее и после смерти посадят под замок». Рона никогда не сталкивалась с призраками душевнобольных. Тут оставалось думать только в сослагательном наклонении.

Поделиться с детективами своими открытиями Рона не могла. Она забросила одну удочку, которую ей пока спустили с рук. Остальные придется придержать, пока она не придумает действительно убедительный ответ, откуда у нее информация. Полиция шутить не станет. Им нужны факты, а не «видения». Выдумывать несуществующие детали будет чревато.

Однажды она уже пробовала, и это плохо кончилось. А могло бы дойти до психлечебницы… ограничились смешным штрафом за лжесвидетельство и вытолкали взашей с позором. И ведь технически они были правы. Свидетелей, на которых Рона ссылалась, не существовало, при событиях, о которых она говорила, она не присутствовала. Все это вскрылось, полицейские прогнали ее через ряд допросов и не упекли за решетку просто по счастливой случайности.

Что, впрочем, не привило ей способности вовремя прикусывать язык. Рыжий помощник Роя Рэма напрашивался на то, чтобы над ним подшутили.

За плечом у нее раздался отчетливый смешок. Рона поспешно убрала руку с оттопыренным пальцем и обернулась.

У стола со стаканчиком кофе стоял страховой агент, с которым она столкнулась в доме Делавэр, и губы у него дрожали от сдерживаемого смеха. Выглядел он точно так же, как в первую встречу — деловой костюм и портфель в руке.

«А тебя сюда какая нелегкая принесла?».

— Это кому из них? Ставлю на рыжего, — весело сказал он и спрятал нос в стаканчике. Брови его иронично дрогнули.

Роне очень хотелось сказать «не разговаривайте со мной», но, пожалуй, это было бы слишком грубо. И совсем недальновидно. Раз этот тип решил сам с ней пообщаться, грешно не воспользоваться возможностью.

— Да вы присаживайтесь, чего стоять, — пригласила Рона, съезжая с темы про помощника детектива.

— О, можно? — оживился агент и занял один из стульев. — Я как раз высматривал свободный столик, а их тут совсем нет.

Рона бегло оглядела зал. И вправду нет…

— А, кстати. Извините, я не представился. Джастин Найтингейл, — добавил молодой человек, избавляясь от портфеля в руке и протягивая ладонь.

Рона улыбнулась уголками губ и пожала ее.

— Страховой агент, я помню.

— А вы?.. — Джастин Найтингейл развернул бумагу на хот-доге.

— Рона Морган.

Лишь слабое движение брови выдало, что он ожидал продолжения. Но не стал настаивать на подробностях и принялся за хот-дог. Самый обыкновенный клерк, который выскочил на перерыве перехватить кофе с закуской. Вот только почему именно здесь, где она встречалась с детективами?..

— Детективы вас тоже допрашивали? — полюбопытствовал Найтингейл.

Рона улыбнулась, обнажая зубы.

— Они запретили об этом говорить.

Джастин понимающе хмыкнул. «А то ты рассчитывал, тебе все расскажут», — позлорадствовала Рона про себя. Найтингейл сосредоточенно жевал хот-дог, наблюдая за прохожими на улице.

— Сами здесь какими судьбами? — спросила она.

— Я? — он переключился на нее. — Да я тут работаю.

Рона уставилась на него, как на идиота, пока не поняла, что он указывает на большое здание через оживленную проезжую часть. Деловой центр, сплошь бетон и стекло, с претенциозной вывеской «Лайон Иншуранс».

Большая черная плашка с витиеватыми буквами и острыми, когтистыми вензелями по краям. Над названием гордо стоял на задних лапах скалящийся лев. И лев, и буквы покрасили под золото, и они хищно бликовали в свете дня.

Роне не сразу удалось оторвать взгляд от золотого льва. Она медленно отвернула голову. Ну что ж… спасибо за подсказку. Разговор сам свернул в нужное русло.

Рона прочистила горло и поинтересовалась в манере обыденной вежливости:

— Как вы в тот день, никуда не опоздали?

Джастин Найтингейл чуть помедлил, а потом с улыбкой кивнул.

— Да… скорректировали график, ничего серьезного.

«Лжец. Что ты тогда забыл возле дома Делавэров?».

— О. Значит, другой клиент был в том же районе?

Недоумение. Весьма натуральное. Но он напрягся — определенно.

— Я видела… вашу машину на улице. Где-то после семи часов вечера, — ударила Рона. Она не рискнула заявить, что видела его самого. Тогда бы он точно понял, что именно она выглядывала из окна. Он и так сообразит, что его взяли на заметку, но стоит заретушировать свою осведомленность.

На сей раз задумчивость Найтингейла растянулась секунд на пять. Он медленно смял хрусткую бумагу, в который был завернут хот-дог, пожал плечами и объяснился:

— Я задержался, потому что ходил звонить с уличного телефона. Ну, у нас полгорода разъезжает на таких машинах, как моя.

Рона натянуто улыбнулась.

— И правда.

Джастин Найтингейл затолкал бумагу в пустой стаканчик и подпер щеку ладонью. Взгляд его ненадолго задержался на чем-то у Роны за плечом.

— А вы наблюдательная.

— Стараюсь.

Найтингейл потянулся за портфелем и встал.

— Ну, стоит не только по сторонам смотреть, но и проверять, что за спиной.

К своим словам он добавил многозначительную полуулыбку и ушел.

Рона проследила его путь до пешеходного перехода, пока он не скрылся в толпе. Он ни разу не оглянулся.

Тогда она медленно посмотрела себе за спину. Конечно, там не было никого подозрительного — только мама с дочкой, которые ели клубничное мороженое за соседним столом.

Второй I

Понемногу в участок стали приходить сообщения от коллег из того городка, откуда переехала семья Делавэров. Выяснилось, что переезжала семья чуть ли не каждый месяц и исколесила буквально пол-страны, пока не осела здесь около года назад.

Следственная группа взвыла: поди сыщи всех, кто их знал!

— Я на такое не подписывался! — завопил Джим, когда получил на руки копии договоров аренды жилья Делавэров. — Летние домики, апартаменты, даже трейлер затесался!

— В самом деле? — оживился Рой. — Ишь ты… а тут вдруг — особняк.

— Ну и что? Прежде они тоже жили в доме. Не в таком вроде большом, но в доме. И у Делавэра фирма своя.

— Ну, так особняк он тоже арендует или как?

Джим уставился на Роя, и в глазах его ясно читалось: «Какая разница?». Так и не дождавшись четкого указания, помощник мученически вздохнул и потянулся к телефону, свободной рукой выискивая в залежах бумаг телефонный справочник.

Рой вернулся к конвертам. Пришли они быстро. В начале своего родео по стране Делавэры проживали не так далеко отсюда. Рэм вытряхнул несколько хилых подшивок из оберточной бумаги бандероли. Коллеги особо не усердствовали. Или свидетели ничего особенного не вспомнили. Все, по сути, то же самое: благополучная семья, мать слегка особняком, дети хорошие — причем оба. Почивший мистер Делавэр-старший оставил кое-какие сбережения, которые помогали семье держаться на плаву, и Роберт уже начал в то время работать. Фрея была обычной девочкой, странного за ней не замечали. Мать держала ее в строгости большей, чем брата… для девочек, впрочем, такое объяснимо.

«Все-таки вспомнили», — понял Рой, когда вчитался. Одним осенним днем Делавэры сорвались с места и уехали. Буквально. Продали дом, Роберт уволился, и их никогда больше не видели. Они ни с кем не попрощались, Роберт скупо пообщался со своими друзьями, а к Фрее, которая приболела, вообще никого не пустили.

Рэм обвел карандашом слово «приболела» в показаниях бывшей подруги девушки. Жаль, что никто не уточнил, как именно приболела мисс. Так или иначе, тут была стартовая точка цепи, которая привела к исчезновению три года спустя.

Возвращаясь в настоящее, Фрея определенно не желала, чтобы семья знала о страховке. Черт ее разберет, на что она рассчитывала. Воспользоваться этими деньгами она смогла бы только предъявив документы о своей смерти. Подобный обман вряд ли был ей по плечу. Возможно, наивная барышня просто плохо разбиралась в принципах выплат. Она ведь толком не прочла договор… зато знала точное время, когда сможет его подписать — а вот брат о том не узнает.

Очевидно, встреча привязывалась к сеансу в кинотеатре по соседству. Но знать, когда брат точно не заметит ее отсутствия, Фрея могла лишь при одном раскладе.

— План, значит, — буркнул Рой самому себе, откидываясь в кресле. Удивительно гладко исполненный для душевнобольного.

Стол перед ним белел от бумаг, подобно снежному плато, на краю которого опасно кренился целый Монблан из папок и подшивок. На другой стороне горбилась черная лампа. Одно место оставалось по-царски свободным — под пепельницу.

Рой пожевал кончик потухшего окурка, наблюдая за ленивой мухой, которая наворачивала круги вокруг потолочного светильника. Вместе с ней там так же лениво плыла кисея от выкуренных детективом шести сигарет до этого.

Менее чем через месяц после оформления страховки Фрея исчезла. Она готовилась. Если Фрея сбежала, то сейчас она без денег и могла легко попасться любой криминальной шушере. Ее уже не найти, если только не идти широким бреднем по всем злачным местам без разбору. При условии, что она не лежит где-нибудь за городом в лесополосе, присыпанная землей. В больницах, моргах и даже психлечебницах Фреи нет. Находились похожие женщины, но все были не те.

Рой бросил окурок в пепельницу и потянулся за следующей сигаретой. Слишком четкое начало плана и слишком бездарный его провал. Рой щелкнул зажигалкой. Если это был провал, конечно. Но что тогда значит страховка? Значит ли она что-то вообще, если договор Фрею не интересовал и деньги никто не получает?

Страховой агент казался в этой истории случайным звеном. В «Лайон Иншуранс» от Фреи поступал только один звонок, конкретных сотрудников она не запрашивала. Джастин Найтингейл ничем не отличался от других рядовых клерков, и на сделку его направили чисто случайно.

Контакты Фреи Делавэр серьезно ограничивали. Никто из ее знакомых не признался, что она говорила о побеге или поездке. Все эти люди в один голос заявили, что не могут назвать себя близкими друзьями Фреи. Бишь она не обращалась к ним за помощью. В том числе потому, что ее могли «сдать» родственникам.

Иначе говоря, у нее оставался один вариант. Посторонний человек. Фрее хватило смекалки одурачить брата, который знает ее всю жизнь, и могла много наплести незнакомцу. Пожаловаться на тяжелую долю. Или наоборот, усыпить его бдительность и как бы невзначай попросить о чем-то вполне невинном. Например, подсказать, где можно сделать копию ключей. Вуаля, разгадка закрытых замков в доме.

Рой выдохнул струйку дыма и потер переносицу. Фантазия разыгралась. Для слепка ключей незачем затевать такую сложную махинацию. Достаточно спрятать одну из связок домашних, чтобы те сделали еще одну сами. Нет, помощь должна быть более весомой. Забрать и увезти. Дать убежище.

Самому исполнителю только с этой затеи ничего не перепадает. У Делавэров ничего не пропало, своего банковского счета Фрея не имела. Без толстой пачки купюр в кармане уговорить первого встречного на аферу просто невозможно. Если только он не наивный дурак.

Уж кем, а Найтингейл дураком точно не был. И, несмотря на дружелюбие и готовность сотрудничать, Рой распознал в нем расчетливый ум и осторожность. Да и вообще, страховые агенты — последние, кто ведется на слезливые истории. Так что кто еще тут кого одурачил.

— Умозрительнее некуда, — сам себе вынес приговор Рэм и прицелился струйкой дыма в муху, которая уже одурела от своей карусели и по сложной траектории жужжала над его столом.

На время исчезновения Фреи Джастин Найтингейл имел условное алиби. Соседи видели, как он приехал домой вечером и уходил утром. Охранник парковки заявил, что его машина оставалась на месте, а ее владелец ночью не покидал дома.

«Не тем способом, которым ты мог бы увидеть», — привычно перевел для себя Рой, когда читал показания мужчины.

На работе Найтингейл вел себя как обычно, ничего странного не говорил. Что сразу после исчезновения Фреи, что теперь.

Придется выяснить, чем агент занимался последний месяц. В деталях. Ну и морока.

Но все равно проще, чем отследить, куда и почему сорвались Делавэры три года назад. Хотя и без того ясно, что рыльце у них в пушку. Дочь не лечили, но официально она и не больна — потому что к врачу не водили. Наказать бы, но это подождет. Сгодится как рычаг давления в свое время.

Фредерика Делавэр призналась, что порой давала дочери успокоительное и снотворное. И даже не пыталась этого скрыть: «Почему вы считаете, детектив, что я не могу дать лекарство собственной дочери?».

Рой не преминул полюбопытствовать, а был ли доступ к лекарствам у самой Фреи. Мадам отрицала, хотя признавала, что порой передавала снотворное через горничную.

В самом начале горничная не рассказала ничего стоящего насчет ночи исчезновения. Вслед за членами семьи она прошла проверку на полиграфе, причем лучше обоих Делавэров. Зато когда Рою понадобилось побеседовать с ней с глазу на глаз, она то отлучилась по делам, то ее не было дома, где она проживала с престарелой матерью. Когда наконец детективы ее выловили, то узнали занятную деталь.

Со слов горничной, мисс Фрею, как правило, трудно было убедить принять лекарство. Зато однажды она сама попросила его. Нет, не десять таблеток, чтобы уснуть насовсем, а ровно столько, сколько обычно передавала ей мать. Сказала, что ей плохо спится и попросила не докладывать мадам, чтобы та не волновалась.

Случилось это всего один раз. Накануне поездки в город с братом.

— Побег можно вычеркивать, — заключил Джим. — У нее была такая возможность, она ею не воспользовалась. Ну то есть не успела.

— Побеги не планируются за один день, — заметил Рой. — У нее должен был быть сообщник.

Который, конечно же, не побежит об этом докладывать, особенно если что-то пошло не по плану.

— Да даже если он был, то не сумел поучаствовать. Вот слушайте. Фрея попыталась сбежать, но по ходу дела прокололась. Например, Роберт проснулся раньше. Она знала дозировку на себя, но не на взрослого мужчину.

Логично.

— Найтингейл мог его не видеть, а Роберт нарочно не стал закатывать сцену при свидетелях. И вот он привозит сестру домой, ее пичкают снотворным по самое не хочу, но — опа! Передозировочка. Перепуганные родственнички прячут тело. Вот вам и загадка замков, и загадка страховки.

Замки Делавэры закрыли сами, как сделали дело, а страховка как таковая Фрее была ни к чему. Она просто не успела довести свой план до конца, в чем бы он ни заключался.

— И мадам честно признает, что давала дочери препараты, — сказал Рой. — Чтобы версия стройнее выглядела.

Он затушил окурок и с надеждой заглянул в чашку. Кофе осталось на донышке, но там все равно ухитрилась утопиться давешняя муха. Она плавала на спинке, конвульсивно дергая лапками.

— Опять смеетесь? — насупился Джим.

По щеке у него размазалось небольшое чернильное пятно. Джим составлял список потенциальных свидетелей по местам жительства Делавэров.

— У нас есть только слова, которые эти люди опровергнут, когда захотят. Болезнь Фреи не задокументирована, — напомнил Рой.

Джим потряс стопкой бумаг.

— Вот тут зато документировано до черта! А выхлоп-то будет? Мизерный, и то не факт.

— Я вот думаю, мошенничество вполне могло быть…

— Да вы издеваетесь! Они не знали о страховке!

— Ну, это они так говорят. А выгода так-то тут есть для всех: для них, для страховой, для агента.

— Черт возьми! Вот вам покоя не дает этот договор!

Рой вздохнул. Он уже не стал говорить вслух, что мошенничество могло быть не только страховое.

Найтингейл намекнул, что за Роной наблюдают. Причем намекнул в открытую и нагло. Как человек, уверенный, что его ни в чем не уличат. Что же, ему неоткуда знать, что «золотых львов» подозревала сама мадам Делавэр.

У страховых агентов относительно свободный график, они всегда могут объяснить свои разъезды, отсутствия и присутствия рабочей необходимостью. Найтингейл с первой встречи задавал вопросы, которые прямо касаются дела.

Ее персона заинтересовала детективов, потому что она вхожа, пусть и временно, в дом Делавэров. Может услышать или увидеть то, что поможет расследованию. А с точки зрения Найтингейла — выдать какую-то преступную схему. А значит, в перспективе и его, если он в ней участвовал.

В тот день, когда Рона впервые переступила порог особняка, мадам и Найтингейл спорили о страховке. Конечно, спорить они могли о чем угодно. Но напрашивалась одна очевидная выгода для всех сторон.

Агент получает ее за саму сделку. Делавэры — выплату по страховке, часть которой могут отдать ему. Им всем незачем прятать тело так, чтобы его не нашли — ведь тогда денег они не увидят. Отсюда и спор, кто-то захотел пересмотреть условия или втихую перепрятал тело.

«Надуманно», — одернула себя Рона. Все это было надуманно. Прошлый опыт до сих пор бросает тень на ее суждения, и будет бросать еще долго. Детективы не впечатлились новостями о Найтингейле, а вывалить свои открытия о Делавэрах она тоже не могла. Одной новости про сумасшествие вполне хватило. Хотя, пожалуй, стоило рассказать о Роберте, но только Рою Рэму лично, без Джима поблизости.

Рона заставила себя покинуть кафе и отправилась на остановку, но на полпути передумала и села сначала на автобус до дома. Там она припрятала в сумочку «Дерринджер», ощущая себя немного параноиком, и наконец поехала в пригород.

К ее удивлению, разрешение посетить чердак от Роберта Делавэра было получено. Мадам Делавэр просто сказала «делайте, что нужно».

Лестница к тяжелому люку в потолке встретила Рону выжидательно мрачной тишиной. Как замершая для броска змея она нависла над ней, готовая сомкнуть капкан оглушительного эха.

Роне потребовалось несколько минут, чтобы ментально подготовиться. Струны воспоминаний дома неслышно вибрировали в этом месте от накала страстей, расплескавших по ступеням гнев, безысходность и отчаяние. Рона заблокировала, заперла свое ментальное восприятие. Это было как возводить в голове крепость с крепкими воротами. Визуализация несуществующей, но эффективной обороны.

Лестницу стоило преодолеть быстро. Рона пропустила вперед горничную и ждала, стараясь сохранять спокойствие, рядом с ней на ступенях, пока Линда отпирала дверь.

Девушки поднялись на чердак. Линда щелкнула выключателем: здесь царил сумрак, из круглого окна в скате крыши проникало мало света.

Гудение, подобное трансформаторному, сделалось громче за пределами оборонительного кольца сознания. Вокруг Роны сомкнулась трясина насыщенной памяти. Определенно, просторная длинная комната накопила в себе столь много всего, что оно давило само по себе, как напирает на субмарину толща воды в глубине.

Уши, как всегда, заложило, и звуки реального мира выключились. Рона ничего не видела, но почувствовала, как вокруг нее сжимаются стены. Чердак больше любой комнаты в доме, но здесь как нигде тесно. И душно. Давит, как прижизненный склеп…

Вот тут спишь… из окна смотришь. Ходишь. Из одного угла до другого ровно двенадцать шагов. Все есть… чего нет — то принесут. Чего не принесут, того тебе не надо.

Ходишь. Сидишь. Ходишь. Сидишь. Читаешь. Читаешь. Читаешь.

Шельсть… очередная книга. До которой нет дела, потому что настоящая жизнь там, снаружи. Еще дальше, чем была.

Читаешь. Читаешь, читаешь, читаешь! Бух. Надоело. Как же надоело. Думала, будет просто…, но так же свихнуться можно.

Бум, бум, бум. Клац. Заперто.

— Я хочу выйти! Эй! Есть кто? Я хочу выйти!

— На сегодня прогулок не запланировано, мисс. Мадам не позволяет.

Горничная. С горничной не поболтаешь… проще говорить со стеной.

— Принесите мне хотя бы радио!

Шшшррх… пиии… подкрутить… Хоть новости послушать. Спасибо и на этом.

Изо дня в день, изо дня в день. Наружу — только если разрешат. Только если есть кому сопровождать.

Крыша над головой, еда, наряды. Крыша — вот она. Наряды — какие выдадут. Еду — какую приготовят. Делай — что хочешь, пока ты здесь. Выйти — куда и когда позволят. Говорить — с кем позволят.

Ни шагу без надзора. Тошнит. Тошнит от этих правил. Но надо терпеть… уже скоро.

Она одна… сама по себе. Как и прежде. Изменился только фон.

Холодно и темно. Поджать ноги, сжаться в комок… твердо лежать, но уже привычно. Тихий писк и шорох. Скребут по полу маленькие коготки. Теплый мохнатый комок пробегает по ноге, волоча за собой толстый голый хвост.

Крысы. Бам! Бам! Бам! Крысу можно прибить. Можно не прибить. Можно пнуть. Можно встать и размяться, можно выйти на улицу, где еще холоднее, зато идти, куда пожелаешь. Проклятые крысы! Ненавижу! Житья не дают, ты сама как крыса, ты не лучше крысы, бездомная блохастая тварь.

Задыхаясь, Рона вынырнула из омута памяти. Где-то в уголке ее сознания еще пищала потерявшаяся во тьме и времени крыса. Крыса, которой никогда не было на чердаке. Она была в каком-то ином месте, темном, тесном, грязном, неуютном. Далеко отсюда… и его можно было покинуть. Чердак — нельзя.

«Личное пространство господина Роберта»? Черта с два. Это было пространство Фреи Делавэр. И не особо личное.

«Держали взаперти»? Ха. Держали на привязи.

«Была больна»? Но это были мысли и чувства человека, который просто смертельно устал сидеть под замком и жить по чужой указке.

Вот почему та спальня была такой немой — Фрея не жила там. Ее держали здесь и контролировали каждый шаг. Каждый.

Рона испуганно обернулась на горничную, словно та могла подслушать ее мысли. Линда ответила ей равнодушным взглядом. Рона выдохнула.

Взаперти — еще полбеды. Воспоминание о крысах было слишком ярким, чтобы списать его на воображаемый страх. Фрея часто, очень часто думала о крысах, и безумно злилась. Злилась, потому что почти скучала по ним… крысы были милее плена.

Фрея не всегда жила в этом доме. Где-то год, не больше.

Я не Фрея.

Сцена на лестнице как молоток ударила Рону в затылок. Не Фрея. Не хочу туда идти… туда — на чердак. Она не хотела, чтобы ее заперли, она сорвалась. Она даже укусила кого-то до крови, так сопротивлялась.

На неверных ногах Рона проплелась к кушетке и осторожно села на нее. Ее взяла дрожь. Здесь жила девушка, которая только изображала Фрею Делавэр. Тогда где настоящая? Была ли она вообще? И зачем весь этот спектакль?

Нужно послушать еще. Она вскрыла неприглядную тайну семьи, о которой стоит держать язык за зубами, но все еще не подобралась к главному — как произошло исчезновение. И кто виноват.

Собравшись с духом, Рона настроилась снова. Она узнала гораздо больше, чем хотела. У нее была задача понять, куда и как исчезла «Фрея Делавэр», а она заглянула в ее личный дневник памяти. Будь он настоящим дневником, уже можно было бы бежать звонить в полицию.

Пальцы коснулись подушки. Зажжужал рой впитанных в нее воспоминаний.

Мне конец.

Неожиданно острый и четкий страх выбил Рону как пробку из бутылки; она снова вывалилась в реальность. Мысли безумно запрыгали в голове. «Фрея» боялась за свою жизнь! Сидючи-то под замком, словно в крепости. Значит, ее убийцы могли быть прямо сейчас в этом доме.

Одна из них стояла от Роны в нескольких шагах.

— Вам нехорошо, мисс? — безо всякого участия осведомилась горничная.

Рона сглотнула.

— Нет, — выдавила она. — Нет, я… просто тут… неоднородное эхо. Сложно сосредоточиться.

У горничной не возникло вопросов. У нее никогда не было вопросов по существу.

Еще раз. Рона закрыла глаза и повела ладонью над подушкой.

Тревога, тревога, тревога. Что делать? Ничего не вышло. Обман раскрылся. Теперь она не нужна. Они…

Стоп.

Какой обман? Рона подцепила нить и потянулась за ней. Контора… закон… мужчина… бумаги… договор?.. Большие деньги. Неправильный ответ. Все свидетели, семья свидетели…

Ответ на что?

Голова отозвалась ноющей болью. Вопрос-проверка. Она провалила. Она не настоящая. Теперь все кончено, она не нужна.

Рона отпустила нить, переводя дух. Очень трудно. Отпечаток мыслей не то же самое, что эмоций. Их надо вытягивать, вытаскивать клещами, как из болота. Одна тянет другую, и чем дальше, тем тяжелее.

В голове гудело; хотелось прилечь. Но точно не здесь. Рона провела языком по сухим губам. Если она уйдет, то придется приехать еще раз. Но ей хотелось сбежать и не возвращаться.

Хорошо. Хорошо, допустим. Успокойся. Какая главная задача? Понять, как Фрея исчезла. С остальным пусть разбирается полиция.

С чердака только два пути. Окно и дверь вниз.

Роне очень хотелось пить, но до кухни вниз две лестницы, два этажа. Спустишься — обратно себя уже не загонишь. Вздохнув, Рона подошла к чердачному окну. Небольшое, но достаточно крупное, чтобы в него можно было пролезть.

Она не стала уже думать, куда бы такой смельчак отправился дальше — до земли головой вниз или упорхнул птичкой. Просто послушать. Проник через окно кто-либо или нет.

У окна она услышала много всего, в основном зависть. К тем, кто там, снаружи. Гуляет, делает свои дела, наслаждается жизнью. Страстное желание присоединиться к ним и невозможность это сделать. Тоска, разочарование, злость.

От этой злости, принадлежащей даже не ей, у Роны по-настоящему разболелась голова. Горничная за ней по пятам двинулась к выходу, и Рона попросила ее подождать в стороне.

Дверь была деревянная и старая, но крепкая. Замок новый, даже блестит еще. С него Рона и начала.

Первым по ее слуху ударил стук и треск, когда замок устанавливали. Дальше…

Сочный щелчок хорошо смазанного механизма. Поворачивается ключ, дверь открывается и скрипит. Единственная скрипучая дверь в доме. Чтобы наверняка услышать, когда ее открывают.

Дальше.

Скрииип… хлоп. Волнение. Что, если кто-то заметит… хозяйка… кто знает, что она сделает.

Рона тряхнула головой. Только что… это было не воспоминание Фреи. А того, кто запирал дверь снаружи. И не закрыл на ключ.

Горничная.

Рона покрылась испариной и перестала дышать. Эхо событий заглохло. Линда стояла у нее за спиной в нескольких шагах, молчаливая, бесстрастная. Она не закрыла чердак тем вечером. Никому не сказала. Никто не знал и не заподозрил, а ведь полиция допрашивала и ее тоже.

Такой девушке впору работать в разведке, а не сметать пыль с полок. Рона сглотнула. Спокойно. Никто не верит в экстрасенсов. Линде неоткуда знать, что ее тайну раскрыли.

Рона медленно выдохнула и заново прислушалась к эху. Вибрация заряженного события защекотала слух и разрослась до полноценного звука.

Темно. Хоть глаз выколи. С того раза, как она орала из окна «спасите» и «меня держат в неволе», окно стали запирать ставнями. Ночью не видно вообще ничего.

Она могла бы и на ощупь. Но она помнит все. Каждый дюйм этого треклятого чердака. И все же лучше зажечь лампу, чтобы не закапать пол.

Все руки в масле. Знать бы, как правильно! Но не должно быть сложно… понемногу, но побольше. Чтоб наверняка. Подождать. Не торопиться. Никто не знает. Все спят. Почти все.

…ну хватит. Выключить… вот теперь точно тьма кромешная. Пальцы скользят на дверной ручке то ли от холодного пота, то ли от масла — но она вытерла руки. И масло забрать с собой. И тряпку.

Потянуть. Просто потянуть. Давай. Бух, бух, бух — стучит в ушах, и грудь сейчас будто взорвется.

Потихоньку… слышно только стук сердца и дыхание, и они оглушительны — да их и с первого этажа слышно!..

Нет. Не слышно. Давай. Ты готовилась, ты ждала. Нельзя отступить.

Тихо крякнув, дверь идет. Петли издают едва слышный писк. Затаить дыхание, послушать. Ничего.

Еще. Не обязательно открывать полностью. Еще… еще чуть-чуть. За дверью клубится мрак, и в нем скалится перилами лестница. Еще так далеко!

Есть! Протиснуться наружу. Тесная площадка. Ступени…

— Мисс, осторожно, вы идете с закрытыми глазами.

Рона моргнула. Ступени. Лестница. Прямо перед ней была пустота. Рона покачнулась, хватаясь за перила. Она прошла следом за Фреей прямо на площадку!

Последовательное эхо потрескалось и рассыпалось, ускользая. Но, пожалуй, суть была уже ясна.

За спиной с тихим скрипом затворилась дверь и повернулся ключ в замке. Рона спустилась с чердака первой и проследовала на первый этаж, а там по коридору в прихожую, где остановилась у входной двери.

— Мисс? — окликнула ее горничная.

В ее голосе уловилось что-то похожее на тревогу. Значит, она на верном пути. Фрея шла точно так же, как она сейчас. И горничная это знала… или догадывалась.

Ведь именно она запирала девушку на чердаке. Именно она не повернула ключа в ту ночь.

— Минуту, — отозвалась Рона, кладя ладонь на дверную ручку.

Теперь она точно знала, что ищет. Ей не нужно было слушать все эхо подряд. Она как будто перемотала запись, сделав паузу там, где сознание уколола знакомая энергия.

Коврик противно липнет к босым ногам. Аккуратно вставить ключ. Замок очень громкий. Он прогремит как пушечный выстрел.

Рона толкнула воспоминание вперед. Дверь распахивается, и лицо приятно обдает ночной прохладной. Сквозняк прижимает полу длинной ночнушки к телу, и ткань щекочет. Хочется расхохотаться.

Вперед! Ее ждут.

Кто?

Высокий мужчина в костюме. Он поможет, ему выгодно.

Кто он, кто?

Закон… проверка… документы…

— Мисс, куда вы?

Рона медленно выпустила воздух из легких и открыла глаза. Она стояла на крыльце. Дом отбрасывал длинную сизую тень, хотя улица золотилась в свете заката. Эхо истаяло, растворяясь в пустоте. Но след не обрывался здесь.

По улице ходит очень много людей. И все же он был где-то там, уводил куда-то. Рона никогда не пробовала, но, возможно, она смогла бы пройти по нему еще немного.

За спиной приблизились размеренные уверенные шаги. Стук, стук, стук. Мадам Делавэр всегда надевала туфли, хотя женщины ее возраста уже предпочитают мягкие тапочки.

— Я полагаю, вы обнаружили что-то действительно стоящее, мисс Морган.

Второй II

Самый час пик уже минул, но людей было много. Стемнело, и в окне проступили размытые лица и фигуры, которые неслись вровень с автобусом по ту сторону стекла — бледное отражение реальности.

Рона не знала, как она выдержала допрос от мадам Делавэр. Та как настоящий бульдог вцепилась в нее. Как, почему… Рона не могла точно знать, какую именно роль горничная сыграла в побеге Фреи. Девушка уже мертва. Не исключено, что прислуга притворилась, что помогает Фрее, а после семья поймала ее и…

Кстати, странно, что призрак больше не появился. Не помешал отследить свой путь. Тут не было никакой логики. Сначала она мешает и не хочет, чтобы ее исчезновение расследовали, а теперь как бы пускает все на самотек. Отсутствие призрака, по правде сказать, тревожило не меньше, чем его присутствие. Если его нет в доме, он может быть где-то еще. Буквально где угодно. Роне очень не хотелось встретить его на пороге своей квартиры.

В разговоре с мадам Рона как могла избегала темы о замках и ключах, а именно это интересовало мадам больше всего. Она с удовольствием бы присочинила про побег из окна, но мадам уже видела, как она шла до двери и задержалась на крыльце. Пришлось принять бой. И вряд ли она вышла из него победителем. Мадам поджала губы в ответ на историю о незнакомце, который проник в дом и увел за собой Фрею. Пришлось приврать про запасную связку ключей.

Да и пошла она к черту, эта старая стерва.

Рона жутко устала, но в то же время была взвинчена как никогда. Она желала бы не знать многое из того, что узнала. Но тогда… кому еще помнить историю пропавшей девушки, чье настоящее имя вовсе остается загадкой? Кто она, чем жила, почему попала в этот дом и как погибла.

Держать человека, словно овцу в загоне. Рону передернуло. Надо полагать, «Фрея» согласилась сама, но не понимала, на что подписалась. Какой-то договор, проверка… большие деньги. Конечно, все упирается в деньги.

Люди терлись локтями, задевали ее сумками, и Рона сердито отпихивалась локтем в ответ.

Бедная девушка. Ее использовали и выкинули, как отработанный материал. Произошла какая-то накладка, ошибка, и она стала не нужна. Все. Она сама понимала, что от нее захотят избавиться… и нашла себе помощника.

Тот, который «ждал». Человек в костюме. Пока слушала эхо, Рона получила образ: высокий, вроде молодой. Точно не старый. «Деловой человек». Скорее всего, на машине, потому как Фрея знала, что скроются они быстро. Образ был очень смазанным, потому что Фрея была сосредоточена на самом побеге. Вот если пройти дальше по следу, то, может, и получится какая конкретика.

Городские огни мыльно бликовали на автобусных окнах, отрезая вечернюю жизнь от замкнутой металлической скорлупы. Ее шум, который проникал внутрь, когда открывались двери, напоминал, что она все еще существует.

Рону прижали к поручню, и она посторонилась. Автобус затормозил, пассажиры невольно налегли друг на друга. Открылись двери. Народ стал выходить. Рона нетерпеливо ждала, когда мимо нее перестанут протискиваться люди.

Она не сразу поняла, что кто-то роется у нее в кармане.

Она хлопнула по нему, моментально просыпаясь от полудремы, но чужая рука исчезла, а треть пассажиров активно покидала автобус. В кармане не лежало ничего ценного, но Рона автоматически сунула туда пальцы и нащупала клочок бумаги. Клочок, которого там не должно было быть — потому что карман изначально пустовал.

Ее взгляд заметался среди чужих затылков. Темная женская стрижка, мужская шляпа, хвост белокурых волос, а вот кудрявый шатен… среди множества причесок мелькнула светлая короткая стрижка. От остановки удалялся высокий блондин. Во что он был одет, Рона толком не смогла разглядеть. Двери закрылись, автобус тронулся с места, а блондин потерялся в россыпи вечерних городских огней.

В ушах стучало так, что она полминуты не слышала ничего, кроме гулкого биения сердца. Медленно повернув голову на одеревеневшей шее, Рона изучила попутчиков. На нее никто не обратил внимания, только пара человек ответила недоуменным взглядом и потеряла к ней всякий интерес. Рона отвернулась, склонила голову и одной рукой развернула бумажку.

На клочке было выведено: «Чаще оглядывайся».

Начальство полицейского управления разродилось идеей. Поступило предложение, а вернее, приказ, провести пресс-конференцию о случае Фреи Делавэр. Идея, в общем, неплохая, но как же не вовремя!

Вдобавок накануне вечером позвонила, отвлекая от семейного эпоса Делавэров и шарады со страховкой, Рона Морган. Удивительно ровным тоном она поведала, что ей угрожают и она думает, что это Джастин Найтингейл. Чуть помедлив, она добавила, что ей есть что сообщить о Фрее.

— Опять? — закатил глаза Джим. — Что она прицепилась к этому парню?

— Ну так и мы прицепились, — резонно напомнил Рой.

Джим пожал плечами.

— Подозреваемый из него удобный, но на него ничего нет. Просто попал под раздачу по ходу дела.

Он был прав: ничего крамольнее штрафов за нарушение правил дорожного движения в реноме Найтингейла не числилось. У начальства он был на хорошем счету, коллеги отзывались о нем позитивно. Некоторые даже прямо заявляли, чтобы полиция оставила парня в покое. Он не так давно устроился в компанию, и поползновения законников в его сторону ничуть не улучшали его жизнь.

— А эта догадалась, что мы его в разработку взяли, и давай всех собак вешать, — Джим не слушал, горя гневом праведным. — «Парапсихолог»! Преступника, дескать, нашла. Чтоб она понимала…

Рой накинул пиджак.

— Она не говорила, что он прицепился к Фрее, — сказал он, гася свет в кабинете. Смена давно закончилась, он, как всегда, засиделся. Ворчливый помощник по долгу службы, по долгу дружбы составлял ему компанию.

Джим примолк. Рой взял портфель, проверил, что он не забыл сигареты, и запер кабинет. Детективы направили стопы на выход, и их шаги гулко отдавались в опустевших коридорах участка.

У выхода в приемке придремал дежурный, который сонно махнул им рукой, и напарники вышли на улицу. Ночь встретила их душным остаточным теплом каменных джунглей. Монструозные массивы, усеянные точками зажженных окон, терялись своими вершинами в отсветах фонарей, чьи ореолы убегали вдоль выверенных улиц.

Мимо участка промчалась машина, и ее задние фары по-хулигански мигнули красным.

— Вы что-то замышляете, копчиком чую, — наконец не выдержал Джим.

— Ммхмм. Ну, охрану мисс мы с такими вводными дать не можем…

— У нас в участке она будет как за пазухой у Господа.

— Съезди-ка проверь. Я напишу тебе адрес.

Игнорируя яростные возражения, которые посыпались на него как из рога изобилия, Рой накорябал адрес и отправил Джима проверить мисс Морган, а заодно забрать у нее подкинутую записку. Самой Роне Рой по телефону велел отзваниваться в участок лично ему утром и вечером.

С утра злой, как собака, Джим доложил, что с «рыжей ведьмой» все в порядке. Сразу вскоре последовала новость о пресс-конференции, а за ней — хлопотливая подготовка, подгоняемая чьей-то невидимой властной рукой.

Рой едва выкроил время, чтобы встретиться с Роной Морган. Скептицизм своего помощника он всецело понимал, но он всегда следовал одному простому правилу: возможно все, пока не доказано обратное.

Роне Морган было позволено обойти буквально весь дом в неформальной обстановке. Оценить его глазами обывателя. Заметить детали, которые не обнаружит даже самый пристрастный обыск — потому что их нельзя потрогать руками и сложить в пакетик для улик. Не стоит недооценивать глаза, у которых есть возможность долго наблюдать за обитателями дома. Человека, который ежедневно погружается в его жизнь.

На все про все у них было всего около четверти часа. Рона выглядела более угрюмой, чем обычно, вдобавок и несколько дерганой.

Рой предусмотрительно выставил Джима вон, чтобы не дарить «двум рыжим» времени на пикировку. Рона сердито упала на стул, заложила ногу за ногу и наклонилась вперед. Поза защитной атаки. Или атакующей защиты. Рой истолковал ее как «сейчас я вам все вывалю, и если не поверите, ваши проблемы». Мисс Морган вполне оправдала ожидания и безо всякого разбега заявила:

— Я считаю, Фрея Делавэр сбежала и у нее был сообщник.

— Так, — протянул Рой, потягиваясь за пачкой сигарет.

С запоздалой вежливостью он предложил и Роне. Она подумала чуть и согласилась. Оба закурили, и повисла дымная пауза.

— Почему вы так считаете? — спросил Рой.

Версия побега совершенно не была секретом и ее газетчики растиражировали первой. Предположить сообщника было тоже очевидно.

Рона поморщилась. Она затянулась, выдохнула и сказала:

— Я не с того начала. Во-первых, Фрею держали на чердаке.

Такое у нее сложилось впечатление о комнатах, которые ей довелось сравнить. У жилых, знаете ли, помещений всегда другая атмосфера. Запахи. Спальня — как идеальная постановочная картинка для фотоателье. Чердак — слишком опрятен для мужского «прибежища». Никаких мелочей, которые мог бы оставить мужчина — забытые окурки или зажигалка, газеты или журналы определенной тематики.

— Делавэр вроде как не курит, — сказал Рой. Точно он того не знал, просто ни разу не видел Роберта с сигаретой.

— Новый замок очень хорошей модели, — продолжала Рона, игнорируя ремарку. — Надежный и крепкий. Дверь старая, но тоже крепкая, а петли не так давно очень хорошо смазаны.

Она встала, чтобы стряхнуть пепел в пепельницу Роя, а потом подошла к окну и подперла спиной высокую стопку папок на подоконнике. Почесала бровь пальцем.

— Знаете, Рэм, я просто изложу вам то, что видела. А как трактовать, лучше решайте сами.

Рой не возражал. Он повел рукой, приглашая ее продолжать.

— Горничная встревожилась, когда я пошла путем, которым могла уйти Фрея.

Она снова затянулась и выдохнула к потолку.

— Меня пустили во все помещения в доме, включая спальню мадам, но на чердак не сразу.

Рой отложил сигарету и взял блокнот, не сводя взгляда с мисс Морган. Она глядела куда-то перед собой. В солнечных лучах, наполненных кисеей дыма, обрисовался, как призрак, силуэт ее тени.

— В доме нет ни одного семейного фото. В спальне Фреи и на чердаке нет ни одной ее фотографии.

Рой открыл блокнот на случайной странице и скрипнул по бумаге автопером.

— Мне показали лишь одно фото Фреи, сделанное несколько месяцев назад в фотоателье.

Рой припомнил, что тоже не видел семейных фото Делавэров. Когда полиция запросила снимки, выяснилось, что фотоальбомы потерялись при переезде. Осталось совсем немного фотокарточек, сделанных за последний год.

— В шкафу мисс много платьев, и все они выглядят почти новыми. В спальне и на чердаке нет ничего сломанного, порванного или неисправного.

Наконечник пера соскользнул со строчки. Слишком гладко исполненный план для душевнобольного.

— На чердаке в окне старинный витраж. Удивительно, как он уцелел. У мисс было нечто вроде приступов агрессии, как я поняла, но она так бережно отнеслась к окну.

Рой поднял голову. Рона Морган очень внимательно изучала свои ногти. Нотку иронии в своем голосе она и не потрудилась скрыть. Уголок губ у Рэма дрогнул.

— Оно закрывается ставнями, но у них крючок не только на внутренней стороне. Снаружи у них есть два ушка с такими потертостями, словно на них висел большой замок.

Рона закончила рассматривать свой маникюр и сделала еще одну затяжку.

— Семья не обсуждает Фрею в постороннем присутствии. Они очень хотят, чтобы Фрея нашлась, но они… хм… будто потеряли не дочь и сестру, а сундучок с золотом.

Она не торопилась, как бы давая время сделать заметку.

— Словно и не родной им человек был, — добавила Рона.

После этой фразы она снова сделала паузу.

— Роберт дерганый, а вот мадам чувствует себя уверенно. Она всего лишь содержанка у своего сына, но сидит в своем доме как во дворце. Помыкает и говорит что хочет… словно обладает реальной властью.

Рона позволила себе присесть на краешек стола Джима, заваленного бумагами не меньше, чем рабочее место Рэма.

— Мне очень интересно, как она ухитряется сохранять такое спокойствие. Она не делится догадками и подозрениями.

Рой спросил:

— А они у нее есть?

Мадам с порога заявляла, что у семьи нет недоброжелателей, а у самой Фреи тем более. И она понятия не имеет, что случилось.

Рона подалась вперед и затушила остаток сигареты в пепельнице, которую Рой предусмотрительно переставил на край к ней поближе.

— Вы не верите в парапсихологию, правда, Рэм?

Рой отложил автоперо и спокойно встретил ее взгляд.

— Не верю, мисс Морган.

— Хорошо.

Рона медленно моргнула, выпрямилась и подошла к окну. Там она положила руку на вершину стопки папок. Рой дернулся, но Рона не трогала завязок. Ее рука оставалась неподвижной.

— Что вы делаете, мисс?

Рона передернула плечами.

— Убийство с расчленением трупа. Части тела в мусорных мешках.

Рэм нахмурился. Рона переложила папку и положила ладонь на следующую.

— Убийство в квартире. На кухне. Много крови. Тупо… гранный предмет?..

Рой встал. Рона взялась за другую папку.

— Убийство в переулке. Жертве нанесено не менее двух десятков ран ножом.

— Рона, — предупреждающе позвал Рэм. Мисс Морган не открывала папок, но ей не полагалось их трогать вовсе. Впрочем, им не полагалось и лежать на подоконнике.

— Убийство. Задушили чулком, перед этим… пытки…

Рой шагнул к ней и схватил за руку.

— Рона. Остановитесь.

Она медленно разлепила веки и повернула голову. Ее зрачки расширились, как у наркомана, а на лбу блестели бисеринки пота. Рука ее мелко дрожала; дышала она часто и прерывисто.

Рой разжал пальцы. Рона опустила руку.

— Проверьте, — прошептала она. — Проверьте их, я назвала четыре и могу назвать еще…

Рой глубоко вздохнул.

— Рона. Вы что-то еще хотели добавить о Фрее? Я вас слушаю.

Она растерянно моргнула и съежилась. Где-то в участке разом трезвонили два телефона. По коридору пронеслось облако спорящих голосов под аккомпанемент стука ботинок.

— Рона?

Мисс Морган отбросила с лица рыжие кудри и подняла на Роя глаза.

— Золотые львы, — наконец вымолвила она. — В этой истории могут быть замешаны золотые львы.

Распахнулась дверь и в кабинет ворвался Джим. На ходу он крикнул что-то через плечо человеку в коридоре. В зубах его воинственно торчала открытым наконечником пера авторучка. На локте у него чудом удерживался открытый телефонный справочник с кипой бумаг поверх, а в другой руке он держал один-единственный клочок. Оторванный, похоже, от газеты.

Рона Морган подхватила сумочку, пробормотала, что на этом все, и выбежала вон. Джим проводил ее взглядом недоумения напополам с долью отвращения.

Рой не стал ее останавливать. Он потянулся за папкой из стопки об убийствах.

— Что она опять? На страхового агента жаловалась? — возмутился Джим, бахая свою ношу себе на стол.

Золотые львы — символика «Лайон Иншуранс».

— Кто знает, — сказал Рой.

Он раскрыл папку. Полистал содержимое. Убийство тупогранным предметом. Рой захлопнул ее и вернул в стопку. Следующая. Орудие убийства — чулок жертвы. Следующая. Расчлененное тело в мусорных мешках за городом…

Рой положил на место последнюю папку. Рона могла прочесть об убийствах в газетах. Хотя они довольно старые. Может, у нее был пунктик на криминал и она собирала такие истории. Но она не могла знать, что эти дела лежат здесь и тем более в каком порядке. Рой сам не знал, в каком.

