Венец ведьм

Пролог

Антон Чиж

Венец ведьм

Серия «Антон Чиж: Авантюрно-приключенческий детектив о Варваре Ванзаровой»

Анна Ивановна Дюкова, литературный псевдоним — Марго Ментис.

Варвара Ванзарова, ведьма Озера Тентис, цвет: голубой.

Марта Ланевская, литературный псевдоним — Изольда Макфорлейн, ведьма Заката Лорейн, цвет: фиолетовый.

Лия Маковская, литературный псевдоним — Глория Рейнольдс, ведьма Песков, Наир, цвет: жёлтый.

Нина, литературный псевдоним — Анита Нойер, ведьма Чащи Флордейл, цвет: зелёный.

Мажена, литературный псевдоним — Лола Занзер, ведьма Ветров Асгард, цвет: синий.

Юля, литературный псевдоним — Юна Шейк, ведьма Костра Милис, цвет: красный.

Анастасия Сырникова.

Майя Кристалл.

Галина Евгеньевна Катова.

Илья Муровцев.

Родион Романович.

Степан Верховцев.

Портье Филин.

Повар Жан.

Официанты.

Горничная Зухра.

Косметолог Долли.

Михаил Зимовец — лейтенант Следственного комитета.

Василий Иванов — сержант внутренней службы МЧС.

За шесть дней до Ивана Купалы

Варвара смертельно опаздывала. Опаздывала на свадьбу.

Будильник проспал, предатель. Варвару разбудил звонок Марты. Та интересовалась, куда именно провалилась драгоценная подруга и почему её до сих пор нет. Это в приличном пересказе. А так Марта выражалась без стеснений. Варвара подскочила и принялась делать то, что и делают девушки, смертельно опаздывающие на свадьбу: кое-как краситься, пытаясь уложить волосы, натянуть чулки и достать из чехла костюм.

Воткнувшись в туфли на каблуках, которые любила, как зубную боль, Варвара вызвала такси. Приложение показало: прибытие машины через три минуты. Она спустилась на улицу. Прошло пять минут — никого не было. Машина подъехала с опозданием в десять. Водитель кое-как выговорил название Английской набережной навигатору. Вместо короткого пути поехал по указателю маршрута… и воткнулся в пробку. Когда Варвара вбежала во дворец бракосочетаний, свадьба уже должна была звенеть и радоваться, несмотря на утро.

На свадьбе этой не она была невестой, её подружкой или свидетельницей. Она была гостем. Случайным гостем на чужой свадьбе, явившейся по приглашению лучшей подруги. Да и относилась Варвара к свадьбам без интереса и зависти: однажды вот вежливо отказалась от приглашения, экономя эмоции для своей свадьбы, которая скрывалась в тумане будущего. В этот раз поддалась соблазну: Марта обещала свадьбу не обычную, а креативную — шоу. Настоящий спектакль без театра. Такое надо было видеть. Море фантазий. Яркие впечатления. Потрясающие фотки. Пропустить нельзя.

Гостям полагалось соблюдать дресс-код, и вот это чуть не стало проблемой. Тематика свадьбы требовала, чтобы подарок был чёрным в чёрной бумаге, букет — только из чёрных цветов, платье — не белое, не цветное, а исключительно чёрное. Это должно было отражать хрупкость счастья. Или молодые вздумали переплюнуть театрального режиссёра, который приехал на венчание со второй женой, известной блогершей, лёжа в катафалке. Варвара, узнав обо всём этом, хотела отказаться, но Марта убедила, что такое событие нельзя пропустить — память на всю жизнь.

Сжимая чёрную коробочку с парой чёрных фарфоровых чашек внутри и букет чёрных тюльпанов, на поиски которых убила вчерашний день и которые всю ночь пришлось продержать в холодильнике, Варвара поднялась по парадной лестнице. Каждый шаг казался пыткой вроде той, какую могла придумать святая инквизиция. Она вошла в гостевой зал.

Небольшая кучка гостей напоминала стаю воронов. Женская часть чернела в платьях по бальным модам конца XIX века: в пышных юбках в пол, с узко затянутыми лифами с глубокими вырезами, поднимавшими грудь. Лица их скрывали чёрные маски, изображающие фантастических существ и усеянные блёстками. Головы украшали чёрные шляпки с вуалями и перьями. Двое из мужчин, которых Варвара заметила в первую очередь, были в бархатных масках, смокингах и в положенных под смокинг рубашках, называемых марселла. Таксидо одного из смокингов был расшит стальными цепочками. У другого — густо усеян блестящими чешуйками. Нижняя половина лица этого молодого человека, не спрятанная за маской, была вымазана белым гримом, как у киношного вампира. Спутница второго, что постоянно прижималась к нему, явилась в чёрном платье с пышной юбкой, расшитой кристалликами Сваровски, и держала милый букетик траурных роз. Их обступал полукруг приглашённых. Царила игривая атмосфера, как когда ожидается сюрприз.

На Варвару никто не обратил внимания. На фоне сего великолепия она выглядела белой вороной в строгом чёрном пиджаке, пусть даже вместо брюк предпочла юбку. Деловой стиль. Чёрного платья в гардеробе Ингрид не нашлось, хотя подруга не жалела денег очередного поклонника, желая одеваться по последней моде.

Торжественный момент задерживался. Быть может, работницам загса потребовалась лишняя рюмка валерианы, чтобы провести «креативную» регистрацию.

Варвара стояла в начале зала, не спеша знакомиться, гипнотизируя взглядом гостью, чьи пышные формы обмануть не могли. Даже в маске Марту трудно было не узнать. И наконец она оглянулась, помахала ладошкой и подошла, шурша подолом юбки о ковёр.

— Ну наконец-то, — прошептала она, критически осматривая костюм Варвары. — Спасибо, что не поленилась выбрать правильный цвет.

— Мы точно на свадьбе?

Марта тихонько фыркнула:

— Я же обещала шоу. Могу поспорить: такого ещё не видела.

— На свадьбе — нет.

— А ты идти не хотела. Это не ваши театры, тут люди подошли к главному дню своей жизни с душой и фантазией.

— Ты права, подруга, театру на такое смелости не хватит.

Марта подняла пухлый пальчик, обтянутый перчаткой из чёрного кружева.

— Вот именно. Будешь мне благодарна. С тебя мороженое.

— Скажи, Марта, молодой человек с гримом свежего трупа — счастливый жених?

— Ага… Он такой милый.

— Значит, девушка, похожая на Тьму, счастливая невеста?

— О, Варя, ты даже не представляешь, насколько права.

— Не представляю, как в июльскую жару играть свадьбу в чёрном. Отчаянные молодожёны.

— Ради идеи можно и потерпеть. Я же терплю. И ты потерпишь. Молодец, что чёрные чулки надела.

— Только ради представления. Пока выглядит занимательно.

— Только начало, подожди — и не пожалеешь.

— А кого

— Скоро всё узнаешь.

— Почему никто не снимается и не выкладывает в соцсети?

— Варя, отстань…

Варвара собралась спросить, как Марта оказалась в «чёрной» компании и откуда у неё такое платье, но спросила другое:

— Почему не начинаем? Где вальс маэстро Мендельсона?

— Да что-то у них там не включается. — Марта легкомысленно махнула ручкой. — Терпи и улыбайся. После регистрации со всеми познакомлю.

Зал в старинном петербургском дворце выходил огромными окнами на Неву. С высокого потолка, вся в гипсовых розетках, лентах и листьях, свешивалась бронзовая люстра в хрустале. Стены, что были в обоях зелёного шёлка, украшались массивными бра. Среди исторического великолепия гул разговоров плыл тихим облачком.

— Венец ведьмы — смерть!

Внезапный визг был резким, словно ножом провели по стеклу. Марта вздрогнула всеми пёрышками шляпки.

— Креативное пожелание, — сказала Варвара.

— Да уж, — ответила Марта, прикоснувшись к груди в месте, где билось её большое и доброе сердце. Гости, кажется, ничего не заметили.

Раздались фанфары. Величественные дубовые двери плавно распахнулись под звуки, от которых стынет кровь в жилах мужчин. Наконец можно было пройти в ярко освещённый зал церемоний, где виднелась строгая женщина в деловом костюме, как у Варвары. Только в светлом. На лацкане пиджака краснел значок с гербом Петербурга.

— Брачующихся и гостей прошу пройти на регистрацию, — сказала она торжественно-равнодушно. Креативная свадьба не сломила её. Не такого насмотрелась.

— Скорее бы уже кончилось. — Марта обмахивалась ладошкой.

В том самом кружке гостей что-то случилось. Варвара заметила, как перья невесты скользнули мимо оголённых спин и исчезли за юбками подружек. Жених смотрел себе под ноги.

— Что там такое? — спросила Марта, как будто Варвара должна была знать всё.

— Знаешь сценарий свадьбы?

— Нет, конечно, это секрет и сюрприз…

— Падение невесты в обморок запланирован? Жених понесёт тело к алтарю?

— Ой, отстань, не знаю.

Подружки присели вокруг лежавшей невесты, распушив юбки. Одна теребила за плечо, другая спрашивала о самочувствии, третья подгоняла рукой ветерок. Только жених торчал столбом.

— Что-то долго невеста без чувств, — подала голос Варвара.

Дама-регистраторша была недовольна заминкой. «Ох уж эти невесты, так и норовят упасть в обморок за шаг до счастья. Века проходят, а невесты не меняются», — говорило стальное выражение её лица.

Невеста лежала на ковре, подруги суетились, а жених не подавал признаков разума.

Что-то было не так. Совсем не так.

Варвара сунула в руки Марте чёрную коробочку с тюльпанами:

— Подержи.

— Варя, не надо, не лезь, — успела сказать Марта, но было поздно.

Наступая на юбки, расталкивая голые плечи, Варвара опустилась на колени и сорвала с невесты маску. Лицо украшал дымчатый мейкап, но тёмные глаза были неподвижны. Приоткрытые губы замерли. Пальцами Варвара коснулась шеи, там, где надо прощупывать пульс. Кожа была прохладной, а запах духов — густых, вызывающих и манящих — сильным и незнакомым.

— Вызывайте скорую! — громко сказала она, шлёпая по щекам невесту.

Маски переглянулись.

Жених молчал.

Дама со значком выражала непонимание.

И тогда Варвара гаркнула так, что задрожали хрусталики люстры:

— Скорую!

За пять дней до Ивана Купалы

— Где лежало тело?

Варвара кивком указала на окно, расположенное ближе всего к дверям, за которыми рождалось семейное счастье.

Второе утро подряд она находилась во дворце бракосочетаний не по своей воле. Вчера вечером раздался звонок: зазвучал приятный мужской голос, представился старшим лейтенантом Следственного комитета Зимовцом. Он вежливо попросил о встрече. А это не допрос, не дача показаний и даже не проведение опроса свидетеля. (Он знает, кто брат Варвары, кто был её отец и даже дед.) Небольшой разговор, желательно на месте происшествия. Видно, лейтенант ещё сомневался, открывать дело или нет — в отсутствие веских причин.

В зелёном зале толпилось несколько групп совершенно обычных гостей на свадьбе, ожидавших своей очереди, с букетами белых роз и боевой раскраской на лицах дам. Они готовились к скучным, нормальным свадьбам, похожим друг на друга. Ни креатива, ни задора. Нечего будет вспомнить.

— Что вы видели, Варвара Георгиевна?

Зимовец подчёркнуто держался официального тона. В светлой безрукавной рубашке, отглаженных брюках и начищенных до зеркального блеска ботинках, он смахивал на жениха, который пришёл подавать заявление. Понимал и скрывал смущение строгостью. Варвара раскусила его и подумала: а похожа она на его невесту в простой летней одежде и балетках, лёгких и удобных, как сами ноги? И ответила себе: никак нет, товарищ Ванзарова. Какое счастье. Или наоборот?

— Невеста упала в обморок. Гости растерялись, я вмешалась, — ответила она.

— Что потом?

— Скорая приехала быстро, девушку отнесли в угол зала, бригада попыталась что-то сделать, но было поздно. Сказали, что умерла больше пятнадцати минут назад.

Зимовец многозначительно кивнул:

— Как вёл себя жених?

— У него под гримом слёз не заметила. Стоял как вкопанный, не понимал, что случилось. Врач к нему подходил. Мне было некогда, занималась подругой.

— Давно знакомы с Анной Ивановной Дюковой?

— Живой видела её минут десять.

— Как оказались на свадьбе?

Ответить честно? Тогда надо кое-что объяснять.

Варвара училась на втором курсе аспирантуры театрального института, писала диссертацию о театре Шекспира, читала студентам лекции, принимала экзамены, без жалости влепляя незачёты. Июль был славным месяцем: в институте никаких обязанностей, про диссертацию можно не вспоминать, следующий учебный год и ленивые студенты ещё не скоро.

Летняя нега была заслужена аспиранткой Ванзаровой месяцами адских трудов за копеечную стипендию. Раз в год полагалось отодвинуть дела в сторонку. И предаваться ничегонеделанию, плывя в пушистых волнах летнего покоя. В общем, Варвара занималась важным занятием: летним бездельем. На уговоры Марты она согласилась, чтобы приструнить разгулявшуюся лень.

Рассказать всё симпатичному лейтенанту без обручального кольца? Стыдно, Варвара, очень стыдно. Нельзя уронить честь фамилии в глазах сотрудника Следственного комитета.

И Варвара не уронила:

— Подруга пригласила посмотреть креативное представление.

— С кем знакомы из гостей?

Она отрицательно повела головой, невольно стараясь сделать это элегантно.

— Кроме Марты Ланевской, ни с кем.

— Знаете, чем занималась умершая Дюкова? — Зимовец был аккуратен в выражениях.

— А должна знать? — спросила Варвара. — Она знаменитость?

Взвесив безопасность слов, Зимовец ответил:

— Дюкова довольно известный автор.

Намёк Варвара поняла: «Вы же из этих, творческих личностей, все одним миром мазаны».

— Не знала, что такая писательница существует, — призналась она, решив не развивать тему связи театра и литературы.

