Вериспексор

Глава 1. Адаптация.

Холодно. От холода никуда не деться. Тонкое шерстяное одеяло не спасает, сколько не кутайся. Холод поднимается изнутри, кажется, что внутренние органы смерзаются в ком. Пошевелиться невозможно. Пальцы дрожат, пытаясь ухватить край одеяла. И звук сирены подъёма – громкий, разрывающий барабанные перепонки. Под такой не уснёшь. Хочется зажать уши, но тело настолько замёрзло, что, кажется, развалится на куски от резкого движения. И шуршание бумаги. Образы чего-то падающего, похожего на снег, ускользают, уплывают вместе с дремотой за секунду до узнавания.

– Эй, Ниро, подъём! – Лари спрыгнул с верхней койки и толкнул в плечо своего нижнего соседа по спальному месту, свернувшегося в позу эмбриона и натянувшего одеяло по самые уши.

Окрик вернул Каю способность соображать и двигаться. Он с трудом распрямился и вылез из кровати, попутно задев головой свисавший с верхней койки кружевной женский пеньюар, хозяйка которого мирно спала, уткнувшись носом в стенку, и абсолютно игнорировала не желающую затыкаться сирену. Прикосновение тонкой, пахнущей духами ткани было неприятным. Окоченевшие пальцы едва слушались, но Ниро всё равно достал из-под плоской жёсткой подушки линейку, привезённую ещё с первого места службы – станции «Ладонь Неба». Машинально он провёл большим пальцем по её неровной поверхности, пересчитывая все крошечные выбоины и сколы. Кай знал их наизусть.

Станция «Вознесение» была второй для него, и во многом походила на первую, носившую гордое название «Ладонь Неба». Они относились к одному паттерну «Око Бури» и имели одинаковую базовую планировку. Едва прибыв сюда, Липпе уже мог свободно ориентироваться, проблемы поначалу возникали только на торговых и жилых уровнях, застроенных без всякой схемы кособокими хибарами и лавками из дешёвого пластека. Ещё одним отличием было месторасположение «Вознесения». Эта станция висела на орбите мира-улья, на пересечении нескольких стабильных варп-маршрутов, её шлюзы и склады никогда не пустовали, пассажирские и грузовые челноки без устали курсировали между доками и от станции на поверхность планеты. Каждый цикл здесь начинался с грохота механизмов и литаний технопровидцев, протекал в нескончаемом гомоне человеческих голосов и завершался окриками Станционной Стражи и вонью гнили, машинной смазки, ржавчины и пота.

Ниро перевели на «Вознесение» в спешке, ничего толком не объяснив. Просто вызвали в один из циклов и сунули в руки планшет с данными о новом назначении, сказав, что его корабль через час начнёт ритуалы отстыковки. В коридоре Липпе столкнулся с другими бывшими схоластами, привезёнными на «Ладонь Неба» вместе с ним. Все они выглядели растерянными и держали в руках точно такие же планшеты. Их раскидали в разные уголки сегментума, не дав даже толком попрощаться.

Участок Адептус Арбитрес на станции «Вознесение» был некрупным, основную работу по отлову мелких преступников, прекращению драк и поиску контрабанды выполняли Станционная Стража и таможенная служба, за которыми Арбитры только надзирали. Сами же они занимались поиском и ликвидацией опасных бунтовщиков, дезертиров и предателей и расследованием сложных и запутанных дел. Потому в участке обретались не только бравые маршалы с квадратными подбородками, но и скромное отделение вериспексоров, к которым и присоединился выпускник схолы прогениум имени святого Даниэла, Ниро Липпе с позывным «Кай».

За прошедшие с тех пор два года он вытянулся, его кожа, лишённая солнечных лучей Цензорикса, приобрела голубоватую бледность, что, вместе с пепельными волосами и белёсо-серыми глазами, делало его похожим на альбиноса. Черты лица заострились, худоба проявилась ещё сильнее. Ниро был выше всех своих сослуживцев и неизбежно выделялся на построениях и инструктажах, что не добавляло ему ни популярности, ни душевного спокойствия. Койка в общей для шестерых кадетов-вериспексоров спальне оказалась для него слишком короткой, но Липпе быстро приспособился спать, притянув колени к груди. В целом, он считал своё место службы ничем не хуже прочих.

По крайней мере, Ниро постоянно пытался себя в этом убедить, и порой ему даже это удавалось. Сегодня он заправил постель точно по линейке с третьего раза. Складки всё время выбивались, постельное бельё никак не хотело ложиться ровно, да и пеньюар умудрился свалиться на голову. С каждой новой попыткой Липпе нервничал всё больше, но не прекращал механически повторять одну и ту же последовательность действий. Если постель удавалось заправить ровно с первого раза, начало дня можно было считать относительно удачным. Вид смятой простыни или сдвинутого хоть на сантиметр в сторону одеяла вызывал у Ниро смутную тревогу, от которой необходимо было избавиться. Липпе понимал всю нелепость этого чувства, но ничего не мог с собой поделать. Этим утром, после тяжёлого и неприятного сна чёткое выполнение ритуала было особенно важным. Выровняв постельное бельё по линейке, Ниро немного успокоился. Ему не пришлось повторять всю процедуру под насмешливыми взглядами сослуживцев в четвёртый раз. Хватило и трёх.

К шкафчикам Липпе подошёл последним – слишком долго вставал, слишком долго возился с постелью. Его сослуживцы толпились, толкаясь плечами и стараясь побыстрее вытащить полотенца и бритвенные принадлежности. Сигнал побудки наконец-то замолчал, значит, стоило торопиться, чтобы успеть привести себя в порядок перед общей молитвой и построением.

– Крис. – Ниро удивился тому, как хрипло и тихо прозвучал его голос.

Коренастый Крис Сараэн стоял прямо перед ним и копался в своём шкафчике, полностью загораживая дверцу шкафчика Липпе. Он не обратил внимания на оклик, начисто проигнорировав все попытки Ниро привлечь его внимание. Тот вскинул руку в неловком жесте, едва не задев столбик кровати, а потом медленно опустил. Бесполезно.

Следует подойти и несильно толкнуть его плечом. Так же, как все это делают. Этот жест он поймёт и истолкует правильно. Они ведь так и поступают. Это не сложно.

Ниро злился на себя за нерешительность, но так и не смог пересилить нежелание проверять, кто из них двоих сильнее. Он и так знал ответ. Один раз Липпе всё-таки рискнул, и его просто отпихнули в сторону. Было унизительно и обидно, но тогда Ниро просто промолчал. И потом весь день думал о том, что должен был сказать.

Тревога, родившаяся из внутреннего холода и неровных складок, вскормленная нервозностью и вынужденным промедлением, нарушавшим утренний порядок действий, усилилась, игнорировать её уже не получалось. Ниро прикоснулся подушечкой большого пальца к костяшке на левой руке.

Раз. День не задался с самого начала. Почему здесь так холодно?Надо остановиться, пока никто не заметил.

Два. Три. Четыре. Останавливаться нельзя.Иначе будет только хуже. Это ненормально?

Пять. В горле будто застрял комок, челюсти заболели от напряжения.

Раз. Два. Три. Сколько можно возиться? Быстрее.

Четыре. Пять. Раз. Два. Большой палец касался костяшек по очереди, не останавливаясь. Привычный ритуал, необходимый, чтобы вернуть душевное равновесие.

Три. Четыре. Пять. Почему я не могу быть как все? Почему они меня не принимают?

Раз. Два. Они считают меня странным?

Три. Четыре. Потому, что я прибыл на станцию позже всех?

Пять. Раз. Прошло достаточно времени.Я пытаюсь быть, как они.

Два. Мне тут долго служить. Всю жизнь. Я должен научиться.

Три.

Четыре.

Тугой комок в горле исчез, мышцы постепенно расслабились, беспорядочно скачущие мысли замедлились. Липпе почувствовал себя опустошённым и уставшим. Он с трудом расслабил пальцы, заставил себя разжать кулаки.

Наконец проход к шкафчику освободился, Ниро поспешно отпер дверцу, едва не задев Лари. Тот лишь усмехнулся, но даже не повернул голову в его сторону. Личные вещи Липпе лежали внутри шкафчика в строгом порядке, не менявшемся ещё со схолы. Ниро взял всё необходимое и аккуратно закрыл дверцу. Стрелка на хронометре, висевшем между вставленными в рамки цитатами из Лекс Империалис и Кредо, неумолимо отсчитывала время, резкими, рублеными движениями переходя от одного деления к другому. Липпе непроизвольно начал отсчитывать каждый рывок, отмерявший секунду, но вовремя себя одёрнул и поспешно вышел из узкой каюты.

В душевой висело облако молочно-белого пара. Остальные вериспексоры уже успели занять почти все кабинки, Ниро, как это чаще всего и случалось, досталась крайняя, с плохо отрегулированным смесителем. Мыться в ней было неудобно, температура воды постоянно менялась сама по себе, из рассеивателя бил то кипяток, то жидкий лёд. Кроме того, все, уже помывшиеся, проходили к раковинам мимо неё и имели возможность видеть ничем не прикрытую тощую спину Ниро. Кабинки представляли собой лишь тонкие полупрозрачные перегородки из пластека высотой в человеческий рост с узкими «дверцами» на уровне бёдер. Липпе и так приходилось пригибаться, чтобы уместиться под душем, что делало его положение вдвойне унизительным.

Однако этим утром напор горячей воды был на удивление сильным, чем кадеты-вериспексоры беззастенчиво пользовались. Из кабинок доносись их голоса и смех. Обычно им приходилось мыться едва тёплой водой. Заполнивший душевую густой пар служил хоть какой-то защитой.

Ниро выставил вентиль горячей воды на максимум и подставил заледеневшее тело обжигающим струям. Времени у него осталось не так много, но Кай использовал его до последней секунды. Холод так и не ушёл, спрятавшись внутри, свернувшись кольцом в животе. Ниро безнадёжно покачал головой и выключил воду. То, что на ледяную она успела переключиться только три раза, можно было считать большой удачей.

Липпе обернул бёдра полотенцем и вышел из кабинки. Остальные кадеты-вериспексоры выстроились перед раковинами и брились, перебрасываясь шутками и ехидными замечаниями. Ниро тоже подошёл к раковине и провёл ладонью по подбородку, как всегда идеально гладкому. Из мутного, покрытого капельками воды зеркала на него смотрело худое бледное лицо, такое знакомое и такое раздражающее. Ниро разложил на раковине принесённые с собой принадлежности – ровно и по размеру – и снова посмотрел на своё отражение. Снег. Или листья. Падали с мучительной неторопливостью. Противоестественно медленно. Кай удивлённо моргнул, видение сразу же исчезло, сменившись его собственным лицом с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом.

– Эй, Ниро, ты, конечно, не красавчик, но чего так пугаться-то? – Лари рассмеялся, остальные поддержали его.

Смех продлился секунд тридцать, потом о существовании Липпе снова забыли.

Они считают меня уродом? Логично. Но что в этом смешного?

Ниро посмотрел на свои растопыренные пальцы, длинные и бледные, в едва заметных следах чернил и жёлтого налёта от палочек лхо, к которым он пристрастился, чтобы хоть как-то вписаться в коллектив. Не помогло. Его игнорировали даже в курилке, а то и посмеивались, глядя на его странные манипуляции с сигаретами. Липпе включил воду – только горячую на максимум – и намылил руки. Потом смыл и повторил. И ещё раз, пока ладони не покраснели. Только после этого он смог заставить себя заняться остальными банными процедурами.

Из душевой Ниро вышел последним, торопливо застёгиваясь на ходу. Пуговицы через одну, потом оставшиеся – он так не делал уже давно, но пальцы двигались сами по себе, вспоминая детскую привычку.

С этим днём что-то не так. Со мной что-то не так. Почему я не могу быть как все? Болтать, бриться, смеяться со всеми. Почему это так сложно?

Нет. Не то. Почему так холодно? Даже после горячего душа. Этого никто не замечает. Почему? Дело не в сломавшемся оборудовании, не в проблемах на станции, дело во мне.

Опять во мне. Что я видел во сне? Это важно. Всё началось после того сна. Снег? Поэтому холодно? Кто-то пошутил? Крис? Лари? Дэннет?

Нет. Не снег. Не могу вспомнить. А в душевой? Что это было? Снег? Опять нет. Лепестки цветов? Уже ближе.

– Ей, Ниро, смотри, куда прёшь! – Крис, затормозивший посреди коридора, зло посмотрел на врезавшегося в него Липпе. Прямо перед ним тяжело и медленно полз архивный сервитор, нагруженный планшетами и свитками. Остальные вериспексоры по одному обходили его, протискиваясь в узкий промежуток между массивной тушей лоботомированного раба и стеной.

– Извини, я задумался. – Ниро поднял голову и уставился на сервитора. Его мысли переключились на свитки, которые тот нёс в коробке, зажатой разлапистыми клешнями. – Как думаешь, что там, в свитках? Раз он на нашем этаже, значит, либо судебные дела, либо протоколы допросов.

Крис пожал плечами, ему совершенно не хотелось поддерживать разговор. К тому же, ровный тон речи новичка его раздражал. По нему никогда нельзя было точно определить, что тот думает или чувствует.

Ниро неловко переступил с ноги на ногу, коря себя за то, что вообще заговорил, и вытянул шею, стараясь разглядеть, что же нёс сервитор. Если это протоколы судебных заседаний – столь редких на этом участке Арбитрес – то он мог бы попытаться получить разрешение прочесть их. Если протоколы допросов опасных преступников, его к ним точно не подпустят. А если просто копии отчётов Станционной Стражи, не стоило и стараться.

Погрузившись в размышления, Ниро не заметил, как наступила его очередь протискиваться мимо сервитора. Ему это удалось легче, чем остальным кадетам-вериспексорам, — помогло худощавое телосложение и длинные ноги. Проходя мимо, Кай не удержался и взял верхний свиток, оказавшийся пояснительной запиской. Наскоро просмотрев текст, Ниро разочарованно положил её обратно. Потом остановился, чтобы поправить стопку типовых планшетов Станционной Стражи. Всё-таки, это оказались всего лишь копии отчётов.

В каюту Липпе вернулся последним, когда его сослуживцы уже занимали свои места перед триптихом Императора Указующего в окружении святых Валерия и Луциана. Настало время общей молитвы, пропускать её было никак нельзя, и дело было вовсе не в строгом взыскании, которое обязательно за этим следовало. Ниро молился искренне, хотя и не совсем о том, о чём молились остальные кадеты. Его губы беззвучно шевелились, а мысли были сосредоточены и ясны — Кай просил указать ему путь, направить туда, где его место, его предназначение. Туда, где он не будет лишним, где люди будут смотреть на него, а не сквозь. Где перестанет иметь значение то, чем он отличается. Просил уберечь от безумия и страха. Защитить. Направить. Липпе устал быть неуместным, неловким, чужим. Не в стае. Не в группе. Без людей проще, не надо переживать, что сделаешь и скажешь что-то не так. Не надо пересиливать себя, чтобы заговорить, натужно и фальшиво смеяться, делать то, что и остальные, каким бы глупым оно ни казалось. Без людей проще. Но быть изгоем слишком тяжело. И потому Ниро молил Божественного Императора о даровании пути.

После молитвы кадеты-вериспексоры покинули каюту и отправились на построение. Оно проходило в общем зале на этаж ниже, спуститься туда можно было либо на лифте, крошечном и вечно забитом, либо по служебной лестнице, которой, казалось, кроме кадетов никто и не пользовался, настолько запущенной та выглядела. Форменные ботинки дробно прогрохотали по ступеням, сбивая хлопья ржавчины и поднимая облачка пыли. Кадеты-вериспексоры считали эту лестницу своей просто потому, что никто больше не рисковал по ней спускаться. Каждый из них, встав на нижнюю ступеньку, дружески хлопал по перилам. Ниро всегда поступал так же, хотя и не видел в этом смысла. Ладонь после этого всегда приходилось вытирать платком.

Двери в зал были открыты, построение должно было скоро начаться. Широкоплечие Арбитраторы стояли, расставив ноги, сцепив руки за спиной и вздёрнув квадратные подбородки к самому потолку. Кадеты-вериспексоры выстроились за их спинами, старательно скопировав позы. Липпе занял своё обычное место первого в шеренге. В схоле было так же – самый высокий, вечно торчащий в начале ряда. На себе Ниро чувствовал взгляд старшего Арбитра Кесайля, проводившего утренние построения. Липпе на голову был выше стоявшего перед ним Арбитратора и потому привлёк ненужное внимание. Как и всегда. Старший Арбитр раздражённо поморщился и вышел на центр зала. Он не скрывал того, что считал кадетов – не важно, к какой именно подгруппе они относились – бесполезными и не стоящими внимания.

Ниро едва слышал речь Кесайля, безусловно вдохновляющую, но повторяющуюся каждое утро почти без изменений. Кровь пульсировала в висках, во рту было сухо. Зрительный контакт продлился всего несколько мгновений, но этого хватило, чтобы разрушить то хрупкое душевное равновесие, которого ему удалось достигнуть во время молитвы. Липпе не мог позволить себе сейчас лишних движений. Арбитраторы и кадеты замерли совершенно неподвижно, пошевелись он хоть немного, это бы точно заметили. Не оставалось ничего другого, кроме как вознести молитву святому Валерию об утешении, пока не стало хуже. Ниро повторил её молча четыре раза подряд. Узел тревоги, сдавивший горло, стал слабее, зал прекратил сжиматься удушливым кольцом.

Опять это чувство. Я даже в глаза посмотреть не могу. С такими симптомами даже в лазарет не пойдёшь. Ссылка в монастырь будет везением. Откуда это во мне? За что?

Липпе с трудом дождался конца построения. Но, когда старший Арбитр объявил о его окончании, не рискнул первым идти к выходу. Ниро казалось, что Кесайль наблюдает за ним, ждёт, когда новичок-вериспексор ошибётся, чтобы как следует наказать в назидательных целях.

У самого выхода Ниро рискнул обернуться. Старший Арбитр что-то обсуждал с одним из судей и совершенно не интересовался ни кадетами, ни кем-либо ещё в зале. Липпе вздохнул и заторопился к лифту. Сегодня он должен был получить новое назначение и нового руководителя, опаздывать не хотелось.

Двери пассажирского лифта захлопнулись за спинами кадетов-вериспексоров почти у самого его носа. Из-за излишней осторожности в зале Ниро отстал от своей группы и не успел. Подождать его, разумеется, никто не догадался. Несколько минут Липпе стоял неподвижно, решая, что ему делать дальше. Выход был только один – лифт для сервиторов.

Кадетам не разрешалось использовать оборудование Адептус Механикус под угрозой строгого выговора от начальства и порицания от технопровидцев, которые его обслуживали. Сложно было сказать, что из этого было неприятнее. Жрецы Бога-Машины не церемонились с теми, кто смел нарушать их правила и посягать на то, что принадлежало им по праву. Они считали непосвящённых варварами, которые так и норовили всё сломать и испортить. Но Ниро колебался недолго. Ему уже приходилось пользоваться лифтом для сервиторов, тот был куда быстрее и вместительнее пассажирского, а попутчики выгодно отличались от прочих кадетов своей молчаливостью.

Липпе без тени сомнения миновал предупреждающие знаки и подошёл к металлическим дверям. Привычной кнопки с руной вызова здесь не было, Механикус она была ни к чему. И потому юный кадет вынужден был ждать, когда двери откроются, выпуская очередного сервитора. Лифт использовался постоянно, его пассажиры входили и выходили на каждом этаже. В этот раз Ниро пришлось протискиваться между двумя ремонтными сервами, застывшими у самого входа. Их растопыренные конечности представляли собой внушительный набор всевозможных инструментов для починки электрооборудования. Липпе постарался не задеть ни один из них. Порванную или испачканную смазочными маслами форму он не смог бы объяснить, не раскрыв своей провинности. У дальней стенки замер длинный и тощий, увитый проводами архивный сервитор. Ниро встал рядом с ним, искренне надеясь, что им нужно на один этаж. В манипуляторах сервитор бережно держал свитки, из динамика, вживлённого в его удлинённое горло, доносились сипение и дробь бинарика.

Липпе блаженно закрыл глаза. Среди бездушных машин он чувствовал спокойствие. Ниро думал, что никогда не смог бы стать частью этой разномастной группы, ведь едва ли он способен был провиниться настолько сильно, чтобы его отдали Механикус на переделку. Но сервиторам было всё равно, рядом с ними можно было просто молчать. Лоботомированные рабы просканировали Липпе, едва он вошёл, и не сочли стоящим внимания, ведь у него не было инфосферы, из которой они могли бы считывать задания или обновления, следовательно, он не входил ни в одну из групп и подгрупп подчинения. Не интересен.

Лифт резко затормозил, створки разъехались с ржавым скрежетом. Архивный сервитор направился к выходу, передавая свои координаты и маршрут на бинарике ремонтникам, застывшим у дверей. Ниро поспешил за ним, стараясь не отставать ни на шаг. Он едва успел выскочить наружу, когда створки лифта захлопнулись у него за спиной с громким лязгом.

– Спасибо, что выручил. – Липпе хлопнул ладонью по одному из манипуляторов сервитора.

Бессмысленный жест и бессмысленные слова, ненужные бездушному и лишённому собственной личности существу. Однако сервитор повернулся к Ниро и издал серию щелчков, перемежаемых сипом. Он встряхнул своими свитками и протянул к кадету-вериспексору свободный манипулятор. Липпе замер, не в силах справиться со сковавшим его холодом. Казалось, все внутренности превратились в ледышки, а на глазных яблоках наросла изморозь. Из манипуляторов сервитора падали листы бумаги. Медленно, как во сне. Они опускались на пол и исчезали, чтобы снова упасть. Видение, как и холод, длилось всего мгновение. Когда всё закончилось, Ниро испуганно отшатнулся и, развернувшись на каблуках, побежал прочь.

Хватило его ненадолго. Очень скоро мышцы на ногах заныли, грудная клетка стала наполняться иголками при каждом вдохе, а выдохи вырывались с влажным хрипом. Липпе остановился, держась рукой за стену. Коридор был пуст, хорошо знавший станцию Ниро выбрал его инстинктивно. Здесь можно было прийти в себя без удивлённых взглядов и насмешек.

Я схожу с ума? Не хочу в шлюз. Там холодно. Даже холоднее, чем на станции сегодня. Хорошо, что никто не видел. Я вёл себя странно. Очень странно. Почему же так холодно?

Липпе опустил голову, чтобы отдышаться, и безмолвно выругался. Его левая ступня стояла на стыке плит пола. Юноша почувствовал, как снова учащается его дыхание, в висках появляется тяжесть, а в горле – сухость. Пальцы невольно заскребли по стене, нервы, и без того натянутые до предела, едва могли выдержать ещё одно испытание. Липпе попытался дышать медленнее и прекратить царапать стену.

Надо вернуться назад. На одну плиту назад.

Ниро оторвал руку от стены, прижал её к животу и переступил, стараясь не задеть стыки плит на полу. Он снова принялся пересчитывать костяшки, едва не путаясь в длинных пальцах. Тревога отступила, сердцебиение почти пришло в норму, в голове прояснилось, дышать стало заметно легче. Досчитав до конца, Липпе сделал шаг вперёд, встав точно на центр плиты. Дальше он пошёл аккуратней, повторяя про себя молитву святому Валерию об утешении.

Коридор был техническим, но пользовались им редко. Зато через него легко можно было попасть к архивам участка Арбитрес. Ниро обнаружил похожий коридор ещё на «Ладони Неба» и пользовался им каждый раз, когда приходилось спускаться на лифте для сервиторов. Это сокращало путь ещё на несколько минут. В итоге Липпе успел первым к входу в крыло вериспексоров, опередив уехавших без него на лифте кадетов. Когда они подошли, он уже стоял у бронзового стола, расположенного у самого шлюза, и ждал, когда ему сообщат его назначение на текущий цикл. Сервитор, подключённый к когитатору, утробно гудел, неторопливо выискивая в массиве данных нужный кусок.

– Эй, Ниро, ты как здесь оказался? – Лари удивлённо посмотрел на Кая. Он совсем забыл о нём, даже не заметил, что того с ними не было.

– Спустился по лестнице, – серьёзным тоном ответил Ниро.

Конечно же, он шутил — до лестницы было идти далеко, а короткой дороги как к залу построений просто не существовало. Кроме того, она сейчас была закрыта на техническое обслуживание. Ниро заметил объявление рядом с казарменными каютами ещё несколько дней назад, а позавчера такое же появилось около столовой. И потому он рассчитывал, что Лари рассмеётся его шутке и не станет расспрашивать дальше.

– Вот, значит, как? Понятно тогда, почему так тяжело дышишь. – Лари посмотрел на Липпе со смесью жалости и насмешки.

Ниро замер, удивлённый такой реакции сослуживца. Не мог же он поверить? Или ему всё-таки было смешно? Выражение лица Лари не было похоже на то, которое у него бывало, когда он смеялся над шутками других кадетов-вериспексоров. Из ступора Кая вывел странный чихающий звук, который издал сервитор. Тот протянул Липпе распечатку с деталями его нового назначения, ещё тёплую и пахнущую священными маслами и чернилами. Ниро вцепился в лист бумаги обеими руками, не обратив внимания на сердитый окрик Лари, которому пришлось его обходить.

До этого целых три недели Кай занимался случаями контрабанды, это было муторное и скучное дело, ему поручили сверять бесконечные списки товаров и накладных, а потом таскаться со всем этим добром по складам и перепроверять. Вчера, наконец, дело было официально закрыто, и он надеялся, что его переведут к другому вериспексору.

Матильда Ди Крус! Наконец-то что-то стоящее.

Ниро отошёл в сторону, пропуская остальных кадетов к столу.

Матильда Ди Крус была Старшим Вериспексором и работала со Станционной Стражей, когда тем требовались услуги судмедэксперта. Своих специалистов у Стражей не было, поэтому они обращались в случае необходимости либо к Арбитрес, либо к Госпитальерам, у которых на «Вознесении» была своя миссия.

Ниро нравилось работать под началом Ди Крус, она всегда брала сложные и запутанные дела, а его выбирала за внимание к деталям и крепкий желудок. Кроме того, старший вериспексор обращалась к нему только по делу и пресекала любые попытки посторонних разговоров. С ней он мог не пытаться изображать дружелюбие и общительность. И мог не бояться ляпнуть что-нибудь неуместное.

Ниро скатал лист с назначением в тугую трубочку и сунул за пояс. Так он поступал с каждой такой распечаткой. Для Липпе это означало начало работы, отправную точку и первый этап подготовки. Вторым было найти свой новый стол – для каждого задания кадетам назначали новый рядом с вериспексором, который вёл дело – и подготовить. Кай уже знал дорогу, времени тоже было достаточно, он мог не спешить.

Крыло вериспексоров представляло собой настоящий архив, полный особой библиотечной тишины, разбавляемой лишь тихим шуршанием самописцев и гудением когитаторов. Огромный зал был превращён в настоящий лабиринт из узких проходов между шкафами с книгами и свитками и закутков, в которых работали аналитики Арбитрес. Ниро нравилось здесь находиться, он с жадным любопытством рассматривал корешки увесистых томов, скользил взглядом по медным табличкам на полках, вслушивался в стрёкот механизмов и тихое эхо голосов. Каждый день, приходя сюда, он мечтал, что однажды ему выделят собственный стол, на котором он сможет поддерживать свой собственный идеальный порядок, а рядом на полках будут стоять нужные и интересные книги. И Липпе усердно трудился ради исполнения этой мечты.

Рабочее место Старшего Вериспексора находилось в самой дальней части главного архивного зала. Оно было просторней, чем у остальных и вмещало столы целых пяти помощников. На столе, выделенном Ниро, уже лежали письменные принадлежности, тонкая папка с основными материалами дела, запечатанная и потому пока что недоступная, побочные и справочные материалы и чья-то не очень чистая кружка с символом Арбитрес. Липпе брезгливо поморщился и огляделся, думая, куда бы её деть. В итоге лишняя деталь интерьера была сослана на стол сервитора-самописца с зашитым ртом. Ниро подумал, что это была вполне забавная шутка. Сервитор к его юмору остался равнодушен.

Разобравшись с приблудной кружкой, Липпе вернулся к своему столу. Тот был в полнейшем беспорядке, оставленном предыдущим вериспексором. Мало кто утруждал себя выравниванием стопок писчей бумаги после окончания расследования, да и архивные сервиторы складывали новые материалы как попало. Кай посмотрел на хронометр – до начала работы оставалось ещё десять минут. Сначала Ниро разложил документы и писчую бумагу по стопкам – ровно по линейке, расстояние одинаковое, ни один лист не выбивается. Левая стопка с чистыми листами самая высокая, дальше по уменьшению. Папки с документами лежат по цветам – самые тёмные внизу, светлые – наверху. Потом проверил перья, разложил их по длине, заточил все карандаши и поместил их в длинный жёлоб справа от перьев. Кай пересчитал писчие принадлежности, удовлетворённо кивнул и начал произносить молитву, беззвучно шевеля губами. Руки двигались в такт словам, упорядочивая пространство и привнося в него законченность и логику. Лотки для входящих и исходящих документов передвинулись немного вправо от центра стола, так их можно было видеть из-за когитатора. Стопки листов были поправлены ещё два раза. Карандаши – снова пересчитаны.

Пока Ниро сосредоточенно раскладывал перья и поправлял бумагу, пришли остальные помощники, назначенные на это расследование. Всех их Липпе уже знал по прошлым делам, и все они были старше и опытнее него. Вериспексоры рассаживались, раскладывали свои вещи, то и дело раздражающе стуча кружками с кофеином по столам. На старания младшего коллеги они смотрели с улыбкой. Педантичность Кая казалась им чрезмерной и потому забавной. Ниро упорно не замечал их смешков, благо комментировать в этот раз никто не стал.

Закончив со своим столом, Липпе снова взглянул на хронометр. У него оставалось ещё несколько минут, а Матильда до сих пор не пришла. Поколебавшись ровно три с половиной секунды, Ниро подошёл к столу Старшего Вериспексора и принялся поправлять стопки бумаг, писчие принадлежности и папки. С его места весь этот бардак хорошо просматривался, и Кай не хотел, чтобы неровно сложенные стопки рядом с когитатором начальницы отвлекали его от работы. Липпе строго соблюдал привычный для госпожи Ди Крус порядок, стараясь не примешивать к нему личные предпочтения. Пальцы Кая зависли над стопкой папок. Те лежали ровно, но вперемешку. Разложить их по цвету было бы правильно.

Нет. Это её порядок. Она положила их так по какой-то своей схеме. Нельзя трогать.

Ниро сжал кулаки и отвернулся. Разноцветные папки притягивали взгляд, сам факт того, что они лежали ровно, но не по цвету, заставлял нервничать и всё время оборачиваться. Липпе сел на своё место, старательно не глядя на стол начальницы. Сосредоточившись, он принялся пересчитывать костяшки на пальцах левой руки. Когда счёт закончился, Ниро с облегчением понял, что стол Матильды и её папки его больше не беспокоят. Теперь надо было дождаться нужной доли цикла на хронометре – без восьмёрки – и включить когитатор. Забормотав литанию, Кай нажал на руну активации.

Ниро взглянул на хронометр – третий раз за последнюю минуту. Матильда задерживалась, остальные вериспексоры, назначенные на расследование, расслабленно болтали, попивая кофеин. Липпе в их разговорах не участвовал и уже успел пожалеть, что не додумался сам принести себе кружку горячего напитка. Холод, преследовавший его с самого пробуждения, снова усилился. Кай чувствовал, как коченеют пальцы. Мышцы покалывало ледяными иголочками, казалось, ещё немного, и сердце остановится, не в силах больше перекачивать загустевшую кровь. Чтобы отвлечься, Ниро встал и взял с полки толстый том в плотной коричневой обложке. Он читал его всякий раз, когда его назначали помощником к Старшему Вериспексору Ди Крус.

Кай бережно положил книгу на стол, провёл рукой по выпуклому заглавию. «Большой Труд по Криминалистке» за авторством проктора Ганеши Роланда охватывал все аспекты проведения следственных действий и дознания. Чтение помогло Ниро отвлечься и от тревоги из-за опоздания Матильды, и от мыслей о замёрзших пальцах. Осторожно перелистывая страницы, он старался запомнить как можно больше.

«Тезис о принципиальной раскрываемости любого, даже самого загадочного и невероятного преступления подтверждается положениями криминалистической техники, тактики и методики, а так же практическим опытом многих поколений Арбитров, вериспексоров и прокторов». Кай удивлённо моргнул, с опаской проведя ладонью по странице. Она показалась ему холодной. Но странным было не только это, меж строк Ниро уловил какое-то движение. Он наклонился над книгой и всмотрелся в пространство, не занятое чёрными печатными буквами.

Её тело было изломано: изломанные кости, разорванная кожа, неестественная поза. Глаза смотрят безжизненно, рот открыт в последнем крике. Ещё совсем молодая девушка, красивая, если не считать маски агонии на лице. Сверху на изуродованный труп падают пустые бланки. Белые листы бумаги похожи на листопад. На снег. В холодном безмолвии они опускаются на мёртвое тело, укрывая его от постороннего взгляда. Как листья. Как снег.

Ниро вцепился в край стола, стараясь справиться с собственным дыханием. Ему хотелось закричать, но крик застрял в заледеневшем горле. Другие вериспексоры продолжали смеяться, болтать и пить кофеин. Всё это так дико не сочеталось с только что увиденной картиной, но при этом, казалось таким нормальным и обыденным. Липпе с трудом разжал пальцы и выглянул из-за когитатора. Мир не изменился. Ничего не изменилось. Всё, что только что произошло, коснулось только его.

Я схожу с ума.

Кай коснулся подушечкой большого пальца костяшки на левой руке и начал считать, но быстро сбился, попытался снова, но у него опять ничего не вышло. Первые слова молитвы святому Валерию принесли некоторое облегчение, Ниро повторял её у себя в голове снова и снова, пока не смог нормально дышать. Постепенно он немного успокоился, но вот от мысли, что девушка мертва, и это не фантазия, а самая настоящая реальность, так просто избавиться не удалось.

Глава 2. Убийство.

Мигание руны входящего вокс-вызова Кай заметил не сразу. Образ убитой девушки, укрытой падающими листами бумаги, оказался слишком цепким, а скованный холодом мозг – слишком инертным и неповоротливым. Ниро сидел неподвижно и смотрел на свои бледные пальцы. Лишь когда они перестали дрожать, он поднял голову. Вериспексор Патричев смотрел на него с любопытством, отставив в сторону кружку с кофеином. Липпе отвёл взгляд, надеясь, что тот не заметил его состояния.

– У тебя вокс, – Патричев указал на моргающую руну и дружелюбно улыбнулся.

– Да, – неловко ответил Ниро, на его щеках от смущения проступили красные пятна.

Руна мигала всё настойчивее, рядом с ней засветилась ещё одна – «Срочно». Липпе торопливо вставил вокс-бусину в ухо и нажал на приём. После нескольких секунд «белого шума» на канале прорезался сухой, властный голос Ди Крус:

– Где тебя носит? Не важно. Иди, получи стандартный экспертный чемоданчик, и бегом на техническую станцию АК-45-Ф-15 Хорды. Да, захвати себе перекусить, на утреннюю раздачу пайков ты не успеешь. И мне рекаф. Жду на станции.

– Есть! – Ниро невольно кивнул, выключая вокс.

На экране когитатора был открыт ознакомительный документ по делу. Липпе закрыл его и выключил машину, побормотав короткую литанию, которую знал каждый станционный работник, которому хоть раз в жизни приходилось работать со старым и капризным машинным духом.

Экспертные чемоданчики выдавались под роспись у самого выхода из крыла вериспексоров. Ответственный за этот процесс сервитор был раздражающе медлителен, и не отдавал желаемое, пока не получал чёткую подпись и устное заверение в том, что имущество вернут в целости и не потеряют ни одной мензурки. Липпе пришлось ждать своей очереди, перед ним сухопарый лысеющий вериспексор средних лет сдавал чемоданчик после ночной смены. Сервитор скрупулёзно пересчитывал пинцеты и помаргивал зелёными лампочками, вставленными в его лобную кость.

– Да всё там на месте, только лакмусовые бумажки кончились и пакеты для образцов. – Вериспексор был раздражен достаточно сильно, чтоб пытаться доказать что-то серву.

Сервитор не обратил на него внимания и, только закончив проверку, протянул бланк на подпись. Кай подошёл следующим и потребовал стандартный чемоданчик. Сервитор неторопливо повернулся в своём гнезде и протянул длинные руки к ячейкам. Жирные пальцы удивительно ловко ввели код. Ниро тем временем торопливо расписался в получении. За прошедшие два года он уже научился ставить чёткую подпись с первого раза.

Получив экспертный чемоданчик, Липпе поспешил к выходу, не забыв по дороге запросить у маршрутного когитатора точный путь к технической станции АК-45-Ф-15. Вместо ближайшего лифта Ниро пошёл к рынку.