— Джим, ты говорил с Роной Морган об убийствах?

— Чего? — озадачился Джим. — Каких еще убийствах?

Рой помолчал. В архиве не хватало места и там затеяли перестановку, и дела об убийствах с особой жестокостью волею махинаций ответственных (или безответственных) очутились на подоконнике его кабинета.

— У нее есть знакомые в нашем участке?

— Да почем мне знать. Но вообще, не думаю.

Недооценивать слова Роны Морган нельзя. Но и переоценивать не стоит. Она сказала, что изложит свои наблюдения, но ее слова сводились ко вполне конкретной точке зрения.

Конференция, для собранной в считанные дни, выдалась крупной. Под нее выделили просторную лужайку в городском парке. Для главных героев, бишь семьи, подготовили площадку, вокруг которой телевизионщики расставили камеры, подсветку и прочее оборудование. Рядом неустанно дежурили два офицера, отгоняя особо назойливых журналистов-газетчиков. По периметру выставили кордон, но не слишком плотный. Примерно треть полицейских затерялась в толпе в гражданском.

Официально Фрея считалась пропавшей без вести. Чем больше времени проходит, тем ниже шансы, что пропавший жив. Но кто-то здраво рассудил, что конференция поможет пролить свет на сей вопрос. Убедить показаться саму Фрею, если она сбежала, спровоцировать похитителей — если это было похищение. И подсветить саму семью Делавэров. То, как люди ведут себя, зачастую говорит куда громче о них, нежели их слова.

Очередной визит в особняк Делавэров перенесся по инициативе мадам. Рона знала причину еще до того, как нанимательница ее назвала: о пресс-конференции сообщало и телевидение, и газеты.

Положив трубку телефона, Рона поняла, что испытывает облегчение куда большее, чем хотела признать. Пусть в стенах дома Делавэров ей вряд ли что-то грозило, но появляться там снова у нее не было никакого желания.

«Не хочешь? Тогда возвращайся на работу и продолжай стучать по клавишам. На большее ты не годишься», — едко заметил внутренний голос.

Рона упала спиной на кровать. Иногда ей в самом деле хотелось быть кошкой, у которой и забот только, что поесть, поспать да половить мышей. Кошка никогда не думает, что она неправильно приземлилась на четыре лапы. Ей плевать, какого цвета у нее шерсть и сколько мышей она поймала. Она не сожалеет о мышах, которых упустила. Всегда можно поймать еще. Главное, чтобы поесть хватало.

До чего человек тварь самодостаточная. Никто не осудит тебя лучше, чем ты сам.

— Полное самообслуживание, — буркнула Рона в потолок.

Мадам, будучи педантичной, сообщила о смене планов заранее, и у Роны образовалось почти целых два свободных дня. Сидеть в квартире в полном одиночестве ей не хотелось совсем. Подруга на работе, соседка по площадке, которая постоянно зовет на чай, тоже. А больше никого и нет.

Стоило сходить в парк или кино, погулять и расслабиться, но банковская книжка Роны была иного мнения. Неоплачиваемый отпуск на то и неоплачиваемый, а жить на что-то надо. На гонорар от мадам пока рассчитывать не приходится.

Просто погулять можно и бесплатно. С этой мыслью Рона стала одеваться, подумывая, а не стоит ли съездить в пригород и попытаться пройти по следу, который могла оставить Фрея на улице. Но придется начинать с крыльца, а у хозяйки возникнут вопросы к незваной гостье.

Рона вертела в голове затею и так, и эдак, соображая, что бы такого сказать мадам, когда на ее слух надавило незримое присутствие. Рона так и застыла с полунадетым платьем. Одернув его, она повернулась.

— Срань господня, — вырвалось у нее.

У двери стояла полупрозрачная девушка в платье с юбкой-колоколом. Роне сдавило виски. В комнате надулся, захватывая всю квартиру, пузырь молчания.

Отследила. Она все-таки отследила ее.

Рона будто обнаружила в своей квартире огромного жирного паука. Или сколопендру. Теперь сюда нельзя возвращаться, здесь надо сжечь все напалмом к чертовой матери.

Так, ладно. Хорошо. Допустим. Спасибо и на том, что Фрея не заявилась ночью и не вторглась в ее сны.

— Чего ты хочешь? — хрипло спросила Рона.

Слова потонули в слабо гудящей экстрасенсорной тишине. Фрея повернулась и прошла сквозь дверь.

Рона выругалась, схватила сумочку, сунула ноги в туфли и выбежала следом. Фрея спускалась по лестнице. Рону всегда удивляло, как призраки любят имитировать живых: садятся на стулья, ложатся на кровать, поднимаются по ступеням. Некоторые даже ездят на общественном транспорте.

Фрея остановилась на лестничном марше и подняла голову. Рона ощутила слабый укол в висках. Неведомая сила подталкивала ее вперед. Настойчивое приглашение идти следом.

— Будь хотя бы последовательной. Ты же не хотела, чтобы я вмешивалась.

Фрея продолжила спускаться. Рона сердито вздохнула. В городе более-менее безопасно. Непонятно, что затеял призрак, но игнорировать его не получится.

Рона вышла вслед за Фреей из дома. Призрак стал едва различим в дневном свете. Через серебристое облако просвечивало все: дома, зелень, прохожие. Призрак зашагал по улице, убедившись, что Рона тоже идет. Чтобы не потерять его из виду, пришлось следовать за ним по пятам. А Фрея между тем не утруждала себя огибать прохожих и препятствия. Молодые призраки обычно наоборот, по старой привычке уступают дорогу и обходят предметы.

Рона перебрала весь свой запас ругательств, пока шла за Фреей. Призрачная девушка миновала одну улицу, другую, пошла на красный сигнал светофора. Рона занесла было ногу, но вовремя остановилась. Фрея ждала прямо посреди проезжей части, и машины проносились сквозь нее.

Улица за улицей. Путешествие затягивалось. Рона не на шутку устала и пожалела, что не надела спортивные туфли.

Сначала Рона решила, что призрак по неизвестной причине ведет ее к телу, которое не может найти полиция. Фрея давно не показывалась в доме, кто знает, где она была и чем занималась. Какие вообще у призраков могут быть дела?..

На встрече с детективом Рэмом у Роны так и чесался язык сказать, что Фрея мертва и нужно искать тело. Но она не решилась. Просто так она не могла даже указать на «золотых львов», а тут настоящий труп, который вообще непонятно где. Брякнуть про него несложно. Сложно брякнуть так, чтобы не навести на себя подозрений.

Полиции нечего будет ей предъявить. Но проходить через допросы и сидеть в полицейском застенке Рона не собиралась. Рэм вряд ли бы ее арестовал, но по тонкому льду ходят с крайней осторожностью. В прошлый раз она провалилась в полынью и едва выбралась.

Потянулись знакомые улицы. Банк, здоровенный сетевой отель, рестораны, кинотеатр, деловые центры. Фрея миновала их не менее десятка и остановилась перед современным строгим зданием. Фасад его устилала чешуя стекол, а над широким и высоким входом золотилась вывеска «Лайон Иншуранс».

Мадам Делавэр, похоже, не ошибалась в своих подозрениях. Тот, кто замешан в исчезновении Фреи, здесь.

У Роны из горла вырвался трудноопределимый звук. Ей уже прозрачно намекнули, что за ней наблюдают, а тут она посреди бела дня заявляется прямо к порогу «львов». Это все равно что прийти сюда с транспарантом «я знаю, что вы сделали». Рона кашлянула.

— Нет, — твердо сказала она, делая шаг назад. — Я туда не войду.

Фрея подняла руку, указывая наверх. Рона медленно проследила за ее жестом. Над тротуаром нависала здоровенная черная вывеска, а выше, забирая сразу пару этажей, пестрели рекламные плакаты. Предложения компании, скидки, реклама.

Сердито втянув воздух, Рона сошла с места и приблизилась к крутящимся дверям вплотную. Через призрак Фреи прошла лопасть дверей, впуская кого-то из клерков.

— Не играй со мной в шарады, — сказала Рона. — Что ты хочешь сказать? Показать?

Клерк удивленно покосился на Рону, но отправился своей дорогой. Фрея бесстрастно серебрилась, почти невидимая на свету. Искристый прозрачный силуэт снова шевельнулся. Рона сощурилась и немного отодвинулась, дабы различить. Фрея согнула руку в локте. Ни черта не видно. Рона сжала зубы. У нее болели ноги, она зверски хотела пить и проголодалась, а главное, стоит тут словно с мишенью прямо на лбу, а призрак хочет, чтобы она каким-то чудесным образом угадала его намерения.

Дверь повернулась. Сквозь Фрею прошел человек, и на пару мгновений призрак очутился в его тени. Рона увидела, что Фрея показывает три пальца.

— Я не понимаю, — стараясь не повышать голос, сказала Рона. — Три чего? Что это значит?

Ее толкнуло в грудь порывом неосязаемого яростного ветра. В нос почему-то ударил запах лекарств и дезинфекторов.

Рона резко выдохнула и поморгала. Больница?.. Нахмурившись, она отступила к самому краю тротуара и запрокинула голову.

Три. Третья?.. Третья откуда, справа, слева? Рона решила, что все же слева. Длинный щит, откуда улыбалась счастливая пожилая женщина в окружении такой же счастливой семьи на фоне белого вычурного здания за высокой оградой. Подпись на щите уверяла, что в частной клинике всем клиентам «Лайон Иншуранс» дают большие скидки.

– Господи Иисусе, — выдохнула Рона. — Ты умерла там?

Второй III

«Ваш дом». Какая прелесть. Кто только придумывает названия для таких вот частных «приютов» для пациентов, требующих особого ухода. Рона поузнавала: статусное учреждение, где условия как в дорогом отеле, и цены соответствующие. Индивидуальный подход, анонимность, закрытая территория.

Нельзя просто позвонить туда и спросить, а не припрятали ли они часом тело Фреи Делавэр. Да что там, не спросишь, есть ли там похожая девушка. И тем более не попадешь внутрь просто так. Если только…

Не притвориться, что хочешь положить в клинику свою бабушку с деменцией. Попросить показать палаты и все такое.

«Ну нет уж», — решительно отмела идею Рона. Она и так кого-то слишком сильно заинтересовала, до того, что ей подбросили записку. Та не была случайной. Некто очень не хотел, чтобы посторонние копались в деле. Полиции, понятно, угрозу не подсунешь, особенно если ты у нее на виду… и вообще на виду. «Львы» — одна из крупнейших страховых компаний страны.

Видимо, ход расследования его — или их — устраивал. Делавэры оказались в центре подозрений, но у них не было никаких связей ни с компанией, ни с клиникой. Только та злосчастная страховка Фреи. Но она никак не объясняет, почему девушка оказалась в клинике.

Но кому может быть интересна ее, Роны, скромная персона, для подавляющего большинства — шарлатанка, у которой формально нет никакого доступа к по-настоящему ценной информации?

«Не могут же они знать, что мои способности настоящие», — подумала Рона. И никто не может.

Зато она имела неосторожность задать неудобные вопросы человеку, который затесался в историю как будто случайно. Обычный страховой агент, не особо заинтересовавший полицию. Хочешь спрятать дерево — прячь его в лесу.

Остальные варианты выходили совсем завиральными. Делавэры не стали бы так заморачиваться. Помощнику детектива очень не нравилось, что Рона сует нос в расследование. Но он все же полицейский.

Следовало сидеть на заднице ровно и желательно дома. Хотя и дома Роне было не по себе. Если она снискала внимание «львов», так они уже знают, где она живет. Не говоря уже о Фрее.

Пожалуй, на этом ее полномочия заканчиваются. Стоит просто придумать, как навести полицию на правильный след. Впрочем, есть ли у нее след? Призрак показал на плакат. Неопровержимая улика, ничего не скажешь.

Остается просто рискнуть и довериться Рэму. Он хотя бы выслушает. Но совсем не факт, что воспользуется этой информацией. И тем более даст ей защиту как важному свидетелю. Она ничему не свидетель.

От дум Рону отвлек звонок телефона. Аппарат надрывно задребезжал в пустой квартире. Рона подпрыгнула на стуле в кухне.

Сняв трубку, она не сказала ни слова. На том конце провода чуть помолчали и голос детектива спросил: «Алло? Мисс Морган?». С облегчением выдохнув, Рона отозвалась.

Рой Рэм попросил ее приехать на конференцию, если она сможет, чтобы понаблюдать за Делавэрами. Просьба звучала, мягко говоря, странно. У полиции полно своих наблюдателей; но Рэму очень хотелось, чтобы Рона присутствовала. Он ни слова не сказал о ее выходке с папками об убийствах, но заверил, что ее наблюдательность полиции очень поможет.

Ехать Роне совершенно не хотелось, и никакие дифирамбы в ее адрес ее бы не заставили. Она подозревала, что у детектива был какой-то свой мотив пригласить ее. Но все же его просьба была какой-никакой ступенечкой к доверию. Если ее проигнорировать, то потом, пожалуй, можно не надеяться на сотрудничество и помощь.

Конференцию развернули на большой лужайке, которую пересекала главная парковая дорога. Как раз там, где ответвлялась тропинка и — чуть поодаль от основного пути, и поставили небольшой тент. Людей собралось под сотню или больше. Из-за них главных гостей мероприятия было не видно, только торчали осветители и штативы с микрофонами и камерами.

Сначала она обогнула часть сборища по краю. И с удивлением заметила среди людей куда больше духов, чем ожидала. Слабые дымки, едва угадываемые на солнце — серебристые искры невесомой завесой дрожали в человеческих тенях. Пассивные, привлеченные сюда скорее массовостью собрания, чем конкретной целью. Некоторые из них совсем растеряли очертания, превратившись в размытые на полотне реальности блеклые мазки. Очень старые духи.

Они Рону сегодня не интересовали. Она выискивала в толпе Роя Рэма, но первым ей попался на глаза совсем другой знакомый. Рона немедленно опустилась обратно на всю стопу — она стояла на цыпочках. Взгляд ее прирос к светлой макушке высокого молодого человека в костюме. Кажется, он ее не заметил, потому что с кем-то разговаривал.

Рона пониже опустила шляпку. Так ее хотя бы не сразу выдаст ее огненная шевелюра. Черти бы побрали этого Найтингейла. Рона неуютно повела плечами. «Золотые львы» держат руку на пульсе. Прислали человека понаблюдать за конференцией.

Похоже, ее желание было услышано. Найтингейл распрощался с собеседником и стал пробираться через толпу. За его плечом качнулся серебристый силуэт, очерченный тонким ярким контуром.

Духов здесь собралось немало, но этот призрак тронулся с места и поплыл следом за агентом, словно вторая тень. Рона проводила их обоих взглядом, мысленно желая им катиться подальше и побыстрее, но ее ноги невольно сделали шаг.

Призраки никогда не привязываются просто так. Это либо члены семьи, либо возлюбленные, либо… враги. И если дух неотступно следует за агентом, то он может быть самым лучшим свидетелем, которого можно пожелать.

А может, конечно, и не быть. Чтобы узнать, нужно хотя бы попытаться поговорить с ним.

Рона потихоньку попятилась, взглядом отслеживая призрака. Задача была та еще. Лавировать среди людей и не потерять свою цель, когда ты ростом меньше среднего, а на голове шляпа. К тому же Роне очень не хотелось себя выдать, но Джастин, на ее удачу, не оборачивался. Он довольно быстро и ловко вышел на открытое пространство и стал пересекать лужайку по направлению к дорожке.

Рона замерла у края толпы. Найтингейл бодро шагал к парковке у главного входа. Серебристое видение от него не отставало. Порой оно попадало в тень Джастина, и Рона даже с расстояния различила странную форму его головы.

Найтингейл сбавил шаг и остановился. Посмотрел на наручные часы, развернулся и пошел в другую сторону. Рона торопливо отвернулась, стараясь спрятаться за семейной парой, которая активно, но пространно обсуждала тему пропажи юных девушек.

Из-под полей шляпы Рона скосила глаза. Найтингейл пересек кусочек лужайки, стал огибать собравшуюся на конференцию публику да пропал из виду вместе с призраком. В воздухе звенело эхо голосов из усилителей. Напористо и звонко сыпались вопросы, медленно и отрывисто падали в ожидающие паузы ответы. Но Рона не могла заставить себя на них сосредоточиться.

Ноги медленно, но верно понесли ее по кромке толпы. Она выглянула из-за плеча мужчины в светлом костюме и шляпе и увидела, как Найтингейл целеустремленно свернул за большой стенд, установленный за эпицентром событий — бишь за спиной Делавэров, окруженных камерами, микрофонами и журналистами.

Вот дьявол. Рона в сомнении качнулась на месте и огляделась. И куда Рэм запропастился?.. Она могла бы попросить его поручить кому-нибудь проверить, чем мается Найтингейл на конференции.

«Вряд ли бы кто согласился», — признала она.

Сталкиваться с агентом самостоятельно ей совершенно не хотелось, но он сам и не был ей нужен. Но и призрака нельзя просто попросить отойти в сторонку побеседовать. Если бы духи еще разговаривали внятно. И совершенно непонятно, как застать духа одного. Вариант один — наблюдать, но бегать за Найтингейлом по всему парку…

Рона задумалась и сама не заметила, как дошла до стенда. Оставалось лишь заглянуть за него.

Там бесцельно слонялось порядочно зевак и несколько дежурных полицейских. Найтингейл мелькнул между ними. Он уже достиг другого края стенда и снова повернул. Зато призрак замедлился и повис в воздухе.

Рона с подозрением уставилась на облако серебристых искр, которые дрожали над лужайкой, как россыпь водяной пыли. Как удобно он остановился — там, где никто не обратит внимания, что она разговаривает сама с собой.

Но агент ушел, а призрак ничем навредить не способен. Вряд ли удача продлится долго. Рона устремилась вперед. Мерцающий силуэт призрака повернулся на месте. Сознания Роны коснулось придирчивое и вместе с тем настороженное его любопытство.

Несмотря на это, стоило Роне немного приблизиться, как дух повернулся — вероятно, спиной, трудно было различить на свету — и стал удаляться. Рона прибавила шагу. Призрак не торопился, но он по косой вошел в толпу и растворился среди живых. Рона по инерции сделала еще несколько шагов и остановилась.

— Ну и пошел ты, — сказала она призраку вслед.

С чего она решила, что призрак захочет общаться? Не все духи хорошие, как не все живые — прекрасные люди. Подобное притягивается к подобному. Не исключено, что одна сволочь прицепилась к другой.

Словом, пошли они оба.

От идиотской беготни захотелось пить. Сердито топча траву, Рона заново обогнула толпу, пересекла место, с которого все началось, и направилась к трейлеру, где продавали прохладительные напитки. У киоска заковыристой загогулиной собралась очередь. Рона мужественно заняла ее и вскоре получила свою содовую со льдом.

Содовая немного охладила ее злость, но на ее место пришла неприятно покалывающая тревога. Импульсивность до добра не доведет. Странные маневры Найтингейла неиллюзорно наводили на мысль, что он ее заметил и «сбросил хвост». Рона укусила бумажную трубочку. Молодец, дорогая, а ведь пару часов назад переживала за свою шкуру.

— Доброго дня, мисс Морган.

Влажный из-за конденсата стаканчик чуть не выскользнул у Роны из пальцев. Она подхватила его и обернулась, стараясь не ежиться от колючих мурашек, таких неуместных днем все еще жаркого августа.

Вот он собственной персоной. Стоит в расстегнутом пиджаке с поддернутыми рукавами и прозаично держит в руке стаканчик с напитком. Найтингейл смотрел на нее с вежливым дружелюбием, но его глаза выдавали прикрытое недовольство.

В голове, как в пустом кубе, бешено запрыгали мячиками пинг-понга мысли. Притвориться удивленной? Подыграть ему? Или идти ва-банк?

Он знал. Он ее видел. И разумеется, с его точки зрения, она следила за ним.

Рядом полно людей и полицейских, но они всего лишь зрители незаметного поединка. Она один на один — с ним. Сейчас никто не поможет и не подскажет. Раз ввязалась, имей дело с последствиями. Следующий раз будешь думать лучше.

Мячики перестали носиться. Рона глубоко вдохнула.

— Правда добрый? — ровно отозвалась она.

— А разве злой? — со спокойной насмешкой поинтересовался Найтингейл. Его расслабленная поза словно бы говорила: «Могу себе позволить». Он издевается.

За какую-то пару секунд он узнал ее в шляпе в толпе и решил убедиться, не следит ли она за ним. Вынудил ее выдать себя. Ловко пропал из поля зрения, а главное — совершенно бесшумно подкрался сзади. Обычный человек определенно поступил бы иначе.

Да, действительно стоило чаще оглядываться. Рона мрачно поздравила себя с тем, что загнала себя в капкан. Она демонстративно громко втянула содовую через трубочку. Дурацкий звук придал холодному отчуждению между ней и агентом хоть какую-то видимость обычного разговора.

У Найтингейла за спиной дрожал и серебрился прозрачный воздух с тонким контуром силуэта. Виски Роны укололо недовольством призрака, в котором она уже не имела никакого желания разбираться.

Сегодня она не планировала ни кросс-ходьбу, ни догонялки — ни за живыми, ни за мертвыми. Из-за призрака она поставила себя в опасное положение.

Может, это было неправильно, но гнев всегда помогал Роне справиться со страхом. Раз с призрака все началось, пусть он сослужит ей службу. Глядя Найтингейлу за плечо, она сказала:

— За вами следует дух, мистер Найтингейл.

Найтингейл задумчиво потянул свой напиток через трубочку. Рона особо не рассчитывала на эффект, но он даже не обернулся — как делают все, кому оглашают подобные новости. Однажды Рона здорово напугала одного полицейского, который давил на нее на допросе. Расплатилась она за это сполна, но оно того стоило.

— Вы поэтому решили за мной побегать? — в лоб спросил Найтингейл.

Неожиданно. Но ирония топорная, и атака тоже. Это была такая подсказка ответа, на котором ее можно поймать. Но откуда Найтингейлу знать, что нельзя. Рона склонила голову набок, глядя из-под ресниц.

— А вы наблюдательный.

Решил поупражняться в сарказме — нечего думать, что ей нечем парировать.

У Найтингейла одновременно дрогнул краешек брови и уголок губ. Он медленно повернул голову и рассмотрел пустоту за своей спиной.

— Не здесь, — вкрадчиво подсказала Рона. — Справа. Он движется по кругу.

Плечи агента на мгновение окаменели, но он обернулся к Роне как ни в чем не бывало.

— И? — спросил он уже без улыбки. — Он мне угрожает?

«Тебе лучше знать, кто кому угрожает». Рона завела за спину свободную руку и размяла онемевшие холодные пальцы.

— К сожалению, похоже, что он угрожает мне.

Дух обходил их обоих. На секунду он очутился в тени Найтингейла, и Рона мельком рассмотрела его: высокий мужчина в старой военной форме и фуражке. У призрака были удивительно выдающиеся усы. От него расходились бушующие волны негодования и требовательного, прагматичного интереса. И направлены они были на нее. Кто ты такая, что тебе надо.

Похоже, врагом призрак Найтингейлу не был. Скорее наоборот…

Сам Найтингейл рассматривал ее с пугающе пристальной задумчивостью. Он понял двойное дно ее слов. Может, в этот самый момент он размышлял, не стоит ли перейти от записок к чему-то более существенному. Его взгляд устремился куда-то ей за спину.

— Неплохая попытка, мисс Морган. Вас детектив послал?

Страховые агенты — расчетливые, прагматичные, даже хитрые люди. Но вряд ли игры в кошки-мышки входят в перечень их видов спорта.

Рона медленно сглотнула набранную в рот газировку. У человека должен быть определенный склад ума, дабы так мыслить.

— С чего вы взяли?

Найтингейл кивнул ей за спину.

— Вон он идет.

По лужайке к ним и вправду приближался Рой Рэм. Все мышцы у Роны заныли: она вдруг поняла, как была напряжена с ног до головы. Детектив подошел и поздоровался, привествовав Рону фразой «вот вы где».

Прежде чем он успел сказать что-то еще, Найтингейл заявил:

— Детектив. Мне кажется, она за мной следит.

Рона онемела от такого упреждающего удара. Каков лис! Обвел ее вокруг пальца, зубы заговаривал, теперь еще и стрелки переводит.

— А сам что тут забыл? Кого страховать собрался? — не вытерпела она.

Рой Рэм пошарил по карманам и достал пачку сигарет.

— Хороший, так-то, вопрос, — заметил он, закуривая.

Джастин Найтингейл кисло отозвался:

— Да будто мне охота тут быть. Фирма спонсирует ваш балаган. Что, не знали?

Его настроение изменилось, он начал терять терпение. Беседовать с полицейским ему вряд ли особо хотелось.

— Так вы-то здесь зачем? Рекламировать? — осведомился Рэм.

Найтингейл поморщился.

— Вроде того. Статейки последние полгода нелестные выходят.

— Ммм… припоминаю. Даже репортаж был по телевизору.

В недолгие мгновения молчания на весь парк взвизгнула аппаратура: кому-то, похоже, взбрело в голову подкрутить громкость.

Рона вздрогнула. Рой Рэм будто вовсе ничего не заметил. Найтингейл прижал пальцем одно ухо и встряхнул в стаканчике остатки льда. Он был не рассержен, а скорее недоволен, как человек, которого просто отвлекли от работы.

— Ну, что я хочу сказать… вы бы, детектив, приглядывали за девушкой. А то мало ли что.

— Приглядываем, — сообщил Рой, посылая Роне короткий взгляд.

Слишком короткий, чтобы посторонний счел его многозначительным. Но Рона сообразила, что удивление надо оставить при себе. Полицейские не приставляли к ней охраны, уж слишком неубедительным был повод, но Джастину Найтингейлу о том знать не обязательно.

Найтингейл покосился на Рону и вежливо улыбнулся.

— Ну и хорошо. А теперь позвольте, я пойду. Пусть мне не хочется там быть, но мне за это деньги платят.

— Мистер Найтингейл, — елейно позвала Рона.

Найтингейла разве что не передернуло, и он наверняка покрылся мурашками с ног до головы. Мстительно полюбовавшись мгновение этим эффектом, Рона попросила:

— Будьте добры, напишите мне пару слов.

Брови агента исполнили невообразимое па; он хмыкнул и уточнил, по какому адресу отправить письмо. Рона выудила из сумочки ручку, блокнот и выдернула листочек. Вручая их Найтингейлу, она сказала, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Чаще оглядывайся.

Поднять глаза она решилась не сразу. Это был рискованный выпад.

Лицо Найтингейла окаменело.

В уголке губ детектива удивленно поникла тлеющая сигарета.

Не сводя глаз с Роны, Найтингейл медленно взял листок и задом наперед отступил к трейлеру. Там он приложил его к бочине, быстро, даже стремительно, написал, что требовалось, и вернул Роне.

— И что потом будете с запиской делать? На спину мне приклеите? — осведомился он, вручая Роне листок двумя пальцами, как визитку. В его интонациях прозвучало чуть больше напускной насмешки, чем требовалось для убедительности.

Рона улыбнулась — или скорее оскалилась — так, как могут только женщины, которых погладили против шерсти.

— Порчу наведу.

— О! — Найтингейл отчего-то повеселел. — А наведите на моего соседа. Он по ночам песни распевает. Армейские марши.

— Конечно. Давайте адрес, — с готовностью согласилась Рона.

Осознав, что прокололся, Джастин Найтингейл прикусил язык. Тут же он заявил, что не верит в порчи, сглазы, проклятия и прочую чепуху, напомнил, что спешит, и откланялся.

Рона дождалась, пока он скроется из виду, и развернула листок. Рой Рэм подошел и заглянул ей через плечо. Почерк в записке отличался.

— Мисс Морган, — попросил Рой Рэм, — в будущем я вас попрошу воздержаться от таких двусмысленных бесед. Ради вашей же безопасности.

Второй IV

Впечатления с конференции Рой Рэм вынес весьма занимательные, но противоречивые. Его затея пригласить Рону Морган выстрелила неожиданным образом.

Делавэры его не то что не интересовали, но держались они так, как он от них ожидал. Мадам — отстраненно, молчаливо и сдержанно, Роберт — охотно отвечал на вопросы и рассказывал трогательные истории о сестренке. Убитая горем мать и любящий братец.

Рой немного понаблюдал за ними в самом начале и делегировал сию захватывающую задачу коллеге из своей группы. Коллеге заодно вменялось пресекать провокационные вопросы от прессы.

От стенда Рэм двинулся к трейлеру, взял себе холодную колу и закурил, глядя, как по главной дороге парка подтягиваются посетители. Многие из них останавливались послушать. Другие шли дальше. Парочка вообще развернулась и отправилась прочь. А вот прытким сайгаком несется Джим, придерживая на голове шляпу.

Помощник доложил, что идет «рыжая ведьма».

— Она одна? — уточнил Рой.

— Ну да. Сами встретите?

На лбу у Джима было написано, что он уже придумал не менее дюжины отговорок, чтобы не контактировать с Роной Морган.

— Да что ж она, сама не дойдет, — сказал Рой и отступил за трейлер. Джим проводил его недоуменным взглядом. Рэм вытянул шею, замечая Рону на дорожке, и с достоинством ледокола протаранил кусты гортензии, где занял позицию за стволом почтенного граба.

— Сэр… что вы делаете?

Рой приложил палец к губам и жестом велел наблюдать.

Какое-то время ничего не происходило. Рона побродила немного и исчезла в толпе. Затем она снова появилась и пошла будто назад, но остановилась ненадолго и стала огибать людей. Ее никто не преследовал, но за пару минут до этого по такому же маршруту прошел какой-то парень в костюме.

Парень зашел за стенд, чуть-чуть постоял и отправился дальше, где опять свернул. Рона повторила его путь.

Они появились почти на том же самом месте, где Рона впервые растворилась в толпе, с интервалом в несколько минут. Парень трусцой подбежал к трейлеру, постоянно оглядываясь, и спрятался за него (детективы перегруппировались, чтобы их не заметили).

— Да это же Найтингейл, — простонал Джим. — Ну сейчас начнется…

Рона тоже подошла к трейлеру рассерженной поступью и купила себе напиток. Найтингейл подкрался к мисс со спины. После у них завязался разговор. Рона Морган приподняла шляпку в манере, которую с расстояния можно было принять за кокетливую. Найтингейл стоял, вальяжно сунув свободную руку в карман брюк.

Джим прокашлялся и, подражая голосу диктора из передачи «Дикий зоопарк», продекламировал:

— Друзья, сегодня мы наблюдаем охоту кошки на соловья в естественной среде обитания.

Чем вызвал всплеск плохо подавленного хохота среди коллег. Рой веселье не разделял. Неочевидность цели еще не значила, что ее не существует. Он снялся с места и напрямик по лужайке направился к молодым людям.

С его появлением Рона «отколола штуку», как после выразился Джим, а Найтингейл поспешил убраться. Парень был явно не в восторге, что ему поручили представительствовать «Лайон Иншуранс» на конференции. А вот догонялки с мисс, как показалось Рэму, его позабавили — хотя лишь до определенной степени. Девице мнилось, что он ее преследует, о чем ему определенно было известно. И он в своем роде тоже «отколол штуку».

В то время, когда мисс Морган подбросили первую записку, Джастин Найтингейл ехал с работы на машине. Это установили по показаниям свидетелей. Коллеги подсказали, когда он уходил из офиса; охранник видел, как он приехал, а после говорил с кем-то из соседей на парковке. Он никак не успел бы найти в городе мисс Морган и сесть с ней на один автобус.

Ни один преступник в здравом уме не повелся бы на грубую уловку, что провернула Рона Морган. Выбить образец почерка вот так, прямо в лоб, да еще и получить его… для настоящей экспертизы тот клочок бумаги имел нулевую ценность.

Настоящие, юридически и фактически объективные образцы полиция уже получила. Это были копии документов, заполненные рукой Найтингейла и запрошенные в страховой компании. Поверхностная сверка показала, что почерк разный.

Рой повременил с тем, чтобы брать образец непосредственно от предполагаемого автора записки. По этой же причине не прибегли к помощи специалиста по почерку. Это было дорогое удовольствие, а случай недостаточно серьезным для таких расходов. Связь с исчезновением Фреи и вовсе не отслеживалась, так что нечего, как говорится, разбазаривать бюджет.

Почему в первый день их встречи он задержался у дома Делавэров, агент тоже объяснил. Все эти подробности Рою были прекрасно известны к моменту догонялок на конференции.

Когда Найтингейл ушел, Рой спросил у Роны:

— Мисс Морган. Вы ничего не хотите мне рассказать?

Рона схватила с головы шляпку и принялась ей обмахиваться. День грузно сгущался в душный вечер. Тени на лужайке удлинились. Рона заглянула Рою за спину, где неподалеку прятался среди коллег в штатском Джим, и сощурилась.

— А вы мне? — спросила она.

Так как Рой молчал, она сердито допила содовую и метким броском швырнула опустевший стаканчик в урну возле трейлера.

— Я не знаю, как он причастен, если вы это имеете в виду, — заговорила она снова. — Кстати, а вам известно, что «Лайон Иншуранс» сотрудничают с фешенебельной клиникой для особых пациентов?

Рой медленно покачал головой в знак отрицания.

— Полная анонимность. Уединенное место. Кто знает, что происходит в таких клиниках за закрытыми дверями.

Рона помолчала. Рой спросил:

— А вы как узнали?

Рона криво усмехнулась.

— Реклама на глаза попалась.

Сами собой нам ум пришли дела об убийствах с особой жестокостью. Которые тоже попались Роне Морган на глаза. Рой так и не придумал, как объяснить то, что видел.

— А не будете любезны объяснить, почему вы ходили по пятам за мистером Найтингейлом?

Рона обожгла его возмущенным взглядом, который, впрочем, быстро потух. Пальцы ее нервно потеребили ремешок сумочки.

— Кое в чем убедиться.

— И как, убедились?

— Своеобразно.

Они помолчали. Рой выкинул окурок и сообщил Роне, что запросил для нее охрану, но пока никого не назначили. Напомнил ей, чтобы она отзвонилась, как доберется домой, на чем они и распрощались.

Кто бы ни преследовал Рону Морган, на конференции он не появился. Или остался незамеченным. Важно было другое: в чем смысл странной игры, в которой что жертва, что злоумышленник кажутся такими очевидными. Очевидные роли — они как очень правильные, четкие показания свидетелей. Согласованы. Подготовлены.

Режиссер мог быть где-то рядом, а его актеры вполне могли и не подозревать об отведенных им ролях. И смысл пьесы оставался неясен. Он мог быть связан с исчезновением Фреи Делавэр, а мог просто пользоваться удобными обстоятельствами.

Так, например, «Лайон Иншуранс» под шумок быстро изобразили большую мать Терезу, отвалив немаленькие деньги на конференцию. Одна из их клиенток попала в беду, они не могут оставаться в стороне (что-то такое Джим услышал по телевизору в новостях и пересказал Рэму). По такой же удобной случайности среди представителей на конференции очутился Найтингейл.

Когда случайности становятся закономерностью, они настораживают.

Джим, как всегда, в сторону Роны только похмыкал и пофыркал. После конференции он еще долго шутил с коллегами про «сафари кошки и соловья». На следующий же день, когда зашел разговор, как оно может быть связано с делом Делавэр, Джим надул щеки и снова принялся бухтеть на тему неадекватов.

— Чего вы ее вообще слушаете? Развелось всяких, понимаешь. Сегодня опять та бабка звонила из глубинки, ну, которая якобы сдавала Фрее комнату сто лет назад. Я ей и так, и эдак объясняю, что она обозналась, ну бывают похожие люди, а она…

— Постой, — прервал его Рэм, выпрямляясь и указывая на помощника рукой с зажатой в ней сигаретой. — Похожие?

— Ну да. Так вот я ей говорю, смысла в том ноль, но не могу же я сказать, что девчонку держали взаперти!

«Словно не родной человек», — вспомнил Рой.

— И когда эта дама сдавала комнату?

Джим нахмурился и поскреб висок.

— Эээ, ну… около года назад? Делавэры вообще жили в соседнем городишке.

Рой разгреб бумаги на столе, нашел блокнот и взял ручку.

— А когда они уехали из первого своего дома?

— Да уж пару лет как на тот момент.

— И с тех пор Фрею никто не видел.

— Ну да… да, — Джим медленно выпрямился. — Слушайте, и правда не видел. Хотя все говорили, что семья была из трех человек. Роберт и мамаша часто поминали Фрею, и кто-то даже припомнил, что они что-то покупали для нее…

Рой выразительно помолчал.

— А… ооо. Да ну, быть не может, — скис Джим. — Зачем?

— Вот именно. Зачем?

Джим поерзал; ответа у него не нашлось.

— Что-нибудь еще та почтенная дама сказала?

Джим молчал. Рой поднял на него глаза. Помощник, поджав губы, стучал ручкой по папке. Ясно, значит, он толком не опросил леди-домовладелицу.

— Телефон-то хоть взял?

Джим уклончиво ответил, что он невольно запомнил название меблированных комнат и примерный адрес, так что позвонить труда не составит. Не дожидаясь прямого указа, он тяжко вздохнул и потянулся за справочником по соседнему округу.

Большинство сошлось во мнении, что конференция не удалась. В похитителя никто не верил, в страховое мошенничество тоже, и следственная группа активно рылась в прошлом Делавэров, чтобы найти реальный компромат. Такой, который оставил бы после себя настоящий след, а не историю без материальных доказательств.

Еще до начала конференции Джим не без удивления доложил Рою, что особняк в пригороде Роберт Делавэр приобрел, причем за наличные. Эта немаленькая сумма появилась как будто из воздуха: подобных денег на счетах Делавэров сроду не водилось, и Роберт, соответственно, не снимал их. Не брал ссуд, не оставлял ничего под залог.

Делавэр, даром что так распинался на конференции, вечно не мог подойти к телефону, чтобы ответить на пару вопросов. Когда детективы подкараулили его в у офиса, он неохотно пошел на контакт и завирально заявил, что деньги просто накопил. Он человек бережливый и всегда откладывает с зарплаты. Откладывал, то есть. Ну и сейчас тоже так делает.

— Под подушку? — вякнул Джим.

Рой мог поклясться, что помощник уже продумывает заявление в налоговую инспекцию.

— Насмехаетесь? — холодно оскорбился Делавэр. — Знаете что, я больше не собираюсь с вами разговаривать без своего адвоката.

— А где же он? — не особо старательно маскируя ехидцу в голосе, спросил Джим.

— В отпуске.

Рой с Джимом только подивились, что адвокат даже не почесался явиться к семье еще месяц назад. На что Роберт отрезал: «Нам нечего бояться» — и ушел.

В автобусе было душно, и Рона задремала, прислонившись виском к стеклу окна. Когда автобус подпрыгнул на выбоине, она вынырнула из дремы и поморгала. Пригляделась и поняла, что не узнает улицу, да и улицей двухполосная дорога меж полей может зваться с натяжкой. Шоссе пересекало зеленую равнину с невысокими холмами вдалеке. По обочине рос кустарник и редкие деревья. Рона как могла всмотрелась и назад, и вперед, но не увидела ни остановки, ни единого домика. Далеко впереди вовсе начинался настоящий лес. Она не могла припомнить, где за городом есть такое место.

Она попросила выпустить ее в проход и стала пробираться к водителю. В салоне было полно народу, почти как в час пик в центре. И куда только все они едут?.. Из приоткрытых форточек на ходу задувал ветерок, но внутри все равно было жарко, а один из пассажиров ехал в плаще и шляпе.

Пропускали Рону неохотно, едва двигаясь с места, и никто даже не обернулся. Наконец Рона добралась до цели и попросила ее высадить. Автобус затормозил и Рона торопливо покинула его, с удовольствием вдыхая куда более свежий воздух снаружи.

Только когда автобус отъехал, она сообразила, что не спросила, где же они проезжали. С досады она запустила пальцы себе в волосы и растерянно потопталась на месте.

В тени клена она увидела бледный маленький силуэт. Сердце тревожно стукнуло о ребра, но Рона различила бант на голове у девочки в сарафане и, с облегчением выдохнув, подошла поближе. Этого призрака она давно и хорошо знала. Он последовал за ней однажды, но не всегда оставался рядом. Зато порой приходил на помощь.

— Мадлен. Покажешь, куда отсюда идти?

Призрачная девочка кивнула, повернулась и зашагала вдоль дороги назад. Рона и сама думала пойти в ту сторону, уж больно ей не хотелось соваться в лес.

Призрак девочки был на диво хорошо виден на солнце. У призраков нет цвета, но бант на голове призрака был голубым. Рона всегда думала, что он голубой, и он правда оказался таким.

Поля жизнерадостно зеленели, где-то в небе стрекотали ласточки, но зелень вдоль дороги стала гуще. Древесные ветви наклонялись так низко, что их можно было потрогать рукой, если подняться на цыпочки. Шоссе накрыла их тень.

Мадлен подошла к люку на дороге. Он был открыт, и крышки рядом не наблюдалось. Это здесь автобус так тряхнуло? Странно, что он не застрял колесом…

Рона обернулась к своей спутнице, а та столкнула ее в колодец.

Девочка, которая в детстве иногда приходила к ней поиграть. Родители думали, что это воображаемая подружка. Но она была настоящая. Просто не такая, как другие. Она умела проходить сквозь стены и становиться невидимой. Но словно в расплату не могла есть конфеты, надувать мыльные пузыри и кататься на качелях. К ней нельзя было прикоснуться, и она тоже не могла касаться других. Потому что она умерла. Задолго до рождения Роны.

С этой мыслью Рона дернулась всем телом и открыла глаза. Какое-то время она лежала неподвижно и прислушивалась. В темной комнате, блекло озаренной светом уличного фонаря, было тихо. Рона медленно повела взглядом и остановилась на черном прямоугольнике проема, ведущем в кухню. За ним царил почти непроницаемый мрак.

В проеме стояла девочка с бантом на голове и короткой стрижкой. Серебристое видение манифестировалось ясно, как полная луна, но лишь делало тьму за проемом гуще.

Девочка отступила назад и вытянула руку. Рона села и нащупала рядом с подушкой «Дерринджер». Против призрака он бесполезен, зато вполне полезен против живых.

Девочка побледнела. Сначала темнота поглотила ее ноги, потом плавно рассеялось тело и голова. Последней исчезла указующая рука.

По-прежнему было тихо. Но глаза Роны привыкли к темноте, и она заметила, что в кухне шевельнулась чужеродная тень. Окно кухни выходило в зеленый дворик, и деревья мешали свету фонарей проникнуть внутрь, оставляя от него бледную пятнистую россыпь.

Рона тихо взвела курок и подождала тридцать секунд. Тень в кухне продолжала совершать какие-то рваные движения, но никто не показывался. Тогда Рона заставила себя встать.

Она сделала шажок и поняла, что босые ноги отнимаются от линолеума с оглушительным в тишине липким звуком. Она медленно присела, не сводя глаз с проема, и нащупала у кровати пару носочков, которые имела привычку оставлять возле кровати. Тапочки она не любила и ходила дома в носках.

Все еще никого. Рона подкралась к проему, беспрерывно наблюдая за тенью. Тень замерла, когда Рона прижалась к дверному косяку. Рона смотрела на нее, и она, казалось, смотрит на нее в ответ.

С неожиданной быстротой тень метнулась вперед. Рона отпрянула и машинально вскинула револьвер. Палец дрогнул на крючке.

Ничего не произошло. Тень исчезла.

Рона подождала несколько бешеных ударов сердца и осторожно выглянула. Кухня была пуста. Холодильник в углу, кухонная панель, круглый столик и пара стульев. Прятаться совершенно негде, разве что в шкафчике под раковиной, куда поместился бы разве что ребенок.

Рона выдохнула. Сердце продолжало колотиться о рёбра. Здесь кто-то был, но куда он подевался?..

Ощущая себя круглой идиоткой, Рона проверила шкафчик. Гофра сливной трубы и мусорное ведро.

Что-то было не так. В кухне всегда было темнее, чем в гостиной, но сегодня особенно. Рона выглянула в окно. Из-за зелени снаружи пробивались спицы уличного света. Но ему мешало и кое-что еще.

Рона приблизилась к окну. На стекле с обратной стороны крупными мазками чего-то бурого было выведено: «Я рядом».

Пока Рона собиралась, на улице начало светать. С рассветом тревога поутихла.

Она сразу позвонила в полицию, где пообещали по мере возможности прислать наряд и порекомендовали обратиться к соседям, чтобы не оставаться одной.

Изначально Рона хотела вызвать такси и поехать к подруге. Но отмела эту идею. Скоро на месте будет полиция, а выходить из дома может быть не менее опасно, чем оставаться. Ведь ночной гость не внутри, он где-то там, снаружи. Может быть, до сих пор совсем рядом.

Так, прометавшись какое-то время и наблюдая за обоими своими окнами, Рона скрепя сердце решила дойти до соседки по площадке. Она долго стояла у двери, не решаясь повернуть защелку замка. Громкий щелчок сразу выдаст, что дверь открыта.

Рона глубоко вздохнула и позвала:

— Мадлен.

Атмосфера в комнате неуловимо изменилась. Спокойная статика сменилась негромким шелестом потустороннего присутствия. Рона оглянулась.

Девочка с бантом стояла посреди комнаты. Она медленно кивнула ей. Лицо обдало мягким дуновением. Иди, можно.

Рона тихонько выскользнула на площадку, подбежала к двери соседки и позвонила. Дверь открыли не сразу, но заспанная обитательница квартиры растерянно впустила Рону внутрь.

Чтобы не вдаваться в мутные пояснения, Рона просто сказала, что к ней пытались вломиться через окно. Соседка, кажется, перепугалась больше ее самой. Она проверила свои собственные окна, заперла дверь на цепочку, и девушки сели на кухне и поставили чай.

Соседку звали Мэгги, это была девушка чуть старше Роны. Рона описала бы ее как жизнерадостную дуреху, у которой и забот только, где урвать новое платье по скидке и подцепить симпатичного парня. Впрочем, настоящим недостатком Мэгги был язык без костей. Рона замучилась поддакивать ахам и охам. Мэгги не без упоения обмусолила ночного визитера, добавив парочку историй про своих «конченых» бывших. На часы Рона перестала посматривать только тогда, когда Мэгги простодушно спросила, не опаздывает ли она куда из-за происшествия.

Полиция прибыла спустя полтора часа после звонка. Они вошли вместе с Роной в ее квартиру и рассмотрели надпись на окне в свете утра. Та легла на стекло смазанными густо-алыми полосами. Судя по их ширине, их будто нанесли пальцем.