— Издаётся под псевдонимом Марго Ментис на литературных порталах, у неё довольно много поклонников, пишет романы в жанре… — Зимовец чуть помедлил, будто репетируя про себя заковыристое слово, — в жанре фентези. Знаете такой?

Вместо разговорных «э» в слове он произнёс два «е». Варвара вежливо не заметила и не поправила ошибку. Лейтенант был всё-таки симпатичный.

— Знаю. Не читала.

— Почему не читали?

В вопросе послышался неслужебный интерес.

Из первого впечатления Варвара умела делать выводы: Зимовец недавно окончил вуз, не заматерел на службе, пытается быть взрослее, стесняется раннего лысения, которое тщательно зачесал, приехал в Петербург из региона, кажется, сибирского, что чуть заметно в говорке. Не женат.

Наблюдения не имели практического значения. Просто милый лейтенант. Не то что капитан Следственного комитета Половец, с которым Варваре пришлось недавно иметь дело. Малоприятное. Вспоминать не хотелось.

— Аспирант театроведческого факультета должён изучать серьёзную, классическую литературу, — ответила она. — На развлечения не остаётся времени. Обещаю исправить ошибку, товарищ лейтенант.

— Дюкова что-то ела или пила? — Зимовец, видно, попробовал сбить с толку.

Варвара не сбилась. Ей скрывать нечего.

— Я сильно опоздала, не знаю, что было до моего появления. При мне шутила с подругами.

Лейтенант оглядел трезвых мужчин и женщин под слоями косметики:

— Разве жених с невестой не должны находиться в отдельной комнате?

— Замуж не выходила, не знаю, — зачем-то ответила Варвара, — но вы правы. Так принято.

— А где были родители жениха и невесты?

Вопрос правильный. Варвару тоже интересовал.

— Никого, похожего на родителей, я не заметила.

— Почему изменили правилам?

— Креативной свадьбе законы не писаны.

— Да, видок у них был. — Зимовец придержал реакцию и закончил: — Одеты своеобразно.

— У невесты удобное платье: хоть под венец, хоть в гроб, — сказала Варвара и пожалела: лейтенант шутку не оценил. Лицо застыло осуждением. Слишком правильный.

— Что-нибудь ещё заметили? — сухо спросил он.

Варвара поняла, что не стоит рассказывать про выкрик: лейтенант сочтёт венец ведьмы глупостью или шуткой. Гости на допросе уже вспомнили, добавить нечего.

— Было слишком жарко, — ответила она. — Товарищ лейтенант, могу вас спросить?

Зимовец заставил себя дать молчаливый знак согласия.

— От чего умерла Дюкова?

Взгляд лейтенанта был такой, что Варвара поняла: он вспомнил про служебный долг не разглашать информацию. Но перед ним был не совсем обычный свидетель. Тем более разговор они вели без протокола, неформальный.

— Вы же знаете, Варвара Георгиевна, что криминалистическая экспертиза делается мгновенно только в сериалах. Пока у нас информация скорой помощи о сердечном приступе, который привёл к летальному исходу. Проводится доследственная проверка. По её результатам будет принято процессуальное решение о возбуждении дела.

Все точно, правильно. Не придерёшься. Варваре захотелось добавить живинки.

— А вы сами, Михаил, верите?

— Во что именно?

— Что молодая, весёлая, пышущая здоровьем девушка внезапно умерла на свадьбе от сердечного приступа.

Зимовец выдержал нужную паузу:

— Всё возможно.

— Но я же видела…

— Варвара Георгиевна, — начал он так, чтобы пресечь спор. Но тут из кармана наглаженных брюк раздалась знакомая мелодия из сериала «Пуаро».

Варвара давно заметила: характер человека можно разгадать по мелодии, которая стоит на смартфоне. И ещё по парфюму. Мелодия плюс парфюм — ключик к характеру. Не все тайны откроет, но кое-что прояснит. Зимовец, кстати, источал волны крепкого, настоящего одеколона. Утреннего полива. И лёгкий аромат мятных конфеток, которые освежат дыхание морозной свежестью. Такие мелкие цилиндрики белого цвета, везде продаются. Их резкий вкус Варваре не нравился.

Лейтенант выхватил смартфон, нажал кнопку и быстро сказал:

— Зимовец, слушаю.

Потом замолчал, плотно прижав смартфон к покрасневшему уху. Чтобы звука не вылетело. Варвара разгадала, что ему сообщили. Не конкретные слова, но смысл поняла. Выдала мимика.

— Принято, — закончил он и отключился.

— Экспертиза подтвердила отравление? Каким ядом?

Он заложил руки за спину и официально выпрямился.

— Варвара Георгиевна, я с большим уважением отношусь к вашему брату, но капитан Половец сообщил мне кое-какие сведения о ваших, — он запнулся, — о ваших талантах. Поэтому прошу вас не играть в сыщицу, не совать нос в это дело. Тем более Дюкова — не ваша подруга и даже не знакомая. Отнеситесь к моей просьбе серьёзно. Иначе вынужден буду доложить Борису Георгиевичу. Прошу не уезжать из города и быть на связи. На всякий случай. Честь имею.

Зимовец повернулся и направился к парадной лестнице.

Варваре захотелось показать ему язык. Какая наглость: назвать её сыщицей. Такого никто себе не позволял. Она внесла номер лейтенанта в контакты, не придумав имя лучше, чем «Мятный Зимовец».

— Это просто убивает меня, — сказала Марта, поглощая шарик малиново-лимонного, верхний из шести заполнивших бумажную вазочку. Долг Варвара отдала сполна. И даже на три шарика больше.

Они сидели в кафе-мороженом на канале Грибоедова, и мороженое отсюда всё ещё считалась американским, хотя давно производилось в Подмосковье.

— Что именно тебя огорчает? — Варвара ковыряла пластиковой ложечкой мини-тортик из мороженого. Очень мини, чтобы считаться тортиком.

Жёлто-розовая порция замерла у пухлых губок.

— Ты в своём уме, Варя? Что меня огорчает?! С утра вызвали в полицию…

— В Следственный комитет.

— Да какая разница! Меня допрашивали, составляли протокол, так приятно! До сих пор не могу в себя прийти…

— То есть смерть Анны Дюковой — дело житейское.

Марта решительно воткнула ложечку в гору мороженого:

— Хорошо же ты про меня думаешь, дорогая.

Варвара примирительно похлопала пухлую ручку, лежавшую на столе. Она отметила, что подруга сменила духи: раньше выбирала лёгкие игривые ароматы, теперь благоухала чем-то фиалковым с нотками лаванды.

Вчера Марте потребовалась помощь. Когда узнала, что невеста умерла, она села на пол, уставилась в одну точку, не реагировала. Ручейки слез стекали по пухлым щёчкам. Доктор сделал укол, она очнулась и разрыдалась на плече Варвары так, что замочила пиджак дорогого костюма.

Старше Варвары лет на шесть, Марта была личностью, в которой добродушие, наивность, жажда счастья, вера в мистическое, рассеянность и полная неспособность к порядку смешивались в очаровательный коктейль. Очаровательный и бесполезный для реальной жизни. Марта увлекалась всеми модными трендами: йогой, пилатесом, шаманизмом, холотропным дыханием, астрологией, ледяным купанием и плетением из бамбуковых прутьев. Она вела курсы пробуждения женственности и потому рассказывала, как научиться управлять мужчиной и подвести к венцу. Советы давала, но в её паспорте штамп о браке не портил страницу.

Борясь за стройность, Марта со всей решимостью садилась на диеты. Диеты не выдерживали. После очередной пытки Марта наблюдала в зеркале знакомые формы. Она давала обещание похудеть в следующий раз. Печаль заедалась мороженым. В общем, Марта была искренне добрым человеком. Недаром лучшая подруга — одна из двух лучших, включая Ингрид.

— Ты не говорила, что знакома с Марго Ментис.

Вернувшись к мороженому, Марта шаловливо подмигнула:

— Это моя маленькая тайна.

— Стала писать фэнтези?

Солидный кусок шоколадного свалился на стол.

— Откуда узнала? — с удивлением спросила Марта, подцепив пальцем беглеца, отправив в рот и тщательно облизнув пальчик. — Я опубликовала свой первый роман на портале под псевдонимом.

— Угадала, — ответила Варвара, чтобы в очередной раз не повторять скучную мысль: женщина и логика — не враги, а союзники. Марта скорее поверит в магию, но не в логику. Лучшей подруге надо прощать милые слабости. — Какой у тебя псевдоним?

Марта пережила то, что переживает начинающий автор: смесь робости и счастья, встретив интерес читателя. Пусть единственного.

— А ты прочитаешь?

— Приложу все силы, — как могла честно ответила Варвара.

— Критиковать не будешь? Тебя уже в два театра не пускают после разгромных рецензий.

— В три, — уточнила Варвара не без гордости. Да, она порой публиковала разгромные рецензии на премьеры, поэтому стала личным врагом нескольких режиссёров. Что с них взять, бездарности. — Тебя не обижу.

— Честное слово?

— Честное ванзаровское.

— Ладно. — Марта глубоко вздохнула, будто готовилась к прыжку в бассейн с вареньем. — Мой псевдоним — Изольда Макфорлейн. Как тебе?

На языке вертелась любимая присказка: «Шотландия, рыдай!»

Репликой одного из героев Шекспира[1] Варвара частенько подбадривала студентов перед тем, как поставить незачёт. Она взяла под контроль выражение лица, чтобы не обидеть хорошего человека, победившего диеты. Пусть будет Изольда, пусть шотландская фамилия. Главное, подруга подарила себе радость.

— О чем пишешь?

— Тёмное фэнтези, — заявила Марта, слизывая с губки полоску шоколада.

— Как говорим мы, скромные читатели: страшные сказки для взрослых детей про любовь принцесс и драконов?

— А вот и нет… То есть да… Ну немножко… Не умничай, Варя.

— Как называется твой роман?

— «Молот ведьмы». — Марта светилась гордостью. — Здорово, правда?

— Сама придумала? — спросила Варвара, чтобы не поранить самолюбие подруги.

Кажется, Марта не знала, что книга почти с таким названием появилась шесть столетий назад и натворила много бед. По этому руководству инквизиция пытала и сжигала ведьм на кострах. Монахам без женщин было скучно, придумали развлечение — «охоту на ведьм» с ароматом горелой плоти.

— Меня прямо осенило. Отличное название получилось. Да?

Варвара не стала углубляться в опасную тему:

— Как успехи? Читатели требуют автографы? Гонорары солидные?

— Ну, пока это первый роман, выложен бесплатно, — будто оправдывалась Марта. — Кстати, популярные авторы фэнтези зарабатывают о-го-го. Триста тысяч в месяц — для них пустяки. Есть куда большие суммы.

Нашёлся ответ, зачем Марта вдруг пошла в писатели: опять денежная авантюра. До сих пор она умудрялась снова и снова попадать на жуликов, которые обещали золотые горы, квартиру в Дубае и мужа-миллиардера. Все «надёжные» проекты заканчивались слезами и долгами. Хорошо, что в этот раз Марта вкладывает только время и надежды. Потеря не слишком велика. Хотя теперь, может, шанс есть: жизнь Марты уже была похожа на сказочное фэнтези. Не ленись, черпай сюжеты, удивляй читателя.

— Анна зарабатывает больше?

Марта согласно кивнула:

— Больше, значительно больше. Она очень популярна. Не так, как новая звезда тёмного фэнтези Джессика Блеклайт, но где-то сразу за ней.

— Кто такая Джессика Блеклайт?

— Ты не читала? — Марта поперхнулась. А не надо было откусывать такой кусок мороженого. — Ты не читала «Седьмую ведьму»?

— Есть много книг, которые я не читала.

— Это новый супербестселлер! По нему все с ума сходят.

— Раз советуешь, обещаю прочесть. Как-нибудь на досуге. Успеху Анны завидовали?

— Что ты, её все любили и уважали.

— Значит, ты вошла в литературную тусовку Анны, а гости на свадьбе — поклонники её тёмного фэнтези?

— Писательницы, — ответила Марта, подбираясь к последнему шарику. — Девочки пишут фэнтези. Они очень дружны между собой, они замечательные, добрые, помогают, дают советы, поддерживают, учат новичков, как я. Там много премудростей, особенно как правильно выкладывать книгу на портале, как вести блог, как с читателями общаться, ну и так далее. Тебе это ни к чему.

Всемирная история преступлений подсказывала: где большие деньги, дружба — дело не слишком надёжное. Особенно женская. Зависть — куда вероятнее.

— Джессика Блеклайт была на свадьбе?

— Сразу понятно: ничего ты не знаешь про фэнтези. Никто не знает, кто она, с ней никто не знаком, её никто не видел. Такая скрытная. Слышала, как кто-то крикнул про венец ведьм?

— Трудно не услышать.

— Знаешь, что это?

— Планирую начать знакомство с фэнтези с твоего романа.

— Спасибо, Варя. Так вот. Это знаменитая фраза из романа Джессики Блеклайт. Её все знают. Сразу стала мемом среди авторов тёмного фэнтези.

— Кто

— Тёмный странник. Очень страшный персонаж. Прямо до мурашек пробирает…

Приятный страх поддержать Варвара не могла.

— Если бы не трагедия, как планировали отмечать свадьбу? — спросила она.

Марта вздохнула с такой печалью, что редкое сердце осталось бы равнодушным. Сердце Варвары вот тоже отозвалось.

— Мы должны были поехать за город, провести несколько дней в мире фэнтези. Анна приготовила что-то невероятное. Теперь ничего не будет. А почему ты расспрашиваешь?

Варвара колебалась: сказать правду или оставить в счастливом неведении.

— Анну убили.

Марта моргнула и замотала головой.

— Не может быть. У неё был сердечный приступ.

— Её отравили.

— Ты откуда знаешь? — громче, чем нужно, спросила Марта.

— Знаю, — ответила Варвара. Она не обманывала. Скрытность сурового лейтенанта Зимовца только подтвердила то, что она заметила сразу.