Тот представлял собой двухкилометровый участок широкого коридора, заставленный палатками со всевозможными товарами, возле которых толпились покупатели самых разных профессий и рангов. Липпе огляделся, ища взглядом значок с дымящейся кружкой – таким обычно обозначали себя торговые точки, в которых можно было купить еды и кофеина. Искомый нашёлся быстро, около него стояла толпа рабочих в потёртых комбинезонах. Ниро мысленно выругался и протиснулся мимо них. По опыту он знал, что докеры, освободившиеся после смены, никуда не спешили и могли подолгу выбирать между кофеином и крепким кофеином, а втиснуться в очередь перед ними было просто невозможно.

Пробираясь мимо одной из палаток, Липпе краем глаза заметил стопку блестящих банок с полиролью. Рядом примостилась потёртая пластиковая табличка, обещавшая скидку в двадцать процентов при покупке от двух штук. Ниро с тоской подумал, что полироль как раз заканчивается, а скидка уж очень заманчива, но у него точно не было лишних шестидесяти четырёх тронов на две банки. У Кая и на одну сейчас не хватало. До выплаты жалования оставалась ещё неделя, а труд уважаемого Вария Лонга выходит из печати уже завтра. Книга стоила целых пять тронов, но нужна была позарез. Тяжело вздохнув, Ниро прошёл мимо палатки, думая, как растянуть остатки полироли ещё хотя бы на месяц. Он использовал её, как и все прочие кадеты, начищая до зеркального блеска щиток перчатки на левой руке. Липпе не понимал смысл этого действа, но не хотел выделяться из коллектива. И потому откладывал деньги с каждой выплаты на дорогую полироль.

– Чего желаете, господин? – торговец угодливо улыбнулся, когда Ниро остановился у палатки с уличной едой.

Кай не ответил, изучая прилавок. Рекаф стоил дороже кофеина – полтрона за два стакана – но Ди Крус потребовала именно его. Значит, экономить предстояло на собственном завтраке. Желудок уже настоятельно требовал еды, от запаха жареных крыс его сводило голодной судорогой. Ниро заставил себя отвернуться от упитанных тушек – на такой деликатес у него редко оставались деньги.

– Два рекафа и крахмальный суп, – решился Липпе.

Крахмальный суп был отвратительным на вкус, мерзким на вид, а о его составе лучше было просто не задумываться, зато он стоил всего один трон и неплохо утолял голод. Продавец посмотрел на Ниро почти с жалостью и быстро упаковал всё заказанное.

Липпе достал из пакета серый стаканчик из переработанного пласткартона, подцепил крышку, стараясь дышать в другую сторону. Отравиться крахмальным супом было невозможно, но более привлекательным это его не делало. Ниро выпил содержимое стаканчика в три глотка, морщась после каждого. Вкус был под стать запаху, осклизлая консистенция добавляла ещё и тактильных ощущений к общей картине. Зато желудок перестал бунтовать, питательного супа должно было хватить минимум на полдня.

– Неплохо, – весьма убедительно произнёс Ниро, ни к кому не обращаясь. В общей толкотне и гомоне торгового коридора его всё равно никто не мог услышать. – Но на обед надо будет купить шалан.

Успокоив таким образом совесть и желудок, Липпе бодро зашагал к техническому лифту. До пассажирского было идти дальше, да и на нужный уровень он не ехал, пришлось бы пересаживаться. После гомона рынка, технические тоннели казались противоестественно тихими. Кай этой тишиной наслаждался. Кроме того, здесь не было плиток – только ровная поверхность и редкие световые кабели, которые нужно было переступать. У одного из боковых тоннелей ему встретилась группа сервиторов-ремонтников. Распознав человека, один из них издал несколько щелчков на бинарике, но больше на молодого вериспексора они никак не отреагировали.

Технический лифт был огромным и явно предназначался для перемещения крупногабаритных машин. Дождавшись, когда двери с сухим лязгом откроются, Ниро зашёл внутрь, пристроившись рядом с невероятно тощим сервитором, рёбра которому заменяли пучки кабелей, а вместо ладоней были приделаны присоски. Лифт дёрнулся и пошёл вниз, пропустив два уровня. Липпе уже начинал нервничать, когда кабина остановилась на нужном.

Когда только створки начали расходиться, Ниро поспешил наружу и едва не столкнулся с Механикус, собиравшимся зайти в лифт. За спиной служителя Омниссии виднелся громоздкий погрузчик, несущий металлический контейнер с незнакомыми маркировками. Извинившись, Кай проскочил мимо и понёсся по коридору, подгоняемый гневными криками техножреца.

До Хорды – спиральной ветки монорельса, идущей через всю станцию – Липпе добрался без осложнений. На ближайшей к месту происшествия станции он сверился с полученной схемой, взглянул на расписание – ближайший состав должен был прибыть только через сорок минут – и спрыгнул в тоннель.

– Эй, зря ты! Вот поймают железяки! – заорал ему в спину мужчина в сером рабочем комбинезоне.

Ниро бодро зашагал по тоннелю, то и дело сверяясь с хронометром. До прибытия состава оставалось ещё около получаса, когда он увидел впереди техническую платформу – выемку в стене размером с небольшую станцию. На самом краю у лестницы Липпе разглядел хорошо знакомую фигуру Матильды Ди Крус. На путях и рядом с ними лежало несколько листов бумаги. Кай переступил один из них – это был незаполненный бланк регистрационной формы лямбда-три-ж, добыть такой было весьма непросто, он мог ускорить прохождение таможенного досмотра чуть ли не вдвое, но выдавали их лишь в особых случаях.

Почему он здесь? И почему никто не подобрал? Их вообще можно выносить?

Липпе потребовалось ещё несколько минут, чтобы дойти до платформы и подняться на неё по узкой навесной лестнице. На ней тоже кое-где лежали листы бумаги, на некоторых были хорошо видны отпечатки грубых ботинок обходчиков и Стражей.

– Рекаф. – Матильда подошла к Ниро и требовательно протянула руку. Сделав первый глоток, она выдохнула и продолжила: – поступил запрос от Станционной Стражи на расследование убийства. У меня другое дело с более высоким приоритетом, свободных вериспексоров нет, так что его возьмёшь ты.

– Будьте уверены!.. – Липпе старался, чтобы его и без того низкий голос звучал ещё ниже. Так он казался себе солиднее.

Практически любой другой запрос будет иметь более высокий приоритет.

– Уверена. – Отмахнулась Ди Крус, прихлёбывая рекаф. – К делу. В пространстве под этой платформой обходчики нашли труп женщины, сразу же связались со Стражей, те – со мной. Твоя задача выяснить, кто и за что её убил. Пойдём.

Матильда подвела Кая к седому коренастому мужчине в форме Станционной Стражи. Тот посмотрел на молодого вериспексора со смесью раздражения и скуки.

– Геннадий Лестарев, твой контакт от Стражи, будете работать вместе, – представила мужчину Матильда. Тот нехотя кивнул. – Ниро Липпе, он назначается на это расследование.

– Значит, поработаем. – Геннадий неприязненно глядел куда-то за спину Липпе.

– А это технопровидец Датан, он сопровождал обходчиков, обнаруживших труп. – Матильда повернулась и кивнула подошедшему к ним со спины техножрецу.

– Эту платформу требуется очистить незамедлительно, – скрипучий голос доносился из горловой вокс-решётки, человеческое, мертвенно-бледное лицо Механикус оставалось неподвижным.

– Как только Липпе всё осмотрит. – Ди Крус, повернулась к Ниро и протянула ему планшет. – Разберёшься тут. Здесь вся вводная. Оставляю тебе сервочереп, зовут Белектрис. До конца расследования он твой.

– Слушаюсь! – пробасил Липпе. К его плечу подлетел пожелтевший сервочереп с клеймом корпуса вериспексоров на лбу.

Ди Крус ушла, оставив его в компании технопровидца, которого раздражал сам факт присутствия на платформе посторонних – не важно, живыми они были или мёртвыми, и Стража, безразличного ко всему, что его окружало. Ниро потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

– Приступим, – пробормотал он себе под нос. – Уважаемый технопровидец Датан, не могли бы вы рассказать о том, как нашли тело?

– Информация доступна. На обход группа вышла позже стандартного времени по причине необходимости проведения дополнительного инструктажа посвящённым. Инструктаж был проведён, после чего группа приступила к обходу. – Датан говорил быстро и чётко, опуская технические подробности, непонятные и ненужные непосвящённым. – Эта станция была завершающей. Я занялся диагностикой систем. Подключившись к терминалу, я обнаружил весьма любопытный сбой и был занят его считыванием, изучением, копированием, архивацией диагностических данных и исправлением. В обязанности непосвящённых входил анализ исправности оборудования и запуск корректирующих и проверочных протоколов на отслеживающем терминале. Я почти закончил работу, когда один из них привлёк моё внимание громким аудио-сообщением низкой информативности. Я закончил работу, сходные сообщения повторялись из различных источников, и я был вынужден уделить внимание их причине. Мне надо было убедиться, что она состоит не в неисправности оборудования или не в действиях непосвящённого, выходящих за рамки инструкций. В помещении под платформой обнаружилось мёртвое тело непосвящённой, одной из тех нарушителей техники безопасности и правил пользования монорельсом, которые считают себя вправе пересекать тоннель в отсутствие состава. Непростительная халатность, недопустимое легкомыслие в попытке ускорить перемещение по станции. Сначала я решил, что сия недостойная особа вызвала закономерный гнев Омниссии. – Технопровидец прервался, сцепил аугментированные пальцы в знак Шестерни, издал короткую литанию на бинарике и только после этого продолжил: – но более детальное изучение положения и состояния тела с помощью ауспекса сделало очевидным факт насильственной смерти, причинённой другим непосящённым. Мало того, что эта женщина посмела нарушить порядок, так ещё один непосвящённый додумался осквернить это место столь грязным и неподобающим способом!

– Благодарю за содействие. Могу я уточнить, подходили ли вы к трупу? – почтение в голосе Ниро было искренним.

– Не приближался, – нехотя ответил технопровидец. – Станционная Стража расследует все случаи насильственной смерти. На Хорде их возникновение высоковероятно по причине неразумности непосвящённых, ставящих сокращение времени в пути выше ценности продолжения своего функционирования. Стражи требуют оставлять места происшествий нетронутыми во избежание потери информации. Также я не допустил потерю информации по вине обходчиков.

– Вы упомянули, что сперва закончили работу, а потом отправились проверять, почему кричат обходчики. – Кай старался строить предложения в более понятной и часто используемой Механикус манере последовательностей и условий. – Никто из них не спустился вниз раньше?

– Исключено. Сохранение знаний – есть священная обязанность каждого из слуг Омниссии. – Ответ техножреца прозвучал пафосно. – Нарушение места смертельного происшествия неизбежно приводит к штрафам. Трёх итераций по частичному уничтожению данных и последовавшим санкциям непосвящённым хватило, чтобы усвоить это правило.

– Замечательно. Где сейчас обходчики?

– Мои парни отвели их в техпомещение. Они там под охраной, на всякий случай. – Вмешался Геннадий. – Но по мне, так от них толку никакого не будет. Хорошо хоть труп не затоптали – это да. А так, орали только всякую чушь. Да и что они там видеть могли? Даже меньше, чем ауспекс.

– Ничего и никого постороннего, непривычного, подозрительного во время обхода не замечали? – обратился Липпе к Датану.

Технопровидец издал протяжный свист горловой вокс-пластиной. Вся его фигура под балахоном содрогнулась, из-под подола с белым зубчатым кантом показалось два тонких провода с разъёмами на конце.

– Проверка и сканирование архива визуальных, аудиальных и сенсорных данных завершена. Отклонений от нормы не обнаружено, – произнёс Датан механическим, лишённым каких-либо эмоций голосом, потом продолжил чуть более человечно: – ответ отрицательный. Ничего подозрительного замечено не было. Наличие бумажных носителей на путях является допустимой и легко устранимой погрешностью.

– Тогда с вашего позволения я осмотрю место и труп. После этого его можно будет убрать и продолжить работу платформы в штатном режиме. – Липпе дождался одобрительного кивка технопровидца и нехотя повернулся к Стражу. С Механикус общаться было проще. – Вызовите труповозку. Тело надо будет доставить старшему мортикатору корпуса вериспексоров для вскрытия. А я пока осмотрю место.

– С удовольствием. – Геннадий безразлично повёл рукой, отходя в сторону.

Он даже не пытался настаивать на совместном осмотре места происшествия и тела убитой, за что Ниро был ему безмерно благодарен. Он не любил, когда в процесс поиска кусочков головоломки вмешивались посторонние. Вместо обещанной помощи они обычно ломали весь ход осмотра и рассуждений, мешали строить и проверять гипотезы и просто путались под ногами, переполненные совершенно неуместным энтузиазмом.

– Белектрис, панорамная съёмка платформы и путей перед ней, ориентирующий тип, – отдал распоряжение сервочерепу Липпе.

Сам же он занялся изучением данных на планшете, который ему отдала Ди Крус. Информации было не так много. Убитая – Натали Гренадин, младший клерк Администратума, двадцать четыре стандартных года, данные получены из личной карточки при общем сканировании тела. Причина смерти – множественные травмы, нанесённые тупым тяжёлым предметом. Причину на глаз определил явившийся на вызов Страж Лестарев по данным ауспекса Датана. Ни технопровидец, ни обходчики ничего и никого подозрительного не видели, труп появился в этом цикле покоя. Лицо на фотографии из личного дела убитой показалось Ниро очень знакомым.

Липпе поднял голову от планшета и нашёл взглядом сервочереп. Тот завис на высоте двух метров и кружился вокруг своей оси, выполняя круговую панорамную пикт-съёмку. При этом сервочереп странно вихлял и помаргивал вставленным в глазницу светодиодом. Дождавшись, пока тот завершит работу, Ниро затребовал показать ему результат. Белектрис успел сделать пикт-съёмку в видимом, инфракрасном и ультрафиолетовом спектрах. Качеством Кай остался доволен, несмотря на странную манеру поведения сервочерепа.

Закончив на самой станции, Ниро наконец-то спустился в помещение под платформой. Оно оказалось длинным – около пятнадцати метров, и узким – около пяти метров. И, что самое неприятное, всего два метра в высоту. Липпе пришлось пригнуться, но затылком он всё равно упирался в потолок. Помещение было пыльным, заваленным всяким хламом. По бокам от узкой лестницы – единственного входа и выхода – стояли два принесённых Стражами мощных люминофора, другого освещения не было. Сервочереп скользнул вниз вслед за Ниро и сразу же зажёг фонарь, вставленный в его левую глазницу.

– Белектрис, панорамная съёмка, тип обзорная. И узловая съёмка тела с боков и сверху. – Липпе прищурился, стараясь разглядеть тело. – Нужно больше света. Ты можешь увеличить яркость?

Сервочереп подлетел к Каю, завис, а потом резко ускорился, остановившись у самого его лица. Ниро инстинктивно отшатнулся, едва не сбив один из люминофоров. Удовлетворённый, Белектрис отлетел в сторону и начал делать пикт-съёмку стены.

– Мне достался сервочереп с дурным характером, – констатировал Ниро. Белектрис вильнул фонариком, отчего по потолку заметались причудливые тени.

Липпе поднялся наверх, захватив с собой упрямый сервочереп, и подошёл к технопровидцу. Тот был занят наладкой одной из запасных панелей. Эта работа имела низкий приоритет срочности, но Датан не мог покинуть платформу, пока здесь находились непосвящённые.

– Уважаемый технопровидец, могу я обратиться к вам с просьбой? – Ниро старался говорить низким голосом, чтобы придать и себе, и своей просьбе вес.

– Её исполнение ускорит выполнение вами функции анализа? – Датан отвлёкся от скучного и однообразного алгоритма перенастройки, сохранив в памяти одного из второстепенных мозговых имплантов точку остановки.

– Многократно, – искренне ответил Липпе. – Мне необходимы дополнительные источники света на месте преступления. Ещё люминофоры, например.

– Да, темно там, – влез Геннадий. Липпе старательно его проигнорировал.

Конечно, я должен взаимодействовать со Стражей. Это моя работа. Но у него была возможность поставить там ещё люминофоров. Он знал, что они потребуются. Так почему не сделал? Ди Крус сказала ему, что пошлёт молодого вериспексора? Поэтому? Или он хочет провалить расследование? Ему ничего не будет за это, а вот мне…

– Я предоставлю вам световые кабеля при условии их скорейшего возвращения в надлежащем и функционирующем виде.

Датан вскрыл механодендритами стенную панель на высоте двух с половиной метров над одним из вторичных терминалов. За ней обнаружилась ниша с запасными деталями. Технопровидец вытащил два длинных световых кабеля толщиной в руку ребёнка, и подключил их к стенному разъёму. Сначала ничего не происходило, но постепенно кабели стали разгораться ровным белым светом.

– Белектрис, протяни их с двух сторон, – Липпе не хотел оставлять свои следы на месте происшествия до того, как будут сделаны обзорные пикт-изображения.

Сервочереп, демонстративно убрал внутрь манипуляторы и фонарик на гибкой ножке. Ниро безмолвно воззвал к Императору с молитвой о даровании пути. Световые кабели замигали, заставив его отвернуться и сделать шаг назад.

– Добавить в лог с низким приоритетом срочности. Отрегулировать третичные разъёмы питания размера А-37-Лямбда на технической станции АК-45-Ф-15, – монотонным голосом произнёс Датан, опуская один из своих механодендритов к месту крепления кабелей. После чего он выдал короткую, но гневную фразу на бинарике, обращаясь к сервочерепу.

– Что, барахлит? – Геннадий с подозрением уставился на сервочереп. Ему не нравились летающие костяшки, хотя во владении Стражи их хватало. По слухам, ими становились самые успешные и прославленные охранники порядка. Поэтому Геннадий их и не любил – понимал, что сам он никогда не станет одним из них, хотя и не совсем верил в эти слухи.

– Оборудование исправно, слава Омнисии. – Датан сложил пальцы в знак Шестерни.

Сервочереп и правда перестал привередничать, покорно обхватил манипуляторами толстый шнур и с видимым усилием поволок его вниз. Ниро поблагодарил технопровидца и спустился вслед за Белектрисом. Тот управился на удивление быстро и даже сам, без напоминания начал делать обзорную пикт-съёмку.

Липпе терпеливо ждал, между делом осматривая помещение. При должном освещении оно казалось ещё более узким и грязным, чем прежде. Пыльные ящики, несколько коробок с явно контрабандным амасеком в дальнем углу, пачка планшетов непристойного содержания у самого входа – Ниро проверил их содержимое и снял на всякий случай отпечатки пальцев. Некоторое время он раздумывал, стоит ли забрать планшеты для более детальной экспертизы, но потом счёл их не относящимися к делу. Судя по слою пыли, их не трогали минимум неделю. А ещё – бумага. Её было очень много, она лежала на лестнице, на ящиках, на полу, закрывала труп.

Как в моём сне и тех видениях. Как в зеркале. Не хватает лишь холода. Это совпадение? Лучше, чтоб так и было.

Липпе прошёл вперёд и поднял с пола несколько листов бумаги – по большей части пустые бланки и распечатки с какими-то статистическими данными.

– Белектрис, помоги убрать это. Мне нужно расчистить место происшествия. – Ниро наклонился и стал собирать те листы, до которых мог дотянуться.

Сервочереп принялся за работу с энтузиазмом, зачем-то сложил в общую стопку даже те листы, которые лежали на ящиках и никак не мешали осмотру. Липпе убрал их в отдельный герметичный пакет. Вскоре бумагами осталось укрыто только тело жертвы.

Первым, что бросилось Ниро в глаза на расчищенном полу, была цепочка следов, ведущая к трупу. Всего одна, и принадлежала она явно Натали Гренадин. Кай невольно поднял голову к потолку, тот терялся в тени, но отпечатков ног на нём видно не было. Пройти к месту, где лежало тело, можно было только по центру комнаты – ящики у стен выглядели слишком хрупкими, шаткими и пыльными. Но на полу были только следы госпожи Гренадин, ровные и чёткие, обычная для женщины её возраста и комплекции ширина шага, ничего и никого тяжёлого, кроме сумки, она с собой не несла.

Белектрис замер над телом и несколько раз мигнул в сторону Ниро глазным фонариком, привлекая его внимание. Липпе подошёл к трупу, стараясь не перекрывать следы. Воздух заметно похолодел, или ему просто так показалось. Тело под слоем разбросанных, пропитанных кровью бумаг принимало знакомые очертания.

Ниро аккуратно убрал слой бланков и сложил их в герметичный пакет отдельно от тех, что были собраны с пола. Лицо девушки он определённо уже видел. Эти мёртвые глаза смотрели на него между строк труда Ганеши Роланда. Это лицо, холодное и застывшее, уже не могло быть просто галлюцинацией.

Лучше бы это было безумием. Я действительно видел её!..

Эти бумаги, падающие сверху как снег… Я видел их сегодня всё утро!

Если я не раскрою это дело – точно сойду с ума!

Стоп, Кай. Надо упокоиться.

Ниро прикоснулся пальцем к костяшке на левой руке.

Раз. Два. Три. Это всего лишь галлюцинация. Переутомление. Совпадение. Фантазия разыгралась. Видел её где-то вчера, это игры подсознания. Четыре. Пять. Раз.

Два. Три. Мне нельзя надолго здесь оставаться. Быстро осмотреть тело и продолжить в другом месте. Четыре. Пять.

Раз. Это всего лишь дело. И всего лишь труп. А труп – это улика. Не бывает преступлений без улик. Чем оно вычурнее, тем легче его раскрыть.

Два. Три. Просто обычная девушка. Это нервы, Кай, успокойся. Обычная. Видел что-то из-за недосыпа. Просто похожа. Это не она.

Четыре. Судя по позе, было изнасилование. Значит, у меня будет куча биологических следов. Да и на бумаге что-то могло остаться.

Пять. Раз. Это будет не слишком сложно. Найду убийцу, пойму, что преступление самое банальное. Что там бывает? Ревность? Похоть? Жадность? Случайность? Она могла просто увидеть, что здесь кто-то что-то прячет. Два. Три. Четыре.

Пять. И на этом всё. Никто ничего не узнает. Почему так холодно? Нет, главное, чтобы никто ничего не заметил. Раз. Два.

Три. Всё просто, надо работать как обычно. Я её первый раз вижу. Это просто труп. Соберись, Кай! В пустоте ещё холоднее! Четыре.

Липпе опустился на колени рядом с телом и положил рядом на пол чемоданчик. Усилием воли он заставил себя не думать об увиденном между строк «Большого труда по криминалистике».

– Сделай пикт-съёмку следов жертвы десятого, третьего и пятнадцатого от лестницы. На пикт-изображение добавь измерительную шкалу. – Ниро открыл чемоданчик и достал стопку разноразмерных пакетиков для образцов, пинцет, перчатки, самую сильную лупу, термометр и скальпель, потом рассовал всё это по карманам. Мысленно Липпе прочёл отходную молитву, глядя на распростёртое на полу тело. Кем бы она ни была, и что бы их не связывало, эта девушка умерла не самой приятной смертью и заслуживала хотя бы такого напутствия. – Начни вокс-запись.

Вот мы и встретились во плоти. И что ты можешь мне сказать? Для начала расскажи, когда тебя убили. Начнём знакомство с этого.

Кай надел латексные перчатки и приступил к осмотру тела. Первым делом он проверил глаза жертвы, они были полуоткрыты, через середину глазных яблок проходили желтоватые полоски.

Мёртвый взгляд вблизи уже не кажется таким пугающим. Всего лишь кусок головоломки. Ты вся для меня сейчас – детали головоломки. Только и всего.

– Склеры высохли, время смерти не ранее четырёх часов назад, – произнёс Ниро и закрыл глаза мёртвой девушки. – Преступим к первичному осмотру тела. Смерть наступила предположительно от болевого шока и обширной кровопотери, возможно, разрывов внутренних органов. Точнее можно будет определить на вскрытии. На теле присутствуют множественные ушибленные раны, кровоподтёки и ссадины, нанесённые ограниченной частью тяжёлого тупого предмета круглой формы. Локализации нет, наносились по всему телу как в изначальном вертикальном, так и в лежачем положении. Это видно из следов ушибленных ран на правом плече и затылке. – Ниро осторожно повернул тело на бок, руки девушки так и остались прижатыми к груди. – И на спине. Так же есть следы укусов. Рот крупный, принадлежит взрослому человеку, предположительно мужчине. Следы укусов смазанные, чёткий слепок ни с одного взять нельзя. Возможно, удастся восстановить по частям. Это потребует лабораторной работы. Судя по степени окоченения трупа и условиям его нахождения, с момента смерти прошло не менее шести часов. Продолжим. На спине так же видны ушибленные раны, нанесённые, когда жертва ещё была на ногах. Зафиксируй мне вот эти раны и те следы укусов, тип съёмки – детальная, и добавь измерительную шкалу ко всем пикт-изображениям с типом «детальная съёмка».

Кто-то сильно тебя ненавидел или же это был безумец? А ты крепкая, Натали, не упала с первого удара. Думаю, решающим был удар по затылку. Хотя, конечно, в левый висок был сильнее, но ты ведь тогда уже лежала? Ты была ещё жива?

Ниро вернул тело в первоначальное положение и велел Белектрису зафиксировать несколько самых отчётливых ран и ссадин. Они покрывали всё тело девушки, в отличие от самых первых, последующие были нанесены сверху вниз, когда она уже лежала на полу. Следы от ударов были ровными и круглыми, раны – глубокими, из некоторых торчали мелкие осколки костей.

– Явные следы изнасилования. Поза жертвы и состояние её одежды подтверждают гипотезу. Однако оно не могло быть единственной целью нападавшего. Судя по характеру, расположению и количеству нанесённых ран, избиение продолжалось до, во время и после полового акта. – Липпе осторожно приподнял край юбки жертвы. – Судя по характеру травм, изнасилование происходило с половым извращением и применением посторонних предметов. Травмы половых органов и заднего прохода многочисленные и тяжёлые. Есть следы ударов тем же тупым предметом на внутренней стороне бёдер.

Я всё больше склоняюсь ко второй версии, а ты что думаешь, Натали? Хотя ты уже ничего не думаешь. Но, знаешь, изнасилование всегда оставляет следы. Ты ведь понимаешь, о чём я? Это увеличивает наши с тобой шансы на успех.

Ниро занялся сбором улик с тела жертвы. В ранах он обнаружил не только повреждённую кожу и кровь, но и кусочки ржавчины и микрочастички металла, различимые только под лупой с максимальным увеличением. Разложив по герметичным пакетам образцы волос, состриженные ногти и предметные стёкла с образцами мазков, Липпе взял кровь из бедренной артерии и сделал несколько образцов повреждённых тканей, потом измерил температуру печёночным термометром.

– Предполагаемое время смерти от семи до девяти часов назад. С учётом цикла покоя, можно сузить до восьми-девяти, только в этот промежуток времени жертва могла оказаться на платформе. – Липпе потянулся за чемоданчиком, достал ультрафиолетовую лампу, набор реагентов и колбочек. – Тело с места не сдвигали, трупное окоченение ярко выражено.

Взяв из бедренной артерии девушки дополнительные образцы крови, Ниро поместил их в колбочки с реагентами и включил ультрафиолетовую ламу. С ней он тщательно обследовал всё тело девушки, но желанного результата не обнаружил. Липпе некоторое время молча смотрел на зависший над колбочками с кровью сервочереп. Тот словно изучал протекавшие в них процессы.

– На теле и вокруг него следов спермы не обнаружено. – Ниро подошёл к колбочкам, потом сверился с планшетом. – В крови жертвы не обнаружено посторонних веществ. Ты записываешь, Белектрис?

Сервочереп утвердительно качнулся вперёд и мигнул фонариком. Липпе снова опустился на колени и разложил по новым колбочкам образцы крови из ран жертвы и в одну – подногтевого вещества. Результат снова его разочаровал. Конечно, улики могли появиться после вскрытия или лабораторных исследований, но пока что не было ничего.

– На теле жертвы обнаружена только её кровь. В подногтевом веществе крови не обнаружено. Требуется повторное более полное лабораторное исследование, – заключил Липпе. – Теперь осмотрим вещи жертвы.

Как же так могло получиться? Я рассчитывал хоть на что-то. Натали, почему ты не сопротивлялась? Я понимаю, подошли сзади, ударили. Но как тут вообще можно подойти незаметным? Ты его знала. Иначе не стала бы поворачиваться спиной к незнакомцу. Да и вообще не стала бы сюда спускаться. Или первый удар был сделан наверху? Следов переноса тебя нет, но бумаги разбросаны даже на путях. У тебя было что-то, кроме бумаг? Что-то настолько ценное? Вряд ли. Тогда тебя бы просто убили каким-нибудь быстрым способом и забрали всю сумку.

Липпе перешагнул через тело и склонился над сумкой, лежавшей в луже крови. Она была буквально выпотрошена, содержимое раскидано по всей комнате – большую часть Ниро и Белектрис успели собрать. Рядом с сумкой лежало несколько планшетов и маленький изящный кошелёк. Ниро осторожно раскрыл его, деньги были на месте. Судя по количеству – месячная зарплата. Но больше всего было, конечно, бумаг – распечаток, пустых и заполненных бланков, докладных, написанных от руки.

– Версия ограбления исключена. Нетронутыми оказались деньги и пустые бланки. – Липпе распрямился, насколько позволял низкий потолок. – Я осмотрю место происшествия, Белектрис сделай пикт-изображения сумки, кошелька и планшетов, а ещё вон той кучи банков. Тип «детальная съёмка».

Ниро отошёл от лежащего на полу тела, стараясь не наступать на брызги крови. В помещении было удивительно тихо, слышны были только щелчки объектива и тихое гудение силовых кабелей и грави-платформы сервочерепа. А ведь мимо платформы только что проехал монорельсовый поезд – пол всё ещё подрагивал под ногами. Кай снова почувствовал холод, не такой сильный, как утром, но от того не менее тревожащий. Словно кто-то коснулся ледяными пальцами его спины или это его собственные пальцы внезапно похолодели?

Скажи, Натали, тут ведь есть подсказки? Отпечатки, образцы биологических выделений, волосы, кожа – это всё должно было на тебе остаться. Спермы нет, но должен был остаться хотя бы пот. Он ведь не обтёр тебя, иначе следы крови смазались бы. Должно было остаться хоть что-то, так почему я ничего не заметил? Натали, я не смогу решить головоломку, если ты мне не поможешь.

Ниро прошёл вглубь помещения, внимательно осматривая стены и пол. От трупа шла тонкая, прерывающаяся цепочка капелек крови, он постоянно терял её, но стоило сделать ещё один шаг, как путеводная алая нить появлялась вновь. А на её конце Кай обнаружил ржавый молоток, покрытый бурыми пятнами.

– Белектрис! Немедленно сюда, узловую и детальную съёмку. Предположительно, орудие убийства. Ржавый молоток с бурыми пятнами. К нему вела цепочка капель крови. Для отчёта: свежих следов рядом с ним нет. На промежутке между телом и местом, где было обнаружено предполагаемое орудие убийства, нет ни единого свежего следа руки или ног.

Ну, вот, Натали. Скажи, это им тебя убили? Похоже ведь, правда?

Ниро дождался, когда сервочереп закончит съёмку, поднял молоток и поместил его в пакет для улик. Тот был достаточно тяжёлым, ржавым и грязным, весь в выбоинах и царапинах.

– Обнаружен молоток ржавый, покрытый предположительно кровью, на головке видны прилипшие волосы и осколки костей. Форма и размер узкой части головки совпадают со следами от ударов на теле жертвы. – Ниро поднял молоток к глазам и повернул другой стороной. – На рукояти виден серийный номер АЦ-БИ-3-1-5. Белектрис, детальная съёмка этой улики со всех сторон.

Сервочереп послушно сделал пикт-изображение сначала от дальней стенки помещения, потом перелетел и вцепился манипуляторами в плечо Кая. Ниро открыл пакет с молотком, взял пинцетом несколько хлопьев ржавчины с его поверхности и поместил в оставшуюся чистую мензурку. Ещё в одну он положил кусочек ржавчины, найденный на теле жертвы.

– Молоток состоит из такого же металла, как и орудие убийства. – Ниро взял ещё несколько проб. – Кровь на головке совпадает по группе с кровью жертвы. Волосы того же цвета.

Осмотрев ещё раз тело, чтобы убедиться, что ничего не упустил, Ниро поднялся наверх.

– Я закончил с первичным осмотром, тело можно забрать, – сообщил он технопровидцу.

– Есть идеи, уважаемый вериспексор? – в голосе Геннадия было больше ехидства, чем уважения.

– Нет, – коротко бросил Ниро. Ему было неуютно рядом со Стражем.

– Так я и думал, висяк. И надо было ему случиться в мою смену? – раздражённо бросил Геннадий. И добавил, заметив недоумение в глазах молодого вериспексора: – висяк – безнадёжное дело. Нераскрываемое.

– Я только начал расследование! И ещё не всё успел… – возмутился Липпе. Он с силой сжал кулаки так, чтобы ногти впились в ладони. Короткая боль успокоила.

Я не обязан оправдываться!

– Да не дёргайтесь так. Чего дёргаться? Ну, висяк. Обычное дело. Тут кого только не летает, чего только не случается. – Покровительственно усмехнулся Страж. – Привыкните со временем. Висяки – их сразу видно.

Кай ещё сильнее сжал кулаки, повторяя про себя молитву святому Валерию об утешении. Прочитав её в четвёртый раз, Ниро снова обратился к технопровидцу.

– Благодарю за содействие. Могу я запросить некоторую информацию? – Липпе почувствовал, как сервочереп перебирает манипуляторами, удобнее устраиваясь на его плече.

– Запрос возможен, – благосклонно кивнул Датан.

– Встречались ли вам прежде подобные предметы? – Ниро протянул технопровидцу найденный молоток.

– Обычный инструмент обходчика, стандартная модель. – Датан не стал углубляться в спецификации. – В неподобающем состоянии. На нём должен быть инвентарный номер, по нему можно установить текущего владельца. Данные хранятся в техническом помещении, так же, как и личные вещи, и инструменты персонала.

– Благодарю вас за помощь следствию. Предоставленная вами информация была весьма полезна. – Ниро надеялся, что молоток может оказаться не только уликой, но и зацепкой.

Тем временем тело Натали подняли наверх завёрнутой в прозрачную плёнку и уложили на носилки. Рядом положили её сумку, тоже замотанную в плёнку и две пачки листов бумаги в разных герметичных пакетах – собранные с пола и с тела. Всё это предстояло изучить в лаборатории, точно так же, как и молоток и биологические образцы. Их Ниро поместил в специальный охлаждённый отдел чемоданчика.

До встречи, Натали. Очень скоро тебе придётся открыть мне все тайны твоего внутреннего мира. Надеюсь, он будет богаче на улики.

– Мне необходимо допросить обходчиков, которые нашли тело, – сказал Ниро, обращаясь в Стражу. – И чем быстрее, тем лучше.

У технического помещения стояло двое Стражей. Маясь от безделья, они играли в незамысловатую игру, выбрасывая разное количество пальцев. Когда Геннадий и Ниро подошли к ним, победитель как раз отвешивал щелбан проигравшему.

– Олухи! Пропустите, – рыкнул на них Геннадий. Стражи вытянулись по струнке, всё ещё обмениваясь многообещающими взглядами. – Вот, пожалуйте. Здесь все до одного сидят.

Кай вошёл в техническое помещение, и огляделся. Одну его часть занимали кресла и старый продавленный диван. Сейчас на них сидели обходчики, все как один мрачные, с кружками дрянного даже на запах кофеина в руках. Вдоль противоположной стены тянулись ящички с личными вещами и инструментами. В углу можно было разглядеть очертания нескольких стенных ниш, видимо, тоже с оборудованием или запчастями. Там же стоял небольшой шаткий стеллаж с планшетами и папками.

– Мне необходимо ваше содействие, – как можно спокойнее произнёс Ниро.

Ответом ему были настороженные взгляды. Обходчики просто смотрели на него и молчали. Липпе с трудом подавил тревогу. Его плечо кольнул острый кончик манипулятора. Несмотря на вес сервочерепа, Ниро успел забыть, что тот всё ещё сидит на его плече.

– Так, парни. Либо вы быстро и чётко отвечаете этому господину, либо ночуете в участке как соучастники убийства. – Геннадий скрестил руки на груди. Он терпеть не мог гражданских, считающих, что они умнее Стражи. – Или вообще схлопочете за групповое убийство с изнасилованием.

– Это будет произвол. Мы бы не успели! – возмутился один из обходчиков, поднимаясь с кресла. – Да и зачем оно нам?

– Вы же на дух не переносите тех, кто перебегает по путям в цикл покоя. Вот и отомстили. И бумажки её раскидали, – подсказал Геннадий, ехидно поглядывая на обходчиков.

– Мы её только нашли. Не трогали даже, – хмуро ответил бригадир, самый крупный и самый мрачный из обходчиков.

– Вот и отлично. А теперь расскажи об этом господину Липпе, – самодовольно усмехнулся Геннадий.

– Расскажите, как вы обнаружили тело. – Ниро кивнул Геннадию, выражая благодарность.

– Да как… у нас там заначка есть. Вот и подумали, пока многоуважаемый Датан возится с настройками, успеем хлебнуть малец. Ну, и Кристоф там планшеты свои забыл, всё никак не мог забрать, – смущённо начал бригадир.

– Планшеты я нашёл. Ваши отпечатки пальцев есть в анкете? – Липпе постучал по сервочерепу, тот недовольно загудел, но начал аудио-запись.