— Это что, кровь? — один из полицейских почти уткнулся носом в стекло.

Окно открыли. Стражи порядка дружно вытянули шеи. Спустя томительные десять секунд прозвучал вердикт:

— Это же помада.

Все трое одновременно посмотрели на Рону. Переглянулись. Один поправил фуражку, второй надул щеки и шумно выдохнул.

Рона бесстрастно уставилась на них в ответ. Что бы она сейчас ни сказала, это прозвучит как оправдание. Она ненавидела оправдываться. Особенно за то, к чему не имела отношения.

— Третий этаж… — многозначительно изрек офицер, выглядывая наружу. Он рассмотрел подоконник и даже вывернул шею, чтобы изучить нависающий над окном скат крыши.

Надпись сделали зеркально. Так, чтобы она правильно считывалась изнутри. Снаружи, для того, кто ее наносил, она была задом наперед.

Балкона у кухни не было. Рядом не проходила пожарная лестница или водосток.

— Следов никаких, — заключил офицер, притворяя окно. — Джойс, проверь крышу, мы пока показания запишем.

«Спасибо и на этом», — мрачно подумала Рона. Ублюдок не просто решил ее запугать, он глумился над ней. Красная помада! Он мог взять ее где угодно. Даже просто купить.

Разумеется, Джойс на крыше следов тоже не нашел. Полицейские записали показания Роны и уехали. Они пообещали передать информацию детективу Рою Рэму, но Рона на них не полагалась и решила позвонить сама, как настанет адекватное время. Семь утра — все же слишком рано.

Рона опустилась на кровать на ослабевших ногах. Только теперь ее пробрала дрожь. Разбудили ее вовремя, но спасло ее не это. А то, что преступник не собирался проникать внутрь. Смогла бы она отбиться от него одним «Дерринджером» в темноте?

Скорее всего, нет.

Когда немного отпустило, Рона приготовила себе завтрак. Кухню залило утреннее солнце, и она уже не казалась такой зловещей. Рона деловито вымыла посуду, приняла душ и переоделась.

Она позвонила в участок, попала на Джима и разозлилась. Во-первых, разумеется, никто и не думал передавать туда ее показания в срочном порядке. Во-вторых, помощник детектива, как всегда, был насмешлив: «То есть вы видели тень, но не преступника?», «Значит, он сел на подоконник и помадой намалевал вам угрозу на окне, правильно? Еще задом наперед написал?».

— Я вас понял, мисс Морган, — ехидно пропел Джим в трубку. — Стекло не трогайте, заберем на проверку. И из дома не уходите, вам послали человека для охраны.

Рона с чувством грохнула трубку на рычаг. Ей захотелось из принципа собраться и уйти, к тому же не помешало бы проветриться. Но есть кое-что поважнее.

Она заново подступила к окну и открыла его, намотав на руку полотенце. Конечно, вряд ли ночной гость оставил отпечатки, но и своих лишний раз оставлять нечего.

На ярком солнце сосредоточиться было сложней, зато след был свежий. И день померк, отступил, возвращая ее в недавнее прошлое.

Шуршание ночного ветерка в листве. Шифер до сих пор еще теплый после жаркого дня. Подоконник с уклоном, но удержаться можно.

Отточенное, подобное слаженному механизму со смертоносно острыми гранями намерение. Конкретное, четкое до пугающей деловитости. Кто-то педантично составляет схемы, кто-то с филигранной точностью воплощает их в жизнь. Есть цель, есть метод, будет результат.

Тихий скрип… по стеклу. А ведь смешно! Страх будет реален, но никто не поверит в него. Доделать начатое будет проще.

Висеть над пустотой и писать задом наперед неудобно. Трюк, который со стороны не стоит того. Но удержаться здесь не так сложно, как кажется. А теперь назад…

Эхо улетучилось. Рона поморгала и подняла глаза. След вел на крышу. Ночной визитер пришел и ушел через нее. А раз полиции не потребовался ключ от техэтажа, то на крышу мог попасть любой желающий.

Доделать начатое. Рона медленно затворила створку и повернула защелку окна. Доделать. Удобное слово. Универсальное, деловое. Доделать можно что угодно, все зависит от силы воображения.

— Мадлен, — еле слышно позвала Рона. — Ты… видела? Видела его? Куда он пошел?

Экстрасенсорная статика тихо зашуршала. Белесый силуэт девочки возник в самом темном углу, дабы проявиться четче. Девочка указала на окно.

— Я поняла, что он сюда не залезал. Что ты имеешь в виду?

Деликатный, но довольно настойчивый толчок. Окно. Смотри.

— Что? Ты хочешь, чтобы я посмотрела наружу?

Рона выглянула. Дворик очерчивала символическая ограда. Напротив, за полосой древесной зелени, виднелся соседский дом — точно такой же, как этот — выходящий крыльцом на параллельную улицу. Кленовые кроны выросли, предусмотрительно огибая линию электропередач, и в них образовался тоннельчик, через который частично просматривалось зашторенное окно дома напротив.

Парковка во дворе почти опустела: соседи должны были разъехаться на работу. Остались только двухдверный бежевый «Форд» и зеленый «Бьюик».

Рона уставилась на зеленую машину. Она не принадлежала ни одному из жильцов. Рона много времени проводила на кухне, окно которой выходило на парковку, и невольно запомнила все автомобили соседей.

В машине никого не было, как и во дворе.

Рона медленно отлепилась от окна, как во сне добрела до входной двери и приложила к ней ухо. Тихо. Она выглянула в глазок — никого.

«Бьюик» мог быть чьим угодно. Найтингейл в свое время верно подметил — на таких разъезжает две трети города.

Страховой агент появился в кафе, где она встречалась с детективами сразу после получения первой записки. Затеял игры в кошки-мышки на конференции. Теперь машина, один в один как его, стоит на парковке ее дома сразу после ночи, когда ей написали на окне угрозу. Какое совпадение. Слишком много совпадений.

Рона вернулась на кухню, нервно кусая ноготь. Нужно дождаться того полицейского, который приедет ее сопровождать. Так безопаснее. Вот только к тому моменту машина вместе с водителем вполне может уехать. Где он, кстати? Тот, кто был за рулем.

Нельзя делать поспешных выводов. Номера автомобиля Рона не запомнила, отличительных черт авто не имело. Да и довольно самонадеянно со стороны Найтингейла бросать машину под ее окнами. Так подставляться очень глупо.

Или он просто очень наглый самоуверенный психопат.

А ведь убедиться, чья это машина, так просто. Нужно всего лишь послушать ее.

— Мадлен, — позвала Рона. — Это его? Его машина?

Мертвая девочка не знала. И почему-то сердилась. Она сложила на груди призрачные руки и мотнула головой — мол, иди, сама убедись.

Ах вот как.

— Тогда пойдем со мной. Предупредишь меня, если он вернется.

Рона позвонила на работу Мэгги. Соседка принялась допрашивать ее, как все прошло, но Рона решительно пресекла болтовню и сказала:

— Как раз насчет этого, мне нужно кое-что проверить. Я тут увидела знакомую зеленую машину… в общем, перезвоню и расскажу все-все в деталях через полчасика, ладно? А если не перезвоню, позвони мне сама.

Мэг начала говорить что-то еще, но Рона бросила трубку. Пугать соседку фразой «если не отвечу, звони в полицию», она не стала. Мэг поднимет шум до небес. Она и без того встревожится.

Прихватив револьвер, Рона вышла на улицу и обогнула дом по лужайке, чтобы не шуметь шагами по гравийной дорожке. На парковке по-прежнему никого не было, и в «Бьюике» тоже.

Она подошла к машине, постоянно оглядываясь, и на удачу дернула ручку водительской двери. Та открылась. Рона помедлила и осмотрелась еще раз. Легкое шуршание экстрасенсорной статики подсказало ей, что рядом только призрак Мадлен. И она все еще сердита. Похоже, девочке казалось, что Рона занимается ерундой.

— Хоть бы не та, — выдохнула Рона и скользнула на сиденье.

Нужно сделать все быстро и методично. Объяснить владельцу, что она забыла в его машине, будет невозможно.

Изнутри «Бьюик» был так же зауряден, как и снаружи. Никаких подозрительных предметов или следов. Рона открыла бардачок. В нем лежала пачка листовок «Лайон Иншуранс».

— Твою мать, — выдохнула Рона, так и застывая в позе полулежа над коробкой передач. — Мадлен?

Никого нет.

«Господи». Уйти. Надо уйти сейчас же.

Или, раз зашла так далеко, все же послушать? Рона прикусила губу. Ладно, хорошо. Быстро. Без подробностей, только тон эха. Чтобы не выпасть из реальности.

Рона положила пальцы свободной руки на руль и сосредоточилась. Раздражение… нетерпение… суета. Очень много дел. Запутанных, сложных, а тут еще эта чокнутая Фрея…

Уходи!

Рона вздрогнула, вскидывая глаза. Кустарник за оградой подозрительно покачивался, и через зелень проступала высокая мужская фигура. Рона дернулась, ударилась локтем и выронила «Дерринджер». Игнорируя боль, она подцепила его и вывалилась из машины чуть ли не на четвереньки.

Эта чокнутая Фрея, стучало у нее в голове. Он знал! Он знал о Фрее гораздо больше, чем заявлял.

За спиной хрустнула под чьим-то ботинком веточка. Рона неуклюже поднялась и бросилась прочь. С ужасом она услышала, как за ней зашуршали по гравию шаги.

На ее локте сомкнулась хватка. Рона машинально выбросила назад вторую руку. Палец дрогнул на крючке револьвера.

Есть три типа неосознанной реакции. Бей, беги, замри.

Бах!

Вспугнутая громким хлопком, где-то над головой заверещала и упорхнула от греха подальше стайка воробьев.

Запястье с револьвером неожиданно ловко вывернули; Рона вскрикнула, роняя оружие. В следующий миг земля неожиданно увильнула из-под ног, и Рона ударилась о бок машины. Затылок крепко прижали, а рука в цепком захвате противно заныла. Еще чуть — и будет реально больно.

— Сбрендила, что ли?! — возмутился Найтингейл.

— Отвяжись! — завопила Рона в ответ.

На парковке никого больше не было. Все уже уехали на работу. Но сейчас белый день, улица в двух шагах, много людей рядом. Там, за коробкой этого чертова дома. Как за великой китайской стеной.

— Ну сейчас, мисс! Что тут забыла?

— Это ты шастаешь возле моего дома!

Повисла недоуменная пауза.

— Твоего дома?.. — переспросил Найтингейл.

— Не прикидывайся, — прошипела Рона. — Ты меня преследуешь!

— Ты что, эксклюзив какой-то?

— Сейчас приедет полиция и узнаешь!

О количестве полицейских она дальновидно умолчала. Найтингейл будто задумался.

— Вот и чудно, — сказал он. — Ты запиской какой-то мне угрожала, а теперь чуть башку не продырявила! Вот и расскажешь, по какому поводу.

Рона шевельнулась и поняла, что освободиться не может. Если только стерпит вывих руки. В плечо отдалась сильная резь. К тому же Найтингейл принялся чем-то связывать ей руки. Она попыталась лягнуть его, но и ноги он ей крепко прижал коленом.

— Эй! Вы что творите?

По гравийной дорожке быстрым шагом кто-то приближался. Рона едва не прослезилась от облегчения.

— И правда приехали, — слегка удивленно пробормотал Найтингейл и добавил погромче. — Офицер!

— Отпустите девушку, — велел офицер, останавливаясь в паре шагов и кладя пальцы на кобуру пистолета.

Найтингейл подчинился. Рона вывернулась и отошла, глядя на него с нескрываемой злобой.

— Слушайте, — начал оправдываться агент, — эта дамочка залезла в мою машину! А еще…

— А ты подбрасываешь мне записки с угрозами! — закричала Рона. — Не верьте ему! Он за мной следит! Угрожает!

Найтингейл закатил глаза.

— Господи Иисусе. Сама за мной бегает, теперь и на мою тачку позарилась…

— Так, хватит! — осадил их полицейский. — Руки у девушки почему связаны? И кто стрелял? Я слышал хлопок.

Рона с яростью оглянулась. С холодной, напускной вежливостью Найтингейл освободил ее запястья и бросил свой галстук на сиденье «Бьюика». После он многозначительно постучал себе пальцем по виску.

— Она стреляла. Когда я спросил, какого черта она влезла в мою машину.

— Ты набросился на меня!

— Просто помог подняться, — насмешливо поправил он.

Рона не успела ничего возразить. Полицейский спросил:

— Где оружие?

Найтингейл ногой подтолкнул к нему «Дерринджер», который валялся в гравийной пыли. Полицейский строго посмотрел на револьвер, а потом на Рону.

— Ваше?

Отпираться не было смысла. Рона подтвердила. С тяжким вздохом полицейский пошарил по карманам, выудил платок не первой свежести и подобрал револьвер.

— Это была самооборона, — сказала Рона.

— В участке разберемся. Вы мисс Морган?

Рона кивнула. Полицейский уточнил, кем по имени будет страховой агент, и велел следовать за собой.

— И я? — растерялся Найтингейл. — Но у меня ра…

— И вы, — припечатал полицейский.

Он проводил их до полицейской машины, где оба замерли у дверей. Рона покрылась мурашками от одной мысли, что ей придется минут двадцать сидеть бок о бок с Найтингейлом. Он не посмеет ничего ей сделать, но это было все равно что нырнуть в ванну со змеями.

— В чем дело? — спросил полицейский.

Рона втянула воздух через сжатые зубы.

— Я не сяду с ним на одно сиденье.

— Это я с тобой не сяду, — отозвался Найтингейл. — Психопатка конченая.

— Сталкер!

— Ведьма!

— В машину. Оба, — велел полицейский.

Третий I

Джим даже не удивился, когда на пороге участка появились рыжая экстрасенс и страховой агент. Привел их тот самый офицер, которого назначили на охрану мисс Морган по настойчивой просьбе Рэма.

Самому Джиму затея казалась пустой тратой времени. Дамочка была слегонца не от мира сего, да и проныра еще та. То сначала ей призрак в доме Делавэров мерещился, то она вынюхала про болезнь Фреи Делавэр.

Теперь мисс Морган нашла козла отпущения и принялась всеми силами на него указывать. Похвальное стремление отыскать преступника — а ведь до сих пор не было ясности, есть ли оный вообще. Но обычно такое рвение говорит об одном — кто-то переводит стрелки.

Когда стали разбираться, задержанные поначалу принялись перебивать друг друга, но Найтингейл быстро сдался и мученически закатил глаза.

Представление на конференции Джима изрядно повеселило, а вот случай со стрельбой возле машины уже проходил по другой статейке. Впору было задуматься, раз Рона Морган схватилась за оружие.

Когда группа возвращалась с конференции, Джим спросил у Рэма, правда ли тот верит, что Рону преследует Найтингейл. На что детектив в своей обычной манере сказал: “ Я верю, что ее преследуют. А кто, время покажет».

«У дамочки паранойя, — поставил диагноз Джим. — Может, и не клиническая, но паранойя». Рэм, как всегда, в споры не ввязывался.

Так или иначе, формально закрыть глаза на надпись на окне было нельзя. И не успели изъять стекло, как приключилась стрельба. Охота на соловья оказалась совсем не безобидной.

Джим попросил коллегу опросить Найтингейла, а сам побеседовал с Роной.

Появление страхового агента именно в доме мисс Морган, конечно, выглядело подозрительно. Но Джим знал, что совпадения случаются.

Случаи с окном и с машиной следовало рассматривать отдельно, и Джим занес данные в разные бланки. Ненадолго он оставил мисс Морган одну, дабы выяснить, написал ли Найтингейл на нее заявление. Вернувшись, Джим передал бланки Роне со словами:

— Ну что сказать, мисс Морган. Вы увернулись от собственной пули.

В ответ на ее вопросительный взгляд он пояснил:

— На вашу удачу, мистер Найтингейл не захотел доводить дело до суда. Хотя на его месте я бы добился судебного запрета на приближение.

Рона презрительно хмыкнула.

— Зря смеетесь. Вы залезли в его автомобиль и даже выстрелили во владельца. Вас спасает только то, что Найтингейл не захотел подавать иска.

Гнев вспыхнул на ее лице ярким румянцем, но быстро поугас: Рона озадаченно нахмурилась.

— Ознакомьтесь, — Джим постучал пальцем по краешку листа. — Все это дело пойдет как хулиганство. Вы платите штраф или… — он не сдержал ухмылки, — посидите под арестом пару денечков.

Рона сцапала ручку и рывком придвинула к себе бумаги.

— А что насчет надписей на стекле? — со вкрадчивой издевкой поинтересовалась она. — Что насчет того, что он ошивался возле моего дома сразу после того, как эту надпись сделали?

Джим потер веки пальцами. Опять старая песня.

— Мисс Морган, — поучительно изрек он, — мистер Рэм закрывает глаза на ваши выходки, но, будь моя воля, я бы арестовал вас за введение следствия в заблуждение. В подброшенную записку я еще могу поверить, но помада на окне?

Это был один из тех приемов, которые очень любят обиженные женщины. Прижучить бывшего не получается, вот и начинается изобретение велосипеда.

Морган и Найтингейла ничто не связывало, но суть от того не менялась. Он мог просто сказать ей что-то резкое. А еще… мог быть свидетелем чего-то ее компрометирующего. Например, разоблачить ее «экстрасенсорный» дар. Хотя любому адекватному человеку ясно, что все экстрасенсы обманщики.

— С мистификаторами у меня разговор короткий, — продолжал Джим. — Знаете, сколько липовых звонков нам поступает? И если один добросовестно заблуждается, то второй обязательно шизик. А вот одного шутника-вымогателя мы на той неделе закатали за решетку.

Рона холодно промолчала. Ее зеленые глаза глядели на Джима с легким отвращением.

— Если у вас к мистеру Найтингейлу что-то личное, вот и решайте это лично. Не мешайте нам работать. У нас и так дел по горло, — закончил Джим.

Рона смежила веки.

— Так вы спросили его, что он забыл с утра возле моего дома?

Джим сердито побарабанил пальцами по столу. Он тратит драгоценное время.

— Вас это не касается. Мистер Найтингейл исчерпывающе объяснил свое присутствие. Подпишите бумаги, и мы оба будем свободны.

Судя по лицу Роны, с концепцией, кого что тут касается, она была не согласна. Она нарочито медленно занесла автоперо над бланком, но замерла, уставившись в одну точку. «Ну что еще», — простонал про себя Джим.

— Вы изъяли стекло?

— Еще нет. Вы подписываете?

Рона нервно покрутила ручку в пальцах.

— Тогда и не трогайте его.

Джим моргнул. Очередная блажь!

— В смысле?

— Он придет. Его трюк сработал, мне никто не поверил.

Она смотрела на Джима не мигая. Как будто гипнотизировала. Глаза у нее, бесспорно, красивые, но к ним, увы, не прилагается ясного ума.

— Пытаетесь манипулировать? — мрачно уточнил Джим.

Снова ломаная усмешка. Даже безнадежная. Человека, который привык, что ему не верят.

— Манипулировать? Да я вам открытым текстом говорю. Он придет за мной. Я не могу вернуться в квартиру…

Ее брови сошлись к переносице; она постучала ручкой себе по губам. Страх ее, может, и был настоящим, но она выдумала себе врага. «А если нет?» — вопросило сомнение голосом Рэма. Джим поджал губы.

— Почему вы так настроены против него, мисс Морган? Мы проверили этого человека. Он чист. Можете мне поверить, Найтингейл оказался рядом с вашим домом по случайности.

Рона медленно опустила ручку. Ее надменная колкость незаметно растворилась, густые брови приподнялись. Под невидимой колючей броней оказалась маленькая беззащитная девушка. Джим попытался снова:

— Он угрожал вам лично? Что он вам сказал?

Рона покрутила в пальцах ручку, как студентка, которая не помнит ответа на билет. Джим усилием воли притормозил ход своей мысли.

Рэм относился к словам Роны Морган непредвзято, как к показаниям любых свидетелей. Это качество, наряду со многими другими, и позволяло ему распутывать дела, которые ставили в тупик многих.

— Он ведет себя очень двусмысленно, — наконец вымолвила Рона.

Джим наклонился вперед и постарался держать спокойный тон.

— Как именно?

— Я рассказывала. Что он говорил.

Найтингейл отрицал, что он рекомендовал мисс «чаще оглядываться». Он имел в виду, что девушке стоит больше следить за собой, чем за ним. Объяснимая реакция, когда тебе в лоб намекают, что за тобой наблюдали.

Кто подбросил записку в автобусе — установить почти невозможно. Найтингейл не единственный блондин в городе, да и он не успевал провернуть фокус по времени.

Джим сдался. Это было хождение по кругу. Дело Фреи Делавэр едва движется, и страховой агент в него никак не клеится.

— Этого недостаточно, мисс Морган. Есть презумпция невиновности.

— Да, — грустно согласилась Рона. — Я помню.

Она отстраненно подписала бумаги и обессиленно откинулась на спинку стула. Джим проверил документы и вскинул брови.

— У вас нет денег?..

— Если я заплачу, мне банально нечего будет есть.

— Можно взять ссуду.

Рона равнодушно отозвалась:

— Ну да, мне еще долгов не хватало.

«Об этом раньше надо было думать, милочка», — рассудил Джим, а сам сказал:

— Мисс, мне кажется, вы плохо представляете, что такое временный изолятор. Подумайте еще раз.

Рона выпрямилась и обреченно улыбнулась.

— Да не умею я думать, Джим. Поэтому я здесь сейчас и сижу.

В дверь допросной постучали. Заглянул коллега и сообщил, что нашли кое-что интересное по девице, которая снимала «меблирашку» у навязчивой домовладелицы. Джим махнул рукой и встал, собирая бумаги в стопочку.

— Ладно, мисс. Ваше право. Если передумаете, сообщите.

Он передал Рону коллеге и после короткого колебания попросил посадить ее в отдельную свободную камеру, если такая есть. Рона растерянно повертела головой и вдруг спросила, безопасно ли там.

— Конечно, — удивился Джим. — Надежнее только тюрьма.

Рону повели в изолятор, но она на ходу обернулась и крикнула Джиму вслед: «Оставьте стекло!».

Джим неопределенно махнул рукой. По его разумению, со стороны злоумышленника — если он был вообще — будет очень неразумно заявляться в квартиру буквально на следующий же день. Если только он не будет уверен, что не попадется. Но жертва? Любая адекватная женщина побежит с такой квартиры, сверкая пятками.

«А, у мисс ведь нет денег», — вспомнил Джим. Эта мысль заставила его сбавить шаг и даже остановиться. Откуда бы гипотетическому преступнику об этом знать? Рона не доносила о краже кошелька или банковской книжки.

Джим тряхнул головой и вернулся в офис. Роне в определенном смысле стоило отдать должное — ей удалось заронить зерно сомнения.

Когда вернулся Рой, Джим живописал ему новый акт драмы с Роной и Найтингейлом. Рэм спокойно выслушал и какое-то время еще обдумывал что-то сам с собой, покусывая кончик незажженной сигареты. Джим уже переключился обратно на Фрею Делавэр и девушку, которую некая пожилая леди приняла за нее. Личность девицы удалось установить и даже найти фото. Она впрямь походила на мисс Делавэр. Некто Дебора Клайтон, сирота круглая, нынче двадцати лет от роду, проживала в меблирашке более года назад, перебивалась непонятно какой низкооплачиваемой работой. Но однажды получила выгодное предложение, собрала манатки да исчезла в неизвестном направлении.

Назревало нечто многообещающее. Джим начал излагать детективу кое-какие наброски версий, а Рэм, наконец вспомнив, что сигарету так-то полагается прикуривать, нашел зажигалку и выдал:

— А засаду поставить можно.

Джим немного помолчал, перематывая назад у себя в голове все, что прозвучало в кабинете. Чтобы определить, в каком временном отрезке сейчас существует Рэм. И возразил:

— Не можно. С какого перепугу?

— Но за Найтингейлом проследить проще.

«Матерь божья. Это что, заразно?».

— И стекло таки лучше проверить… мало ли кто там еще что намалюет… Или уже намалевал, — подытожил Рой.

Ближе к вечеру он и впрямь отправил одного агента в штатском на адрес Найтингейла, а другого — на адрес Роны Морган. К засаде эти назначения имели ровно столько же отношения, сколько петух к павлину, но Рэм, как обычно, хотел понаблюдать. И как в случае с конференцией, наблюдения преподнесли сюрпризы.

У дома Роны Морган, как Джим и думал, ничего не произошло. Стекло никто не трогал, и подозрительных личностей поблизости не шастало. Зато в четвертом часу утра в полицию позвонил Джастин Найтингейл и сообщил о вооруженном нападении.

У больничной палаты дежурила парочка полицейских в форме. В палату Роя не пустили, пока там шел первичный опрос пострадавшего и единственного свидетеля в одном лице.

Рой не стал упорствовать и притулился у окошка в коридоре. Вскоре пожаловал и Джим, который привел по его просьбе заспанную и растерянную Рону Морган, еще более всклокоченную, чем обычно.

На лице помощника, как всегда, лежала печать обреченного недовольства.

— Сэр! Вы чего тут стоите?

— Да вот не положено, — кивая на охрану у палаты, сказал Рой. — Дело не наше.

Джим помолчал, пытаясь вычислить, что на сей раз задумал начальник. Особого усердия он, впрочем, к тому не приложил и просто начал:

— Тогда зачем нам…

— Что случилось, детектив? — перебила Рона. — Кто-то пострадал? Это девушка?

Она пытливо заглянула Рэму в лицо, сжимая в руках сумочку. Рой припомнил, что вчера какая-то юная особа почем зря подняла на уши один из отделов полиции, потому что ей просто не перезвонила подруга.

— Кого вы имеете в виду? — уточнил детектив.

Рона стушевалась.

— Ну… моя соседка… я рассказала ей про окно, и вчера звонила ей перед тем, как…

— Ваша соседка из-за вас нашим коллегам всю плешь проела, — не выдержал Джим. — Вы забыли ей позвонить!

— Я не забыла! — тут же ощерилась Рона. — Меня отвезли в участок и посадили под замок!

Рой переглянулся с помощником. Он велел ему не говорить мисс Морган, кто лежит в больнице и зачем они сюда едут. Поэтому теперь поведал Роне сам, указывая на палату:

— Там наш общий знакомый Найтингейл.

Рона ошарашенно моргнула и разинула рот. Нахмурилась, потерянно оглянулась на закрытую дверь. Она не понимала. Как так вышло и при чем здесь она сама.

Рой тоже не понимал, но понять было бы не лишне. В том числе и имеет ли нападение связь с Фреей Делавэр. «Золотые львы» никак не касались этого дела, но Рой не поленился кое-что проверить.

Накануне отъезда Делавэров со своего, так сказать, первичного места обитания в их городишке открылся новый филиал «Лайон Иншуранс». Делавэры не заключали с ними никаких сделок, на открытие никто из них не ходил. Зато событие вышло достаточно громким, чтобы о нем написали в газете — открытие посетил сам основатель и владелец компании.

Отбыл он на следующий же день, и тогда же городок покинули Фредерика и Фрея Делавэр. Роберт ненадолго остался, чтобы продать имущество. Впрочем, дороги семьи и владельца «львов» никак и нигде больше не сходились.

Дверь палаты отворилась, выпуская в коридор коллегу-детектива и парочку полицейских в форме. Рой подошел поздороваться.

— Милич.

— Какими судьбами, Рэм? Я слышал, тебе опять какой-то висяк всучили?

— Как посмотреть, — отозвался Рой. — Что с парнем случилось?

— Напали прямо в квартире. Ножевое. А что?

Милич загораживал собой дверь в палату, как сутулый длинный журавль. Смурная охрана бдительно рассматривала Рэма.

— Он у нас как свидетель проходит, — пояснил Рой.

Коллега пожевал губами. Его толстые черные усы шевельнулись, как живая обувная щеточка.

— Да там дело ясное. Грабитель какой-то. Парень проснулся, тот попытался его зарезать с перепугу, но сам огреб и сбежал.

«Любопытно», — оценил про себя Рой и сказал:

— Ну, я все-таки хотел бы с ним побеседовать.

— Да пожалуйста, — пожал плечами детектив.

Он смерил взглядом Джима и Рону и махнул рукой своим. Троица удалилась, оставив на прощание только охрану у палаты.

Рой вежливо постучал, прежде чем войти. За ним проскользнули Джим и Рона, прикрыв дверь за собой.

Найтингейл полулежал на койке у окна; от сгиба его локтя тянулась трубка капельницы. Он удивленно повернул голову на звук. На скуле у него багровела здоровенная ссадина, а одну бровь пересекали свежие швы, подклеенные хирургическим пластырем.

— Не уделите и нам немного времени? — поинтересовался Рэм.

Джастин посмотрел поочередно на каждого из гостей. Рой покосился на Рону. Та молчала. Найтингейл ей тоже ничего не сказал; в его взгляде мелькнула оторопь. Рона казалась одновременно настороженной и смущенной.

— Ну раз так надо, — согласился Джастин.

Стул в палате был единственный, поэтому его уступили Роне. Она села, отставив стул поодаль. Джим устроился возле подоконника, а Рэм без церемоний занял соседнюю койку. В палате их стояло всего четыре, и три пустовали.

— Как я понял, на вас этой ночью напали, — начал Рой.

Найтингейл глянул на Рону.

— Это не она.

— Мы знаем, мистер Найтингейл. Эту ночь мисс Морган провела в изоляторе.

Найтингейл чуть помолчал.

— Хорошо, — сказал он.

Рой шевельнул бровью.

— Я слышал, вы настаивали на ее аресте.

На этих словах Рона возмущенно вскинула голову. Джастин пожал плечами и поморщился, прижимая ладонью раненый бок.

— Она чуть не вышибла мне мозги.

«Но судиться ты не захотел». До суда Рону отправили бы восвояси под подписку о невыезде. А вот арест за дебош участия судьи не требовал и вполне укладывался в полномочия полиции.

— Вы бы могли получить хорошую компенсацию.

— У меня нет столько свободного времени, чтобы мотаться по судам.

А дело-то пустяковое. Чай не тяжба за наследство. Но Рой не стал педалировать тему.

— Понимаю. Но зачем вы встречались у дома мисс Морган и почему эта встреча так закончилась, так и не понимаю.

Что Джастин, что Рона недоуменно уставились на него. Рой терпеливо ждал. Джим терпеливо помалкивал.

— Я ее там точно встретить не ожидал, — наконец сказал Найтингейл.

— Правда? Но я позвонил в «Лайон Иншуранс» и мне сказали, что у вас не было в графике встреч, назначенных на этот адрес.

Джастин сполз на подушке, неопределенно поведя рукой.

— Такое случается. Иногда в график информация заносится постфактум. Позвоните мистеру Пейджу, он подтвердит, что назначал встречу. Это страхователь, если что.

— Ваш знакомый?

— Условно.

Рой повернулся к мисс Морган.

— Вы знаете некоего Пейджа?

Рона медленно покачала головой.

— Где проживает мистер Пейдж? — спросил Джим у Найтингейла.

Не открывая глаз, Джастин ответил:

— По соседству.

— Тогда на кой-черт надо было вставать возле моего дома? — выпалила Рона.

Джастин приподнялся и насмешливо спросил:

— Ты теперь в следственной группе?

Джим строго велел Роне не встревать.

— Да мне несложно ответить, — сказал Найтингейл. — У Пейджа придомовая парковка за шлагбаумом, и я завернул на ближайшую свободную.

Джим уточнил у него полный адрес этого Пейджа и его телефон. Рой кивнул ему — сходи, позвони. Помощник со вздохом покинул палату. Найтингейл даже не посмотрел ему вслед.

— Мистер Найтингейл, вы появились у дома мисс Морган наутро той ночи, когда ей на окне кто-то написал угрозу, — сказал Рой.

Найтингейл выгнул бровь.

— При чем здесь я? — спокойно вопросил он.

— Понятия не имею, — честно признался Рэм. — Я надеялся, вы двое поможете мне разобраться. Итак. Некто, похожий на вас, угрожает мисс Роне, но этой ночью она с вашей подачи оказывается в надежно охраняемой камере. И нападают на вас.

Рэм не преминул проверить реакцию Роны. Она озадаченно переводила взгляд с него на Найтингейла. Рой потянулся к карману, где лежали сигареты, но вспомнил, что в больнице курить нельзя.

Молодые люди молчали. Рой вздохнул.

— Что, никаких идей?

Мисс Морган крепко задумалась, глядя в сторону. Руки она сжала в замок. Найтингейл сдался первым.

— Давайте так. Я расскажу вам, что знаю, а как трактовать, решайте сами.

«Знакомая формулировка», — определил Рэм.

— Я живу на десятом этаже. Грабитель поднялся по пожарной лестнице и проник через окно.

— Разбил?

— Отжал. Он спер мой бумажник и чуть не укокошил меня из-за него.

— Вы оказали сопротивление, — вспомнил Рой.

Джастин грустно посмотрел на свои руки, стесанные в костяшках пальцев.

— Ну, я его отоварил, но он все равно сбежал.

— А нож нашли? — спросил Рой.

— Да. Коллеги ваши и забрали. Отпечатки там вряд ли есть. Зато я видел этого урода в лицо.

Рой перестал делать заметки в блокноте и поднял глаза. В тишине было слышно, как тикают часы на стене. Молчание капало в пустоту в такт инфузии из дозатора. Где-то хлопнуло окно.

— Дай угадаю, — снова встряла Рона. — Он тоже блондин?

— Бинго, — указывая на нее пальцем, подтвердил Джастин.

Рона сложила руки на груди.

— Удобно. Грабитель позарился только на бумажник, поднялся по пожарной лестнице, где его никто не заметит, и мастерски влез через окно. И даже нож на память оставил.

Джима пока не было, чтобы заставить ее замолчать, а Рой решил, что выгоднее прикинуться глухим.

Джастин кисло уставился на Рону.

— Намекаешь, я сам себя пырнул?

— Вы сможете его опознать, мистер Найтингейл? — спросил Рой, предупреждая очередную полемику.

— Смогу.

— И раньше вы его не встречали?

— Нет.

Джастин поморщился и зачем-то прижал одно ухо пальцем. Глаза его страдальчески возвелись к потолку. Рой попросил его как можно подробнее описать преступника и тщательно все записал.

В палату ворвался Джим и доложил, что мистер Пейдж все подтверждает. Рой кивнул.

— Еще пара вопросов, мистер Найтингейл, и мы уходим. Вы бывали когда-нибудь в клинике «Ваш дом»?

Джастин скорчил мину трудноопределимого свойства.

— Детектив, мне двадцать пять, а не восемьдесят пять.

— Я вас понял. Тогда последний. Мисс Морган утверждает, что вы, простите, вылезли из кустов при вашей встрече.

Джастин вскинул брови и ойкнул, хватаясь за швы на лице. Провел ладонью по волосам.

— Да я когда подъехал, заметил, что за парковкой наблюдает человек из окна в доме напротив. Из того, который за забором. Этот человек прятался за шторой.

— Хорошее у вас зрение. А в кусты полезли зачем?

— Ну, не обходить же пол-квартала, чтобы спросить этого парня, наблюдает ли он за птичками или подглядывает за кем-то. А ну как он думал чью-то машину притырить?

— Завидная гражданская сознательность.

— Я просто любопытный.

Джастин простодушно улыбнулся. Рой чиркнул себе в блокноте и захлопнул его. Любопытство вполне уживалось с гражданской сознательностью. Он поблагодарил Найтингейла и кивнул Джиму и Роне, что пора на выход.

Рой неторопливо отчалил от больничной койки и двинулся к двери. Рона растерянно поднялась. Джим пропустил ее вперед, как бы напоминая, что она все еще под арестом.

— Простите, — окликнул их Джастин, — а могу я поговорить с мисс Морган?

Рой остановился и вопросительно обернулся на Рону. Рона точно так же вопросительно взглянула на него.

— Если мисс не возражает, — пожал плечами Рэм.

Джим хотел было тоже что-то вставить, но так ничего и не сказал да махнул рукой. Хмурая Рона немного помедлила и кивнула, и ее оставили с Найтингейлом наедине.

Прошло минут двадцать, прежде чем мисс Морган вернулась. Она вышла из палаты и встала, вслепую шаря рукой. Наконец дверная ручка была найдена, и Рона притворила дверь, нечаянно толкнув ею себя саму. Она так и замерла на месте, ошалелыми глазами обводя больничный коридор.

— Что он вам сказал? — не выдержал Джим.

Рона бездумно вытаращилась в окно. Рой знаком показал помощнику, что пора бы и двигаться. Хмурясь, Джим тронул Рону за локоть, увлекая ее за собой. Все трое достигли лестницы, где им пришлось спускаться гуськом.

Молчание нарушилось, когда они вышли на улицу и посторонились в дверях, пропуская медиков «скорой» с носилками. Методично пересчитав ногами ступени крыльца, Рой достал пачку сигарет и сунул одну в зубы.

— Как впечатления? — поинтересовался он, прикуривая на ходу.

— Я… не понимаю, — пробормотала Рона.

— Зато я понимаю, — взорвался Джим. — Грабитель, как же! Милич клея нанюхался? Преступник выбрал конкретную квартиру, да еще и на десятом этаже, а стырил только кошелек!

Рой смолчал.

— Они нас за дураков держат? Поставили охрану у палаты от кого, от похитителя бумажников? — продолжал разоряться Джим.

Они обогнули чей-то шикарно красный «Кадиллак».

— Скорее от нас, — глухо заметил Рой.

— Дурно все это пахнет, — не слушая, развивал мысль помощник, — и я так и не понял, при чем тут Фрея.

Рой не мог похвастаться тем, что он тоже наверняка понял, а догадки оставил при себе.

— А этот, — добавил Джим, — и правда странный.

Рой притормозил, не зная, где припарковался помощник. Остальные невольно тоже остановились. Джим поглядел на Рону, словно ища поддержки, но та промолчала, все еще погруженная в свое глубокое замешательство.

— Он знал, что нападут. И он знает, кто это сделал, — сказал Рой.

Рона резко обернулась на него.

— Но он сказал, что не видел нападавшего раньше, — возразил Джим.

— Да нет, дурень. Он знает, кто за этим стоит. Хитрый парень…

Рона шумно вдохнула.

— Он может знать и больше. И «львы» захотели заткнуть ему рот, — сказала она.

Джим поглядел на них обоих глазами терпеливого санитара.

— Осталось написать в соавторстве шпионский детектив, — прокомментировал он и махнул рукой в сторону. — Ладно, я там стою. Мисс?

— Мисс поедет со мной, — сказал Рой.

— Она еще под арестом.

— Потом посидит. Под мою ответственность.

Качая головой, Джим удалился. Рона поплелась следом за Рэмом. Они погрузились в черный двухдверный «Форд», и Рой завел двигатель.

— Куда мы едем? — спросила Рона.

— К Делавэрам, — ответил Рой.

Оглядываясь назад I

Когда за детективами закрылась дверь, Рона повернулась к Найтингейлу. Он сел поровнее, подбив подушку кулаком. Рона молча ждала; возвращаться на стул она не собиралась. Джастин устроился, поправил трубку капельницы и сложил руки на одеяле. Двигался он скованно и одну руку старался вообще не задействовать.

Прямо невинная овечка.

Только психопат себя пырнет, чтобы показаться жертвой. Найтингейл сбрасывал с себя подозрения, вот только этого можно было добиться и не такими радикальными методами. Ведь у полиции ничего на него все равно не было.

Я слышал, вы настаивали на ее аресте.

Здесь определенно имела место махинация. Но смысл ее от Роны ускользал. Она спросила:

— Что за рана?

На лицо Найтингейла набежало легкое удивление.

— Да уж немаленькая. Переливание понадобилось.

— Но нападавшего ты все равно обезоружил.

К чести Джастина, он не стал закатывать глаза. Зато красноречиво помолчал несколько секунд.

— Ты все об этом?.. Думай как хочешь. — Тут он обреченно вздохнул. — Так вышло, что одна наша общая знакомая оказалась очень настырной. Ну и… да, да, она мне помогла, так что мне придется помочь ей.

Последнее он произнес, словно обращаясь к кому-то третьему: в сторону, хмурясь и придерживая висок.

— Так вот, Рона. Скажи детективу о клинике.

Рона оцепенела. О клинике уже был разговор, и Найтингейл открестился от какого-либо отношения к ней.

— Что сказать? — переспросила она, и голос у нее предательски сломался.

Джастин склонил голову набок и наградил ее взглядом вселенского терпения.

— Фрея. Она там.

— С чего ты взял?

— Она все уши мне об этом прожужжала.

Чего…

Сознание атаковало вспышкой чужого отчаянного гнева. Он зашумел за пределами ее ментального восприятия. В ушах тихо щелкнуло.

Джастин повернул голову и посмотрел вправо. Там, наполовину утопая бедром в свободной койке, серебрилась полупрозрачная девичья фигура. Пышная юбка, легкая прическа. В висках назойливо стучало. Фрея была взволнована, нетерпелива и сердита. Пока Рэм опрашивал Найтингейла, она вилась вокруг них и вокруг нее, атакуя Рону образами и эмоциями.

— Ты ее видишь.

Это был не вопрос.

Конечно, она ее видела. Очень четко, потому что в палате не горел электрический свет.

Рона выдохнула через сжатые зубы. Уловка? Обман? Но он знает, где стоит Фрея. Рона лихорадочно задумалась, могла ли она выдать себя, смотрела ли она на нее все те полчаса до этого.

— А второго ведь тоже видишь? Усищи и фуражка?

Второй призрак — тот самый, в военной форме — тоже был тут и с самого появления Роны и детективов наворачивал круги по палате. При фуражке, монструозных усах и кителе с наградами.

— Но ты их не слышишь, да? — спросил Джастин.

Рона зажмурилась, сражаясь с яростным стуком пульса в ушах. В голове у нее опрокинулась кропотливо рассортированная библиотека знаний. Разобраться в такой мешанине потребует времени.

— Призраки не говорят, — не своим голосом ответила Рона.

— Не говорят? — развеселился Джастин. — Еще как говорят. Этот вон ходит горланит строевые команды.

Он кивнул на усатого генерала, который протаранил ширму, высоко вскидывая ноги.

— Какие еще команды, — беспомощно выдохнула Рона. Какие, драть их чертями, команды? Она встретила человека, который тоже видит мертвых, а тут какие-то команды…

Джастин постучал пальцами по одеялу.

— Так, ладно. Суть ты уловила. Помоги этой девчонке, чтобы ее нашли. Она мне житья не дает.

Он выразительно взглянул на нее, словно хотел добавить «как и некоторые». Рона проплелась до стула и упала на него. Мысли не слушались ее; они расползались, как дырявое ветхое полотно.

— Так ты… возле моего дома… — начала она и так и не закончила, не в силах сформулировать вопроса.

Джастин и так все понял и ткнул пальцем в Фрею.

— Это все она. Я туда ехать не хотел.

— А мистер Пейдж…

— А вот это опустим. Не волнуйся, он реальный человек и законопослушный гражданин.

Рона открыла рот, закрыла. Потерла лоб. Все смешалось. История событий развалилась и старалась перестроиться заново. Пока получалось не очень.

— А тот тип в окне…

— К сожалению, он тоже настоящий.

Рона моргнула и резко выпрямилась. Мадлен указывала на окно. Она хотела, чтобы Рона посмотрела в окно напротив!

— И между нами, мне показалось, что он блондин. Но видно было плохо.

Рона нахмурилась.

— Почему ты Рэму не сказал?

— История уж больно складная. А детектив и так слишком умный, много вопросов задает.

С этим трудно было спорить. Уж кому, как не ей, знать о слишком складных историях. Да и Рой Рэм бьет не в бровь, а в глаз. Рона опустила голову на руки, запуская пальцы себе в волосы.

— Господи, мать твою, — выругалась она.

— Полностью поддерживаю. Ну, извинений не жду, но надеюсь, мы все прояснили?

Рона мрачно уставилась на него.

— Ты нарочно меня напугал.

— Просто я мстительный.

— Псих. А если бы я попала в тебя?

— Не попала бы, — улыбнулся Джастин.

Рона подумала, что Мэгги определенно бы на это повелась, но ей самой не хотелось даже чуточку улыбнуться. Что-то тут все же было не так. Но ее так оглушило рокировкой ролей в схеме, что до сих пор звенело в обрывках бессвязных мыслей.

— Кстати, а можно спросить, зачем ты залезла в мою машину? Проверить, чья?

Что-то он слишком довольный. Но осаживать его у Роны не осталось сил. Сил у нее не было со вчерашнего рандеву на парковке.

— Послушать, — устало сказала она.

Джастин с неподдельным интересом уточнил:

— То есть?

Рона помедлила. Объяснять парапсихологическое восприятие всегда сложно. Найтингейл ясно и четко слышит призраков, раз они с ним говорят. Словами говорят, надо понимать. Но похоже, об отпечатках событий не имеет никакого понятия.

— У предметов есть память. События, которые произошли, оставляют эхо. Эмоции. Звуки…

Рона сползла по спинке стула и вытянула ноги. На что-то более вразумительное ее не хватило.

— Предметы не разговаривают, — не без иронии подметил Джастин.

— Еще как разговаривают.

Рона рывком выпрямилась.

— Вот что мне скажи. Почему ты сразу все не объяснил? Раз ты знаешь, где Фрея, чего не скажешь сам?

Джастин ответил не сразу. Он отвернулся и какое-то время смотрел в окно; улыбка его погасла.

— Да не хотелось во все это ввязываться. Как ты себе вообще такое представляешь?

— Можно же что-то придумать…

— Попробуй. Я в клинике никогда не бывал и меня туда не отправят. Работенка, знаешь ли, для элиты.

Туше. Рона сама последние дни ходила по краю. Испытывать свою изобретательность в деле, где замешан труп, большие деньги и влиятельная корпорация, — это аттракцион для ценителей.

— Слушай, — заговорил Джастин, — я тому парню хорошенько врезал, но он на свободе.

Рона вяло поворочала в голове взаимосвязи.

— У меня есть охрана, — неуверенно поведала она.

Охрана не круглосуточная. Ночевать в квартире может быть опасно. А на гостиницу денег нет. Неужели правда придется брать ссуду…

— Хорошо, раз так, — подытожил Джастин. — Так ты поможешь ей?

Рона заблудилась взглядом в побелке на потолке. Белое полотно. Прямо как у нее сейчас в голове.

— Считаешь, у меня получится лучше, чем у тебя?