В детстве девочки листают книжки с яркими картинками. Варвара тоже листала картинки: в знаменитом «Учебнике судебной медицины» Эдуарда фон Гофмана, изданном в XIX веке, картинки были необычные. Когда дед увидел, что попало в руки ребёнка, хотел отнять пухлый том, но, заметив, что внучка спокойно разглядывает снимки трупов, оставил. Посчитал воспитанием характера. Варвара знала старинные признаки отравления. За прошедшие полтора века они не поменялись. Как и люди не поменялись: одни убивают, другие умирают.

— Я тебе не верю, — заявила Марта, отодвигая вычищенную вазочку.

— Твоё право.

— И чём же Аню отравили?

— Определить яд может криминалистическая экспертиза.

Потребовалась минутка, чтобы Марта справилась с такой новостью.

— Что же теперь делать? — тихо спросила она.

— Подумать, кто из вашего писательского кружка мог отравить Анну.

— Никто! — выпалила Марта, будто её лично подозревают. — Среди нас нет мерзавцев… То есть мерзавок… Ну, ты поняла. Даже не думай!

— Анна что-то ела или пила?

Марта явно нервничала, но пыталась держать себя в руках.

— Муж Ани… То есть не муж, а жених. То есть не жених… В общем, Илья угостил нас красным вином и бутербродами с чёрной икрой. — Она запнулась. — Все ели и пили. Кроме Ани. Она не прикоснулась ни к бокалу, ни к бутерброду. Мусолила во рту жвачку.

— Точно помнишь?

— Что не помнить, вчера было! Ей предлагали, она отказалась.

— К икре полагается шампанское или белое вино.

— Не умничай, Варя. Ну и что, что полагается? А мы пили красное. Потому что красное подходит к чёрным платьям.

Аргумент серьёзный. Варвара не стала умничать.

— В зале не было ни бутылок, ни еды.

— Во дворце бракосочетаний вообще-то запрещено со своим, — ответила Марта. — Мы по-тихому разлили по пластиковым бокальчикам, выпили за здоровье молодых, закусили бутербродиком, ты всё проспала. Бутылку и остатки Илья сунул в пакет, сбегал на улицу, выбросил в мусорник.

— Вино вкусное?

Марта облизнулось:

— Очень. Сладкое…

— Откуда у тебя старинное платье?

— Аня для всех заказала. Кажется, на «Ленфильме».

— Веселье за счёт родителей?

Марта мотнула кудряшками. Рыжими, как медные колокольчики.

— На гонорары Аня может себе позволить, что захочет. Точно не Илья оплатил, он из Магадана переехал, а у Ани, кажется, только бабушка.

— Жених Анны тоже пишет фэнтези?

— Нет, он блогер. Литературный. Делает обзоры новинок фэнтези. Правда, у него маловато подписчиков.

Из сумочки раздалась волшебная мелодия из фильмов про мальчика со шрамом в виде молнии на лбу. Марта извинилась, ответила, несколько раз поддакнула, а в завершение разговора сказала: «Конечно, буду! Целую!» — после чего вскочила, чмокнула Варвару в щеку и убежала так быстро, будто за ней гнались дементоры.

Варвара осталась одна и без «спасибо» за мороженое. Она подумала: не сообщить ли лейтенанту этот маленький факт? А если мусорник ещё полон? А если в зелёном зале ещё не делали уборку? Жвачка может найтись на обратной стороне подоконника или прилипшей к ковру. Но ведь Варваре приказали не совать нос. Обозвали сыщицей. Обещали, что наябедничают брату. Вот пусть лейтенант разбирается со своей доследственной проверкой.

Смартфон завибрировал. Номер был чужой. Варвара приучила себя сдерживать любопытство и сбрасывать незнакомые номера. И нажала зелёный кружочек.

— Здравствуйте, Варвара, меня зовут Лия. Мы можем встретиться? Как можно скорее.

Голос был приятный.

— Вы кто?

— Дело касается смерти Анны Дюковой. У вас будет свободная минутка?

Сегодня в плотном графике безделья у Варвары было все занято. Любопытство требовало разобраться. А Зимовцу она ничего не обещала. Выслушивая его указание, она держала пальцы крестиком. Он и не заметил.

— В ближайшие пять дней вам грозит опасность. Вы можете погибнуть.

Июльское солнце распекало гладкое петербургское небо. В середине дня по центру Невского проспекта бродили толпы туристов в поисках того, чему бы удивиться или что съесть. Чемпионат Европы по футболу кончился, а праздник продолжался: пьяненькие финские болельщики слонялись пузатыми зомби, покрикивая: «Оле! Оле! Оле!»

За столиком летнего кафе напротив Казанского собора сидела девушка в скромном платье. Представилась Лией Маковской. Перед тем как выпалить те странные слова, она поёрзала на плетёном стуле, сняла большие солнцезащитные очки и спустила косынку на шею. Вьющиеся каштановые волосы разошлись пышной шапкой. Назвать красавицей было трудно, но печаль мелькала в дымчато-карих глазах, и это, как ни странно, добавляло ей привлекательности. Парфюм чувствовался простой, немного детский, но приятный.

— Неужели, — смогла ответить Варвара.

— Понимаю, вы мне не верите, но… поверьте.

— Вы были на свадьбе?

— Да, я вас видела.

А Варвара не смогла узнать: маска и чёрный наряд скрывали надёжно.

— Откуда у вас мой номер?

— Подсмотрела в списке гостей.

— Почему решили предупредить меня?

— Вы пытались помочь Анне, сделали добрый поступок, вы не должны погибнуть… Вы можете спастись.

— Оставлю вас на минутку.

Варваре нужно было собраться с мыслями. Стоя у зеркала в женской комнате, она сказала своему отражению: «Чушь какая-то». Отражение не возражало.

О незнакомом человеке Варвара судила, замечая внешние

На столике появилась пара чайных чашек. На чайном блюдце лежал комплимент от заведения — леденец. Как мило. Жаль, что общаться с незнакомым человеком с леденцом во рту не слишком вежливо. Варвара сделала глоток. Чай бодрил вкусом прошлогоднего сена, и туристам это должно казаться частью магии Петербурга. Хорошо, что не заказала десерт. Если у них чай такой, какой же медовик?

— От угрозы можно спастись, если знаешь, откуда она исходит, — сказала Варвара. — Вам известно, кто и почему может угрожать мне?

Аккуратно надев очки, Лия покачала головой.

— Как же тогда спастись?

— Не знаю, — ответил Лия. — Анна погибла, погибнет и кто-то из тех, кто был с ней.

— Что-то вроде проклятия?

Лия чуть изменила губы улыбкой:

— Вы знаете, кто вчера был на свадьбе?

— К сожалению, ни с кем не знакома, — ответила Варвара.

— У нас дружеский кружок авторов, которые пишут в жанре тёмного фэнтези. Знакомы с этим жанром?

— Все любят фэнтези.

— Тогда вы знаете, что мы пишем про тёмные силы. Мы успешны, нас любят читатели, мы зарабатываем на своих романах. За успех надо платить. Те силы, которые дали нам успех и деньги, теперь требуют единственную плату: жертву. Жизнь Анны взята первой. Дальше последует кто-то из нас. Возможно, я. Или вы.

— Простите, Лия, не знаю ваш литературный псевдоним.

— Глория Рейнольдс.

— Вы популярнее Марго Ментис?

— Пока ещё нет. Анна очень популярна. Недавно её обогнала Джессика Блеклайт. Слышали про «Седьмую ведьму»?

Варвара отодвинула чашку возмутительного чая:

— Это бестселлер.

Из-под стола раздались мощные волны симфонии Бетховена. Лия извинилась и ответила на звонок.

— Что-то срочное? — Она помолчала. — Я помню, не волнуйся. Да… Очень хорошо, что видела… Да. Познакомлю, конечно. Да, Тая, конечно… Встретишь, конечно. Не волнуйся. Буду завтра. Всё, не могу, занята, извини…

Потёртый смартфон она спрятала в простенькую сумочку:

— Простите, сестра звонила.

Очень кстати на ум пришёл простой и разумный аргумент.

— Тёмные силы, о которых вы пишете в романах, выставляют счёт вам и вашим коллегам, — сказала Варвара. — Я какое имею к этому отношение?

На губах Лии мелькнула тень улыбки.

— Вы участница Тёмной свадьбы.

— Я опоздала.

— Вы вошли в Тёмный круг. Из него нет выхода. Вы под угрозой. Спасайте свою жизнь, пока не поздно.

Предложение было столь заманчивым, что Варваре захотелось стукнуть кулачком по столу или глотнуть коньяка.

— Каким образом мне спасаться от зла из книжек? — спросила она. — Уехать, бежать в горы, провести ритуал, сходить к гадалке, обложиться защитными амулетами?

— Решайте сами.

— А как вы, Лия, будет спасаться?

— Никак, — помолчав, ответила она. — Это мой выбор. Это моя судьба. От судьбы не уйти. Всё решено заранее. Может быть, повезёт, а может, погибну. Знаю точно: если переживём день Ивана Купалы, потом можно не бояться.

— Что опасного в народном празднике? Прыжки через костёр?

— Опасна ночь накануне Ивана Купалы. Это время тёмных сил. В эту ночь они всемогущи. Самая страшная в году. В эту ночь зло берёт плату. Я знаю, зачем рискую, но вас мне жаль. Берегите себя, если сможете.

— Зачем вы рискуете, Лия?

— Если останусь в живых, моя жизнь сильно изменится.

— В чём? Простите, если это слишком откровенный вопрос…

Лия помотала головой:

— Исполнится желание: мои книги станут бестселлерами.

Варвара задумалась. И ради какой ерунды писатели готовы рисковать жизнью? Пусть даже опасность тёмных сил выдуманная. Бестселлер — эка невидаль. Сегодня читают, завтра забыли. Вот Шекспир писал скромные пьесы, а они живут века. Мысли она сдержала при себе. «Шотландия, рыдай!»

— Почему плату возьмут в этом году, а не в будущем? Или через два года?

Лия задумалась:

— Я знаю, но вы снова не поверите.

Варвара подняла два сведённых пальца, как для клятвы:

— Обещаю приложить все силы.

— Хорошо. — Лия опять помолчала. — Был знак.

— Какой?

— Вы слышали крик на свадьбе?

Варвара кивнула:

— Про венец ведьмы? Это фраза из романа Джессики Блеклайт.

Лия не скрыла удивление:

— Вы знаете?

— Все знают мем, — уверенно ответила Варвара. — Что в нём такого?

— Если читали, — тут Лия сделала явное ударение, — должны бы знать, что Тёмный странник предвещает смерть. Всем, кто слышит его призыв.

Воткнутую шпильку Варвара не заметила. Студенты-актеры и не такое вытворяют.

— Анна — ведьма? — спросила она.

— Нет, конечно. Она пишет тёмное фэнтези про ведьм.

— А кто выкрикнул предсказание?

— Никто, — твёрдо ответила Лия. — Никто из нас. Это и есть знак.

— Вы сказали, что тёмные силы могут забрать не всех.

— Неизвестно, кто обречён, а кто уцелеет. Возможно, вам, Варвара, повезёт. А мне нет. Или наоборот. Вам решать: играть в русскую рулетку со смертью или поверить мне. Я вас предупредила.

Лия встала и растворилась в толпе. Как привидение при ясном солнце.

Варвара не верила в мистику и тёмные силы. Зло людей куда страшнее зла из сказок. Она верила в логику, знания, науку, силу мысли. Так воспитал её дед. И воспитал бы отец, если бы не погиб, выполняя задание. А ещё Варвара насмотрелась спектаклей, нагляделась на актёров и режиссёров. После испытаний современным театром тёмные фантазии казались невинными шалостями.

Но слова Лии чем-то её зацепили. Воткнулись занозой. Варвара не испугалась, просто было неприятно. Как озноб в жаркий день. Она оглянулась, чего никогда не делала. Призраков-убийц заметно не было. Только пьяные финны. Думая о своём, она взяла с блюдца конфетку. Дарёный леденец репутацию заведения не спас. Варвара сунула его в

Смартфон снова задребезжал. Снова чужой номер. Чем в этот раз обрадуют? Телефонные жулики лучше: с ними разговор простой и весёлый.

— Слушаю, — сказала Варвара тоном, каким пользовалась на экзаменах, чтобы студенты покрывались морозным потом. Бездельничали весь семестр, и вот — возмездие.

— Гражданка Ванзарова?

Голос казался странно знакомым.

— Кто это?

— Вам надлежит явиться для дачи показаний. В случае отказа вы будете привлечены к строгой ответственности.

— Убиться и не жить!

Как же Варвара соскучилась по этому боевому кличу. Она приехала в назначенное место к Академии художеств на набережной Невы. Гранитный спуск к воде полтора столетия охраняли египетские сфинксы. Рядом с одним из них Варвара задержалась. Она рассматривала девушку, сидевшую на нижней ступеньке спуска и болтавшую ногами в волнах уплывшего катера.

Тихо спустившись, Варвара подобралась и закрыла ладошками глаза девушки.

— Привет, Вар! — не вздрогнув, сказала та.

— Привет, Сыр! — как положено, ответила Варвара и помогла ей подняться.

Они обнялись, как старые друзья, которые не виделись много лет. Это было чистой правдой. С Настей Сырниковой они были близкими подругами на первых двух курсах, хоть характеры их совпадали, как полюса магнита, как инь и ян, как день и ночь. Варвара была сдержанной и рассудительной, Сырникова, да просто — Сыр, отличалась талантом совершать поступки разной степени безумства. Причём выходила из сумасшедших ситуаций она без ужасных последствий. Будто что-то оберегало её у роковой черты.

Они были неразлучны, как Сыр и Вар, пока однажды — лет пять назад — Настя не исчезла. Только от родителей подруги Варвара узнала, что та выиграла грин-карту и уехала в Америку. Никак, ни полусловом не намекнув лучшей подруге, не простившись, не написав пару строчек. Она даже не отвечала на имейлы и эсэмэски. Словно отрезала и забыла всё, что между ними было. Сыр могла и не такое выкинуть. Варвара стерпела глубокую обиду и убедила себя, что окончательно вычеркнула этого человека из своей жизни.