– Есть, но Кристоф точно не мог. – Бригадир сглотнул комок в горле.

– Мне нужно удостовериться, что на планшете только его отпечатки, – пояснил Ниро.

– Так не только мои там, почитай, все ребята брали, – смущённо отозвался Кристоф.

– Ну, так мы сунулись туда, – бодро продолжил бригадир, чтобы сгладить неловкость. – Точнее, Микай сунулся первым, не удержался. Многоуважаемый Датан не одобряет это дело, но Микай у нас талантливый, всякую машинерию как чувствует. Его, если что, сильно ругать не станет. Вот он первым и пошёл, значит. Микай!

– Взял люминофор и пошёл вниз, – нехотя ответил худощавый невзрачный мужчина с длинными тонкими пальцами и нервным лицом. – Сразу странным показалось, что бумага везде. Я подумал ещё, может, какой ящик лопнул. Я в них не залезаю, мало ли, чьи они. Всякое бывало. Но если лопнул, надо проверить, что кабели не повредил нигде. Или они его. Посветил я люминофором внутрь, а там… колени торчат из горы бумаг. И кровь везде. Я не сразу даже понял – пятна тёмные какие-то. А как понял, закричал. Очень я крови боюсь. С детства.

– Я как услышал крик, сразу к Микаю кинулся. Он так кричал страшно, как будто ему Неупокоенный Обходчик щипцами кишки выдирает, – продолжил бригадир.

– Что за Обходчик? – поинтересовался Липпе.

– Да байка это, я так, для словца сказал. Не видел его никто. Говорят, помер где-то на путях давно уже и так с них и не ушёл. – Отмахнулся бригадир.

Глаза у бригадира бегают, он боится этого призрака, как и все остальные обходчики. Потому и молчат.

– В общем, испугались мы, странно оно всё было как-то. Обычно если кого и находим мёртвым, так его гравиполями порвало, током убило или ещё чем. Сразу ясно. – Бригадир смутился под неприязненным взглядом Геннадия. – А тут… мы позвали многоуважаемого Датана, он подошёл, хоть и не сразу. Стража штрафует, если на месте такой смерти натоптать. Вот мы и не трогаем, если только это не может помешать работе Хорды. Трупы же и на путях бывают.

– Вы можете опознать этот предмет? – Ниро достал из чемоданчика и показал бригадиру орудие убийства.

– Да обычный наш молоток. Только ржавый очень и грязный. Никто из нас до такого не запускает. Эт он должен был храниться в грязи и сырости годами. Иначе бы не был в таком дерь… плохом состоянии. – Бригадир смущённо кашлянул. – Там номерок должен быть. У нас в базе все есть, можно сразу сказать, кому принадлежит.

– АЦ-БИ-3-1-5. – Каю даже не требовалось смотреть на улику, номер он помнил и так.

– Что-то знакомое, подождите, я сейчас!

Бригадир подошёл к одной из стенных панелей и быстро ввёл свой код доступа. Некоторое время он нажимал кнопки и читал бегущие по небольшому экранчику строчки, бесшумно шевеля губами.

– Нашёл. Это молоток Торвальда Бордерсена, – уверенно заключил бригадир.

– Мне нужно с ним поговорить, – произнёс Липпе, внутренне ликуя. Дело оказалось не таким сложным, как он опасался!

– Это невозможно, господин. Совсем невозможно, – тихо произнёс Микай. – Торвальд уже года три как помер. Гравипластины в тоннеле были неисправны, его на части порвало, вся его бригада видела. И я видел, я тогда с ним работал.

– Сомнений нет? – Липпе постарался скрыть разочарование и недоверие.

– Смерть была подтверждена и зафиксирована сестрой Лютецией из госпитальеров. – Бригадир отошёл от стенной панели и хмуро посмотрел на Липпе. – Опознание она провела по челюсти. Больше ничего подходящего от него не осталось.

– Что стало с его инструментами? – Ниро не мог так просто выпустить из рук важный кусок головоломки.

– Здесь они все, где и были. Родни у Торвальда не было, всё в его шкафчике так и лежит. – Микай кивнул на узкую дверцу в самом низу шкафа.

– Я могу увидеть его инструменты?

Если молотка там нет, выясню, у кого был доступ к шкафчику. Это ещё не конец!

– Сейчас, – нехотя отозвался бригадир. Он был слишком суеверен и потому нервничал, отпирая шкафчик мертвеца.

Внутри обнаружилась аккуратно сложенная форма, сумка с инструментами, несколько мотков проводов, пять упаковок крепёжной ленты и завёрнутый в мягкую ткань молоток. Ниро взял его из рук бригадира, развернул ткань и посмотрел на рукоять. На ней был вытравлен номер «АЦ-БИ-3-1-5». Липпе внимательно осмотрел оба молотка. Если не считать ржавчины, они были одинаковы – те же сколы, вмятины и царапины, и такая же ошибка в травлении: «И» была выше остальных букв, «3» едва виднелась, а «5» была смазана.

Ещё одна загадка. Эта улика должна была стать важным доказательством, а не источником новых вопросов. Что происходит?

– Кто прикасался к молотку? – Ниро постарался найти хоть какое-то объяснение.

– Судя по логу электронного замка, его три года не открывали, – ответил бригадир, сверяясь с данными на экранчике панели. – Шкафчик Торвальда никто не трогал после его смерти.

– Мне необходимо забрать инструмент Торвальда для сравнительного анализа, – Ниро достал из кармана последний герметичный пакет подходящего размера и упаковал в него второй молоток.

– Мне нужна будет ваша подпись. Если вдруг что пропадёт, с меня ж спросят. Да и кто поверит, что кому-то нужен молоток давно мёртвого обходчика? – Бригадир быстро нажал несколько клавиш рядом с панелью. – Вот сюда.

Ниро ввёл свой идентификатор, подтверждая, что забрал инструмент.

– С допросом я закончил. Прошу не покидать станцию до конца следствия, – формально сообщил Липпе обходчикам.

– Да куда ж мы с неё денемся-то? – Пожал плечами бригадир.

Выходя из комнаты, Кай чувствовал холод и разочарование. Молоток был такой хорошей уликой, а в итоге стал источником ещё большего количества вопросов! Первичный осмотр тела и места происшествия не дал ровным счётом ни одной зацепки, хотя странностей было более чем достаточно. Ниро шёл вперёд, погрузившись в свои мысли. Головоломка не складывалась, не хватало многих кусков, а те, что были, не подходили друг к другу, словно их взяли из разных наборов.

– Господин Липпе, я вам ещё нужен? – подал голос Геннадий. Ему пришлось едва ли не бежать за длинноногим вериспексором.

– Нет, благодарю за содействие. – Ниро успел совершенно забыть про Стража. – Если что-то прояснится, я сообщу.

– Я, соответственно, тоже. Надеюсь, хоть что-то всплывёт. – Геннадий облегчённо выдохнул. – Но я бы на это не рассчитывал. Висяк, типичный висяк.

– И часто у вас подобные «висяки» бывают? – с подозрением спросил Липпе. Если этот случай не был единичным, возможно, в других эпизодах было больше улик.

– Таких нет, не бывало. Но поработаешь тут с моё, научишься их чуять. – Геннадий посмотрел на молодого вериспексора снисходительно. Тот был ещё слишком юн и неопытен и искренне верил в то, что всех преступников можно поймать, а все преступления – раскрыть. – Если что найду, сообщу. Удачного расследования!

В мортикатории было как всегда прохладно, светло и стерильно. В одинаковых ячейках вдоль стены покоились неопознанные или дожидающиеся вскрытия тела. Весь инструмент блестел, а медицинский сервитор-ассистент был одет в белоснежное платье и чепчик. На столе под ярким прожектором лежало подготовленное тело. Альмарик Донаван, старший мортикатор крыла вериспексоров стоял рядом и перебирал идеально чистые инструменты.

Перед тем, как войти, Кай зашёл в подсобку мортикатория и оставил там чемоданчик со всеми уликами, надел стерильный халат – слишком короткий, он едва прикрывал его колени – шапочку и перчатки. Не дойдя десятка шагов до стола, Ниро остановился, перепроверил все застёжки и убедился, что из-под шапочки не выбивается ни единый волосок. После чего он мысленно прочитал молитву святому Валерию об указании пути. Этот небольшой ритуал Кай повторял каждый раз, он помогал ему подготовиться и сосредоточиться на работе. Но сегодня с самого утра всё шло не так, и потому Липпе стоял, глядя на тело Натали Гренадин, укрытое белой простынёй, и не мог сделать ни шага.

Белый. Как снег. Падает. Медленно. И глаза. Мёртвые, стеклянные. Кровь. Снег укрывает её.

– Кай, не стой столбом, иди сюда. – Голос Альмарика вывел Липпе из транса. – Ты какой-то бледный, не выспался? Не бледнее нашей гостьи, конечно. Но она-то как раз спит просто мертвецким сном.

Ниро подошёл и встал по другую сторону стола рядом с сервитором – старым, уродливым и покрытым шрамами, но умелым и аккуратным. Это было частью их обычной с Альмариком процедуры. Каждое вскрытие начиналось одинаково – они становились по разные стороны стола, потом Донаван убирал простыню. Он всегда делал это театрально при посторонних. Когда юные вериспексоры пришли на своё первое вскрытие – тогда ещё всей группой – Альмарик буквально содрал простыню, обнажая изуродованный и изрядно протухший труп. Двоих почти сразу стошнило. А Ниро мортикатор с тех пор стал время от времени звать к себе ассистировать.

– Итак, что у нас есть? – Альмарик с любопытством посмотрел на обнажённое тело девушки.

– Множественные удары молотком и изнасилование.

– Молотком? – с долей ехидцы поинтересовался Альмарик.

– Не исключено, – Коротко кивнув, Ниро подумал, что проверить на биологические следы надо будет не только головку, но и рукоять молотка.

– И что нам надо?

– Улики. Я не нашёл никаких биологических следов преступника, – со стыдом признался Ниро.

– Тогда для начала поступим странно, – произнёс Альмарик с улыбкой и взял с инстурментарного столика баночку с пудрой. – Запомни, Кай, в нашей работе нет проторенных путей. Есть инструкции, которые облегчают рутинную работу, но, когда преступник проявляется фантазию, мы должны делать то же самое хотя бы из вежливости. А у этого фантазии было хоть отбавляй!

Альмарик взял в руки кисточку и нанёс на тело девушки тонкий слой пудры. Ниро внимательно следил за его манипуляциями, досадуя на себя за то, что не догадался сделать это сам ещё на месте происшествия.

– Я бы сказал, что она чиста, если бы не обстоятельства. Кажется, наш убийца был не чужд аккуратности. – Мортикатор со вздохом протянул Ниро миску с водой и губку. – Ни одного отпечатка пальца! Я уже осмотрел её, смой кровь и пудру. Отчёт по первичному осмотру потом тебе передам.

Ниро покорно занялся обмыванием трупа. Когда он закончил, Донаван принялся за вскрытие. Вскоре первый орган – мозг – уже занял своё место в наполненной формалинной ванночке.

– Ты только посмотри, какие ровные у неё своды черепа. А вот кость тонковата. – Альмарик провёл затянутым в перчатку пальцем вдоль линии среза черепа, едва не касаясь обнажившейся кости. – Ну, так всё понятно, повреждения мозга и оболочки, множественные кровоизлияния, сдавление мозга кровью, проломы черепной коробки, осколки костей. Несколько серьёзных ударов по голове, следы кислородного голодания. Ты только посмотри, Кай, какое большое кровоизлияние вот тут, у височной доли.

– Оно само по себе могло послужить причиной смерти. – В голосе молодого вериспексора сквозила увлечённость. – Но не такой быстрой.

Альмарик удовлетворённо кивнул. Он уже не раз подумывал о том, чтобы подать Ди Крус рапорт и попросить о переводе Кая к себе в ученики. У Ниро определённо был талант и нужный уровень наблюдательности. Некоторое время мортикатор работал молча, раскладывая органокомплекс по отдельным ванночкам. Белектрис делал пикт-изображения каждого органа, не покидая плеча Липпе.

– Как же несправедлива эта жизнь! Взгляни, какая чистая и здоровая печень, – На этот раз Альмарик протянул ассистенту ванночку с означенным органом. – Не считая следов ударов и разрыва, конечно. Многие люди живут с больной печенью, а такая здоровая у непоправимо мёртвой девушки.

– Весьма примечательная печень. – Ниро прищурился, внимательно разглядывая орган.

– Согласен, такой отрыв возможен только при очень большой силе удара. У жертв убийств я такое вижу впервые. – Альмарик качал головой, не то осуждая убийцу, не то восхищаясь его силой.

– Вот тут, господин Донаван. – Аккуратно приклеив к повреждённому участку печени клейкую ленту, Ниро показал её Альмарику. – Белый порошок.

– Поправь меня, но это костные отломки. Маленькие фрагменты. Посмотри, что там с правым нижним ребром. – Мортикатор отошёл от препарационного стола, чтобы разглядеть белый порошок под микроскопом. – Определённо, костные отломки.

– Вы правы, два нижних ребра сильно повреждены, частично раздроблены, на них пришёлся особенно сильный удар.

– Замечательно, Кай. У нас с тобой силач наметился. Или псих. Знаешь, психи иногда проявляют просто нечеловеческую силу. – Альмерик вернулся к препарационному столу. – И заметь, я про обычных сумасшедших. Понимаешь, о чём я?

Не обо мне. Конечно же, не обо мне. Я не сумасшедший.

– Конечно, понимаю. – Улыбка Ниро выдала напряжение, дрогнув.

Дальнейшее обследование лишь подтвердило выводы Липпе: смерть наступила от болевого и геморрагического шока, на теле присутствовали множественные повреждения, характерные для избиения тупым тяжёлым предметом и изнасилования, следы укусов слабоидентифицируемые из-за смазанности и нечёткости. Донаван взял дополнительные пробы крови и мазки, но по предварительным выводам биологических следов преступника на теле жертвы не обнаружилось, даже слюны в местах укусов. Впервые в его практике.

– Я всё ещё раз проверю и пришлю тебе отчёт, Кай. Он не мог не просчитаться хоть где-нибудь. – Альмарик раздосадовано покачал головой. – Мы с тобой ничего не упустили, сделали даже больше, чем требовалось.

– Я займусь другими уликами и буду ждать вашего отчёта, – без особой надежды отозвался Ниро.

Я не хочу признавать, что Лестарев прав. Я не согласен на «висяк». Это мой шанс проявить себя. Никому из кадетов ещё не давали собственное дело. Они станут считаться со мной только, если я его распутаю. Рано сдаваться. Я не отступлю, мне просто не хватает пары деталей. Хотя бы одной подсказки! И этот сон… Если я не распутаю дело, не пойму, что он значил. Я должен!

Опять холодно…

Ниро покинул мортикаторий и отправился в лабораторию. Ди Крус должна была внести его имя в список доступа для самостоятельной работы. Как кадет, он ещё не значился там постоянно, его вписывали только на время расследования, если это требовалось.

Лаборатория представляла собой большой зал, разделённый на маленькие комнатки, в которых вериспексоры работали с уликами. По центру располагались шкафы, стеллажи и холодильники с необходимыми реагентами и инструментами. Кроме того, в дальней части зала были двери в комнаты для проведения анализов и изучения материалов в различных условиях, отличающих от стандартных.

Кай взял у старого сервитора с обвисшей серой кожей код доступа от выделенного ему когитатора и поспешил к своей комнатке. Ди Крус не только не забыла внести его в список, но и добавила полный доступ к любому оборудованию. Ниро торопился, ему почему-то казалось очень важным найти преступника как можно скорее.

Он не мог не оставить следов. Это нелогично и противоречит всему опыту службы вериспексоров. Не бывает идеальных преступлений. И абсолютно точно, идеальным не может быть такое грубое и грязное насилие. Подобное поведение, согласно описаниям характерных психических портретов преступников, свойственно тем, кто мало заботится сокрытием улик.

Ниро остановился и медленно отступил на полшага назад. Из-за спешки он едва не наступил на стык плиток. Не страшно, всего лишь неаккуратность, но именно сегодня у неё был привкус дурного предзнаменования. Второй раз за утро. Медленно выдохнув, Липпе поставил ногу чётко на центр следующей плитки.

Закрыв за спиной дверь, Ниро сначала разложил на столе принесённые улики, на самый край водрузив пакет с одеждой жертвы, переданный ему Донаваном, и только после этого включил когитатор.

Цикл на хронометре, несколько семёрок. Почти.

– Приступим к осмотру орудия убийства, – Ниро произнёс это вслух, хотя сервочереп не вёл запись. Так было проще сосредоточиться.

Холодно. И здесь тоже холодно.

Липпе выложил на стол два молотка: один ржавый и покрытый кровью, второй чистый, хранившийся в идеальном порядке. И при этом у них были одинаковые серийные номера, одинаковые вмятины, ошибки в травлении номера и старый скол на рукояти.

Но орудие убийства кажется более холодным на ощупь. Или нет?

Сканирование и сравнение математических моделей молотков тоже не выявило никаких отличий, кроме тех, что были обусловлены разными условиями хранения. А ещё термометр не зафиксировал разницы температур, хотя Ниро чётко её ощущал.

– Белектрис, мне нужны пикт-изображения молотков во всех доступных спектрах. – Ниро и сам не знал, на что надеялся, но сервочереп, устроившийся у него на плече, был вполне неплохим собеседником, способным выслушать рассуждения молодого вериспексора. – Даже хорошая копия не может быть совершенно идентичной.

Белектрис послушно перебрался поближе к уликам и занялся делом. Закончив с пикт-изображениями, сервочереп поскрёб покрытый кровью молоток манипулятором и завис напротив лица Липпе. Тот кивнул, соскрёб немного ржавчины в несколько мензурок и добавил в них реагенты.

Обычный оксид, без посторонних примесей. Молоток хранился во влажном помещении, не чистился. И что мне это даёт? Ничего.

Закончив с молотком, Ниро занялся взятыми образцами тканей жертвы. Провозившись несколько часов и перетаскав в комнатку целую гору реагентов, Липпе вынужден был признать, что биологических следов преступник не оставил, как и вообще каких-либо других. Под ногтями Гренадин была только грязь с пола подсобки, в которой её убили. Ниро удалось обнаружить несколько волокон ткани и микрочастицы кожи, но они опять же принадлежали жертве.

Исследование одежды девушки, листов бумаги, собранных с тела, и образцов пыли, взятых вокруг него, не дали результатов. Ни на головке, ни на рукояти ржавого молотка биологических следов убийцы не было. Всё, что удалось собрать, принадлежало Натали Гренадин и никому другому.

Каю удалось восстановить примерную форму челюсти по пикт-изображениям самых чётких укусов, пока что только в виде схемы. Позже, в мортикатории можно будет сделать слепки и попытаться соединить их в одно целое. Давало ли это хоть что-то? Вряд ли.

– Белектрис, ты когда-нибудь видел такое? – в отчаянье спросил Ниро. Сервочереп выразительно покачался из стороны в сторону.

Белектрис беспокойно кружил над рабочим столом, время от времени усаживаясь на плечо Липпе. Тот лишь беспомощно смотрел на распечатки и записи с результатами анализов, сложенные аккуратными стопками по типам и образцам. Зацепки не было ни на одном из листов.

Ещё одна гора бесполезной бумаги. Если её столкнуть со стола, она будет падать. Падать. Падать.

На секунду Ниро показалось, что в этом есть какая-то подсказка. Его сон, разве мог он быть случайным? Но мысль исчезла так же внезапно, как и появилась. Без фактов любые предположения обречены на провал.

– Давай подведём итог, – безжизненным голосом и непривычно тихо сказал Ниро. – Биологических следов преступника нет. Отпечатков каких-либо частей его тела нет. Кроме следов укусов, но они так смазаны, что не дают ровным счётом ничего. Даже следов на полу нет. Шанса на то, что Донаван что-то найдёт, точно нет. Свидетелей нет. Подозреваемый мёртв уже три года, свидетелей и свидетельств его смерти хватает. Есть возможность получить терпимый слепок зубов, но нет даже примерного ориентира, чьи медицинские карты начинать просматривать для сличения. Орудие убийства есть, но…

Ниро замолчал, бессильно глядя на ровные ряды пакетиков с уликами и мензурок с препаратами. Тщательно разложенные и промаркированные, они были совершенно бесполезны. В голове у вериспексора-кадета крутилось только одно вязкое, тошнотворно липкое слово «висяк». Кай никак не мог от него отделаться. Оно каким-то образом вплеталось в пронизывавший его с самого утра холод, делая его почти невыносимым. Ниро отчаянно цеплялся за это мерзкое слово, потому что за ним стоял целый ряд других, куда более страшных: «провал», «неудача», «бессилие».

– Невозможно, Белектрис, это просто невозможно, – пробормотал Ниро, его нервы будто сковало льдом, а в затылке появилась пугающая лёгкость. – Так не бывает. Я ничего не упустил. Ничего из возможного.

Сервочереп подлетел к Липпе, вцепился манипуляторами ему в плечо, оцарапав кожу под тканью, и толкнулся холодной, покрытой металлом скулой ему в щёку. Монокуляр Белектриса жужжал, перефокусируясь с одного, лежащего на столе предмета, на другой.

Глава 3. Варповщина.

Ниро закупорил двенадцатую по счёту мензурку и положил её в стойку к остальным. Все остальные улики он уже упаковал в герметичные пакеты, пронумеровал и подготовил для передачи в хранилище. Руки двигались сами по себе, проводя отработанные до автоматизма процедуры. Мысли молодого вериспексора были далеко. Он снова и снова перебирал все детали словно разноцветную гальку у реки на Цензориксе. Потом, складывая пакеты с уликами в ящик, мысленно повторял руководство по проведению следственных мероприятий, рекомендованное для работников крыла вериспексоров, в последней редакции. Собирая экспертный чемоданчик и прикрепляя к нему бирку с указанием того, сколько расходных материалов было использовано, Липпе вспоминал все свои действия шаг за шагом.

Я нигде не ошибся, ничего не упустил. Я всё сделал правильно, мне не в чем себя упрекнуть.

Кай повторял эти слова про себя как молитву, но облегчения они не приносили, хотя и были правдой. В конце концов, Ниро так и не приблизился к разгадке, а каждая мысль, связанная с расследованием, отдавала холодом.

Логика ускользает от меня. Не вижу ни одной ниточки! Первое же моё дело – «висяк». Меня будут считать ничтожеством, не способным найти убийцу. Даже слушать не станут, не поверят, что следов не было. Я и сам в это с трудом верю. Как же так? Я безнадёжен?

Ниро усилием воли остановил поток самообвинения и мысленно помолился святому Валерию об утешении и Императору – о даровании пути. Это помогло немного успокоиться, и Липпе понял, насколько сильно он проголодался. Улики были исследованы и упакованы, тело вскрыто, место происшествия осмотрено, зацепок не наблюдалось, поэтому Кай решил сходить поесть и ещё раз всё обдумать на сытый желудок. Бросив взгляд на хроно, Липпе с обречённостью понял, что время обеда он давно пропустил, значит, питаться опять придётся за свой счёт.

Перед тем, как пойти перекусить, Ниро отнёс ящик с уликами в хранилище, расположенное в том же помещении. Оно представляло собой комнату с толстыми стенами и ещё более толстой дверью, снабжённой сложным, многоуровневым замком. Для того чтобы открыть её, требовалось не только ввести код, известный всем вериспексорам, но и личный. Индивидуальная ячейка тоже требовала оба кода и отпечатков пальцев. Кроме того, чтобы просто подойти к двери в хранилище, надо было миновать дотошного сервитора, выдающего ключи от комнаток для работы с уликами.

Ниро поставил ящик и ещё раз проверил, что положил туда все пакеты и стойки с мензурками, пересчитал их два раза и только после этого запер ячейку. Свет в хранилище помаргивал, вызывая у Липпе смутное беспокойство, но он заставил себя сосредоточиться и не спешить. Все улики были на месте. Сервочереп, прочно устроившийся на его плече, сделал несколько пикт-снимков ячейки и лежавших в ней предметов. Смутное беспокойство, с самого утра не отпускавшее Ниро, лишь усилилось. В хранилище было холодно, потому он поспешил наружу.

Сервитор принял у него ключ и зафиксировал время ухода. С экспертным чемоданчиком Липпе повезло. Он успел встать в очередь прямо перед пожилым вериспексором-ветераном, славящимся своей дотошностью. Соседи Ниро по комнате часто в шутку говорили, что этот ветеран был способен переспорить даже сервитора, отвечающего за чемоданчики и двести до слёз каменную статую. Липпе не видел ничего постыдного или смешного в точности и аккуратности, но ждать лишние полчаса – и это если ещё повезёт – не хотел. В конце концов, вряд ли кто-то действительно был способен заставить расплакаться каменную статую.

Рынок Ниро услышал издалека. Казалось, с утра его шум только усилился. Он неприятно отдавался в голове, от него уши, привыкшие к тишине крыла вериспексоров, начинали болеть. Вскоре к звукам присоединились запахи еды, смазочного масла, благовоний, нечистот и немытых тел. Липпе вышел к самому началу торговой улицы. Толпа бурлила, перемешиваясь и растекаясь, люди говорили, кричали, смеялись и торговались. Они совершенно не замечали молодого вериспексора с притихшим сервочерепом на плече. Белектрис недовольно зажужжал и толкнул в щёку замершего Ниро. Тот сжал челюсти и решительно шагнул вперёд.

Толпа почти сразу подхватила его и втянула в свой поток. Рано утром рынок обычно был не так забит людьми, но к вечеру их становилось намного больше, сейчас был самый пик торговли. Липпе успел раз тридцать пожалеть о том, что пришёл сюда, прежде чем увидел нужную ему палатку. Он мог бы перекусить в одном из кафе на уровень или два выше, но тогда ему пришлось бы выложить за это раза в три больше. Отвратительное ощущение от чужих прикосновений и гула голосов было платой за возможность сэкономить.

– Посмотри, какие крыски сегодня упитанные! Не пожалеешь! Всего пять тронов за просто огромную крысу! Ты только посмотри, какая! – Торговец сунул Ниро под нос упитанную тушку зажаренной крысы, от которой исходил просто умопомрачительный аромат.

– Мне шалан. – Липпе с трудом заставил себя оторвать взгляд от предложенного лакомства.

Желудок протестующее забурчал, и Ниро порадовался, что в таком гомоне этого не слышно. Пять тронов для Кая – это слишком большие деньги, чтобы тратить их на еду. Тем более, праздновать ему было совершенно нечего, а завтра начинались продажи книги Вария Лонга. И стоила она как раз пять тронов.

Сравнивать труд самого Лонга с крысой… Да, мне определённо нужно срочно что-нибудь съесть, пока мои мысли не скатились к ещё большему кощунству.

– Рекаф, кофеин, чего покрепче? – Улыбка торговца стала не такой заискивающей. Он повесил крысу обратно в связку и принялся собирать шалан – пресную лепёшку с мясной начинкой, сделанной из консервов. Сама лепёшка по вкусу обычно сильно напоминала галеты из сухпайка.

– Кофеин. – Ниро строго посмотрел на торговца.

– Прошу вас. – Испуганно втянул голову в плечи торговец. Хмурящийся высоченный Арбитр показался ему весьма устрашающим.

Ниро взял лепёшку и стаканчик с кофеином, расплатился и направился к краю рынка. Есть в такой толчее и гомоне было совершенно невозможно. Пару раз он едва не разлил кофеин, один толстый клерк Администратума толкнул его, чуть не выбив шалан из рук. Липпе обернулся, намереваясь обругать нахала. Ему не хотелось этого делать, не хотелось привлекать внимание, не хотелось начинать перепалку, но на нём сейчас был мундир корпуса вериспексоров, кроме того, Ниро был зол из-за своей неудачи.

– П-простите великодушно! Не повторится! – Клерк, тоже решивший поругаться с тем, кто не уступил ему дорогу и посмел расставлять локти там, где он шёл, резко побледнел, увидев разгневанное лицо вериспексора, и проворно для своей комплекции исчез в толпе.

Ниро даже не успел открыть рта, но такое разрешение конфликта его вполне устроило. Белектрис перебрал манипуляторами и спроецировал на ближайшую стенку палатки пикт-изображение перепуганного лица клерка. Липпе даже не успел заметить, когда тот его снял.

Удобное место нашлось в техническом тоннеле рядом с рынком. Здесь было тихо и прохладно, не сновали люди, ярко и ровно горели световые трубки. Ниро присел на какой-то ящик и поставил на пол стаканчик с кофеином. Белектрис отцепился от его плеча и завис у стены. Кай не стал гадать, что сервочереп нашёл там интересного, просто некоторое время наблюдал за его перемещениями. Сначала Белектрис подлетел к стаканчику кофеина, сделал пикт-снимок, потом резко поднялся к потолку, натужно гудя механизмами. После чего и вовсе умчал по коридору.

И что мне теперь делать? Что осталось? Отпечатки зубов. Надо будет сделать слепок. Это всё, что есть. С кем я его буду сличать? По форме и размеру можно будет выяснить пол и, очень примерно, рост и возраст. Если повезёт, смогу найти какие-нибудь особенности. В первую очередь надо будет сличить с зубами подозреваемого. Его слепок есть у Госпитальеров, надо будет сделать запрос. Ниточка тонкая, но какая есть. Торвальд Бордерсен мёртв уже три года, но молоток принадлежал ему, с этого и надо начинать. Потом можно будет запросить медицинские карты остальных обходчиков. У них был мотив, хотя и очень условный, и возможность сделать дубликат молотка. Допустим, ещё три года назад, бригадир говорил, что ящик с вещами Бордерсена не вскрывали. Значит, для начала зубы. Надо отмести всё невозможное. Без этого продолжать нельзя. Зубы, в первую очередь – зубы.

Ниро пережёвывал безвкусную лепёшку с проваренным консервированным мясом и думал. Кроме зубов Кай не мог найти ни одной зацепки, и он не был уверен, что эта ниточка не оборвётся в самом начале. Если отпечаток не совпадёт ни с одной медицинской картой, придётся постепенно расширять круг подозреваемых.

Пока что у обходчиков самый большой шанс. Ни у кого больше нет доступа в их техническое помещение, а, значит, и возможности сделать копию молотка.

– Белектрис! – Липпе скомкал бумагу, в которую был завёрнут шалан, и положил в карман.

Сервочереп вынырнул из темноты технического тоннеля и закружил вокруг Липпе. Его мельтешение раздражало, разозлённый неудачами и сбитый с толка полным отсутствием улик, Ниро резко схватил Белектриса за манипулятор.

– Не делай так.

Сервочереп поджал манипуляторы и приглушил свечение вставленного в глазницу фонарика. Липпе почти сразу пожалел о своей горячности. Белектрис выглядел совсем как тот торговец, почему-то испугавшийся самого обычного заказа. Просто Кай был в дурном настроении, просто толпа вокруг выводила его из себя, и ему не хватило спокойствия разговаривать с ним так, как это делали все остальные покупатели.

Неудачный день.

В такие дни притворяться было сложно, а ведь он ещё и не думал заканчиваться. Ниро с обречённостью приговорённого предвкушал бессонную ночь и насмешки других кадетов. Люминофоры в коридорах стали тусклее, на станции начинался вечерний подцикл.

– Пошли, нам надо в хранилище улик. – Ниро положил ладонь на макушку сервочерепа. Тот выскользнул из-под его руки, взобрался на плечо, перебирая манипуляторами, и закрепился на своём, ставшем уже привычным, месте.

Ниро снова запросил ключ от комнатки для работы с уликами и пошёл забирать коробку в хранилище. Работать предстояло с пикт-изображениями, но он решил ещё раз проверить одиннадцатую пробу. Липпе вспомнил, что не добавлял в неё один реактив из рекомендованного списка. Проба точно не дала бы положительного результата – это было ясно из реакции на все остальные вещества – но Ниро хотел избавиться от чувства незавершённости.

В зале работы с уликами было безлюдно. Почти все вериспексоры уже закончили свои дела и разошлись по комнатам. Люминофоры горели только над двумя дверями с другой стороны общего помещения. Ниро подошёл к хранилищу улик и ввёл общий код и свой личный. Внутри никого не было, ячейки шли в три ряда, яркий свет люминофоров заливал всё пространство, не оставляя ни единого клочка тени. А ещё в комнате было ужасно холодно, словно в морозильной камере.

– Холодно, – выдохнул Липпе. К его удивлению, из его рта не вырвалось облачко пара.

Белектрис покинул его плечо и подлетел к нужной ячейке, нетерпеливо перебирая манипуляторами. Ниро приложил ладонь к сканеру, второй рукой ввёл личный код. В недрах стены загудели сервоприводы, Липпе поддел пальцами заевшую дверцу. Технопровидцы, обслуживающие крыло вериспексоров, часто ставили умиротворение духов хранилища в конец списка, так как для этого им надо было получить особое разрешение и наблюдателя из непосвящённых в довесок. И потому машинные духи ячеек часто капризничали или работали слишком медленно.

Наконец лоток выдвинулся, и Ниро протянул руку к ящику с уликами. Край у того был просто ледяным. Белектрис беспокойно затрещал на машинном коде, привлекая внимание Липпе. Один из герметичных пакетов с уликами шевельнулся. Ниро рывком стянул ящик и уставился на медленно исчезающие хлопья ржавчины там, где ещё совсем недавно лежало орудие убийства.

Невозможно.

Ниро невольно прислушался к тишине, которая вдруг стала вязкой, давящей, осязаемой. Он напряг слух, будто надеясь расслышать отголосок шёпота. Мир вокруг него точно заледенел, натянулся дрожащей струной. Липпе не мог оторвать взгляд от чешуек ржавчины. Они падали, рассыпались в пыль, которая на глазах превращалась в легчайший налёт. Всего одна бесконечно долгая секунда – и не осталось даже его. Тишина лопнула, разбив ледяную клетку. Кровь вновь побежала по венам, сердце отчаянно застучало о рёбра. Ниро едва мог дышать, чувствуя в барабанных перепонках собственный пульс.

Невозможно…

– Белектрис! – Липпе едва смог выжать из себя имя сервочерепа.

Самая важная улика исчезла практически у него на глазах. Открыть ячейку кроме Ниро никто не мог, её номер знал только он. Печати на пакетах с уликами тоже были целы, как и сами пакеты.

– Белектрис, мне нужны те пикт-изображения, которые ты сделал перед уходом. – Мозг Липпе лихорадочно работал, пытаясь найти хоть какое-то рациональное объяснение.

Я отказываюсь верить, что это был Неупокоенный Обходчик или ещё какой-нибудь дух Хорды! Никакой варповщины! Этому есть объяснение. Должно быть. Я просто забыл положить этот молоток в ящик. Кошмарная неаккуратность, просто катастрофа, но не смертельно.

Сервочереп высветил на стену хранилища пикт-снимок ящика с уликами. На нём молоток обходчика лежал рядом с колбами и был хорошо различим, хотя само изображение оказалось нечётким. Тёмное пятно с размытыми краями портило его прямо по центру – там, где находилось орудие убийства. Ниро вспомнил, как просматривал самые первые пикт-снимки места происшествия, сделанные Белектрисом. Он тогда усомнился в исправности серво-черепа, больно уж странно тот себя вёл. Все панорамные пикт-снимки были идеального качества. В конце концов, Белектрис был сервочерепом корпуса вериспексоров, он просто не мог работать некачественно.

– Другие пикт-изображения орудия убийства, начиная с места обнаружения. – Ниро сглотнул ставшую вдруг вязкой слюну.

На всех снимках молоток обходчика был изображён размыто, на нескольких были закрывавшие его странные затемнения или артефакты. Ни одного чёткого, на котором можно было бы рассмотреть детали. Липпе просмотрел несколько пикт-снимков трупа и места происшествия. Все они были отличного качества.

Сервочереп беспокойно покачивался, гудя мотором. Под конец он начал переключать изображения с такой скоростью, что Ниро не успевал их толком разглядеть. Закончив, он взмыл к потолку, демонстративно убрав объектив камеры.

Не понимаю. Этого не может быть. Я проверил молоток на радиацию, на основные химические реакции, рассмотрел его во всех спектрах. Он не мог испортить снимки! Но испорчены только те, на которых запечатлён именно этот молоток. Его брат-близнец из подсобки чёткий на каждом пикте!

Ниро вытянул перед собой длиннопалые бледные ладони. Кончики пальцев слегка подрагивали, вены выступали сильнее обычного. Медленно он коснулся костяшки на левой руке.

Раз.

Этого просто не может быть.

Два.

Я должен найти рациональное объяснение.

Три.

Его нет.

Четыре.

Я должен найти убийцу.

Пять.

Он мёртв уже три года.

Раз.

То, что он убийца, ещё не доказано.

Два.

Надо успокоиться.

Три.

Если нет рационального, надо найти иррациональное объяснение.

Четыре.

Нет, нельзя в это лезть.

Пять.

Никто не должен знать.

Раз.

Никто не узнает.

Два. Три. Четыре.

Я должен продолжить расследование.

Пять.

Я не сумасшедший!

Раз.

Донаван тоже его видел.

Два. Три. Четыре. Пять.

Всё хорошо, Кай. Ты раскроешь это дело. Всё будет хорошо.

Раз.