Джастин хмыкнул.

— Не меня за собой водит на расследование детектив.

— Рэм не верит в сверхъестественное.

— А ему надо? Ты вроде и так неплохо справляешься.

Гладко стелет, хитрый мерзавец.

— А помочь не хочешь? — просто для проформы спросила Рона.

— Из меня пока помощник никакой.

Рона подобралась, готовая встать, и повесила сумочку себе на плечо, но ее очень вовремя остановила дельная мысль.

— А вот тут ты не прав, — сказала она. — Спроси у Фреи, как она оказалась в клинике.

Джастин спрашивать не стал. Он уже знал.

— Ее сбила машина, — сказал он. — Большой шишки из «Лайон Иншуранс».

Утро двадцать второго июля началось для Джастина с армейского марша. Как и десятки прочих до этого.

— Рота, подъем! Враг не спит!

Никакого будильника не надо. Джастин разлепил чугунные веки и краем глаза уловил фигуру усатого генерала, который надрывался рядом с диваном. На квартиру с полноценной спальней жалованья даже работника «Лайон Иншуранс» не хватало. Цены на аренду в центре аховые, так что спите на диване. Прихожей — и той нет. Прилагается крошечная ванная и чуть менее крошечная кухня.

Впрочем, полноценная спальня бы никак не спасла от призрака. Попытки ради Джастин однажды сходил в церковь и к экзорцисту. Деда, закаленного Первой Мировой, ничто не брало.

Еще только светало. Джастин в который раз убедился, что под вопли старого призрака уже не подремать, и встал. Генерал проводил его сначала до ванной, потом строевым шагом последовал на кухню, где раскритиковал, как Джастин варит кофе, как делает тосты, и даже как открывает банку с персиками. «Медленно! В наше время открыть могли вилкой!».

«А чего не пальцем?».

Чтобы разбавить этот гундеж, Джастин включил телевизор. Там шла утренняя передача новостей. Ожидая, пока сварится кофе, Джастин упал на диван в компании банки консервированных персиков.

Генерал начал излагать что-то про образование, муштру и праздность. Заложив руки за спину, он стал прогуливаться туда-сюда.

— Дед, не мельтеши перед теликом. Ты не прозрачный так-то.

Дед не слышал — был слишком увлечен выкрикиванием лозунгов. Миленькую телеведущую в телевизоре загородили дутые его штаны. Тот, кто заявляет, что призраки просвечивают, — шарлатан. Просвечивают они, как же! Если бы… от них разве что в глазах рябит, будто их бросает на экран реальности не совсем исправный проектор.

Джастину очень захотелось кинуть в призрака персиком. Вздохнув, он отправил дольку себе в рот. Дедушка на старости лет немного спятил, и, раз уж ему таблетки в свое время не помогли, персик вряд ли справится с этой задачей.

— Мерзавцы! — рявкнул дедушка. — В этом городе полно мерзавцев.

«Бесспорно». Джастин молча положил в рот еще одну персиковую дольку.

— Встать! Что жуешь?

Джастин вслух прочел этикетку на банке:

— Персик консервированный без шкурки, резаный дольками.

— Молчать! Стройся! Оружие наизготовку!

— У меня другая работа.

— Болван! — взревел генерал. — Мертвые не спят! Они ждут отмщения!

Что было весьма прискорбно, поскольку некоторые из них не давали спать живым. Джастин проглотил свой завтрак, накинул пиджак, прихватил портфель и оставил деда репетировать чеканный шаг с самим собой.

На работе его обрадовали, что ближе к вечеру его желает видеть, ни много ни мало, а мать пропавшей Фреи Делавэр, о которой трубили с каждого утюга. Джастин ждал, что это произойдет, и прекрасно знал, о чем пойдет разговор. Правда, встретить у мадам детективов стало неприятным сюрпризом.

Еще более неожиданно было увидеть в доме Делавэров человека, к которому тоже привязался призрак — маленькая девочка с бантом на голове. Судя по одежде, девочка умерла лет пятьдесят назад. Девушка, с которой она вошла, напомнила Джастину рыжую осторожную кошку. Такие всегда шипят на незнакомцев, которые пытаются их погладить.

Девицей по какой-то причине заинтересовался детектив, но она сама явно не желала объяснять, почему. Джастину, в общем, было все равно. Влезать в дело больше положенного не стоило. У него своя работа, и то, что он вообще как-то касался исчезновения Фреи Делавэр, было совсем не хорошо. Это подозрительно. Ему нельзя привлекать к себе внимание.

Мадам безо всякого зазрения совести потратила больше получаса его времени. В итоге пришлось звонить в офис, чтобы перенести другие встречи. На его удачу, одна отменилась сама. Ближайший телефонный автомат, впрочем, оказался сломан. Пришлось узнавать у первого прохожего, есть ли поблизости другой. Участливая бабуля простодушно предложила позвонить с ее домашнего телефона, настойчиво угостила Джастина чаем и долго рассказывала о своих внуках, которые так редко приезжают. Бабушке было скучно одной. Джастин со всей возможной вежливостью поторопился назад к машине и напоследок посоветовал бабушке быть поосторожнее с незнакомцами.

Возвращаясь к особняку, Джастин увидел Фрею Делавэр.

Он не сразу понял. Из слухового окошка чердака под немыслимом углом выпала тюль, несуразно большая. Торчала она не сверху вниз, а снизу вверх. Да еще и из закрытых ставней. Джастин невольно остановился, подошел поближе и пригляделся к оптической иллюзии.

Из окна — точнее, прямо из ставен — выглядывала девушка в светлом платье. Лица Джастин не рассмотрел и не собирался. Оптическая иллюзия, ну как же. Для одного дня мертвых было больше чем достаточно. Он быстренько вернулся к машине и уехал.

На том неожиданные встречи не закончились. Давишнюю рыжую девицу он увидел в кафе возле работы. Столов свободных не было, а девушка показывала средний палец в спину парочке знакомых детективов.

Забавной она казалась ему ровно до момента, как почти напрямую спросила, почему он задержался в пригороде. В ответ на что он ей намекнул, что настоящим экстрасенсам следовало бы больше по сторонам глядеть, а не следить за другими. За спиной у мисс Морган в компании молодой мамы, которая кормила ребенка мороженым с ложечки, сидела на свободном стуле девочка с синим бантом на голове. Девочка устроилась, сложив локти на стол. Из правой ее руки торчала салфетница, навевая ассоциации с творениями известного Сальвадора.

О своих словах он сто раз пожалел, потому что ему принялись названивать из полиции и даже раз вызвали на допрос. Последней каплей стала конференция, где Рона Морган попыталась проследить за ним и устроила шоу с запиской.

Похоже, она думала, что шляпка делает ее незаметной. Мисс была невысокой, но проглядеть ее огненную шевелюру все равно что упустить яркое пламя среди сорной травы. Джастин просто проверил, не следит ли она за ним, раз по ее милости к нему прицепилась полиция. Рона Морган послушно, как кошка за игрушечной мышкой, навернула кружок по лужайке и, как он предполагал, подошла к трейлеру. На жаре от быстрой ходьбы всякому захочется пить.

Тут-то он ее и поймал. Правда, ее испуг веселил его недолго. Рона заговорила о призраке. Которого, конечно, за плечом у Джастина, куда он демонстративно обернулся, не было. Дед, заложив руки за спину, вышагивал вокруг, сердито зыркал и периодически лаял: «Кто такая? Отвечай! Смирно!».

Вот те раз… настоящих медиумов только не хватало.

Джастин сдержался, чтобы не дернуть головой в нужную сторону. Он чуть было не спросил, а видит ли Рона огромные дедушкины усы и награды на его кителе.

Неплохая попытка, но выдавать себя — ни-ни. Это не тот секрет, которым можно делиться с малознакомыми людьми — пусть они похожи на тебя. Проблем же не оберешься. Уже вот привалило. Знал бы, держал бы с самого начала язык за зубами. Теперь же мисс убеждена, что он ее преследует.

То есть какая-то позорная собака, похожая на него, повеселилась от души, а отдуваться ему. Фреи Делавэр словно мало было. Заварила кашу, чем и его засветила. Теперь к нему присматриваются буквально все, в том числе случайная девчонка с даром медиума.

Все это не могло быть совпадением. Кто-то переводил на него стрелки.

Сама же зачинщица всего цирка вскоре после исчезновения повадилась появляться в офисе «Лайон Иншуранс». То на летучку придет, то по этажам гуляет. Фрея каталась на лифте, шаталась по кабинетам, и на первых порах крутилась вокруг него. Джастин изо всех сил делал вид, что не видит и не слышит ее, ведь не приведи господь она увяжется за ним домой.

Однажды Джастин задержался на работе. Попалось сложное дело с гибелью застрахованного по медицинской халатности. Глаза его все еще бегали по строчкам документов, когда звякнул лифт. Двери разъехались; Джастин посторонился, чтобы выпустить того, кто поднялся в кабине, мимолетно удивляясь, кто еще так долго торчит в офисе. Следующим было удивление, кому из сотрудниц дозволяется ходить здесь в платье с такой пышной юбкой, но язык уже ляпнул:

— Проходите, чего вы…

Джастин поднял глаза от бумаг и осекся. На него в упор смотрела Фрея Делавэр. Ее облик пошел взволнованной рябью.

— Ты меня видишь!

Джастин с каменным лицом вошел в лифт и нажал кнопку нулевого этажа.

— Ты меня видишь? Видишь же, да?

Она спустилась с ним на лифте и пошла на парковку. Она беззвучно шагала рядом, постоянно заглядывая ему в лицо, но тараторила совсем не беззвучно. Джастин сел в машину. Фрея влезла на соседнее сиденье.

— Та девушка не слышит меня, ей трудно меня понять. Она может заглянуть в прошлое и детектив к ней прислушивается. Может быть, ты меня слышишь лучше? Скажи им, где меня искать!

«Прошлое? Это еще как?» — вспыхнуло любопытство, но Джастин отринул его. Неважно, как. Дело Фреи Делавэр — не его. Когда лезешь, куда не просят, огребаешь. Да и все эти юридические казусы… Джастин завел мотор, но не торопился выезжать с парковки. Он всерьез задумался, а не переночевать ли в гостинице.

А Фрея Делавэр ночует, возможно, в неглубокой могиле в лесу или даже в колодце городской канализации. Джастин тряхнул головой и тяжело вздохнул, надув щеки. Духу спать не надо, и он сможет донимать его всю ночь, неважно где, в гостинице или дома. Либо терпи несколько дней, пока призрак не сдастся, либо договаривайся сразу. Что за морока…

— Они ведут расследование не в ту сторону! — продолжала надрываться Фрея. — Проще… нет, лучше, если… если бы они только знали, что сделал Патрик Томпсон!

Джастин, который уже переключил передачу и нажал на педаль, резко отпустил ее. «Бьюик» едва не встал на дыбы и закачался.

— Что ты сказала? — переспросил Джастин, оборачиваясь к Фрее. — Томпсон — это же…

Призрачная девушка с торжеством задрожала и с решительным упрямством вздернула подбородок. Очень молоденькая и такая серьезная. При личной встрече Джастин не обратил внимания, что Фрея выглядит младше своих лет. Хотя любой, кто умер в молодости, вызывает мысль, что ушел из жизни слишком рано.

— Директор. Твой работодатель, — отчеканила она. — Он сбил меня!

Джастин откинулся на сиденье, ущипнул переносицу и глухо выругался. Томпсон!.. Вот кто настоящий позорный пес. Подзамел все следы, а тут ему под руку так удобно подвернулся он сам, волею судьбы назначенный на сделку с Фреей. Трюк с Роной Морган ненавязчиво намекает полиции, кого надо подозревать. Но так как на него ничего не нашлось, скоро они перейдут к чему-то посерьезнее. Сбить машиной Рону Морган будет нетрудно, как и найти для того такой же зеленый «Бьюик», как у него.

Одно тут плохо сходилось. Замести следы аварии в городе довольно трудно даже таким людям, как Томпсон. Совсем никаких хвостов — так просто не бывает.

— Он спрятал меня в клинике, с которой ваша компания сотрудничает, — поделилась еще одним откровением Фрея. — Полиция должна знать! Тогда все виновники понесут наказание!

Джастин смежил веки и досчитал до пяти.

— Его нужно арестовать!.. Нужно допросить еще раз мою мать и брата!

— Так просто все не делается, — сказал Джастин.

Но делать что-то надо. Детектив вроде сказал, что у мисс Морган есть охрана, но вряд ли девушку караулят круглосуточно. Если караулят вообще.

— Ты общалась с той девушкой? С Роной? — спросил Джастин. — Она водится с детективом, вот ее и попроси. У меня тут руки связаны.

— Да она не слышит меня! — отчаянно закричала Фрея. Ее облик задрожал. — Мне пришлось вести ее через полгорода, чтобы только показать вывеску на фасаде вашей проклятой компании!

«А я здесь при чем?» — хотелось спросить Джастину, но он снова вздохнул и уронил голову на рулевое колесо. Ему нельзя вмешиваться, но оставлять все так тоже. В том числе потому, что теперь, когда он клюнул на ее разговор, отвертеться точно не получится.

— Ладно, — сказал он и выпрямился. — Расскажи мне побольше подробностей, и я подумаю, как это все можно донести до полиции. Когда, где, при каких обстоятельствах, есть ли свидетели.

— Брат, — выпалила Фрея. — Он знает.

«Каков ублюдок», — подумал Джастин и спросил:

— Когда все случилось? Насколько я знаю, Томпсон последнее время в аварии не попадал.

Тут Фрея примолкла. Она медлила… медлила, медлила, медлила. Так и промолчала.

Также она не пожелала признаться, как исчезла из дома, помогал ли ей кто и кто этот человек.

— Вот что, барышня, — потерял терпение Джастин, — с таким подходом мы ничего не добьемся. Хочешь помощи — рассказывай все как есть.

Фрея посмотрела на него ланьими глазами и уныло повесила голову.

— Я не могу, — тихо призналась она. — Не могу выдать…

— Кого?

Она покачала головой.

— Просто скажи им про клинику.

Джастин позволил себе еще одно негромкое ругательство и наконец тронул машину с места. Фрея так и осталась сидеть рядом. Всю дорогу она молчала. Когда она стала подниматься за ним в квартиру, Джастин пригрозил, что, если она будет его донимать, то никакой помощи точно не дождется.

Жаль умерших или нет, но нельзя просто пойти в полицию и заявить, что в «Вашем доме» припрятали Фрею Делавэр. Будет много вопросов. Да и клиника не позволит сыскарям просто так войти. Для ордера нужны основания. Для оснований нужны факты.

Фрея вроде послушалась, а вроде и нет. К дедушке-будильнику добавилась персональная призрачная сталкерша, которая неизменно была в квартире, когда Джастин просыпался, и таскалась за ним на работу и обратно. Она вела себя смирно и просто мозолила глаза, изредка начиная заводить шарманку про клинику. На пару дней она вдруг пропала и Джастин уже обрадовался, но одним одним ранним утром проснулся не от дедушкиного ора, а от девичьего голоса.

— Я нашла его! Вставай скорей! Нашла!

— Господи Иисусе, — прохрипел Джастин спросонья. — Чего?.. Кого?..

— Стройся! — гаркнул дедушка с другой стороны дивана.

Джастин со стоном повел глазами вокруг. Над ним нависало два призрака. То еще зрелище с утра пораньше. Усатый вояка и девица с ланьими глазами. Оба слишком яркие для людей, которые стоят спиной к свету. Окно только-только обрисовалось бледным прямоугольником.

— Вы на часы смотрели? — угрюмо осведомился Джастин, убеждаясь, что начало пятого, и широко зевнул.

— Смир-рно!

— Я нашла человека, который подставил тебя!

Джастин мгновенно проснулся.

— Я покажу, где он прячется. Тогда ты мне поможешь?

Джастин сумрачно оценил предложение.

— А просто адрес сказать не можешь?

Фрея стушевалась. Она не запомнила. Но заверила, что может показать. Джастин отнесся к заявлению со здоровым подозрением и спросил:

— Так. А к чему спешка? Он что, уже пакуется со своего насеста?

Фрея взволнованно замерцала.

— Не знаю…

Джастин со вздохом поднялся и потянулся.

— Ну вот что. Если он не обитает на краю земли, ты успеешь навестить его еще раз и вернуться, пока я буду собираться на работу.

Фрея притопнула ножкой.

— А вдруг он сбежит!

Джастин, зевая, прошел в ванную.

— Так проследи за ним.

— Но ты можешь его поймать!

Джастин развернулся к ней лицом и захлопнул дверь у нее перед носом.

Поймать пса позорного не так сложно, нужно всего лишь вынудить его выйти «на живца». Правда, живцом придется быть самому. Если наглядно показать затейникам, что их разудалую подставу раскусили, у них вряд ли останется иной выход. Хотели убрать изящно, придется убирать неизящно. И в колоде все равно остается удобный подозреваемый, бишь наемный убийца.

На подобные приключения с утра совсем не тянуло, и Джастин просто продолжил собираться на работу. Дед принялся горланить про нормативы «за десять секунд».

— Зачем секунд, когда я могу позволить себе десять минут, — заваривая кофе, возразил Джастин.

А учитывая, как рано его подняли, то и пару часов. Дед, конечно, был не согласен и сел на свою любимую лошадку под названием «а вот в наше время». Фрея суетилась рядом и, когда дедушка взял паузу, ввернула:

— Тот человек единственный, через кого сейчас можно выйти на Томпсона! Нужно поспешить!

По сути тезиса Джастин не имел ничего возразить. Он молча отхлебнул кофе, закусил его тостом с беконом и спросил:

— Так почему ты еще здесь?

— Но что я могу одна? Я потому и пришла…

— Будто я много могу. У меня нет ни оснований, ни полномочий задержать этого парня.

Фрея сжала кулачки и поджала губы.

— Ах так! Тогда я ничего тебе не скажу! Найдете его сами, когда получите труп!

Опустевшая чашка с кофе звонко ударилась донышком о стол. Джастин встал. За такие речи мисс Делавэр, будь она жива, заработала бы уголовку.

— О чьем трупе речь?

Догадаться было нетрудно, но Фрея сложила руки на груди и отвернулась, вздернув подбородок. Джастин досчитал до пяти, поводя челюстью.

— Значит, так. Ты показываешь мне это место. Что с этой информацией делать, я решу сам. И еще раз попытаешься меня шантажировать — пеняй на себя. Ты не первый призрак, которого я вижу, и вас игнорировать не так трудно, как кажется.

Он немного слукавил — не замечать нематериальных, но непрозрачных мертвых людей та еще задача, особенно когда они норовят закрыть тебе глаза за рулем или во время рабочего совещания — но главное было взять уверенно грозный тон. Джастин схватил портфель и вылетел из квартиры, хлопнув дверью. Фрея вполне может пройти сквозь нее. Что она и сделала.

Оглядываясь назад II

Фрея правильно уловила интонацию и по дороге просто подсказывала, куда повернуть, как живая говорящая карта. Джастину пришло в голову, что было бы очень удобно иметь такую, чтобы не возиться с бумажными. Только не модели «Фрея Делавэр», а что-нибудь менее самостоятельное.

Ближе к концу пути «живая карта» таки не выдержала и принялась тараторить, что она по очереди следила за Томпсоном и Роной Морган, чтобы понять, кто преследует Рону. И вот ей повезло застать многозначительный разговор директора с посредником, который передавал указания наемному убийце.

Видимо, именно этой слежкой она и занималась, когда на время оставила его в покое.

Парковаться прямо возле нужного дома Джастин не рискнул, он просто неторопливо проехал мимо, замечая, что дом отделяет от такого же на параллельной улице довольно густая полоса зелени. «Брейсвик Лейн, двадцать один», — на ходу уловил он адрес.

— А! — растерянно вякнула Фрея, выворачивая шею на двадцать первый дом, который проплыл мимо и мелькнул в заднем окне машины. — Ты куда?..

Джастин молча доехал до конца квартала и оставил машину с другой стороны — у дома напротив нужного. Не то чтобы автомобиль не было видно совсем, но угадать марку уже было затруднительно. Фрея, благо, перестала трещать и вообще как воды в рот набрала.

Она покинула «Бьюик» первой, отошла и указала рукой на окно нужной квартиры. Джастин жестом уточнил, есть ли там кто-нибудь, и призрак покачал головой. Джастин вышел и тихо закрыл дверцу.

— Когда? — спросил он, уже предугадывая ответ. У Фреи должна была быть веская причина силком тащить его сюда.

Фрея помедлила, но все же сообразила, что он имел в виду.

— Сегодня ночью.

«Вот дьявол». Джастин вспомнил, что сегодня на вечер в его графике значится поездочка в пригород. Вполне возможно, что по чисто случайной ошибке хозяев не окажется дома, чтобы его засвидетельствовать. Он еще вчера попытался отмазаться, но начальник отдела уперся бараном.

Джастин постучал носком ботинка по гравию.

— Какой номер квартиры?

— Девятая.

— Время поточнее есть?

— Они хотят действовать по обстоятельствам. Потому что не знают, куда пойдет или поедет Рона. Я знаю только, что они будут ждать темноты.

Джастин побарабанил пальцами по сгибу локтя.

— А Рона знает?

— Еще как знает, — мрачно подтвердила Фрея. — Этот чокнутый изрисовал ей ночью окно.

«А чего не дверь?». Бесполезно было спрашивать.

— Он сейчас там? — перебил Джастин.

Неплохо было бы увидеть сволочь в лицо, но у него нет времени на засады.

— Не знаю.

— Проверь. Если куда уйдет, проследи за ним. Я пойду позвоню.

Фрея что-то крикнула ему вслед, но Джастин не слушал.

Таксофон обретался неподалеку, как раз на повороте с соседней улицы. Джастин решил прогуляться до него пешком, чтобы заодно согласовать в голове, что собирается сообщить.

До телефона он не дошел — едва занес ногу, чтобы перейти улицу, как в ухо ему ввинтился девичий крик:

— Джастин, стой! Назад! Он идет!

Метрах в тридцати по длинной диагонали проезжую часть пересекал высокий парень в кепке. Взгляд Джастина невольно метнулся к началу этой прямой, и она упиралась в двадцать первый дом. Но самое главное, человека обогнал призрак Фреи Делавэр.

Она неистово замахала руками, указывая на парня в кепке.

«Вот засада».

Джастин медленно опустил ногу и повернулся, дабы скрыться назад на соседней улице, но человек приподнял голову, сбавил шаг и остановился.

Джастин быстренько сменил направление и невозмутимо зашагал по тротуару ему навстречу. Человек пониже натянул кепку и тоже тронулся с места. Фрея растерянно заметалась между ними. Они разминулись. Джастин свернул на придомовой участок двадцать первого дома.

Прятаться не было смысла. Они узнали друг друга. И чтобы этот позорный пес не сбежал в туманные дали, нужно его спровоцировать. Не прячься, собака, для тебя есть вкусная косточка.

К чести Фреи, она додумалась все же последовать за парнем в кепке и ненадолго избавила Джастина от своего общества. Джастин обошел дом, отыскал в траве камушек и немного отступил от стены, примериваясь. Приемчик детский, зато не оставит недопониманий.

Негромкий шорох за спиной заставил его обернуться и вглядеться в зелень. Свидетелей еще не хватало… вроде никого.

Джастин медленно присел и низко нагнулся. В просвете между землей и ветвями жимолости он разглядел бампер бежевого «Форда», а за ним — открытую дверцу собственной машины и детские ноги, обутые в голубые туфельки. Ноги слегка рябили, как картинка с помехами. К тому же одна из них торчала прямо из двери. Призрак. Сразу вспомнилась девочка с синим бантом на голове.

Через зубы у Джастина вырвалось тихое изумленное шипение. Засада номер два!.. Откуда здесь Рона Морган со своим призраком, почему Фрея о ней не предупредила — все эти вопросы потеряли свое значение еще быстрее, чем появились. Что бы и когда ни случилось, это можно обернуть в свою пользу.

Поэтому Джастин без премудростей ломанулся к «Бьюику» через кусты. Сейчас он этой девчонке устроит, заодно и уберет ее из схемы от греха подальше. Детский голосок впереди громким шепотом воскликнул: «Уходи!». Джастин боком протиснулся между последним каскадом ветвей и поставил ногу на перекладину металлической ограды.

Огненно-рыжая девица неуклюже вывалилась из салона «Бьюика». Нет, ну какова! Призрак девочки с голубым бантом попятился. Джастин спрыгнул на гравий и настиг Рону, которая успела отбежать на несколько шагов.

В руке у нее мелькнул маленький револьвер, из которого она благополучно и выстрелила в воздух, распугивая щебечущих птах. Джастин заломил ей локоть и подсек ноги, прижимая Рону к бочине автомобиля.

Открытие первое: он бросил машину прямо возле ее дома. Сразу куда очевиднее делался выбор квартиры убийцей.

Открытие второе: как по команде и впрямь заявился полицейский, любезно избавив Джастина от необходимости идти к таксофону с Роной на буксире и вызывать стражей порядка самому.

Первая кость выбыла из игры.

На работу Джастин, конечно же, опоздал. Приехал он туда на автобусе — «Бьюик» остался возле дома Роны. Собственно, в офисе он начал с того, что пожаловался на сумасшедший инцидент сразу с порога, а потом и во время обеда. Как минимум на день его приключения с рыжей сталкершей превратились в главную тему сплетен.

К тому времени вечерняя поездка в пригород отменилась велением начальства. Домой Джастин отправился тоже на общественном транспорте. В квартире его встретил дедушка и потребовал рапортовать о службе.

— Дело пахнет трибуналом, — доложил Джастин.

— Произвол! — рассердился генерал.

— Что поделать. Зато девичьих трупов сегодня не будет.

Джастин сообразил себе поужинать, а там уже и стемнело. Пора было подготовиться.

Дверь была заперта, а задвижка на окне — оставлена открытой. Джастин погасил свет и сложил плед и подушки под одеялом на диване, создавая видимость, что там кто-то спит.

Покончив с этим, он тоскливо поглядел на верхний ящик комода в гостиной. Там лежал пистолет. Все не должно выглядеть, как подготовленная самооборона. Адекватные люди не спят с оружием под подушкой.

— Эх.

Джастин попросил деда разбудить его, если кто-то заявится в гости, а сам засел на кухне и стал ждать. Достаточно было сказать, что могут прокрасться вражеские шпионы, как генерал приводился в боевую готовность и переставал голосить почем зря.

После полуночи Джастина разморило и он стал клевать носом, но дедушка добросовестно патрулировал квартиру. Генерал мерил шагами комнату, ванную и кухню, и так по кругу. Пришел-ушел, пришел-ушел… изредка дед выталкивал его из дремы командой «бди, солдат!».

Джастин прислонился спиной к углу между стеной и холодильником. Аппарат ненавязчиво гудел, ритмично тикали часы в комнате, дедушка…

— Стоять, мерзавцы! Я вас вижу! Руки вверх! Или стреляю на поражение!

Джастин вздрогнул от вопля, едва не навернувшись с табурета. Глянул на наручные часы: без двадцати три ночи.

Призрак дедушки воинственно бросился встречать пришлеца в гостиной, требуя сдаться, сложить оружие и вообще назваться, кто таков будет. Джастин прильнул к дверному косяку и осторожно выглянул.

Гость пожаловал всего один. Человек насквозь прошел развоевавшегося деда и навис над диваном. Он весь был в черном, а на голове — то ли шапка, то ли балаклава.

Джастин вылетел с кухни и бросился на незнакомца со спины. Но чуть-чуть не успел. Человек либо быстро сообразил, что его провели, либо услышал — он резко развернулся и взмахнул ножом. Лезвие рассекло Джастину бровь.

Кровь начала заливать глаз. Джастин ломанулся было к комоду, но противник стал теснить его к кухне. Джастин разорвал дистанцию и обогнул диван, сердито смахивая с лица теплые липкие струйки. Человек в черном неторопливо стал обходить препятствие. Стойку он держал грамотно, и реакция у него отменная. А еще теперь он очутился как раз между ним и комодом.

Шажок — и он шажок. Второй. Третий. Расстояние сократилось. Всего пара метров, не считая дивана, который простерся между ними, как здоровенное желтое бревно.

Человек с неожиданной прытью перемахнул диван. Джастин метнулся в сторону его свободной руки и угостил его кулаком по лицу. Человек опрокинулся, но ловко перекатился по журнальному столику и тем самым свел на нет выигранные пару секунд. В эту же копилочку ушло и зрение, наполовину зашоренное кровью, которая уже начала слипать ресницы.

Когда он снова оказался вплотную, противник уже был на ногах, но его выпад ножом стал больше защитным, чем атакующим. Джастин увернулся от первого, второго, а на третий перехватил руку человека с ножом и вывернул ее наружу.

Подсечку он сделать не успел. Убийца крутанулся следом, выдираясь из хватки, и Джастин разжал пальцы, зато достал его ногой, толкая на комод. Ухнув, человек быстро выпрямился и выбросил вперед руку с ножом, когда кулак Джастина врезался ему под дых. Джастин сорвал с его головы балаклаву, и его вдруг повело. В ребра отозвалась сильная резь.

Противник начал вставать, и он пнул его в колено и следом врезал в ухо. То ли враг был слишком крепким, то ли удар вышел слабым, но человек отполз, встал сначала на четвереньки, а потом пьяными перебежками устремился к окну. Джастин кинулся следом, но ноги его подвели, он споткнулся на ровном месте и упал, ударившись скулой о подлокотник дивана. Меж ребер взорвалась ослепляющая болевая вспышка.

— Стой… мразота…

«А ведь сейчас вернется и добьет», — понял Джастин, через боль заставляя себя дышать. Тикали секунды вместе с гулкими ударами сердца. Ничего… никого. Только слух царапают вопли призрачного генерала, который велит вернуться и ответить перед правосудием.

Хватаясь за мебель, Джастин скорее дополз, чем добрел до телефона, позвонил в скорую, а потом — в полицию.

Дедушку, ветерана войны, в семье очень почитали. То ли поэтому, то ли потому, что дед не навоевался и последние годы перед смертью иногда норовил подстрелить соседа, подозревая в нем неприятельского диверсанта, уважаемый Грей Найтингейл остался на страже и после смерти. На своих собственных похоронах генерал придирчиво распоряжался почетным караулом, который его не видел и не слышал, поэтому команды исполнял невпопад. Подобное разгильдяйство привело деда к выводу, что армия совсем распоясалась, страну ждет крах, а внука всенепременно надо сопровождать в военном училище.

В первую же неделю этого соседства Джастин наведался в церковь. Свечи, молитвы и отпевание были деду как мертвому припарка. Голосил он, впрочем, в церкви как черт окаянный. В следующий отгул Джастин не поленился найти экзорциста. Тот добросовестно сделал свою работу, вот только дедушку он не видел, не слышал и, соответственно, не изгнал.

Пришлось привыкать к призрачному командиру вдобавок к настоящим, и учиться его игнорировать. Благо, практики у Джастина почти с самого рождения было хоть отбавляй.

Довольно внушительная когорта почивших родственников окружала его, сколько он себя помнил. Всякие пра-, и прапра-, и дяди, и тети. Особенно выдавались среди них прабабка Маргарита.

При жизни, как Джастин позже узнал от матери, прабабка тоже видела призраков и наводила страху даже на дедушку Грея. Все ее звали не иначе как «матрона Маргарита». Внушительная дама пуританских взглядов, матрона как-то ухитрялась сочетать их с ворожбой. При матроне в доме царил строгий порядок, все делалось вовремя и по расписанию; прислуга — тогда еще была прислуга — ходила по струночке, дети были вышколены, образованы и послушны, не то получали розгами по самое не балуйся. К Джастину матрона благоволила: рассказывала ему о своих временах, а на ночь — индейские страшилки и истории, как маленький Грей Найтингейл писался в штанишки, когда она в наказание за шалости запирала его в кладовке. Грей однажды обнаружил, что страх вполне можно заесть айвовым джемом, который коротал свой век тут же в чулане. Мародерство вскрылось после пятой банки, когда Грей не только заснул в обнимку с ней, но и пошел красной сыпью с ног до головы.

Джастину в пять лет пришла чудесная идея пересказать сию сагу в семейном кругу. Дед не оценил и четверть часа гонялся за ним по саду. Джастин спасся на яблоне, откуда свалился и сломал себе сразу обе руки.

Матрона предрекла себе сто три года жизни и ровно столько и прожила, чем любила царственно похваляться. В целом же почтенная Маргарита говорила мало — вслух; куда больше она могла выразить движением брови или взглядом. Особенно Джастину врезалось в память, как прабабка осадила других почивших членов семьи, которые пришли в бурный восторг от способности своего потомка и принялись давать советы, требовать передать послания и — конечно же, устраивали свары, кто больше из них прав.

Матрона просто появилась и будто заполнила собой сразу две трети комнаты. Никто ничего не сказал; все призраки тихонько разошлись, а прабабка оценивающе поглядела на Джастина, хмыкнула и ушла. После Джастина перестали донимать. Тогда еще понятия не имея, кого видит, Джастин принял матрону за королеву Англии. Он нашел среди украшений матери свадебную диадему и преподнес ее матроне со словами «я нашел вашу корону, ваше величество».

Величество присела рядом с ним, но короновать ее у Джастина не получилось. Его утешили словами, что так и надо, а уважаемому сэру нужно вернуть корону обратно в сокровищницу. С тех пор прабабка и взяла его под свое покровительство. Джастин до сих пор не знал, посылала ли она — или призраки приходили сами — предупредить его, чтобы родители не застукали за лазаньем по крыше и рытьем подкопа под забор соседа. Сосед, злой сухопарый фермер, вечно грозился спустить своих собак на «малолетних дикарей». Разозлить его еще больше было для Джастина и его приятелей делом чести.

Призраки были рядом всегда, но насколько они в самом деле отличаются, Джастин понял года в четыре. В детстве не вызывает ненужных вопросов, почему некоторые могут оставаться для других невидимками или проходить сквозь стены. Джастину очень хотелось уметь так же, и один дядя-невидимка пообещал его научить.

Родители поначалу списывали его общение с пустотой на детское воображение. Но когда Джастин расшиб себе лоб о стену, решил погулять по подоконнику третьего этажа, а потом чуть не спрыгнул в «волшебный колодец», мать настойчиво выяснила, кто ему такого насоветовал. Так как прабабка Маргарита шла по материнской линии, вскоре мама сообразила, что к чему. Джастину раздобыли карту семейного древа и выдали подробный инструктаж, кто из этих дядь и теть хороший, а кто нет.

…Джастин пришел в себя в палате. Просторная, светлая и пустая, она медленно, но весьма тошнотворно закружилась у него перед глазами. В боку будто засела, методично попиливая ребра, небольшая ножовка. Зверски хотелось пить. В голове гудело, и лицо саднило с одной стороны.

Надо было использовать пистолет. Теперь он сам вслед за Роной Морган выбыл из игры, еще и с дырой в боку. Вот веселуха… еще и начальство голову отгрызет. Джастин хотел вздохнуть, но воздержался: свежие швы ярко напомнили о себе.

О себе также решил напомнить усатый генерал, который по обыкновению громогласно велел встать и строиться. Дедушка взял под козырек, развернулся на пятках и промаршировал вдоль стены.

С соседней койки вскочила Фрея Делавэр. Прижимая к груди тонкие руки, она заблестела на Джастина ланьими глазами.

— Молчи, — предупредил ее Джастин.

Осталась ли Рона под замком, он точно не знал. В участке ему толком не ответили, зато Фрея наябедничала по ходу дела, что с деньгами у мисс так себе. А значит, штраф она, скорее всего, заплатить не сможет. Заодно покукует в изоляторе и подумает о своем поведении. У страха глаза велики, но огульно бросаться обвинениями, шпионить и палить из револьвера — уже перебор.

Джастин подождал, пока придет медсестра. Вернулась она в компании уже не только стакана воды, но и парочки полицейских, которые опросили его о нападении.

Все было стандартно: есть ли у вас недоброжелатели, не получали ли угроз, можете ли описать преступника. Незакрытое окно следователей не смутило, разве что слегка удивил рассказ об активной потасовке.

— А вы рисковый человек, — высказался детектив Милич.

— А что ж мне, жизнь за кошелек отдавать?

Едва ушли эти, как пожаловал Рой Рэм, да еще и привел с собой Рону Морган. Вот те раз. Голова и без того варила так себе, а тут еще завезли вопросов под звездочкой и целую девицу для пущего эффекта. Вдобавок Фрея сочла визит Рэма не иначе как знаком судьбы и принялась носиться, умоляя его и Рону по очереди рассказать все как есть.

«Ага, все. Сама бы все рассказала сначала».

Но одно было ясно. Придется вскрыть карты, или его самого вскоре можно будет завозить в клинику для особых пациентов.

Возвращаясь в теперь

Черный «Форд» вырулил с парковки при больнице и влился в поток автомобилей на дорожных артериях города. Рой Рэм долго молчал; Рона тоже. Больше половины пути она просто приходила в себя. И закрывалась от Фреи, которая последовала за ней и теперь устроилась пассажиркой на заднем сиденье. Она прошла сквозь бочину «Форда» и села, как любой человек. Как будто живой. Вот уж воистину, феномен.

Взаимодействие призрачной материи с окружающим миром Рону сейчас интересовало мало. Фрея окатывала ее волнами назойливого нетерпения. Она очень хотела, чтобы Рона выложила все, что знает, детективу.

Хорошенькое дело. Сначала гнала вон, а теперь хочет помощи. Но Рона не находила в себе желания злиться. Перемена во Фрее скорее настораживала. Ее поведение вполне вязалось со словами Джастина, но должна же быть причина.

«Не о том думаешь», — сказала себе Рона. Стоило подумать, как обставить для Рэма известные ей детали. Он не верит в призраков. И вряд ли ее выходка с теми папками его убедила.

Машина стояла на светофоре, когда Рэм заговорил — первым.

— Мисс Морган. Мне нужно кое-что проверить по части того, что вы говорили в участке.

Рона напряглась.

— О чем?

— О Делавэрах. Так что если у вас завалялась какая-то… ммм… экстрасенсорная история, можете ее использовать. Только сначала расскажите мне.

Рона тревожно встретила взгляд Рэма и поспешно отвела глаза. Его чутье казалось ей почти что парапсихологческим. История у нее и впрямь завалялась, хотя в ней не хватало очень важных мелочей.

— Ну, — прочистив горло, начала она, — как вам… вот такое: Делавэры держали Фрею на чердаке, потому что она и правда была им не родная. Но для чего-то она была им нужна. Они заключили с ней какой-то договор, но что-то пошло не так, и девушке пришлось бежать. Ей нужен был помощник, и она его нашла. Это деловой человек, довольно молодой.

— Блондин?

Рона покосилась на Роя с подозрением. Он умеет шутить?

— Джастин мне все объяснил. Он не… словом, нет.

— Так. А как Фрея сбежала?

— Горничная. Она оставила не запертой дверь чердака. Фрея спокойно вышла наружу со связкой запасных ключей и закрыла дом за собой.

— Прямо босиком ушла?

— Почему нет? Сейчас лето. А сообщник мог запастись для нее новой одеждой.

Рэм помолчал и вывернул руль. «Форд» покинул шоссе и направился по двухполосной дороге, заключенной в тоннель из деревьев.

— В вашей истории две принципиальные дыры, мисс Морган. Зачем им похожая девушка и где настоящая Фрея.

Он толкал Рону на еще более зыбкую почву. Но он хотел слушать, и Рона решилась продолжить.

— Ну… с самого существования Фреи они получали какую-то выгоду… рассчитывали получить и не вышло. Девушка поняла, что она больше не нужна, нашла себе помощника, но что-то произошло. Скажем, авария. У ее сообщника могли быть связи, чтобы пристроить ее в частную закрытую клинику, но она…

Рона прикусила язык, чтобы не ляпнуть «скончалась». Рой будто бы не заметил и сказал:

— Весьма влиятельный у нее должен быть сообщник.

— Может, он из «львов».

— Но это не Найтингейл.

— Нет, — решительно ответила Рона.

Иначе Фрея указала бы на него. Да и Джастин не казался особо влиятельным.

— Тогда при чем он вообще?

— Может, он что-то узнал. Скажем, Фрею сбил его начальник.

Рой помолчал.

— Это тоже экстрасенсорная история?

— Конечно.

«Реальной только она от того быть не перестает». А еще скандальной.

— Однако Найтингейл ни о чем не сообщил.

«Потому что на призраков, мистер Рэм, ссылаться бессмысленно». Рона пожала плечами.

— Испугался. На него ведь в итоге напали.

Эти слова и для нее самой прозвучали неубедительно. Найтингейл человек не робкого десятка. Он вступил в схватку с вооруженным «грабителем» и заставил его сбежать. Причем не делал из этого драмы. Да и ее револьвера он испугался не настолько, насколько хотел показать.

— И кем он тогда выходит в этой истории? — задался вопросом Рэм.

Рона задумалась. Обстоятельства выставляли Джастина подозрительным, но сами по себе они не складываются.

— Кто знает, — задумчиво сказала она. — Может… его подставили? Человек, который подбросил мне записку, тоже был блондином.

От оценки этой версии Рой воздержался. Он сбавил скорость. Машина уже достигла зеленого пригорода. По сторонам дороги потянулись домики.

— Давайте вернемся к Фрее. Где, как думаете, настоящая? — спросил детектив.

Рона хмыкнула.

— Вы меня прямо как следака натаскиваете. Джим надоел?

Брови Рэма приподнялись.

— Ну… иногда надоедает. Так что думаете?

Вот прицепился.

— Подождите немного.

Призрак на заднем сиденье подуспокоился. Рона со вздохом повернулась к Фрее. Призрачная девушка демонстративно отвернулась. Никакого парапсихологического дара не надо, дабы понять, что сейчас призрак не желает разговаривать.

«Ах ты су…». Какова! В семейке Делавэр все такие конченые?..

— В чем дело, мисс Морган? — спросил детектив.

— Не обращайте внимания. Это мои экстрасенсорные штучки, — отозвалась Рона, продолжая буравить взглядом Фрею. Она все же попыталась и открыла свое сознание, мысленно посылая вопрос, который уже прозвучал вслух. Нет ответа. Посыл как ударился о бетонную стену и отскочил в пустоту. Теперь Фрея закрывалась от Роны, а не наоборот.

Почему?..

На это Фрея тоже не пожелала отвечать.

«Если хочешь, чтобы тебе помогли, отвечай, черт тебя дери!». Какое там… последовательность явно не была сильной стороной Фреи Делавэр.

Рона фыркнула и села прямо. Джастину мисс Делавэр тоже ничего не сказала о настоящей Фрее. Больше того, Джастин даже не знал, что Фрея и не Фрея вовсе. Зато она поведала ему кое-какие имена и места.

«Но на этих людей не заявишь без оснований, — резонно заметил Джастин. — Да и у тебя спросят, с какого перепугу ты это знаешь».

Рона вздохнула и прислонилась виском к спинке кресла.

«Ты не знаешь? Не знаешь, где настоящая Фрея?». Рона прислушалась. На сей раз ответ пришел: слабое эхо, согласный отклик, нечто вроде ментального кивка.

Что ж, объяснимо. В самом деле, откуда бы подставной Фрее знать? Вряд ли Делавэры выложили бы ей всю правду.

— Неужели она снова у меня за спиной? — спросил Рэм.

— Что? — озадачилась Рона.

— Ну, я спросил, где настоящая Фрея. Она опять у меня за спиной?

Рона покопалась в памяти, выудила первую встречу с детективом и серьезно ответила:

— Да, Рэм. Она прямо здесь.

Они переглянулись. В лице Рэма ничто не дрогнуло.

— Мда… дела могли бы щелкаться как орешки. И тем не менее мы здесь.

Детектив кивнул подбородком на опрятный старинный дом со скромным палисадником. Машина прижалась к краю дороги и остановилась напротив особняка Делавэров.

— Кстати говоря, — сказала Рона, не торопясь вылезать наружу. — Я вам зачем?

Детектив, уже готовый выходить, обернулся через плечо.

— Ну как. Вы мне подыграете.

Оба покинули автомобиль и направились к калитке, за которой через аккуратно подстриженный газон вела идеально ровная гравийная дорожка. Рэм положил руку на столбик низкой ограды участка.

— Только не говорите ничего лишнего. Ни слова про клинику и аварию.

Мадам не ждала гостей, но согласилась их принять. Рона и Рэм оказались в уже знакомой гостиной, но чаю им не предложили — тонкий намек на то, чтобы они поскорее выкладывали, зачем явились, и шли вон.

— Итак, с чем сегодня вы пришли, детектив? Снова задавать мне наводящие вопросы?

Рону мадам вовсе не замечала, чему она была только рада. Разговаривать с этой женщиной было удовольствием ниже среднего.

Рэм запустил пальцы во внутренний карман пиджака и выложил на стол фотографию. Для него и Роны снимок оказался перевернут вверх ногами, и Роне почудилось, что на нем Фрея: миловидная девушка с воздушно рассыпанными по плечам волосами и полуулыбкой на юном лице. Но улыбалась девушка скорее игриво, веки ее были полуопущены, да и волосы, по чести сказать, лежали в беспорядке.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Рона покосилась на детектива. Он молча смотрел на мадам. Женщина отняла глаза от фото и приподняла подбородок.

Тик-так.

— Что это? — все же не выдержала мадам.

— Фото, мадам. Девушки из Уисл-Рок.

— И? Какое отношение она имеет к моей Фрее?

— Вы считаете, что имеет?

Мадам промолчала и плотно сжала губы.

— Сходство поразительное, — продолжил Рэм, — между нею и мисс Делавэр.

Он немного помедлил, но отклика не последовало.

— Ее зовут Дебора Клайтон и она всего на пару лет старше Фреи. Сирота. Полтора года назад эта девушка проживала в городке по соседству с вашим и уехала оттуда в то же время, когда вы покинули съемный домик.

Призрак девушки, нелепо повисший у стола, пошел мигающей рябью. Рона ощутила своеобразный ментальный тычок локтем. Фрея — нет, Дебора — странно водила прозрачной рукой над папкой, что лежала на краю стола. Папка была не подписана, но завязки ее распущены, и наружу выглядывали бумаги. Рядом же лежало автоперо.

— Мисс Клайтон заявляет, что вы целый год держали ее взаперти по некоему договору.

Рона крепко стиснула зубы, чтобы не уронить челюсть, и поборола себя, чтобы не вытаращиться на детектива. Он не изменился в лице, сочиняя на ходу — на ходу ли? — этот блеф.