Держа её за руки, Сыр отстранилась, будто изучала.

— Какая ты стала, — проговорила она с чуть заметной завистью, — убиться и не жить. Госпожа профессор?

— Аспирант, — ответила Варвара. — Тебя не узнать.

Что было чистой правдой. В студенческом прошлом Сыр носила длинные волосы, яркие юбки, красные туфли, крупные бусы и множество браслетов, чем смахивала на весёлую цыганку. Теперь она другая: аккуратное каре, безрукавная рубашка хаки с карманами, джинсовая юбка до щиколоток. Белые кроссовки, которые раньше она презирала, стояли на краю гранитной ступеньки. Рядом лежал массивный кожаный рюкзак. Варвара рассматривала знакомое лицо, узнавала и находила новое, незнакомое. Пять лет — большой срок. Человек меняется внешне, оставаясь таким же внутри.

— Ты откуда явилась?

— Вчера прилетала из Нью-Йорка.

— Как там погода?

— Тебя волнует погода, когда мы столько не виделись?

— Пытаюсь вести светскую беседу с американской леди, — ответила Варвара. — Ты же стала американкой, Сыр?

— Я теперь миссис Анастасия Джеймс Чииз.

— Специально подобрала мужа по фамилии?

— Подобрала и потеряла. От мужа остались фамилия и американский паспорт.

— Чем занималась эти годы?

— Много чем…

Она поступила в Нью-йоркскую школу искусств, которую потом не окончила, пыталась писать сценарии для кино и пьесы для Бродвея. Ковидный год оказался непосильным испытанием. Семейная идиллия рухнула.

— Когда меня третий раз за неделю ограбили на улице, я поняла: с меня достаточно. Пора домой. Тем более подвернулось интересное дело…

Раньше Сыр жестикулировала и смеялась, теперь говорила спокойно, только улыбка пошаливала. Варвара невольно отметила незнакомую усталость в её глазах, чего раньше не было. Кажется, Америка перековала весёлый характер. Проклятые капиталисты.

— Как твои дела, Вар? Как поживает толстуха Марта?

Варвара ощутила укол обиды за подругу:

— Она не толстуха, у неё такая комплекция. Живу я неплохо: заваливаю студентов на экзаменах, замуж не собираюсь.

Сыр потопала мокрыми ступнями о гранит и влезла в кроссовки, не развязывая шнурки. Хоть что-то осталось от прежних привычек.

— Всё ещё читаешь пьесы Шекспира и научную литературу?

В интонации слышалась знакомая издёвочка. Нет, не справилась Америка с петербургским характером. Не смогла. Варвара помнила: бывшей подруге нельзя показать слабину.

— Много читаю фэнтези, особенно тёмное, — ответила она. — Любовь ведьмаков и девушек бодрит. Невозможно оторваться.

Такого Сыр явно не ожидала.

— Серьёзно? И кого читаешь?

— Джессику Блеклайт, конечно.

Сыр чуть отодвинулась:

— Правда? Знаешь её?

— Как не знать «Седьмую ведьму». Новая звезда тёмного фэнтези. Одна фраза «Венец ведьмы — смерть» чего стоит.

— Надо же. — Сыр не скрыла весёлого удивления. — Кто бы мог подумать, что наша правильная Вар балуется фэнтези. Кого ещё читаешь?

На другой стороне Невы, освещённой солнцем, красовался колоннами Дворец бракосочетаний. Второй раз за день Варвара оказалась поблизости от портала женского счастья. Что бы это значило: знак судьбы или просто случайность?

— Разных авторов. Марго Ментис, Глорию Рейнольдс. Нравится Изольда Макфорлейн.

— А это кто? — Сыр даже брови сдвинула.

— Очень интересный автор. Или у вас в Америке принято говорить авторша?

Сыр сделала знакомое движение головой — такое, будто смахивает капли с чёлки.

— Ты изменилась, Вар, опустилась с высот классики до нормальной литературы.

— Стараюсь не отстать от времени. Искала тебя, Сыр, не нашла ни в одной соцсети.

— Я там под фамилией мужа. Почему не спрашиваешь, чем теперь занимаюсь?

— Боюсь нарушить личное пространство. Или как это называется в Америке.

Сыр не улыбнулась:

— Я изучаю российское фэнтези.

— У кого столько лишних денег? Дай адресок.

— Это заказ от Нетфликса. Получила грант.

— Американские киношники сошли с ума?

— Как раз наоборот. Хотят изучить вкусы российской публики, чтобы снимать успешные фэнтези-сериалы. Важная работа.

— Свежо предание, но верится с трудом, — сказала Варвара и смутилась: умничает, цитирует классику. Будь проще, Вар.

— Это не предание, у меня заказ, — ответила Сыр. Всё-таки она сильно оторвалась

— Что-то вроде бала-маскарада?

— Вроде него. Участницам обещаны роскошные платья по моде XIX века. Ты по-прежнему любишь старинные платья, Вар?

— Милые слабости при мне.

— А при мне приглашение на два лица, — продолжила Сыр. — Номер и проживание — за счёт организатора. Я тебе приглашаю, Вар.

— Что мне там делать?

— Хорошо проводить время. Примерить красивое платье. Повеселиться. Познакомиться с интересными людьми. Платит Нетфликс.

— Спасибо, Сыр, но я не готова играть в эти игры.

— Почему?

— Прыгать ряженой весело, когда у тебя скучная офисная жизнь — не хватает театра. У меня театра с избытком в институте, ну и в театрах. Не хочу своей скучной персоной портить настроение фанатам.

Сыр казалась серьёзной. Как портит людей Америка.

— Наоборот, узнаешь много нового.

Провести несколько июльских дней на берегу Финского залива в хорошем отеле? И бесплатно? Заманчиво. Варвара сомневалась. Было что-то в предложении пропавшей и внезапно явившейся подруги странное. Или слова Лии мешали согласиться. Или всплыли воспоминания, как Сыр умела втягивать друзей в мутные истории, из которых выходила чистенькой, а шишки доставались другим. Или показалось, что за ними кто-то следит. Конечно, глупость думать, что лейтенант Зимовец устроит наружное наблюдение. Глупость. Но странное чувство не отпускало. Варвара незаметно огляделась и ничего подозрительного не отметила.

— Спасибо, Сыр. Я, пожалуй, откажусь.

Подруга из Америки такого не ожидала. У них там не принято отказываться от выгодных предложений. Когда пистолет приставлен к виску.

— С ума сошла? — ласково спросила Сыр без намёка на акцент.

— Прости. Я так решила.

— Это глупо.

— Может быть. Я не поеду с тобой. Не обижайся, Сыр.

— Твой окончательный ответ?

— Окончательный и нерушимый. Пойдём, отметим встречу чаем с тортиками. Наше кафе на прежнем месте, «Наполеон» и шоколадный у них отличные, как раньше.

— Значит, нет?

— Значит, нет.

За четыре дня до Ивана Купалы

— Всё, дальше не проехать.

Водитель такси ещё раз нажал на гудок. Стальной шлагбаум, который мог остановить поезд, не шелохнулся.

— По навигатору осталось меньше километра. Дойдёте, девушки?

— Дойдём, — сказала Сыр, неловко выбираясь из салона.

— Не знал, что тут отель.

— Его недавно открыли.

Водитель открыл багажник и с усилием вытащил чемодан Варвары. В него поместилось только самое нужное. Пластиковая крышка еле закрылась. Дед всегда повторял: «Идёшь в море на день — бери запас на неделю». Ну, Варвара и взяла, немного не рассчитав. Зато Сыр прихватила одинокий рюкзак.

Машина стояла на обочине Приморского шоссе. Сразу за шлагбаумом узкая дорога, выложенная брусчаткой, сворачивала в лес. От Петербурга отъехали прилично, за Репино, Комарово и Зеленогорск. Самые популярные места загородного отдыха остались позади. Водитель был так любезен, что перенёс чемодан за шлагбаум и поставил на старые булыжники дороги.

— Счастливо добраться, девушки.

— И вам хорошего дня, — ответила Варвара.

Вытащив ручку, она поволокла чемодан, что оказалось нелегко. Колёсики скрипели и застревали в щелях. Они годятся для гладких паркетов аэропортов, а тут камни, по каким в телегах только и ездить. Сыр шагала налегке.

Как Варвара оказалась посреди леса? Нет, она не поменяла своё решение. Виноваты были пять рублей. Сыр предложила пари: если семь раз подкинет и монета упадёт орлом, Варвара поедет с ней. Варвара согласилась. Сыр подбросила пятирублевку. Семь раз монета упала на ладонь орлом. Отъезд был назначен на восемь утра.

Мощёная дорога увела в глухой лес. Звуки шоссе исчезли, окутала тишина. Солнце не пробивалось сквозь ветки, было тенисто и прохладно. Они шли молча. Сыр впереди, Варвара с тарахтящим чемоданом за ней. Шли достаточно долго, Варвара подумала, что навигатор ошибся и они прошли куда больше километра. Чемодан разделял сомнения хозяйки.

И вдруг всё кончилось. Густой лес сменился высокими корабельными соснами, а те расступились широким проёмом, за которым открывался вид на песок, залив, нить горизонта, купол голубого неба в редких тучках. И дом. Дом удивительный. Уменьшенная копия средневекового замка без крепостной стены: двухэтажный; обложенный по основанию гладкими валунами; с белыми стенами, широкими окнами, разделёнными на маленькие секции-оконца; с просторной террасой на втором этаже, аккуратной трубой бурого кирпича и даже башенкой со шпилем, видневшейся за островерхой крышей. На вершине шпиля был водружён флюгер с фигурой чёрного ворона, сидящего на стреле. Флюгер замер, ветра не было.

Опираясь на ручку чемодана, Варвара засмотрелась.

— Замок из сказки. Только в миниатюре. Не хватает дракона на крыше.

— А ты ехать не хотела, — хмыкнула Сыр. — Старая финская вилла.

— Стиль классического северного модерна конца XIX века.

— Тебе виднее, ты у нас блистаешь знаниями.

Блистать знаниями Варвара не стала. Она знала печальную историю этих мест, по которым прокатились две войны в прошлом веке. То, что эта вилла сохранилась, — настоящее чудо. Наверное, спасло местоположение — глушь. Уединённость ощущалась тут, как и морской воздух.

— Иди, Вар, тебе туда.

— Ты собираешься разбить палатку на песке?

— Хочу насладиться свободой и морем. Я тебя догоню, у нас номер на мою фамилию.

Сняв кроссовки, Сыр подошла к кромке прибоя, раскинула руки, чтобы обнять ветер и солнце. Одинокая девушка на берегу моря, редкие облака, далёкий парус и простор. Картина, достойная обоев смартфона.

Варвара с чемоданом поплелась к дверям затейливо изогнутой формы. Вывески отеля или таблички со звёздами не заметила. По широким бетонным плиткам чемодан бежал весело.

В гостевом холле царил дух старины: кожаные кресла с высокими спинками, головы несчастных оленей, ставших чучелами, морские пейзажи в тяжёлых рамах, подсвечники и тяжёлая бронзовая люстра, свисавшая с потолка полированного чёрного дуба. Необычным показалось высокое узкое зеркало, скруглённое сверху. Варвара с интересом рассмотрела его. Ничего подобного ей не встречалось: зеркало держали массивные стальные прутья, к которым на высоте менее метра было прикреплено ограждение в виде дуги, утыканной наконечниками

За пластиковой стойкой ресепшена склонился молодой человек в белой рубахе, широко распахнутой на груди, с незастёгнутыми рукавами. Он был так увлечён чем-то на мониторе компьютера, что не заметил гостью, пока Варвара не постучала по стойке. Молодой человек поднял голову, выпрямился, рубаха распахнулась, показав спортивную грудь.

— Вы к нам? — спросил он так, будто не верил счастью.

— Добрый день, — ответила Варвара, стараясь не смотреть на мускулистую грудь. Было неловко, но притягательно. Она поняла мужчин, которых обвиняют в похожей слабости.

— У нас номер на фамилию Чииз. Анастасия Чииз.

Молодой человек откровенно пялился на Варвару.

— Да, конечно, — пробормотал он и стал щёлкать по клавиатуре. — Для вас, госпожа Ванзарова, заказан тринадцатый, номер люкс. У госпожи Сырниковой одиннадцатый, тот, что рядом.

— Не может быть, — произнесла Варвара, не уточняя, откуда портье отеля на глухом берегу Финского залива знает её.

— Вот. — Он указал на открытый монитор. — Номер заказан на вашу фамилию.

— Кто заказал?

— Издательство WhiteBlack.

— Первый раз слышу.

— Заказ забронирован вчера, 1 июля 2021 года. Всё верно.

Сыр обидится, что люкс достался не ей. Придётся оправдываться, хотя не виновата, не обманывала и не водила за нос.

— Я могу поменяться номером с госпожой Сырниковой?

— К сожалению, это невозможно.

— Почему?

— В заказе пометка: не подлежит замене. Ваши ключи. — Он положил на стойку старинный ключ.

Точно Сыр надуется. Ей всегда должно доставаться только лучшее: платья, спектакли, мальчики. Раньше так было. Вряд ли что-то поменялось.

— Варвара Георгиевна…

Она взглянула на портье, который не счёл нужным застегнуть рубашку.

— Вы меня не помните?

Порывшись в памяти, Варвара нашла полное ничего. Такого красавца трудно не запомнить.

— Я Степан Верховцев с актёрского курса Филимонова. Два года назад вы меня завалили на экзамене по Шекспиру. Сам виноват, не прочёл «Макбет». Меня отчислили.

— Простите. Я не хотела причинить вам…

— Наоборот, благодарен вам. Мастер курса выгнал за профнепригодность. Зато нашёл нормальную работу. — Степан мотнул головой на холл. — Позвольте показать вам отель.

Оставив чемодан у стойки, Варвара прошла за Степаном через холл. Они вышли через стеклянные двери, совсем не исторические, и оказались у небольшого бассейна, выложенного мраморной плиткой. По бортам были расставлены плетёные кресла.