Никаких шлюзов, никакой прогулки по пустоте. Ты тут ни при чём.

Два.

Ниро медленно выдохнул и молча прочитал молитву святому Валерию четыре раза подряд. Помогло, дышать стало легче, паника отступила. Исчезновение главной улики не отменяло того факта, что расследование ещё не было закончено. Липпе оставил ящик под присмотром Белектриса и сходил за необходимыми материалами к общим стойкам.

Первым делом Ниро снял отпечатки пальцев с дверцы ячейки и пакета с пропавшей уликой. Все, которые он нашёл, принадлежали ему. И те, что были на ящике и клавиатуре ввода кода – тоже. Кроме него к уликам никто не прикасался. Липпе медленно выдохнул и постарался выкинуть из головы всю невозможность сложившейся ситуации. Перед его мысленным взором чешуйки ржавчины всё ещё падали на дно пакета, чтобы исчезнуть навсегда.

Как снег. Как листья.

– Белектрис, мне нужны снимки мест укусов на трупе. – Ниро попытался переключить свои мысли на более насущную или, по крайней мере, более разрешимую проблему.

Пальцы всё ещё дрожали, но мозг снова начал работать. Липпе смотрел на проецируемые сервочерепом на стену изображения, стараясь сосредоточиться на том, что он видит. Следы укусов, смазанные и нечёткие, ни по одному нельзя сделать слепок, но если объединить несколько, то может получиться.

Я не должен никому говорить. О молотке знает Лестарев и обходчики, но они не будут проверять его наличие в хранилище. Для Ди Крус я доклад пока не составлял. Промежуточный всё равно выдаётся только по запросу, а после конца расследования будет уже не важно, есть этот молоток или нет. Это даже не «висяк», а самая настоящая варповщина. Нельзя, чтобы об этом узнали. Ничем хорошим это не кончится. Никто не в курсе, вот никто и не узнает. Я не проговорюсь.

– Останови вот на этом. – Ниро подошёл к стене хранилища и внимательно посмотрел на изображение следа от укуса. – С этого можно начать.

Собрав улики обратно в ящик, Липпе вышел из хранилища. В общей комнате было тепло, по-прежнему заняты были только две комнаты. Ниро с подозрением посмотрел на запертые двери. Не мог ли кто-то из вериспексоров так подшутить над кадетом? Липпе не всегда понимал смысла шуток, особенно нелогичных и жестоких, но вряд ли кто-то смог бы подписать пакет его почерком, а тем более – вскрыть ячейку, не зная его личный код.

С пикт-изображениями Ниро провозился до глубокой ночи. В итоге ему удалось отобрать пару десятков тех, с которыми можно было работать. Уходил он последним, свет в общей комнате не горел, сервитор-привратник дремал в энергосберегающем режиме. Липпе пришлось растолкать его, чтобы сдать ключи.

– В хранилище кто-то кроме меня запрашивал доступ в этот цикл? – Ниро не удержался и задал вопрос сервитору.

– Отрицание. Доступ низкого уровня. Запрос уровня секретности. Дозволение. Отрицание. Подтверждение. – Сервитор не удосужился нормально смоделировать речь. – Вериспексор Ливия Коттер, утренняя смена. Вериспексор Густав Горбинер. Закрытая информация. Вериспексор…

– Достаточно. Кроме вериспексоров кто-нибудь заходил сюда? – Ниро запоздало осознал, что в хранилище за день могли побывать едва ли не все вериспексоры.

– Отрицание. Запрет доступа. Это невыполнимая функция. – Сервитор замотал головой в жалком подражании естественной человеческой реакции. – Доступ только у зарегистрированных в системе. В системе зарегистрированы только вериспексоры.

– Принято. – Липпе не ожидал другого ответа.

В общую спальню Ниро вернулся уже после отбоя. Он бесшумно прокрался в свой угол и торопливо стянул форму. Шкафчик предательски скрипнул, но никто из кадетов не проснулся, а возня на верхней койке не прекратилась. Липпе умудрился закрыть дверцу как раз в тот момент, когда оттуда донёсся особенно громкий вздох. Бетонный пол холодил босые ступни, а манипуляторы сервочерепа больно впивались в незащищённое формой плечо. Ниро подумал, что Белектрису не место в спальне кадетов-вериспексоров, но прогонять не стал. Он был уверен, что не сможет заснуть на трясущейся кровати, но провалился в сон, едва голова коснулась подушки.

Кошмаров не было, только тягучее серое безмолвие, словно пелена, за которой скрыты все ответы. Ниро пытался дотянуться, но не мог пошевелиться. Что-то давило, удерживало его от необдуманного шага в серую пустоту. Там маячили все разгадки, они были совсем близко и бесконечно далеко. Сон не был ни страшным, ни мучительным, но оставил после себя острое чувство незавершённости и обманутых надежд.

Разбудила Кая несильная, тянущая боль в области пресса. Обычно он спал на боку, но в этот раз почему-то проснулся на спине. На животе Ниро лежало что-то тяжёлое и неудобное, из-за чего мышцы нестерпимо ныли, а в поясницу будто вогнали железнодорожный костыль. Не открывая глаз, Кай попытался на ощупь определить, что стало причиной его пробуждения. В комнате было тихо, даже на верхней койке, значит, до побудки ещё далеко.

Пальцы быстро нащупали гладкую округлую поверхность и суставчатый металл. Липпе едва не застонал в голос. Белектрис выпустил манипуляторы и соизволил сползти с живота своего временного хозяина. Перебравшись на подушку, сервочереп вольготно устроился на ней, потеснив законного владельца. Ниро нехотя открыл глаза и пошевелился. Болел не только живот, всё тело ныло, как после боевой тренировки в схоле. Сильнее всего раскалывалась голова, это Кай понял в тот самый миг, как оторвал её от подушки. Липпе проспал всего несколько часов, не принёсших ему ни свежести, ни отдыха, ни хоть какого-то порядка в мыслях.

И как только у людей получается все свои проблемы решать во сне, находить ответы на сложные задачки и сочинять стихи? Меня, кажется, всю ночь пинали ногами, и несколько раз – в мозг. Ещё есть время, но я уже не засну.

Ниро свесился с кровати и вытащил из-под неё пластиковую коробку. В ней хранилась самая большая его ценность – книги. Выбрав «Труд по криминальной психологии и ведению допросов» Эмманиуила Фрейна, Липпе погрузился в чтение. Белектрис повозился на подушке, уступил немного места и тоже принялся сканировать страницы, время от времени придерживая их манипулятором, чтобы им обоим было удобней. Ниро не был уверен, что сервочереп способен читать, но тот всячески делал вид, что занят именно этим.

– Эй, ты только посмотри, какая у Ниро шикарная новая закладка для книжки! – Лари спрыгнул с верхней койки и помог спуститься фигуристой блондинке, одетой в полупрозрачный пеньюар.

Ниро ничего не ответил, его безумно раздражал и сам Лари, и его бесцеремонные подружки. После пары глав голова болеть перестала, настроение слегка улучшилось, но в комнате всё равно было холодно, а решение проблемы не появилось.

– Где такие выдают? Или это только постоянным читателям? – продолжал развлекаться Лари, выпроваживая девушку, отчаянно строившую глазки просыпающимся кадетам-вериспексорам.

– Ди Крус дала. – Ниро нехотя закрыл книгу, заложив её просроченной пайковой карточкой. – Во временное пользование.

– Ничего себе! – присвистнул Лари.

Липпе достал из-под подушки линейку, привычно провёл по ней пальцами и начал заправлять постель. До побудки оставалось ещё несколько минут, можно было не торопиться. Белектрис завис над его плечом, внимательно наблюдая за всеми манипуляциями. Когда Ниро закончил, сервочереп сделал несколько пикт-изображений заправленной кровати, с независимым видом пересёк комнату и замер, гудя грави-приводами, у шкафчиков.

– Какого!.. – Крис попытался было пройти к своему шкафчику, но получил слабый удар током и прижал обожженную руку к груди. – Ди Крус его тебе спихнула, потому что он её достал? Или потому, что эта костяшка бракованная?

Ниро не ответил, он почувствовал, как его щёки покрываются красными пятнами стыда. Капризный и своевольный сервочереп вёл себя вызывающе, лёгким движением манипуляторов превращая в ничто хрупкое взаимное уважение, которое, как надеялся Липпе, успело возникнуть между ним и остальными кадетами.

Белектрис, что ты творишь! После такого они никогда меня не примут! Зачем ты это делаешь?

Ниро достал из пластикового ящика объёмную холщёвую сумку, с которой ходил на книжные распродажи, подошёл к шкафчикам и решительно затолкал в неё упрямый сервочереп. Белектрис почти не сопротивлялся, но Кай уже чувствовал, что его покорность выльется позже особо изощрённой местью. Липпе торопливо открыл шкафчик и достал свои вещи, а потом отошёл под удивлёнными и заинтересованными взглядами кадетов-вериспексоров. Правда, направлены эти взгляды были на слегка подрагивающую холщёвую сумку у него на плече.

Сразу после утреннего построения и речи старшего Арбитра Кесайля Ниро, заскочив в столовую и забрав паёк, поспешил в хранилище улик. В глубине души он надеялся, что орудие убийства окажется на месте. Перетащив ящик с уликами на столик в отдельной комнатке, Липпе вытряхнул из него содержимое, разложил на ровные стопки, выставил в несколько рядов подставки с мензурками. Молоток в ящике был только один, тот, который он забрал у обходчиков. Для порядка Ниро проверил по списку все улики. Дважды. Пакеты с орудием убийства и соскобами ржавчины пустовали, всё остальное было на месте.

Липпе достал стопку проявленных вчера пикт-изображений. Проекции Белектриса были чёткими, но он не мог запустить сразу несколько. Ниро разложил снимки в несколько стопок, потом подумал, и перетасовал снова. Работа предстояла долгая, тяжёлая и нудная, а голова начала болеть даже сильнее, чем утром. Холод пробирал до костей, Кай старался не обращать на него внимания.

Сопоставить снимки никак не получалось, и, промучившись полчаса, Ниро сдался и достал из поясного подсумка аптечку, которую взял из шкафчика вместе с одеждой и зубной щёткой. Обезболивающее он проглотил на сухую, не запивая. Липпе научился этому ещё в схоле, лет в тринадцать у него часто болела голова, а позже – всё тело после очередной зверской тренировки. До полного изнеможения не гоняли разве что будущих проповедников, хотя другим прогенам физические упражнения всё-таки давались легче.

Ниро обернулся на гудение антиграва и увидел, что Белектрис висит рядом с его лицом, удерживая манипуляторами стаканчик из переработанного картона с кофеином, который Липпе взял в столовой и про который успел напрочь забыть.

– Спасибо. – Ниро взял стаканчик и сделал большой глоток, запивая горькую таблетку. Через несколько минут боль отступила, и в голове прояснилось.

Липпе уже увереннее разложи пикт-изображения по стопкам, потом, немного подумав, вскрыл один из опустевших пакетов и налил в него реагент. Взболтав как следует, Ниро перелил содержимое в чистую мензурку и поставил нагреваться. Сам же он занялся сравнением и отбором изображений укусов.

Вот эти два подходят. Тут можно хорошо разглядеть правые коренные на нижней челюсти.

Ниро выключил нагрев, взял тёплую мензурку и поднял перед глазами. Белектрис тут же сунулся вперёд, сканирую реагент во всех спектрах подряд. Некоторое время Липпе молча ждал, но осадок так и не появился. Не помогло даже встряхивание мензурки.

– Что за варповщина? Тут же была ржавчина, а сейчас ни кусочка металла! Быть такого не может. – Липпе поставил мензурку в стойку и вернулся к пикт-изображениям. Белектрис сочувственно щёлкнул манипуляторами.

Кай провозился до самого обеда, рассматривая пикт-изображения и перенося особенности строения челюсти на заготовку. Ни один след от укуса не давал чёткой картины, зубы приходилось находить по одному на разных снимках. Вытащив всё, что можно, из распечаток, Липпе переключился на проекции сервочерепа.

– Кажется, всё. – Ниро устало откинулся на спинку протестующе заскрипевшего стула и закрыл глаза.

Под веками плыли цветные круги, пальцы ныли, а позвоночник, казалось, готов был ссыпаться в сапоги. Много часов в согнутом состоянии над пикт-изображениями с заготовкой в руках. Бесконечные переделки, сверки и поиск нужного зуба. И вот, наконец, модель была готова. Теперь осталось дождаться, когда она затвердеет, и можно будет идти в мортикаторий.

Кай собрал в ящик все улики, положил в специальную коробочку слепок и сунул её в карман. Ящик он вернул в хранилище, перед уходом проверив, запер ли дверцу ячейки. Было уже время обеда, и Ниро сильно спешил. Он собирался зайти в книжную лавку ещё утром, но заработался и совершенно забыл. Головная боль тоже не улучшала память. Продавец обещал отложить для него один экземпляр труда Вария Лонга, но предупредил, что не будет держать его вечно, особенно, если продажа пойдёт бойко. Так что Липпе спешил по коридорам станции, моля святого Валерия, чтобы он задержал в пути всех потенциальных покупателей.

Когда Ниро вошёл в книжную лавку, то увидел, как к прилавку подходит женщина со стопкой книг и высокий мужчина с военной выправкой. Липпе сжал руки в кулаки и решительно отвернулся от манивших его книжных полок. Денег на что-то кроме заказанного труда Лонга он сейчас выделить не мог. «Общая патапсихология» Марии Л'Шас и «Необычные случай в следственной практике» Шарлиз Холлонс могли подождать. Снова.

Липпе подошёл к прилавку, обогнав испуганно отскочившую в сторону при его приближении женщину. Она не посмела возмутиться, заворожено уставившись на знак вериспексоров на форме Ниро.

– Вы откладывали мне книгу. – Липпе старался говорить так, чтобы его голос звучал ниже и внушительнее.

– Секунду!

Продавец юркнул куда-то под прилавок, и некоторое время оттуда слышалось только шуршание бумаги и скрип. Ниро нервно сжал и разжал руки. Пожилая дама за его спиной сделал два шага назад, едва не врезавшись в мужчину с военной выправкой.

Не может же быть, чтобы они кончились! Сегодня же первый день продаж. Почему он так долго? Я не мог опоздать! Если не получу сегодня, придётся искать у перекупщиков, а это трата времени, да и стоить будет дороже. Мне тогда месяц голодать придётся, ещё и полироль кончается. И палочки лхо…

– Ну, вот. Убрал далеко. Вот ваша книга, господин Липпе. Не убрал бы так далеко, уже выставил бы на прилавок. – Продавец облегчённо выдохнул, положив толстенный том, пахнущий типографской краской и клеем, перед Ниро. – Не успел утром открыть магазин, как пришли уважаемые Арбитры и забрали чуть ли не весь тираж. И ещё трое покупателей, весьма любопытных, кстати, тоже взяли по одной. Ума не приложу, зачем она им? Я ведь и не собирался ваш экземпляр выставлять поначалу, так для словца только сказал. Вещь-то специфическая, потому и привезли не так много. Арбитры-то, понятное дело, но те трое гражданских выглядели, как самые обычные люди. Это же станция, на «Вознесении» кого только не бывает, правда же?

Ниро молча положил на прилавок пять тронов. Монеты зажиточно блеснули и сразу же исчезли под ладонью торговца. Каю совершенно не хотелось выслушивать всю эту болтовню. Он так долго ждал, когда труд Лонга окажется у него в руках! Ниро взял книгу и поспешно вышел на улицу. Ему хотелось найти какое-нибудь укромное место, перелистать страницы, прочитать заголовок. Белектрис, всё это время висевший у него над плечом, на прощание сделал несколько пикт-изображений лавки и покупателей, от чего пожилая дама вздрогнула, а мужчина напрягся и потянулся куда-то под широкую куртку. Липпе не обратил на это внимание, сейчас все его мысли были сосредоточены на сокровище, которое он прижимал к груди.

Выбравшись из толпы торговых рядов, Ниро свернул в технический тоннель, почти не используемый, благословенно пустынный и тихий. Отойдя подальше, он опустился прямо на лежащий у стены моток кабелей и вытянул длинные ноги. Белектрис опустился ему на колени и с подозрением потрогал манипулятором книгу.

– Я давно её ждал, это переиздание, дополненное, его обещали уже давно, но несколько раз переносили. – Липпе понял, что оправдывается перед сервочерепом. – Дорого, но оно того стоило.

Ниро достал левой рукой из нагрудного кармана помятую пачку палочек лхо, большим пальцем поддел крышу и открыл. Осталось чуть меньше половины, и все до одной были перевёрнуты. Вздохнув, Липпе вытряхнул палочки, развернул и положил в пачку. После этого вынул две, одну снова перевернул и засунул обратно, вторую зажал между пальцами. Белектрис заинтересованно приподнялся над его коленями.

Ниро задумчиво посмотрел на палочку лхо. Курил он редко и только за компанию, да и осталось мало, могло не хватить до выплаты жалования. С другой стороны, пачку он достал инстинктивно, нельзя было нарушать последовательность действий и возвращать палочку на место. Белектрис выдвинул из своих недр короткий манипулятор, на конце которого вспыхнул крошечный синий язычок пламени.

– Спасибо. – Ниро нервно улыбнулся, думая, кто и зачем снабдил сервочереп таким приспособлением, и для чего оно должно было служить изначально.

Надо успокоиться и как следует всё обдумать. Уверен, у всех этих странностей есть вполне логичное объяснение, его надо только найти. Я справлюсь. И тогда меня признают. В конце концов, никому из них ещё не давали своего расследования. Если распутаю это дело, меня будут уважать.

И завидовать…

Ниро закашлялся, вдохнув слишком много дыма. Последняя мысль была неприятной и какой-то чужой. Палочка лхо не успокоила, только добавила ещё один повод для тревоги. Липпе никогда прежде не думал о том, что это дело может ещё больше отдалить его от остальных кадетов.

– Пошли. – Звук собственного голоса показался Ниро глухим и незнакомым. Акустика технического тоннеля давала странное эхо, от которого становилось не по себе.

Всю дорогу до крыла вериспексоров Липпе чувствовал неприятное покалывание между лопаток как от тяжёлого взгляда в спину и пронизывающий холод. Но сколько бы он ни оборачивался, никого не заметил. Белектрис, поддавшись его настроению, постоянно мелькал перед глазами и лез к прохожим, поэтому Ниро пришлось снова запихнуть его в холщёвую сумку.

В мортикатории было безлюдно и тихо. Стрекотали когитаторы, уродливый сервитор с белоснежном передничке и чепчике перемывал инструменты, тихо гудели холодильные установки. Альмарика нигде не было видно. Ниро нерешительно постоял на пороге, потом прошёл внутрь. Дверь в кабинет мортикатора была открыта, и он решил проверить там.

Донаван действительно оказался на своём рабочем месте. Он спал, положив голову на большой анатомический атлас, раскрытый на разделе о мочеполовой системе. Рядом стояла тарелка с недоеденным бутербродом, напомнившая Липпе, что он забыл съесть часть пайка, отложенную на обед.

Ниро тронул мортикатора за плечо, но тот пробормотал что-то невнятное и продолжил спать. Липпе с тоской посмотрел на ряды запертых ячеек, в которых хранились тела обитателей станции, умерших насильственной смертью и переданных вериспексорам для изучения. Возможность отпереть любую из них была только у Альмарика Донавана.

Белектрис выбрался из сумки и с натужным гудением подлетел к мортикатору. Потрогав его манипулятором, сервочереп развернулся и на большой скорости полетел к сервитору, перекладывающему скальпели в ванночку с дезинфицирующим раствором. Издав трель на бинарике, Белектрис вернулся к Липпе и приземлился тому на плечо, больно впившись манипуляторами в кожу. Сервитор, медленно и неуклюже переваливаясь, подошёл к спящему Донавану и протянул к нему руку. По проводу, выдвинувшемуся из его пальца, пробежала электрическая искра.

Альмарик проснулся почти мгновенно, некоторое время он удивлённо хлопал глазами, пытаясь понять, кто и зачем его разбудил. Потом потёр обожженное плечо и встал, недобро посмотрев на сервитора. Тот, как ни в чём не бывало, вернулся к работе.

– Кай, какая приятная встреча. Что ты такое наплёл моей малышке? – Альмарик размял шею и со вздохом посмотрел на анатомический атлас. Потом он заметил книгу в руках Ниро. – О, мои поздравления. Редкая вещь, я думал, её всю Арбитры разберут.

– Благодарю, – сдержанно отозвался Ниро. Ему было неловко за выходку сервочерепа, на бледных щеках выступили розовые пятна.

– А, не бери в голову. Я не собирался спать, но вчера всю ночь работал. Пустяшное дело, но столько отчётов по нему пришлось заполнять! – Альмарик зевнул и пошёл к ячейкам с телами. – Нет более мучительной и долгой смерти, чем смерть за написанием отчётов и составлением протоколов. Все эти бумажки меня просто убивают. Почему нельзя принимать голосовые записи или использовать самописец? При вскрытии всё же с их помощью фиксируется и ничего! Но только не заключение! Нет! В интересах следствия оно должно быть написанное от руки и в единственном экземпляре! Как будто я это ещё и в двух писать буду! А вот и она, красавица!

Мортикатор вытащил из ячейки тело Натали Гренадин, накрытое белой простынёй, и подозвал сервитора, чтобы тот переложил его на препарационный стол.

– Ничего нового я не нашёл, иначе сообщил бы. Зачем тебе эта красотка, Кай? – Альмарик сам убрал простыню, открыв взору аккуратно зашитое и приведённое в порядок тело, покрытое слоем инея. – Не думал, что такие в твоём вкусе.

– Я сделал слепок зубов убийцы по фотографиям отпечатков. – Ниро достал из кармана коробочку со слепком. Крышка поддалась только с третьей попытки. После каждой неудачной Липпе её переворачивал. – Хочу проверить и убедиться, что нигде не ошибся.

– Нелегко тебе пришлось. – Покачал головой Альмарик, потом приглашающим жестом указал на тело жертвы. – Кусай!

Ниро работал усердно, сверяя все более-менее чёткие следы на коже жертвы со своим слепком. Альмарик тем временем вернулся к бутерброду и анатомическому атласу. Несколько деталей пришлось подправить, но в целом слепок оказался вполне удачным. И всё равно, кое-что не давало Липпе покоя.

– Белектрис, покажи изображения следов укусов третье, пятнадцатое и восьмое. В такой последовательности. – Ниро нашёл нужные отпечатки на теле жертвы. – Господин Донаван, с телом кроме вас кто-нибудь работал?

– Исключено! После того, как мы закончили, я поработал с ним ещё полчаса, потом зашил и убрал в ячейку. – Альмарик оторвался от атласа и повернулся к Ниро. – Ты ведь не хуже меня знаешь протоколы, Кай. До конца следствия к телу имеют доступ только мортикатор, то есть я, и ведущий дело вериспексор, то есть, в данном случае, ты. Иногда ещё помощники, но у тебя их нет. Всё, что можно, мы с тобой изучили. Идей, где бы ещё что проверить, у меня пока не возникло, даже вот атлас взял полистать. Почему ты спрашиваешь?

Вместо ответа Ниро молча кивнул на пикт-изображение восьмого следа от укусов, спроецированное на тело жертвы рядом с оригиналом. Даже невооружённым глазом было видно, что вмятины стали менее выраженными, словно кожа всё ещё была упругой.

– Как же я этого не заметил? Удивительно, Кай. В этом деле удивительно абсолютно всё. – Альмарик покачал головой и велел сервитору убрать тело. – Мне надо это обдумать.

– Если что-нибудь надумаете, сообщите, – попросил Ниро.

Попрощавшись, он вышел из мортикатория, оставив Донавана в задумчивости. Кая такое изменение лежавшего в заморозке тела почти не удивило. После исчезновения молотка он ожидал чего-то подобного, иначе просто не обратил бы внимания. Когда Ниро вышел из мортикатория, освещение на станции уже перешло в вечерний режим. На сегодня ему оставалось закончить ещё одно дело.

Липпе нервно прижал к груди свежекупленную книгу и уверенно зашагал к лаборатории. Там он занял ставшую уже привычной комнатку и занялся составлением официального письма. Канцелярский стиль давался Ниро легко, формализованное общение не требовало усилий в придумывании фраз и вложенных смыслов – просто запрос на предоставление информации. Когда Кай закончил, было уже совсем поздно.

Здание станционной пневмопочты работало круглосуточно. Для отправки письма требовалось ввести личный идентификационный номер и указать место работы, плата за пересылку автоматически вычиталась из следующей выплаты, хотя вериспексоры имели в этом случае привилегию – письма с пометкой «деловое», отправленные во время проведения расследования, оплачивались из общих средств. Ниро поставил ещё метку «срочно» и указал адрес административного крыла миссии Госпитальеров. Утром его запрос должны были принять и обработать, если повезёт, к обеду он уже будет знать ответ.

Ниро быстрым шагом направился к общежитию крыла вериспексоров. У него оставалось ещё сорок минут до отбоя, чтобы хотя бы начать читать труд Лонга. Конечно, для этой книги полчаса было преступно мало, но больше у него просто не было.

Ответ пришёл рано утром, когда Липпе был на построении. Сервитор, разносивший почту, поймал его у самого выхода из зала. Ниро отошёл в сторону под удивлёнными взглядами других кадетов и торопливо распечатал послание. Белектрис, терпеливо ждавший в коридоре, пока Кесайль не закончит произносить свою излюбленную речь, подлетел и завис над плечом Кая. Ниро прочитал сообщение от начала до конца, потом ещё раз. И ещё. Он не мог поверить в то, что там было написано. За частоколом канцелярских фраз стояло лишь одно слово: «отказ». Причина была простой и на человеческий язык переводилась примерно так: «дело об убийстве Натали Гренадин ещё не передано для разработки Арбитрату. Младший версипексор имеет слишком низкий уровень доступа для прямого запроса информации».

Ниро сложил распечатку с ответом пополам, потом ещё раз и ещё. Он совсем забыл о бюрократических ограничениях и неповоротливости административного аппарата ордена Госпитальеров. А ведь Кай уже сталкивался с ним во время одного из прошлых дел, которое вела Ди Крус. Даже ей, старшему вериспексору, тогда не удалось получить необходимые данные по первому требованию.

– И тут тупик. – Ниро убрал сложенный в несколько раз листок в карман и посмотрел в окуляры сервочерепа.

И что дальше? Это последняя зацепка, которая у меня была. Думай, Кай, думай! Ты прочитал достаточно, время применять на практике.

– Надо опросить её окружение. – Липпе сжал кулаки и медленно выдохнул. Ему не хотелось этого делать. Не хотелось разговаривать со всеми этими людьми. Не хотелось лезть в жизнь Натали Гренадин.

До самого обеда Ниро общался с сослуживцами и соседями убитой девушки. Все они охотно рассказывали о том, какой она была, стараясь как можно быстрее отделаться от высокого и грозного вериспексора, вызывавшего у них подсознательную тревогу. Липпе не стремился их запугать, просто был не в духе. Эта нить определённо точно была безнадёжной. Натали вела жизнь самого обычного клерка, любовника у неё не было, снимала комнату вместе с коллегой, ни с кем не конфликтовала и почти не общалась. На работе была усердной и ответственной, ни на чьё место не метила, никого не подставляла, не доносила, не клеветала. Никаких причин для личной неприязни.

Запрос к Станционной Страже тоже не дал результатов. Это убийство было пока первым и единственным, ничего похожего в архивах не нашлось. Стражи могли отказать младшему вериспексору, но решили не ссориться и свалили поиски похожих убийств на только что принятого на работу стажёра. Пока тот возился с архивным когитатором и горой папок с бумагами, Ниро отправился со Стражем по имени Дугал Хэппер на место очередного происшествия. По всем признакам это была обычная пьяная драка, поэтому на запрос прислать хоть кого-нибудь Ди Крус ответила, что все заняты. Едва Кай переступил порог крыла Станционной Стражи, Дугал сразу же составил ещё один запрос с просьбой использовать так удачно оказавшегося под рукой кадета, Матильда возражать не стала.

Ниро потратился три часа на допросы и освидетельствование пострадавших. Дело было пустяковым, драка началась из-за женщины, она же и вырубила одного из зачинщиков. Второго приложил по голове бутылкой ввязавшийся в заварушку прохожий, оказавшийся мелким карманником. Липпе допрашивал всех участников по одному, хмуро глядя на них сверху вниз. Такие люди Кая неимоверно раздражали, ему неприятно было не то, что говорить, даже просто стоять рядом с ними. Бесполезные, опустившиеся паразиты. Удовлетворившись полным и добровольным признанием испуганных участников драки, Дугал самодовольно улыбнулся мрачному вериспексору. Тот кивнул и кинул взгляд на хронометр.

По возвращении Ниро ждал доклад стажёра. Тот не нашёл ничего похожего, только несколько заявлений, не принятых к рассмотрению. Люди жаловались на призраков в Хорде. Стражи в таких случаях обычно настоятельно рекомендовали им больше не перелезать через пути, а пользоваться монорельсом или лифтами, после чего отправляли домой. Ещё весьма условно можно было добавить несколько несчастных случаев на путях. В каждом из пяти, отобранных стажёром, нельзя было сказать наверняка, сам упал человек, или его толкнули. Свидетелей не было.

– Кстати, Липпе. – Дугал прервал увлёкшегося стажёра. Тот упорно не понимал, почему его начальник так выразительно на него смотрит.

– Да? – Ниро внутренне напрягся. Что-то подсказывало ему, что ничего хорошего за этим не последует.

– Вот, Лестарев просил передать. – Дугал протянул Липпе распечатку.

Ниро быстро просмотрел её, потом перечитал ещё дважды. Геннадий сообщал, что расследование зашло в тупик, и Станционная Стража со своей стороны отправила его в раздел нераскрытых и прекратила все следственные мероприятия.

Они официально признали его «висяком». Теперь от них никакой помощи можно не ждать. Я и не ждал. И что теперь? Пока никаких зацепок. Время. Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Но почему-то мне кажется, что его у меня не так много.

Вернувшись в крыло вериспексоров, Ниро занялся составлением отчёта по драке. За три дня, потраченных на расследование, накопилось много текущих дел. Кай разгребал их до глубокой ночи. Его мысли то и дело возвращались к убийству Натали Гренадин. Липпе снова и снова прокручивал в голове всё, что видел, знал и делал, пытаясь обнаружить незамеченную ранее улику или факт.

Весь следующий день Кай ездил на мелкие вызовы и помогал в мортикатории Донавану. В перерывах он едва успевал писать бесконечные отчёты, даже полноценно пообедать времени не хватало. Белектрис, маявшийся от безделья и порядком доставший своим любопытством не только коллег Ниро, но и Стражей и даже Альмарика, несколько раз летал к питьевому фонтанчику со стаканчиком из-под утреннего кофеина. К вечеру голова Липпе уже гудела от бюрократических формул, мелких фактов и имён. Его трясло при воспоминании о всех тех людях, с которыми ему пришлось говорить за день. К вечеру Ниро почти радовался необходимости написать очередную важную и скучную бумагу. Благословенные минуты уединения за письменным столом давали ему столь необходимый отдых.

Лишь перед самым сном Кай вспомнил о Натали Гренадин. Образ девушки, укрытой листами бумаги, всплыл в его памяти, едва он опустил голову на подушку. Это дело всё ещё оставалось нераскрытым. Ниро мог согласиться с Лестревым и признать его «висяком», но упрямство не позволяло сдаться так просто. Головоломка никак не хотела складываться, кусочки постоянно перемещались, исчезали, терялись, не давая себя ухватить. Ниро погрузился в сон с мыслью о том, что найти убийцу очень важно, и что это дело изменит всю его жизнь.

Глава 4. Неожиданный след.

Матильда поймала Липпе у дверей столовой, когда тот пытался запихнуть взбунтовавшийся сервочереп в сумку. Тот упрямо цеплялся манипуляторами и делал пикт-снимки напряжённого лица Ниро. Оставлять его спокойно парить рядом было опасно – Белектрис повадился воровать оставленные без присмотра пайки и стаканчики с кофеином, чтобы подкормить своего забывчивого и вечно голодного вериспексора.

– Липпе, у тебя сегодня выходной. – Голос Матильды заставил Ниро вздрогнуть и выпустить сервочереп. Тот победоносно взлетел почти к самому потолку и оттуда спикировал вниз, затормозив у самой макушки Кая и взъерошив ему волосы. – У меня для тебя поручение. Мне нужны свежие издания некоторых новостных газет. Вот список и деньги.

– Будет сделано! – Ниро постарался произнести это так, чтобы его голос звучал как можно ниже.

Ещё не хватало, чтобы она догадалась, что я совсем не продвинулся. Хотя она и так наверняка знает, я уверен. Успокойся, Кай, какое дело Ди Крус до обычного кадета-вериспексора? Просто постарайся выглядеть внушительно и уверенно. У тебя получится. Соберись!

– Постарайся занести их мне до обеда. – Матильда отдала Ниро список и ушла.

Липпе почти обречённо позволил Белектрису сделать пикт-снимок списка. Все эти издания можно было найти в лавках на торговой улице.

У меня есть время до обеда, я успею. До этого можно зайти ещё в одно место. Всё-таки не зря я столько сил потратил на этот слепок. Надо исключить возможность совпадения со слепком зубов Торвальда Бордерсена. Молоток его. Он мёртв. Уже три года мёртв. Это не может быть он. К тому же, характеристики у него замечательные были, даже почти не пил в рабочее время. Надо проверить и убедиться, а потом начать проверку медкарт остальных обходчиков. Я не могу просить Ди Крус о помощи. Это моё расследование.

Ниро отцепил Белектриса от волос и пересадил на плечо. Захватив паёк, Кай поспешил на станцию Хорды. Нужный ему магазин находился на том же уровне, но достаточно далеко, чтобы идти пешком. Не будь у него задания от Ди Крус, Липпе, скорее всего, не стал бы тратиться на билет, но ему ещё надо было зайти на рынок за газетами, потом занести их начальству. А в спальне ждала книга за авторством Вария Лонга. Ниро надеялся, что с её помощью сможет не только переключить мозги, но и найти что-нибудь полезное для расследования, какую-нибудь идею. Вчера Липпе читал книгу до поздней ночи уже после отбоя, накрывшись одеялом. Белектрис поставил свой фонарик в самый тусклый режим и подсвечивал нужные строки, быстро приспособившись к скорости чтения своего напарника. Правда, теперь Ниро клонило в сон.

Через три остановки Липпе задремал, прислонившись щекой к окну. Он не боялся проспать, Белектрис внимательно следил за указателями, а Ниро сказал ему, какая станция нужна. Когда они только подходили к Хорде, сервочереп сам нырнул в холщовую сумку и теперь выглядывал из неё, пугая детей.

Темно. Холодно. Падают листья. Белые, точно снег. Падают. Цепочки следов. Одни женские – узкая ступня и каблучок. Такая знакомая, но холод сковывает воспоминания. Вторые мужские – большие, грубые, со стёсанной подошвой. Они накладываются, вьются, пересекаясь. Потом мужские следы начинают исчезать. Они тают, покрываясь изморозью. Исчезают, будто кто-то невидимый стирает их. И вот на грязном пыльном полу только одна цепочка – женские с каблучками. А листья всё падают. Медленно. Белые как снег. Они укрывают следы.

Ниро вздрогнул, судорожно дёрнул длинными ногами и резко выпрямился на сиденье. Какая-то женщина в ярком, безвкусном пиджаке посмотрела на него с осуждением и брезгливостью. В нелепой, перешитой из схольной формы куртке и таких же штанах, Липпе казался обычным пустотником-неудачником, прибывшим на станцию в поисках заработка.

Белектрис высунулся из сумки и мигнул фонариком прямо в глаза женщине в ярком пиджаке. Мстительный сервочереп успел спрятаться раньше, чем она смогла его разглядеть. Ниро не заметил всех этих манёвров. Он никак не мог отделаться от остатков сна, липкого, холодного и такого реального, что в это почти не верилось.

Как тот сон про Натали.

Ниро потёр лицо ладонями и понял, что они ледяные. Он замёрз, видимо, потому что долгое время сидел неподвижно в неудобной позе. Кай устроился поудобнее на жёстком пластиковом сиденье и посмотрел на табло. До нужной станции было ещё две остановки.

Выходит, следы были, он не летал по воздуху. Просто они исчезли точно так же, как его молоток. Логично… Нет. Никакой логики в этом быть не может. Варповщина какая-то!

Ниро вышел на остановке и направился к ближайшему техническому лифту. Пассажирские здесь обычно бывали забиты под завязку, а ему не хотелось сейчас даже просто стоять рядом с кем-то. В голове всё ещё всплывали обрывки сна, навязчивые и цепкие, как Белектрис, когда у него случалось особо игривое настроение.

Сервитор, замерший рядом с лифтом, безучастно просканировал его и отвернул увитую проводами лысую голову. В его раздутый живот был встроен лоток для бумаг. Ниро с любопытством скосил глаза, но быстро понял, что это всего лишь таможенные декларации. После того дела с контрабандой он мог их узнать по форме строк и расположению печатей.