Мадам Делавэр посерела. Фрея — не Фрея, Дебора — заполыхала серебром. Она разволновалась; от нее повеяло нетерпением.

— Мы опросили много свидетелей, мадам. Выходит так, что в лицо Фрею не видели почти три года, с тех пор, как вы уехали из городка… как его там… словом, где тогда открылся новый филиал «Лайон Иншуранс». Туда еще приезжал сам основатель компании.

«‘Как его там’?» — усомнилась Рона. Рэм, пусть был немолод, точно не принадлежал к людям с проблемной памятью.

Мадам Делавэр дернула головой. Ее лицо сурово потемнело.

— Девушка начала вновь появляться на публике около года назад, — присовокупил Рэм. — Принимая все это во внимание, я хотел бы…

— Убирайтесь, — выплюнула мадам.

Детектив приподнял брови. В бледных глазах мадам Делавэр зажглись острые вспышки холодного гнева. Он обволок ее всю, как невидимая защитная мантия.

— Я не собираюсь больше беседовать с вами без своего адвоката.

Похоже, заносчивая старуха полагала, что все сделанное ею до этого зачтется ей как добровольное сотрудничество со следствием. «Исполнение подкачало», — подумала Рона.

Рэм пальцем придвинул обратно к себе фото Деборы Клайтон и спрятал его во внутренний карман пиджака. Рона поднялась следом за ним, гадая, к чему детективу было брать ее с собой — она не сказала ни слова и пользы вышло никакой.

— А ты? — вдруг обратилась к ней мадам. — Оказывается, полицейская шавка? Не получишь ни цента. Наш договор недействителен. Стоило получше читать условия.

Рона поняла, что совершенно не удивлена такому повороту событий. Но «шавка» уже было чересчур. К тому же она никогда не умела держать язык за зубами. Она подалась вперед, нависая над мадам, и направила взгляд ей за спину –- туда, где искрился серебром дух Деборы Клайтон.

— Она следит за вами, миссис Делавэр.

Рот у мадам повело, но она не успела ничего ответить: с края стола с гулким шлепком упала папка, и по полу разлетелись бумаги. Рону толкнуло в грудь волной победоносного гнева. Дебора остро сияла, споря с солнечным светом из окон.

Рона наклонилась, чтобы собрать листы, которые рассыпались неправильным веером. Она успела только коснуться и повести рукой, прежде чем мадам приподнялась в кресле с криком «не трогайте!».

Он донесся до Роны уже издалека. В ее сознание ворвалось видение, сложное, многогранное. Эхо принадлежало разным людям — тем, кто касался бумаг. Деловой человек… сомнение, непреклонность. Сама мадам… нетерпение, гнев. Фрея — нет, Дебора… сомнение, тревога, смятение, страх. И за ними всеми — старое, но мощное эхо суровой воли. Ее обладатель передавал что-то очень ценное, принадлежащее ему, но с условием…

— Я сказала, не трогайте!

Рона моргнула. Мадам притопнула на нее ногой. На секунду Рона всерьез задумалась, а не укусить ли ее — шавкой, что ли, зря назвали?.. Полный карт-бланш, чтобы скалиться и лаять.

Рой помог Роне подняться и вежливо попрощался с хозяйкой. Мадам Делавэр проводила их ошалелыми глазами пса, у которого попытались отнять его кость. Горничная, бледная и скованная, проводила их на выход. Детектив пропустил Рону вперед и шагнул за порог, но Линда тронула его за локоть.

— Детектив Рэм… я хочу дать показания, — едва слышно проговорила она.

Рэм отозвался так же тихо:

— Вы уже давали их, мисс.

— Я приеду в участок, — пообещала горничная и закрыла дверь.

Рэм постоял пару секунд и спустился с крыльца. До машины и он, и Рона дошли в молчании, которое разбилось с хлопком дверей.

Детектив завел двигатель.

— Никогда не задавались вопросом, зачем эта дама наняла вас? — вдруг спросил он.

Рона перевела дух. Она задавалась. Но ответа так и не нашла. Фредерика Делавэр не казалась человеком, который верит в духов, связь с умершими и прочее.

— Не знаю… слушайте, разве вы не допрашивали горничную раньше? Вместе с Делавэрами?

Прежде чем ответить, Рэм закурил. «Форд» тронулся с места и развернулся.

— Мы ее проверяли. Ее показания согласованы. Мы даже попытали удачи и предложили ей проверку на полиграфе. Она согласилась и прошла ее.

«Иначе говоря, крепкий орешек», — заключила Рона. Под стать хозяйке. Но сегодня они оба лопнули.

Временный изолятор, безусловно, не был приятным местечком, зато чьими-то стараниями к Роне никого не подселили. Она смогла спокойно все обдумать и спокойно поспать, пусть жесткая лавка не располагала к комфорту.

По дороге в участок из пригорода она отважно выложила детективу о договоре. Раз он вызвался сам послушать ее «экстрасенсорные истории», стоило воспользоваться случаем. Некий родственник, наживший состояние собственным трудом, оставил нечто вроде завещания, и богатство семья могла получить лишь с помощью Фреи.

— Это вы с тех бумаг, что со стола упали… эээ… поняли? — уточнил детектив.

— Да. Как с папками в вашем кабинете, — не преминула напомнить Рона.

Рэм молча принял сие к сведению. В участке он лично проводил ее до камеры и вдруг даже похвалил, заявив, что она неплохо справилась.

— Но я ничего не сделала, — удивилась Рона.

Если не считать вереницы глупостей, из-за которых Джастин Найтингейл валяется в больнице, и она сама под прицелом.

— Ну, это вам так кажется, — не согласился детектив. — Кстати… уверен, Джим, обалдуй, вряд ли спросил, поэтому я уточню: вы не хотите попросить помощи у близких? Залог не такой большой. Вам есть к кому на время переехать?

Улыбка Роны дрогнула, но она заставила ее держаться хотя бы из вежливости.

— Нет. Все хорошо. Изолятор меня вполне устраивает.

Детектив негромко вздохнул, но не настаивал.

Рона не покривила душой. В изоляторе, по крайней мере, безопасно. А тревожить впечатлительную Мэгги или знакомых не стоит. Если только денег взаймы попросить на гостиницу. К слову говоря… повезет, если начальник не махнул на нее рукой и примет ее назад после затянувшегося отпуска.

Заваливаться же к подруге, которая уже месяца три как живет со своим молодым человеком, вовсе будет верхом невоспитанности.

Глядите-ка, кто тут о воспитании вспомнил. Где было твое воспитание, когда ты рыла себе яму?

Рона нахохлилась, обнимая сумочку. Да-да, нет у нее воспитания, и мозгов нет, как-то так и живем.

Кэти, ее единственная настоящая подруга во всем большом городе, не откажется пустить ее на пару ночей. Скорее всего, она даже предложит это сама. Поэтому Рона и не собиралась даже рассказывать ей, насколько все серьезно на самом деле. Кэти было известно о безымянном преследователе и записках, а также что Рону наняла сама мадам Делавэр. Поведать ей больше, а тем более навести на нее убийцу — десять раз нет. Лучше уж на выходе из участка дать пинка какому-нибудь полицейскому, чтобы загреметь за решетку еще раз.

Да ты совсем спятила. Не можешь быть как все нормальные люди?

Да кто они такие, эти ваши нормальные люди?

…Кэти знала о призраках. Когда они перестали быть просто приятельницами и поделились друг с другом, почему покинули дом, Рона поначалу отговорилась ссорой с родителями. Так бывает: тебе указывают, что ты будешь делать, куда идти, на кого учиться. С кем дружить, с кем нет. Как говорить, как одеваться. А когда пытаешься выразить свое мнение, вдруг оказываешься неблагодарной, потому что они же для тебя стараются. Не согласилась — расстраиваешь мать, отца, бабушку, всех.

Оставались две прямо противоположные стратегии: молчать и сойти за умную и хорошую девочку или открыть рот и стать неправильной и виноватой.

Бунтарство и желание сохранить свое «я» оказались в Роне сильнее, чем стремление сохранить родственные узы. Существовали ли они на самом деле, или то было одно название? Мало-помалу, с самого ее рождения, они строились по схеме, в которой ей уже прописали роль от и до, и ей не предполагалось вмешиваться. К моменту, когда она покинула дом, Рона не нащупала уз. Только пустоту.

Но пустоту мнимую, потому что за собой из дома она приволокла необъятную суму голосов из прошлого, которые всегда были наготове. Указать ей, где она неправа и что сказала не так. И очень глубоко въелась привычка всегда оставаться настороже, держать фасад, следить за языком — и, парадоксально, давать ему волю всякий раз, когда намечалась угроза. Ударь первой — лучшая защита.

И так, и так она будет виноватой. Но во втором случае хотя бы с весомым поводом.

Еще позже Рона созналась подруге, что главным спусковым крючком побега послужили не ее сложные отношения с семьей. Она по дурости ввязалась в расследование и своими руками сделала себя отщепенкой. Это была вершина всего прежнего социального зодчества.

Все началось с исчезновения десятилетней девочки лет тридцать назад — дочери основателей сиротского приюта. Они учредили фонд пропавших детей, потом открыли благотворительный центр, и так, год за годом, выросли до приюта. Им приносили деньги сочувствующие, их спонсировал городской и даже федеральный бюджет, они выигрывали какие-то гранты. Они были довольно известными людьми в округе.

В старших классах Рона записалась туда волонтером. Ее не особо смутили призраки малышей — их она встречала и прежде, они любят приходить в места, где много живых детей. Но когда она увидела в кабинете директора фото той самой девочки, то у нее чуть не отнялись ноги.

Светловолосая девочка с бантом на голове и короткой стрижкой. Девочка жизнерадостно улыбалась, снятая по плечи. На ней была белая футболка и сарафан на широких лямках. Фото было черно-белое.

Мадлен, призрак девочки с бантом на голове, очень не хотел, чтобы она шла работать в благотворительный центр. Она очень всполошилась, испугалась, рассердилась, а потом, когда ей не удалось отговорить Рону, исчезла. И не появлялась уже несколько дней.

И вроде бы стало понятно, почему… но все же не очень.

Невольно Рона стала обращать внимание на призраков других детей. Она искала среди них Мадлен, но та не показывалась. Постепенно Рона заметила, что детских призраков в приюте очень много — раза в три больше, чем живых. И все маленькие.

Впрочем, забрести они могли откуда угодно. Дети, даже умершие, любят собираться там, где много других детей.

И все бы ничего, но эти призраки как от огня шарахались от хозяев, которые и основали этот приют. Разбегались, прятались, хотя те не видели их. Призраков никто не видит. Роне хотелось бы встретить того, кто похож на нее. Разочек она съездила за две сотни миль к экстрасенсу-гадалке, но та никак не почувствовала присутствия Мадлен.

Рона спросила одного, второго, третьего — почему убегают. И так непростая была задача, подловить их там, где никто не услышит, и там, где их хотя бы неплохо видно, но они стали шарахаться и от нее. Собирались кучками и будто шептались между собой. Рона не бросала попыток, хотя старалась не навязываться. И вот один мальчик, лет пяти, в ответ обхватил пальцами свою шею. Потом сложил ладошки у щеки и изобразил, что спит.

Рона не поняла. Или побоялась понять. А потом один из этих детей пришел к ней сам. Прямо домой. И спросил — ты их накажешь?

Кого?

Оранжевый грузовик.

Кого наказать, машину?.. Но Роне было не до смеха. Оранжевый грузовичок, скорее минивэн, неизменно обретался на парковке приюта. Служебное авто, на котором ездили сами хозяева, а порой — кое-какие работники. В нем перевозили хозяйственные материалы и вещи.

Она послушала эхо. Достаточно было просто подойти. Рона никогда раньше не приближалась к этой машине, ей было ни к чему, ее обязанности того не требовали. Но даже с нескольких шагов она уловила густое, липкое, тоскливое и бездонное эхо обиды, отчаяния и конца.

Смерть.

Она не слышала такого раньше. Но это была — смерть.

Оно как нефть перекатывалось в кузове. С яркой бочины тошнотворно улыбался веселый медведь.

Рона попятилась к кабине. Ее мутило, и хотелось сбежать, но она не могла уйти. Она положила ладонь на дверцу. И там она услышала достаточно, чтобы побежать в полицию.

Ее не хотели слушать, но она указала след. Болото недалеко за городом, старое. Туда часто сваливали покрышки и прочий мусор, но нарушителей никто особо не ловил. Полиция нашла отпечатки покрышек оранжевого минивэна.

Рона знала, что за рулем был хозяин. Знала, о чем он говорил со своей женой. Зачем они ездили на это болото и что они там оставили.

Конечно, они туда ездят. Рона, милая, что ты такое говоришь? Может, тебе сходить к врачу? Откуда такие страшные фантазии? Посмотри на наших деток, разве они страдают?

Мертвые уже не страдают. Не так, как живые.

Да, мисс Морган, эти почтенные люди, представьте себе, ездят на оранжевом минивэне по делам. В том числе за город. Изредка бывают и на болоте. Законом, как бы, не запрещено. Хозяйка там торфа себе копает для удобрений в саду.

Какие трупы, что вы городите? Начитались бульварных детективов? Зачем вы лжете, мисс Морган? Это что, шутка какая-то? Внимания захотелось? Вы вообще понимаете…

Это они не понимали. Ничего не понимали. Кому придет в голову подозревать тех, кто сам потерял дочь, кто занимается благотворительностью.

Никаких свидетелей. Ни одного тела. В болоте тонуло все. А кто будет его вычерпывать, когда нет ни единого повода? Картотека и учет приюта чисты.

Детей подбрасывают в приюты. Они могут появиться откуда угодно. Незаметно. И точно так же пропасть.

А что, кто-то заявлял о пропаже? Документы чисты, вам говорят.

…Дети были умыты, сыты, чисто одеты и веселы. Кроме тех, которые помешали счастливой статистике и «правильному» распределению фонда. На все должно хватать: на детишек (это же лицо, визитная карточка), на здание, на самих себя, в конце концов… ну кто упрекнет уважаемых благотворителей, что они купили себе хорошую машину? Что купили дом? Они ведь так внимательно следят за своим приютом, делают ремонт регулярно, устраивают праздники…

А кое-кто на празднике оказался лишним.

Рона сорвалась и выложила все как есть. Мать купила психологическое освидетельствование и засадила Рону под домашний арест. С которого Рона и сбежала — и больше не возвращалась.

Мадлен ушла вместе с ней.

Мадлен вообще была первым призраком, с которым она познакомилась. Первым, которого она запомнила. Наверное, тогда ей было три года. Лужайку и небольшой сад перед домом изумрудно золотило летнее солнышко. Лучи его путались в пушистых кронах слив — те по весне здорово напоминали Роне прическу бабушки. Ей казалось, это красиво, и однажды (уже позже) она нарисовала открытку к приезду бабули. Бабушке, правда, сравнение не понравилось, она обиделась и вопросила, кто научил ребенка такой ерунде. Открытка до нее так и не дошла — Рона побоялась ее дарить и выбросила.

В золоте света в саду Рона различила что-то удивительно и неуместно серебристое, как облачко водяной пыли. Нечто похожее случалось, когда сад поливали из шланга — капли сверкали на свету, мимолетно прекрасная россыпь драгоценных камней. Рона отложила игрушку и вгляделась в облачко.

Оно переместилось в тень, но не перестало поблескивать, да и формы своей не потеряло. Рона угадала голову, тело и ноги. Поначалу она испугалась, но силуэт был слишком красивым, чтобы быть плохим. Рона обожала сказки о волшебных существах и доложила маме, что у них в саду фея.

«Фея» навещала ее время от времени. Ее никто не видел, но Рону не смущало: значит, она особенная, только она видит фей. Серебристая незнакомка играла с ней в прятки и догонялки, но никогда не разговаривала. Рона перебрала все известные ей на тот момент имена, но не нашла нужного. Только когда мама стала учить ее алфавиту, «фея» по буквам показала ей, как ее зовут. Тогда же Мадлен стала потихоньку общаться с ней через образы. Много позже Рона поняла, что призрак не хотел ее напугать и с удивительной чуткостью подошел к знакомству и общению.

Чем старше она становилась, тем больше серебристых силуэтов ей встречалось. На улице, в магазине, в школе, на детской площадке. После одного случая из раннего детства (рассорившего ее с подружкой), Роне хватило разумения больше не стараться показывать «фей» кому-то еще. Их не видел никто.

Подружка обозвала ее лгуньей, наябедничала другим девочкам, а вдогонку Роне досталось от родителей. Потому что так шутить не смешно и у тебя друзей не будет, если станешь себя так вести. Ее заставили извиниться за вранье, а подружки великодушно приняли ее обратно в свой кружок. Хотя некоторые продолжали похихикивать за спиной.

Мадлен дала ей ценный совет: игнорировать тени, потому что не все из них хорошие. Наверное, это и сделало последующие долгие годы относительно спокойными: призраки не обращали на нее внимания так же, как она не обращала на них. Став постарше, она сообразила, кто они такие.

Они были не такими страшными, как о них любят рассказывать в книгах и кино. Они не отравляли ей жизнь в школе или дома. С этой задачей она справлялась самостоятельно. Заученная привычка не спорить в конце концов доводила Рону до скандалов, а скандалы — до выговоров и наказаний.

Быть хорошей для всех не получалось. Если ты для кого-то не хорош — то ты плохой и ничего не стоишь. Такая как будто смерть… Эта бредовая аксиома была самым страшным призраком в ее жизни. От него негде было прятаться — он был у нее в голове.

Третий II

Я иду в новый день и несу за собою шум.

За спиною моей - топот толпы неудач.

Дарья Виардо

Джим отпер дверь камеры и выпустил Рону. Замок он закрывал с еще большим остервенением, чем открывал, а в адрес Роны не отпустил ни единого ехидного замечания. Поэтому Рона отпустила его сама:

— Что с лицом? Вас что, Рэм уволил?

Джим сверкнул на нее глазами.

— Рэма тоже уволили.

Рона успела выдавить только озадаченное «э»: Джим развернулся на пятках и понесся прочь, увлекая ее за собой. Они вышли из коридора в холл участка, где парочка полицейских сдавала какого-то дебошира в наручниках дежурному.

— Выход там же, где и вход, — бросил Джим и повернулся, чтобы уйти.

— Подождите! — Рона схватила его за рукав. — Уволили? Что это значит?

Джим набрал воздуха и шумно выдохнул через нос.

— Это значит, мисс Морган, что мы отстранены от дела.

Он нервно постучал носком ботинка.

— И еще. Вас больше никто не охраняет.

В его голосе прозвучало вкрадчивое предупреждение. Оно было лишним: волосы у Роны на затылке приподнялись. Неизвестный убийца знает, где она живет, а у нее нет ни цента, чтобы снять себе гостиницу. И нет никого, к кому можно было бы пойти.

Рона растерянно поглядела Джиму вслед. Ей хотелось вновь окликнуть его. Сказать — ей жаль, что так вышло. Извиниться за неприятности. Но смысл, вряд ли ему есть дело, да и вон какой взвинченный. Сама Рона не выносила, когда к ней лезут, если она взбешена.

И вообще Джим был едким и противным парнем. А вот с детективом Рона хотела бы попрощаться — и поблагодарить — лично. Но кто ее к нему пустит, да и он тоже наверняка занят.

Она вышла из участка, медленно спустилась с крыльца и замерла на улице. Город вокруг гудел, шумел свою ежедневную жизнь, над которой поблекло августом пыльное небо.

Ну вот, кажется, и все. Она сделала, что могла. Сделала же?.. Она избегала спорных заявлений, старалась звучать логично и находить основания для своих утверждений.

Может, ей удалось подобрать неплохую стратегию, а может, просто детектив был на диво непредвзятым человеком. Она просто надеялась, что на сей раз сумела помочь. Что ее дар пригодился. Что она на что-то сгодилась.

Хотя если Рэма убрали с расследования, кто знает, куда оно зайдет. От нее уже мало что зависит.

Домой Рона пошла пешком. Цветное мельтешение большой жизни проплывало мимо нее; ноги шагали будто сами собой. Мысли, рассеянные и никакие, прибывали и уходили, не формируясь ни во что четкое.

Четкости не было нигде — ни здесь и сейчас, ни впереди.

Мадлен, которая составляла ей компанию в изоляторе, пошла вместе с ней. Она первой зашла в подъезд и махнула рукой — все в порядке. Фреи-Деборы с ними не было. Она вернулась в участок с Роной и Рэмом и ушла за детективом; с тех пор Рона ее не видела. Пожалуй, к лучшему.

В подъезде никого не было, Рона встретила только соседа. Замок на двери никто не взломал. Окно с надписью осталось на месте. Буроватые буквы засохли, напоминая размазанный по тарелке соус.

Рона взяла тряпку и стерла их к чертовой матери. А потом наконец пошла смыть грязь и с себя. Накопленная усталость принятых решений и душок временного изолятора ушли в слив ванны.

Пока она этим занималась, Мадлен вышла на улицу, но уже ждала в комнате, когда Рона закончила. Призрак волновался.

Рона напряглась, автоматически прислушиваясь. За дверью тихо. Во дворе тоже.

Мадлен указала на кухонное окно и крест-накрест сложила руки: там уже никого. Наверное, это было хорошо, но спокойнее Роне не стало. К тому же призрак послал образ: машина через дорогу, темная. Незнакомец. Наблюдает.

Рона сглотнула. Наблюдать некто мог только за подъездом. Окна квартиры не выходили на ту сторону. Но то и не важно. Если она куда-то пойдет, то через дверь — и не останется незамеченной.

Ее наконец окатило с ног до головы осознанием, в какую же большую задницу она угодила. Нужно быстро собирать манатки и проситься к кому-то переночевать или отдавать последние деньги за гостиницу.

В общем, бежать, пока не стемнело.

Рона наскоро вытерла волосы здоровенным полотенцем — другого на ее гриву не хватало — и вытряхнула из шкафа большую сумку, куда стала выкладывать минимум необходимых вещей. Она еще не знала, куда пойдет и к кому, но уходить было надо.

Мадлен настырно посылала ей образ желтой машины в шашечках, но Рона игнорировала ее. Такси отследить проще. Легче будет затеряться, если ехать на автобусе и с пересадкой, а заодно завернуть в какой-нибудь торговый центр, где много народу.

Она уже обулась, когда зазвонил телефон.

— Мисс Морган, — строго спросил детектив, — вы почему не звоните?

Рона растерянно смолчала. Что бы она могла сказать? «Вас отстранили от расследования, и я подумала, что вам уже не будет до меня дела? И вообще я забыла, потому что немного спешу удрать от наемного убийцы».

— Я же вас просил. К тому же охраны при вас нет. Так что не забудьте позвонить утром.

Рона почему-то поперхнулась глотком воздуха и немного сдавленно ответила:

— Я поняла. Хорошо.

— И я вам рекомендую пойти переночевать к соседке или друзьям. Попросите о помощи, не оставайтесь одна.

Рона прочистила горло.

— Да… хорошо.

Рэм немного помолчал.

— Вы что, мисс, плачете?

— Нет! — спохватилась Рона. — Нет, я… все нормально.

— Ситуация, в которой вы оказались, не нормальная, мисс. Сделайте все возможное, чтобы завтра я услышал ваш звонок, вы меня поняли?

Рона поморгала и запрокинула голову, отчего ее голос снова прозвучал глухо:

— Да. Спасибо, Рэм. Я постараюсь.

— Значит, завтра жду звонка. Да, и вот еще… если что-то случится, тоже можете позвонить.

— Спасибо. Я позвоню, — уверенно пообещала Рона и положила трубку на рычаг.

Она сердито утерла лицо, перевела дух и снова взялась за телефон. Позвонила на работу Мэгги, которая тут же принялась тарахтеть словесными очередями, порадовалась, что все хорошо, опять пригласила в гости и вдобавок предложила устроить пижамную девчачью вечеринку.

Следом Рона связалась с Кэти. Подруга осталась в шоке от новостей и призвала Рону приехать на ночевку.

Неприятное чувство, что она навязалась, скромно поскреблось Роне в затылок, но она смахнула его. Проблема не в этом, а в том, чтобы не выдать адрес подруги — хотя его и так уже могут знать.

Поэтому она уклончиво пообещала, что приедет если не сегодня, то завтра, и попрощалась.

Вечерело. Дневная позолота за окном сменилась нежно-лиловой дымкой. Надо пошевеливаться, чтобы не идти по темноте.

Она набрасывала на плечи плащ, когда Мадлен предупредила ее: она вернулась.

Рона поворачивалась, уже зная, кого увидит.

Призрак Деборы Клайтон стоял у двери. Он не разменивался на приветствия, а сразу толкнул Рону в грудь настойчивым призывом: «Идем».

Рона покосилась на Мадлен. Та развела руками: она все время была тут, с Роной, и понятия не имела, что на сей раз взбрело Деборе в ее призрачную голову.

— Куда? — спросила Рона.

Толчок, призыв. Уходить, быстро.

Рона проверила, что не забыла револьвер, и забросила на плечо сумку.

— Так не пойдет. Куда ты меня хочешь вести? И близко — это где? Я знаю, что он рядом.

Идем!!!

Рона поморщилась. Дебора послала ей образы дороги, двери, лестницы — там. Они будут там.

«Они? Так их несколько? Плохо дело», — рассудила Рона и покинула квартиру. Пустынная улица встретила ее сиреневыми сумерками. Вообще никого. На другой стороне одиноко стоял темный автомобиль. Водитель отвернулся, когда Рона заметила его.

Она быстро зашагала к автобусной остановке. Не оглядываться. Рона напрягла слух, но на пустынной улице ее преследовало только эхо ее собственных шагов. И отзвуки присутствия пары призраков, которые от нее не отставали. Дебора так и вовсе забегала вперед.

Метров через триста Рона спряталась под утло простеньким козырьком остановки. Вместе с ней сюда через минуту подошел другой пассажир. На ее счастье, автобус уже показался в конце улицы, и через несколько минут она с облегчением упала на сиденье в конце салона. Вытащила из кармана сумки зеркальце и посмотрела в него себе за плечо.

За мутным стеклом автобуса она увидела, как черная машина тронулась с места и устремилась за автобусом на расстоянии.

— Это же он? — шепотом спросила она у Мадлен.

Да. Тот самый, что наблюдал за домом.

Машина так и плелась следом, то обгоняя, то отставая, но не теряя из виду. Рона старалась не вертеть на нее головой, хотя, пожалуй, не имело смысла притворяться. Преследователь не прятался.

Рона сама не знала, куда именно едет, зато удачно сошла с автобуса в центре, где как раз собрались вечерние пробки. Она тут же юркнула между домами, теряя проезжую часть из виду, и побежала.

В стуке собственных шагов ей чудились чужие. Она поворачивала наугад. Прыгали перед глазами стены красного кирпича и желтые вечерние окна; черные, ломано изогнутые в немом броске пожарные лестницы на задворках; мусорные баки и редкие смутные лица прохожих, таких одинаковых на ходу. Тяжести сумки на плече она не замечала.

Пару раз она загнала себя в тупик и панически поворачивала назад. Вылетев обратно в проулок, Рона едва не налетела на мужчину в темной куртке и шляпе. Мужчина тоже спешил. Он удивленно посторонился, окатив Рону молчаливым недружелюбием, и пошел дальше.

Рона, переводя дух, посмотрела ему вслед. Мужчина оглянулся на нее и исчез за углом. Рона постояла еще секунд двадцать, недоумевая, что в этом человеке ее так смутило.

Автобус. Он садился с ней в автобус.

Прошлый раз паранойя сыграла с Роной злую шутку. Она просто поправила на плече сумку и поторопилась дальше, постоянно оглядываясь.

Пропетляв немного среди мастодонтов жилых массивов, она вновь оказалась на большой авеню. Люди, машины. Уличные огни дрожали в такт городскому гулу.

Гостиница. Надо найти гостиницу. Но в центре цены на них аховые. Рона поискала глазами остановку общественного транспорта. Придется уехать в район попроще. Но желательно бы знать, куда именно, чтобы не бродить полночи в поисках ночлега. Купить в ближайшем магазине справочник или карту?..

«Покажу», — сознание кольнуло намерением Деборы.

— Гостиница. Ясно? А не как в прошлый раз, — строго пояснила Рона.

Беда была в том, что человек может не распознать напускную браваду, а призрак хорошо улавливает колебания эмоций. Растерянность, страх, спешка.

Полагаться на Дебору было опрометчиво. Рона заглянула в кошелек — негусто. На проезд, за ночь в отеле, и с утра при везении хватит на булочку с кофе.

Уже стемнело. Банки закрылись. Рона отругала себя за то, что не заглянула туда днем. Она просто побрела домой, как потерянная овца. Голова отказывалась ее слушаться, а ведь все так просто: снять наличные, собраться и уехать.

Тут же ее взяла злость. Не только на себя, но и на тех, кто вынудил ее бегать по ночному городу, а до того — довел до ареста.

— Ладно, — сдалась она. — Веди. Но только без фокусов. Пять звезд мне не нужно. Что-то простое, но в нормальном районе.

И они пошли. Дебора шагала без устали, а Роне очень скоро сумка стала оттягивать плечо. Заныли ноги. Хотелось пить, да и есть тоже. Но еду нельзя себе позволить, пока не ясно, сколько уйдет на номер в гостинице.

Время близилось к девяти. Они оказались в спальном районе. Большинство горожан уже разошлись по домам, на улицах стало довольно пустынно.

Поэтому очень легко было заметить неиллюзорный стук чужих подошв за спиной. И будет легко на безлюдной улице легко сделать так, чтобы человек исчез, и никто ничего не услышал — и не увидел.

Рона сжала холодными пальцами ремень сумки и заставила себя не переходить на трусцу. Мало ли кто возвращается домой так поздно. Скоро шаги пропадут. Хоть бы пропали. Хоть бы пропали.

Рона миновала один островок фонарного света, второй, третий... Призрак Деборы впереди то исчезал, то появлялся, оказываясь в темноте. Стук, стук, стук — парная дробь, как медленная прелюдия к эшафоту. Ее шаги, его шаги. Это был мужчина — тяжелая, уверенная поступь, чья тень следовала за Роной, как ее собственная. Деловито. Целеустремленно.

Налево!

Роне не оставалось ничего, как послушаться. Она метнулась следом за Деборой, которую в темноте было видно ясно, словно полную луну. Призрак как путеводный огонь мелькал впереди, и Рона уже не думала, не сомневалась — просто бежала.

Побежал и тот, за спиной. И он был на порядок быстрее. Топот приближался.

Да брось ты уже эту сумку!

Рона скинула ношу на землю. Сразу стало легче и быстрее. Вперед, поворот, наискосок через темный двор, поворот…

Сюда! В подъезд!

Рона дернула дверь, за которой скрылась Дебора, и, повинуясь внезапному наитию, быстро и тихо прикрыла ее за собой.

Наверх!

Стараясь не топать, Рона взлетела по первому маршу, и там ее настиг ментальный вопль Мадлен: «Замри!». Он почти оглушил ее, Рона споткнулась, вывалилась на площадку между этажами и привалилась к стене.

Дверь внизу распахнулась. Кто-то вбежал в подъезд, но остановился.

Рона затаила дыхание и зажала рот рукой. Дух, дух, дух — сердце стучало отбойным молотком. Такой грохот нельзя не услышать…

Шурх. Шурх. Шурх.

«Поднимается».

«Беги!» — ударился в сознание толчок от Деборы.

«Подожди!» — дернул назад призыв Мадлен.

Бесполезно. Рона не могла уже ничего, она окаменела от страха. Единственное, на что ее хватило — утопить лицо в коленях и дышать тихо-тихо.

Еще чуть-чуть, и она задохнется.

Топ, топ, топ… скрии — хлоп.

Рона медленно и беззвучно выдохнула. Ее затрясло. Ушел? Он ушел?

Ушел.

Идем скорее!

Мадлен полыхнула возмущением. Адресовано оно, правда, было Деборе.

Рона поднялась, держась за стену, и так же по стеночке сделала несколько шагов. Ноги тряслись; тело вдруг разом решило расслабиться после невероятного напряжения. Рона почувствовала, как болят мышцы.

Мало-помалу она доковыляла до шестого этажа, где Дебора остановилась перед типовой дверью одной из квартир.

Что ж, это определенно не гостиница. А если квартира под съем, то вряд ли хозяин захочет ее сдать за гроши посреди ночи. Погодите-ка… она же выбросила сумку, так что даже и цента у нее не завалялось.

Но Роне было уже все равно. Она просто нажала кнопку звонка.

За дверью очень долго было тихо. В подъезде тоже стояла звенящая тишина, которая глухо перекатывалась в лестничном колодце. Рона то и дело оборачивалась. В неверном свете слабых ламп ей казалось, что тени движутся и наблюдают за ней.

Дебора вдруг шагнула вперед и просочилась сквозь дверь, оставив после себя одно воспоминание о серебристых искрах. За ней вдруг последовала и Мадлен. Они с Роной немного выучили язык жестов, и девочка сообщила движением рук: "Я помогу". И тоже пропала. Что бы это значило.

Рона прислонилась к стене и тускло сообщила двери:

— Между прочим, я не умею проходить сквозь стены.

Дверь не ответила. Только эхо прошелестело по углам лестничной площадки. Рона поежилась. Здесь было неуютно, как в пещере.

За дверью тоже царила тишина. Повинуясь наитию, Рона приложила ладонь к дверному полотну. Сознание защекотало отзвуком: смятение и даже немного злость. Они были там, яркие и живые, за небольшой преградой из двери, но эхо — слабое. Рона считывала не саму эмоцию, а ее отпечаток, который оставлял в реальном времени стоящий по ту сторону двери человек.

Рона отдернула руку, и вместе с тем внутри звякнуло и щелкнул замок. Дверь открылась. Рона увидела высокого, хорошо сложенного парня со светлыми волосами. Она узнала его даже против света, который блеклым ореолом замыливал прихожую у него за спиной. Там же, за его плечом, стояла Дебора. У Роны невольно вырвался смешок.

Джастин Найтингейл приложил палец к губам и вытянул шею, осматривая подъезд сверху донизу, а потом посторонился и дернул головой. Рона вошла. Тут не о чем было думать. Джастин ничего не спросил, а она не стала оправдываться. Рона проследила, как он закрывает замок и ставит цепочку одной рукой. Вторая скованно висела вдоль тела.

— Почему ты не в больнице?

Опять не то. Рона нахмурилась. Лучше было бы спросить «ты в порядке?». А так — не то претензия, не то попытка допроса.

— Ты выглядишь так, словно тебе самой не помешало бы туда заглянуть.

Никакого сарказма. Впрочем, и не сказать, чтобы много сочувствия.

— Я убегала...

Джастин коротко вздохнул и глянул на призраков. Дебора сложила руки на груди с видом выполненного важного долга. Мадлен подступила к Роне и стала рядом с ней.

— Да... они доложили.

Рона не нашлась, как это комментировать.

Джастин жестом пригласил Рону за собой на кухню, где горел свет и за столом сидел смурной человек в костюме. Немолодой и сухопарый, с дорогими часами на запястье, он устроился на табурете в позе хозяина масонской ложи. Возле его локтя стояла стеклянная бутылочка минералки. Рона не была специалистом, но пиджак господина топорщился в поясе чуть больше, чем положено. Вооружен.

Кухонное окно было решительно забрано плотными рольставнями.

Человек недружелюбно рассмотрел Рону, а после вопросительно выгнул бровь в сторону Джастина.

— Это она, — коротко пояснил тот.

Наступило молчание. Джастин не торопился сесть, Рону тоже не приглашали, и они оба стояли как школьники перед господином в костюме. Оный методично постукивал пальцем по краю столешницы.

— Говорите, — велел он.

— Что говорить? — растерялась Рона.

— Давай лучше я, — встрял Джастин, обращаясь к господину.

Тот одним взглядом заставил его прикусить язык.

— Зачем вы пришли, — пояснил незнакомец. Представляться сам он явно не собирался.

Рона оглянулась на Дебору, чей силуэт едва виднелся в электрическом свете плафона на потолке, и покосилась на Джастина. Он сказал:

— Защита.

— Найтингейл. Рот.

Джастин изобразил, что застегивает губы на молнию, и возвел очи горе.

Рона снова оглянулась на Дебору. Так призрак привел ее сюда, потому что здесь можно найти убежище. Мило с его стороны. Но совсем не мила привычка уходить от ответа и играть людьми в шахматы.

— Он прав, — призналась Рона. — За мной досюда гнался какой-то человек. Он преследовал меня… не знаю, откуда, скорее всего, от дома.

— Даже так.

Рона покачнулась. Она ощущала себя простреленным флагом, который сорвало сильным ветром и теперь он подвернулся под ноги генералу, который брезгливо трогает его носком сапога. Она по горло была сыта мадам Делавэр, а тут этот отутюженный индюк. Ей некуда было идти, у нее не было ни цента в кармане, ее мог ждать на улице убийца, так что мастер масонов ее уже не пугал.

— Знаете, — сказала она, — я понятия не имела, куда иду. Но точно не затем, чтобы меня снова допрашивали. Уж простите, что вас потревожила. Я тогда пойду?

Слова выскочили сами собой, обратно их было не затолкать. Куда ты пойдешь, идиотка? Играть в догонялки с убийцей?

Так как ответом ей было молчание, она расценила его как согласие и шагнула к выходу. Она понятия не имела, что будет делать, когда за ее спиной закроется дверь. Попытается спрятаться на чердаке? Или в подвале? Подождет утра, найдет сумку (если ей не приделают ноги) и побежит в участок? А станут ли ее там слушать?

Дебора и Мадлен в удивительном согласии протестующе заполыхали. Рона была признательна одной за попытку, а второй за поддержку, но она сюда не напрашивалась. Ей была нужна помощь, но она не хотела ее вымаливать и оправдываться. Точно не перед человеком в костюме.

«Если бы ты меня предупредила!» — неожиданно для самой себя вскипела Рона в адрес Деборы. Ей казалось, у нее не осталось сил ни на какие эмоции, кроме усталости.

Дебора отозвалась в манере, которую можно было бы истолковать «ты бы тогда не пошла». Рона и правда не пошла бы. Вот уж к кому, а к Джастину навязываться точно не стоило.

Джастин тем временем ущипнул переносицу и негромко сказал: «Говорил же, лучше я».

Совесть напомнила Роне извиниться перед ним, но желательно не на глазах господина масонов. А хотя… вряд ли ей представится иная возможность. Рона остановилась в дверях и не успела обернуться, когда в спину ее толкнул властный голос:

— Вы скомпрометировали укрытие важного свидетеля. Поэтому вы никуда не пойдете, пока не расскажете, как нашли это место.

Рона развернулась на пятках. Да кто он такой. С другой стороны, это она заявилась без приглашения. Удружила Дебора так удружила… как прикажете объясняться? Принять на себя амплуа преследовательницы или городской сумасшедшей, одно другого не лучше.

Ну раз разницы нет, а она все равно в тупике, почему бы и не испытать судьбу. Очень утомительно изобретать убедительные оправдания. Хотят правду — да пожалуйста.

— Хорошо.

Она подошла к столу, упала на свободный табурет. Сложив локти на столе, она подалась вперед и сказала:

— Раз вы хотите ответов, я покажу вам фокус.

Рона выпрямилась, глубоко вдохнула и закрыла глаза. Прислушалась. Кухня была скучной, да и вся квартира, чей слабый отзвук колебался за пеленой первичного эха, была необжито голой и пустой: ни чашек или полотенца на кухне, ни коврика в коридоре, ни газеты за вчерашний день.

Но здесь все еще дрожало свежее эхо напряженного разговора, который случился до ее прихода. Джастин появился первым и пришел не один, но остальные ушли. Господин в костюме заявился совсем недавно.

Тук. Тук-тук. Тук.

Они сразу прошли на кухню. Стукнула бутылка минералки о столешницу, скрипнул табурет. Господин в костюме сел; Джастин остался стоять.

— Ну и зачем это? Он бы пришел.

Недолгое молчание.

— Он? Не будь дураком. Пришла бы милая медсестра, чтобы сделать тебе последний укольчик.

— Да не суть. Теперь никто не придет вообще.

Звяк. Шипит газированная минералка. Пузырьки приятно бьют в нос.

— Ты прокололся.

— Да если б не эта страховка!..

— Нет. Они заметили раньше. А эта случайность только укрепила их в подозрениях.

Нетерпеливое фырканье. Вспышка глухой боли. Анестетик перестает действовать.

— Это можно использовать. Было.

Вздох.

— Информация передана. Остальное вне нашей юрисдикции.

— Если они не найдут меня, то убийство мы все равно получим.

— Я же сказал. Это ответственность другого отдела. Будем вмешиваться, проблем не оберемся.

— Пейдж, я от нашей бюрократии загнусь раньше, чем от доброхотов с ножами.

— Тебя до добра не доведут твои клоунады, — припечатал Пейдж. — Ты знаешь, чего мне стоило тебя отмазать за этого парня с ножом?

— Все равно бы на меня ловили.

Шлеп — ладонью по столу, резко.

— Вопрос о твоем увольнении уже поднят.

Великолепно просто, на кону чья-то жизнь, а их только юрисдикции отделов волнуют.

— Пусть увольняют, — огрызнулся Джастин. — На кой-мне работа, где я должен молча смотреть, как кто-то умрет?

Дзыыыынь.

Это кого еще принесло?..

Тревожное недоумение улетучилось из кухни в коридор, к входной двери.

У Роны заломило виски, и она стряхнула эхо, отринула его. Медленно выдохнула. Голова кружилась; Рона вцепилась в край столешницы и поспешно заблокировала восприятие, чтобы не поймать память предмета.

В кухне по-прежнему было тихо. Никто не перебивал ее, не мешал. Рона открыла глаза и натолкнулась на взгляд господина в костюме.

— Один длинный, два коротких, один длинный. Джастин пришел первым, и он был не один, но вы появились не больше часа назад. Вы недовольны тем, что он выдал себя. Вы обсуждали наемного убийцу, мистер Пейдж.

Рона вытянула руку вдоль столешницы. Бутылка дорогой минералки в зеленом стекле по идеальной прямой проехала по столу и упала ей в ладонь. Рона нахально отхлебнула из нее и поморщилась.

— Ну и дрянь. И за это ваш шофер заплатил семьдесят два цента?

Пейдж прирос взглядом к бутылке в ее руке. Было так тихо, словно время остановилось и все забыли, как дышать. Рона вернула бутылку на место и пальцем подвинула ее к собеседнику. Дребезжание заставило Пейджа встрепенуться, и он уточнил:

— Это такой… ответ на мой вопрос?

— Разгадывать загадки как раз по вашей части, господин масонов.

Джастин тихо хрюкнул.

— По сути вашего интереса, меня привела сюда Дебора Клайтон. Она здесь, но вы не сможете ее увидеть.

Господин в костюме перевел взгляд на Джастина. Рона не стала утруждаться, чтобы проверить его реакцию. Она обессиленно прислонилась спиной к кухонной панели и легла на нее головой.

— Итак, — сказала она, ни к кому не обращаясь, — мне билет в психушку или наручники?

Никто не ответил. Тихо хихикают пузырьки в бутылке. За их шипением Роне даже почудился далекий гул аплодисментов ее представлению. Трунь… трунь… трунь… — подыгрывает подтекающая в алюминиевую раковину вода.

Пейдж смотрел на Рону долго и задумчиво. Почему-то он больше не выглядел заносчивым. Скорее уставшим.

— Ну, — глухо вопросил он из-под ладони, — что скажешь?

Ответа не последовало, и Пейдж посмотрел на Джастина.

— Тебе здесь с ней жить, — пояснил он.

Джастин покосился на Рону и постучал носком туфли по плитке.

— Ну… а еще одной свободной квартирки тут нет?

— Из твоей зарплаты.

— Обойдусь. В тесноте, да не в обиде.

Пейдж поднялся и одернул пиджак. Рона вяло слушала, как он обещает разобраться со снабжением, договориться с начальством. Негромкий разговор уплыл в прихожую, превращаясь в связку разных интонаций. Вскоре хлопнула дверь и брякнула цепочка.

Джастин вернулся в кухню, уселся напротив Роны и подпер щеку ладонью.

— С новосельем, — поздравил он без особого восторга.

На гостеприимство Рона и не рассчитывала. Она сдула с губы прилипший локон и с усилием выпрямилась. Кухня подернулась пеленой, и Рона сердито сморгнула муть.

— Я не хотела сюда приходить. — Нет, неправильно. Не то вызов, не то оправдание. Надо не так. — То есть… я не…

— В курсе, — перебил Джастин и покосился на Дебору, которая во время разговора сочла за лучшее во всех смыслах не отсвечивать.

Рона равнодушно рассмотрела серебристый силуэт девушки. Помощница из Деборы бедовая, но сегодня она сделала нечто правда стоящее. Кто знает, чем бы кончилось дело без ее вмешательства. Скорее всего, преследователь доделал бы начатое.

— Слушай. Как ты это устроила? С бутылкой.

Роне понадобилось секунд пять, чтобы сообразить, о чем речь. Она отупела от усталости.

Джастин весьма заинтересованно ждал. Смотрел он на нее, во всяком случае, с настойчивым любопытством — даже с долькой восхищения. А может быть, ей померещилось.

— Ну, я… я же обещала показать фокус.

Уголок его губ слегка дернулся.

— Ты показала целых два.

Рона смекнула, что он не отвяжется. Ну ладно… пожалуй, ответов он вполне заслужил.

На глаза легко подвернулся подходящий предмет. Сосредоточиться. Чуть шевельнуть пальцами. Главное — намерение. Оно должно быть четкое. С четкостью покуда не очень, но если что-то небольшое…

С запястья Джастина с тихим щелчком упали наручные часы, звонко ударившись о столешницу. Он слабо вздрогнул и уставился на них, будто ожидая, что теперь они отрастят лапки и станцуют джигу.

— Телекинез, — пояснила Рона.

Так как лапки у часов не выросли, Джастин подцепил их пальцем и поднес к глазам жестом археолога, нашедшего чудесный артефакт. Проверил замок на металлическом ремешке.

— Охренеть.

«Да это не важно». Способность мало улучшала Роне жизнь. От Кэти она не раз слышала, что на этом можно заработать, стать знаменитой, перевернуть представление о мире… но слава была Роне до одного места. Она не имела никакого желания быть медийной персоной и цирковой обезьянкой. А то и, при самом сумасшедшем раскладе, угодить в исследовательскую лабораторию.

Управлять предметами удобно, но требует большой концентрации. Чем тяжелее и больше предмет, тем больше усилий нужно приложить. Этот навык она открыла в себе, когда она убегала из дома. Она очень хотела уйти — и запертые замки вняли ее желанию.