Степан оказался слишком близко, касаясь плечом, сделал широкий жест.

— Наш бассейн, — сказал он громко и вдруг добавил шёпотом: — Бегите!

Варвара решила, что ослышалась. Степан поводил рукой, будто показывал пейзаж.

— Что?

— Бегите!

Степан улыбался и казался беззаботным юношей в расстёгнутой рубахе.

— Бегите, Варвара, бегите сейчас. Оставьте чемодан, его заберёт ваша подруга. Идите по берегу подальше, свернёте в лес, выйдете на шоссе, там невдалеке, километра через три, будет станция. Уезжайте в город. Бегите… Иначе будет поздно.

— А что будет? — так же тихо спросила она.

— Вам грозит опасность. Смертельная опасность. Бегите!

Он шептал, делая рукой движения, будто читал лекцию про окрестности.

Варвара улыбнулась, чтобы не испугаться:

— Я не побегу.

— Как знаете. — Степан перестал изображать экскурсовода и громко закончил: — Вот такой у нас отель. Чудесное место, тишина и покой. Приятно провести время.

Варвара провезла чемодан по мягкому ковру коридора до своего номера. Цифра 13 была вылита из бронзы. В номере обнаружились кровать королевского размера, диван с двумя креслами, платяной шкаф под старину. Главный аттракцион находился в эркере с окнами, выходящими на залив: старинная ванна на золочёных львиных лапах. Рядом этажерка с баночками, пузырьками и флакончиками. Чтобы нежиться в тёплой, ароматной воде и любоваться Балтийским морем.

Оставив чемодан на середине комнаты, Варвара присела на край кровати, и матрас заботливо спружинил. Поверить бывшему студенту, которому поставила незачёт? А если это изысканная месть: сорвать отдых? А если нет? Кто заказал для неё номер люкс? Кто может угрожать ей? Но если так… От опасности убегать нельзя. Опасность надо встречать лицом к лицу. Так её научили.

Варвара вернулась в холл. Степана за стойкой не было. Холл пустовал. Зато поблизости от отеля девушка и молодой человек о чём-то спорили. Вернее, молодой человек пытался что-то объяснить, а собеседница то и дело обрывала его резкими жестами, как будто спорила и отрицала. Слов было не разобрать, а читать по губам Варвара не умела. Девушка та была в косынке и солнечных очках. Коротким резким замахом она отвесила звонкую пощёчину парню, а после развернулась и пошла по песку.

Варвара сказал себе: «Ты ошиблась». Показалось издалека. Не может быть. Нельзя быть уверенной. И всё-таки… Девушка, которая спорила с молодым человеком, была слишком похожа на Лию Маковскую. Так похожа, что ошибиться трудно. Те же очки, косынка, платье.

* * *

— Как тебе местечко?

Сыр подмигнула. Ни следа обиды. Она вытаскивала из рюкзака и деловито расставляла на столике зубную пасту «Жемчуг», травяной шампунь и детское мыло. Номер был скромный: пышная кровать, покрытая шёлковым покрывалом, мебель в стиле французского короля — белая с золотом, — хрустальная люстра и бра по стенам, гравюры позапрошлого века про крестьянский быт, тяжёлые шторы итальянской парчи. Никакой ванны с видом на залив, только душевая комната.

— Довольно странное местечко, — ответила Варвара.

— Как иначе, старинная дача, родовое поместье, дворянское гнездо. Всё пропитано стариной и семейными тайнами. Может, здесь призраки с привидением имеются. Не струсишь? — Сыр хихикнула и вынула из рюкзака продолговатый тубус, оклеенный разноцветной бумагой, поставила рядом с пастой и мылом.

— Увлеклась в Америке детскими калейдоскопами?

— Приз от моих работодателей лучшему участнику бала.

— Что за приз?

— Это секрет.

Настаивать Варвара не стала: если подруга упёрлась — бесполезно. Да и что может подарить кинопортал? Скучнейший символ кино: например, кусок киноплёнки из меди. Очень оригинально.

— Ты видела портье?

Сыр помотала головой:

— Мой ключ лежал на ресепшене. Что в

— Студент нашего института, актёрский факультет. Два года назад я его завалила на экзамене. Его отчислили. Только его не помню совсем.

— Да у тебя, Вар, руки в крови невинных студентов! — Сыр хмыкнула.

— Совсем не помню, — повторила Варвара.

— Обещаю рассмотреть его подробно. Жаль бедняжку. Обижался?

— Благодарил, что помогла ему найти место в жизни: стать портье.

— У каждого своё…

— Слушай, Сыр, ты говорила организаторам, что с тобой поеду я?

— Зачем? Им без разницы, кого возьму в качестве гостя.

— Как тогда номер был забронирован на мою фамилию?

Сыр развела руками. И глазки честные.

— Чудеса. Чем-то недовольна? У тебя люкс.

— Я не знаю издательство WhiteBlack. И они не должны меня знать. Это странно.

— Не морочь себе и мне голову. Отдыхай и получай удовольствие.

— У меня деловое предложение.

— Давай, Вар.

— Надеваешь рюкзак, я забираю чемодан, и мы быстро уходим. Очень быстро. Не оглядываясь. Сядем на электричку. Или вызовем на станции такси. Решай сейчас.

Сыр удостоила Варвару взглядом, каким мать грустит над глупым дитем.

— Спятила? Чистый воздух в голову ударил? Или портье сделал тебе неприличное предложение?

— Предложил бежать. Потому что мне угрожает опасность. Ты со мной?

Лицо Сыр расплылось знакомой ехидной улыбкой.

— Эх ты, аспирантка! Полюбила фэнтези и забыла, что новичку в магической академии всегда устраивают испытание. Это был экзамен, Вар! И ты его провалила. Незачёт тебе. Игра началась. Ты поучаствовала в сцене из романа Джессики Блеклайт. Не заметила. Испугалась.

С видом победительницы Сыр плюхнулась в кресло рядом со столиком, закинув ногу на ногу. Торжествовала маленькую, но приятную победу. Редкий случай, когда у Варвары не нашлось аргументов: роман не читала, бывший актёр мог разыграть. Вот только игра его выглядела натурально.

Варвара уселась с другой стороны столика:

— Экзамен тут ни при чём.

— Да ладно. — Сыр отмахнулась. — Умей проигрывать.

— Два вопроса. Первый: кто кроме тебя мог заказать номер? Точнее, зачем мне его заказали?

Сыр энергично мотнула стрижкой каре:

— Я не заказывала.

— Поэтому простой ответ: это ловушка.

— Ты, Вар, по-прежнему умеешь выдумать. Пьес перечитала? Ну какая ловушка. Кому ты нужна…

— Второй вопрос: что здесь делает Лия Маковская.

— Это кто такая? — с некоторым интересом спросила Сыр.

— Вчера мы встретились, она заявила, что мне грозит опасность. Смертельная.

Сыр поёрзала в кресле.

— Да ладно, — недоверчиво протянула она. — Тебя хотят убить? С чего вдруг? Студентов допекла?

— Позавчера я случайно оказалась на креативной свадьбе писательницы Марго Ментис. Она умерла перед регистрацией. Перед этим кто-то крикнул про венец ведьмы.

— Боишься, что Лия тебя убьёт?

— Она уверена, ей самой грозит смерть.

Раздумье промелькнуло на лице подруги.

— Эта Лия, случайно, не писательница?

— У неё псевдоним Глория Рейнольдс.

— Вот тебе все ответы! — Сыр шлёпнула себя по коленке. — Это игра в фэнтези, Вар! Она сыграла свою роль.

— Какую именно?

— Вестницы. Ну, ты же читала «Седьмую ведьму»? — Сыр сощурилась, давая понять, что незнание бестселлера приводит умников к глупому положению. — Это всего лишь игра. Не о чем беспокоиться. Получай удовольствие, отдыхая в старинном замке на берегу залива.

Спорить было бесполезно. Сыр пребывала в непробиваемом спокойствии. Варвара заглянула в распахнутое нутро рюкзака:

— Что читала в полёте?

— О, весёлую книженцию. Смотри…

За уголок Сыр вытянула книгу в мягкой обложке, потёртую и помятую. Издание начала девяностых. Варвара шерстила такое же, готовя доклад по средневековому театру.

— Ничего более смешного не читала, — сказала Сыр, раскрывая книгу, утыканную цветными закладками.

Варвара ещё не встречала того, кто считал смешной книгой «Молот ведьм». Труд монахов Шпренгера и Инститориса о том, как определить ведьму, как её допрашивать, судить и отправлять на костёр, погубил столько невинных женщин, что заслуживал отправиться в топку. Если бы не стал литературным памятником и причиной научных диссертаций.

— Что нашла весёлого?

— Вот, слушай! — Сыр раскрыла страницу с розовой закладочкой. — «Как из недостатка разума женщины скорее, чем мужчины, отступаются от веры, так и из своих необычайных аффектов и страстей они более рьяно ищут, выдумывают и выполняют свою месть с помощью чар или иными способами. Нет поэтому ничего удивительного в том, что среди женщин так много ведьм»[2]. Чудесно!

— Тебе виднее.

— А вот ещё, — Сыр явно получала удовольствие. — «…Женщина — это химера, но ты должен знать, что это чудовище украшено превосходным ликом льва, обезображено телом вонючей козы и вооружено ядовитым хвостом гадюки. Это значит: её вид красив, прикосновение противно, сношение с ней приносит смерть»[3]. Готовый стендап.

— Планируешь выступать?

Сыр завелась и продолжала:

— Слушай, Вар, слушай: «Женщина более алчет плотских наслаждений, чем мужчина, что видно из всей той плотской скверны, которой женщины предаются. Уже при сотворении первой женщины эти её недостатки были указаны тем, что она была взята из кривого ребра, а именно из грудного ребра, которое как бы отклоняется от мужчины. Из этого недостатка вытекает и то, что женщина всегда обманывает, так как она лишь несовершенное животное»[4].

Она швырнула книжку на столик:

— Шесть веков назад это написали два сумасшедших монаха, мучимых воздержанием. Но их мысли, Вар, в головах у всех мужчин, запомни это, запомни. И не питай иллюзий. Иллюзий про любовь. Знай их и смейся над ними.

Варвара подумала, что Сыр, быть может, всё-таки изменилась.

— Ладно, Сыр, увидимся.

Поймав за руку, Сыр усадила её обратно.

— Скажи, Вар, ты веришь в ведьм? — Она улыбалась игриво и спокойно.

— Студенты считают меня ведьмой.

— Я про настоящих ведьм.

— Ведьмы теперь работают телефонными мошенниками, а летают на электросамокатах.

— Значит, не веришь.

— Тебе Нетфликс мозги запудрил?

— Самоуверенность опасна, Вар. Вдруг этот замок не то, чем кажется. Вдруг он хранит множество тайн…

Еле сдерживая смех, Сыр наслаждалась: не понимает, бедняжка, тонкого намёка знатока тёмного фэнтези.

— Буду осторожна.

Варвара спустилась в холл с намерением задать прямой вопрос. Задавать было некому — стойка оказалась пуста. Кажется, в отеле не слишком следили за дисциплиной персонала.

Входная дверь распахнулась — вбежали две девушки. Заметив Варвару, остановились, стали разглядывать. Варвара ответила тем же. Незнакомки были примерно её возраста, схожи ростом. Одна более плотная, с кудряшками, другая — худенькая, с каштановыми волосами. Довольно милые, в коротких шортиках и блузках. В зелёном и синем тонах.

— Привет! — сказала полненькая, помахивая ладошкой. — Я Нина.

Она пахла росой и свежескошенным сеном. Свежий и чистый аромат.

— А я Мажена, — подхватила каштановая. Её духи были агрессивные, очень яркие, с вызовом. Такое мужчины не пропускают.

Варвара назвала себя.

— Ты на игру? — без церемоний продолжила Нина.

Варвара не любила, когда переходят на «ты» без предупреждения:

— Кажется, да.

— Кем будешь? — поинтересовалась кудрявая.

Вопрос был трудный. Если не сказать: вечный.

— Ещё не решила.

— Какую ведьму из романа Джессики Блеклайт сыграешь?

Ответить ещё труднее. Варвара не растерялась.

— А вы кем будете?

— Я Флордейл, ведьма Чащи, — ответила Нина. — Догадалась?

— Конечно, — соврала Варвара, ощущая себя студентом на своём экзамене. Было не слишком приятно. Стало немного жаль лентяев, не желавших прочесть хотя бы Шекспира.

— Я Асгард, ведьма Ветров, — сказала Мажена. — Мне пойдёт?

— Без сомнений.

— Ты кого выберешь? — не отставала Нина.

— Кого посоветуете?

Ведьмы в шортиках переглянулись.

— У нас осталась свободна Тентис, ведьма Озера. Возьмёшь себе? — спросила Нина.

— Не испугаешься? — добавила Мажена.

— Справлюсь, — ответила Варвара. — Зачем спрашивали, если выбирать нечего.

— Мы ведьмы, нам врать положено! — Асгард невинно улыбнулась.

— Помни, что мы ведьмы из тёмного фэнтези! — Флордейл погрозила пальчиком.

— Не подведу.

— Варя, ты платье выбрала? — спросила Асгард так просто, будто были знакомы сто лет. Или тысячу. Ведьмы годы не считают.

— Не успела.

— Побежали в примерочную, подберёшь себе в цвет Тентис.

Варвара подумала: почему бы и нет. Раз попала в мир ведьм, пусть литературных, надо выглядеть ведьмой. Главное, чтоб Сыр не погнала на костёр.

Она согласилась, но тут за окнами прошла Лия в очках и косынке. Варвара узнала, где костюмерная комната, и обещала догнать новых знакомых, поспешив на улицу. Но на площадке перед отелем Лии не было. Заглянула за угол дома: сад, притом не слишком ухоженный, был, но лишь он. Лия растаяла, растворилась призраком.

* * *

— На кого охотитесь?