Лифт был почти пустым, лишь у дальней стенки, подрагивая, стоял тощий сервитор в белом балахоне. На некогда женском лице рот и глаза были аккуратно зашиты, встроенная в горло вокс-решётка закрывалась привинченной прямо к плоти пластиной. В тощих руках сервитор держал планшет. Под тонкой кожей его запястий пульсировали инфокабели. Ниро предпочёл встать подальше от странного сервитора. Проехав всего один этаж, Кай вышел навстречу удивлённо на него посмотревшему технопровидцу. Липпе, не оборачиваясь, ускорил шаг. Когда он завернул за поворот тоннеля, до него донеслись гневные крики техножреца и требования назвать свой идентификационный номер.

Лавка занимала одно из последних мест в ряду унылых магазинчиков, торговавших всякой всячиной. Посетители в них заходили не часто, туристы – и того реже. Здесь торговля шла не так бойко, зато можно было достать что-то не слишком законное или очень редкое. Если знать, где искать и кого спросить, конечно. Именно поэтому Арбитры держали здесь свою лавку. Официально – обычный антикварный магазинчик. На самом деле его открыли, чтобы отслеживать поставки контрабанды. Разумеется, правду знали очень немногие.

Хозяином лавки был Тревор Биндски, Арбитр, работавший под прикрытием. Ниро знал его по одному из прошлых дел. Перед самым входом Липпе застегнул клапан сумки и легонько по ней похлопал. Если в лавке антиквариата появится сервочереп со знаками крыла вериспексоров, Тревор ему спасибо не скажет.

На мутной витрине были выставлены какие-то совершенно безвкусные вазы и одна достаточно откровенная статуэтка. Дверной колокольчик лениво звякнул, когда Липпе зашёл внутрь. Звук его потонул в пыльной тишине лавки. Всё свободное пространство занимали стеллажи и тумбы с товаром, проходы между ними были узкими и неудобными, изнутри магазинчик походил на настоящий лабиринт.

Протиснувшись между стеллажей к прилавку, Липпе с разочарование увидел за ним Огастаса Фрейна, помощника Тревора. Тот был всего лишь клерком, хоть и посвящённым в тайну лавки, в которой работал.

– Тревор здесь? – Ниро непроизвольно приглушил голос. Антикварная лавка напоминала ему музей, забитый древними пыльными экспонатами.

– Нет, сегодня он занят. Могу я чем-нибудь помочь? – Огастас растянул губы в вежливой и одновременно глумливой улыбке. Ниро не выглядел как потенциальный покупатель, а в сумке, судя по форме, могла быть очередная дешёвая и безвкусная ваза. Фрейн уже готовился отказать посетителю в покупке его барахла.

– Нет. – Липпе сказал это громче, чем хотел, но этот человек раздражал его.

Тревор мог подсказать пути обхода непреодолимой бюрократической стены, что стояла сейчас между ним и слепками зубов Торвальда Бордерсена. Или же Ниро мог попросить его послать запрос от своего имени. Проигнорировать Арбитра сёстры-госпитальер не могли. Липпе не сразу вспомнил об этой лавке, а потом долго решался, выжидая до выходного дня. Говорить о своей неудаче было неприятно, а просить об услуге человека, которого не так хорошо знаешь – почти физически больно.

Все эти дни Ниро искал в себе решимость, чтобы прийти сюда, а Тревор оказался занят. Вся подготовка, отрепетированная в голове речь, деньги, потраченные на билет монорельса – всё оказалось зря. Липпе испытывал одновременно облегчение и разочарование.

Ниро отошёл от прилавка под ехидным взглядом Огастаса. Такие люди – лицемерные и надменные – вызывали у кадета-вериспексора злость и оторопь одновременно. Кай на дух не переносил тех, кто готов был стелиться перед богатыми и в лицо высмеивал тех, кто не одевался по последней моде. С другой стороны, ему обычно нечего было им возразить. Единственной гражданской одеждой Ниро была та, в которой он был сейчас – перешитая из старой схольной формы, ещё крепкая и чистая, но откровенно жалкая. Много раз он обещал себе, что купит что-нибудь поприличнее, когда получит жалование. Но в прошлый раз на глаза попалась антология статей по проведению следственного эксперимента и «основы социального взаимодействия в устоявшихся замкнутых группах» – две совершенно шикарные книги, в сумме стоившие как приличный костюм. А в позапрошлый у Липпе одновременно кончились дорогостоящая полироль и палочки лхо. Пришлось потратить не только изрядную часть зарплаты, но и отложенные на какую-нибудь случайно попавшуюся книгу деньги.

Ниро бесцельно бродил между стеллажами. Многие предметы он помнил по прошлым посещениям. Пару раз он был здесь как посыльный от вериспексора, ведущего то или иное дело. Именно от одного из них – старого и желчного Дункана Лого – он узнал, кем и для чего на самом деле была открыта эта лавка. Ещё несколько раз Липпе сталкивался с Тревором по работе как помощник вериспексора. Арбитр всегда был предельно вежлив с коллегами и готов выслушать даже юного кадета. Отношения Ниро и Тревора нельзя было назвать дружескими, скорее просто уважительными.

Липпе остановился около одной старой пузатой вазы из голубой керамики. Среди всего выставленного на прилавках барахла она была одной из немногих стоящих вещей. И именно на ней какой-то шутник нарисовал пальцем по слою пыли весёлую рожицу. Ниро поднял руку, чтобы стереть её, когда Белектрис беспокойно дёрнулся в сумке, едва не задев стеллаж со стеклянными флаконами.

Ниро поднял голову и увидел между полок лицо молодой девушки. Она смотрела в сторону и не замечала его, увлечённая каким-то альбомом в старом бархатном переплёте. Словно почувствовав его взгляд, девушка захлопнула альбом и решительным шагом направилась к прилавку. Ниро едва успел спрятаться за стеллажом. Ему не хотелось сталкиваться с незнакомкой.

Подойдя к прилавку, девушка положила на него какой-то свёрток и пикт-снимок. Огастас покачала головой и отвернулся. Ниро замер в нерешительности. Выйти сейчас из-за стеллажа означало выдать себя с головой. Девушка поймёт, что он видел её безуспешные попытки что-то продать. Каю этого очень не хотелось, хотя он и сам не мог понять, почему. Липпе положил ладонь на подёргивающегося в сумке Белектриса и замер. Всё, что ему оставалось – дождаться, когда она уйдёт.

Девушка что-то тихо сказала Огастасу, но тот только покачал головой. Ниро от скуки стал разглядывать посетительницу, пытаясь понять, кто она и откуда. Одежда и причёска выдавали в ней жительницу верхних уровней станции, но модные сейчас крупные локоны она явно завивала сама. Значит, пытается подражать элите или работает служанкой и вынуждена соответствовать. Липпе попытался прочитать хоть что-то по её губам, но девушка говорила слишком быстро, повернувшись к Огастасу. Тот качал головой снова и снова, с каждым разом всё более раздражительно. Его лицо выглядело серьёзным, ни тени былой усмешки. В конце концов, девушка вернула в сумочку пикт-снимок и свёрток, резко развернулась и ушла, не попрощавшись.

Выждав ещё пару минут, Липпе тоже вышел из лавки. Огастас, занятый записями в огромном гроссбухе, даже не поднял головы. На улице было пустынно, девушка словно исчезла, оставив после себя только тонкий приятный аромат дорогих духов. Ниро засунул руку в сумку, чтобы хоть как-то успокоить разволновавшийся сервочереп. Белектрис вцепился манипуляторами в ладонь Липпе и замер. Всю дорогу до станции Хорды Ниро пришлось идти, не вынимая руку из сумки.

Время уже близилось к обеду, а задание Ди Крус всё ещё не было выполнено. Монорельсовый поезд, на котором Липпе возвращался, задержался из-за каких-то технических неполадок, что случалось крайне редко. Обычно Механикус находили способ не нарушать расписание, даже когда случалось что-то серьёзное.

Когда Ниро подошёл к торговому тоннелю, тот весь гудел от человеческих голосов. Люди, только освободившиеся из контор и с фабрик, спешили купить себе обед и поделиться новостями. Пока Липпе пробивался к газетному киоску, он успел услышать дюжину версий причины задержки поезда. Некоторые были совсем уж фантастическим, другие же походили на правду.

Липпе остановился у лотка с газетами и начал выбирать нужные по списку. Ди Крус не любила тратить время на повторяющуюся или недостоверную информацию и потому тщательно выбирала те издания, которые считала приемлемыми. Белектрис всё-таки выскользнул из сумки, воспользовавшись сосредоточенностью Ниро, и завис у того над плечом. Липпе уже собирался расплатиться с продавцом, когда кто-то настоятельно потянул его за рукав. Ниро едва успел перехватить Белектриса, кинувшегося его защищать, и уронил несколько газет обратно на прилавок.

Рядом с ним стоял самый мерзкий и раздражающий человек на всём «Вознесении». Ниро отдёрнул руку и запихнул сервочереп в сумку резче, чем хотел. Перед ним стоял тощий, дрожащий человек неопределённого возраста, со слезящимися глазами и желтовато-серой кожей. Его звали Чикита, и он был информатором крыла вериспексоров, Арбитраторов и вообще всех, кто мог подкинуть деньжат на дозу. В свободное от подработки на законников время, этот человек занимался контрабандой. Чикита знал все каналы, всех нужных людей и мог помочь с реализацией практически чего угодно. Скользкий и беспринципный, он готов был работать на кого угодно, и лишь его полезность служила оправданием того, что это ничтожество до сих пор отравляло своим зловонным дыханием воздух станции.

– Чего тебе? – Липпе с трудом сдержал желание оттолкнуть Чикиту.

Паразит. Ищет повода в очередной раз сдать дружков? Таким уродам на все законы плевать, даже обычаи собственной банды.

– О, мой щедрый и благородный господин, не захочешь ли ты выслушать меня? – Чикита подобострастно улыбнулся щербатым ртом. От него пахло кислятиной и пряной отравой «Кристалла», наркотика, в последнее время расползшегося по станции как гниль. Арбитры сбивались с ног, отыскивая каналы поставок и распространителей.

– Валяй. – Брезгливо поморщился Кай. Иногда среди сплетен, которые информатор вываливал на любого платёжеспособного слушателя, проскальзывало что-то полезное.

Чикита вжал голову в плечи, точно обжёгшись о ледяной взгляд Липпе. Тот брезгливо поморщился и повернулся к прилавку, чтобы собрать упавшие газеты. Ниро всегда старался избегать встреч с Чикитой. Само существование этого человека будило в нём чёрный гнев, контролировать который было не так просто.

Сейчас нельзя, Кай, держись. От него воняет, он лебезит и пресмыкается. Мерзкий паразит, готовый продать всё и всех за дозу. Но нельзя. Слышишь? Нельзя поддаваться гневу. Не сейчас. Помнишь тот сон? Холодно, Кай, так холодно, что немеют пальцы. Держись.

– А ещё я видел, как к торговцу на третьем альфа-уровне в лавку зашла женщина. Остиа! И это пока его жены дома не было! Красивая, пута. Вот только не для того, о чём вы подумали. – Чикита сально захихикал. Ниро сжал челюсти до скрипа, ему нестерпимо захотелось ударить этого человека. – Она приторговывает кое-какими веществами, а ещё предлагает услуги мальчиков. Ну, там мебель переставить, ковёр выбить, если вы понимаете, о чём я. Мариконе!

Держись, Кай. Дыши медленнее. Это пройдёт. Просто неприятная процедура.

Ниро расплатился с продавцом и отошёл от лотка. Ему надо было взять ещё две газеты, но они продавались лишь в одном единственном киоске. Идти туда надо было через весь рынок. Чикита и не думал замолкать, хотя дышать ему на бегу было тяжело, а пешком за длинноногим Каем он не успевал.

– У Джемшана опять поступление нижнего белья! Новое и дорогое! Остиа! И непонятно откуда! Я уже не первый раз говорю, вам надо его проверить! Тот ещё каброн. Если интересно, я могу узнать, когда следующая поставка. – Ниро только поморщился.

Этого Джемшана уже проверяли, источник его товара был весьма сомнительным, но не противозаконным. Чикита молитвенно сложил руки, его так трясло, что он постоянно спотыкался. По небритым щекам информатора катились прозрачные слёзы, и он время от времени их вытирал. Поняв, что контрабандное бельё вериспексору не интересно, он продолжил выдавать информацию:

– Ещё я видел, как ребята из «Светлячков» грузили контейнеры на платформу около одного склада. – Чикита говорил быстро, сбивчиво, его губы подрагивали, а расширенные зрачки заполнили уже половину радужки. – Вот только это были совсем не их контейнеры, остиа. Откуда ж у этих кабронес де мьерда свои-то? Нет, остиа, вот нет и всё! – Чикита попробовал снова ухватить Липпе за рукав, чтобы хоть немного затормозить, но Белектрис высунулся из сумки и клацнул на него манипуляторами. – Я уж подумал, там что интересное, а нет. Контейнеры-то госпитальерок! С требухой, судя по виду. Остиа. Ну, вот на кой пойя оно надо-то? А прут же, всё прут, мариконес! А в лавке Тамила…

Ниро слушал трёп Чикиты вполуха. Здесь, в толпе этот тип казался ещё более раздражающим и несносным. Липпе не обратил внимания, как от него шарахнулась незнакомая девушка, а проходивший мимо мужчина боязливо ссутулился. Воздух вокруг стал холоднее, хотя к этому за последние дни Ниро привык.

Бесит. Бесит. Бесит. Бесполезный бред. Думает, я заплачу ему за сплетни? Бесполезный тип…

Липпе почувствовал, будто ледяная игла прошила его спину, ввинчиваясь в мозг, заставляя мысли застыть. Невероятно чёткая картинка застила невнятное раздражение. Контейнеры. Лилия сороритас. Груз госпитальерок.

– Что ты сказал только что? – Липпе говорил тихо, отвращение застряло комом в горле. – Про госпитальерок.

Соберись, Кай, ты мог пропустить кое-что важное. Бесит. Держи себя в руках.

– Говорю, остиа, «Светлячки», кабронес, постоянно краденым торгуют. – Угодливо улыбаясь, проговорил Чикита. В его глазах плескался животный ужас, но он стоял на трясущихся ногах, согнув спину в поклоне. – А людишки же готовы за любую дрянь платить.

– За такую дрянь, как ты, никто и дырявого башмака не даст. – Ниро одёрнул себя. Это была одна из причин, по которой он так сильно ненавидел Чикиту. Своим поведением тот заставлял собеседника опускаться до своего уровня.

После каждой встречи ощущение, словно в нечистотах искупался. От себя тошнит. И голова болит уже дня три. Как можно быть таким мерзким?

– Не даст, господин мой, конечно, не даст. А вот за информацию – даст. – Чикита растянул искусанные слюнявые губы в подобии угодливой улыбки. – Я, остиа, всё видел и всё расскажу. С какого корабля, в каком доке, что за контейнеры. Но не бесплатно.

Тебе просто нужна доза, да, выродок?

Но это кажется важным. Что-то мне подсказывает, что эта информация стоит того. Отдам деньги этому паразиту, самому до следующей выплаты на одних пайках жить придётся.

Госпитальеры. Если он не лжёт, это может мне помочь. Пока что слепок – единственная улика.

Единственная, которая не исчезла.

Что делать? Бесит. Но это важно. Чувствую, что важно! Прости меня, Стефания Лоренс, твоя «психология выживания в толпе или как заговорить первым» снова откладывается до получки.

– Хорошо. Я дам тебе денег, но с одним условием. – Ниро достал кошелёк и вытащил оттуда все оставшиеся деньги – почти целое недельное жалование. Специально взял утром немного из заначки, надеясь после обеда зайти в книжный магазин. – Договорись с бригадиром, мне нужно место помощника кладовщика на нужном складе в ночную смену. И чтобы он не задавал вопросов.

– Не извольте беспокоиться. – Торопливо закивал Чикита, не отводя слезящихся глаз от денег. – Всё в лучшем, остиа, виде будет. И форму справим. Есть один чаваль, тот ещё аскэросо, но, остиа, болтать не будет. Встретимся вечером у пятого дока. Я тебя представлю.

– Информацию, Чикита! – Ниро помахал перед лицом собеседника деньгами.

– Да, да. Пятый док, корабль «Исправление и милосердие». Название де пута мадре, но это там. Там Альбертино берёт контейнеры. – Чикита заскулил, но протянуть руки к вожделенным деньгам не посмел, только продолжал затравленно смотреть на Липпе. – Всё будет. Вечером, часов в десять, у пятого дока. Прошу!

Ниро брезгливо скривился и протянул Чиките деньги. Эта наводка могла дать ему новый след, а могла оказаться пустой, но другого способа получить нужную информацию от Госпитальеров не было.

Снова придётся открыть копилку. Тихо, Кай, спокойно…

Ниро резко развернулся и быстро вошёл в газетную лавку со спецпрессой. Ему хотелось оказаться как можно дальше от Чикиты. Тот исчез, едва за Липпе закрылась дверь. Нужные издания Ниро нашёл быстро, продавец даже сделал скидку, потому что одно из них продавалось слишком плохо, а завезли его едва ли не вдвое больше, чем обычно.

Вернувшись в крыло вериспексоров, Кай сразу зашёл в общий зал и положил стопку газет и сдачу на стол Ди Крус – самой Матильды не было на месте. Сидевший за одним из столов помощников вериспексор посмотрел на Ниро с лёгкой улыбкой и вернулся к работе со сводными таблицами.

Он не насмехается, нет. Вспомни «Чтение эмоций» Лаверси. Это подбадривающая улыбка старшего младшему. Все признаки есть. Кай, улыбнись в ответ. Вот так, уверен, что получилось.

Ниро натянуто улыбнулся и отошёл от стола. Лицо будто заледенело от неумелой попытки. Белектрис, притихший после рынка, наконец, выбрался наружу и теперь с тихим гудением летел прямо за Липпе. Сервочереп действовал на Ниро успокаивающе.

Матильда не забрала его, значит, дело на мне, ещё есть время и возможность его раскрыть. Но сколько она мне даст? Восьмидневный цикл или два? Пока Белектрис со мной, я ещё не провалился.

Закончив с поручением Ди Крус, Ниро направился к душевым. Холод, преследовавший его с самого начала расследования, усилился. Ощущение нереальности происходящего, возникшее после того странного сна в монорельсовом поезде, тоже вернулось, напоминая о себе короткими вспышками воспоминаний. Время от времени Липпе казалось, что он видит боковым зрением на белых плитках пола исчезающий след мужских ботинок или падающий лист бумаги.

Добравшись до общего душа, пустого в середине дня, Ниро кое-как стянул с себя одежду и зашёл в самую удобную кабинку. По утрам она обычно доставалась Лари или Крису. Напор воды был совсем слабым, а температура произвольно менялась, но Липпе не замечал всего этого, наслаждаясь возможностью постоять под душем без всякой спешки и насмешливых комментариев из соседних кабинок.

Вода стекала по белым, коротко остриженным волосам, худому лицу и плечам. То холодная, то обжигающе горячая, то почти нормальная, она никак не могла смыть мерзостного ощущения, всегда возникавшего после общения с Чикитой. Обычно Ниро просто отмахивался от информатора, но сегодня неожиданно для самого себя решил выслушать. Возможно, мозг Ниро подсознательно искал хоть какую-то пищу для анализа, хоть какую-то подсказку в, казалось бы, неразрешимом деле Натали Гренадин. И Чикита дал ему эту пищу, забрав не только деньги, но и остатки самообладания. Кай закрыл глаза, обхватил голову руками и с силой потянул вниз, напрягая мышцы шеи и плеч. Душ переключился на кипяток, но Ниро не отшатнулся, попытался вытерпеть, сколько получится. Он несколько раз надавил себе на затылок, пытаясь избавиться от нервного напряжения через мышечное. Вечером предстояло встретиться с Чикитой ещё раз.

Ненавижу. Ненавижу его и ему подобных! Грязь, плесень, всепожирающая ржавчина!

Ниро потянулся к мылу уже в третий раз. Бледная кожа покраснела, растёртая до болезненности. Вода почти перестала течь как раз тогда, когда Липпе собирался смыть пену, от которой щипало всё тело. Тонкой струйкой мыться было неудобно и долго. Зато, полностью поглощённый проблемой едва текущей воды, Ниро смог немного успокоиться.

Когда он вышел из кабинки, к нему подлетел Белектрис, сжимавший манипуляторами полотенце. Перед тем, как отдать его, сервочереп сделал несколько пикт-снимков и тут же отправил их в шифрованный архив своего встроенного когитатора. Липпе даже не стал ругаться на него и требовать немедленно удалить. Он уже привык к странной мании Белектриса делать пикт-снимки всего, что казалось ему интересным, забавным или важным. Иногда это здорово облегчало жизнь.

До самого вечера Ниро не выходил из комнаты общежития. Труд Вария Лонга манил слишком сильно, чтобы он мог отказаться от него в свой законный выходной. В девять часов Белектрис, до этого мирно сидевший на плече Липпе, больно впился манипуляторами в кожу и спроецировал на страницу книги изображение песочных часов. Пришло время для ещё одной встречи с самым омерзительным человеком на станции.

Чикита ждал его у пятого дока, как они и договаривались. Информатор выглядел гораздо лучше, чем днём. Его глаза блестели, руки больше не дрожали, даже осанка изменилась. Рядом с Чикитой стоял крупный коренастый мужчина в рабочей одежде со значком бригадира. Он явно был недоволен тем, что его выдернули со смены и заставили торчать у дока, в то время, как его подчинённые бездельничают.

Ниро подошёл к этой странной парочке. Чикита самодовольно посмотрел на бригадира, потом повернулся и подобострастно улыбнулся Липпе. Он явно надеялся, что сможет выжать из того ещё хоть пару тронов.

– Вот, как и обещал. Всё в лучшем виде. – Чикита повернулся к бригадиру. – Принимай. Отличный работник, сам вызвался. Кто же ещё, остиа, согласится?

– Это меня и смущает. – Бригадир хмуро уставился на Липпе. – Парень, зачем тебе эта работа?

– Нужна подработка. Так, чтобы начальство не прознало. – Ниро пожал плечами. Он старательно изображал из себя обычного парня, не имеющего никакого отношения к Арбитрату.

Не переигрывай. Лицо попроще, как у недалёкого человека. И просторечия. Это убедит его.

– Ночью могу, потом в обед отосплюсь. – Липпе равнодушно пожал плечами. Его лицо больше походило на маску.

– Ну ладно. Не знаю уж, где ты с Чикитой снюхался, слушай условия. Форму дам, сам чистить будешь. По полтора трона за ночь, оплата утром, и попробуй только не быть на месте. Это попервой, а там посмотрим. – Бригадир на секунду замолчал. – И с Чикитой лучше не связывайся, гнилой он.

Спорить не буду, готов подписать и добавить от себя!

– Эй! – возмущённо воскликнул Чикита.

– Ты своё получил, вали. – Бригадир поморщился и махнул рукой в сторону информатора. – Чикита, я серьёзно. Больше тебе не обломится.

Чикита заискивающе посмотрел на Липпе, но тот лишь отвернулся, пряча своё возмущение и гнев. Информатор не знал, каких трудов Ниро стоило сдержать растущий в груди тёмный и вязкий ком злости. Багрово-чернильная волна поднялась откуда-то из желудка, пока ещё робко коснулась мыслей, петлёй сдавила горло.

– Эй, парень! – Бригадир тряхнул Липпе за плечо. Пелена отхлынула, оставив после себя пересохшее горло и горьковато-ледяной привкус во рту. Чикиты рядом уже не было. – Ты чего витаешь?

– Простите, – прохрипел Ниро.

– Мерзкий тип. Ты держись от него подальше. Если что, я и сам здесь кой-кого знаю. Небось ещё стеганул с тебя за наводку, шельмец! – Бригадир скривился как от зубной боли. – Ну да ладно. Слушай внимательно, парень. На тебе вся ночь, от последней смены до первой. Не спи совсем уж в наглую, да и так в полглаза. И вот ещё что, я тебе список кораблей дам, их будут разгружать по ночам. Так вот, тебя это не касается. Вот когда их будут разгружать, можешь дрыхнуть, разрешаю. Никому о них не говори, кроме меня, понял?

– Как не понять? – Липпе попытался изобразить понимание, но вышла какая-то гримаса.

Этот бригадир получает деньги от контрабандистов, отсюда Чикита его знает. Кажется, я переплатил этой твари.

– Вот и отлично. Числиться будешь помощником сторожа, но работать – один. Пафнутий уже неделю в запое. – Бригадир поднял руку, чтобы хлопнуть нового работника по плечу, но потом передумал, поняв, что может просто не дотянуться. – Пойдём, форму тебе выдам. Для такого длинного, конечно, найти трудновато, будет чуть коротковата, не обессудь. Что в сумке?

– Так, перекусить. – Растерялся Ниро.

– Смотри, не наперекусывайся слишком. И не шали громко, не мешай тем, кто по ночам работает. – Бригадир усмехнулся и повёл Липпе в раздевалку.

Форма действительно оказалась короткой. Ниро разочарованно вздохнул, но натянул потрёпанный, хоть и чистый комбинезон портового сторожа. Бирка с именем на нём была недавно спорота, из ткани всё ещё торчали нитки. Попрощавшись и передав список, бригадир ушёл.

Пятый док представлял собой огромное помещение, способное принимать челноки с нескольких кораблей одновременно. В дневной цикл здесь всегда кипела жизнь, сновали погрузочные сервиторы, технопровидцы и рабочие, вышагивали, брезгливо морщась, сенешали и представители торговых гильдий, сновали всякие подозрительные личности. Здесь осматривались грузы, заключались и расторгались сделки, товары перевозились, распределялись по складам и местным магазинам.

В ночной станционный цикл в доке было тихо и пустынно. Краны молчали, погрузчики стояли рядами у стен, из людей – только ночной сторож, да охранник на выходе в будке, ответственный за доки с третьего по шестой. Всё огромное пространство заполнено не убранными за день контейнерами, шаткими пирамидами ящиков и подвешенными к потолку огромными тюками. Лишь по центру шла широкая просека – для разгрузки очередных пристыковавшихся челноков. Сейчас таких было три.

Ниро подошёл к стыковочным шлюзам и попытался разглядеть названия кораблей, к которым были приписаны челноки. «Красотка», «Шутиха» и «Исправление и милосердие». Все три были в списке бригадира. Их либо не успели, либо не стали разгружать днём.

Обойдя док по периметру, Кай осмотрелся, выбирая самое удобное место для наблюдения. Нужно было найти такое, с которого челноки хорошо просматривались, а сам он мог бы остаться незамеченным. Найдя подходящее, Ниро устроился под прикрытием огромных ящиков и вытянул ноги. Хватило всего одного обхода огромного дока, чтобы устать.

Липпе выпустил Белектриса из сумки, тот демонстративно отлетел от неё подальше и отвернулся от вериспексора. Через некоторое время всё-таки вернулся и потрогал манипулятором своё холщовое пристанище.

– Тебе нельзя показываться на глаза, иначе вся конспирация развалится. – Кай резко замолчал. Звук его голоса гулко разнёсся по огромному помещению.

Ниро молча протянул сервочерепу листок со списком кораблей. В крайнем случае, это потом можно было передать Биндски в обмен на помощь с получением слепков зубов. Закончив с пикт-снимками, Белектрис поднялся к самому потолку. До самого утра Липпе его больше не видел. За ночной цикл не произошло ничего интересного. Док оставался пустым, челноки – неразгруженными. Ниро смог задремать только за час до конца смены, когда понял, что сегодня ждать уже бесполезно.

Бригадир выдал ему заработанные полтора трона и похвалил за работу, заставив дать обещание прийти к следующему ночному циклу. Ниро вяло пообещал и, поправив на плече холщовую сумку, которая с вечера, казалось, стала ещё тяжелее, побрёл к ближайшей станции монорельса. Прокрасться в спальню ему удалось почти незаметно за полчаса до побудки. Проваливаясь в короткую, вязкую дрёму, Ниро думал, что ближайшие дни будут очень тяжёлыми.

Удача улыбнулась ему только на пятую ночь. «Шутиху» уже давно разгрузили, и она отчалила, её место занял чёрный челнок без опознавательных знаков, зато со следами лаз-выстрелов на бортах. Его разгрузили за одну ночь без помощи сервиторов и в полном молчании. Ниро едва решался выглядывать из своего укрытия, слишком уж странная компания занималась разгрузкой – в ней были и чиновники, и рабочие, и торговцы, даже один Арбитр, лица которого Липпе разглядеть так и не смог.

Едва заступив на дежурство в пятый раз, Ниро устроился за коробками и почти сразу задремал. Бессонные ночи и бесконечная дневная рутина давали о себе знать – он провалился в сон без сновидений, скорчившись в неудобной позе и едва не закрывая уши коленями. Разбудили Кая болезненные уколы манипулятора Белектриса. Сервочереп предусмотрительно не высовывался из сумки и кололся прямо через ткань.

Ниро резко дёрнулся, просыпаясь, задел ногами ящик и ударился затылком. Сумка с Белектрисом откатилась в сторону. Сквозь частные удары сердца Липпе расслышал голоса.

– Проверь, что там за шум. – Надменный и властный голос прозвучал так отчётливо, словно его обладатель стоял всего в паре шагов от спасительных ящиков.

Ниро резко пригнулся, затравленно втянув голову в плечи, и потянулся к сумке с сервочерепом. Секунды молотами бились в висках, и он не слышал шагов.

Если меня обнаружат, убьют, даже не разбираясь.

Сколько я спал?..

Помощи не будет. И убивать будут долго. Белектрису тоже не спастись.

Что делать?

Думай, Кай! Не паникуй. У тебя есть право здесь находиться. Думай!

Ниро едва успел схватить сумку и запихнуть выбравшийся было наружу сервочереп, когда услышал шаги у самых ящиков. Кай упал на бок, больно ударившись плечом, засунул Белектриса под голову и подтянул ноги к груди. Глаза он закрыл в последний момент.

– Сторож ночной. Дрыхнет без задних ног. Пьяный что ли? – Раздался над Ниро грубый низкий голос. От человека разило машинным маслом и потом.

– Пафнутий? – Тот же высокомерный и развязный голос, что и вначале.

– Не, видать, новенький. Старый грокс небось опять не просыхает, – отозвался грубый. – Или помер уже.

– Надеюсь, его предупредили. Не буди, пусть спит. – В надменном голосе появились нотки ленивого безразличия. Его хозяин успел потерять всякий интерес к находке.

Ниро рискнул пошевелиться только десять минут спустя. Тело затекло, плечо и ухо, которым он опирался на твёрдый и неудобный сервочереп, болели. Рядом никого не было, от челноков доносились голоса и возня. Выждав ещё немного, Липпе вернулся к своему наблюдательному месту. Белектрис, перебирая манипуляторами, прямо через ткань, подполз следом.

Рядом с «Исправлением и милосердием» сновали люди. Они перетаскивали тяжёлые на вид контейнеры стандартизированного типа с встроенными охлаждающими элементами. Ниро прищурился, стараясь рассмотреть детали – челнок был слишком далеко. Белектрис пристроился рядом, отпихнув Липпе от щели между ящиками.

– Только не выдай нас, – одними губами прошептал Ниро.

Окуляр пикт-камеры выдвинулся из глазницы сервочерепа почти бесшумно. Белектрис нетерпеливо завозился и качнулся. Липпе подставил руки, чтобы тот смог зафиксироваться – снимать на таком расстоянии в едва освещённом помещении было непросто. Закончив, сервочереп опустился к самому полу и спроецировал изображение на ближайший ящик.

Ниро в очередной раз поразился мастерству, с которым Белектрис делал пикт-снимки в самых разных условиях. На спроецированном пикте легко можно было различить не только символ ордена Госпитальеров, но и большую часть серийного номера ящика. На третьем пикт-изображении Ниро разглядел особую пометку «биоматериал» – знак того, что внутри были органы для трансплантации.

То, что этот паразит назвал требухой. Чикита не подвёл. Госпитальеры никогда не будут иметь никаких дел со «Светлячками». Тогда откуда у банды информация о поставке? Точно не от сестёр. Администрация миссии? Больше некому, у Альбертино точно есть там свой человек, иначе давно бы попался.

Маттео Альбертино был лидером группировки «Светлячки». В прошлом подпольный боец, на контрабанде и проституции он поднялся до одного из криминальных боссов «Вознесения». Лидеры других банд его опасались, рядовые члены откровенно боялись. Маттео был неуловим и скор на расправу.

В каком же отчаянии был Чикита, если рискнул выдать мне Альбертино?

На следующих трёх пикт-изображениях был сам Маттео. Он стоял рядом с несколькими длинными плоскими ящиками, украшенными лилиями Сороритас. На широком, скуластом лице бандитского босса цвела самодовольная улыбка. Одной рукой Альбертино держал за талию свою нынешнюю пассию – элегантно и по моде верхних уровней одетую молодую женщину с завитыми локонами. На пикте её лицо было плохо видно, но Ниро она показалась знакомой.

Просмотрев получившиеся изображения, Липпе отправил Белектриса обратно в сумку и скорчился за ящиками, стараясь не издавать больше никаких звуков. Всё, что нужно, теперь у него было, оставалось только пережить ночной цикл.

Рано утром, едва получив причитающиеся за ночь полтора трона, Ниро отправился на рыночную улицу. Одни только пикт-изображения не могли послужить весомым поводом для визита в миссию Госпитальеров, надо было выяснить их цену и заодно навести кое-какие справки. Первым делом Липпе зашёл в лавку, торговавшую легальными наркотиками и обёрточной бумагой. Здесь он иногда покупал палочки лхо. Цены на них в этой лавке были ниже, но о происхождении лучше было не спрашивать.

– Матушка Гинза. – Кай удивился тому, как хрипло звучал его голос. Эту ночь он провёл, скорчившись за ящиками и время от времени проваливаясь в беспокойный, полный смутных, тяжёлых образов сон, и к утру совершенно продрог.

– Чего тебе, молодой человек. – Старуха, державшая лавку, вышла из подсобки и с щербатой улыбкой посмотрела на гостя. – Курево кончилось? Так это я мигом!

– Нет. – Почти не соврал Ниро, невольно протягивая руку к нагрудному карману, в котором всегда носил пачку лхо. – Я по делу.

– Ну, раз по делу, то садись. Сейчас принесу чаву. – Матушка Гинза вернулась в подсобку, скрытую от посетителей старым покрывалом, и через некоторое время вернулась с двумя чашками ароматного напитка.

Ниро не знал больше ни одного человека на станции, готовившего или употреблявшего чаву. Напиток представлял собой тёмно-коричневый горьковатый настой с терпким травяным вкусом. Бодрил он не хуже кофеина.

– Ты всё про всех знаешь, расскажи, с кем гуляет Альбертино. – Ниро отхлебнул чавы и невольно поморщился. Напиток сегодня был особенно крепким и горьким.

– Не лез бы ты к нему, паря. – Покачала головой старухи и достала из складок юбки маслёнку. – Давай сюда своего дружка, я пока расскажу.

Белектрис вылетел сам и, дождавшись кивка Кая, приземлился Гинзе на колени. Та начала смазывать его суставы с ловкостью непосвящённого ученика Механикус. Ниро осторожно прихлёбывал горьковатую чаву и наблюдал за движениями рук матушки Гинзы.

– Девочка у него новая. Так-то он целую портовую улицу шлюх держит, это ты знаешь. И любую может затребовать. Но красотка рядом – это не удовольствие, а престиж. – Матушка Гинза аккуратно стёрла излишки масла с манипулятора сервочерепа. Обслуживанием должны были занимать квалифицированные технопровидцы, и Ниро рисковал нарваться на их крайнее неудовольствие, доверяя это обычному человеку, но Белектрису нужна была смазка, а в мастерстве старухи Липпе не сомневался. – Альбертино нашёл себе особенную, такой ни у кого нет. Зовут девочку Розанна Маричетти, работает она на «верхушке» станции, в самых элитных районах. Ума не приложу, что она нашла в этом костоломе? Вот уж, девичье сердце – потёмки.

– С «верха»? – Ниро сделал глоток чавы и задумчиво посмотрел на желтоватый сервочереп.

Я ведь видел недавно такие локоны. Подумал тогда, что она служанка или работает в каком-нибудь магазине, раз завивает волосы сама.

– Да, оттуда. Хорошая девочка, не похожа на всех этих прошмандовок, что липли к нему прежде. Вот они-то ему как раз подходили. – Покачала головой матушка Гинза. – Это всё сплетни, мальчик мой. А по делу есть что?

– По делу мне нужно пробить пару ящиков по номерам, кому, куда, с чем. – Ниро аккуратно забрал у матушки Гинзы Белектриса и переложил себе на колени.

– Это ты и сам выяснить сможешь, у таможенных служб. – Усмехнулась старуха, обнажив стёсанные, потемневшие от постоянного курения зубы.

– Груз с лилиями, да и таможенники о нём не знают. – Ниро нервно стиснул ткань штанов на коленях. Если матушка Гинза потребует денег, ему придётся отказать и попытаться снова прошибить лбом бюрократическую стену. Если этот груз вообще где-либо числился.

– Давно я такой интересный сервочереп в руках не держала, паря. Три трона бабушке на выпивку, и к обеду я найду тебе информацию. – Матушка Гинзи с жадностью посмотрела на Белектриса, тот прижался к животу Ниро, больно впившись манипуляторами тому в кожу.