Рона долго не возвращалась к нему, у нее полно было иных забот. Но мало-помалу принялась его пробовать, изучать, тренировать. Открывать запертые двери определенно было удобно. А еще…

На что еще его применить, Рона не знала. Затраченные усилия мало стоили выхлопа. Если есть ключи, зачем возиться. Обворовывать чужие дома или машины она не собиралась.

Поэтому она открыла рот, чтобы вернуться к изначально важной теме, но Джастин не закончил облекать удивление в слова:

— Если честно… я и до этого знатно охре… ну, удивился. Когда ты стала говорить про условный стук и прочее. Пейдж тоже, хотя он виду не подаст.

Наверное, можно было и гордиться, но Рона грустно подумала, что ее выходка была единственной причиной, по которой ее не выставили за дверь.

— Но лучше такое больше не показывай. Пейдж никому не скажет, а вот другие…

Рона вздохнула. Этот разговор вообще не имеет смысла. Он только обтекает важную тему, которую нужно — пусть и не хочется — поднять.

— Джастин.

— Кстати, ты могла бы и не звонить, а просто войти. Эффект был бы тоже... эффектный.

— Джастин.

— М?

Он наконец вынырнул из своего удивления, выгибая здоровую бровь. Вторая все еще была заклеена пластырем, а из-за ссадины на скуле у правого глаза налился фиолетовый синяк. Часы Джастин так и держал у своего лица, словно они могли бы ему поведать тайны вселенной. Спокоен, словно его не особо волнует ее вторжение и все прочее веселье, которое она ему устроила до этого.

Порой вежливость хуже грубости. Когда делают вид, что все в порядке, остается лишь гадать, как к тебе относятся на самом деле. Рона не выносила социальные игрища, лицемерие и ханжество.

Глядя Джастину прямо в лицо, она сказала:

— Прости.

— За что?

Рона молча заметалась. Тут одним словом не обойдешься.

— Да… за все. Что подозревала. За стрельбу, за машину… больница… и это, — Рона повела рукой.

Джастин увел взгляд в сторону. Чтобы заполнить паузу, он надел часы обратно на руку.

— Ты… много на себя берешь. Больницу я уже сам себе сообразил, — заявил он.

Рона хмуро оценила признание.

— Но ты, выходит, подставился из-за меня.

— Нет, — неожиданно строго отрезал Джастин, — меня подставил тот ублю… док.

На последнем слове он осекся, словно когда-то его хорошо приучили не ругаться при девушках, но он все же счел словцо под стать произошедшему.

Рона не стала спорить. В основном потому, что у нее не было на это сил.

Третий III

Но говорят, и металл устает;

Боюсь, я не сильнее металла.

Ксения Желудова

Утро знаменовалось пробуждением на двуспальном диване, который как бегемот развалился посередине сумрачной из-за опущенных рольставней комнаты. Рона несколько секунд таращилась на клетчатый смятый плед по соседству с собой, прежде чем вспомнить, что произошло вчера.

— Есть проблема, — сообщил Джастин, когда посиделки на кухне закончились. — Диван только один.

Рона равнодушно осмыслила сию данность.

— Я могу спать на полу.

По чести говоря, она едва не уснула за столом.

— Зато он двуспальный, — продолжил Джастин. — Так что можно лечь валетиком.

Он помолчал. Стоило понимать, совесть не позволяла ему выселить девушку спать на ковре, но и самому, раненому, не улыбалось там спать тоже.

Рона точно так же не могла вынудить его уступить спальное место ей одной.

— Я могу… — начала было она, но отмахнулась. — Да плевать. Можно я просто разложу его и лягу? С краю.

— Выбирай, какой нравится, — без заминки разрешил Джастин и уединился в ванной, полностью отвергнув всякую помощь в перевязке.

Рона давно заснула, когда он вернулся. С утра она обнаружила на себе один из пары одинаковых пледов. Не без удивления она откинула его в сторону.

Сначала она прокралась умыться. Из зеркала на нее посмотрела угрюмая и кошмарно лохматая девица. Рона кое-как, пальцами, привела волосы в порядок и завязала их в большой — иначе не получалось — узел на затылке.

Кухня встретила ее глухим бурчанием радио и усатым призраком, который перегородил ей дорогу. Призрак виднелся так себе, но Рона чуть не выпалила ему «здравствуйте»: уж очень недвусмысленно ударил по сознанию посыл вытянуться по струнке.

Джастин прятался за утренней газетой и выглянул из-за нее, когда услышал шаги.

— Привет, — осторожно сказала Рона.

Ей почудился очень легкий смешок.

— Доброе утро.

Рона потянула носом запах свежего кофе и жареного хлеба. Желудок скрутило: она не ела без малого сутки.

— Ты всегда рано встаешь? — спросила она, отмечая, что на часах только половина девятого.

— Он меня поднимает ни свет ни заря, — Джастин махнул газетой на призрака.

Рона чувствовала командирский настрой генерала, и догадалась, что старый вояка наверняка кричит Джастину какие-нибудь приказы. Или не ему… ей? В затылок словно стучало ментальным молоточком.

— Он велит тебе проглотить завтрак за три минуты, — подсказал Джастин. Смешинка в его голосе уже не скрывалась.

— Генералов нужно слушаться, — обрадовалась Рона и, найдя в кухонном шкафчике кружку, налила себе кофе.

— Медленно, — прокомментировал Джастин. — В его время выпивали за три глотка.

— Я даже не начинала. А где, собственно, завтрак, который нужно проглотить?

Слова снова выскочили сами собой и опять не так. Слишком нахально. Она не в том положении, чтобы нахальничать. Рона подавила вздох.

На столе лежала вскрытая упаковка хлеба, соседствуя с банкой джема. Очень неплохо, но Рона съела бы как минимум индюшку.

Джастин повел рукой: холодильник был в ее распоряжении.

— Контора платит.

Рона заглянула за дверцу агрегата и с восторгом обнаружила на полках ветчину, яйца и даже овощи.

— А проценты у конторы какие?

— Можешь при случае у Пейджа спросить. Но я бы не спрашивал. Возьмет и выпишет тебе чек на сто баксов.

Рона могла бы сказать, что в таком случае она без проблем нарисует сто баксов, но ее интересовало другое. Она выложила на стол парочку яиц, ветчину и наугад открыла верхний ящик кухонного шкафа в поисках ножа.

— Кто он вообще, этот Пейдж? Он правда живет рядом со мной?

Джастин немного помолчал, ковыряя ложечкой в банке с джемом.

— Он мой начальник.

Рона выудила из ящика нож.

— Он не работает в страховой, — сказала она, с сомнением разглядывая здоровенное лезвие. Таким вполне можно было бы резать не то что свиную рульку, а молочных поросят. Но другого в ящике не завалялось.

О Пейдже она узнала не так много, пока держала бутылку минералки, потому что слушала эхо поверхностно. Серьезный. Начальник — не самый главный, впрочем. Компания… скорее служба, связанная с законом.

— Слушай, — почти ласково попросил Джастин, — а можешь это отложить, пока задаешь вопросы? Я боюсь острых предметов.

Рона растерялась. Это была такая шутка, которая ненавязчиво ткнула ее носом в содеянное. Пусть ее вчера заверили, что она не при чем, но осадочек остался.

— А есть другой?

Джастин отчего-то засмеялся, но ойкнул, хватаясь за бок. Рона совсем стушевалась и сосредоточилась на ветчине.

— Неправильно, — вдруг снова заговорил Джастин. — Ломтики неровные.

Рона замерла. Робость, вызванная чувством вины, начала улетучиваться. В ее сознание назойливо стучались призывы призрачного генерала, который вился вокруг нее.

— Ты будешь мне транслировать все, что он говорит?

— А что ж мне, одному страдать? Знала бы ты, какой он горластый.

Рона сложила сэндвичи в тарелку и разбила пару яиц в сковородку.

— Ну да, помню. Ты мстительный.

— Хорошая у тебя память.

— Я злопамятная, — не задумываясь среагировала Рона и прикусила язычок. Разговор выходил неуместно дурашливым, и ей было немного не по себе, как легко недавние напряжение и антагонизм превратились в безобидную болтовню. Так ведь просто не бывает.

Джастина, впрочем, ее признание не смутило, а скорее повеселило. У него было на диво хорошее настроение для человека, к которому посреди ночи навязалась незваная гостья. Которая теперь еще и подъедает припасы.

Чем, возможно, был недоволен призрак генерала. Рона покосилась на духа, который навис над сковородкой, где шкворчала глазунья.

— А где этот почтенный джентльмен был вчера?

— Местность разведывал, — охотно доложил Джастин. — Он говорит, что глазунья несимметричная.

— А усы у него симметричные? — осведомилась Рона.

Джастин всхохотнул, но схватился за бок и уронил газету. Рона нахмурилась.

— Слушай, почему тебя не перевели в другую больницу? Как вообще можно с такой раной дома лечиться?

Джастин разогнулся, поднимая голову. Его темные глаза — удивительно темные для золотисто-светловолосого человека — искрились таким неподдельным весельем, что Рона встревожилась.

— Ты притворяешься, что ли?

— Не-не. Дыра в боку, натуральная. Неглубокая, но кровищи много вытекло, да и все.

Джастин сложил газету и поерзал на табурете. Рона пожала плечами.

— Ладно. А Дебора куда подевалась?

Мадлен тоже куда-то ушла, но она часто пропадала, просто всегда возвращалась. В квартире был только призрак старого военного.

— Свалила и скатертью ей дорожка. Почему ты, кстати, зовешь ее Деборой?

«Вот прям уж так», — Роне стало немножко обидно за Дебору. Совсем капельку. Девица была тот еще подарочек.

Как и ты сама.

Ну все, хватит.

Рона сложила в тарелку вторую половину своего завтрака и села за стол. Взгляд ее зацепился за дату на газете, что лежала на краю — та и вправду была совсем свежей.

— Ты выходил на улицу? — спросила она, пальцем разворачивая газету к себе.

— Мне нельзя выходить. И тебе, кстати, тоже.

Рона подняла глаза.

— Тогда откуда…

Загадочная улыбочка Джастина не сделала погоду лучше. Но он не затруднился с ответом:

— Есть у нас тут один, который мне, ну нам, будет припасы носить.

«Даже до такого». Рона вонзила зубы в сэндвич и съела его за три укуса. Джастин миролюбиво наблюдал. В окно было не посмотреть — оно оставалось закрытым рольставнями. Призрачный генерал стоял у Роны над душой, но она его игнорировала, радуясь, что не слышит его.

— Что, все так серьезно? — спросила она и взялась за второй сэндвич.

— Достаточно. Так почему ты называешь Фрею Деборой?

Опять тему сменил.

— Потому что это Дебора Клайтон. Она очень похожа. Делавэры наняли ее играть роль Фреи. С того им бы перепало немало деньжат.

Джастин тихонько присвистнул и о чем-то ненадолго задумался, прежде чем спросить:

— Откуда знаешь?

— Я слышала эхо в ее комнате… на чердаке. В особняке.

Джастин подпер щеку ладонью. На запястье у него блеснули неизменные часы.

— Из тебя вышел бы самый лучший следак во всем городе.

— Ну да, — фыркнула Рона. — Воспоминания дома не подошьешь в папочку свидетельских показаний.

— Иногда все-таки можно.

— Это как еще?

— Ну… Пейдж тебе объяснит. Наверное. Я не уполномочен, так сказать.

Рона медленно проглотила кусочек яичницы.

Пейдж определенно — определенно — не работал в «Лайон Иншуранс». Он упомянул, что Джастин «прокололся», чем бы оно ни было, и ему пришлось «отмазывать» его перед каким-то начальством. Не передо «львами» же — «извините, мы сорвали ваш план по заказному».

А еще эта тайная квартира. Постоянно здесь никто не жил — не требовалось и слушать эхо. Скудная обстановка, никаких уютных мелочей. Пустой журнальный стол в комнате, в ванной — один новый кусок мыла. В кухонном шкафчике — три кружки и маленькая стопка тарелок.

И наконец, навыки самообороны, которые вряд ли полагаются клеркам страховых компаний. Джастин обвел ее вокруг пальца на конференции; очень ловко поймал ее у машины. Не задумываясь вынудил убийцу напасть на него. Потому что мог дать ему отпор.

— А еще вы оба, похоже, не уполномочены объяснить, кто вы такие.

Джастин хитро прищурился.

— Припомни это Пейджу, когда он заявится. Он себе галстук отгрызет с досады.

Рона поперхнулась кофе. От того, как легко Джастин признал ее намек и того, каким тоном он это сделал.

— То есть… ты правда…

— Так точно. Удостоверение показать?

«Матерь божья, во что я влезла». Рона ошарашенно рассмотрела неуместно веселое лицо Джастина. Пластырь на брови, синяк и ссадина делали его улыбку еще более чудной. Меньше всего он сейчас походил на агента спецслужбы, который прячется от убийцы на тайной квартире. Пассаж про клоунады от Пейджа перестал казаться фигурой речи.

— Имя у тебя хоть настоящее?

— А что, слишком поэтичное?

Рона моргнула.

— Ты театральный, часом, не заканчивал?

— В каком-то смысле, — согласился Джастин.

«Оно и видно». На язык так и просилась шпилька про фамилию, но Рона оставила ее при себе и спросила:

— Я сильно вам помешала?

Джастин поболтал в чашке остатки кофе.

— Да не сказать чтобы. Просто подтолкнула немного к очевидному исходу.

— Звучит не очень, — мрачно рассудила Рона.

— Не бойся, тебе ничего за это не будет. Только подписка о неразглашении.

— Я понаставила тебе палок в колеса. Тебя же чуть не прикончили.

Джастин с ноткой слегка задетого достоинства возразил:

— Эй, меня не так легко прикончить. Я просто не ожидал, что этот гад будет таким прытким.

— Он бы и не пришел за тобой, если бы не я.

— Ты не понимаешь, — завелся Джастин. Улыбка его совсем растаяла. — При ином раскладе ты бы лежала с перерезанным горлом, а я бы сидел за решеткой. А потом поставь себе крестик на личное кладбище и ходи доказывай, что ты не верблюд.

Рона была не уверена, что правильно уловила суть про кладбище и верблюда и осторожно уточнила:

— Кто-то умер?..

— Да много кто умер, — уклонился Джастин и неловко встал. Призрак усатого генерала замерцал. — Не вздумай за мной в ванную тащиться.

— Чего? — вскинулась Рона.

— Да я не тебе. У деда привычка все контролировать. Спокойно нельзя даже…

Он не стал продолжать, махнул рукой и неторопливо вышел. Призрак, полностью глухой к просьбе, пошел за ним. Жуть какая. Ей с Мадлен еще повезло.

— Постой! А я могу отсюда позвонить? — крикнула Рона ему вслед. В комнате она видела телефон.

— Смотря куда, — осторожно отозвался Джастин, высовываясь обратно в кухню.

— Мне нужно связаться с детективом.

— В участок нельзя.

— Но Рэм будет меня искать. Он знает, что меня преследовали… черт возьми!

Джастин вздрогнул и схватился за косяк. Призрак генерала заполыхал. Рону стукнуло в лоб командой доложить обстановку. Она и доложила:

— Я забыла сказать! Рэма сняли с расследования!

Джастин отчего-то оживился.

— В самом деле? Погоди, я сам позвоню.

Джастин скрылся в комнате. Рона вскочила из-за стола и нырнула следом за ним. Джастин уселся на подлокотник кресла, прижал телефонную трубку подбородком и уже набирал номер. Разговор вышел коротким; из него Рона вынесла, что новость передадут в нужный отдел, а что с нею дальше будут делать — неясно. Джастин не преминул рассказать и про Дебору Клайтон.

— Они ему скажут? — нетерпеливо спросила Рона, когда Джастин положил трубку.

— Не знаю.

Звучало довольно удручающе, и Рона печально отметила:

— Рэма не хотелось бы обманывать.

Джастин слегка дернул плечом в уклончивом согласии.

— От нашего желания мало что зависит. У меня вообще было другое задание, а всю эту замуть с пропажей и наемником будут разгребать уголовники.

Рона опешила:

— Кто?

— А, ну… — Джастин поскреб кончик носа. — Отдел насильственных преступлений.

— А ты в каком состоишь?

Рона не рассчитывала на ответ. Как и все, она думала, что агенты служб особого назначения всегда держат язык за зубами и не говорят о своей работе ничего вообще. Что они люди с суровыми лицами, готовые надеть на тебя наручники просто потому, что могут, и упрятать в тайный застенок.

— Разведка, — легко признался Джастин.

Он встал, опираясь о спинку кресла. Рона почти опасливо посмотрела ему в спину. Не слишком ли много ей позволили знать?

— А тебе можно об этом говорить?

— А чего ж нельзя? Я задание уже не выполняю, от кого шифроваться? И мы обязаны представиться и подтвердить свои полномочия. Знай свои права, Рона.

Он подмигнул ей и скрылся в ванной. Призрак военного нырнул туда за ним, и из-за хлипкой двери голос Джастина рявкнул: «Не мешай, дед! Тут и одному не развернуться!».

Рона немного посидела, таращась в пространство, а потом неторопливо сложила пледы и диван — тот впрямь был тяжеленный, как бегемот. Усевшись на него, она задумалась.

Разведка. Разведка! А она такое устроила… еще и препиралась вчера с Пейджем.

К слову о нем. Вряд ли бы он согласился оставить ее с «важным свидетелем» наедине только потому, что она показала фокусы. Он не спросил, кто она и что все это значит. Не уточнил, кто такая Дебора Клайтон и почему он не сможет ее увидеть. Не учинил допроса, откуда ей известно столько подробностей.

Проверял. Правда ли она та, за кого себя выдает. Правда ли ее привел сюда призрак, которого и Джастин мог видеть. Потому и велел Джастину молчать, чтобы самому убедиться.

В таком случае разведка, в которой Джастин состоит, должна быть очень особенной. Может быть, среди этих людей есть еще такие же, как она? Раз в одном городе, пусть огромном, большой единой страны, встретились два медиума, почему бы не быть и другим.

Рону так захватила эта мысль, что она все полчаса, пока Джастин не вернулся, просидела с нею наедине. Впрочем, в комнате едва нашлось бы, чем занять себя — маленький телевизор, тощая стопка старых журналов и царственно одинокая, потрепанная колода карт на настенной полке.

Джастин появился с полотенцем на плече и смешно торчащей прядью влажных волос на голове. Рона невольно прилипла к ней взглядом, потому что она походила на короткую антенну.

Призрак генерала промаршировал в комнату следом за Джастином и навис над ним, пока он включал и настраивал телевизор.

Она моргнула и прикусила губу. Спросить или нет?..

— Скажи… а есть в твоем отделе еще такие, как… мы?

Она была не уверена, имеет ли смысл разделять по способностям себя и его. Джастин пригладил ладонью волосы и, не оборачиваясь, сказал:

— Рад бы тебе ответить, но про это Пейдж должен излагать.

Что ж, ожидаемо.

— А он придет?

— Куда он денется.

Рона помолчала.

— И что теперь мы будем делать?

— Пока ничего. Отдыхать, — сказал Джастин, подкручивая тумблер на телевизоре.

Рона отнеслась к перспективе настороженно. Безопасно-то здесь безопасно, но что там с Фреей, Деборой и расследованием, которое передали в руки кому-то другому? Напрашивалась мысль, что оно отправится в секцию нераскрытых, к тому же рано или поздно ажиотаж уляжется. А если Делавэры имели какие-то дела с «Лайон Иншуранс», как намекал детектив, то получат кругленькую сумму, чтобы больше не наводили суету.

— А что потом? Не вечно же нам тут жить, — сказала Рона.

Джастин перещелкнул канал.

— Скорее всего, пойдешь под программу защиты свидетелей.

— Мне придется переехать?

— Да.

— Но у меня никого нет.

Прозвучало это так жалко, что Рона рассердилась на себя. Какое Джастину дело, кто у нее есть, а кого нет!

— Я имею в виду, в других… — начала она.

Джастин оглянулся через плечо.

— Не обижайся, но Пейдж на тебя данные поднял. У тебя семья осталась в…

— Знать их не желаю, — обрубила Рона.

Джастин молча принял это к сведению, хотя его взгляд задержался на Роне. Призрак военного обдал ее волной возмущения. Похоже, он считал, что родителей надо почитать — и все тут. Чего такая дерзкая? Отвечай!

— Дед, не кричи на нее, она все равно тебя не слышит, — бросил ему Джастин.

Он наконец отыскал передачу по душе и сел в кресло. Призрак стал у его левого плеча. Джастин устало вздохнул.

— Почему ты зовешь его дедом? — спросила Рона, наблюдая, как генерал экспрессивно машет рукой.

— Это мой дедушка.

— В смысле?

— В прямом. Познакомься, Грей Найтингейл.

Дедушка отдал честь, и Роне невольно захотелось не то повторить его жест, не то поклониться. Она как заново рассмотрела и его, и Джастина. Сходства, конечно, никакого — может, из-за усов. Но скорее потому, что серебристую тень в деталях не разглядишь.

— Трудно тебе с ним, да?

— Привык. Но вообще… — Джастин зачем-то наклонился вперед и медленно поднес пальцы к ушам. — Он еще при жизни маленько чокнулся, а теперь спасу от него нет.

Уши он зажал, и сразу после Рона ощутила вспышки гнева призрака. Наверняка раскричался.

— А что там за история с пропавшими сиротами?

Вопрос врезался в Рону, как меткий выстрел из арбалета. Грей Найтингейл тут же выпал из ее мыслей, которые смешались и почернели, разбавленные темной краской воспоминаний. Она замерла. И это они знают…

— Ну…

Слишком личное, слишком необычное. Путаное, мрачное. Ее. Которое она должна была распутать, но до сих пор не знала, как.

— Я просто спросил. Не говори, если не хочешь, — подсказал Джастин.

Но — что тут было скрывать? Разведка-то, если захочет, поднимет не просто ее личное дело, а вообще все. И, может статься, вскроет правду, которую много лет никто не замечал.

Эта мысль и заставила Рону начать. Кто будет помнить о тех, чьи имена и лица едва мелькнули в потоке жизни и ушли в забвение, если больше некому о них рассказать? Чем они такое заслужили? От них отказались все — и те, кто произвел их на свет, и те, кто должен был им помочь. Она была единственным свидетелем, и скрывать правду от того, кто готов слушать, — преступление.

Никогда бы Рона не подумала, что найдет лучшего слушателя в совершенно постороннем человеке. Даже Кэти она не рассказывала эту историю так — в подробностях, от начала и до конца. С одной стороны, чтобы не напугать, с другой — чтобы не выставить себя сумасшедшей. Кэти ей верила, но она никогда бы не смогла в полной мере понять, что это такое — видеть мертвых людей, слышать эхо событий, чувствовать смерть.

И пока она не выложила все от первого до последнего слова, она не поняла, как нужно было ей выговориться полностью, без недомолвок, утаек и неловких пояснений; без сглаживания углов и страха, что ее поймут неверно и отношения изменятся навсегда.

Это было как вскрывать нарыв, к которому слишком привык и не замечаешь боли, но он медленно продолжает отравлять жизнь. Трогать его слишком мучительно и намного проще игнорировать, ведь с ним все равно можно жить. Это не смертельно.

Смертельно — не быть самим собой. Когда слишком долго носишь щит, без него отчаянно страшно выходить в мир. Легче притвориться, что ты вроде такой же, как все, и нарисовать на щите дружелюбный цветочек. Но щит никуда не денется, если ты не опустишь его сам. Он будет — между тобой и другими.

На каком-то моменте Джастин сказал «погоди», встал, нашел ручку и обрывок бумаги. И стал записывать — имена, даты. К концу рассказа на листочке не осталось свободного места.

Призрак генерала мерил шагами комнату у нее за спиной и стучался Роне в голову короткими вспышками гнева, удивления и требованием правосудия.

Рона не услышала ни одного вопроса, которого боялась — почему ты не сделала чего-то еще, почему ты поступила так, а не эдак, почему не постаралась поднять дело еще раз. Джастин просто слушал, и все, что он спрашивал — кто, где, когда.

Он едва ли изменился в лице, но одновременно становился все мрачнее и мрачнее. Когда Рона перешла к эпизоду о допросе, Джастин криво ухмыльнулся.

Рону держали в тесном душном кабинетике и просто-напросто заставляли признать, что она лжет. Рона не сдавалась — у нее в голове, в ее сознании, в ее душе остался след тягучей вязкой грязи. Она стояла у оранжевого грузовика не больше семи минут, но словно искупалась в мазуте, который нельзя так легко вымыть.

Детектив давил. «Они вообще существуют, эти дети?». Он не видел серебристые маленькие тени, которые заполнили кабинет. Не видел лиц, что собрались как парад призрачных лун — неосязаемые памятники самим себе, живое неживое кладбище безымянных.

И, конечно же, не знал, как непонятно и страшно, когда посреди ночи приходит добрая тетя, прижимает к твоей голове подушку и говорит, что это такая игра. А потом ты перестаешь дышать. И все меняется.

Детектив не гнушался повысить голос, припугнуть Рону последствиями. Они перемешались у нее в голове, раздробленные жерновами ее собственных страхов. Экстрасенсорное эхо призраков детей разбивалось тяжелыми словами детектива. Они пронзали болото вязких образов, которые заполнили ее сознание.

Вскоре Рона стала отвечать невпопад и задавать встречные вопросы. Отчасти потому, что перестала толком соображать, а отчасти она зеркалила самого полицейского: он игнорировал ее ответы, слышал лишь то, что хотел слышать. Это сначала довело его до белого каления, а потом, когда Рона стала рассказывать, как звучит смерть, во всем участке погас свет и наступила во всех смыслах мертвая тишина.

— Тоже телекинез? — спросил Джастин.

— Нет. Пробки выбило.

Рона произнесла это и поняла, что, возможно, ошибается. Судя по тому, как изогнулась бровь Джастина, он тоже не принял ее слова на веру.

Допрос сорвался. После этого у нее взяли тест на алкоголь, на наркотики, а еще чуть позже мать настояла на психологическом освидетельствовании. Оно не без подсказки миссис Морган утвердило, что доченька невменяемая, но стараниями хрустких купюр историю замяли и справки не сохранилось.

— Я сбежала. И оставила их там, — закончила Рона. Она вдруг обнаружила, что давно сидит, поджав ноги и обнимая колени.

Глухонемая, слепая из-за опущенных рольставней комната безмолвно проглотила ее слова.

Они там. В болоте. И никто не знает. Никто не помнит даже их имена.

Ты их накажешь?

Да кого она могла бы наказать?.. Накажешь — какое меткое, истинно детское слово. Они ведь не знают иной справедливости.

— И правильно сделала, — подытожил Джастин после недолгого молчания.

Рона вскинула голову. До этого момента она излагала историю как диктор, поясняющий, что происходит в кадре, но что-то внутри нее треснуло.

— Но я могла бы… если бы я попыталась что-то еще!.. А вдруг их стало больше?

— Я тебе говорил, что ты берешь на себя слишком много? — пресек тираду Джастин. — Расследованием должна заниматься полиция, а не гражданские.

Он почему-то сердился. Хмурясь, Джастин припечатал листочек на тумбочку с телефоном.

— Я что-то не то сказала? — тускло уточнила Рона.

— М? — удивился Джастин. — Нет. Меня просто бесят некоторые… — он шумно вдохнул, — коллеги.

Он поскреб висок. Роне стало немного легче. Кто-то сердился на полицейских, не пожелавших ее слушать, вместе с ней.

— Ты… передашь это? — осторожно уточнила она.

— Да, но на это уйдет время. Такое просто по телефону не доложишь.

Рона утопила лицо в коленях.

— Хорошо… спасибо.

Джастин встал, сказал, что будет на кухне, и оставил ее одну.

Четвертая I

Помимо двуспального дивана нарисовалась еще одна, настоящая проблема. Правда, в проблему она сложилась для Джастина совсем не сразу.

Проснулся он около шести утра, но сам — организм привык к дедушке-будильнику и реагировал превентивно. Сам дед сегодня, против обыкновения, решил не поднимать роту в бой.

Спросонья ему почудилось, что диван горит, и он резко сел, за что швы протестующе натянулись под повязкой. Джастин зашипел, согнулся и протер глаза. Разумеется, ничего не горело — в прямом смысле. А вот в переносном Рона, которая спала на спине, закинув руку за голову, прямо-таки полыхала.

Ее волосы расплескались вокруг ее головы подобно живой плавленой меди, до рези в глазах отражая тонкий лучик солнца, проникший через зазор между оконной рамой и шторой. Ненастоящее пламя почти ровным ореолом обрамляло ее белое лицо с резкими тенями утра.

— Стройся! — рявкнул дедушка.

Джастин чуть не сверзился на ковер и тогда обнаружил в комнате еще одного призрака. У диванного подлокотника напротив, сложив руки на груди, стояла девочка с синим бантом на голове. Призрак ничего не сказал, но его молчаливое неодобрение заполнило комнату до потолка.

— А Фре… Дебору где потеряла? — спросил ее Джастин. Как ее, Мадлен?

Девочка не ответила, но жестом показала, что она за ним наблюдает.

Джастин фыркнул, выпростался из пледа и пошел умываться. День, впрочем, явно вознамерился пойти по какому-то странному пути. Ближе к десяти позвонил сам Пейдж и сказал, что сегодня курьер принесет что-то для Роны от Роя Рэма. Вот так быстрое реагирование. Джастин был уверен, что до детектива вести о Роне дойдут уже после того, как ее отправят куда от греха подальше. Если дойдут вообще. А вот те раз. Пейдж не поделился подробностями, так что оставалось ждать.

Незадолго до этого звонка проснулась Рона и отправилась в душ. Все было мирно, покуда в ванной не перестала шуметь вода. Брякнули колечки шторки…

— Твою мать!!!

Джастин спас свои колени от горячего кофе, отставил чашку и сунулся в коридор.

— Что случилось?

Дверь ванной распахнулась (сама по себе), и стал виден призрак в военной форме, который нес почетный караул над унитазом.

— Твой дедушка — старый извращенец! — пояснила обстановку Рона.

Джастин многозначительно уставился на призрака, но тот и не подумал тронуться с места. Вытянулся, руки по швам, по сторонам зыркает.

— Да не пугайся так. Ты ему просто нравишься.

«Упс. Не то», — запоздало сообразил он. Откуда было Роне знать, что Грей Найтингейл никогда бы не позволил себе подглядывать за женщинами. Воспитание матроны Маргариты не выбьешь и после смерти. Впрочем, как и военную муштру и пунктик на безопасность.

Из ванной донеслось гневное пыхтение.

— Ты издеваешься? Прогони его отсюда!

— Я б с удовольствием, но призрачных поводков еще не придумали. Он тебя вроде как охраняет.

Дед, кажется, проникся к Роне после вчерашней истории о пропавших детях. И счел своим долгом бдеть за ней, как за достойной поборницей справедливости. То-то он сегодня не стал таскаться за ним по всей квартире. Стерег спящую Рону, а потом решил проводить, вдруг в сливном бачке прячутся шпионы.

Рона красноречиво высказалась в непечатных выражениях. Джастин вздохнул.

— Слушай, дед. Встань снаружи хотя бы. Не позорь меня.

— Молчать! — вскинулся призрак. — Враг не дремлет!

Зашуршала шторка и полотенце.

— Дикость какая-то, — буркнула Рона.

— Согласен.

Джастин прокашлялся еще разок, набрал в грудь воздуха и скомандовал деду «напра-во! Шаг вперед!». Сработало — Грей Найтингейл переключился на него, возмущаясь, как он смеет распоряжаться старшим по званию.

Вскоре Рона вплыла в кухню в облаке влажных рыжих кудрей. На плечах у нее лежало полотенце, явно слишком маленькое для ее копны волос. Грей Найтингейл протопал следом за ней. Джастин постарался спрятать ухмылку в чашке с остывшим кофе.

— Тебя это веселит, — с подозрением прищурилась Рона.

— Нисколько.

На самом деле Джастина куда больше веселило, что Рона как никогда походила на неприветливую кошку, которую насильно искупали в тазике. Ее волосы лежали в бунтарски художественном беспорядке, а пронзительно зеленые глаза обещали возмездие.

Рона недоверчиво фыркнула и упала на табурет. Дедушка стал у нее за спиной.

— Неужели он обычно по пятам ходит за тобой? — спросила Рона, указывая на призрака пальцем.

— Ну вот, теперь ты меня понимаешь. Говорил же, спасу от него нет.

— Но чтобы до такого!

— А ты разве не видела, что он за тобой пошел?

— Его определенно не было, когда я вошла.

— Ну, следующий раз попробуй объяснить ему, что территория санузла под нашим контролем.

Рона выгнула бровь.

— Врагов там нет, — пояснил Джастин.

Рона с сомнением оглянулась на Грея Найтингейла.

— А он понимает?

— Такое он лучше всего понимает, — заверил ее Джастин.

Рона коротко, как птичка, вздохнула и взялась готовить завтрак, а чуть позже позвонил Пейдж насчет Роя Рэма. Этот звонок порадовал Рону так, словно к ней собирался приехать ее собственный — и вполне адекватный — дедушка. Хотя Рэм, пожалуй, годился ей скорее в отцы. Да и ему не позволили бы узнать этот адрес, так что он сам все равно бы тут не появился.

Джастина, по чести сказать, удивило, насколько судьба Роны волнует детектива. Нечасто такое увидишь. В полиции, да и вообще в мире, куда больше таких, как Джим — свою мозаику сложил, ярлык навесил, и пошел дальше. Каждый хоть раз попадается на эту уловку, а ведь нет ничего более неочевидного, чем очевидное.

Вчера в комнате два часа было глухо, но Джастин не сомневался, что там имела место тихая истерика. Когда он осторожно заглянул, то застал Рону на диване. Она свернулась калачиком, уткнулась носом в подушку и будто заснула. Не желая нарваться, Джастин оставил ее в покое до тех пор, пока она не встала и не вышла сама. Расстроенных женщин лучше не трогать — они как нитроглицерин, обязательно взорвутся или слезами, или криком. Джастин не был ценителем катания на эмоциональных качелях.

Если вчера Рона после своей исповеди сама походила на привидение, то сегодня хозяйничала на кухне как ни в чем не бывало. Хотя все ее движения были медленными, как бы задумчивыми. Дедушка то и дело ее подгонял и попрекал, что она не укладывается в норму.

— Ты быстро освоилась.

Рука Роны дрогнула. Она рассеянно помешала в кастрюльке булькающую кашу.

— Если нужно, я заплачу, — сказала она. — Правда, сначала мне нужно будет найти работу. Эта старая стер… ммм… мадам Делавэр мне не отдала ни цента.

— Попустительство! — высказался дед.

Джастин хотел было пояснить, что он, конечно же, пошутил про сотню баксов за еду, но его мысль утекла в другом направлении.

— К слову о работе. Зуб даю, когда Пейдж придет, он попытается тебя вербовать.

Рона медленно обернулась. На глаза ей сползла непокорная прядь волос, и она сдула ее.

— Готовься, рекрут! — предупредил генерал.

— Я не шучу, — заверил Джастин.

Брови Роны недоверчиво шевельнулись. Ложку, испачканную в каше, она держала вертикально, как оружие самообороны.

— Да кто тебя разберет, — сказала она.

— Сама увидишь. Он захочет перехватить инициативу раньше, чем это сделают другие.

Рона еще крепче сжала ложку. Лицо у нее стало как у шпиона, застуканного с поличным.

— Не пугайся, — превентивно среагировал Джастин. — Тебя никто не заставит.

Ложка качнулась и чуть не упала в кашу. Рона поймала ее и медленно провернула в кастрюльке. Дедушка велел прекратить «разговорчики в строю».

— А ты сам вызвался тут работать?

Джастин помолчал.

— Почти.

Призрак дедушки не согласился и возопил:

— Лжесвидетельство!

Рона не могла его слышать, и она даже не обернулась, но задумчивое ее молчание закончилось утвердительным:

— Ты прокололся, да?

Джастин не стал отнекиваться. Пейдж быстро взял его в оборот, а в отделе появилось новое подразделение. До сих пор оно состояло из двух сотрудников: его и самого Пейджа и считалось экспериментальным. Начальник, впрочем, не обладал никакими способностями, а вот в чужие уверовал.

— Скажем так, я тоже не удержал язык за зубами, — сказал Джастин. — Меня проверяли на детекторе лжи и опыты кое-какие ставили.

Пейджу не понравилась бы такая антиреклама службы, но Джастин и не собирался рекламировать. В конце концов, речь не о продаже сладкой газировки.

— Что за опыты? — вскинулась Рона. Кастрюлька угрожающе брякнула на плите.

— Да ничего такого. Электроды к голове лепили и замеряли всякие импульсы и волны, — стараясь не улыбаться, пояснил Джастин.

Рона сердито брякнула тарелкой.

— Все-то тебе смешно, — буркнула она.

— Вообще нет. Я тогда тоже испугался. Вдруг бы мне трепанацию сделали?

Рона не сдержалась и закатила глаза. Судя по всему, она полагала, что испугать его можно разве что нашествием инопланетян — и то не факт.

Где-то к обеду должен был подъехать курьер, но подъехал целый Пейдж собственной персоной. Начальник ревностно, если не сказать ревниво, относился к тому, что касалось его подчиненных, а тут какую-то передачка от детектива новоявленному экстрасенсу. Рона в число подчиненных покуда не входила, но с точки зрения Пейджа разница была невелика. Волей или неволей Рона оказалась втянута в клубок расследований. Такой алмаз Пейдж не упустит.

Он появился, как всегда, деловитый и собранный. Рона моментально подобралась — ну точно кошка — а дед потребовал от Пейджа кодовое слово и цель визита. Пейдж давно был ему знаком, но порядки, по мнению генерала, стоило соблюдать.

Начальник отдела парапсихологических расследований выложил на стол, откуда торопливо смелись крошки и убрались чашки, плотный и большой бумажный конверт. Джастин поднялся, уступая начальству место, и Рона вскинула на него глаза.

— Может, сядешь? — неожиданно предложила она, разворачиваясь на табурете.

— Вот еще, — удивился Джастин. — Не сахарный, не растаю.

— По уставу! — поддержал дедушка.

Рона пожала плечами. Пейдж неторопливо устроился, закинул ногу на ногу и пристально поглядел на нее. Она выдержала этот взгляд, но лицо ее стало нечитаемым.

— Прежде чем вы это прочтете, у меня есть к вам разговор, мисс Морган, — начал Пейдж.

Рона покосилась на Джастина. Он шевельнул бровью — ну, говорил же.

Далее последовал пассаж про неординарность некоторых людей, необычные способности, беспрецедентность и прочее хождение вокруг куста. Завершился он заключением:

— Мы находимся в своеобразном юридическом тупике, мисс. Детектив, который больше не расследует дело, передает вам что-то. Вы находитесь под нашей опекой, но исчезновение Фреи Делавэр мы не ведем. У нас есть два варианта. Я передаю эти документы коллегам, вы подписываете соглашение о неразглашении и мы попрощаемся, когда мы сочтем, что для вас безопасно покинуть это место.

Пейдж подождал, но Рона молчала.

— Второй. Я беру в разработку дело Делавэр, вы получаете этот конверт. Мы заключаем договор, и в расследовании вы будете выступать как независимый консультант. После, если пожелаете, можно будет рассмотреть иные пути сотрудничества.

Рона ответила не сразу. Джастин отметил, что ей больше не понадобилась невербальная поддержка. Она не повернула головы; просто молча глядела на Пейджа несколько секунд.

— Вы вскрыли его, — наконец сказала она, указывая на конверт.

— Мера безопасности.

— Письмо, предназначенное мне.

— Повторю: мера безопасности.

Рона прикрыла глаза и как будто остыла.

— Задачи ясны! — прокомментировал дед.

Сам Джастин от комментариев воздержался. Хотя, пожалуй, он мог бы в красках расписать, как нелегко работать в службе. Как приказы руководства могут расходиться с тем, во что веришь ты сам. Хотя Пейдж, при всех его недостатках, имел удивительно схожую картину мира. Иначе он бы тут не сидел и не вел бесед.

— Не премину добавить, что служба не берет дела, на которые полиция не запрашивает помощи. Но у нашего отдела есть определенные преимущества, — добавил Пейдж.

«О, реклама пошла», — определил Джастин и все же не удержал языка за зубами:

— Только расследования как такового не получится. Захотят — возьмут результаты, захотят — нет.

Пейдж прикинулся глухим. Рона тоже не стала задавать вопросов по этим деталям. Кажется, ее интересовало другое.

— А повлиять на то, кто ведет расследование в полиции, вы можете? — спросила она.

Ишь как ей хочется, чтобы Рой Рэм закончил дело. Детектив из Рэма и правда хваткий, ничего не скажешь.

— Не думаю, — честно ответил Пейдж. — Однако от результатов, которые мы получим, будет зависеть многое.

Джастин тихонько вздохнул. Пейдж выражался как политик. Рона подвинула к себе конверт. Пейдж прижал его пальцем.

— Детектив должен знать, что я в порядке, — сказала Рона.

— Мы заверили его в этом.

— Он не принимает ничего на веру.

— Это уже проблема детектива.

Рона глубоко вздохнула.

— Отдайте мне уже это письмо, Пейдж. Я подпишу, что вы там хотите.

Пейдж убрал руку и полез во внутренний карман пиджака за автопером. Из небольшого портфеля, принесенного с собой, он выудил тонкую пачку листов — уже отмеченных печатями и кое-какими подписями.

Джастину захотелось присвистнуть, но он вспомнил кое-что важное.

— А что насчет тех детей из Говарда?

Рона окаменела, а Пейдж сначала разложил бумаги на столе, и только после повернулся к Джастину.

— Проверки уже запустили. Если потребуется наше участие, нам сообщат.

Джастин поджал губы. Как всегда. Если потребуется, если сочтут целесообразным, если — читай — смогут протащить запрос через жернова бюрократической машины и ревнивых к своим задачам коллег. Юрисдикции, мать их.

К чести Пейджа, он подробно изложил Роне, на что конкретно она подписывается, и даже указал, где в договоре указаны соответствующие пункты. Джастин заскучал от этой нудной возни и тихонько поставил чайник, чтобы сделать еще кофе. Дед суетился рядом с Роной и порой выкрикивал нечто в духе «по чести!» и «знай что делаешь!».

Рона отстраненно и равнодушно подписала бумаги, после чего получила конверт и вытряхнула на стол стопку кремового цвета листов с гербовой окантовкой. Какое-то время она просто мяла их в руках, в самом деле, как письмо от любимого дедушки, а после пальцы ее застыли. Она закрыла глаза.

Ничего не происходило минут семь. Не происходило ничего того, что Джастин мог бы услышать или увидеть. Только у Роны на лице хмурились брови, вздрагивали губы и дрожали веки. Она, поначалу сидевшая прямо, с поднятой головой, медленно сгорбилась, опираясь локтями о стол, и повесила голову. Рыжие ее локоны каскадом рассыпались по столу, и на них жизнерадостно ярко запрыгали искры солнца, чьи лучи тонкими усами прокрались через рольставни.

Притихли все, даже дед. В долгом молчании, где скучно гудел холодильник и подтекала из крана вода, взорвался резкий, захлебывающийся вдох. Джастин инстинктивно сорвался с места, но осадил. Рона вскинула голову, уронила листы и перевела дух.

— Наследство, — прохрипела она. — Адвокат…

Джастин плеснул в стакан воды и сунул его в Роне в руку. Она рассеянно взяла его и так же рассеянно отпила чуть-чуть.

— Да, мисс Морган. Договор наследования состояния Артура Делавэра его внучке, Фрее Делавэр.

Рона снова вздохнула и на сей раз выпила почти весь стакан. Грохнув его на стол, она разложила локти, подаваясь вперед. Она немного помедлила, как бы собирая услышанное в последовательность.

— Этот джентльмен был очень мнительным человеком. С невесткой он не ужился, выбор сына осуждал, и решил завещать все внучке. Его недоверие дошло до того градуса, что он назначил проверочный вопрос, который известен только семейному адвокату. Фрея должна была унаследовать состояние на свое совершеннолетие. Но она погибла, и вместо нее семья нашла Дебору Клайтон, которая, конечно, провалила проверку.

Пейдж вынул из кармана пиджака блокнот и записал подробности. Он не попросил ничего повторить — у него была прекрасная память.

— Великолепно, мисс Морган. Что-нибудь еще хотите добавить?

Рона в смятении замялась. Она явно не привыкла, чтобы ее хвалили. Одновременно она попыталась вспомнить что-нибудь еще существенное.

— Пожалуй, ничего… ты ведь говорил про клинику? — Рона обернулась к Джастину.

— Конечно.

Пейдж сложил документы в портфель и встал. Напоследок он обозначил, чего дальше можно ждать: есть вероятность, что покинуть убежище Роне все-таки позволят выйти. Может быть, удастся добыть ордер на обыск клиники «Ваш дом». Может быть, будут искать адвоката.

— А что с горничной? Она выкрала те документы у своей хозяйки и отдала их детективу, — вдруг вспомнила Рона.

Она спрашивала об этом как о погоде. Ну, почти — делая скидку на то, что ее волновала судьба прислуги, которая подвергла себя риску. Джастин ощутил укол профессиональной зависти — хоть и легкий.

Пейдж замер на полпути к выходу.

— Затрудняюсь ответить, — признался он.Зачем-то он пошарил в кармане пиджака, вернулся и вручил Роне свою визитку. — Звоните сразу мне напрямую. Если, например, Дебора Клайтон появится и сообщит что-то важное.

Джастин почувствовал, что его незаметно исключили из уравнения, и подал голос:

— А мне можно звонить?

Пейдж красноречиво выгнул в его сторону бровь. Рона, не откладывая визитки, кашлянула.

— Эм… вы спрашивали о Деборе. Она пришла.

Джастин и Пейдж одновременно обернулись на коридор. Они увидели, как через входную дверь в квартиру влетел призрак миловидной девушки в пышном платье. Дебора так сильно рябила от волнения, что даже ее лицо стало нечетким. Она с порога закричала:

— Скорее, идемте со мной! Иначе меня уже никто не найдет!

Четвертая II

То, что Рона Морган не позвонила с утра, Роя Рэма не удивило. Но — обеспокоило. Та же самая история произошла и с отстранением от дела. Оно с самого начала отдавало фарсом, по крайней мере в исполнении Делавэров. И стало отдавать дурниной с той поры, как мисс Морган заявила о преследователе.