Варвара обернулась. Высокий мужчина в шортах до колен и рубашке поло рассматривал её, как покупатель изучает дорогую вещицу. Поза его была спокойная и даже расслабленная, плечом он упирался в побелённую стену, ногу согнул в колене, носок мокасина уткнул в плитку, руки безмятежно сложил на груди. Возраст определить казалось трудно, что бывает при оценке холёных мужчин в расцвете сил, с лёгкой сединой на висках. Расцвет этот, как известно, наступает и заканчивается у мужчин, когда им самим захочется. Какая несправедливость.

Первый взгляд подсказал немного: незнакомец состоялся в жизни, уверен в себе, образован, возможно, занимал пост руководителя или являлся владельцем бизнеса. Мужчина казался ироничным, но спокойным, в нём угадывались властность, привычка управлять и распоряжаться, скрытая за добродушием.

— Вас зовут Диана, как богиню-охотницу?

Фраза интеллектуального «подката» казалась невинной.

— Меня зовут Варвара, — ответила она, не думая нравиться.

— Греческое имя, означает «иноземная». Редкое теперь. Если вас назвали так, у вас в семье чтят традиции и помнят предков, вы из коренных петербуржцев, хорошо образованны, знаете несколько языков. У вас творческая профессия, связанная с театром, но вы не актриса, не певица… А, вы театровед и театральный критик. Не так ли?

Варваре не понравилось, что метод мгновенного портрета, который передавался в её семье от знаменитого прапрадеда, чиновника сыскной полиции, оказался освоен посторонним. Хотя в методе не было ничего особенного: стоило лишь подмечать детали и делать выводы. Каждый мог бы научиться. До сих пор она не встречала наглеца, кому удалось повторить ванзаровский фокус. А ещё Варвара позавидовала Холмсу и Пуаро: в их времена по одежде человека можно было читать, как по открытой книге. Теперь все одинаковые: шорты и поло. Что тут узнаешь. Ну разве…

— Вам за тридцать, спортом не занимаетесь, держите себя в форме. Питаетесь правильно, но не следуете здоровому образу жизни, о чём говорит здоровый цвет кожи и мешки под глазами. Можете себе позволить себе, что захотите; привыкли смотреть на людей свысока, вероятно, юрист. Или, возможно, вы работаете в сфере финансов.

Всё это она высказала ему, глядя в лицо. Умолчала про парфюм. Аромат для спортсменов от бренда зелёного крокодила. Мужчина сделал паузу, будто оценивал, и протянул руку.

— Родион Романович.

— Варвара Георгиевна.

— Можно просто Родион.

— Можно просто Варвара. Ваши родители любили Достоевского?

Она пожала мягкую, но упругую ладонь.

— Обнаружили, что назвали сына как Раскольникова, когда получили свидетельство о рождении. Посмеялись, но менять не стали. А я всю жизнь терплю насмешки. Про топор спрашивать будете?

Его пальцы спружинили мягкими тисками.

— Не остроумно. Моего прапрадеда и деда звали Родион. Это наше фамильное имя.

— Приятно слышать, что у нас есть нечто общее.

— У нас общие знакомые?

— К сожалению, нет. Я бы не упустил случай познакомиться с таким достойным соперником. В смысле поединка разума, конечно. Что делаете здесь, Варвара? — спросил он, вновь скрестив руки.

— Знакомая пригласила на тематический фестиваль в жанре фэнтези. А что делаете вы, Родион? Вас трудно представить в костюме вампира.

Он ответил согласным кивком:

— Считаете, я стар для фэнтези? Ах, эта жестокость молодости. Вы ошиблись, Варвара: я искренне, всем сердцем обожаю фэнтези. Предан жанру всей душой. Без него жизнь была бы скучна. Согласны?

Она согласилась молча.

— Так

— Показалось, что увидела знакомую.

— Как её зовут?

— Лия.

— Нет, к сожалению, такую не знаю.

— Должны знать её псевдоним — Глория Рейнольдс.

— Ах, это. — В голосе Родиона скользнуло разочарование. — Да, она тут. Не знаю, в каком номере. Спросите у портье.

— Для начала его надо поймать, — ответила Варвара, наблюдая через стеклянную дверь за стойкой.

— Скоро все соберутся на открытии. Вам уже сообщили?

— Ещё нет. Простите, Родион, могу задать странный вопрос?

— К вашим услугам, Варвара.

— Кто-нибудь предлагал вам сбежать из отеля, угрожая опасностью?

Родион заложил руки в кармашки шорт:

— Вам угрожали?

— Это было приветствие от отеля.

— Оригинальное, — сказал он, разглядывая Варвару, будто пытаясь найти нечто важное. — Нет, мне не поступало такое предложение. Несмотря на краткость нашего знакомства, можете рассчитывать на мою помощь. Любую. Это серьёзно.

— Спасибо. Я привыкла справляться сама. Меня ждут ведьмы.

Взглянув на часы, которые стоили как несколько годовых стипендий Варвары, Родион взял обещание, что они продолжат приятное знакомство. Согласие Варвара дала. Общение с этим человеком ощущалось так же, как фехтование с сильным противником. Впрочем, фехтованием она никогда не занималась. Даже шпагу в руки не брала. Словесные дуэли захватывают куда сильнее. Странно, но мысль, что она где-то с ним встречалась или виделась мимолётно, не слишком смущала.

Варвара смотрела, как Родион прохаживается по холлу. Сунув руку в задний кармашек шорт, он вынул блокнотик и на ходу стал что-то записывать, пока не скрылся в коридоре. Иногда человеку надо записать умную мысль. А то ведь они, мысли, как мыши, — мелькнули, и нет.

Варвара напомнила себе, что платья ждут. Волнительный момент для каждой девушки.

* * *

— О, яд чертополоха!

Лицо Флордейл, ведьмы Чащи, выражало зависть с восторгом напополам, то есть чувство, какое должна испытывать девушка, когда подруга оказывается в чём-то лучше неё. Варвара призналась: в глубине сердца эта зависть ей нравится. Некрасиво, конечно, но иногда можно себя побаловать. Она не могла взглянуть на себя со стороны, но была уверена, что выглядит великолепно. Лучше зеркал были глаза ведьм. Асгард, ведьма Ветров, смотрела широко раскрытыми глазами.

— Мрак и стужа! — пробормотала она.

Примерочную Варвара нашла по распахнутой двери — изнутри доносился смех. Комната находилась над номером Варвары, и в ней тоже был эркер, но без ванны. Зато стояли мраморный камин в пыли и несколько старинных фотографий в рамках над мраморной полкой. Ведьмы подхватили Варвару под руки и подтащили к длинной вешалке с платьями.

— Выбирай! — предложила Нина, она же Флордейл.

— Выбирай в цвет Тентис, голубых тут три, — посоветовала Мажена, она же Асгард.

— Мы уже проверили.

— Вон они, рядышком.

В костюмерном цеху театра Варвара бывала. Но там костюмы для сцены. Здесь же на вешалке ждали настоящие платья той моды, которую Варвара обожала, — 90-х годов XIX века. Широкие юбки, рукава жиго, разумные декольте, стройные талии. Мода уже сбросила тяжесть предыдущих десятилетий, но ещё не погналась за узкими силуэтами начала века XX. Разглядывая старинные журналы мод, Варвара жалела, что сегодня нельзя выйти в таких платьях в город. В метро эскалатор затянет, в автобусе двери сомнут, в супермаркете тележкой наедут.

Мечта была на расстоянии руки. Флордейл и Асгард уже нарядились. Ведьма Чащи — в зелёное платье с блёстками и широким чёрным бантом, завязанным сзади. Ведьма Ветров — в платье из тёмно-синего атласа с бантиками и кружевами.

Растягивая удовольствие, Варвара принялась перебирать платья, пропустив те, что советовали ведьмы. Хотелось найти единственное, её. Она прошла вешалку до железной стойки. Последним висело платье с квадратным вырезом, обшитым кружевом, и короткими рукавами-фонариками. Оно было мягким, не из хлопка или шёлка, в бело-голубую полосу. Скромное. Варвара сняла его:

— Вот это.

Флордейл скривила губы, накрашенные зелёной помадой.

— Слишком простое. Твой цвет разбавлен белым. Это неправильно.

Варвара уже поняла, что каждая ведьма имеет цвет. Как герб средневекового рыцаря.

— Ты вспомни: ведьма Озера такое не носит, — добавила Асгард.

— Тебе не подходит, ведьма Тентис. Бери вон то, нежно-голубое со шлейфом.

— Оно тебе подойдёт, поверь нам.

Не знали ведьмы, что уговоры действовали на Варвару ровно наоборот.

В платье она влезла неумело, всё-таки практики не было, поёрзала, натянула рукава-фонарики на плечи и стала мучиться с застёжками на спине. Ведьмы пришли на помощь, цепляя крючки в петельки, стягивая грудь и сжимая талию.

— Ну-ка повернись…

Варвара повернулась.

— О, яд чертополоха! — вырвалось из души ведьмы Чащи.

Платье не давило, не мешало дышать, не сковывало движений. Будто вторая кожа. Это её платье. Не важно, что там носит ведьма Тентис. Варвара — не ведьма из книги. Она — ведьма из театрального института. Это опасней.

— Мрак и стужа! — пробормотала ведьма Ветров.

Варвара догадалась, что в лёгком потрясении девушки цитируют персонажей, которых изображали. Значит, восторги честные, ядовитые.

— Шотландия, рыдай, — не удержавшись, ответила она.

— Что-что?

— Дурацкая присказка. Не обращай внимания, Нина.

Варвара нарочно назвала ведьму по имени, чтобы не перепутать Чащу с Ветрами, а Флордейл с Асгард. У ведьм такая неразбериха с именами, хуже, чем в головах студентов. Хотя что может быть хуже…

Подхватив со столика пару невидимок, Варвара подколола волосы. Так она никогда не делала. Сейчас захотелось. Будто что-то подсказывало, как правильно.

— Какая ты стала…

Мажена говорила так искренне, что нельзя было сомневаться: завидует изо всех сил белой завистью. Варваре захотелось взглянуть на себя.

— А где тут зеркало? — спросила она.

— Тут нет. Только в холле, — ответила Флордейл.

— Там посмотришь на себя, — добавила Асгард. — Варя, как тебе удалось?

— Что именно?

— Ты как будто из другого времени.

— Была обычная, надела платье, и вдруг — раз! Совсем другая. Не такая.

— Как попаданка из оттуда…

— Грим накладывать будешь?

Отказалась Варвара вежливо, но окончательно: грим она ненавидела.

Она спустилась в холл, подошла к большому зеркалу и заглянула в прозрачную глубину. Амальгама по бокам облупилась и теперь темнела лысыми пятнами. Старинному зеркалу была положена неряшливость, но своё дело оно помнило. Показало то, что Варвара в тайне мечтала увидеть.

Из отражения на неё смотрела столичная барышня конца XIX века. Из приличной семьи, у которой горничная, кухарка, достойное приданое. Новая Варвара ездит с матушкой в своей карете или на пролётке, не имеет права выйти на улицу без сопровождения отца. У неё нет паспорта: при поездке за границу её вписывают в паспорт отца. Образование она получила дома, обучилась игре на пианино, вышивке, а ещё она неплохо поёт. Весь смысл её жизни — удачно выйти замуж, быть примерной женой и матерью, чтобы к сорока годам состариться и ждать внуков от своей дочери.

В зеркале промелькнула чья-то жизнь. Варваре она не понравилась. Кроме платья — ничего хорошего. Платье сделало её другой. Что бы на это сказала Ингрид? Она вечно ругает: видите ли, Варвара не следит за модой. Варвара машинально хлопнула себя по бедру, где ожидала ощутить карман и мобильник в нём. Хотелось достать, чтобы сделать неотразимую фотку. В старинном платье карманов нет. И мобильник остался в номере.

Было жаль расстаться с отражением. Это ведь так естественно — радоваться лучшей версии себя. А сейчас Варвара была хороша, с какой стороны ни взгляни.

Раздался хлопок — будто лопнуло стекло.

* * *

Портье замер. Пялился выпученными глазами, раскрыв рот, руки застыли. На полу валялись осколки бокала. Варвара раньше не оказывала на мужчин эффект горгоны Медузы, от взгляда которой люди превращались в камень. Это оказалось приятно. Она вежливо улыбнулась и отдала поклон, каким барышне XIX века считалось приличным отвечать незнакомому мужчине: слегка опустила подбородок, держа шею и спину прямыми.

Портье вздрогнул, будто его расколдовали, издал звук ветра в трубе, сорвал цилиндр, который украшал кудрявую шевелюру, и отвесил такой глубокий поклон, что цилиндр подмёл верхушкой пол.

— Невероятно! Фантастично! Немыслимо! — выпалил он и косо нахлобучил цилиндр, как подгулявший пьяница. — Примите мои искренние восторги, вы ужасно, чудовищно, смертельно великолепны, мадемуазель!

«Мадемуазелью» Варвару последний раз называли примерно никогда. Это освежало, как порыв воздуха от взмаха веера. Ей нравилось такое — этикет прошлых веков. Использовать его традиции в жизни не рекомендуется, чтобы не проcлыть чудачкой. Мягко говоря. А вот господин портье не боялся казаться чудаком. Он был им.

Полноватое тело облегал короткий пиджак в красно-оранжевую клетку, из-под него виднелись две жилетки кричащих цветов, а оттуда — пушистый ворот старинной сорочки, стянутый огромным шёлковым бантом, с которого свешивалась массивная цепь с крупным медальоном с загадочными знаками. Толстые пальцы были густо усеяны перстнями с камешками, узкие брюки обтягивали полноватые ноги, одетые в штиблеты. Не ботинки, не кроссовки и не топслайдеры, а именно штиблеты начала прошлого века с пуговками, белой и оранжевой кожи. Вишенка на торте — высокий цилиндр, который не падал.

Вид портье ослепил, мгновенный портрет, зажмурившись, помалкивал, что случалось редко. Варвара затруднялась сказать об этом мужчине что-то определённое, даже возраст. Разве что аромат мускусного парфюма витал дерзким облачком рядом.