– Три трона, матушка. – Липпе поднялся, засунул Белектриса в порядком истрепавшуюся сумку, отдал старухе деньги и записанные на клочке бумаги номера контейнеров, которые смог разобрать, и вышел наружу. Троны, заработанные ночными дежурствами, весьма пригодились.

Матушка Гинза знала очень много, но получить у неё нужные сведения было непросто. Всё зависело от её настроения и личного мнения о человеке. Ниро ей почему-то понравился с первого взгляда. Их познакомил Тревор Биндски во время совместного расследования. Матушка была одной из немногих, рядом с кем Кай не чувствовал внутреннего напряжения. Она угощала его чавой, давая тем самым повод говорить только по делу, не отвлекаясь на вежливые и пустые фразы, и всегда выставляла приемлемые цены, будто точно знала, сколько он может ей дать.

Мне стоило запросить по официальным каналам. Но сколько бы это заняло времени?

Сёстры Госпитальеры могли заинтересоваться или завернуть этот запрос, как и предыдущий. Если в ящиках простые бинты, толку от этих пикт-изображений будет немного. Конечно, знак «биоматериалов» давал надежду на ценный улов, но Липпе решил раздобыть побольше информации, прежде чем идти с ней к Госпитальерам.

Посланник от матушки Гинзы нашёл Ниро в пустом техническом тоннеле рядом с рынком, когда тот обедал галетами из утреннего пайка. Белектрис опять улетел со стаканчиком из-под кофеина добывать воду в ближайшем питьевом фонтанчике. Липпе уныло грыз безвкусное печенье, когда к нему подошёл тощий мальчишка в замызганной спецовке явно с чужого плеча. Посмотрев на галеты почти сочувственно, посланник сунул Ниро стопку распечаток и убежал, даже не попытавшись выклянчить монетку.

Меня уже оборванцы жалеют.

Ниро как раз начал просматривать распечатки, когда вернулся Белектрис с полным стаканчиком воды. Под его тяжестью сервочереп вилял, всем видом изображая, как устал и как много он делает для неблагодарного вериспексора.

– Спасибо, Белектрис. – Ниро искренне поблагодарил сервочереп, аккуратно забирая у него стаканчик. В последний момент Белектрис слегка задел его манипулятором, и часть воды пролилась Липпе на живот. Он едва успел отдёрнуть бумаги. – Я же видел, что ты специально! Ладно, смотри сюда и всё фиксируй.

Ниро медленно перелистывал копии транспортных накладных и счетов-фактур по грузам миссии ордена Госпитальеров на «Вознесении». Номера совпадали, но по датам контейнеры должны были прибыть только через восемь суточных циклов и совсем на другом корабле. Содержимое груза тоже впечатляло. В основном это были органы для пересадки, как и предположил Липпе, в том числе и присланные под заказ для конкретных операций. Эти были самыми дорогими на чёрном рынке, чаще всего страдалец готов был заплатить сколько угодно, чтобы спасти свою жизнь. Госпитальеры могли сделать операцию всего лишь за соразмерное пожертвование или услугу, Альбертино собирался запросить намного больше.

– Ювенальная терапия, специфическая. – Ниро смог определить предназначение лишь некоторых препаратов. – Проверить бы, для чего это. Или от чего. Смотри, тут поимённый список. Видимо, что-то редкое. Все пациенты младше десяти лет.

Альбертино, хитрый ублюдок, выбрал, что подороже. Значит, был хорошо осведомлён. Торговля жизнями, ха. Как ты сумел украсть что-то у Госпитальеров? Кто рассказал тебе про груз?

Кай бессильно сжал кулаки. В одиночку ему было не тягаться против банды «Светлячков», да и его расследования это касалось только косвенно. Ниро не испытывал сострадания к тем, кому были предназначены эти препараты и органы, его бесила та неприкрытая наглость и уверенность в безнаказанности, с которой действовал Альбертино.

Белектрис зафиксировал каждый лист, после чего опустился на колени Липпе, явно не собираясь больше ничего делать. Ниро пришлось пересадить сервочереп себе на плечо. Перед тем, как идти в миссию Госпитальеров, он заскочил в лабораторию крыла вериспексоров, распечатал нужные пикт-изображения и сделал копии распечаток, добытых матушкой Гинзой. Оригиналы Липпе оставил в ячейке с уликами по делу. Прежде, чем убрать её обратно, Ниро проверил содержимое. Из ячейки больше ничего не пропало, только пикт-снимки орудия убийства, кажется, стали ещё более размытыми.

В приёмной миссии было просторно и чисто. У каждой лавочки стояли растения в горшках, с колонн взирали резные лики святых из числа сестёр ордена. Из динамиков под потолком лились звуки молитв об исцелении праведных служителей Бога-Императора. Ощущение умиротворённости и благодати чувствовалось в самом воздухе, напоенном ароматами цветов.

Ниро нервно осмотрелся по сторонам. Здесь он всегда чувствовал себя ужасно глупо и неуместно, совершенно не понимал, куда девать себя, к кому обращаться и что говорить. А сегодня в приёмной было ещё и ужасно холодно. Кай прижал к груди папку с собранными материалами и сделал несколько шагов вперёд в надежде, что на него обратят внимание. Ему не хотелось говорить с сёстрами ордена, но и избежать этого не было никакой возможности – такое по почте не пошлёшь.

– Могу я быть вам полезна? – Юная голубоглазая послушница возникла перед Липпе и приветливо улыбнулась. Ниро почувствовал, как горло перехватывает спазмом, а пальцы правой руки сами тянутся к костяшкам левой. Девушка смотрела прямо на него и ждала ответа на свой вопрос.

– У меня… есть важная информация для вашей… миссии. – Выдавил из себя Липпе, делая шаг назад. Взгляд послушницы выбивал его из равновесия. – Мне нужно поговорить с кем-нибудь.

– Я позову канониссу. – Послушница удалилась, продолжая улыбаться.

Или просто забудешь о моём существовании. Снова веду себя как идиот. Почему нельзя просто сказать о том, что мне нужен кто-то из начальства миссии? Думаю, она решила, что мне нужна не канонисса, а сестра-утешитель, занимающаяся душевнобольными.

Ниро глубоко вдохнул и медленно выдохнул, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвляла, вскоре он снова смог дышать без ощущения тяжести в груди. Белектрис подбадривающе толкнулся в щёку Липпе. Сервочереп вёл себя на удивление тихо с тех самых пор, как они вступили на территорию миссии.

Ниро подождал несколько минут, стоя почти неподвижно посреди холла, потом решил отойти в сторону – ему было неуютно торчать у всех на виду. Липпе шёл аккуратно, стараясь не наступать на стыки плит. Расстояние между их центрами составляло как раз полтора шага, из-за этого Каю приходилось всё время быть начеку. Всего одно неверное движение могло уничтожить всякую надежду на удачный исход дела.

– Господин кадет, я рада вас видеть. – Мелодичный, но властный голос вывел Ниро из состояния полной сосредоточенности.

Липпе неловко развернулся на каблуках, едва не выронив папку. Канонисса стояла перед ним в компании давешней послушницы. Это была уже немолодая, но ещё крепкая женщина с шрамом через всё лицо и внимательным цепким взглядом. Она помнила юного кадета-вериспексора, хотя видела его всего раз и то мельком. Сейчас он был не в форме, но спутать высоченного беловолосого парня с кем-то ещё на этой станции канонисса просто не могла. Её ещё при первой встрече заинтересовала форма и длина его костей и строение черепной коробки.

– Госпожа канонисса. – Липпе попытался изобразить поклон, но вызвал лишь лёгкий смешок у послушницы.

– Мередит сказала, что у тебя есть важная информация. – Канонисса могла просто отослать странного гостя, как советовала послушница. Та была уверена, что дёрганный молодой человек в холле не может знать ничего стоящего и просто потратит зря время её наставницы. И, если бы не форма черепа, которую канонисса не успела как следует рассмотреть в прошлый раз, она бы, наверное, так и поступила.

– Да, вы ждёте груз органов для трансплантации и препаратов для терапии. – Начал Липпе, надеясь, что его хотя бы выслушают.

– Поговорим об этом в кабинете. Мередит, принеси напитки. – Лицо канониссы мгновенно из мягкого и сострадающего стало строгим и деловым.

Не нравится мне всё это. Почему она так напряглась? Я не должен был знать о нём? Никто не должен был? Не твоё дело, Кай, помни, зачем ты здесь.

Кабинет канониссы был выдержан в строгом имперском стиле без каких-либо излишеств. На полках – книги по медицине и анатомические атласы, на столе – писчие принадлежности, разложенные в строгом порядке, и три баночки с дезинфицирующим гелем. Нет даже растений в кадках, хотя на территории миссии они стояли практически везде.

Войдя в кабинет, канонисса села за стол, сплела пальцы и начала внимательно разглядывать Липпе. От её цепкого взгляда не укрылась ни почти болезненная худоба, ни бледность и без того белой кожи, ни нервно подрагивающие кончики пальцев. Канонисса дождалась, когда Мередит принесёт вазочку с печеньем и стаканы с разбавленным прохладным соком и уйдёт, плотно закрыв за собой дверь. Только после этого она заговорила.

– Да, я действительно жду груз, но о нём известно очень малому количеству человек. Это ценный груз, чтобы вы понимали. Вернее, бесценный. Не будет преувеличением утверждать, что в каждом контейнере заморожена чья-то жизнь. – Канонисса говорила ровным монотонным голосом без тени приторной благожелательности и участия. – И я хочу знать то, что известно вам.

– Вам стоит тщательнее выбирать тех, кому вы доверяете в таком важном деле. – Ниро старался, чтобы его голос звучал уверенно и внушительно. – Ваш груз уже прибыл, но попал не в те руки.

Она видит меня насквозь.

Ненавижу, когда смотрят в упор!

Отвернитесь, отвернитесь, пожалуйста!

Отведите взгляд хоть на миг! Тогда я смогу говорить.

– Я так понимаю, доказательства у вас есть. – Лёгкая тень улыбки коснулась губ канониссы.

– Есть, но и у вас есть то, что нужно мне. – Ниро едва не поперхнулся собственной наглостью.

– Я слушаю. – Канонисса откинулась на спинку кресла и чуть прикрыла глаза. Ей было любопытно узнать, что могло понадобиться молодому вериспексору от Госпитальеров такого важного или запретного, что он не смог обратиться через официальные каналы.

– Три года назад сестра Лютеция из миссии опознала труп обходчика Хорды по имени Торвальд Бордерсен по слепку зубов. – Ниро нервно сглотнул, но к соку не прикоснулся. Канонисса продолжала пристально разглядывать Липпе из-под полуприкрытых век. – Мне нужен этот слепок хотя бы на полчаса.

– Вы могли бы обратиться с официальной просьбой. – В голосе канониссы проскользнуло лёгкое удивление.

– Я пока что кадет-вериспексор, а дело, которое я веду, не передано Арбитрату. – Ниро почувствовал, что оправдывается. Ему очень не хотелось произносить следующую фразу, словно это была его вина. – Мне отказали.

– Вот оно что. – Канонисса даже не видела этого запроса, с такой мелочью разбирался секретариат. – Что ж, я дам разрешение. Слепок, пикт-снимки и все материалы опознания. Я предоставлю вам комнату в миссии, за её пределы всё это выносить запрещено. А теперь рассказывайте, что нашли.

– Я обнаружил незаконную разгрузку товаров группой «Светлячок». – Ниро выложил на стол несколько пикт-снимков. – Вам они известны?

– Я слышала об этой группе, но дел с ними никогда не имела. – Канонисса протянула руку и взяла один из пиктов. Она не могла не узнать контейнеры, её губы дрогнули от возмущения.

– Груз прибыл на корабле «Исправление и милосердие». Его челнок сейчас стоит в пятом доке. – Ниро выложил ещё несколько пиктов и копии материалов, добытых матушкой Гинзой.

– Мы отказались от услуг этого корабля, сочтя его ненадёжным. Вы уверены, что это наш груз? – Канонисса не желала верить в то, что могла потерять не только ценнейшие материалы, но и бесценные жизни.

– Посмотрите распечатки, там данные по контейнерам, номера которых я смог рассмотреть. Они уже отгружены.

– Да, это они! Какая жестокость! – Канонисса просмотрела все листы, потом внимательно прочла ещё раз. Самого ценного здесь не было, но это ещё не означало, что оно не потеряно. – Недопустимо! Это не должно попасть на чёрный рынок!

– В этой папке всё, что я смог раздобыть. – Ниро положил папку на стол слишком резко. – Этого достаточно?

– Более чем, юноша. Вы даже не представляете, какую услугу и кому оказали. – Канонисса встала и быстро убрала пикты и распечатки в папку. Она поняла, что сказала лишнее.

Выйдя из кабинета, канонисса направилась прямиком в архив. Её не интересовала просьба молодого вериспексора, он мог затребовать и больше, она согласилась бы, не торгуясь. Канонисса уже продумывала план дальнейших действий. Груз надо было срочно спасать, забрать всё, что ещё осталось на челноке, арестовать «Исправление и милосердие» и выведать у капитана, откуда у него контейнеры, с кем из Администратума он договаривался. И, конечно же, организовать облаву на склады этих «Светлячков». Канонисса решала, с кем связаться первым и кому и сколько можно будет рассказать. У дверей архива она резко остановилась и приложила ладонь к сканирующему терминалу.

– Сестра Сара, подойдите, – негромко позвала канонисса. Архивариус миссии обладала удивительно чётким слухом и не любила, когда на её территории кто-то повышал голос.

– Я здесь, сестра. – Сара оказалась пожилой, покрытой морщинами женщиной с цепким и жёстким взглядом тускло-серых глаз.

– Выдай этому человеку все материалы по делу Бордерсена трёхлетней давности. Мы проводили опознание. – Канонисса кивнула своим мыслям и поспешила к выходу. – Пусть работает с ними, сколько пожелает.

– Старое дело. Ладно, пошли. – Сестра Сера покачала головой, глядя вслед канониссе, быстрым шагом удаляющейся по коридору.

Архивариус отвела Ниро в небольшую комнатку для работы с материалами. В ней из мебели был только стол, стул и две подставки для книг. Сестра Сара ушла, оставив его одного, но вскоре вернулась с несколькими папками и футляром со слепком зубов.

– Работай, но осторожно. Не рвать, не пачкать, не выносить. – Сестра Сара строго посмотрела на Липпе. – Понял?

– Понял. – Ниро не мог оторвать взгляд от долгожданных материалов того расследования.

Общаться с сестрой Сарой легче, чем с канониссой. Дело в паттернах общения? Манере речи?

Первым делом Ниро достал из футляра слепок Бордерсена, потом вынул из кармана коробочку со своим. Белектрис сделал пикт-снимок обеих челюстей под неободрительное хмыканье сестры Сары. Она и не думала уходить, внимательно наблюдая за всеми манипуляциями Кая.

Ниро сравнил слепки, потом просмотрел материалы дела, изучил пикты челюсти трупа, а потом снова вернулся к слепкам. Сжалившись, сестра Сара принесла ему увеличительное стекло.

– Тебе помочь? – Архивариус смотрела на страдания вериспексора со смесью жалости и ностальгии.

– Вы не могли бы?.. – Ниро растерянно посмотрел на сестру Сару.

Та, пробормотав что-то, похожее на: «и чему вас там в этих схолах теперь учат», взяла увеличительное стекло и пододвинула к себе слепки. Саре потребовалось совсем немного времени, чтобы озвучить вердикт.

– Это зубы одного и того же человека. Твой слепок сделан слегка небрежно, есть неточности, но это одни и те же зубы. – Сара убрала в карман увеличительное стекло и с подозрением посмотрела на Липпе. – Этот человек три года как мёртв, а твой слепок сделан совсем недавно. Откуда он у тебя?

– Благодарю за помощь следствию! – выпалил Ниро, подхватил под мышку Белектриса, закопавшегося в материалах дела, и буквально выбежал наружу.

До самого выхода из миссии Липпе молчал, стараясь не думать о том, что означают слова сестры Сары и его собственные наблюдения. Только выйдя на улицу, Ниро смог остановиться и перевести дыхание. Сердце колотилось как бешеное, а пальцы совершенно замёрзли. Его подташнивало то ли от голода, то ли он страха. Голоса людей и шум механизмов казались такими далёкими и нереальными, что в них трудно было поверить. Мир словно расслоился, время распалось на «до» и «после». И что делать с этим «после» Ниро не имел ни малейшего представления.

– Белектрис, они совпадают. Наш убийца умер три года назад. – Липпе чувствовал себя совершенно беспомощным. – Это тупик. Полный и абсолютный тупик.

Глава 5. Ретроспективные наблюдения.

Прошло уже два дня с тех пор, как Ниро в очередной раз потерял надежду раскрыть первое в своей жизни дело. Слепки зубов, сделанные по отпечаткам на теле жертвы, совпали со слепками давно умершего человека. Даже сестра-госпитальер это подтвердила! Это означало, что подозреваемых и каких-либо зацепок нет. Ниро даже проверил: у Бордерсена не было брата-близнеца и вообще хоть каких-либо родственников.

Кай неторопливо брёл по техническому тоннелю, прокручивая в голове все обстоятельства дела – в сотый уже раз, не меньше. Белектрис, тихо гудя, висел у него над плечом, время от времени делая пикт-снимки стен и пучков кабелей. За последние десять минут им попался только неисправный, заблудившийся сервитор. Даже техножрецы давно забросили этот тоннель – он являлся дублирующим и почти не использовался.

– Белектрис, у тебя есть идеи? – Ниро остановился и поймал сервочереп за манипулятор, усадил на плечо. За время расследования – уже больше восьмидневного цикла прошло – Липпе привык к его тяжести. Белектрис качнулся на своём насесте и спроецировал на стену изображение красивой женщины, показавшееся Ниро смутно знакомым.

До участка Стражи оставалось совсем немного, надо было выбираться из технического тоннеля. Липпе открыл первый попавшийся люк и вышел на узкую галерею. Никто, кажется, не заметил его появления. Только какая-то женщина в спецовке поёжилась и сказала подруге, что опять барахлит регулятор температуры. Кай замер и внимательно посмотрел вниз. Здесь, как и во всех жилых частях станции, пол был вымощен плиткой – опять придётся следить за каждым шагом. Ниро и так едва не наступил на стык.

Слова женщины его не удивили – Липпе постоянно чувствовал холод, сегодня утром душ вообще отказался выдавать какую-либо воду, кроме ледяной. Хотя Ниро и не был уверен, что дело тут в неполадках.

Это не со станцией что-то не так. Это со мной. Никто не жалуется на холод. Странные сны, исчезающие улики! Варповщина какая-то. И как я только мог в неё вляпаться? Почему я?

Без разницы. Я устал. Это может помочь…

Всё равно в шлюз. Я уже привык к холоду. Там, по крайней мере, будет не так людно.

Ниро влился в человеческий поток и позволил ему вынести себя к участку Стражи. Липпе остановился на пороге и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Пальцы подрагивали, Каю до тошноты не хотелось заходить внутрь. Вчера в участке начала мигать лампочка, это ужасно раздражало. А ещё там было очень холодно, холоднее, чем на остальной станции. Ниро толкнул дверь и вошёл. Дежурный Страж привычно кивнул вериспексору-кадету.

– С чем сегодня? – Дежурный отложил в сторону бутерброд и приветливо улыбнулся.

– По делу. – Ниро не был настроен на разговор. Бессмысленный обмен любезностями требовал слишком сильного напряжения и сосредоточенности, а он был не в духе.

Улыбка сползла с лица дежурного, он тяжело опустился на стул, настороженно глядя на высоченного вериспексора. Никогда ещё ему этот парнишка не казался таким взрослым и пугающим, а ведь Страж проработал в этом участке уже не один десяток лет и успел навидаться всякого.

Ниро прошёл внутрь и огляделся в поисках хоть кого-то, к кому можно обратиться. Одной из самых неприятных особенностей общения со Станционной Стражей было то, что не всегда было понятно, кто и за что отвечает. Дежурный обычно ничего не знал, следователей вечно не было на месте. Наконец, Липпе попался на глаза Дугал Хэппер, с которым он недавно работал. Тот тоже заметил вериспексора и с довольной улыбкой поспешил к нему.

– Доброго утра, Липпе. Меня тут сильно хвалили за то, что ту драку быстро раскрутил, а без тебя бы никак, так что делюсь наградой! – Дугал добродушно усмехнулся и протянул Ниро пончик, завёрнутый в обёрточную бумагу. – Ты не поверишь, но тот карманник, оказывается, промышлял и на «верхушке», в его логове нашли кое-что ценное, так что начальник не поленился притащить эту вкуснятину из кондитерской с того этажа. Ты здесь какими путями?

– Мне надо забрать материалы по ограблению продуктового магазина около технического узла МХ-0110-Дзетта. – Ниро почувствовал облегчение от того, что с ним заговорили первым. Дугал его почти не раздражал, к тому же, никогда не мешал работать, хотя и был, по мнению Липпе, слишком жизнерадостным и активным. Да и пончик оказался кстати – Ниро опять забыл позавтракать.

– А, слышал. Там ещё при описи нашли контрабандные консервы и три дозы «Кристалла». – Дугал покачал головой. Хозяин магазинчика теперь был пострадавшим по одному делу и подследственным – по другому. – С ограблением всё плохо. Этим делом занимается Маркус, он говорил, что следов никаких, самоограблением ради страховки быть не может. Какой дурак будет грабить сам себя, не спрятав перед этим контрабанду? Так что глухо, дело уже в «висяк» скинули. Да, Маркуса до вечера не будет, так что давай сам посмотри, скопируй, что надо.

– Мне нужен доступ… – Ниро привычно понизил голос, стараясь выглядеть внушительнее. Ему не хотелось ждать с этим делом до вечера.

– Разумеется. – Дугал посмотрел на него слегка растерянно и уже без обычной покровительственной полуулыбки. – Ты вериспексор, так что у тебя полный доступ. Сейчас найду тебе когитатор. Можешь не торопиться.

Дугал быстро нашёл никем не занятый когитатор, подключённый к базам данных Станционной Стражи. Кивнув на него Липпе, он вернулся к своим делам, внутренне радуясь, что у него есть повод держаться от вериспексора подальше. Раньше Дугал относился к Ниро даже с симпатией, но сегодня от того веяло ледяной опасностью, силой, которой в нём не было раньше.

Липпе подошёл к когитатору, сел на скрипнувший разболтанный и неудобный стул, пробормотал литанию активации и ввёл свой личный код. Даже у кадетов-вериспексоров был доступ к базам Стражи: их часто посылали забрать данные по очередному делу или передать отчёты. Когитатор натужно загудел, подключаясь. Машинному духу явно требовались умиротворение и хорошая диагностика износа. Сидевший на плече Кая Белектрис выдал сочувственную фразу на бинарике, перебирая недавно смазанными манипуляторами. Когитатор заработал быстрее и вскоре выдал на экран схему базы данных по делам.

Дугал говорил, что дело уже в «висяках». Где они тут у них?

Ниро с тоской пролистывал находящийся в полном беспорядке список дел. В нём не было никакой системы, никакой логики, складывалось чувство, что Стражи просто заносили данные в когитатор, лишь бы отделаться от надоевшей рутины. Отчёты не были распределены по типам и результатам, некоторые дела уже по несколько лет висели незакрытыми, никакой общей нумерации – даже сквозной. Липпе почувствовал лёгкую тошноту, ему почти физически больно было смотреть на этот бардак. Губы побелели от внезапно усилившегося холода, а пальцы начали подрагивать.

Это невыносимо. Поиски займут вечность! Даже смотреть на это больно.

Как они сами что-то находят? Никакого порядка. Придётся немного прибраться. Это только для того, чтобы найти нужное мне дело. Ничего странного в этом нет.

– Белектрис, ты только посмотри… – Ниро обречённо уставился на три дела с одинаковым номером. – У них даже простейшей сортировки нет. Даже по дате.

Сервочереп вытянул из своих недр тонкий гибкий шнур и подключился к когитатору. Липпе мог бы попросить его найти нужное дело, это заняло бы гораздо меньше времени, но, как и говорил Дугал, спешить было некуда, кроме того, у Ниро появилась одна весьма любопытная идея.

Он начал с каталогов по статусу завершённости. «Висяков» оказалось на удивление много. Разобрав отчёты за пять последних годичных планетарных циклов, Липпе занялся сортировкой нераскрытых преступлений. Тут можно было выделить по типу – убийства, грабежи, изнасилования и так далее. Особенно его позабавила формулировка «предположительно несчастный случай». Ниро просмотрел пару отчётов по таким делам и понял, что их никто даже не пытался расследовать. А потом, повинуясь интуитивному порыву, Липпе проверил уровень доступа к «несчастным случаям» и обычным убийствам.

А ведь стажёр не мог просматривать все записи в базе. Нераскрытые убийства с отягчающими доступны только Стражам и вериспексорам. Поэтому он и нашёл мне только «предположительно несчастные случаи» и заявления о призраках!

Ниро быстро раскидал по папкам отчёты по разным видам преступлений. Ограбление вполне могло подождать. Зайдя в раздел убийств, Липпе сделал ещё несколько подкаталогов – по именам следователей, и внутри отсортировал по датам.

– Белектрис, ты не мог бы сам поискать дело об ограблении. – Ниро замолчал, ему на глаза попался заголовок «Жестокое убийство с изнасилованием в тоннеле Хорды» и дата – почти четыре года назад.

Звучит похоже. Очень похоже. Таких совпадений не бывает.

Ниро открыл отчёт и начал внимательно изучать. Жертва – молодая женщина – была забита до смерти и изнасилована, согласно отчёту вериспексора, и до смерти, и после. Тело нашли во время обхода в одном из технических тоннелей, отходящих от Хорды. Одну из туфель жертвы позже обнаружили на путях. Никаких следов, ни одного подозреваемого. Врагов у женщины не было, ценности остались не тронуты. Даже деньги не взяли.

– Белектрис. – Ниро сам едва себя услышал. Губы шевелились против его воли. – Тогда Бордерсен был ещё жив.

Надо найти ещё, если они есть. Точно есть!

Липпе просмотрел заголовки всех дел в подкаталоге, потом перешёл в другой. Через час у него было открыто пять отчётов. Кадету-вериспексору не следовало читать описания дел, к которым он не имел отношения, но Ниро было плевать. Во всех пяти случаях прослеживалась одна чёткая схема – сильный удар по голове, перемещение в укромное место, изнасилование с избиением и повторное изнасилование уже после смерти.

Неужели никто не заметил серию? Скорее всего, так вышло из-за бардака в базе и того, что все пять дел вели разные следователи. И ведь это только за последние пять годичных циклов! Их могло быть и больше.

Серия убийств обрывалась три года назад, как раз тогда, когда Бордерсен погиб. И вот теперь ещё один труп по той же схеме. Ниро торопливо скопировал отчёты на инфокристалл вместе с нужными материалами по ограблению, найденными Белектрисом. Чутьё подсказывало ему, что это очень важно. Липпе никак не мог отделаться от ощущения, что напал на след, хотя на самом деле всё запуталось ещё больше.

– Бордерсен мёртв. Подражатель? – Ниро сразу же отмёл эту версию. Даже Стражи не объединили в серию эти убийства. Подражатели жаждут славы предшественника, а о делах Бордерсена никто не знал. – Нет. Не может же на станции быть двух психов со схожими вкусами.

Мне всё больше кажется, что здесь замешано колдовство. Иные объяснения? Уже нет. Никакая логика не работает. Я вляпался в варповщину на первом же расследовании. О, Император милосердный, за что?

– Белектрис, сможешь убрать следы? Не хочу, чтобы кто-то узнал, какие именно отчёты я читал, – Липпе говорил тихо, чтобы только сервочереп его слышал. – И мне нужен пикт графика дежурств обходчиков. Тот старый, что висел у ящиков.

Сервочереп натужно загудел. Когитатор нехотя вывел нечёткое изображение графика дежурств, явно не менявшееся годами. Новые имена просто записывались поверх старых, если требовалось. Липпе отыскал там Бордерсена, потом посмотрел на даты убийств – тот вполне мог их совершить, все они попадали на его выходные, при этом, он чаще всего оказывался в бригаде обходчиков, которая обнаруживала трупы. Видимо, ему нравилось смотреть на результат.

Ниро посмотрел на ровные ряды папок и отсортированные по датам дела и решительно откатил состояние базы к последнему сохранению. Это было его дело и только его! Если за столько лет Стражи не заметили закономерности, незачем облегчать им жизнь. Может быть, потом, когда он найдёт виновника…

Виновник может быть колдуном. Тогда мне придётся… не важно. Я должен это сделать. Варповщина меня не остановит! Даже если я сам стану её источником… Я не провалю первое расследование. В этих отчётах должна быть зацепка, осталось найти её. У каждого серийника есть триггер и критерии выбора жертвы. Есть закономерности и условия. Их и следует искать.

Ниро поднялся из-за стола и выключил когитатор, пробормотав умиротворяющую литанию. Белектрис привычно уцепился за его плечо, довольно урча. Дугал куда-то делся, так что Кай даже не смог его поблагодарить за предоставленный когитатор. Остальные Стражи почему-то старались держаться от него подальше, бросая на кадета-вериспексора настороженные взгляды.

Рядом с дежурным Ниро пришлось остановиться. Дорогу перекрывала ярко накрашенная и вызывающе одетая женщина с растрёпанными белыми кудрями. Она грозно нависала над Стражем и явно не собиралась никуда уходить.

– Какие-то проблемы? – Липпе подошёл к женщине и нахмурился – головная боль резко усилилась, но потом отступила, снова став пульсирующей, выматывающей, но терпимой.

Женщина резко развернулась и открыла рот, чтобы высказать всё, что думает о перебившем её хаме, но так и замерла, не произнеся ни слова. Белектрис, воспользовавшись случаем, включил направленный ей в лицо фонарик и клацнул манипуляторами. Женщина присела, с ужасом глядя на высокого вериспексора.

– Отойдите, вы загораживаете проход. – Ниро старался держать спину прямо и не опускать голову – шея немилосердно болела после нескольких часов за когитатором в неудобном кресле.

Женщина пискнула и попятилась к стойке дежурного Стража. Холодный надменный взгляд заставлял её руки неметь, а живот – скручиваться узлом от страха. Было в этом человеке что-то кошмарное.

Когда она уже уйдёт?

Странная женщина. В ней есть что-то знакомое… нет, точно не видел раньше.

Ниро прошёл мимо стойки дежурного и вышел из участка. Рециркулированный воздух станции был не таким ледяным, как в помещениях, занятых Станционной Стражей. Люди проходили мимо, не обращая внимания на высокого, замершего посреди улицы версипексора, но инстинктивно обходили его, не касаясь даже взглядом.

Эта женщина мне кого-то напомнила. Кого-то, не такого отвратительного.

Кого? Думай, Кай, это важно.

Чувствую, что важно.

Ниро мысленно прочитал молитву Императору о даровании пути. Здесь, в людском потоке сосредоточиться было невозможно, и Липпе решительно зашагал к ближайшему техническому тоннелю, закрытому тонкой металлической сеткой. В его голове начала формироваться мысль, и он не хотел её упустить. Эта женщина заставила его память работать, подкидывая малозначительные на первый взгляд образы, которые он упустил, сосредоточившись на слепке зубов. Ощущение чего-то важного появилось вместе с ними и начало крепнуть. У самого входа Ниро почти бежал. Белектрис отцепился от его плеча и полетел вперёд, когда Липпе подошёл к сетке, замок на ней был уже аккуратно срезан.

– Спасибо. – Голос Ниро прозвучал хрипло, словно он был простужен.

Липпе шёл по тоннелю до тех пор, пока звуки улицы не исчезли, сменившись давящей неживой тишиной, полной далёкого гула и стрёкота механизмов станции. Из освещения здесь был только фонарик Белектриса, но Ниро этого было достаточно. Он уселся у стены, совершенно не замечая холода – он к нему уже привык.

– Белектрис, у тебя есть пикт со склада, где видна подружка Маттео Альбертино? – Липпе вспомнил, где ещё видел завитые крупные локоны, какие были у той девушки со склада. Вот только лица он рассмотреть тогда не смог, да и интересовали его в основном ящики с грузом и вооружённые до зубов бандиты.

Сервочереп натужно загудел и спроецировал на стену три изображения подряд. На одном была видна только грудь, левая рука и часть бедра девушки. На втором она была различима почти полностью, кроме лица – оно всё время оставалось в тени.

– Увеличь! – Ниро подался вперёд. На третьем пикте он смог, наконец, рассмотреть лицо девушки. – Точно! Как я мог забыть? Матушка Гинза же говорила, что она с верхних уровней!

Тогда Липпе задал этот вопрос, чтобы начать разговор и подвести его к нужной теме. Девушка его не интересовала, хотя и зацепилась в памяти – больно уж неуместной она казалась в такой компании. И именно её он видел в лавке Биндски, когда она пыталась там что-то продать. Это тоже тогда показалось Ниро странным. На верхних уровнях хватало более приятных на вид местечек, где можно было заложить колечко до получки.

Розанна Маричетти выбивалась из всех рамок нормальности, но была очень важным недостающим звеном, связью между «Светлячками» и кем-то из административного аппарата госпитальеров. Что ещё могло у них быть общего? Только она. Ниро не знал, какое Розанна Маричетти может иметь отношение к смерти Гренадин, но чувствовал, что связь самая прямая.

– Пошли, нам надо навестить Биндски ещё раз. – Липпе поднялся на ноги, охнул от боли в пояснице и устало повёл плечами.

Сервочереп полетел по техническому тоннелю, качаясь из стороны в сторону и время от времени проецируя на стены пикт-изображения случайных людей, лица которых, чаще всего, были испуганными или растерянными.

В лавке было на удивление людно. Огастас Фрейн, помощник Бински, то и дело нырял в подсобку и возвращался оттуда с очередным свёртком или шкатулкой, обёрнутой плотной тканью. Сам Тревор помечал каждый проданный товар в инфопланшете. Перед ним стояли трое в чёрных широких плащах, под которыми можно было спрятать пару болт-пистолетов. Лица у них были совершенно незапоминающимися и какими-то смазанными. Ещё одна клиентка – вёрткая, гибкая девушка с коротко остриженными волосами – ходила между стеллажей. Она была из той же компании, то и дело оглядывалась на троицу у прилавка, но явно не сильно интересовалась сделкой.

Ниро заметил посетителей сразу, как открыл дверь, и привычно придержал колокольчик. Кадет-вериспексор не хотел отвлекать Арбитра под прикрытием от работы, да и светиться лишний раз – тоже. Его беспокоила только девушка, не в меру любопытная и подвижная. Однако её скоро позвали, и она занялась переносом свёртком и шкатулок в припаркованный у заднего входа аэромобиль. Липпе отошёл подальше, рассматривая старинные книги в бархатных и кожаных переплётах. Больше половины являлись житиями святых, часть – приманками для нечистых на руку коллекционеров и еретиков. Ниро вспомнил, что та девушка – Розанна Маричетти – тоже стояла в этом углу и держала в руках, как он тогда подумал, альбом.

Это могла быть одна из запретных книг-приманок. Следовало догадаться раньше. Вот и связь с творящейся варповщиной!

Дождавшись, когда последний посетитель скроется за дверью, а Огастас уйдёт в подсобку переставлять товары, Липпе подошёл к стойке. Тревор поднял озабоченный взгляд от записей, он решил, что посетители вернулись. Увидев кадета-вериспексора, он улыбнулся. Однако вскоре заметил и высунувшегося из холщовой сумки Белектриса.

– А не тот ли это сервочереп, которого Адам грозился в мусоросжигатель отправить? – Тревор покачал головой, но улыбаться не перестал. Ниро сглотнул, Адам Клозимар был одним из ветеранов крыла вериспексоров, весьма уважаемым всеми сослуживцами.

Что ж ты натворил такого?

– Привет, Кай. – Тревор отложил в сторону планшет. – Огастас говорил, что ты заходил, я ждал тебя раньше.

– Что такого натворил Белектрис? – Слова вырвались сами, Ниро мысленно выругался, он должен был ответить на приветствие и перейти к делу, а не проявлять излишнее любопытство.

– Просто очень надоедливый и самостоятельный сервочереп. Я думал, его после того дела засунули в дальний угол и не будут доставать ещё лет пятьдесят. – Тревор нисколько не обиделся на бесцеремонность кадета. Любопытство было хорошим качеством для вериспексора, когда оно не выходило за рамки здравого смысла. – Как ты с ним справляешься? От его выходок выли все, кому он попадался. Сущее наказание, а не помощник.

Значит, и ты, Белектрис, ни с кем не можешь ужиться?

– Мы отлично сработались. Он весьма полезен и многое умеет. – Ниро почувствовал лёгкий укол в бедро через сумку и ткань брюк. – Без него мне было бы гораздо сложнее работать.

Хотя вначале было очень непросто, но это наше с ним дело.

– Отлично. Так с чем пришёл? – Тревор внимательно посмотрел на Липпе. Праздная болтовня – это прекрасно, но что-то в молодом вериспексоре изменилось, и Арбитра это беспокоило.

– Розанна Маричетти приходила в вашу лавку утром шесть циклов назад. Белектрис, покажи. – Ниро достал сервочереп из сумки, и тот спроецировал на стол урезанную версию пикт-изображения со склада. На ней была видна только девушка. Липпе чувствовал, что напал на след, и сейчас ничто другое уже не имело значения. Даже откровенная ложь в лицо Арбитру. – Она является подозреваемой по одному делу. Там затронуты «верхи», так что раскрыть детали я не могу.