Повинуясь интуиции, Рой позвонил в больницу, куда положили Джастина Найтингейла. И ему выдали еще один кусочек общей мозаики, который пока было непонятно, куда пристроить: не то что Роны, а самого пациента в больнице не оказалось.

«Лайон Иншуранс» заверили, что они знать не знают, где Найтингейл. Он воспользовался служебной страховкой, больничный его был оформлен верно, а вот куда он подевался из палаты — понятия они не имели. Тогда Рой позвонил мистеру Пейджу, телефон которого сохранил Джим. Пейдж со всей вежливостью сообщил, что Найтингейл ему не отчитался, а о некой мисс Морган слышит впервые. Рой попросил его позвонить ему лично, если Найтингейл даст о себе знать.

Рэма сняли с дела Фреи с формулировкой «по причине нерациональной растраты человекоресурсов и финансирования» — о как. Джим стал было возмущаться громче всех, но притух, когда заметил, что Рой спокойно принимает приказ. Привычка собачиться с начальством у Рэма была только по молодости. Опыт подсказывал детективу, что недоразумения имеют свойство разрешаться сами собой. Так, например, начальник отдела позже лично подошел, чтобы пасмурно объяснить, как с абстрактного «верха» спустили указание.

Вместо расследования об исчезновении Рэма завалили другими задачами. Целый ворох из всякой мелочевки, разбавленной угонами, грабежами и кражами. Свободное время устало спряталось за шторкой обязанностей, и Рой не сразу понял, что от него хотят, когда коллеги сообщили, что к нему явилась свидетельница по делу.

Дама отказалась поведать детали, но оказалась очень настойчива — хотела увидеть именно его, и Рой все же вышел. В приемной его ждала высокая крепкая девушка. Она была одета в обычное платье, а не форму. Ее волнение выдавала только бледность и стиснутые на ремешке сумочки пальцы.

Рой приветствовал ее фразой «наконец-то вы пришли, мисс, а то мы уже не знаем, что делать с этим угоном», и, не давая девушке вставить хоть слово, под локоть повел ее к себе в кабинет. Горничную Делавэров легко мог узнать кто-то из коллег, ведь ее уже допрашивали в участке. И пока этого не произошло, пусть она будет для остальных свидетельницей по какой-то заурядности.

— Ух ты, — сказал Джим, когда увидел мисс Линду Уэлш.

Рой приложил палец к губам, притворяя дверь, и жестом руки пригласил Линду присесть возле своего стола. Та неторопливо послушалась, но, даже опустившись на предложенный ей табурет, продолжала прижимать к себе сумочку.

— Джим, — сказал Рой, — иди погуляй.

— Я занят, — отказался Джим. Стол его полнился папками, документами и подборками фото, но глаза суетливого помощника с любопытством буравили затылок мисс Уэлш.

Рой многозначительно уставился на него. Вспыльчивость сочеталась в Джиме с бараньим упрямством. Намек, который так и не прозвучал вслух, Джим принял к сведению и явно пометил для себя как несущественный. Рой коротко вздохнул. Он не любил, влезая в топь, тянуть за собой кого-то еще.

— Так… вы здесь, чтобы рассказать мне об угоне зеленого «Форда». Двое мужчин ловко взломали автомобиль через оконное стекло с помощью гнутой проволоки и уехали, пока хозяин был в магазине. Вы не сразу поняли, что происходит, поэтому не вмешались и не доложили своевременно.

Линда Уэлш недоумевающе приоткрыла рот. Ее короткие ресницы дрогнули.

— Я… но я…

— Вы пришли рассказать мне об угоне, — с нажимом повторил Рой.

Линда едва заметно сглотнула.

— Я поняла.

— Повторите, что я вам сказал. Приметы угонщиков можете придумать сами.

Сбивчиво, но Линда справилась с задачей. Джим за ее спиной уже выудил из своих записей блокнот и приготовил ручку.

— А теперь я вас внимательно слушаю, мисс, — мягко подтолкнул ее Рой, ясно ощущая, как девушка колеблется.

Она крепко сжала челюсти. Взгляд ее невольно метнулся к двери. Губы ее несколько раз вздрогнули, но слова прозвучали не сразу.

— Я хочу сделку, — наконец произнесла она.

Джим скорчил красноречивую мину. Благо, Линда ее видеть не могла. Рой спокойно уточнил:

— Какого рода?

— Гарантируйте мне неприкосновенность от преследования в суде.

— Все будет зависеть от того, что вы скажете.

Лицо Линды дрогнуло и неожиданно сморщилось, как у ребенка. Она поджала ноги и обняла сумочку. После она затараторила так, словно в неисправном проигрывателе сменили пластинку.

— Мадам Делавэр хорошо платит, и мне хватает на себя и помогать моей престарелой матери, она работать давно не может по состоянию здоровья, мне нужно оплачивать лекарства, приемы врачей, домашние счета, мы живем очень скромно, и если я потеряю работу…, но я так больше не могу! Так было нельзя!

Она всхлипнула и одной рукой прикрыла глаза. Никто не успел ничего вставить — Линда продолжила свою исповедь:

— Но та девушка, она ни в чем не виновата, она такого не заслужила, а я боялась ослушаться, ведь тогда я все потеряю, как мы будем жить, если нам не хватит даже на еду, а моя мама…

Раздалось сдавленное рыдание. Рэм переглянулся с притихшим Джимом и сказал:

— Кажется, я вас понял, мисс Уэлш.

Линда резко вскинула голову. В глазах ее стояли настоящие слезы, но лицо оставалось бледным и маловыразительным.

— Нет, не поняли, — почти прошипела она. — Я украла это!

Она рывком раскрыла сумочку, вытащила из нее неаккуратно свернутые в трубу листы и бросила их детективу на стол. Один из них приподнялся от хлопка и спланировал Рою под ноги. Джим вытянул шею.

Рой лишь моргнул. Он смотрел на девушку. Линда дернула подбородком.

— Взгляните.

Рой не стал упираться и взглянул. Вчитался. С кончика его тлеющей сигареты осыпался прямо на стол пепел, когда он поднял глаза на Линду Уэлш. Джим нетерпеливо стучал ручкой по губам.

— Теперь понимаете? — заговорила Линда. — Мне нет пути назад. Я не знаю, что произойдет, если меня никто не защитит.

Рой аккуратно сложил листы. Потом вспомнил о том, который на полу, и вернул его в стопку.

— Так, — неторопливо сказал он, — что-нибудь еще… желаете добавить?

За спиной Линды Джим показал целую галерею ужимок, которые, похоже, были призваны неизвестным образом выжать из девушки что-то еще. Линда расправила юбку платья и напомнила:

— Гарантии. Детектив, хоть что-то.

Рой вздохнул и адресовал помощнику многозначительный взгляд. Джим закрыл рот и надул щеки.

— На данный момент я могу гарантировать вам, что никто не узнает, о чем мы здесь говорили и что вы мне принесли. Организовать для вас защиту вне моих полномочий, это должно обсуждаться. Пока я могу… гм… попросить коллегу за вами негласно присмотреть, и… дать несколько советов.

За спиной Линды Джим выпучил глаза и возмущенно всплеснул руками, чуть не выронив ручку.

Рэм смолк, предоставляя Линде возможность самой решить, стоит ли игра свеч. Девушка закусила губу, глядя на свои руки. Джим глухо маялся за столом; наконец он глухо буркнул:

— Ясно, мы так и останемся в тупике.

Рой молчал. Линда тяжело вздохнула.

И рассказала, как ее наняли в семью работницей на все руки. Обязанностей было много, но и платили как следует. Семья порядочная, даже степенная, одна была беда — нездоровая на голову дочь. Девушку держали на чердаке, но исправно водили гулять — всегда ее кто-то сопровождал. Иногда Фрея буянила. Иногда мадам передавала для нее снотворное. Разговаривать с Фреей запрещалось. Линда и не стремилась — ей было не до разговоров, но мисс Делавэр попыталась наладить контакт сама. Раз, другой, третий… осторожно, спокойно — и чем дальше, тем меньше она казалась сумасшедшей. И Линда стала замечать, сколько отчаяния в глазах человека, у которого было все, кроме главного — свободы.

После совершеннолетия мисс семья выезжала в город, даже мадам, которая редко покидала дом. Вернулись они после этой поездки сами не свои, а Фрея надолго замкнулась и притихла. Мадам и Роберт вели тихие настороженные разговоры в гостиной или у него в кабинете. Куда-то звонили, ругались. Как бы сам с собой в воздухе повис вопрос «что же теперь делать», пусть его источник оставался сокрыт.

Спустя какое-то время Фрея стала умолять Линду позволить ей сделать звонок, когда представится возможность — ведь мадам постоянно была дома. В ход пошли уговоры, лесть, давление на жалость и под конец — шантаж. «Да будет тебе известно, что мое имя — Дебора Клайтон, и меня держат здесь против моей воли. Я не знаю, что эти люди сделали с настоящей Фреей, но ты работаешь на преступников. Ты соучастница, — услышала Линда. — Но их план провалился и они хотят избавиться от меня. Когда я исчезну, ты следующая».

Девушка, зовущая себя Деборой, позвонила два раза. Сначала какому-то мужчине, потом — в страховую компанию. В качестве последней услуги она попросила Линду не запирать дверь накануне той ночи, как исчезла.

Конец этой истории Линда поведала тихо и угрюмо. Звучало правдоподобно, особенно по той части, где Линда хотела защиты для себя. Кто знает, как насчет средств на житье и лекарства для матери, но на статью она себе точно заработала.

— Так… а почему именно этот договор? — Рой постучал пальцем по кремовым листам.

— Просто… мадам всегда тщательно прячет все документы, всегда следит, — издалека зашла Линда. — Но мистер Роберт… он доставал это, — она кивнула на бумаги, — и забыл убрать, он был в таком состоянии, что… ну и…

— Я понял, — кивнул Рой. — Вы очень нам помогли, мисс Уэлш.

Горничная вздернула подбородок.

— Поэтому я жду, что вы мне тоже поможете.

Рой переглянулся с Джимом.

…Следующим днем в участке раздался еще один интересный звонок, который тоже потребовал участия Роя. Звонил мистер Пейдж. «Я по вопросу, который мы обсуждали прошлый раз, мистер Рэм. Предлагаю вам встретиться сегодня же, если для вас еще актуально». Коротко. Емко. Обтекаемо.

Положив трубку на рычаг, Рой ощутил волнительный зуд где-то в мозгу, как гончая, которая взяла след. Не прозвучало имен, не прозвучало конкретики. Но на встречу с Пейджем детектив прихватил документы, полученные от горничной.

Этот человек уже ждал его, когда Рой прибыл в одну из заурядных кафешек в городе. В нем детектив безошибочно угадал того самого — хороший костюм, осанка, сидит в углу, откуда хороший обзор на весь зал, окна и выход. Сухопарый человек с надменным лицом кивнул ему, когда Рой вошел. Он представился Грегори Пейджем и сразу перешел к делу.

— Чтобы не терять время… — Пейдж вынул изо внутреннего кармана удостоверение и ловким движением кисти раскрыл его, позволяя Рою хорошенько рассмотреть, что там написано. Никто другой бы его не увидел — от посетителей Пейджа закрывал сам Рэм, а от барной стойки — высокая салфетница и чашка. — Задавайте вопросы. Я отвечу на те, какие смогу.

Раз приглашают не ходить вокруг да около, в самом деле нечего тратить время.

— Где Рона Морган?

— В безопасности, — Пейдж спрятал удостоверение. — Она под нашей защитой. Ее местонахождение пока останется в тайне. Полагаю, вам не нужно объяснять, почему.

— Есть версии.

— И риски.

— За себя я сам отвечаю.

— Давайте без фокусов, детектив. Мне и так фокусников хватает.

«Метко», — оценил Рой. Кто знает, кого Пейдж имел в виду, но мисс Морган точно умела необъяснимое, а Найтингейл тоже не лыком шит. Молодые люди любят играть с девушками в догонялки, но не тогда, когда эти девушки подозревают их во всех смертных грехах.

— Что ж, раз хватает…

Рэм выудил из своего портфеля плотный конверт, куда он накануне запечатал договор, принесенный мисс Уэлш. Но выложил его на стол не сразу. Улика — да какая!.. Но она будет иметь вес только в нужных руках. И его руки, увы, бессильны, пока нет доступа к делу. Человек, который его сейчас ведет, не должен получить эти документы. Они пропадут без вести — точно так же, как Фрея Делавэр. Рэм никогда не брался судить коллег, у него хватало своих забот. Но следственная группа уже сокращена. Никаких активных мероприятий не ведется. Исход очевиден. «Глухарь» — может, на долгие годы, пока где-то наверху не сменится тот, кто пожелает получить настоящие ответы.

— Я думаю, один из фокусников сумеет вам показать кое-что интересное вот с этим, — наконец сказал Рой, бросая конверт на стол перед Пейджем.

Пейдж не торопился к нему притрагиваться.

— О Фрее Делавэр? — уточнил он.

Рой хлопнул ладонью по конверту.

— Есть еще барышня по имени Линда Уэлш. Свидетель, которому тоже очень требуется защита.

Пейдж не задал вопросов, и Рой понял, что ему известно о горничной Делавэров.

— У меня нет полномочий организовать это, — присовокупил Рой. — Но они есть у вас. И вот еще что. Если через три дня я не услышу Рону Морган, лично подам ее в розыск. Мисс кто-то угрожал, и эти показания мой помощник добросовестно подшил в папку.

Пейдж помолчал, не меняясь в лице, и протянул руку к конверту.

— Значит, это для нее.

— Есть по меньшей мере три девушки, которым нужна помощь. — Рой постучал по конверту пальцем. — Если вы не предпримете меры, их предприму я. Я состою на службе не для того, чтобы полировать свой значок.

Если это станет последним его расследованием, так тому и быть. Но Рэм знал, что тогда совесть его будет чиста и он сможет сказать — сделал что мог.

Пейдж дождался, пока Рой отпустит конверт, и аккуратно и неторопливо убрал его себе в сумку.

— Понимаю, — сказал он. — Я тоже. Как с вами связаться?

Рэм дал ему свой личный телефон. Пейдж встал, вежливо кивнул на прощание и покинул кафе. Рой остался спокойно допивать кофе. На улице за углом в машине дежурил Джим, которому и было велено проводить мистера Пейджа.

— Не-не, подруга, — сказал Джастин, — я на твой шантаж больше не поведусь.

Однако лицо его из скептического неуловимо и быстро превратилось в ошарашенное и вытянулось. Джастин выпрямился и нахмурился.

Рона Морган сосредоточенно глядела в пустоту рядом с Пейджем. Он не стал поворачиваться: для него кухня была и останется совершенно заурядной. Солнечный сумрак застыл в ней подобно янтарю, и тишину можно было резать ножом. Густая, но невидимая, она заполнила собой всю квартиру, отрезая ее от остального мира. Из кухонного крана так прозаично подтекала вода, и так весело усик солнечного луча играл на боку чайника; но нечто незримое было здесь, от которого поднимались волоски на руках.

А может, это была игра воображения, хотя Грегори Пейдж считал себя больше логиком, чем фантазером. Он опирался на факты и конкретику. Именно они и заставили его однажды поверить в невозможное.

В службу поступил запрос от полиции одного из штатов проверить новичка в следственной группе. Уж больно хорош… настолько, что подозрителен. Только преступники умеют мыслить, как преступники. Парень в одного вычислил и поймал серийного убийцу, хотя у полиции уже был подозреваемый — можно сказать, обвиняемый, ведь он дал чистосердечное признание. Оставались формальности.

Найтингейл повздорил с начальством, доказывая, что взяли не того. «Я не сказал, что он невиновен. Но убийства он не совершал». Он вынудил начальника группы дать ему двадцать четыре часа, чтобы доказать свою правоту. И еще до того, как срок вышел, он позвонил и заявил, что поймал настоящего убийцу.

Полицейские в замешательстве выехали на точку. Джастин встретил их у одного из типовых домов в пригороде, где в гостиной связанный по рукам и ногам лежал на ковре хозяин — на диво спокойный для того, к кому на дружескую беседу заявился дерзкий молодой полицейский.

Дом был как дом… почти. Среди вещей, которые можно найти в каждом доме, обнаружилась замаскированная под фотоальбом большая шкатулка. И в ней — много женских украшений. А среди них — колечко девушки, недавно убитой в городке.

Владелец дома все время обретался где-то на периферии расследования, хотя пару раз проходил как свидетель. Он был на хорошем счету у соседей, имел неплохую стабильную работу. Которая предполагала порой разъезды на дальние расстояния.

Охотник охотился на легкодоступных, и лишь один раз изменил своей привычке и похитил девушку из малоуязвимой прослойки общества — полная семья среднего достатка, никакой плохой компании в знакомствах.

Изнасилования и убийства превратились в два разных расследования. А еще одно, третье, сосредоточилось на Джастине Найтингейле. То, как он объяснил свое «чутье», начальника не удовлетворило.

«Этого парня никогда не видели с женщиной».

«Он порой разъезжает по другим округам».

«Слишком охотно помогал расследованию».

«Он не боится полиции».

«Он совершенно не сочувствует жертвам».

«Был слишком рад, когда поймали очкарика».

Забитый жизнью офисный клерк, бледная моль, безобидная с виду дрожащая тварь, проходил первым и главным подозреваемым по изнасилованиям и убийству. Но если первые определенно были его рук делом, то убийство, как считал Найтингейл, его не касалось.

Его размытые аргументы Пейдж, прибывший докопаться до истины, тоже счел недостаточными. Такие наблюдения могут много сказать о человеке, но они ничего не доказывают.

— Почему вы решили проверить именно полку с фотоальбомами? — поинтересовался Пейдж.

— Серийники любят брать что-то на память. Некоторые — делать фото, — пожал плечами Джастин.

Поразительная ситуативная удача — искать фото, а найти настоящие вещдоки.

— Так вы еще и уверены были, что это серийник? — уточнил Пейдж.

— Мне так показалось, — уклонился Джастин.

Пока хозяин отлучился на кухню сделать чай, Найтингейл нахально решил поглядеть фотоальбомы — так, «по наитию». Он безошибочно выбрал на полке именно тот самый альбом. Он перебрал несколько, да, но среди них попался нужный.

Многие убийцы, если не все, — психопаты, которые тонко изображают человека. В них нет настоящего сострадания и совести, они — хамелеоны, которые искусно сливаются с толпой. Это хитрые твари, с ними нужно уметь обращаться, чтобы не купиться на игру, достойную театральных премий. Самые лучшие из них держат лицо до конца и благодаря тому остаются неузнанными, хотя проходят по лезвию ножа.

Губит их самоуверенность, вызванная безнаказанностью. Убийца согласился пустить полицейского в дом и спокойно оставил его одного в комнате. Как добропорядочный гражданин, которому нечего бояться. Вероятность отыскать улики, не зная даже, что они из себя представляют, одна на миллион.

Пейдж знал обо всем этом не понаслышке. А откуда бы новичку об этом знать? С чего бы ему подозревать человека, который не показался подозрительным даже детективу?

Этого Джастин не смог объяснить. Он прошел детектор лжи, на него подняли досье, но его не в чем было уличить. Только в знаниях, которые взялись из ниоткуда. У него не было связи ни с преступниками, ни с жертвами — вообще никакой.

В семейном реноме Найтингейлов обнаружилась прабабка-ведьма. Экстрасенс. Медиум. Родители молодого человека признали, что у Джастина есть определенные способности. Во всяком случае, он не единожды помогал найти местных воров или пропавших, заблудившихся детей. Безошибочно.

Оставалось закрыть глаза на необъяснимое — или найти ему доказательства. Пейдж выбрал второе. Он попросил Джастина помочь отыскать тела жертв убийцы и опознать тех, кого не сможет установить экспертиза.

«Если вы не станете задавать вопросы».

У Джастина получилось. К тому моменту Пейдж уже подал запрос в службу, чтобы завербовать нового агента. О чем он Джастину и сообщил, когда поисковые работы и опознание завершились.

— Но тебя будут проверять. И там на вопросы придется отвечать. Так что, возможно, тебе лучше ответить на некоторые из моих.

Найтингейл устало поглядел на него — с лицом человека, который так много мог бы сказать, что не видит в том смысла. Он вздохнул и ответил:

— Как у меня получилось?.. Я вижу мертвых. И слышу их.

Потом он неожиданно улыбнулся и добавил, что это шутка. Но Пейдж не отставал. Мертвые или нет, способности или нет, провидение, чтение мыслей — не так важно, что. Важно, что есть результат.

— И что они говорят?

Взгляд Джастина ненадолго задержался где-то за плечом Пейджа.

— Миссис Пейдж называет вас старым въедливым индюком.

Пейдж выгнул бровь.

— Что-нибудь еще?

Джастин поморщился; прижал ухо пальцем.

— Громче всех кричит мадам Лиддлтон. Тут у нее родственники живут и даже не знают, что на чердаке прогнила какая-то балка и может обвалиться крыша.

Пейдж смотрел внимательно: Джастин не улыбался. Больше того, он стал еще серьезнее и добавил, что в доме живут маленькие дети.

Пейдж послал парочку полицейских проверить дом. Поначалу хозяева даже не пожелали пустить стражей порядка на порог, но когда гнилая балка обнаружилась, то рассыпались в благодарностях.

Джастина приняли в отдел уголовных расследований. Но вскоре начальство решило, что он будет очень полезен в разведке и промышленном шпионаже. После всех проверок и экспериментов, в которых узкий круг лиц убедился, что Джастин взаправду отличается, Пейдж едва добился создания экспериментального отдела. И поскольку для него не существовало отдельного профиля, Джастина стали привлекать везде, где могло потребоваться его участие.

Чуть менее года назад оно понадобилось в расследовании махинаций «Лайон Иншуранс». Сомнительные сделки с недвижимостью, подлоги со страховками.

Пейдж терпеливо подождал, пока отомрет хоть кто-то из его экстрасенсов. Джастин довольно долго молча слушал таинственную тишину, после чего нахмурился пуще прежнего и ущипнул переносицу. Рона Морган переводила взгляд с него на… что-то. Именно она заговорила первой:

— Не поняла… настоящая?..

Джастин тяжело вздохнул. Рона приподнялась; вместо теплого сумрака в кухне повеяло грозой.

— Так ты все-таки знаешь, где она!..

Закончить свою тираду — а у нее с языка определенно просилась целая гневная речь — она не успела. Качнувшись, Рона схватилась за голову и тряхнула волосами.

— Постой… адвокат?.. Тот самый?.. Деловой человек… так вот кто! Нет, стойте… что-то здесь не то, — Рона опустилась обратно на табурет.

— Она говорит, что та, вторая — так она ее зовет — задружилась с адвокатом Делавэров и они готовятся подать в суд, — истолковал Джастин. — Уже чуть ли не завтра.

Он запрокинул голову и уставился в потолок с видом человека, который услышал в этой жизни все и он готов даже к прямому попаданию ядерной боеголовки.

Пейдж прислонил портфель к стеночке. В свете того, что только что прозвучало, прощание определенно откладывалось. Пропавшая Фрея Делавэр оказывалась жива, подставная — мертва. Расклад, мягко говоря, странный.

— Так что барышня от нас хочет? — уточнил Пейдж.

— Пойти… — Рона неопределенно махнула рукой.

— Потолковать с Фреей и убедить ее повременить, — монотонно передал Джастин.

Томпсон не захочет рисковать. Едва первый таблоид напечатает хоть кусочек семейной саги Делавэров, он сделает все, дабы откреститься от любого отношения к ним. Потому что на нем и так очень много всего, за что можно надолго присесть за решетку.

«Начиналось с махинаций, теперь…».

— Я ей не верю, — сказал Пейдж.

Джастин и Рона одновременно вскинули головы. Переглянулись. Заявление их не удивило; Джастин поскреб в затылке.

— Ну она та еще заноза и себе на уме, — согласился он, — но она спасла Рону и…

— Не говорит многое из того, что бы нам помогло увязать все воедино, — закончил Пейдж. — Мы не играем в одни ворота. У меня есть вопросы. Почему мисс Клайтон не пожелала познакомить никого из вас с настоящей Делавэр, чтобы вы могли сотрудничать? К чему Томпсону держать в клинике такой компромат, как тело, и где оно — в морге, на частном кладбище, оно там вообще есть? Почему Делавэры устроили спектакль с подменой, а не стали сразу искать свою дочь?

Он подождал. Оба его экстрасенса молчали — видимо, ответов невидимая и неслышимая Дебора Клайтон и теперь не пожелала давать.

— Она вообще пыталась меня сначала выгнать из особняка, — припомнила Рона.

— Тем более. И, насколько я помню, вы искали гостиницу, а нашли нас. Так кого, позвольте узнать, мы на самом деле найдем там, куда она нас зовет?

Еще одна тягучая пауза, в которой упало не менее десяти капель воды из кухонного крана. Рона хмуро подперла ладонью щеку; Джастин не менее хмуро покосился на пустоту рядом с Пейджем.

— Адрес, — коротко велел Пейдж. — И имена.

Джастин шикнул куда-то в сторону «дед, не кричи», и пытливо уставился обратно на невидимое нечто.

— Она скажет, если мы сразу туда поедем, — перевел он с неслышимого для Пейджа языка.

— Я должен проверить, прежде чем отправлять туда хоть одного агента. Я прячу вас здесь не просто так. Ваше вмешательство — оно там зачем? — не унимался Пейдж.

Проследив, куда смотрят Джастин и Рона, он для разнообразия тоже решил туда посмотреть. Судя по кислой мине Джастина, ничего толкового невидимая помощница снова не сказала.

— Вкратце… затем, что мы теряем время и завтра-послезавтра может быть уже поздно. — Джастин поскреб кончик носа.

Пейдж сдержанно вздохнул. Что значит «поздно»? Что конкретно эти люди хотят предпринять? Что у них есть на Делавэров, кроме слов сбежавшей — или как она в свое время исчезла? — Фреи? Адвокат… интересная бы ему выгода выступать против семьи, которая его и нанимала.

— Адрес, — потребовал он. — Пока я его не услышу, никто никуда не идет.

Четвертая III

Джим успел минут пятнадцать покататься следом за черным «Шевроле» Пейджа, прежде чем тот зарулил на парковку возле большого торгового центра. Джим повторил маневр и как раз разворачивался, чтобы притиснуться между минивэном и седаном, когда к машине подошел какой-то человек. Человек приблизился так решительно, что рука Джима сама собой замерла на руле.

Молодой мужчина в рубашке и брюках постучал в стекло; Джим опустил его. Мужчина наклонился, пристроив локоть на крыше авто, и дежурно улыбнулся.

— Лучше тебе тут остановиться, парень. По-моему, вас с детективом просили без фокусов.

Он подождал. Они с Джимом молча глазели друг на друга несколько секунд, прежде чем помощник Рэма буркнул, что он понял.

Мужчина кивнул и быстрым шагом удалился. Джим, так и не запарковавший машину, угрюмо проследил, как «Шевроле» делает круг по парковке и исчезает в потоке других на улице. На газ он нажал, когда кто-то стал ему сигналить.

Тем не менее, теперь Рэм стоял недалеко от того места, где его помощника поймали — ха-ха — с поличным. От Пейджа он примерно чего-то такого и ожидал, даже, пожалуй, пожестче. Но агент определенно не желал ссориться. Это был того сорта человек, который просто следует протоколу.

Рэм не знал, зачем именно он сюда приехал. Рону он бы все равно не нашел, и оставалось надеяться, что Пейдж в самом деле держит ее под защитой, а не взаперти.

Наверное, здесь ему думалось лучше. Не о чем-то конкретном, а обо всем. Мысли неспешно плыли вместе с клубами табачного дыма.

Рэм сидел, меланхолично выкуривая уже третью сигарету подряд. Дым неторопливо таял в открытое окно водительской двери, пока так же вальяжно закатывался за городские высотки вечер. Почти стемнело, стали зажигаться фонари.

Парковка опустела. Город шумел совсем рядом, но здесь, на большом открытом пространстве, над которым навис торговый центр, где уже угасла всякая жизнь, тугой струной натянулась звонкая тишина. Визгливо скрипнула в ней дверь черного хода. Оттуда вышел одинокий человек; эхо его шагов прокатилось негромко, но раскатисто, как на сцене заброшенного театра.

Бахнула дверь авто, фыркнул двигатель, и человек уехал. На парковке осталось всего три автомобиля — Рэма, грузовичок с эмблемой, и невзрачный седан неподалеку. Водитель этой машины уже полтора часа читал книгу в мягкой обложке и никуда не выходил. В салоне он сидел в низко надвинутой на глаза шляпе. Проводив последнего работника торгового центра поворотом головы, человек некоторое время повозился в салоне и вышел. В руке, затянутой в перчатку, он держал портфель. Человек решительно направился к дальнему краю парковки. Вскоре его заслонил от Рэма грузовичок.

Рой поправил зеркало бокового вида, а потом проверил все остальные. Вторая его рука расстегнула на поясе кобуру пистолета. Рой прислушался. Тихо. Только гудит, как за невидимой стеной, большая улица.

Между его «Фордом» и грузовиком было два свободных парковочных места и сумрачная тень, потому что ближайший фонарь отстоял на пять метров отсюда.

Человек с портфелем, куда бы он ни направлялся, давно бы уже уперся в ограждение парковки. Можно было бы предположить, что он решил тихонько справить нужду под сенью пожухлого, но раскидистого кустарника, но для того ему вряд ли бы потребовалась экипировка из плаща, шляпы, портфеля и перчаток.

Рэм расслабленно затянулся, не сводя глаз с зеркала. В него он видел край кузова грузовика и пустое пространство за ним.

Тень грузовика шевельнулась — скорее намек на движение, чем оно само. За объемным кузовом смутно обрисовался неровно чужеродный, очень бледный контур, который легко остался бы незамеченным — даже если мазнуть по нему взглядом. Рой вытянул из кобуры пистолет и напряг глаза. Тень замерла, но ее часть, нечто похожее на короткую палку с толстым набалдашником, смутно различимо легла на асфальт. Рой смотрел на нее не мигая. Чуть менее темная, чем ее окружение, полоска поползла в сторону. Из-за кузова вышагнул человек в темном плаще, поднимая руку.

Рой вскинулся на сиденье и не глядя нажал спусковой крючок. Грохот звучно прокатился над парковкой; пуля срикошетила, выбив асфальтовую крошку. Ответного выстрела почему-то не прозвучало. Рой обернулся, но уже никого не увидел — только услышал убегающие шаги.

— Эгей! — прозвенел задорный вопль.

Рой вздрогнул и обернулся на крик. По парковке спешили высокий мужчина и женщина с непокорной гривой ярких волос. Так целеустремленно, словно опаздывали на долгожданную встречу на пикнике. Они пересекали большую размеченную площадку по длинной диагонали, миновав вход в уже закрытый торговый центр; и уверенно, напрямик, направлялись прямо к машине Роя. Молодой человек даже пару раз помахал ему рукой. Шел он очень быстро, и девушка едва поспевала за ним. В конце концов оба перешли на бодрую трусцу и подбежали с водительской стороны.

— Рэм! — радостным шепотом приветствовала его Рона, поправляя косынку на голове. Глаза ее казались очень темными из-за до предела расширенных зрачков.

Ее спутник пронесся мимо. Рука его отработанным движением взметнулась к поясу; молодой человек прокрался вдоль бочины грузовика и заглянул за него. Рона напряженно застыла у полуоткрытой дверцы.

— Рона, в машину, — приказал Рой, оглядывая парковку. Неизвестный в плаще не показывался.

Рона растерянно повертела головой, но все же послушалась; молодой человек торопливо вернулся и нырнул в салон следом за ней. Хлопнула дверь.

— Добрый вечер, — сверкнул улыбкой Джастин Найтингейл.

Вместо ответа Рой завел двигатель, и «Форд» рванул с места. Нежданные его пассажиры повалились друг на друга.

Вопросов у Роя было много, но все ответы могли подождать. Будь он один, Рой бы и не подумал бежать, но подвергать опасности кого-то еще он не собирался. Прямо сейчас лучше будет потеряться из виду у читателя книжек в мягкой обложке.

— Не наваливайся на меня! — зашипела Рона, когда машина заложила крутой поворот. «Форд» вильнул и выехал на улицу.

— Ты меня зажала, — пропыхтел Джастин, неловко поводя плечом. По его голосу нельзя было сказать, что он недоволен.

— Тут твой дедушка!

— Так он же бесплотный.

— Ну и что? Я не хочу сидеть в… нем.

Найтингейл издал нечто вроде хрюкающего смешка.

Рой предпочел пропустить мимо ушей странный разговор, тем более что он гнал на предельной в городе скорости, лавируя в потоке машин. Хотя от него не укрылось, что его спутники устроились на сиденье в очень странной манере: Рона посередине, Джастин у двери. Они оставили очень много свободного места.

Джастин извернулся и посмотрел назад. Рой мельком глянул в зеркало и свернул на первое удобное авеню. Вечерние пробки уже сходили на нет, но при желании — и сноровке — все же можно было затеряться.

— Он за нами? — обеспокоилась Рона.

— Не вижу. Стоило бы, конечно, поймать гада.

— И думать забудьте, — отрезал Рой. — Вы что вообще здесь делаете и зачем взяли с собой мисс Морган?

— Совершаю должностное преступление, — вздохнул Джастин. — А вы?

«Форд» обогнул парочку машин, но резко затормозил на светофоре. Рона ойкнула, упираясь руками в спинку кресла Рэма.

— Я тоже, — признал Рой. — Рона? Он вас заставил?

Джастин возмущенно фыркнул.

— Она меня заставила! Ее никакие замки не остановят.

— Да ты на себя посмотри, — вскинулась она. — Много от тебя, раненого, толку?

— Так я не один уже. Давай вернемся и ты дома подождешь?

«Дома» заставило Роя приподнять брови.

Рона не выглядела ни напуганной, ни усталой, скорее взбудораженной. А близкое соседство с Натйингейлом ничуть ее не пугало. Они сидели, тесно соприкасаясь плечами, и их перепалка полностью утратила прежний злобный антагонизм.

Пейдж избежал темы — а Рэм не стал спрашивать о Найтингейле, но стоило думать, что молодые люди каким-то образом оказались в неизвестном убежище вместе. Будь тут Джим, он бы сказал: «Гляньте на них! А крику-то было — он меня преследует, она меня преследует!».

— Значит, никто уже никого не преследует? — спросил Рой.

Рона немного стушевалась, а Джастин дернул плечом.

— Теперь как бы преследуем мы, — выкрутился он.

— Вот как. И куда мы едем? — спросил Рой.

— А мы едем? — оживился Найтингейл. — Вообще-то мы пришли спасти вас от неминуемой гибели.

Рой с флегматичной иронией отозвался:

— Прямо-таки неминуемой?

— Хорош уже паясничать, — одернула Джастина Рона. — Рэм, мы будем рады, если вы согласитесь нам помочь.

Рой снова повернул, не задумываясь о конкретном направлении.

— Так о чем речь? — спросил он, пристраивась в ряд.

Рона и Джастин одновременно посмотрели вправо — или, скорее, чуть по диагонали. На вопиюще пустое кресло пассажира рядом с Роем. Сидушка на нем и чуточку не промялась.

Ну, так она и не должна. Как и на той части сиденья, которое ни Рона, ни Джастин не пожелали занять, словно приклеившись друг к другу. Найтингейл озвучил адрес, и Рой спросил:

— Так. И что там? Вам нужно там спрятаться?

— Поймать адвоката Делавэров, — сказал Найтингейл.

— И Фрею, — буркнула Рона.

Рой едва сдержался, чтобы не ударить по тормозам. «Форд» неаккуратно вильнул на дороге, теряя скорость.

По данным полиции, господин Синклер, адвокат семьи, отправился в поход в горы. Купил путевку в турфирме и был таков. Ищи-свищи его там, где нет связи. Автомобиль его остался на парковке в аэропорту. Адвокат, как заправский шулер, отвел глаза публике транспарантом, где его искать, чтобы улизнуть под шумок. Вот только куда и зачем? И почему Делавэры не наняли никого другого?

«Не наняли никого, о ком бы мы знали», — поправил себя Рэм.

— Еще что-то я должен знать? — уточнил он.

— Томпсон тоже его нашел. Может, его люди уже там, — сказал Найтингейл.

Рой перестроился в другой ряд и свернул. Удивление он придержал при себе, потому что ему нужно было следить за дорогой. Сейчас значение имели только конструктивные подробности. Которые Джастин лаконично изложил следом за броским заявлением. При этом он изящно избежал вопроса, откуда им с Роной известно, где адвокат, почему Фрея Делавэр с ним и что затеял Патрик Томпсон.

Загадки вокруг персоны адвоката обрели кое-какие ответы. Эти ответы были на грани завиральности, но все же — не невозможны. Загородный дом в глуши, где есть все необходимое и его не обязательно покидать. Арендованная машина. Адвокату ничто бы не помешало периодически ездить в город за покупками или по делам и остаться неузнанным.

А такому человеку, как Томпсон, мало что могло помешать в конце концов выйти на его след и проникнуть в его жилище на своих условиях.

Зато были сотни причин, которые не позволили бы Роне Морган и Найтингейлу никогда не узнать об адвокате вообще. Вряд ли к их осведомленности приложил руку агент Пейдж. А даже если так, Джастин практически сознался, что нарушает его приказ.

— Похвальная гражданская сознательность, — рассудил Рой, выводя машину на загородное шоссе.

Джастин тихо хмыкнул.

— И занятная экстрасенсорная история, — добавил Рэм. Хотя от Роны не прозвучало ни слова о духах, призраках и прочем.

Ответа не последовало. Рой спросил:

— Найтингейл, оружие только у вас?

— Да.

За стеклами автомобиля убегала назад ночь, освещенная редкими дорожными фонарями. Где-то за ними мелькали рыжие островки света, означающие пригородные кварталы.

Их никто не преследовал.

Рой долго молчал. Следуя по указателям на шоссе, он свернул на проселочную дорогу, погасил сигнальные огни, немного проехал и остановился. Из-за чуть приоткрытого окошка в салон проникла ночная тишь и стрекот сверчков в полях. Глаза немного привыкли к темноте, и стало видно, как грунтовка ныряет в рощу впереди.

Рэм выхватил с кобуры пистолет, повернулся и направил его Найтнгейлу в лоб. Рона тихо ахнула. Джастин вскинул брови и медленно отклонился назад.

— А теперь объясните мне, почему вы решили прокатиться сюда именно со мной. Вы спугнули того человека — чтобы что?

Джастин перефокусировал взгляд с пистолентого дула на Рэма.

— Вы угрожаете федеральному агенту, — сообщил он.

— Да хоть царице Савской. Раз вы агент, почему не вызвали подкрепление? Как вы узнали, где я буду?

Рона осторожно вытянула руку.

— Рэм, он правда не…

Джастин поднял ладонь.

— Нет, я понимаю. Подкрепление я вызвал. Скорее всего, они уже в пути.

Он глухо добавил, что подкрепление сначала разберется со злоумышленниками, а потом оторвет голову ему самому.

— На выход, — Рой качнул пистолетом.

Джастин медленно открыл дверь и вышел; Рэм тоже. Рона спустила ноги из салона, но осталась сидеть.

— Отойди от машины, — велел Рой.

Найтингейл подчинился. Руки он любезно поднял сам, согнув их в локтях.

— Ты так и не сказал, зачем тебе мисс Морган.

— Я сама вызвалась, Рэм!

— Тихо. Так что скажете, агент?

Найтингейл вздохнул.

— Детектив, серьезно? Сейчас? Не поверите, я был бы сам рад сидеть дома и…

— Попробуйте уложиться в минуту.

Джастин выдохнул через сжатые зубы.

— Я могу вам ответить, но вы не станете верить. Сделаем проще. Мы можем подождать подкрепление здесь. Дорога все равно одна, и скоро по ней поедет черный минивэн. Правда, если они появятся первыми, мы окажемся в меньшинстве. Ну а Синклер и его подружка, скорее всего, уже не дадут никаких ответов.

Рэм взвел курок.

— Поразительная осведомленность.

Рона вскочила, и так неожиданно, что заставила отпрянуть даже невозмутимого Найтингейла, а Рой чуть не пальнул в него. Не получилось — может, потому, что рефлексы взяли свое. А может, потому, что пистолет рвануло у него из пальцев, как огромную блесну, и тот черным бумерангом отлетел куда-то в траву.

Рой проследил его короткий полет и заблудился взглядом в тенях на обочине. Удивленные броском, смолкли ненадолго и сверчки.

— Хватит! — воскликнула Рона.

Найтингейл медленно выдохнул.

— Никогда так не делай, — глухо сказал он. — А если бы в тебя попало?

— Не попало бы. Слушайте, мы уже сюда приехали, к чему собачиться?

— Это не я, — открестился Найтингейл.

Рой заставил остановиться свои скачущие мысли. Он привык, что чему угодно можно найти объяснение, даже если оно кажется невероятным, даже если оно — просто дурацкое совпадение. Такое случается. Намного чаще, чем может показаться. Глупости человеческой нет предела. Нет предела непредсказуемости мира.

И вот оно — белое пятно, которое нечем заполнить. Здесь нет места версиям. Нет места логике, потому что она сама превращается в сюр. Пистолет может выскользнуть из руки, но взметнуться на пару метров и отлететь на три — вряд ли.

— Фокусники, — сказал Рэм.

На трассе поодаль промчалась и исчезла в ночи одинокая машина.

— Не знаю, как вы это сделали, но теперь ищите.

Найтингейл обернулся на Рону. Она виновато осведомилась, есть ли фонарик. Оный обнаружился в бардачке «Форда», и Рона вместе с Рэмом отыскала на обочине пистолет.

Рой тщательно осмотрел его — словно он мог ему подсказать, что произошло. Табельное оружие, знакомое ему до последней царапинки.

— Простите, Рэм, — сказала Рона. — Я вас… напугала?

Рэм помолчал. Так это она. Найтингейл тоже с придурью, но фокус с пистолетом исполнила она.

— Удивили, мисс. У вас хорошо получается.

Рэм покосился на Найтингейла. Тот стоял, сложив руки на груди, и даже не пытался прикасаться к своему оружию.

— Значит, теперь вы ему доверяете.

— Достаточно, — уверенно заявила она.

— Ясно. Ждите здесь.

Рой прихватил фонарик и отправился к роще. Под ее сенью он присел и посветил в землю, прикрывая луч ладонью. Под древесными кронами, защищенная и подлеском, грунтовка оставалась более влажной. Рой рассмотрел на дороге свежие следы покрышек. Достаточно тяжелого автомобиля.

Он вернулся в машину. Дальше «Форд» поехал медленно, без сигнальных огней и в полной тишине. Автомобиль в плавную развалочку преодолел рощу и вновь замер на ее границе. Дорога убегала в поля, рассеченные далеко впереди какой-то речушкой, вдоль которой выстроилось несколько домиков. Они озорно подмигивали в синей ночи светом из окон — а может, просто фонарями на участке.

— Там, — указала Рона рукой. — На отшибе.

Поодаль от остальных, в стороне от дороги, из-за высокой ограды выглядывала крыша одноэтажного дома. На воротах участка светилась яркая точка лампы. Было тихо.

— Он пошел на разведку? — вдруг спросила Рона.

— Да, — отозвался Джастин. — Похоже, будет проще срезать через поле.

Рэм в задумчивости потянулся за сигаретами, но так и не зажег ни одной.

— Может, подождем разведку? — предложил он, уже не уточняя, кто на эту разведку отправился.

— Да не ори ты! — ни с того ни с сего взорвался Джастин.

Рой медленно обернулся на него и натолкнулся на виноватый взгляд Роны.

— Он не вам, — пояснила она.

— Черт побери, — не стерпел Рэм. — Кто еще в моей машине?

Джастин неопределенно пожал плечами. Рона помялась.

— Вы же не верите в них, — тихо сказала она.

— Не верю, мисс Рона. Но вы очень убедительно разыгрываете, что здесь кто-то есть.

Рэм не стал добавлять, что от этого ему очень не по себе, и вышел из машины; за ним последовали и его спутники. По правде говоря, не по себе Рою становилось с того момента, как молодые люди так вовремя появились на парковке. Цепочка совпадений, которые сложно поддавались разумному объяснению. Рона со своими впечатлениями, папки в кабинете, четкий маршрут, выпады вслепую — попадание в цель.

И пистолет.

— Если вы меня разыгрываете, то я сделаю все, чтобы вы оказались за решеткой, — сказал Рой, глядя на огонек вдалеке.

Он произнес это, но не поверил в свои слова. Наверное, потому, что его спутники не допустили и тени сомнения, и тени фальши — они были убеждены в том, что делают. Больше того — они убедили его, что существует нечто, которое не объяснить доступными ему средствами.

Вы не станете верить. То, что нельзя объяснить... ему. Рой с усилием вдохнул. Он привык, что объяснений обычно не хватает другим, и впервые за много лет очутился в роли того, кто мало что понимает.

— Не думаю, что вам придется, — уныло отозвался Джастин. — Считайте, что я уже там.

Рона серьезно добавила:

— Рэм, это не игра. На кону жизнь, и не одна. И…

Рой обернулся на них. Кроме двух молодых людей, он не видел никого больше. Того. кого он мог бы видеть.

Он махнул рукой. Тут всем и так было ясно, что на кону. Далеко не каждый человек сорвался бы в непонятную даль посреди ночи, чтобы спасти девушку, у которой, вполне вероятно, тоже есть грехи за душой. Чтобы вывести на чистую воду и странную семью, и владельца огромной корпорации — без гарантий успеха. Томпсон слишком большая фигура, чтобы его можно было засудить, даже имея на руках хорошие доказательства.

И все же они трое стояли сейчас здесь, на краю поля, на другом конце которого могли очень нуждаться в их помощи. Рэм не верил в сверхъестественное и не верил в справедливость — не так, как горячие юные головы. Но у него была четкая вера в то, что правильно, а что нет. И порой приходится выбирать между тем, что правильно, и тем, что законно.

— Возвращается, — сказал Джастин.

— Он очень быстрый, — добавила Рона.

В свете звезд и полумесяца слабо волновались в ночи ржаные колосья. Легкая рябь бежала по ним, и не было в них никого, кроме дуновения ветерка. Рона и Джастин следили взглядом за чем-то невидимым, что приблизилось к ним и осталось как неразличимым, так и безмолвным.

Какое-то время они слушали пустоту. Рэм — слушал окрестности и всматривался в них, чтобы не чувствовать себя глухим и слепым в напряженном молчании. Беспечно стрекотали сверчки. Тоже невидимые, но — хотя бы слышимые.

Даже в темноте Рой заметил, как помрачнели Джастин и Рона.