— Прошу прощения, мадемуазель, был сражён вами и не представился! — Он снова сорвал цилиндр, описав им широкую дугу. — Филин. Просто Филин…

Оторвавшись от зеркала с тайной грустью, Варвара подошла и назвала себя.

— О, Варвара! — повторил он, будто не слышал имени лучше. — Совершенно изумительно! Невероятно! Чудесно!

Восторженность начала утомлять. Варвара сделала строгое лицо:

— Господин Филин, где ваш коллега?

Кончики лакированных усов приподнялись, давая знать, как удивлён их хозяин.

— Коллега? Какой коллега?

— Степан Верховцев, портье.

— Ах, Степан! — Филин похлопал указательным пальцем по цилиндру. — Он уехал. Совсем уехал. Отработал ночную смену и улетел в отпуск. Фьють — и нет его! Я к вашим услугам, мадемуазель Варвара! Вы удивительный гость! Позвольте показать наш отель…

Филин пытался взять её за локоток, но локоток Варвары увернулся.

— Мне был заказан номер люкс издательством WhiteBlack. Я не писательница, их не знаю, здесь оказалась случайно, — сказала она, пряча руки за спину. Что воспитанной барышне делать не полагается. — Хочу получить объяснения.

Портье растёкся от приятного удовольствия.

— Отчего такая строгость, мадемуазель! Номер для вас заказали организаторы этого чудесного события.

— Где их увидеть? Кто они?

— А вот это секрет! Обещаю, вы скоро всё узнаете, мадемуазель Варвара!

— У вас проживает Лия Маковская?

Усы портье расплылись вместе с губами.

— Прошу прощения, сведения о проживающих не даём! Позвольте показать вам наш чудесный отель! — Согнувшись в поклоне, он вытянул руку в направлении стеклянной двери.

Пройдя через холл, Варвара вышла к плетёным креслам, до сих пор пустым.

— Наш бассейн — наша гордость! — доложил Филин. — У нас установлена лучшая система очистки: вода исключительно чистая, температура всегда двадцать восемь градусов. От непогоды и дождей бассейн защищает выдвижное покрытие, чрезвычайно надёжное. Вода всегда чистейшая! Наслаждайтесь водными процедурами. Кстати, на цокольном этаже у нас небольшой косметический кабинет. Он к вашим услугам. Совершенно бесплатно!

Варвара ждала, когда ей предложат бежать. Филин же стал рассказывать историю отеля. Оказывается, в 90-х годах XIX века виллу построил финский барон Марингейм для своей обожаемой дочери. Вилла была названа Meren tytär, то есть «Дочь моря». На ней барон прожил недолго. В 1901 году навсегда покинул.

— Что случилось? — спросила Варвара.

— Трагедия, — пафосно ответил Филин. — Его любимая дочь утонула в Финском заливе. После этого барон не смог здесь жить. Хочу отметить, что мы сделали лишь небольшой ремонт, перестроив комнаты под номера, почти всё остальное сохранилось таким, как было тогда.

Трудно поверить в такое чудо. Революция, две войны, советский период, перестройка прошлись катком по Северной Ривьере. Старые дачи, которым повезло не сгореть в пожарах и уцелеть от сноса новыми богачами, стояли заброшенными, гнили и ветшали.

— Понимаю ваше удивление, Варвара! — сообщил Филин. — Всё просто: место тут пустынное, отдалённое, кругом лес, жилья и дач нет. Раньше было несколько ферм, они давно исчезли. Вилле очень повезло. Счастливое исключение. Так бывает раз на миллион. Мы сделали бережный ремонт, фактически убрали пыль и паутину. И поменяли название. Теперь наш отель называется Satu. Оригинально, правда?

— Не понимаю по-фински, — ответила Варвара.

— «Сказка»! — Филин светился гордостью. — Позвольте продолжить. На первом этаже расположены номера и на втором тоже. Мы туда поднимемся. А вот там чудесный сад. — Он указал на скопление нестриженых кустов и деревьев кривого, диковатого вида. Чудесным в саду был каменный столб со следами копоти, возвышавшийся над зеленью.

— Это менгир? — спросила она, глядя на каменную верхушку.

— Вы правы, мадемуазель, Варвара! Памятник, так сказать, эпохи неолита или ещё древнее. Всегда тут стоял.

Позади хлопнула дверь. Варвара оглянулась. Произошёл второй случай окаменения живого человека. В этот раз неприятность случилась с женщиной.

Простую мудрость деда Варвара помнила: внешний вид и одежда женщины говорят о ней больше, чем она хочет скрыть. Эта женщина пряталась в чёрном: кожаная жилетка облегала грудь, такого же материала лосины подчёркивали стройность ног в лакированных сапожках до колен, голые руки стягивали браслеты чернёного металла. На идеально накрашенном лице выделись чёрные губы и молнии бровей. Упругий хлыст чёрной косы до колен был схвачен кожаными кольцами.

Моментальный портрет добавил: она привыкла к тому, что ей подчинялись, может быть груба, надменна, за словом в карман не полезет, занимается спортом. За кожаным занавесом пряталось то, что иногда хочет скрыть женщина. Например, что ей за тридцать и она одинока. Чёрные глаза жгли угольками. Варвара не позволила взять над собой верх, не отвернулась. Филин наслаждался происходящим. Вовремя понял, что дуэль взглядов затянулась.

— Варвара, позвольте представить нашу замечательную гостью — Майю Кристалл! — тут же воскликнул он, словно конферансье.

Майя моргнула первой, глянула на него брезгливо, окинула Варвару с ног до головы.

— Вау, — выдала она, повернулась и ушла через стеклянную дверь.

— Майя чудесная, вы подружитесь, я уверен! — Филин старательно гасил неловкость. — Что мы стоим? Пройдёмте дальше!

На второй этаж Варвара поднялась, придерживая юбку, что оказалось легко и удобно. Филин привёл на кухню, сверкавшую полированным металлом. В окружении плит стоял деревянный чурбан для разделки мяса. На нём лежала курица. Не по своей воле. Её подруги ждали свою судьбу в клетке.

— А это наш великолепный повар Жан! — доложил Филин. — Привет, Жан, это Варвара.

Повар напоминал минотавра с головой человека, совершенно лысой. Закатанные рукава белого кителя открывали канаты мускулов в татуировках. Он задержал на Варваре взгляд, взял топорик, казавшийся в его лапе игрушкой, и лёгким движением отрубил курице голову. Тело затрепыхалось, пытаясь вернуть голову на место. Брызнула кровь.

Филин закрыл собой смерть птички:

— Не будем мешать Жану. Милейший человек, мы зовём его Синяя Борода. Остроумно, да?

Своё мнение Варвара оставила при себе.

Из кухни Филин вывел её на открытую терассу, уставленную лёгкими столами и стульями.

— Какой вид! — восхитился он, вдохнув морской воздух.

Вид действительно был: бескрайнее море и небо над ним. По бокам сосны.

— Здесь у нас проходят завтраки с восьми до десяти. Начиная с часу дня — шведский стол без ограничений. А сегодня вечером… впрочем, я не имею права раскрывать секрет, скоро узнаете, мадемуазель Варвара. Позвольте познакомить с нашей очаровательной гостьей.

Он направился в дальний конец террасы, к столику, за которым сидела женщина с чайной чашкой. Варвара отметила прямую спину и светлые, завитые волосы, аккуратно уложенные. Нагнувшись, Филин что-то быстро прошептал женщине на ухо. Варвара остановилась напротив.

Женщина выглядела великолепно: вероятно, ей было за пятьдесят, но на вид можно было дать лет на пятнадцать меньше. Ни единой морщинки. Даже макияж молодил. Кремовый пиджак с юбкой только казались скромными. Обоняние ласкал тонкий, изысканный аромат особенных, редчайших духов. Из украшений на глаза попалась нитка жемчуга на шее. Варвара поверила, что жемчуг настоящий, старинный.

— Позвольте представить — Галина Евгеньевна Катова! — провозгласил Филин.

Дама, по-иному не сказать, окинула взглядом Варвару так, будто проверяла, всё ли на месте. Взгляд её казался сильным и бодрым. Немного тяжёлым.

— Вас правда зовут Варвара? — спросила она дружелюбно и чуть ласково.

— Могу показать паспорт.

Катова легонько коснулась юбки, будто хотела разгладить складку:

— Сами подобрали платье?

— Меня отговаривали, я не послушалась.

— Кто же вам возражал?

— Нина с Маженой. Сказали, что платье не подходит ведьме Тентис.

— Правильно сделали, Варвара. Всегда поступайте, как считаете нужным. А ведьм не слушайте. Они же ведьмы.

— Дамы, не смею мешать! — Филин поклонился и исчез, лавируя между столиками.

Глянув ему вслед, Катова вздохнула:

— Приглашаю вас на полдник с чаем и тортиками. Полдничать предпочитаю в пять, перед закатом. Вы любите тортики, Варвара?

— Трудно не любить тортики. Тоже играете в фэнтези?

Катов улыбнулась краешком губ:

— Как много вопросов, Варвара. Встретимся здесь. Нам есть о чём поболтать. Не опоздайте на открытие. Платье вам очень идёт. Как будто всегда было ваше…

Опустив глаза и поднеся чашку к губам, она дала понять, что разговор окончен. Мгновенный портрет нашептал нечто странное. Варвара подумала: нет, не может быть. Показалось.

* * *

Солнечные блики прыгали по волнам. Ветер вёл себя вежливо. Песок шуршал подолом юбки. Мир был похож на счастье. Варваре захотелось пройтись в платье по берегу. Сняв балетки, она двинулась медленным шагом, чувствуя, как ступни мягко погружаются в тёплый упругий песок. Мелкие волны тянулись к ней, не доставали, откатываясь. В двух шагах от отеля пляж был не слишком ухожен. Если не сказать «запущен»: засохшие водоросли, ветки, камешки, мусор — всё, что выбросило море, лежало нетронутым. Варваре пришлось переступать, чтобы не пораниться.

Сочные кусты подступили близко, оставив песку узкую полосу. Сразу за ними стояли корабельные сосны, прямые и высокие, которые раньше шли на мачты парусников. Отель отдалился, став игрушечным замком,

Счастье не бывает долгим. За спиной раздался шум, будто кто-то барахтается в кустах, ругаясь и кряхтя. Чудо спряталось глубоко в душе. Исчезло без следа. Варвара открыла глаза, выдохнула досаду и обернулась. Из ближних веток выглядывало лицо мужчины, посечённое морщинами. Свинцово-седые волосы торчали перьями, водянистые глаза не моргали, а широкие губы выгнулись дугой, словно сдерживая истошный крик. Он кособоко подмял куст левым плечом, будто споткнулся, упал и не может подняться.

— Вам помочь? — спросила Варвара из вежливости к почтительному возрасту.

— Не может быть, — проговорил он тихим высоким голосом.

Вскочил, получив от куста шлёпок ветками по коленям, отпрянул, скрывшись в зелени, и тут же вернулся, стоя за кустом, как за забором. Как испуганный зайчик, повстречавший голодного волка.

В июльский зной на нём были безрукавный ватник, надетый на засаленную рубашку, и армейские штаны, заправленные в резиновые сапоги. На шее висел морской бинокль. Ветерок приносил запах нестираной одежды, химикатов и бензина.

Варвара подумала: в пустынной местности должны водиться чудики. Подальше от людей. На всякий случай она улыбнулась, помня совет из мультика про крошку Енота. А ещё улыбался капитан Кук австралийским аборигенам, правда, его съели. На местного туземца улыбка девушки в старинном платье тоже подействовала. Издав возглас отчаяния, он спрятал лицо в ладонях и застонал.

— Нет… Нет… Не может быть. Но как… нет? Это случилось. Очевидно. Нет… Не может быть, — бормотал он.

Послушав эту мелодию, Варвара сочла, что ей тут делать нечего. Не простившись, она повернула к отелю.

— Стойте! — Возглас был пропитан отчаянием. Варвара обернулась. — Скажите, скажите, как вас зовут… Скажите… как ваше имя. Ваше имя…

Случись такое в городе, Варвара бы ушла или посоветовала обратиться к врачу. Природа и солнце смягчают нравы.

— А вы вообще кто такой? — спросила она тоном, не обещавшим знакомства.

— Я? Кто я? — Мужчина вцепился в бинокль сухими пальцами. — Я Гай-Вранский… Не подумайте. Я учёный, физик. Физик я на пенсии. Живу здесь неподалёку. Так кто вы? Ваше имя?

— Варвара, — ответила она.

Физик издал стон отчаяния, сжал ладонями виски, будто голова его раскалывалась от гениальных мыслей.

— Всё, всё… Конец. Кончено… — проговорил он. Руки упали. Он сгорбился, весь несчастный.

Варвара слышала, что физики часто сходят с ума, стараясь доказать, что мир возник сам по себе из ничего, а не был сотворён Господом за шесть дней. Жаль надорвавшегося ученого.

— У вас что-то случилось? — спросила она с участием, на какое была способна. Аромат не советовал приближаться и предлагать помощь.

Гай-Вранский пожевал губами, как делают старички.

— У меня? Нет, не у меня… — Он вскинул правую руку в направлении отеля. — Вы живёте там?

— Сегодня приехала, — будто оправдываясь, ответила Варвара.

— Что, что вы там делаете? — Физик сделал ударение на «вы». — Как вы там оказались?

— Подруга пригласила на тематический фестиваль в жанре фэнтези. Знаете, что это?

Он замахал рукой так, что бинокль закачался маятником:

— Это вы не знаете! О, не знаете, куда вы попали… Не знаете. Не знаете, что грядёт… И теперь неизбежно… Да, неизбежно. Спасения нет…

От сильных эмоций физика покачивало. Того и гляди опять свалится в кусты.

— Господин Гай-Вранский…

— Иван Теодорович. Зови меня так… О, бедное, несчастное, неразумное дитё… Куда ты попала…

Варвара не стала возражать переходу на «ты». Всё-таки физик исследовал мир, пока не свихнулся, ему мелочи вежливости не понятны.

— Иван Теодорович, — начала она как можно деликатнее. — Если вы что-то знаете, скажите. Буду вам благодарна.