– Понимаю. – Кивнул Тревор, с лёгким подозрением глядя на Липпе. Молодой вериспексор держался на удивление уверенно и прямо, в обычно опущенных глазах горел недобрый огонь охотничьего азарта. – Полагаю, все твои действия согласованы и санкционированы Ди Крус. Огастас!

– Слушаю, господин! – Фрейн выбежал из подсобки, на ходу убирая в карман платок. Он ещё не закончил уборку на складе и только присел отдохнуть.

– Ты помнишь посетительницу, которая была здесь шесть циклов назад? Как я понимаю, примерно одновременно с Липпе. – Тревор кивнул на Кая. Огастас недовольно поджал губы. Ему не нравился высоченный и тощий кадет-вериспексор, вечно одетый в одни и те же обноски. Рядом с ним Фрейну всегда было неуютно, а сейчас – особенно.

– Помню. И господина Липпе, – Огастас презрительно скривился, – и девушку. Ничего особенного. Походила по лавке, словно приценивалась, потом подошла торговаться. Все они так делают, когда им приспичит что-нибудь заложить. Притворяются, что это им не очень и надо, и они вообще случайно зашли.

– Огастас, что она продавала? – с нажимом произнёс Тревор.

Как ты вообще его терпишь?

– Подсвечники. – Огастас пожал плечами. – Показала один для примера и пикты ещё дюжины. Хорошие, но с гербами. Я даже торговаться не стал, хоть она и говорила, что всё с ведома владельца. Мол, деньги ему нужны, а она всего лишь посредник. Нам ведь неприятности ни к чему.

– Пикт-изображение с камер. – Тревор нахмурился. Как минимум это тянуло на воровство и попытку сбыть краденое. Но Ди Крус не стала бы разводить такую секретность, если бы там не было чего покруче. – Мне нужно видеть каждый её шаг в лавке.

Огастас провёл Липпе и Биндски в небольшую комнатушку под лестницей на второй этаж. Здесь был организован пункт слежения – несколько когитаторов, подключённых к пикт-камерам, узкая этажерка с инфокристаллами и стул. Отсюда можно было наблюдать за любой точкой лавки – ни одного слепого пятна. Фрейн занял единственный стул и закопался в инфокристаллах. Найдя нужный, он вставил его в разъём когитатора и начал перематывать запись, бормоча литании умиротворения и ускорения. Липпе заметил, что висевший над его плечом сервочереп навёл собственную пикт-камеру на монитор когитатора.

– Вот она вошла. – Огастас замедлил скорость воспроизведения и начала переключать изображение по пикт-камерам, «ведя» Розанну по лавке.

На мониторе было видно, как девушка зашла в лавку, подняла голову, услышав звук колокольчика. На вазы она посмотрела с брезгливой усмешкой. Розанна побродила по лавке, беря то одну вещь, то другую, но ни на чём не останавливая взгляд надолго. Было заметно, что она тянет время и старается показать, что при желании может купить здесь практически всё, что угодно. Снова звякнул колокольчик.

Это я вошёл в лавку и направился к стойке. Она не могла меня видеть. Думаю, даже внимания не обратила. Как и все девушки. Она кажется растерянной.

Розанна на экране подошла к шкафу с древними фолиантами и взяла один наугад. Листая страницу за страницей, она не заметила мелькнувшего в левом верхнем углу Липпе.

Я тогда почему-то решил, что у неё в руках альбом.

– Вот тут тормозни, – велел Тревор, наклоняясь вперёд. – Что она читает?

– Это «манускрипт Кропеча». – Огастас неприятно и хищно усмехнулся.

– Поддельная оккультная книга, ловим глупцов, отвернувшихся от света Императора. – Тревор покачал головой, глядя на девушку почти с жалостью. – Отлично ловятся, неразумные. Не наш основной профиль, но почему бы и нет?

Не то. Она связана с колдовством, но иначе. Пока не знаю, как именно, но это не тот след.

– Давай дальше, посмотрим, насколько книга её заинтересовала. – Тревор кивнул Огастасу. Тот запустил воспроизведение.

Розанна полистала книгу, потом поставила обратно на полку со скучающим выражением на лице. Видимо, её привлекло не содержимое, а богато украшенная обложка. Тревор с Огастасом переглянулись и синхронно кивнули – невиновна.

Тем временем, девушка обошла высокий стеллаж с маленькими кувшинчиками для ароматических масел и направилась к стойке, за которой скучал Огастас. Было видно, как она достала свёрток, приоткрыла его, чтобы показать содержимое, и что-то сказала, потом опять полезла в сумку. Пока Розана копалась в ней, Огастас положил кусок тонкой обёрточной бумаги на предмет в свёртке и сделал несколько движений рукой, в которой было зажато что-то чёрное. Из-за ракурса не было видно, что именно.

– Я срисовал герб. Девчонка принесла подсвечники, я решил, что лишним не будет. – Огастас запустил расшифровку звука. Через пару минут из разъёма когитатора полезла полоска бумаги, испещрённая мелкими значками низкого готика.

– Молодец. – Похвалил Тревор, подхватывая расшифровку. – Она говорит, что они не краденые, и что господин Стефанио Ди сам отправил её продать их. Тебе это имя что-то говорит?

– Разумеется, – солгал Ниро, на его лице не дрогнул ни единый мускул. Оно, казалось, застыло ледяной маской. От этого имени веяло пустотной стужей.

Это оно! След!

Нужно выяснить больше.

– Но мне необходимо убедиться. Могу я увидеть герб? – Ниро напряжённо вглядывался в картинку на маленьком экране. Розанна продолжала что-то говорить. Она пыталась убедить Огастаса, но тот оставался непреклонен.

– Огастас, покажи ему свои художества. – Тревор первым вышел из комнатушки под лестницей. Прошло уже шесть циклов, заявлений о краже подсвечников не поступало, и книгой девица не заинтересовалась – здесь Арбитру поживиться было нечем.

Огастас Фрейн вернулся к стойке и достал из-под неё лист тонкой обёрточной бумаги, закрашенный грифелем. На нём чётко был виден отпечаток герба: щит, мечи и звёзды.

Герб Станционного Смотрителя?

Нет, не совсем. У него три меча, а тут только два, и звёзды расположены иначе.

Родственник?

Белектрис сделал несколько пикт-изображений герба и нетерпеливо заёрзал на плече у Липпе. Выждав, пока Огастас отвлечётся, сервочереп метнулся вперёд, выхватил у того из рук листок с изображением и взмыл к потолку, гудя сервоприводами.

– Отдай, тупая костяшка! – Фрейн сжал кулаки, он едва сдерживал гораздо менее пристойные выражения, рвавшиеся наружу. Останавливало его только присутствие Биндски. – Немедленно прикажи этой костяшке вернуть улику!

– Она ведь вам не нужна? – Ниро прекрасно понимал, что разыгравшийся Белектрис слушать его не станет.

– Не нужна. – Отмахнулся Тревор. – Тут тебя ищут.

Арбитр стоял у двери, рядом с ним замер молодой нескладный парень в форме стажёра Станционной Стражи. На бледном лице посыльного застыло растерянное выражение, он едва мог дышать.

– В-вериспексор-к-кадет Л-липпе. – Стажёр закашлялся. Он явно бежал сюда без остановки от самого участка. – Мне велено передать.

– Мог бы и воксом, – для порядка проворчал Тревор. Обычным способом, не зная дополнительных кодов, с лавкой было не связаться. Стажёра сюда могла отправить только Ди Крус, она знала, что Ниро иногда заходит к Биндски по делам. И знала, что сегодня он должен был зайти в участок.

– Что там? – Липпе подошёл к двери. Стажёр протянул ему сложенный пополам лист бумаги и прислонился к стене, пытаясь отдышаться.

Ниро развернул записку и прочитал. Почерк был ему не знаком, угловатые, прямые, крупные буквы лепились одна к другой, последняя фраза была подчёркнута, внизу стояла подпись: «Лестарев». Спикировавший с потолка сервочереп уже выдвинул объектив пикт-камеры. Липпе развернул записку так, чтобы Белектрис мог сделать снимок.

Ещё одно убийство, похожее. Срочный вызов.

Это Лестарев настоял, чтобы позвали меня? Или Ди Крус? Пытается помочь?

Если это серия, то всё очень плохо. Как быть с серийным маньяком-призраком?

Маньяк при жизни остался таковым в посмертии?

Мог он вылезти сам? Едва ли. Его разорвало гравипластинами. После такого мало что осталось.

Думай, Кай, думай. Это колдовство, а значит, должен быть колдун.

Я должен его найти.

И покарать.

– Благодарю за содействие. – Ниро кивнул Тревору и попытался отнять у Белектриса листок с гербом. Тот вцепился в него всеми манипуляторами. – Срочный вызов.

– Удачи. – Тревор кивнул в ответ. Когда за Липпе закрылась дверь, он вернулся к стойке и вытащил из-под неё бухгалтерскую книгу.

– Эта наглая черепушка!.. – Огастас всё ещё не мог успокоиться. – Это была улика!

– Не важно, я знаю, чей это герб. Забавно, что Кай им заинтересовался. – Тревор перелистнул несколько страниц и нахмурился. – Как бы у парня проблем не было. Он толковый вериспексор, таких ещё поискать. Мне было бы спокойнее, работай он на станции.

– Не может справиться даже с сервочерепом! – Огастас упрямо скрестил руки на груди.

– Он с ним отлично справляется. Они – идеальная команда. – Тревор сделал несколько записей и только после этого поднял голову и посмотрел на помощника. – Огастас, тебе заняться нечем?

Тревор некоторое время стоял, глядя на закрытую дверь лавки, из которой всего пару минут назад вышел Липпе, и думал, увидит ли его вновь. Парень ему нравился, но сегодня в нём было что-то новое, пугающее. Интуиция подсказывала Биндски, что ни к чему хорошему такая перемена не приведёт. Тут снова звякнул дверной колокольчик, подтвердив его опасения.

Ниро сумел забрать листок из манипуляторов Белектриса, как только за его спиной захлопнулась дверь лавки. Вредный сервочереп отлетел подальше, видимо, опасаясь возмездия. Тихо ругаясь под нос, Липпе быстрым шагом направился к ближайшей станции монорельса. Не успел он сделать и пары шагов, как едва не врезался в дряхлого старика в какой-то вычурной хламиде. Кай инстинктивно шарахнулся в сторону, ему почему-то не хотелось находиться рядом с этим человеком.

Старик вежливо посторонился, казалось, даже не заметив манёвра Липпе. Его морщинистое лицо расплылось в улыбке, больше похожей на оскал. Ниро почувствовал, как по его позвоночнику точно ударили ледяным хлыстом. В затылке неприятно закололо. Молодой вериспексор отвёл взгляд и сорвался с места. Со стороны было похоже, что он спешит по какому-то очень важному делу, но Ниро до дрожи в коленях хотел оказаться как можно дальше от жуткого старика.

Остановился он, только проделав половину пути до входа в коллекторную трубу, в которой, если верить записке Лестарева, нашли труп. Липпе едва мог дышать, рёбра болели, каждый вдох с трудом пробивался в сведённое спазмом горло. Грудь словно сковало толстым слоем льда.

– Белектрис. – Ниро с трудом разлепил губы. Перед глазами плыли цветные круги.

Откуда этот страх? Это просто старик.

Самый жуткий старик из всех, кого я видел.

Старик, от которого хочется бежать на другой конец Галактики.

Надеюсь, второй встречи не будет!

Где Белетрис?

Сервочереп появился только через пару минут, спикировал сверху, взъерошив волосы Ниро. Белектрис явно был недоволен тем, что его бросили. Он завис перед лицом Липпе, натужно гудя сервомоторами.

– Я не от тебя бежал. У лавки чуть в старика одного не врезался. – Ниро понял, что оправдывается. Дыхание постепенно выровнялось, но в боку всё ещё кололо, сердце билось, как сумасшедшее, а пальцы онемели от холода. – Ты его видел?

Белектрис вопреки обыкновению не спроецировал пикт-изображение на стену. Он метнулся в одну сторону, потом в другую, наконец, уселся на плечо Липпе, больно впившись манипуляторами в кожу. Ниро последний раз глубоко вдохнул, откашлялся и пошёл дальше. Сейчас садиться на монорельс уже не имело смысла – он пробежал половину пути, хотя это чуть не стоило ему выплюнутых лёгких и разрыва сердца.

Нужно зайти к Тревору позже, спросить, кто это был.

Успокоив себя этим обещанием, Ниро бодро зашагал – насколько позволяли гудящие ноги – в сторону коллекторного узла. Белектрис тоже вскоре успокоился и перестал пытаться проткнуть Липпе плечо.

Глава 6. Кульминация.

Тело на этот раз нашёл технопровидец, ответственный за работу систем утилизации отходов. В этот цикл коллекторная труба не использовалась, и проникнуть в неё, при особом желании, было вполне возможно. Мёртвая девушка лежала на бетонном полу, раскинув руки крестом. Рядом с ней неподвижно замер технопровидец, окружённый пятью сервиторами-ремонтниками. Чуть поодаль Геннадий Лестарев старательно заполнял на планшете первичный протокол. Ниро вежливо кивнул служителю Омниссии и подошёл к Стражу.

– Уважаемый вериспексор, я уже заждался. Опять этот стажёр тормозит. – Лестарев оторвался от своего занятия и подошёл к Ниро. – Очередной «висяк», как по мне.

Очередной? Интересно, сколько дел ты уже списал в «висяки»? Работать не пробовал? Расследование едва началось!

Ниро внимательно посмотрел на Стража и медленно кивнул. Тот отступил на шаг, натужно сглотнув. С лица Геннадия исчезло беззаботное выражение, он смотрел на Липпе едва ли не с ужасом.

– Не желаете ли осмотреть место, уважаемый вериспексор? – Тон Лестарева резко изменился. Ниро удивлённо посмотрел на Стража. Раздражение схлынуло, сменившись настороженностью. – Может, кофеин принести?

Что с тобой? Откуда этот почтительный тон?

Нет. Думай, Кай, думай. Это не почтительность. Анализ поведения.

Мимика. Жесты. Интонации.

Это… страх.

Он боится меня?

Не понимаю.

– Запрос о сроках. Сообщение: необходимо освободить коллекторную трубу для обслуживания. – Технопровидец прервал размышления Ниро. Он совсем не походил на Датана и явно не собирался облегчать жизнь вериспексору.

– Как только осмотрю место и тело, его можно будет убрать, уважаемый технопровидец. – Липпе постарался быть вежливым. – Белектрис, панорамная ориентирующая съёмка места происшествия с размерной шкалой. Захвати участок трубы побольше. Потом можешь сделать панорамную и узловую тела.

Липпе подождал, пока сервочереп закончит делать пикт-съёмку и подошёл к трупу. Женщина была забита до смерти тупым предметом до боли знакомой формы. Ниро присел на корточки рядом с телом и мысленно прочитал отходную молитву. Чемоданчика у него с собой не было, он не успел забежать за ним, слишком спешил.

Зачем только? Что я буду делать? С другой стороны, я и так знаю, кто убийца. Варпов ходячий труп.

Белектрис подлетел к самому лицу мёртвой женщины и манипулятором аккуратно убрал волосы с её лица, чтобы сделать пикт-изображение следов от ударов на нём. Ниро понял, что знает её. Перед ним на холодном бетонном полу лежала Розанна Маричетти.

Вот как.

Я только сегодня тебя вспоминал. Ты была моей зацепкой! Следом.

Как ты могла?

– Уважаемый вериспексор, мне тут прислали для вас чемоданчик. Как же это я запамятовал? – Лестарев аккуратно поставил облупленный чемоданчик рядом с Липпе и тут же отошёл в сторону. – Вот буквально перед самым вашим приходом. Я ведь договорился вызвать вас сразу сюда.

– Благодарю. – Ниро даже не взглянул в сторону Стража. Тот стал раздражать его этой своей новой угодливой манерой. – Уважаемый технопровидец, как давно эта труба пустует?

– Три стандартных цикла. – Технопровидец пошевелился, издав гудение сервоприводов и лязганье сочленений. От него остро пахло смазочным маслом и благовониями. – Труба нуждалась в осмотре и ремонте. Согласно списку ремонтных работ, сегодня она должна была быть осмотрена.

– Благодарю. Значит, труп лежит здесь не больше трёх циклов. – Ниро не глядя потянулся за чемоданчиком.

Кто мог передать инструмент? С кем договаривался Лестарев? С Ди Крус?

Какая разница?

Это был единственный след…

Соберись, Кай, это ещё не конец.

Почему Страж на меня так смотрит? Что ему надо? Это мешает работать. Бесит.

Как же тут холодно! Почему на станции так холодно? Никто не замечает. Есть хочется.

Надо работать. Изнасилования не было, это очевидно, но проверить стоит. Это серия, а Бордерсен всегда насиловал жертв.

Ниро открыл чемоданчик и достал необходимые инструменты. Белектрис тем временем заканчивал детальную съёмку без всякого напоминания и команды. Сервочереп с гудением кружил над трупом, выискивая какой-нибудь интересный след или удачный ракурс. Липпе натянул одноразовые перчатки.

– Белектрис, начинай запись. – Ниро старался не замечать направленных на него взглядов, вместо этого он мысленно прочитал молитву святому Валерию об утешении четыре раза подряд. Пальцы подрагивали, тянулись, но Липпе сжал кулаки до боли в суставах.

Нельзя. Держись, Кай. Нельзя, чтобы Лестарев рассказал Ди Крус о моих странностях. Или ещё кому-нибудь. Особенно сейчас, когда вокруг творится вся эта варпова дрянь.

Потом. Я успокоюсь потом. А сейчас работа.

Да отвернитесь же!

– Трупное окоченение полное. – Ниро осторожно, едва касаясь, провёл пальцами по телу. Следы от молотка выделялись алыми полукругами, кое-где были видны мелкие осколки костей. Липпе осторожно перевернул труп на бок. – Разрешение ещё не наступило, трупные пятна начали переходить в фазу гемолиза. Время смерти – около двух суток назад.

Как раз в это время я сообщил сёстрам-госпитальер о воровстве органов. Началось следствие по тому делу.

Альбертино? Нет, стоп. Альбертино не может быть колдуном. Слишком прост для этого.

Думай. Она связана не только со «светлячками». Их она могла просто использовать. Матушка Гинза права, Розанна не подходила Альбертино. Кто-то её послал к банде.

– На теле множественные следы ударов тупым ограниченным предметом, предположительно, молотком. Смерть наступила, предположительно, от травматического и геморрагического шока. – Ниро хмурился всё больше, его губы нервно подрагивали. Для полного совпадения не хватало одной детали, но он никак не мог её найти. – Следов изнасилования нет. Личные вещи?

– Всё на месте. Документы и деньги. – Услужливо закивал Лестарев, к которому повернул голову Липпе.

– Нашёл! – Ниро осторожно отвёл в сторону ворот блузки и обнажил плечо, на котором виднелся чёткий след от укуса, единственный на всём теле. Судя по всему, он был очень сильным, иначе исчез бы, как и все остальные. Липпе нетерпеливо вытащил из кармана футляр со слепком – после того, как он выяснил, кому принадлежали эти зубы, Кай повадился везде таскать его с собой. – Полное совпадение.

– У вас есть подозреваемый? – с немалым удивлением спросил Геннадий. Он был уверен, что это дело – такой же «висяк», как и предыдущее.

– Возможно. – Ниро не собирался признаваться, что подозревает мертвеца.

Розанна, намекни, кому ты перешла дорогу. Это из-за Альбертино? Нет? Нет. Он бы убил сам.

Кто-то призвал Бордерсена. Кто-то натравил его на тебя. Мне нужно его найти. Понимаешь, Розанна? Очень нужно.

– Белектрис, пикт-изображение места укуса. Максимально чётко. – Ниро понимал, что это всё равно ничего не даст. Бордерсен мёртв.

Убийцу за тобой послали, Розанна. Он никогда не убивал за пределами Хорды. При жизни. А теперь коллектор. Нет, его заставили, его послали за тобой. Ты знала? Ты специально держалась подальше от Хорды? Или это просто случайность? Что тебя связывает с Гренадин? Связь должна быть. Вас обеих убил один и тот же призрак, одинаковым способом. Ну, почти. Что же вас связывает?

– С телом я закончил. – Ниро не мог избавиться от чувства, что осмотрел место преступления небрежно. Он с самого начала знал, кто убил жертву, и какие улики надо искать. Вопрос был лишь один – когда. И потому Кай не усердствовал. А ещё наблюдатели. Ниро понял, что совершенно не умеет работать под пристальным надзором. – Его можно забирать. Отошлите старшему мортикатору Донавану.

– Есть какие-нибудь догадки? – У Лестарева было такое выражение лица, словно для этого вопроса ему потребовалось всё его мужество.

Не смотри так, раздражает. Почему он так смотрит?

– Запрос информации. Очищение доступно? – Техпровидец был немногословен, ему было наплевать на мертвеца, он лишь желал закончить порученную ему работу. Непосвященные же путались под ногами – всеми восьмью металлическими – и бестолково суетились.

– Подтверждаю. – Ниро повернулся к технопровидцу. Его имени он не знал, и не видел смысла выяснять. – Когда тело будет изъято, можно будет очистить.

– Принято. Ожидаю. – Технопровидец отвернулся от вериспексора и занялся донастройкой вверенных ему сервиторов. Лестарев не смог скрыть уважительного взгляда – ему всегда было сложно общаться со слугами Омниссии, а вот Липпе это удавалось без труда, он понимал их, точно сам был из их числа. Ещё и с черепушкой этой дурной поладил.

– Догадки есть. Я сообщу, когда что-то выясню. Но не особенно рассчитывайте. Это дело явно связано с делом Гренадин. – Ниро говорил, глядя в стену.

Ему вдруг стало неприятно общество Геннадия. Не так, как раньше, на физическом уровне. Тот это, похоже, почувствовал и поспешно откланялся, вызвав перед этим труповозку. Дожидаться её Липпе не стал. Ему не давали покоя мысли, а привести их в порядок лучше было где-нибудь подальше от людей.

Надо найти связь между Гренадин и Маричетти. Она есть, я чувствую. Уверен, что смогу найти её. Что-то, связанное с администрацией Госпитальер, например. Связана же Розанна с этими отгрузками! А Натали – с Администратумом. Связь есть, но искать её, возможно, придётся долго.

Нет. Слишком долго. Я не успею. Почему? Откуда я знаю? Просто знаю.

Спокойнее, Кай. Допустим, ты просто знаешь. Да, варповщины в этом деле много, почему бы и нет? Варпово-просто-знание. Пора уже смириться, что я тоже кое-что умею. Кое-что запретное. Псайкер? Приходится признавать, все факты указывают на это. И как я умудрился?

Стоп. Не время жалеть себя. Сосредоточься. Искать связь? Нет. Я не успею. И что? Не успею до чего? Не знаю.

Ниро свернул в технический тоннель и зашагал по тёмному гладкому полу. Люминофоры здесь горели тускло, едва освещая стены. Толстые кабеля тянулись со всех сторон, от них исходило низкое – почти за пределами слышимости – гудение. Ниро шёл, не задумываясь, куда идёт. Мысли в голове толкались, наскакивали друг на друга. И где-то за ними росла и крепла уверенность.

Этого допустить нельзя. Никак нельзя.

Что я могу? Я — кадет-вериспексор с минимальным доступом.

Не только, Кай, не только. Мне давно дорога в шлюз. И даже без скафандра, что самое обидное. Ну и пускай! Я так долго боялся, а теперь уже поздно. Я должен уничтожить этого ублюдка. Не искать связь, а найти преступника. Пока не поздно. Времени почти нет. Откуда это? Не важно. Я знаю, просто знаю.

– Белектрис, – тихо позвал Ниро.

Я устал бегать от этого. И от холода тоже устал. От него в особенности.

Когда поймаю того, кто убил Гренадин, холод исчезнет?

Должен. С неё всё началось.

Сервочереп вынырнул откуда-то из темноты. Он был непривычно тихим, подлетел к Каю, выпустил манипуляторы и вопросительно качнулся из стороны в сторону. Ниро кивнул, разрешая ему приземлиться на плечо, и подумал, что Белектриса ему понять проще, чем большинство людей.

– Белектрис, нам надо найти колдуна. – Липпе только сейчас заметил, что сжимает в руках чемоданчик. Тот почему-то показался ему какой-то лишней, ненужной деталью. – И быстро.

Свет одного из люминофоров начал мигать в неприятном, дёрганом ритме. Липпе остановился, шагнул назад и отвернулся, молча читая молитву Императору о даровании пути. Пришлось вернуться к ближайшему выходу. Идти дальше он больше не мог.

Ниро вышел из технического тоннеля и огляделся по сторонам. Место оказалось знакомым, хотя он и не понял, как смог преодолеть такое большое расстояние за короткое время. Ноги вынесли Ниро к лавке матушки Гинзы. Вокруг было на редкость оживлённо. Люди обходили его, разговаривая и перекусывая на ходу, словно он был статуей.

Как странно.

Люди живут и не знают ни о Розанне Маричетти, ни о Натали Гренадин.

Они даже не догадываются, что по станции ходит мёртвый маньяк. Спокойные, радостные. Далёкие.

Странно. Как будто всё это не со мной.

И есть охота.

Ниро отошёл к стене лавки, люди обходили его, не задевая, но он всё равно чувствовал себя неуютно в толпе. Белектрис перебирал манипуляторами, комкая форму на плече. Липпе нервно оглянулся, ему показалось, что кто-то наблюдает за ним – пристально и бесстрастно. Но люди шли, не замечая, лишь инстинктивно не приближаясь.

– Молодой человек, чего замер, заходи, чавы выпьем, поговорим. – Матушка Гинза вышла из своей лавки и приветливо улыбнулась Ниро. Несколько мгновений она смотрела на него, потом улыбка медленно сползла, а в глазах старой женщины появился стальной блеск. – Заходи, нечего торчать там, посетителей распугивать.

Кай кивнул и зашёл в лавку. Сейчас ему не хотелось спорить, в груди, словно второе сердце, билось предчувствие скорой беды, скорого обрыва. Воздух, пресный и рециркулированный, вдруг стал кристально-прозрачным, ледяным до скрипа. В затылке поселилась лёгкость, от которой кружилась голова, а пальцы подрагивали от чего-то нового, пробуждающегося, ещё незнакомого, но нужного, как дыхание.

– Эх, паря, как ж ты так умудрился? – Матушка Гинза покачала головой и повернулась к прилавку. Её спина согнулась ещё сильнее, точно женщина взвалила себе на плечи непосильный груз. – Я ведь знала, но так не хотела говорить тебе! Думала, пронесёт. Эх, паря. Вот, держи. На удачу.

Она вложила в руку Ниро пачку палочек лхо, довольно редких на станции и дорогих. Кай удивлённо посмотрел на женщину. У него кончались, но он надеялся дотянуть до выплаты жалования. Липпе мотнул головой. Всё это вдруг показалось ему таким неважным, словно принадлежало другой жизни.

– С получки заплатишь. А если не заплатишь, я не обижусь. – Матушка Гинза снова отошла, оставив ошеломлённого Ниро разглядывать пачку лхо. За ней никогда не водилось такой щедрости, в долг получить что-либо было практически невозможно. – И вот ещё. Это тоже на удачу. Может, пронесёт.

Матушка Гинза повесила Ниро на шею небольшой круглый амулетик на длинной цепочке. Тот выглядел старым и потёртым, всего лишь монетка с изображением какого-то святого – не разобрать, кого именно.

– Благодарю, матушка Гинза. – Ниро спрятал подарок под одежду. Он всё ещё не понимал, что происходит. – Но почему?..

– Не задавай глупых вопросов, молодой человек. Сам скоро поймёшь, если ещё не понял. – Матушка Гинза нахмурилась и поджала губы. – А теперь иди, ты знаешь, куда тебе надо. Слушайся себя и никого больше.

Ниро кивнул и, всё ещё ошарашенный, вышел из лавки. Поведение старой торговки придавало всем странностям этого дня логичность и последовательность. Липпе убрал пачку лхо в карман, подумав, что надо будет потом переложить её в коробку под кроватью. Это был очень щедрый подарок, хотя Кай и не мог понять, чем его заслужил.

Матушка Гинза ведёт себя странно.

Все сегодня ведут себя странно.

И я. Откуда я знаю, что делать?

Не важно. Я понимаю? Всё-таки в шлюз.

Сначала достану колдуна.

Ди Крус в меня поверила, я не могу подвести. Нет, не так. Я его вычислил. Я должен. Больше никаких вариантов. Я – вериспексор, это мой долг. Ничем хорошим это не кончится.

Император, защити!

Ниро впервые за чуть ли не всю жизнь не смотрел под ноги. Подошвы форменных сапог опускались чётко на середины плит, что-то вело его, не давая оступиться. Растущая внутри почти противоестественная уверенность пугала. Липпе поднялся на нужный уровень и, даже не заглянув к сервитору-кладовщику, чтобы сдать экспертный чемоданчик, отправился к спальням вериспексоров.

Связь девушек не имеет значения. Ничего не имеет значения, кроме той нити, что тянется от Розанны.

Я должен успеть. Не знаю, что будет, если опоздаю, но узнавать не хочу. Я должен. Как вериспексор. И просто потому, что знаю. Чувствую.

Холодно. Почему так ужасно холодно?

Нужно спешить. Времени в обрез.

Ниро проскочил мимо двери в общую спальню, он почти бежал, не замечая ничего вокруг. Пшевисл Горбинеш, заведующий хозяйством в крыле вериспексоров, едва успел убраться с его дороги. Он как раз проверял комплектность и чистоту доспехов кадетов. Время от времени Пшевисл любил тыкать молодёжь носом в то, что за бронёй нужен уход, и, в случае чего, им тоже придётся взять в руки оружие. От вериспексоров в реальном бою обычно толка не было, но устав требовал постоянной готовности.

– Ты куда так спешишь, юноша? – Пшевисл не рискнул хватать высоченного кадета за руку, но грозно окликнул его и нахмурился для пущего устрашения. – Неужто вспомнил, что забыл натереть доспех до блеска, ленивец ты этакий? Всё! Уж отметил, кто провинился, выговора не избежишь, как ни выпрашивай!

Ниро остановился и медленно повернулся к заведующему хозяйством. Тот как-то резко растерял всю браваду и даже отступил на шаг назад, не переставая хмуриться. Липпе протянул руку и коснулся сидевшего на плече и отчаянно цепляющегося за ткань и кожу Белектриса. От холода Ниро не чувствовал боли, но гудение сервоприводов под гладкой костяной поверхностью, которое он улавливал пальцами, успокаивало.

Все от меня шарахаются. Наверное, рядом со мной холодно.

Варповщина… творится не только с тем мёртвым обходчиком, но и со мной. Не хочу в это верить, но… Белектрис, ты ведь со мной до конца?

– Я отправляюсь на допрос свидетеля по делу. Свидетель с верхних уровней, мне нужно выглядеть внушительно. – Ниро и сам удивился, как уверенно и надменно звучал его голос. Холодно. Да, именно так. – Если вас что-то не устраивает, можете обратиться к Ди Крус, я расследую это дело по её прямому распоряжению.

Даже если ты сейчас пойдёшь искать Ди Крус, выяснять, чем я занимаюсь и кого могу допрашивать, это займёт не меньше получаса. Если повезёт, конечно. К тому времени всё уже будет кончено.

– Что ж, не буду вам мешать, юноша. – Стушевался Пшевисл. Он редко уважительно обращался к кадетам, считая их – и вполне справедливо – неоперившимися и самонадеянными лоботрясами, пренебрегающими своими обязанностями ради праздных развлечений. – Да защитит вас Император.

Кай автоматически сотворил знамение аквилы и отвернулся. Сердце отстукивало по рёбрам рваный быстрый ритм. Лёгкие работали на пределе и никак не могли насытить кровь кислородом. Ниро держал ладони напряжённо выпрямленными, не сжимая кулаки из иррационального страха, что у него отломятся промёрзшие пальцы.

– Белектрис, сколько градусов? – Зубы, на удивление, не стучали. Голос прозвучал слишком громко и ясно в пустом помещении, в котором хранились доспехи вериспексоров.

Сервочереп не отозвался, только болезненно кольнул плечо Ниро манипулятором и полетел к дальним рядам доспехов, принадлежащих кадетам. Когда Липпе подошёл, Белектрис уже открыл ящик в изножье стойки, в котором хранились полироль, тряпки и мелкие детали амуниции.

– Да, спасибо. – Кай опустился на колени, доставая всё необходимое. Он никогда не укладывался в нормативы по скоростному облачению в доспех, но сейчас никто не стоял над ним с секундомером.

Впервые, наверное, за всё время, Липпе нигде не сбился и не запутался. Впрочем, сегодня ничто не могло пойти не так. Левая перчатка доспеха блестела и отражала свет люминофоров.

Это не сработало. Меня не приняли. Я пытался быть как все. Жить как все. Даже перчатку полировал. Почему?

Я странный. Теперь уже окончательно.

А мог и не тратиться эту полироль. Столько книг можно было купить!

Теперь всё. Кажется, я свихнулся окончательно.

Пусть.

Я должен раскрыть это дело. Иначе всё зря.

Мои действия нелогичны, а мне почти всё равно. Так и сходят с ума?

Холодно. Я не думал, что это будет так холодно.

Ниро затянул последний ремешок и случайно увидел своё отражение в щитке левой перчатки. Худое, морозно-белое лицо, бледно-серые глаза с расширенными зрачками… Липпе резко опустил руку. Что-то в собственном взгляде напугало его.

Что же я должен был делать, чтобы остаться нормальным? Я так хотел стать хорошим вериспексором. Как Коттер, как Горбинер, как Сташински, как Клозимар, как Ди Крус. У меня почти получилось. Было здорово. Хоть что-то у меня получалось не хуже, чем у других. И вот теперь…

Липпе решительно захлопнул прозрачную дверцу стойки и ногой задвинул ящик. Белектрис завис над его левым плечом, втянув манипуляторы и выпустив из своих недр пергаментную ленту с каким-то священным текстом. Ниро не стал приглядываться, чтобы разобрать крошечные значки, хотя привычка читать всё, что написано, заставляла его то и дело скашивать глаза в сторону сервочерепа.

Какие ещё секреты спрятаны в тебе, Белектрис? Мне с тобой повезло.

Липпе оставил экспертный чемоданчик рядом со стойкой доспеха. Больше не имело значения, получит ли он выговор за несоблюдение протокола и безалаберность. Доспех сидел, как влитой, усиливая и ускоряя каждое движение. Сердце под бронёй с весами Арбитрес билось спокойно. Он больше не был испуганным и ошалелым от открывшейся ему правды кадетом-вериспексором. Он не был просто Законом, безликим и неумолимым. Сейчас Ниро Липпе стал Возмездием.

Больше не было необходимости избирать окольные пути. Не надо было протискиваться через толпу. Люди сами расступались перед гигантом в боевой доспехе Арбитрес, за которым шлейфом стелился холод. Ниро позволил обострившейся до болезненного предвиденья интуиции вести его. Белектрис, проникнувшись моментом, скользил по стенам и перепуганным лицам фонариком, время от времени делая пикт-изображения.

Техножрец не стал возражать, когда Липпе молча вошёл в технический лифт, идущий наверх, лишь пробормотал что-то недружелюбное на бинарике. Кай не обратил внимания на его недовольство, даже толком не заметил, что в кабинке находился кто-то, кроме него.

Это ненормально. Я знаю, куда идти, знаю, что делать. Это грех. Я не сумасшедший, всё гораздо хуже. Но я сражаюсь с варповщиной, с настоящим колдуном, отвергнувшим свет Императора. Я искупаю свой грех. Это правильно. Я не должен останавливаться. Я искуплю своё проклятье. Это знание… и этот холод. Я всегда таким был. И сейчас должен… я не такой, как этот мерзавец! Уничтожу! Нет. Нельзя. Возмездие. И кара. Всё должно быть по закону. Спокойно, Кай. Ты – законник. Ты всё сделаешь правильно.

Ниро вышел из лифта на одном из верхних уровней станции. Идти оставалось недолго. Покинув технический тоннель, в который его поднял лифт, Липпе ступил на широкий проспект, с обеих сторон которого возвышались поместья элиты – высокородных членов общества, самых богатых и влиятельных. Уверенных в своей безопасности.

– Белектрис, в одном из этих домов скрывается преступник. Когда подойдём, начинай запись. – Кай поправил висевший на боку дробовик.

Сегодня и сейчас никто не смел мешать ему. Это было на удивление правильным, словно так всегда и должно было быть, только он почему-то этого не понимал. Липпе не замечал людей, проходя мимо. Они расступались, молча и испуганно.

Таким и должен быть закон. Неумолимым. Неостановимым. Я – меч Императора. Карающая длань. Мне не страшно. Что будет потом? Уже не важно. Я – Закон. Я – Возмездие. Я больше не могу остановиться.