— Похоже, — сказал Найтингейл, — мы опоздали.

Как бы в ответ на его слова над мирно спящими полями пронесся гулко дробный стук. Распахнулись ворота, и с участка дома на отшибе выехал темный минивэн.

Последние I

Прозвучал адрес, и даже какое-никакое описание места и машины. Пейдж надел шляпу и спешно покинул квартиру. Дебора, весь разговор полыхавшая негодованием, нетерпением, и больше всего — страхом, печально присмирела. Пейдж не видел и не слышал ее, и все же добился своего и не уступил.

Рона с облегчением выдохнула. У нее стало ломить в висках от напора двух призраков, ведь был еще и Грей Найтингейл. Призрачный генерал расхаживал по кухне и обзывал Пейджа бюрократической крысой. Или что-то наподобие — Рона не могла точно знать, что за слова он произносил.

— Теперь поняла? — обратился к Деборе Джастин и устало упал на табурет. — Мы не можем просто так куда-то сорваться. Пейдж сделает все возможное, не сомневайся… да уж как же!

Последнее он рявкнул своему дедушке.

Возможно, они бы более-менее спокойно провели эту ночь, если бы не появилась Мадлен.

На вопрос «привет, где ты была?» она послала Роне образы: золотые львы, важный человек, приказ, шестеро на буром минивэне едут за город, а один — в его портфеле пистолет с глушителем — за детективом Рэмом.

— Что? — забеспокоился Джастин, когда заметил, как вытянулось у Роны лицо.

— Рэм, — выдохнула она. — Он послал убийцу и за ним тоже! А еще…

Мадлен облегчила ей задачу и пересказала все Джастину сама. Он выслушал ее, мрачно подытожил «вот дьявол» и поднялся, но до телефона не дошел. Остановившись в проходе, он обернулся.

— Что, уже?

— Что? — Рона тоже привстала.

Ее проигнорировали.

— Где?

Джастин застыл и задумался. Рона с негодованием повернулась к Мадлен, и та неохотно послала ей картинку: большой торговый центр, парковка, черный «Форд», человек в плаще. И детектив.

— Он нашел его, — истолковала она.

Ее накрыло лавиной страха. Все из-за нее! Если бы она не влезла со своими подсказками, если бы не наводила Рэма на след. Она ведь знала, что он хваткий, могла догадаться, что он просто так не сдастся.

Джастин уже скрылся в комнате. Рона побежала туда за ним, чтобы увидеть, как он цепляет на пояс кобуру и набрасывает куртку, а потом срывает трубку телефона и торопливо набирает номер.

Он быстро изложил все, что они только что узнали, порой повышая голос; несколько раз повторил «срочно!».

Не дожидаясь, пока Джастин закончит, Рона обулась и повязала голову платком, чтобы хоть как-то спрятать свою огненную шевелюру. Руки слушались ее плохо, в ушах стучало. Но Рэм пришел ей на помощь в беде, а теперь был в беде сам, и она не могла остаться безучастной. Но сможет ли она быть полезной? Не помешать, не получить осуждение, а правда помочь? Она не знала. Зато знала одно: она не способна сидеть здесь в одиночестве и ждать развязки, когда у нее есть шанс повлиять на исход.

Едва телефонная трубка грохнулась на рычаг, она атаковала Джастина вопросом:

— Ты идешь?

— А ты нет, — отрезал Джастин, проверяя, что магазин пистолета полон.

— Почему? — Рона перегородила Джастину дорогу к двери.

Его это не остановило. Он шагнул вплотную и навис над ней. В его глазах не было и толики озорной игривости, которая уже стала привычной, и Рона почти испугалась.

— Не думаю, что я должен объяснять.

В тоне его голоса появилось что-то от манеры Пейджа. Почему-то только теперь Рона в полной мере осознала, кто перед ней. Этот человек знает, что делать, а главное, как. Но он ранен и позволить ему снова в одиночку бегать за наемным убийцей — настоящее свинство.

Джастин неделикатно оттеснил ее в сторону, потянулся к дверной ручке и щелкнул замком. Рона схватила его за локоть.

— Подожди! Одному же опасно.

— Работа у меня такая. У меня, а не у тебя.

Мягко, но решительно он освободил рукав из ее хватки.

«Лучше не надо», — донесся до Роны призыв Мадлен, которая топталась рядом. Рона метнула на нее взгляд, полный гневной обиды. Да что же это такое. Они как сговорились.

Тебе мало было опасности? Еще захотела?

Тебя никто не спрашивал.

Не путайся под ногами.

Может, и правда?.. Кому она может помочь? Мало ли что сказал Пейдж, у нее никогда не получалось. Она помешала людям, которые делают свое дело, она подвергла других опасности. Если не умеешь правильно — лучше сидеть и не рыпаться вообще. Джастин прав, ему придется ее защищать, ведь не факт, что она защитит себя сама.

Ее сознание остро кольнул призыв, который остановил убегающую в бездонную тьму спираль. Рона моргнула. Призрак генерала Найтингейла серебрился ярче всех, и его посыл был четок и ясен — в бой. вот уж кто никогда не сомневается. Просто делает то, что считает правильным. Чего мы ждем? Хватит тратить время на пустой треп!

Рона сглотнула.

— Не решай за меня, — глухо сказала она.

А у тебя какое право тут что-то решать? Ты кто такая вообще?

«Заткнись. Жизнь моя, и ею хочу управлять я».

Джастин молчал. Его пальцы снова легли на ручку двери. Лицо его немного смягчилось. Невидимая пружина где-то глубоко внутри у Роны ослабла. Она яростно поморгала. Плакать ей расхотелось — из принципа.

— Рона, — сказал Джастин, — я тебя понимаю. Но ты очень поможешь, если посидишь в безопасности.

— А ты? — спросила она. — Ты будешь в безопасности? С этой раной, без прикрытия, с одним пистолетом?

Брови Джастина иронично шевельнулись, и Рона поняла, что его решимость треснула.

— Волнуешься, что ли?

— Конечно.

Смешок.

— Да ты никак думаешь, я могу только шутки шутить.

— Не стоит думать, что я шучу. Давай, иди. Я все равно пойду за тобой.

Может, это была глупость. Но по-другому Рона не могла.

Джастин кисло уставился на нее.

— Я тебя в наручники посажу.

— Они у тебя есть? Я все равно смогу их открыть без ключа.

Джастин запрокинул голову и тяжко вздохнул.

…За Рэмом они успели вовремя. Настолько, что еще минута — и все могло пойти совсем не так.

Никак Рона не ожидала, что детектив вызовется им помочь. По дороге к торговому центру Рона вытянула из Джастина, что при благоприятных обстоятельствах, каковы бы они ни были, он мог бы поехать и на адрес, который сообщила Дебора. Джастин увиливал от темы с ловкостью угря, но Рона могла многое понять и без слов. К тому же рядом сидела Дебора, чьи надежды на помощь пробивались даже через боевой настрой генерала Найтингейла. Рона улавливала образы и концепты: клиника, секрет, зароют в землю, все будет впустую.

Будь у нее время, она бы спросила, что это — все?

Теперь они стояли на проселочной дороге у опушки и смотрели, как ползет через поля, неуклюже переваливаясь на колдобинах в темноте, фургон. Он тоже ехал вслепую, и довольно быстро. Ему навстречу размашисто шагала одинокая, но уверенная фигура, сотканная из серебристых искр. Они осыпались с нее и таяли, как звездная пыль. Словно не желая оставаться в стороне, за ним вдруг последовала и призрачная девушка, послав напоследок намерение «проверю, что там». Дебора побежала, и за ней потянулась мантия несуществующего света. Как будто две кометы неслись навстречу черной дыре.

Этот маленький авангард не мог ни остановить злоумышленников, ни помешать им. Призрак способен проходить сквозь стены, ему не страшно никакое оружие, он может преодолевать без устали большие расстояния. Но все его возможности ничего не стоят, если его не видят и не слышат. Дебора не сдавалась. Она принимала не лучшие решения, была импульсивной и эгоистичной. Как живая.

Глядя, как она на ходу проникает в минивэн, Рона почувствовала странное облегчение. Дебора сможет сказать, живы ли пленники. А Мадлен, которая вернулась назад по дороге, предупредит, когда появится подкрепление.

— Их пятеро, — сообщил Джастин. — Скорее всего, двое в кабине, остальные в кузове.

Рэм смотрел на него долго и пристально, но вопроса не задал. А просто заметил:

— Они спешат. Может, Синклер и девушка еще живы.

Они помолчали. Спешить посланники Томпсона могли и по другой причине. Как дела обстоят на самом деле — расскажет Дебора, когда вернется. Вот она — уже бежит назад.

— Спрячьтесь, — приказал Рэм. — И чтоб ни звука. Найтингейл, если дело пойдет круто, вмешайтесь на свое усмотрение. Рона, не показывайтесь ни при каких обстоятельствах.

Что он, что Джастин выразительно посмотрели на нее.

— Ни при каких, — повторил детектив. — Ясно?

Рона втянула носом воздух.

— Ясно.

Джастин схватил ее за руку и поволок под защиту густой тени подлеска. Пригнувшись, они растянулись прямо на земле за старым орешником. Из-за высокой травы машина Рэма и он сам едва угадывались, два силуэта лишь немногим темнее окружающей ночи. Рэм зачем-то открыл капот, немного повозился и тихо закрыл его. Негромко щелкнуло; в темноте зажегся маленький теплый огонек. Потянуло сигаретным дымом.

Рядом расстилалось густое бескрайнее облако ржаного поля. Колосья шуршали, как сонный прибой. Шепотком пробегал в древесных кронах ветерок. Неуверенно пиликнула во мраке ночная птица. Звучание ночи могло убаюкать, но издалека его уверенно вспарывало глухое рычание двигателя.

Под сень рощи влетела, озаряя лишь саму себя, Дебора. В сознании Роны, как никогда настороженном и распахнутом, взорвались маленькие солнца. Еще до того, как Джастин осторожно приподнялся на локтях и позвал Рэма, она поняла: в минивэне везут не покойников, а узников.

Рэм шикнул на Джастина, не поворачивая головы.

...Порой казалось, что вот он, гул, совсем рядом, и сейчас вынырнет из-за горба дороги, и тогда он сходил на нет, словно некий зверь передумал и отвернул назад. Рыскал неподалеку, закручивая туже и туже пружину ожидания.

Его рев бросился на них неожиданно, как из засады. Рона и Джастин не сговариваясь вжались в землю, и над их головами вспороли мглу два веера рыжего света.

Ни шагов, ни голоса, ни щелчка двери. Софиты зажглись, и зрители оценивали сцену. Глухая ночь, черная, незаметная издалека машина и одинокий человек. В то время и в том месте, где он вряд ли мог оказаться.

Они не захотят, чтобы кто-то увидел их лица. Поэтому зажегся свет — теперь им хорошо видно, а их самих — нет. Прямо сейчас те двое, что сидят в кабине, решают: ждали их здесь или нет, и что делать со сценой, которой не было в программе сегодняшнего театра.

Тот, что за рулем, тянется к пистолету за поясом. Второй возражает: им велено не шуметь, а труп — слишком яркий след. Но им нельзя и терять время. В городе их ждет наниматель и кейс, полный хрустких купюр.

Рона оцепенела, когда поняла, что это не игра воображения. Она слышала то, что прямо сейчас происходит в кабине минивэна. То, что говорят, думают и чувствуют они.

Она шевельнулась, но на ее локте сомкнулась крепкая хватка. Рона стрельнула глазами — и увидела лицо Джастина, белое как у призрака из-за резких теней.

Все, хватит, пристрелим его.

Воздух встал в глотке дробленым льдом. Пальцы сжали пучок травы.

— Не двигайся, — шепнул Джастин.

Он был мрачен, серьезен, но спокоен. Рона черпнула этого спокойствия, позволила ему смыть страх из своего разума. Рэм знает, что делает. И Джастин знает.

— Вот незадача…

Голос Рэма. Бритвенно острое ожидание вдруг разом сгладилось, лезвие повернулось плашмя, и Рэм скользнул по нему дальше:

— Извиняйте, ребята, я тут…

— Отгони машину, мужик, — перебил требовательный, сердитый, нетерпеливый голос.

— Заглохла, — отозвался Рэм. — Я вообще, похоже, не туда свернул. Там в поселке есть таксофон?

Дых-дых-дых-дых. Мотор отбивал дробь в такт ударам пульса.

— Свали с дороги, тебе говорят.

— Так я рад бы, — спокойно согласился Рэм. — В одного тяжело откатить. Поможете? Немного толкнем, и проедете как-нибудь.

«Согласитесь уже, вам же нельзя следить!», — завопила Рона про себя со всей мочи. Ну! В роще же не видно больше никого и ничего, а случайности случаются. Вы же торопитесь. Вот и поспешите, помогите ему.

Кто-то чертыхнулся, и хлопнула дверь. Шаги. Ближе, ближе. «Вот спасибо», — Рэм. Ударились о металл ладони. Раз, два — толчок. Туго зашуршали колеса. Заскользили по грунтовке подошвы.

— Иди сюда, мля! — хрипловато гаркнул голос. — Расселся.

Хлопнула другая дверь. Еще шаги под сыпучую брань. Мужчина в шляпе тоже пристроился к багажнику «Форда». Машина заметно подалась вперед. Еще немного — и путь для минивэна освободится, а Мадлен еще не вернулась. На подкрепление пока рассчитывать не приходится.

Если преступники уедут — сможет ли Пейдж перехватить их? Ведь никто даже не знает, куда они направятся.

— Будь здесь, — сказал Джастин.

Когда он вскочил и метнулся к минивэну, Рона все еще таращилась ему в спину, силясь понять, что он имел в виду.

Всякое движение у «Форда» остановилось. Раз, два, три — мгновения, в которые нужно было решать. Ты здесь балласт или можешь что-то сделать.

— Кто, мля!..

Опрокинуть здорового мужчину — не часы с руки сорвать, но первый бандит растянулся на ровном месте: не прикасаясь к нему и пальцем, Рона ударила его по лбу. Было достаточно очень четко представить, пожелать этот удар. Второй… поздно: сцепился с Рэмом, оба повалились и покатились по земле.

Рядом суетились призраки, но некогда было прислушиваться и отвлекаться на них. Рона припустила за Джастином.

Джастин запрыгнул на водительское сиденье минивэна. Машина покатилась назад, и Рона на ходу ввалилась в кабину с другой стороны, замечая, как отъезжает боковая дверь фургона.

Оттуда выскочил человек и перехватил ее за руку. Рону потянуло вниз. Человек пятился вслед движению авто, зато во второй руке у него был пистолет, который он направил Роне в лицо. Но прежде чем дуло уставилось ей между глаз, Рона усилием воли рванула оружие из пальцев бандита. Недостаточно сильно, зато наемник такого не ожидал, и пистолет ударился ему в переносицу, а завершил дело настоящий пинок ему в ребра.

— Пригнись! — рявкнул Джастин. Рона и так полулежала на кресле, и просто поджала ноги.

Бах!

Брызнуло стекло. Фургон рыскнул и опасно накренился на выбоине; Рону вытащило из салона почти по пояс, и она повисла рукой на ремне безопасности, одной ногой упираясь во все еще открытую дверь.

Из кузова донеслась брань и крики. Джастин дернул рычаг передач, и машина резко рванула быстрее; Рону спасительно швырнуло обратно в салон, а дверь захлопнулась, чуть не прищемив ей ноги.

Зато гремела, не закрепленная на стопор, боковая дверь кузова. В пляшущем отражении бокового зеркала Рона увидела, как из бочины высовывается человек и как можно дальше отводит в сторону руку с пистолетом. Рона закричала и согнулась, прикрывая руками голову.

По ушам ударил грохот. Два раската перешли друг в друга и оборвались гневным воплем. Фургон сделал ретивый зигзаг, человек грузно стукнулся об обшивку и сорвался, покатившись по дороге.

Джастин почти лег на рулевое колесо. Прогремело еще два выстрела. Где-то за спиной, очень близко, свистнуло и зазвенело. Машину мотало, и снаружи задом наперед убегали поля и удалялась роща, где остался Рэм. В бешено пляшущих лезвиях света мелькала мужская фигура, которая со всех ног мчалась следом за ними.

В кузове раздались крики, удары и брань; кто-то завопил, завизжала девушка. Рона рискнула высунуться: больше стрелков не показывалось. Похоже, Синклер или Фрея, или оба, решили побороться за свою свободу.

Преследователь на дороге отставал, но им рано или поздно придется остановиться. Рона прильнула к приборной панели, не обращая внимания на битое стекло. Уже рассветало, и бегуна стало неплохо видно. Рона зацепилась взглядом за пару бегущих ног и представила, как со всей силы дергает их за лодыжки.

Как раз в этот момент фургон подпрыгнул на ухабе. Вместе с ним подпрыгнул, высоко вскидывая ноги, и преследователь. Может, Роне показалось, но его даже подбросило.

В кузове подозрительно стихло. Фургон мчал, поднимая клубы пыли из-под колес. Из-за них проступил увенчанный рощей пригорок. Из зелени как из обоймы выскочило несколько автомобилей. Два из них сразу устремились за минивэном. Над полями прокатился вой сирены.

— Держись! — завопил Джастин.

Фургон круто вильнул задом, вырывая покрышками клочья травы и вздымая песок, лихо развернулся и застыл. В два удара сердца уложилось мгновение тишины, в которой что-то шипело в потрохах автомобиля.

Два приглушенных, дробных стука — и убегающие шаги. Рона мотнула головой вправо, влево.

Прочь по дороге, к реке, убегали двое мужчин. Один слегка припадал на ногу. Учитывая, как их мотыляло в короткой гонке, мчали они прытко. Один разок оглянулся, а второй неожиданно свернул в поле. Где схлопотал пулю и с воплем утонул в колосьях.

Джастин перенавел пистолет, но плавно опустил его. Мимо промчался темный седан, и не стоило сомневаться, что он настигнет второго беглеца. Джастин выдохнул и сполз по спинке сиденья.

Рона пригляделась и поняла, что его рубашка в крови — но с другой стороны, так, что было сложно сразу заметить. Роне очень не понравилось, как тяжело он дышит и как блестит от пота его бледное лицо.

— Просто швы разошлись, — пояснил Джастин, поймав ее взгляд.

— И все?

— Все. Ты это, — Джастин кивнул на ее руки, — на себя глянь.

Рона глянула и немедленно ощутила, как жжет предплечья: их усеяла стеклянная шрапнель. Что-то не так было и с ногой: ниже колена она онемела. Рона шевельнула ею и вскрикнула: голень как обожгло каленым прутом. Она наклонилась и увидела, что штанину рассекло длиной прорехой, вокруг которой напиталось большое бурое пятно.

В пассажирской двери рядом с ней зияла парочка пулевых отверстий.

— Что там? — встревожился Джастин. — Ты ранена?

— По косой задело, — сдавленно отозвалась Рона, осторожно поворачивая ногу.

Рядом раздался рык мотора и шуршание колес. Хлопнули двери, и из темного седана, который остановился подле минивэна, высыпало несколько смурных мужчин с оружием наготове. То ли Джастин был им незнаком, то ли так предписывал протокол — но Рона и он оказались под прицелом.

— Вот и приехали, — прокомментировал Джастин.

Несколько агентов нырнули в кузов и ненадолго исчезли там. Послышались негромкие голоса и возня. Из черного «Форда» — почти такого же, как у Рэма — появился Пейдж.

Джастин кивнул Роне, и они вышли под прицелом пистолетов и отчетливо осуждающих взглядов. Пейдж осмотрел их с ног до головы. «За что боролись, на то и напоролись», — читалось в его взгляде.

Джастин, придерживая бок рукой, покосился на вооруженных коллег.

— К чему этот фарс? Если я под арестом — давайте уже дальше по программе, — сказал он.

Тут Пейдж сделал то, что Рона запомнила на всю жизнь. Он шагнул к Джастину и отвесил ему крепкий подзатыльник.

— Прикуси язык, охламон.

Пейдж повернулся к Роне. Лицо его было непроницаемым и слегка надменным, но Рона чувствовала, сколько гнева и осуждения клокочет у него внутри. И не стерпела:

— Простите.

Пейдж молчал. Рона поежилась под его взглядом, но все же спросила о том, что ее сейчас волновало больше всего:

— Вы видели Рэма? Он жив?

— Жив.

Рона судорожно, с облегчением, выдохнула.

— Хотя ранен. Но скорая сейчас будет, — добавил Пейдж.

Рона до боли прикусила губу.

Из фургона показались мужчина лет тридцати и девушка в сопровождении агентов.

Обоих поддерживали под руки. Грязные, в ссадинах и синяках, а мужчина — с разбитой губой и заплывшим глазом. Девушка едва ковыляла и одну руку неловко прижимала к себе.

Она была не в платье и без прически; ее лицо покрыла пыль и мелкие раны, одеждой словно протирали углы в слесарке. Но воздушные волосы обрамляли круглое лицо с тонкими чертами, и оно было Роне очень хорошо знакомо.

В затылок ее ударило одновременно радостью и страхом. Они противоречиво переплелись друг с другом, врываясь в ее сознание. Рона оглянулась.

Вот она. Стоит, переливаясь по контуру в свете зари. Обнимает себя руками и словно прячется за кузовом фургона. Глаза очень живо горят на бледном лице.

Виски Роны обдало приятно теплым дуновением. Невесомое прикосновение дружелюбия и благодарности, за которыми тянулся шлейф сожаления.

— Пейдж? — позвал один из агентов. — Пакуем этих.

— Минуту, — отозвался Пейдж и тронул за локоть Рону, увлекая ее за собой.

— А я руки могу опустить? — скромно поинтересовался Джастин.

— Заткнись, Найтингейл, — огрызнулся агент.

Пейдж вместе с Роной подошел к мужчине и девушке. Те взглянули на них с опаской и недружелюбием, особенно Фрея. Вблизи она куда меньше походила на то свое студийное фото: упрямо сжатые губы, вздернутый с вызовом подбородок, настороженные глаза. Еще бы: формально жертва, она заварила кашу, в которой могло бы погибнуть немало людей.

— Господин Синклер, если я не ошибаюсь? — обратился к мужчине Пейдж. — Грегори Пейдж, федеральный агент.

Он показал свое удостоверение. Адвокат мрачно оглядел остальных, что собрались вокруг и до сих пор не опустили оружие.

— Я так и понял.

— Вовремя же вы заявились, — вдруг заговорила девушка.

— Вполне, раз вы все еще живы, мисс Фрея, — ровно отозвался Пейдж.

Девушка криво ухмыльнулась.

— Я не Фрея, — сказала она. — Мое имя — Дебора Клайтон.

Последние II

В небольшом конференц-зале лениво плыла бледно-сизая кисея. Она уже расслоилась, как призрачный торт. Широкие лезвия света пронзали ее сверху донизу, проникая в щели приоткрытых на длинных окнах жалюзи.

Если бы не овальный, блестяще лакированный стол, обстановку зала можно было бы назвать аскетичной. Офисный шкаф, бюро, проектор в углу. Светлые стены, выложенные понизу панелями под дерево.

За длинным столом сидело несколько человек. Темноволосый импозантный мужчина рядом с хорошенькой девушкой с легкой, нарочито небрежной прической. Их одежда, лица и руки хранили следы то ли побоев, то ли драки. Чуть поодаль спокойный, грузноватый джентльмен в слегка мятом костюме неспешно курил, чуть прикрыв глаза, как почтенный кот. Пиджак лежал у него на плечах, и одна рука покоилась на лангете. На другом конце стола едва слышно отстукивал какой-то ритм молодой человек в небрежно расстегнутой на несколько верхних пуговиц рубашке. Его привели сюда под локоть и настойчиво усадили именно там. Войдя, он приветливо подмигнул Роне, а полупрозрачный пожилой военный за его плечом отдал честь.

Пару других стульев заняли те, кого видели далеко не все в этом зале. Две серебристые полупрозрачные фигуры, девочки с бантом на голове и девушки в пышном платье.

Отворилась дверь, и вошел высокий сухопарый человек в строгом костюме. В руке он нес папку. Он обвел взглядом всех присутствующих, последовательно закрыл все жалюзи на внутренних окнах — тех, кто выходили в атриум внутри здания — и только тогда опустился в кресло во главе стола.

— Рона.

Грегори Пейдж протянул Роне Морган папку, оставив себе из нее только пару листов. Рона приняла документы — руки ее, от локтей до ладоней покрывали повязки — и почти с трепетом положила их перед собой. Настоящие улики. Которые вручили ей — сами. Ей не нужно будет ничего доказывать, выдумывать, лавировать между правдой и ложью. Только сказать, что она услышит, потому что ее готовы наконец слушать.

— Страховой договор, договор наследства, договор найма мисс Клайтон и судебный иск, — пояснил Пейдж. Рона кивнула.

Мисс Клайтон сразу подобралась на этих словах, и Рона покосилась на нее. Дебора сдалась первой и отвернулась. Держалась она, впрочем, неплохо, даже несколько самоуверенно. Самой сильной эмоцией, которую она сейчас испытывала, была уверенность в своей правоте. Дальше к ней примешивался страх, недоумение, и много всего еще.

Рона приглушила свое восприятие, опустила ментальную ширму. С той стычки за городом она обнаружила, что теперь может считывать людей просто так, не прикасаясь ни к ним, ни к окражющим их предметам. Ее это немного пугало. Похоже, придется учиться экранироваться не только от мертвых, но и от живых.

— Мисс Клайтон, проверка вашей личности еще идет, — сказал Пейдж. — Как и всех прочих… обстоятельств. За подробности которых хочу поблагодарить вас, мистер Рэм.

Детектив расслабленно кивнул и затянулся.

— Я думаю, будет уместно, если вы кратко подытожите их содержание, — предложил Пейдж.

Рой Рэм приподнял брови, затушил окурок и поднял глаза к потолку. Спустя секунд десять тишины он начал:

— Так. Примерно полтора года назад в местечке Пендлтон открылся новый филиал «Лайон Иншуранс». Мероприятие посетил сам владелец компании Патрик Томпсон.

Рону обдало мощной волной гнева. Серебристый силуэт девушки рядом с ней полыхнул вспышкой несуществующего света. Джастин Найтингейл обернулся на стул, который для всех остальных оставался пустым.

— На следующий же день Делавэры сорвались оттуда и навсегда уехали. Еще несколько месяцев спустя у одной домовладелицы пропала квартирантка по фамилии Клайтон. Девицу никто не искал, у нее не было родственников.

Девушка, назвавшая себя Деборой Клайтон, с вызовом откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.

— Прямо по соседству с городком пропала, где проживали тогда Делавэры, — продолжал детектив. — Оттуда они тоже уехали очень скоро — в здешний пригород. Роберт Делавэр на деньги из воздуха покупает особняк, и все чин-чинарем, но весной Фрея Делавэр страхует свою жизнь в «Лайон Иншуранс» и бесследно пропадает в июне. Большая досада для семьи, ведь дедушка мисс оставил для нее немаленькое состояние.

Он смолк. Пейдж подождал. Рэм вынул из кармана мятую пачку сигарет, зубами вытянул одну и щелкнул колесиком зажигалки.

— Благодарю, мистер Рэм, — сказал Пейдж.

— Это была фактическая история, — вдруг снова заговорил детектив. — А вот еще одна. Возвращаясь с мероприятия в Пендлтоне, Патрик Томпсон — я думаю, не он сам, а его водитель — сбивает Фрею Делавэр. В безлюдном месте, стоит понимать, потому что нет свидетелей.

На сей раз Рону окатило вспышкой торжества. Призрачная девушка рядом с ней остро и взволнованно переливалась серебром.

— Он предлагает семье хорошие отступные за молчание, а девушку прячет сам в клинике «Ваш дом». Там она и пролежала в строгой секретности под чужим именем, подключенная к аппарату искусственной вентиляции легких.

Рона втянула воздух через сжатые зубы, словно обожглась. Она ярко припомнила, как ударила ее по лбу новость, что тело Фреи нашли в клинике. С оглаской, которую могли бы дать Синклер и Дебора, с неудачей, которую потерпели похитители, все опасались, что Томпсон опередит их и заметет следы.

Пейдж упомянул что-то о горничной Линде и Роберте Делавэре, чьи показания дали агентам право на обыск. Рона не стала спрашивать, но подозревала, что имела место хитрая махинация.

Агенты нашли тело — и это действительно было тело, не кости, не мешок с останками. Не в морге, не на кладбище; не закопанную под густыми кустами и не замурованную в пол в подвале. Никакое тление не тронуло его, больше того — оно дышало. Но не жило. Не так, как мы обычно понимаем жизнь.

Фрея Делавэр лежала в дальней одиночной палате на аппарате искусственной вентиляции легких. Многие месяцы в коме. Видимость жизни, видимость смерти.

На ее карточке значилось не настоящее имя, а персонал даже не догадывался, за кем ухаживает. Трудно было узнать в исхудавшей, бледной, беспамятной девушке красавицу Фрею.

Вот почему ее призрак вел себя так уверенно. Не обходил прохожих на улице — она давно привыкла быть бесплотной и невидимой. Вот почему ей так хотелось, чтобы хоть кто-то пришел в клинику и нашел ее там. Спрятанную ото всех, навещаемую только сиделками и врачами.

Призраком она возвращалась к своей семье. Каково было понять, что ты стоишь, пусть и много, но только денег?.. Обида, и горечь, и злость — они привели Фрею к тому, что она стала не прочь посмотреть, как ее собственная семья будет метаться в страхе и в конце концов понесет наказание по закону.

Она следила и за Деборой и — радовалась ее побегу, ее успеху. Не хотела, чтобы ее раскрыли раньше времени — пока она и адвокат собирали доказательства, искали свидетелей, составляли иск.

После того случая в родном городе Рона старалась избегать призраков, кроме Мадлен. И всегда думала, что они появляются, только когда смерть наступила. Они — обитатели иной стороны, откуда возврата нет, ведь грань пройдена.

Считывая эхо, Рона уловила, что Фрея пропала, исчезла, перестала существовать — для семьи. И заключила, что девушка умерла. В парадигме Делавэров ее больше не было — той, настоящей.

И никто другой не задумался о людях, которые еще существуют — но не живут. А если задумался, то не сказал вслух.

Рона глянула на Рэма. Он спокойно и невозмутимо излагал свою версию, как рассказ об отдыхе у бабушки.

— Томпсон спонсирует их переезд, покупку особняка. Схема работает, а тем временем Делавэры с помощью мисс Клайтон пытаются получить состояние дедушки, но терпят неудачу. Тут в дело вступает господин Синклер, — Рэм указал сигаретой на адвоката. — Он помогает мисс Деборе бежать. Чтобы что — пусть сам расскажет.

Синклер стойко выдержал сей пассаж. На лице Деборы Клайтон проступило очень сложное выражение: страх, удивление, восхищение.

Но Рону больше интересовал призрак Фреи Делавэр. И она, и Джастин уставились на нее. Грегори Пейдж уставился на них и терпеливо подождал. Рэм выдохнул и сделал дымную кисею в зале еще гуще.

Очень слабо долетали из-за двери отзвуки шагов, голосов и звенящих телефонов. В большом здании федеральной службы кипела работа и жизнь.

В самом зале не жизнью, но эмоциями кипела Фрея Делавэр. Для Роны она превратилась в настоящий калейдоскоп откликов, реакций и чувств. Рона зажмурилась и помассировала виски.

— Он прав, — вынес вердикт Джастин. — По всем фронтам.

Рэм внимательно поглядел на него. Джастин вежливо улыбнулся.

— Очень хорошо, — подытожил Пейдж и сделал себе какую-то пометку в бумагах. — Рона, я бы хотел, чтобы вы кое-что дополнили.

Все взгляды устремились на Рону. Она повела плечами, сбрасывая тяжелое ощущение гнетущего чужого внимания, и выпрямилась. Ладони ее легли на то, к чему еще не прикасались — к судебному иску, составленному адвокатом Синклером к семье Делавэр.

Зала погрузилась в тишину. Было слышно, как потрескивает крошечный пепел на кончике сигареты Роя Рэма. На стене мягко тикали крупные часы. Они отсчитали минуту, две, пять — почти десять. Каждый успел выпить по стакану воды, а Джастин придремал, сложив руки на груди. Когда десять минут истекли, Рона почти лежала на столешнице лицом.

С коротким резким вдохом она выпрямилась и поморгала, отнимая руки от бумаг. Синклер и Дебора Клайтон встревоженно покосились на нее. В их лицах читалось выражение, с которым обычно смотрят на слишком эксцентричных гадалок на ярмарке. У адвоката повело рот, но он смолчал, воздержавшись от лишних замечаний.

— Я ничего не понимаю в судебных исках, но тут очень много всего. Скрупулезная работа…

Она помолчала. По существу содержания документа могут разобраться другие специалисты. От нее хотели иного.

— Господин адвокат… создал видимость, что уехал, а сам арендовал на чужое имя дом и машину и увез туда мисс Клайтон. Там они и скрывались все это время… готовили иск… не хватало доказательств, и мистер Синклер надавил на Роберта Делавэра.

Синклер и Дебора воззрились на нее с плохо скрываемым ужасом. Очень тихо хмыкнул Джастин, за что заработал уничтожающий взгляд Пейджа. Рой Рэм позабыл о своей третьей сигарете, с которой уже несколько минут просто осыпался пепел. Зато он нашел, что ввернуть вслух:

— Делавэр-то, кстати, соловьем заливается. И слезами. А вот мадам… молчит.

Новость не удивила никого. Но у нее было иное предназначение. Синклер и Дебора переглянулись.

Вторая стопка не заняла у Роны много времени. Она раскрыла глаза, вздохнула и сложила руки на коленях.

— Мадам Делавэр лично нанимала мисс Дебору. Она целенаправленно искала похожую на свою дочь девушку, но Дебору встретила по большей части случайно. И сходу предложила ей заманчивую сделку. Долю в наследстве, если мисс сумеет достоверно сыграть роль ее дочери. У нее не получилось.

Рона хлебнула воды и продолжила.

— С господином Синклером Дебору познакомили только в день совершеннолетия Фреи с расчетом, что он не поймет подвоха, девушку он несколько лет не видел. И все же он заподозрил неладное, а проверочный вопрос окончательно убедил его, что перед ним самозванка. К мадам у него отношение исключительно… деловое, а вот Дебору он пожалел и незаметно передал ей свою визитку, чтобы она сумела связаться с ним без родственников рядом. Все получилось благодаря… — Рона запнулась, вспоминая, что нельзя выдавать свидетелей. — Неважно, кому.

Дебора посерела так, что ее саму стало можно принять за привидение. Она икнула и прижала ладонь ко рту, наклоняясь над столом. Синклер погладил ее по спине и предложил воды. Дрожащей рукой Дебора взяла стакан и отпила чуть-чуть.

— Чего, позвольте узнать, вы хотите добиться этим балаганом? — взорвался адвокат. — Вы уже все знаете, но устроили тут… что это, шоу провидцев?

Голос его был ровным и уверенным, но неестественная бледность выдавала его. Побледнела даже гематома на его правом глазу. При этом кожа пошла неравномерными красными пятнами.

— Я не такой эксперт, как вы, Синклер, по части шоу, — отозвался Пейдж. — Сейчас вы разговариваете с моими лучшими агентами, которые нашли вас очень вовремя. Также прошу иметь в виду, что моему отделу предоставлены особые полномочия.

Пейдж сделал паузу, как бы подчеркивая ею свои слова. На сей раз Джастин не стал делать ремарку, что в особых полномочиях есть нюансы. Рона неловко опустила глаза. Она не назвала бы себя лучшей. Особенно учитывая, что совсем недавно прямо нарушила приказ Пейджа.

— По закону вы имеете право хранить молчание, все вами сказанное может быть использовано против вас. Когда вы выйдете отсюда, то вернетесь в… классический ход расследования. Сегодня мы имеем уникальную возможность уложить его в несколько часов.

У адвоката заходили желваки на щеках. Дебора рядом с ним совсем сникла, бездумно глядя в стакан с водой. Все молчали. Рона придвинула к себе последний комплект документов — ту самую злосчастную страховку. Для чего она, в самом деле, была нужна?

— Мы еще не закончили, — сказал Пейдж. — Рона, прошу.

Договор страхования тоже не отнял у Роны много сил. Она поверхностно и бегло считала то, что и так уже знала — кто, как и когда оформил ее. На новых нотках этого узла Рона задержалась. Дебора с немалой долей мстительности поставила свою подпись на бумаге. Она хотела, чтобы семья выглядела подозрительно. Хотела, чтобы к ним присмотрелись, проверили, докопались до истины.

Рона дослушала эхо и пересказала все, что показалось ей важным. Ей было не по себе от того, что ей предоставили столько свободы в выражении услышанного.

Но Пейдж не задал конкретных вопросов, не дал указаний. Это был жест доверия, но и передачи немалой ответственности.

Она смолкла и заставила себя поднять глаза на Пейджа. Мисс Рона, зачем вы это говорите, мы все это уже знаем. И это все? Что-нибудь действительно существенное можете сказать?

Ничего этого из уст Пейджа не прозвучало. Он поблагодарил ее и повернулся к адвокату.

— Итак.

Развивать и пояснять свое «итак» дальше он не стал. Ненадолго воцарилась тишина. Джастин украдкой зевнул в кулак.

— Делавэры должны ответить по закону, — наконец сказал Синклер.

— Безусловно, — согласился Пейдж. — И Патрик Томпсон.

Который, по чести говоря, и был стартовой точкой его расследования, в котором ключевой фигурой назначили Джастина Найтингейла.

— В таком случае предлагаю сделку, — сказал адвокат.

Пейдж достал ручку и развернул на столе тонкую стопочку листов, которую до сих пор держал при себе.

— Тогда приступим.

Запись с щелчком остановилась. Пока она шла, Фредерика Делавэр не проронила ни слова. Она в принципе ничего не сказала с того момента, как Пейдж и Рона вошли в допросную и Пейдж включил проигрыватель с записью недавнего заседания.

Она сидела ровно и встретила Рону холодным презрением — даже частичкой его, словно эмоция целиком была для Роны уже слишком щедрым подарком. Надменно собранная, строго, аристократично опрятная. Как трещины в этом образе, проступали на ее лице землистая бледность, острые заломы у губ и синие тени под глазами.

Ей не было ни капельки стыдно. Главными ее чувствами были досада и гнев. Ей испортили праздник — как тем хозяевам сиротского приюта в Говарде.

Пейджу было очень интересно, остались ли у Роны силы навестить мадам. Рона не знала и осторожно уточнила, а что именно от нее хотят. Пейдж загадочно ответил, что она умеет быть эффектной.

Однако Рона была не единственной, способной быть эффектной. Как жаль, что Фредерика Делавэр не видит серебристую фигуру в пышном платье. Сквозь нее просвечивает стена напротив, ее нельзя ощутить, нельзя остановить. Она прикасается к мадам, но та не замечает, как бледные, едва видимые руки скользят по ее плечам со змеиной украдкой. Как призрачные пальцы почти ласково смыкаются на ее горле.

— На что ты уставилась, шарлатанка?

Рона спокойно выдержала колючий, пронзающий взгляд мадам. Живая неживая Фрея склонила голову на плечо матери, закрывая ладонями ее лицо. Пальцы ее согнулись медленно, как когти хищной большой птицы.

— Она здесь. Фрея. Прямо у вас за спиной.

Мадам издала короткий смешок.

Свет в допросной дрогнул. И замигал, как будто в лампы забилось много отчаянных мотыльков. Они душили, душили его, и в конце концов оставили лишь призрак света — бледную мертвенную муть, в котором четко проступила фигура девушки в пышном платье. Никто, кроме Роны, не мог ее видеть, но это было неважно.

Неполный стакан с водой, стоявший на столе, приподнялся над ним. Невидимая рука подняла его на уровень лица мадам Делавэр, чья невозмутимость треснула и стала рассыпаться, слезать, как подожженая фотобумага. Из-под надменности и презрения проступил страх. Стакан выплеснулся ей в лицо и упал ей на колени.

Мадам взвизгнула, словно ее ужалила гадюка, и чуть не свалилась с кресла. Она замерла там в неуклюже изломанной позе, обтекая с макушки до подбородка обычной водой. Лицо ее перекосилось, и она подняла на Рону полные ужаса глаза.

Рона встала.

— Она говорит, вы никогда не получите наследство. Ваш сын сядет за решетку, а дочери у вас больше нет.

Фредерика Делавэр верила в сверхъестественное.

Это было почти смешно. Единственный человек, которому не нужно было доказывать свои слова и способности.

Не считая Джастина, конечно. И Пейджа, который явно был доволен произведенным эффектом.

В комнатушке по соседству с конференц-залом было, пожалуй, тоже аскетично, но все-таки более уютно, потому что здесь пахло свежим кофе, а на столе стояла вазочка с печеньем. Лучше, чем ничего, особенно когда полтора суток спишь как и где придется, отвечаешь на сотни вопросов и участвуешь в заседаниях по сложным делам; а потом еще и даешь эффектные представления с целью давления на подозреваемых.

Наемников Томпсона поймали, а Фрея и Мадлен назвали немало имен и описали людей, которые были причастны к слежкам, угрозам, похищениям и сокрытию информации. Наверное, можно было надеяться, что владелец страхового конгломерата встретит правосудие вслед за Делавэрами. И хорошо, если ему на смену не придет другой, еще более подлый мерзавец.

Все это было уже вне компетенции Роны, и она с облегчением пила горячий кофе, закусывая его ореховым печеньем. Ее вместе с Джастином заперли здесь, когда закончился спектакль для адвоката Синклера и Деборы Клайтон и она вместе с Пейджем не навестила мадам Делавэр.

Мысли ее плыли медленно и бессвязно. Но это было не топкое болото, как когда Рону выпустили из-под ареста, а неспешный поток, который просто пока не знал, куда его занесет. Для независимого консультанта службы Рона, мягко говоря, превысила свои полномочия.

— Посмотри на это с другой стороны, — хитро улыбнулся ей Джастин. — Ключевое слово — «независимый». На тебя не распространяется устав службы.

Рона хотела подпереть щеку кулаком, но порезы на ладони были иного мнения.

— То есть за все отвечать будешь ты, — без энтузиазма заключила она.

Джастин пожал плечами.

— Значит, буду.

По его лицу нельзя было сказать, что исход сильно его беспокоит.

— Мне не кажется, что Пейдж захочет тебя уволить, — сказала Рона.

Джастин ухмыльнулся и откусил печенье.

— Еще бы. Но тут его хотелки роли не играют. На служебное расследование я заработал с лихвой.

Продолжения не последовало, и Рона спросила сама:

— Неужели тебя правда посадят?

Джастин прикончил печенье, прежде чем ответить.

— Ну… будь я обычным агентом — да. Лишение значка, звания и права работать в силовых структурах.

— Но?

— Пейдж наизнанку вывернется, но оставит меня в службе. Хотя мои полномочия урежут по самое не балуйся, и сверху еще чего навалят.

Рона ощутила укол вины.

— Прости. Я не подумала об этом, когда напрашивалась с тобой.

— Да забей. Без тебя Рэм бы вряд ли со мной поехал. А если бы поехал, мы могли бы устроить перестрелку друг с другом, а не с бандитами.

Рона неловко поерзала. Было приятно ощущать свою значимость, но свете последствий она казалась не очень уместной.

— Хочется надеяться, я правда больше помогла, чем помешала.

Джастин выгнул бровь.

— Пейдж вокруг тебя разве что лезгинку не сплясал, а ты еще сомневаешься?

Рона защитилась от контратаки полупустой чашкой кофе.

— Я слышу профессиональную зависть, — увильнула она.

Джастин демонстративно обхватил себя руками.

— Эй, не подслушивай меня. Аж мурашки по коже.

Рона фыркнула.

Они помолчали. Рону, несмотря на кофе, клонило в сон. Джастин бездумно постукивал пальцем по опустевшей чашке.

— Как думаешь, что дальше?

Этот вопрос крутился на периферии сознания Роны, а теперь вдруг заполнил его целиком. Было сложно удержать его внутри.

— Дальше? — с легким удивлением отозвался Джастин. — Да кто знает… хочешь здесь работать?

Рона тяжко вздохнула и прилегла головой на столешницу.

— Не знаю. А если мне поручат какое-нибудь кровавое убийство?

— Все может быть. Уродов по земле ходит еще много.

Рона промолчала. Пока она знала только, что больше не хочет работать машинисткой и стучать по клавишам.

До того ровная экстрасенсорная статика дрогнула, впуская чужое присутствие. Рона подняла голову. У выхода стояла серебристая полупрозрачная фигура девушки в платье с юбкой-колоколом.

Так долго Рона хотела высказать ей все, что она о ней думала — вздорная, эгоистичная девчонка, склонная к манипуляциям, хитрая, местами вовсе неадекватная… и так похожая на нее саму.

Незачем было говорить что-то вслух. Как она слышала призрака, так и он слышал ее.

Фрея очень осторожно прикоснулась к ее сознанию — как будто вежливо постучала. Рона впустила ее, и в голове у нее как бы зажегся теплый мягкий свет. Фантомное — но все-таки существующее там, где кто-то с искренней благодарностью улыбался — рукопожатие.

«Спасибо».

— Пожалуйста, — сказал Джастин и ткнул в призрачную девушку пальцем. — Но чтобы больше я тебя не видел.

Фрея улыбнулась и ушла сквозь дверь.

***

В полицейском участке городка под названием Говард детектив Кингсли буднично вкушал сэндвич с тунцом, запивая его чаем. В качестве обеденного чтива детектив избрал отчет о малолетнем гонщике, который сбил намедни пешехода.

За дверью кабинета мелькнула незваная тень. Кингсли набрал в грудь воздуха, чтобы сердито выдохнуть. Он не выносил, когда его тревожат на перерыве.

После робкого стука дверь отворилась, и коллега, показавшийся на пороге, растерянно доложил:

— Детектив, к вам тут…

Оттеснив его в сторону, в кабинет вошли двое. Высокий блондин и стройная девушка с копной пламенно рыжих волос. Молодой человек дежурно улыбнулся, а девушка решительно шагнула вперед, запуская руку во внутренний карман темно-зеленого плаща. Кингсли почему-то захотелось потрогать кобуру своего револьвера.

Девушка движением кисти раскрыла корочку удостоверения.

— Агент Морган. Мы здесь по делу о пропаже сирот два года назад. Надеемся, вы будете с нами сотрудничать.

Сэндвич выпал из пальцев Кингсли прямо ему на колени. Рона Морган смотрела на детектива сверху вниз, и он понял, что сегодня ему придется ее выслушать.