Липпе не надо было сверяться с картой, он знал, куда идти. Это знание вело его, не давая сомневаться или медлить. Ниро буквально слышал, ощущал кожей, как утекает отпущенное ему время. Невидимые стрелки дробно отсчитывали секунды, разрезая циферблат. Одна. Две. Три. Чёткие шаги в такт. Тяжёлые каблуки звучно опускаются на плитку. Четыре. Пять. Удары сердца – ровные и уверенные, чёткие, как метроном.

Ниро свернул на одном из перекрёстков. Ещё три поместья и снова поворот. Люди обтекают его, как вода – безмолвные, безликие, бесполезные. Шаг не сбивается, каждый раз он наступает чётко на середину плитки. Ошибиться нельзя, не сегодня, не сейчас. Ещё один поворот, ещё одно поместье, Липпе остановился. Знакомый герб со щитом, мечами и звёздами на двери.

– Белектрис, герб. – Ниро невольно удивился тому, как властно прозвучал его голос.

Сервочереп послушно спроецировал изображение герба на створку ворот. Липпе недобро улыбнулся. Внутри него плетью развернулось что-то тёмное, напряжённое и почти неподконтрольное.

Так вот как ощущаются пси-силы? Интересно, если бы на станции можно было достать молоко, оно бы рядом со мной скисло?

Не отвлекайся. По всей логике, это пси-силы, с этим ничего уже не поделаешь. Остаётся только использовать. И быстро!

Ниро толкнул створки ворот и вошёл. Сбоку к нему подбежал охранник, он что-то кричал, требовал, потрясая вычурно изукрашенной винтовкой. Липпе его проигнорировал. Личная охрана аристократов никогда не отличалась храбростью, да и безумцев, способных напасть на Арбитра при исполнении, среди них не было. Эти люди работали за деньги, а не из слепой преданности своему господину.

– Уважаемый господин судья, могу я чем-то помочь вам? – У самых дверей поместья замер в почтительном поклоне дворецкий. Ниро остановился, внимательно разглядывая слугу.

Этот опаснее всей охраны вместе взятой. Осторожнее, Кай, он уцепится за первую же оговорку.

– У меня дело к твоему хозяину. – И снова эта властность в голосе. Ниро посмотрел на дворецкого сверху вниз, хотя тот и стоял на три ступени выше по лестнице.

– О, проходите, прошу вас. Мой господин, сиятельный Стефанио Ди из младшего дома Ло-Ди сейчас занят. – Дворецкий посторонился, пропуская Ниро внутрь. Охрана последовала за ним, на их лицах отразилось облегчение – теперь решение принимали не они, значит, и ответственность была не на них. – Он с превеликим удовольствием ответит на все ваши вопросы, когда освободится.

– Я не намерен ждать. – Ниро чувствовал, что его цель совсем близко, в этом доме. Настойчивое покалывание за ушами и усилившийся до предела холод не оставляли сомнений.

– Что ж, тогда я, если позволите, отвечу на все ваши вопросы. – Дворецкий подобострастно улыбнулся и согнулся ещё в одном поклоне. – Я ведаю всеми делами господина и могу ответить на любой.

– Всеми? – Ниро с трудом удержал рвущееся наружу то тёмное, что проснулось у него внутри.

Каждый раз, когда рядом оказывался Чикита, оно ворочалось, заставляя злиться, до крови впиваться ногтями в ладони. Оно жило в нём всегда. Именно его шевеление Ниро ощущал, падая в двадцатый раз на маты в тренировочном зале схолы под смех однокашников. Его лёгкие прикосновения, когда другие кадеты игнорировали его или намеренно расставляли тарелки, чтобы ему не хватило место за столом. Холод разбудил это, чем бы оно ни было. Столкновение с варповщиной заставило сжаться, приготовиться к броску. Ниро понимал, что ничего не сможет сделать, если не доверится.

– Господину Ди нечего скрывать, многоуважаемый судья. – От приторной улыбки дворецкого у Кая свело скулы. – Присаживайтесь. Я прикажу принести выпить.

– Не стоит. – Ниро не стал садиться. Его рост и броня сейчас играли ему на руку, он не собирался терять преимущество. – Лучше расскажите мне о Розанне Маричетти. Она работала на вас.

Липпе не был уверен до конца, что она была служанкой в этом доме. Интуиция подсказывала, что это так, но поиск доказательств отнял бы слишком много времени. Ниро медленно подошёл к стене, украшенной пикт-изображениями. Он спиной чувствовал неуверенность и страх дворецкого и растерянность охранников. Раньше Липпе требовались долгие мысленные вычисления, чтобы понять чужие эмоции, но сегодня он просто знал.

– Прошу великодушно простить, но почему вы интересуетесь? – Голос дворецкого дрогнул.

– Она мертва. – Ниро даже не попытался скрыть раздражение.

Белектрис перестал изображать почётную стражу и повернулся к сжавшемуся в комок дворецкому. Сервочереп так откровенно вёл запись всей беседы, что охранники стали недовольно хмуриться. Белектрис оставил Кая изучать пикт-изображения и подлетел вплотную к дворецкому.

– Ах, какая жалость. Но смею вас заверить, вам не было нужды утруждать себя и приходить сюда. – Дворецкий нервно посмотрел на зависший перед его лицом сервочереп. Отмахнуться от него он не рискнул. Свисавший из Белектриса свиток со священным текстом едва не касался тощей груди слуги. – Маричетти была уволена два дня назад и к этому дому больше не имеет никакого отношения. Совершенно.

Ниро кивнул, рассматривая пикты, на которых был изображён хозяин дома. Господин Стефанио определённо приходился родственником Станционному Смотрителю. Похожими оказались не только гербы и фамилии, но и внешность. На одном из пиктов Ди и Станционный Смотритель стояли рядом на фоне какого-то фонтана. На другом Стефанио улыбался подле канониссы ордена Госпитальер. Они явно были хорошо знакомы.

Вот и связь. Стефанио Ди был дружен с канониссой и выполнял административные обязанности для ордена. Это он передал информацию о поставке «светлячкам» вместе с Розанной, чтобы получить свой процент. Надо думать, немаленький. Господин Ди уверен в своей неприкосновенности. Зря.

Ниро едва сдержал отвращение. Хозяин этого дома прогнил насквозь, погряз в коррупции и лжи. И колдовстве. Липпе резко развернулся. Дворецкий всё ещё продолжал что-то говорить о несоответствии должностным требованиям и неподобающем поведении, порочащем благородный дом, но Ниро его уже не слушал. Тёмное внутри изогнулось, расправило крылья, заполняя его изнутри космическим холодом. Знание билось, словно пульс невидимого сердца. Там, внизу, творилось варповство. Там был враг. Ненавистный. Стрелки рублено дёрнулись и сошлись в верхней точке. Липпе чувствовал каждый вдох, отчётливо и ярко видел каждую деталь на ливрее дворецкого и костюмах охраны. Белектрис перестал забавляться со слугами и подлетел к Ниро, втянув свиток внутрь. Выпуклый, болезненно-объёмный. Свой. Липпе шагнул вперёд.

Под подошвами крошился тонкий ледяной налёт. Воздух звенел от холода и понимания. Снизу доносились даже не звуки – их предчувствие, ощущение дрожи. Ниро отодвинул в сторону лепетавшего что-то дворецкого. Тот попытался остановить Липпе, ухватился за доспех, но тут же отдёрнул руку, с ужасом глядя на ладонь. Стражников стало больше – к пришедшим за вериспексором от самых ворот присоединились охранявшие внутренние покои. Их капитан – высокий, широкоплечий, с огромными закрученными усами – загородил собой дверь и угрожающе положил руку на висевшее на поясе на подобии шпаги вычурно отделанное тонкоствольное ружьё.

И ты, правда, думаешь меня этим напугать? Спокойно, Кай. Надо спешить.

Ниро зеркальным жестом положил руку на дробовик и медленно, нарочито неестественно улыбнулся. У него сводило скулы от напряжения – сила, бьющая снизу, заставляла нервы дёргаться, а мышцы – каменеть. Предчувствие билось в мозгу, как сервочереп, засунутый в холщовую сумку. Ниро тяжело сглотнул вязкую и горчащую слюну. Капитан охраны побледнел и шагнул в сторону, его пышные усы подрагивали, а грудь под расшитой галунами формой вздымалась слишком часто.

Страх. Так выглядит страх.

Вот как? Теперь все люди меня боятся?

Липпе выбежал в коридор, свернул налево, потом ещё раз – шелест неразличимых голосов, похожих на белый шум плохо настроенного вокса вёл его, усиливаясь с каждым шагом. Рядом натужно гудели сервоприводы Белектриса. Сервочереп летел над его плечом, не отставая и не обгоняя. Сзади нехотя топала охрана во главе с капитаном.

Значит, я буду не один.

Липпе остановился перед лестницей, ведущей в подвал. Резная, из дорогих пород дерева, явно сделанная на заказ, она удивительно удачно вписывалась в интерьер. Замок на ней – тоже деревянный, искусный и очень сложный даже на вид, явно нельзя было открыть, не имея ключа.

– Белектрис, следуй за мной. – Ниро с трудом протолкнул слова через сведённое судорогой предчувствия горло.

Не оставляй меня.

Там, внизу уже происходило что-то непоправимое, противоестественное и омерзительное. То, что он должен был остановить любой ценой. Возиться с замком не было времени. Липпе снял с магнитного крепежа дробовик и выстрелил почти в упор. Белектрис вовремя спрятался за его спиной, самого же Ниро щепки не беспокоили. Не медля ни секунды, он шагнул внутрь, толкнув бронированной ладонью изувеченную дверь. В начищенном до блеска щитке отразился висевший за плечом сервочереп.

Песнопения сотрясали воздух, путали мысли, вытекали густым ядом из темноты. Слова, выплетаемые неведомым голосом, сочились порчей, от них зудело в ушах, к горлу подкатывала тошнота. Звуки то становились гулкими и низкими, вибрировали в костях, то визгливыми и громкими, надрывными, назойливыми, как гнус.

– На это я не подписывался. – В хриплом голосе капитана охраны сквозил первобытный ужас. – Не подписывался. Я только оружие своё ему продал, а не душу. Можете не высылать жалование. Я увольняюсь! Сейчас! Парни, уходим!

Ниро не обратил внимания на топот ног за спиной. Гораздо больше его заботили хриплые выкрики и заунывные песнопения, доносившиеся из подвала. Сделать первый шаг было непросто. Кай словно прирос к месту, отчаянно ища причины не спускаться вниз, как подсказывали ему инстинкты обычного, нормального человека. Но он им не был. И потому шагнул на первую ступеньку, отбросив сомнения.

Страшно. Но я должен. Я всего лишь человек. Нет. Я – Возмездие. Я должен. У меня есть сила. Только у меня. Кай, держись. Во всём этом варповом дерьме есть и кое-что хорошее. Теперь я точно знаю, что не сумасшедший.

Ниро спустился по лестнице в самый низ, туда, где голос звучал чётко и громко, резонируя со стенами и механизмами. Вокруг возвышались воздухоочистители, гудящие водные фильтры и бойлеры. Трубы и кабели в толстой обмотке вились по полу, точно выпущенные кишки. Воздух пах благовониями, потом, смазочным маслом и тем, что можно было назвать только «скверной». Ниро так и не смог подобрать описания тому, что определил для себя как запах варпа. Немного походило на пряный, звенящий, многоцветный озон.

Липпе шёл осторожно, стараясь не шуметь, хотя гудение бойлеров заглушило бы его шаги, даже если бы он протопал со всей помпой и стуча дробовиком по трубам. Белектрис летел следом, не забывая водить из стороны в сторону камерой. Сервочереп исполнял приказ вериспексора и вёл запись всего, что происходило. Ниро на секунду задумался о том, кому вообще сможет её показать, и не надо ли велеть Белектрису остановиться и стереть то, что он успел наснимать.

Додумать эту мысль он не успел. Проход внезапно расширился и вывел Ниро в просторное помещение, некогда бывшее прачечной. Большие чаны, ванны и прессы были отодвинуты к стенам, дверь в помещения для слуг наглухо заварена. Посреди открытого пустого пространства в центре стоял Стефанио Ди в нелепой яркой одежде, расшитой нечестивыми знаками, от одного вида которых во рту появлялся кислый противный привкус, а глаза начинали болеть. Перед ним на невысокой конторке лежала толстая, древняя на вид книга в кожаном переплёте с тяжёлыми застёжками. Стефанио зачитывал из неё песнопение-речитатив, но, едва увидев Липпе, остановился и открыл рот – он явно не ждал гостей.

По полу от самой конторки тянулась вязь символов, образовывавшая чуть в стороне сложную фигуру. Кай с трудом заставил себя сконцентрировать на ней внимание. Знаки ускользали, менялись и искажались, словно существовали не только в этой реальности, но и за её пределами. В самом центре этой фигуры над полом висела плотная дымка, постепенно формирующаяся в нечто, напоминавшее человеческое тело, только неровное, словно сшитое из кусков.

Разлагающийся, соединённый из отдельных фрагментов разорванного три года назад тела, труп становился всё более чётким и материальным. Ниро смотрел, как завороженный, на результат ритуала призыва. Белектрис подлетел поближе и больно кольнул его в щёку манипулятором. Кай мотнул головой, сбрасывая наваждение. Он узнал в раздробленном, подгнившем лице Торвальда Бордерсена.

Для кого же ты призвал его на этот раз?

Голые, сероватые мышцы полуразложившегося трупа начали покрываться металлической кожей, отражавшей свет свечей и фонарика на плече доспеха Ниро. Пальцы Торвальда зашевелились, точно пробуя воздух на ощупь. Перекошенная, покрытая грубыми швами голова повернулась, держащаяся на лоскутах кожи нижняя челюсть отвалилась, из неё выпал скользкий и такой же светящийся язык. Тварь захрипела, замотала башкой.

Да что же это?..

Ниро неподвижно стоял, не в силах пошевелиться. Противоестественность происходящего просто не укладывалась в голове. Едва увидев составленный из кусков труп, Липпе догадался, как и зачем его использовал Стефанио, но, увидев, как тот задёргался, замер. Если бы не пылавший внутри гнев, Кай давно уже потерял бы сознание.

Если поседею, никто не заметит.

Император, защити!

Тварь забулькала, заозиралась, хотя глаз у неё ещё не было – они лишь нарастали в пустых переломанных глазницах, белесые и отвратительные как гнойники. Торвальд Бордерсен прекратил меняться, полностью оброс серебристой кожей и упал, точно марионетка с обрезанными нитями, на пол в самый центр рисунка.

– Отлично. – Глубокий и мелодичный голос Стефанио Ди прозвучал совершенно неожиданно. Ниро успел забыть, что в комнате находится ещё один человек – вполне себе обычный и способный на членораздельную речь. – С возвращением. А теперь убей этого Арбитра. Надоел.

Ниро едва успел осознать смысл слов колдуна, как незримый барьер вокруг места призыва с тонким звоном треснул, и кадавр, некогда бывший путевым обходчиком, кинулся к нему. Липпе инстинктивно, как на учениях отстегнул дробовик. Тяжёлый молоток обходчика ударил по прикладу, выбивая оружие из рук, и лишь чудом не раздробил Каю пальцы. Тварь двигалась на удивление быстро, при каждом её движении в воздухе оставался серебристый след, таявший мгновение спустя.

Император, защи…

Липпе отшатнулся и споткнулся о лежащий на полу кабель. Не удержав равновесия, он упал на спину. Молоток просвистел в сантиметре над ним и сшиб прилепленные к гладильному станку свечи.

Ниро заработал локтями, отползая назад. Кадавр шёл на него, размахивая молотком и жутко булькая изуродованным горлом. Подняться не было никакой возможности, а без этого не атакуешь.

Да как его вообще можно атаковать?

Спокойно Кай. Уворачивайся! Близко!

Спокойно.

Его можно убить. Снова.

Можно. Я просто знаю. Он еле держится в этом мире.

На одном… Близко!.. Одном варповстве!

Его можно… да отстань ты! Можно убить!

Ниро чувствовал, что прав, что это возможно, но, чтобы попытаться, надо было сначала встать на ноги. Бордерсен наступал, не давая ему и секунды передышки. Молот раз за разом опускал в считанных миллиметрах от головы и конечностей Липпе. Каждый удар мог стать последним. Бывший обходчик бил с нечеловеческой силой, в брызги разбивая зеркала на полу, оставляя вмятины и круша всё, что попадалось на его пути. Кай пропустил уже два скользящих удара, доспех спас его от серьёзных повреждений, но синяки должны были остаться огромные.

Сделав ещё один рывок, чтобы хоть немного разорвать дистанцию, Ниро ударился головой о металлический чан. Секунды промедления хватило кадавру, чтобы занести молоток, скалясь в чудовищной пародии на улыбку. Липпе понял, что не успеет увернуться.

Белектрис, всеми забытый и незамеченный, подлетел к монстру со спины и ударил в шею самым сильным электрическим разрядом, на который вообще был способен. Бордерсен развернулся, замахиваясь на новую угрозу.

Ниро уцепился руками за какие-то выступы, рывком поднял тело, скользя подошвами по полу. Сейчас его не слишком заботил монстр и его страшное оружие. Страх и бессилие растворились в расправившем за его спиной крылья чёрном гневе. Эта тварь осмелилась поднять руку на Белектриса! Эта тварь вообще посмела существовать! Кай не пытался подавить то чёрное, что жило в нём. Теперь он позволил ему выплеснуться наружу. Воздух стал хрупким от холода, все кости болели, но Ниро выпрямился во весь свой немалый рост, готовый сражаться.

Белектрис увернулся от первого удара, нырнул под руку кадавра, отлетел в сторону, уверенно лавируя между начавшими ржаветь механизмами. Атаковать снова он больше не пытался, ему едва хватало сноровки уворачиваться от молотка. Первое же попадание превратило бы его в груду осколков и костяной пыли.

Молоток едва не расколол сервочереп и погнул ему один из манипуляторов. Удовлетворившись этим, кадавр повернулся к своей основной цели. Как ему ни хотелось уничтожить настырную, мелкую и вертлявую помеху, поднятый из могилы обходчик не мог противиться приказу. А он был прост: «убить Арбитра». Бордерсен кинулся к замершему рядом с перевёрнутой ванной Липпе.

Ниро никогда прежде не чувствовал такого сильного гнева. Тот переполнял его, выплёскиваясь наружу, заполнял лёгкие, поглощал страх. Непривычное чувство: тёмное, вязкое, но пока ещё бессильное. Орудие. Если бы только. Кай попытался сконцентрироваться на этом гневе, собрать его и подчинить, вместо того, чтобы медленно в нём растворяться. Белектрис выиграл для него достаточно времени. И пострадал из-за него. Но эта тварь уязвима. Я знаю. Тёмное, расплескавшееся крыльями за спиной, сжалось теперь внутри ледяным комом. Кадавр повернулся и кинулся, чтобы убить.

Ненавижу! Катись в свой варп!

Ниро отпустил долго сдерживаемый гнев, швырнул его в лицо рвущейся к нему твари. Выбросил руки, словно толкнул что-то невидимое, почти не осознавая, что делает. Удар отозвался мгновенной слабостью и ознобом. На миг в глазах стало темно. Кай с трудом вдохнул колючий воздух. Бордерсен медленно сползал по стене напротив, изломанный, как разбившаяся кукла.

Ниро поморщился и за цепочку вытащил из-под доспеха амулет, подаренный ему матушкой Гинзой. Металлическая подвеска оплавилась и превратилась с бесформенный комок, лик святого смялся, цепочка спаялась в нить и едва не порвалась, когда Липпе потянул за неё. Видимо, амулет был не простой безделушкой, и он своё отработал.

И откуда он у матушки Гинзы?

Вдох.

Выдох.

Всё?

Ниро закричал от нестерпимой боли, звон заполнил помещение, когда разом треснули все отражающие поверхности. Где-то очень далеко, за границей маленького личного кошмара взвизгнул Стефанио Ди, в которого попали осколки от установленных на полу зеркал. Липпе с трудом разлепил глаза, дыша через раз. Левая кисть, закрытая отполированным щитком, оказалась раздроблена и изуродована. Кровь сочилась сквозь обломки металла, вымывая крошечные осколки костей.

Больно! Как больно! Что это?

Осознание пришло легко и естественно – отдача. Ниро призвал силы варпа, те отозвались, вывернув его желание наизнанку. Блестящие некогда ванны были скомканы и порваны. Блестящее, покрытое серебряной кожей тело поднятого кадавра смялось, вывернулось наизнанку и теперь лежало уродливой кучей, сочась гнилостными жидкостями и сукровицей. Белектрис, зависший перед самым лицом Липпе, натужно гудел и кренился. Из его глазницы торчал раскуроченный объектив.

Ниро с трудом, на одной силе воли поднялся на ноги. Все стены бывшей прачечной покрывал слой льда. Даже на столбиках свечей и конторке с книгой была изморозь. Стефанио Ди, скорчившийся на полу, скулил от боли и страха.

Я и сам хочу скулить. Так больно. Как так вышло-то? Как? Больно!

Стефанио с надеждой посмотрел на единственный выход. Пока пришлый Арбитр и Бордерсен дрались, выбраться он не мог. Они сцепились у самого прохода, загораживая его. Теперь же Стефанио решил, что колдун-Арбитр слишком занят собой и своей дурной сервочерепушкой, чтобы заметить. Всё ещё тихо поскуливая и прижимая к исполосованному лицу левую ладонь, лорд Ди пополз к выходу. Ему оставалось совсем немного, когда на спину Стефанио обрушился удар, едва не сломавший ему позвоночник.

– Куда собрался? – Липпе едва разжимал челюсти. Гнев, ещё не утихший, заглушал боль и прояснял сознание.

Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу! Это всё из-за тебя!

Ниро бил бестолково – куда попадёт – одной рукой и ногами. Тёмное и не думало успокаиваться, ворочаясь и подначивая. Крики лорда Ди превратились в стоны и всхлипы, он не пытался сопротивляться, лишь сжимался в комок, защищая голову и живот. Кулак и лицо Кая были покрыты брызгами крови, но он не останавливался. Весь страх, вся боль, растерянность, обида – всё это выплёскивалось, требовало ударить сильнее, чтобы заставить почувствовать хоть немного.

Ты. Даже. Не. Представляешь. Что. Натворил.

Ниро замахнулся для очередного удара, когда почувствовал резкий укол в щёку. Развернувшись, он увидел зависший у самого лица покалеченный сервочереп. Тот покачивался из стороны в сторону, неловко подогнув погнутый манипулятор.

– Чего тебе? – Ниро не понравилось, что его отвлекают.

Белектрис подлетел ближе и ткнулся костяным лбом в висок Липпе, потом качнулся и попытался пошевелить расколотым объективом. Ниро замер, посмотрел сначала на свой кулак, потом на скулящего и подвывающего Стефанио.

Что я делаю? Свидетель. Доказательство. Это не закон. Это самосуд. И связи. Его связи с другими еретиками. Он как-то достал книгу. Их может быть много. Надо узнать.

– Ты прав, Белектрис, извини. – Ниро говорил медленно, с трудом выталкивая слова. Гнев отхлынул, оставив после себя чудовищную усталость и нестерпимую боль в раздробленной руке. – Надо закончить. Дело. А потом допросить. Выявить. Всю сеть. Всех ублюдков. И в шлюз.

Липпе огляделся, его взгляд задержался на лежащей на конторке книге. Важная улика, оставлять которую никак нельзя. Белектрис её не донесёт – слишком большая и тяжёлая, а сервочереп сильно пострадал. Ниро протянул здоровую руку и начал неловко стягивать с Стефанио цветистую, расшитую мерзкими нечестивыми символами накидку.

– Что вы делаете? – взвизгнул лорд Ди, цепляясь окровавленными пальцами за одежду.

– Воздаяние. – Ниро едва шевелил языком. В глазах Стефанио отразились паника и неподдельный ужас.

– Нет! Это не я! Я не приказывал. Он сам это делал! Не я! Вы не посмеете! – Стефанио отчаянно забарахтался, но избитое тело отказалось ему подчиняться. Лорд заскулил, стискивая ремень брюк.

– О чём он? – Ниро с трудом встал, волоча накидку по полу. – Белектрис. Следи, чтобы не выпала.

Завернуть в накидку книгу одной рукой и закрепить её через плечо оказалось сложно. Белектрис пытался помочь, но только мешал. Кое-как примотав гримуар, Липпе вернулся к лежащему на полу лорду. Тот смог проползти несколько шагов к выходу, оставляя за собой широкую кровавую полосу.

Ниро наклонился и намотал на кулак растрепавшиеся волосы Стефанио. Тот заорал, скребя изувеченными пальцами по латной перчатке. Липпе слега ослабил хватку, а потом медленно зашагал к выходу, волоча Стефанио за собой. Белектрис летел рядом, всем своим видом показывая как горюет об утрате объектива и невозможности сделать поистине прекрасные пикт-изображения.

– Ты всё расскажешь. Всех подельников сдашь. – Ниро заставлял себя говорить, это помогало сосредоточиться и не сбиваться с шага. – Я доставлю тебя в участок. Надо найти всех предателей. Ди Крус будет довольна.

Замолчал Липпе, только дойдя до лестницы. Дыхания едва хватало на то, чтобы преодолеть ступеньки. На каждой Стефанио орал, когда Ниро дёргал его за волосы, подтаскивая вверх. В доме никого не было: ни слуги, ни охранники не остались, чтобы заступиться за хозяина или удовлетворить любопытство. Ниро не стал продолжать свой монолог, вместо этого он начал считать шаги. Просто переставлять ноги было тяжело, всё тело болело, по полу струились змейки изморози. Левую кисть он вообще не чувствовал, но при каждом движении руку до самого плеча пронзала боль.

Ещё немного. Держись, Кай. Тут где-то был лифт.

Стефанио, потерявший было сознание, очнулся от очередного рывка. Его крики и призывы о помощи мешали сосредоточиться на счёте. Ниро несколько раз сбился. Его это злило, но что он мог поделать? Лорда Ди надо было доставить живым.

– Колдун! Колдун под личиной Арбитра! Чудовище! – Стефанио голосил без остановки, привлекая внимание людей. – Спасите!

Ниро не обращал внимания на его крики, пока не дошёл до лифта. Вокруг собралась толпа. Люди глазели, но не подходили близко. Многие, едва услышав вопли Ди, старались спрятаться за спины соседей или просто уходили.

– Мама, у дяди Арбитра глаза светятся! – Ниро обернулся на голос. Девочка лет пяти в нарядном платье смотрела на него почти без страха. А вот у её матери на лице отразился животный ужас, когда он повернул голову. Она поспешно утащила дочь подальше.

Светятся? Глупости. Жаль, Белектрис не может сделать пикт.

В лифте они ехали втроём, больше никто не рискнул зайти. Белектрис всё время висел перед лицом Липпе, не давая ему увидеть своё отражение в полированной стенке. Сервочереп беспокойно подёргивался и растопыривал манипуляторы. В кабинке было ужасно холодно, но Кай этого не замечал. Изморозь успела покрыть не только пол, испачканный кровью, но и стенки до высоты колена Липпе к тому моменту, как лифт остановился и с лязгом раздвинул створки.

– Колдун! Колдун! Чудовище! Варпово отродье! – заголосил Стефанио, стоило им оказаться в одном из пешеходных тоннелей. Люди сначала останавливались, с недоумением ища источник воплей, а потом бледнели и вжимались в стены, пропуская Ниро.

Белектрис испытывал почти физические муки, не имея возможности запечатлеть их перепуганные лица. Кай переставлял ноги, держась на одном только упрямстве и адреналине. Левая рука онемела уже до локтя, холод и слабость разливались по телу, замедляя движения. Липпе осознавал, что теряет много крови, но не смог заставить себя прикоснуться к изувеченной руке даже для того, чтобы перебинтовать её. Куски покорёженного металла перемешались с плотью, из ладони торчали осколки костей.

– Пястные кости, ладьевидная и, кажется, головчатая. Фаланги. – Липпе невнятно бормотал себе под нос, стараясь не задумываться о том, что это его кости. И восстановить руку уже точно не получится.

– Колдун! Варповщик! Чудовище! Мутант! Спасите! Он же меня убьёт! – Стефанио надрывался из последних сил. Ниро отстранённо подумал, что стоило ему вывихнуть челюсть хотя бы ради того, чтобы он не орал.

Ниро преодолел несколько переходов и лифтов. Хорду он использовать не рискнул, там к нему могли прицепиться Стражи, патрулирующие окрестности после убийства Гренадин. Стефанио голосил, замолкая лишь там, где не было свидетелей. Ниро безумно устал от его воплей – голова и так раскалывалась – но боялся снова его бить. Ему нужны были ответы. Измена могла быть куда серьёзнее, чем казалось. Достать книгу, собрать материалы, всё, что необходимо для призыва – в одиночку всё это провернуть сложно, даже с деньгами и связями лорда Ди. Да и причин убийства Натали Гренадин Ниро всё ещё не знал.

Когда они вышли к крылу вериспексоров, Стефанио уже охрип. Он продолжал изредка выкрикивать оскорбления, но больше скулил. Сервитор на входе поднял голову и скрепуче потребовал вернуть экспертный чемоданчик. Ниро проигнорировал его, он вообще едва понимал, что тот говорил: одна из заложенных фраз, лишённая эмоций и смысла. Кровь стучала в висках, а перед глазами всё плыло, зрение сузилось.

– Где Ди Крус? – Ниро едва смог выдавить из себя эти слова. Голос, хриплый, грубый, похожий на рык, был ему незнаком. Под подошвами что-то хрустело, Липпе едва мог выносить этот звук. Опустив взгляд, он понял, что это наледь.

Откуда? Всё-таки отключили… обогрев. На станции. Холодно. Как в пустоте.

Вериспексор, попавший в поле зрения Липпе, когда он поднял голову, отшатнулся и сотворил знамение аквилы. Остальные – знакомые по прошлым расследованиям и те, кого Ниро только встречал в коридорах – смотрели на него с ужасом и неверием.

Что с ними всеми не так?

Кто-то всё-таки позвали Ди Крус. Она вышла навстречу Липпе, окружённая встревоженными вериспексорами. Матильда была бледна, её губы подрагивали, точно она хотела что-то сказать, но не могла себя заставить.

– Я закончил расследование. – Ниро пошатнулся, опёрся на чей-то стол, потом выпрямился. Его губы шевелились, но он едва понимал, что говорит, только знал, что должен отчитаться, передать преступника и изменника в руки правосудия. – Он убийца. Вот.

Ниро подтащил заскулившего громче прежнего Стефанио к Ди Крус и разжал пальцы. С его ладони посыпались вырванные волосы. Лорд Ди скорчился у ног старшего вериспексора. Липпе неловко, одной рукой попытался развязать узел на груди, но бывшая накидка перекрутилась и пропиталась кровью. Подлетевший Белектрис с трудов выдвинул манипулятор с зажигалкой на конце и поднёс к ткани. Ниро благодарно кивнул и разорвал начавшую расползаться и тлеть накидку. Колдовской гримуар со стуком упал на пол и раскрылся на каком-то мерзком ритуале. Липпе едва взглянул на жуткий рисунок посреди страницы и ногой закрыл книгу.

– Он призвал. Этим. Мёртвого обходчика. – Ниро покачнулся, он едва мог стоять на ногах из-за шока, кровопотери и слабости, но рассказать всё было необходимо. – Торвальда Бордерсена. Он убивал. Ещё при жизни. И сейчас. Двух. Хотел призвать ещё. Надо выяснить, откуда книга. И связь со «светлячками». Я закончил. Он преступник. Госпожа Ди Крус.

Ниро моргнул, лицо Матильды расплывалось перед глазами. Откуда-то сбоку появился Белектрис, приблизился, заслонив собой всё остальное. Кай почувствовал, как проваливается в темноту, полную холода и нестерпимой боли. Последней, промелькнувшей в угасающем сознании мыслью было то, что дело он всё-таки раскрутил, но расставаться с Белектрисом очень не хотелось. Может быть, если он попросит, Ди Крус…

Яркий свет заливал комнату, наполненную гулкой напряжённой тишиной. Четверо находившихся в ней человек молчали, сосредоточенно обдумывая непростую ситуацию, в которой оказались. Наконец, сухопарая женщина в одеянии сестры-настоятельницы ордена Госпитальер, пошевелилась. Её тонкие пальцы коснулись планшета, лежавшего перед ней на чёрной поверхности стола.

– Вы ведь понимаете, в какое положение поставили всех нас? – Она обращалась к стоявшей по другую сторону стола женщине. На той была форма старшего вериспексора. Матильда Ди Крус не ответила. – Ваш подопечный раскопал не один заговор, а целых два. И каждый из них подрывает сами устои этой станции. Не скрою, я благодарна ему за спасённые препараты. Мы доверились не тому человеку, утратили бдительность и позволили ему воровать у нас под носом. Это ужасно, но это могло бы остаться нашим внутренним делом. Если бы этот вор не оказался колдуном. Это бросает чудовищную тень на орден.

– Кроме того, этот колдун – мой родственник из младшей ветви. – Немолодой, но ещё крепкий мужчина с аугментикой вместо левой руки скривил губы. Станционный Смотритель недолюбливал Стефанио, своего родича по отцовской линии, но терпел за административный талант и умение улаживать любые конфликты. – Если это всплывёт, у всего дома будут проблемы. Он часто обедал у меня, ходил на приёмы.

– А арестовал его нелегальный псайкер, которого мы не только проморгали в своих рядах, но и позволили расследовать серийные убийства, – желчно продолжил седой, покрытый шрамами мужчина. Протектор станции посмотрел на Матильду тяжёлым взглядом. Он не собирался спихивать всю вину на неё, если, конечно, она сможет найти себе оправдание. Слишком ценным сотрудником была Ди Крус с её огромным опытом и отличным чутьём. – Что скажешь, Матильда? Неужели ничего странного за ним не замечала?

Отрекись!

– Замечала. Я была бы плохим вериспексором, если бы не вычислила его в первые же месяцы. – Матильда гордо вскинула голову. Оправдываться она не собиралась. – Астра Телепатика станции уже который год отказывает нам в собственном псайкере, а раскрыть некоторые преступления без него невозможно. Вы спросите у Станционной Стражи, сколько у них нераскрытых дел! Липпе уже знает, как вести следствие. Император свидетель, у него есть все задатки, чтобы стать отличным вериспексором! Он раскрутил это дело, предотвратил не только кражу ценнейших лекарств и органов для пересадки, но и остановил колдуна после всего-то двух убийств! Лучшего и желать нельзя. Его надо было только немного подтолкнуть, чтобы он проявил себя. Дать нужное дело, чтобы пробудить его силы.

– Так вы знали! И допустили это? – Станционный Смотритель скрипнул зубами.

– Да вы хоть понимаете, что натворили? – Настоятельница вскочила со своего места, упёрлась ладонями в отполированную столешницу и подалась вперёд. – С общественным мнением мы справимся, не в этом проблема! Его видело полстанции. И его доспехи тоже! Всего один донос в Инквизицию, и нам всем конец!.. И вам тоже не сносить головы. Вы что, не понимаете?

– Матильда. – Протектор покачал головой, не в силах поверить, что Ди Крус на такое решилась. Некоторое время он молчал, слушая возмущённые крики Станционного Смотрителя и настоятельницы. Матильда не проронила больше ни слова, она не считала себя виновной. Кроме того, этот мальчишка действительно был полезен. Без его мутации дело раскрыть бы не удалось, кто знает, скольких ещё погубил бы этот ходячий мертвец? – Тихо.

Матильда вздрогнула, она одна поняла значение этого слова. С такой интонацией Протектор призывал к тишине, когда собирался зачитать приговор. Остальным потребовалось ещё около минуты, чтобы заткнуться.

– Стефанио Ди я приговариваю к казни за казнокрадство и сделки с преступной организацией с целью обогащения. Казнь проведём без лишнего шума. Сначала допросим с пристрастием и тайно проведём расследование. Надо выяснить, откуда эта книга попала на станцию, и нет ли других таких. – Протектор не стал упоминать, что и дознание, и расследование он уже начал. Судьба Стефанио была предрешена с самого начала. Станционный Смотритель нехотя кивнул. – Кадет Липпе повышается до вериспексора за успешно раскрытое дело и переводится на поверхность. Матильда, ты будешь его курировать. Я закрою глаза на твой промах и сделаю вид, что ничего не слышал, если его челнок потерпит крушение, не долетев до планеты. Я ясно выразился? Либо так, либо трибунал.

Матильда сжала кулаки и открыла рот, чтобы ответить Протектору. У неё не было выбора, её загнали в угол, но смириться так просто означало бы предать саму себя. Ди Крус не успела ничего сказать. Двери зала, где проходило секретное совещание, распахнулись.

Первыми вошли штурмовики с инсигниями на броне. Вслед за ними группа людей, которые могли быть только свитой инквизитора – настолько несочетающимися они были. И каждый нёс на себе знак самой зловещей организации Империума. Штурмовики выстроились вдоль стен, подняв хеллганы на плечо. Свита растянулось цепочкой в два ряда от двери.

Инквизитор в полном одеянии со всеми полагающимися сигилами и печатями чистоты, не торопясь прошествовал к столу. Он был уже очень стар и тяжело опирался на посох, но в его глазах светился холодный, безжалостный ум. Лорд Алигъери Пелленор улыбнулся, глядя поочерёдно в глаза самым влиятельным людям станции «Вознесение».