Морщинистое лицо скривилось в улыбке.

— Я-то знаю. Я всё знаю… Я могу сказать, но ты не поверишь, бедная глупышка…

«Выдержка и терпение», — сказала она себе.

— Попробуйте. Вдруг получится.

— Получится, — проговорил он тоскливо. — Что ж… Знаешь ли ты, что существует множество параллельных миров? Знаешь ли ты, что время может течь куда угодно? Знаешь ли ты, что измерений не три, а бесконечное количество? Знаешь ли ты, что законы физики в разных частях вселенной разные? Знаешь ли ты, что никто не понимает, что происходит с вселенной: сжимается или разжимается она? Знаешь ли ты, что звёзды ведут себя, как разумные сущности? Знаешь ли ты, что мы существуем внутри чёрной дыры? Знаешь ли ты, что тёмная материя принизывает всё, она здесь и сейчас?

— Инопланетяне среди нас? — спросила Варвара.

И получила гневный жест рукой.

— Не смей! Это не выдумки, а наука. Настоящая наука… Её скрывают… Я боролся за правду, меня изгнали… Науку не убьёшь! Теперь я скажу то, что ты должна знать: ты попала в гнездо ведьм.

— Это очевидно, Иван Теодорович.

Физик прижал кулачки к груди, будто шёл на костёр.

— Откуда… Откуда ты знаешь?

— Девочки оделись ведьмами из книги популярного автора фэнтези.

— А нет! — вскрикнул Гай-Вранский так, что листики вздёрнули. — Ты не знаешь, что тебя ждёт… Они настоящие. Я слежу за ними. Мне никто не верит…

— Шотландия, рыдай, — вырвалось самой собой из души Варвары.

— Рыдать? Почему рыдать? Нет, рыдать поздно. Их надо истребить, сжечь, истребить проклятое семя!

— Спасибо за информацию. Хорошего вам дня, Иван Теодорович.

— Постой!

Она задержалась. Последний раз.

— Варвара, — произнёс он брезгливо. — Приходи завтра сюда, я расскажу тебе. Чтобы ты знала. И могла спастись… Ещё не поздно… А лучше знаешь что? Ну, конечно… Да… Беги отсюда, беги без оглядки. Беги. Это последний шанс, единственный. Чтобы спасти себя и… И всех нас… Беги сейчас. Беги, Варвара, беги…

— Спасибо, мне уже предлагали, — сказала она и

Отойдя подальше, Варвара отряхнула песок со своих ног и надела балетки.

* * *

Из отеля вышел молодой человек и уставился на Варвару.

— Привет, — сказал он, приподняв ладошку. — Вот и вы, Красивое платье. Вам идёт. Будто нырнули из прошлого. Я Илья Муровцев.

Сложение его было не слишком богатырским. Скорее, офисный труженик, спортом занимается на диване. Худощавый, короткие тёмные волосы, привлекательный, если не сказать красавчик, чем нагло пользуется, хитроват, не слишком умён, не женат. Всё это Варвара увидела в мгновенном портрете. Она была уверена, что никогда с ним не встречалась и не знакомилась. Вот только почему-то показалось, видела его раньше. Ещё один забытый студент?

— Платье для Тентис? — спросил он, разглядывая то, что скрывало платье. — Не совсем правильно выбрали, Тентис носит голубое без белого. Но вам идёт… Можно на «ты»?

— Чуть позже, — ответила Варвара.

Судя по довольной ухмылке, Илья понял по-своему. Мгновенный портрет не ошибся: недалёкий бабник. Думает, она с ним заигрывает. У мужчин мозги в некоторых местах совсем прямые.

— Подружимся. — Он облизнулся.

— Илья, примерно час назад вы здесь разговаривали с девушкой…

— Ревнуете?

— Её зовут Лия?

Он поморщился.

— Да, Лия… Шуток не понимает.

— Каких шуток?

— А ты… Прости, вы знаете, кто она? — Илья незаметно приблизился.

Варвара незаметно отодвинулась.

— Автор тёмного фэнтези, пишет под псевдонимом Глория Рейнольдс.

— Верно. Пошутил, говорю: воруешь сюжеты, подруга? Ну пошутил же… Она не поняла юмора, обиделась. Ладно, помиримся, все свои…

— В каком номере живёт Лия?

— Понятия не имею. Где-то на втором этаже.

— Вы тоже фэнтези пишете?

Самодовольная улыбка опередила.

— Я пишу про фэнтези. Блогер. Популярный. У меня уже три тысячи подписчиков. Ну почти… Подпишетесь на мой блог?

— Чуть позже, — ответила Варвара, кивнула и вошла в холл.

— Увидимся на открытии!

Она не обернулась, чтобы не давать надежду. Шла и думала: не может быть. Ну точно не может быть. Но ведь два совпадения: Илья и блогер. Трудно предположить, что тот Илья может оказаться здесь. Это невозможно — не после того, что случилось. Два совпадения — ещё не факт. Неужели мгновенный портрет что-то напутал?

Варвара подошла к номеру и тут вспомнила, что ключ оставила в шортах, а шорты с рубашкой — в примерочной. Платье заморочило голову окончательно. Делать нечего, а идти придётся. Она поднялась на второй этаж.

Девушка в огненно-красном платье боролась со шнуровкой корсета на спинке, пытаясь как-нибудь затянуть. К подобным платьям в комплект должна идти опытная горничная, Дуняша или Марьяша. Она барышне и пуговки застегнёт, и крючки зацепит, и шнуровку натянет. Нет больше горничных, исчезли в бурных волнах времени. А самой барышне не справиться. Особенно современной.

— Помочь? — просила Варвара, подходя к вешалке и находя свою одежду сложенной стопкой, где оставила. Шортам и рубашке горничная не требуются, зато просто и удобно. Кэжуал победил всех.

Девушка оглянулась и оказалась не совсем девушкой. Скорее женщиной около тридцати, с волнистой причёской, длинными ресницами и лицом милым, хоть и немного наивным.

— Ой, помоги, пожалуйста! — сказала она с такой радостью, как встречают внезапное спасение. — Ты же Варвара, да? Угадала? А я Юля. Мне выпала Милис, ведьма Костра, вот мучаюсь с её платьем.

«Ты» Варвара пропустила, потому что Юля ей понравилась. Мгновенный портрет не возражал, не разглядев ничего дурного. Скорее, наоборот. Да и подруги у Варвары обычно были старше её. От Юли слышался сильный, но приятный запах ванили. Сладкие духи? Не современно, но ей идёт.

Корсет затягивался, пока Юля не попросила пощады: ещё немного, и она задохнётся. Концы Варвара завязала морским узлом, чтоб не поставить новоиспечённую подругу в неловкую ситуацию.

— Еле дышу, — призналась та и улыбнулась.

— Нина с Маженой разболтали, как меня зовут?

— Ага. Не утерпели до открытия, донесли, кто будет Тентис. Писательницы такие болтливые.

— А ты под каким псевдонимом пишешь?

— Юна… Ой, не могу… Юна Шейк.

— Извини, не знаю.

— Нормально. У меня пока мало подписчиков. Всего пять романов выложила.

— Как же Джессика Блеклайт с первого романа стала знаменита?

— Везение. Бестселлер — это всегда везение. Я знаешь что про неё думаю?

— Интересно узнать.

— Нет никакой Джессики Блеклайт. Не существует. Это призрак, выдумка. Пишут под псевдонимом несколько ловких авторов. А кто-то умный продвигает.

— Бизнес-проект?

— Да, издательский проект. Так бывает. Ты тоже фэнтези пишешь?

— Скорее, читаю.

— Ну и хорошо. А то развелось нас, писательниц, как саранчи. Всё пишут и пишут… Ещё эти книжные блогеры, вампиры.

— Без денег не похвалят? — спросила Варвара, вспомнив, сколько раз ей предлагали мзду за правильную рецензию на спектакль. А она писала, что думает, и пострадала. С правдой всегда одни неприятности.

— Совсем обнаглели, — ответила Юля, держась за грудь и мелко дыша. — У тебя отличное платье, Варя. Не совсем такое, как Тентис в романе носит, ну и не важно. Просто как твоё… Ты будто девушка из другой эпохи.

— Спасибо, мне уже сказали. — Варвара глянула туда, где над камином висели фотографии в рамках. Вместо них на обоях светлели пустые пятна.

— Ладно, Варя, увидимся на открытии.

Ведьма Милис шла тяжело, каждый шаг давался с трудом. Зато выразительный бюст подчёркивался глубоким декольте. Красота требует жертв. Почему-то только от женщин. Что за несправедливость. Может, в другой вселенной, про которую знает Гай-Вранский, всё по-другому? Хочется верить, но надежды мало.

Подхватив вещи на руку, Варвара спустилась к номеру. Воткнув ключ, стала поворачивать. Ключ не упирался. Тронула дверь — открыта. Неужели забыла закрыть? До сих пор рассеянностью не страдала. Чистый воздух, что ли, голову замутил.

Варвара вошла и остановилась. На ковре, прислонившись к кровати спиной, сидела женщина. Судя по фартуку, бейджу и форменному платью, она была горничной. Голова её склонилась к левому плечу, тело неудобно покосилось, правая рука была откинута в сторону. Будто

Варвара прислушалась: тихо. Сопения не слышно.

— Эй! Что вы тут делаете? — нарочно громко спросила она.

Чемодан не тронут, постель не смята, чистоты и порядка в номере не прибавилось.

— Подъём! — изо всех сил крикнула Варвара, подражая тому, как в детстве её будил брат Борис. Подражание вышло слабоватым. Горничная не шелохнулась. Спала глубоким сном.

* * *

В руках повара горничная казалась не тяжелей курицы. Лицом и согнутыми коленями она уткнулась ему в грудь, рука свесилась. Не проронив ни звука, Жан унёс спящую.

Сняв цилиндр, Филин картинным жестом смахнул со лба пот, которого не было.

— Ну и напугали, мадемуазель Варвара. У меня чуть душа в пятки не прыгнула. Я старый человек, — сказал он, кокетливо улыбнувшись. — Разве можно так пугать? Прибежали, кричите: «Труп! Труп! У меня в номере труп!» Фу, до сих пор мурашки так и бегают.

В самом деле, лицо портье окрасилось бордовыми пятнами. Он помахал цилиндром, как веером.

— Вы, наверное, любите детективы, мадемуазель, везде мерещатся убийства и преступления? Мечтаете раскрыть эдакую таинственную детективную загадку? Мадемуазель — частный сыщик? То есть сыщица? — Филин игриво подмигнул.

Варваре было не до шуток. Трупы она не любила и не боялась их. Относилась к ним спокойно, как к неизбежному. «Все там будем». Спокойствие воспитали не только учебник Гофмана, но и парочка недавних случаев, когда она натыкалась на мертвецов. А вот портье совершил большую ошибку: попал в список тех, кто назвал её «сыщицей». Список был короткий, оказавшиеся в нём были обречены. Пока ещё не известно, на какую месть, но обречены — точно. Ванзаровы умеют прощать, но обиды с рук не спускают.

— Проверила пульс. — Она глядела на пустое место на ковре, где сидела горничная.

Филин нахлобучил цилиндр:

— И что же?

— Пульса не было.

— Вы врач?

— Знаю, как правильно проверять пульс на шее.

— Могли не заметить.

— У неё глаза неподвижны.

— О, мадемуазель Варвара! — Филин повертел рукой, изображая что-то вроде старинного поклона. — Отдаю честь вашему уму и желанию помочь, но уверяю: ничего не случилось. Наша Зухра с детства страдает внезапными приступами, когда вдруг падает, как мёртвая. Не эпилепсия, не могу запомнить, как называется это состояние…

— Кататония.

— Благодарю! Именно оно. И глаза открыты, и выглядит неживой. Уже пару раз с ней случалось. Если бы знали сразу, не приняли на работу. Она схитрила, скрыла. Теперь ничего не поделать, не выгонять же больного человека. Зухра отлежится в комнате для персонала, мы присмотрим за ней. К вечеру всё будет в порядке.

— Что она делала в моём номере?

Филин вскинул руки:

— Что может делать горничная в номере гостя? Проверяла, всё ли в порядке.

— В коридоре нет тележки для уборки, в номере чисто, горничная пришла даже без тряпки.

— Мадемуазель Варвара! Вы слишком строги… У вас номер люкс. А к нему мы требуем особого внимания. Зухра делала свою работу… Прошу прощения, скоро открытие, надо всё проверить. — Портье изогнулся в поклоне и, насвистывая весёлый мотивчик, удалился. Крайне довольный сам собой.

Варвара прошлась по номеру. Ничего, что бы изменилось или оказалось на другом месте. Как будто Зухра вошла, закрыла дверь и легла. Объяснение одно: заметила начало приступа, вбежала в ближайший номер, чтобы лечь на кровать, но немного не успела, сползла на ковёр. В экстремальные моменты человек делает всё, чтобы спастись. Горничная спасала себя, чтобы не упасть и не удариться. Всё так. Вот только пульса не было. Варвара помнила: при кататонии пульс почти не прослушивается. Могла ошибиться?

Смартфон лежал на столике, забытый и несчастный. Экран загорелся и не показал ни одного сообщения в мессенджерах. Чтобы за все утро никто не прислал дурацкое видео или не спросил: «Как дела? Пойдём на кофе?» На Марту это не похоже. Варвара написала ей: «Привет. На допрос опять вызывали?» Нажала отправку, сообщение зависло. Сигнала не было. Уже зная, что последует, Варвара нажала номер брата. Смартфон обратился плоским кирпичиком.

За стойкой торчал Филин, разглядывая монитор. Стукнув по клавиатуре, он приветливо кивнул:

— Ещё один труп, мадемуазель Варвара?

— Нет связи. — Она для чего-то показала смартфон.

Портье сощурился и нагнулся через стойку, чтоб разглядеть заставку.

— Кто этот замечательный господин с вихром соломенного цвета и роскошными усами у вас на заставке? И какой у него взгляд! Так и буравит душу. Да ещё одет по моде начала двадцатого века. Отличная постановочная фотография. Цвета такие натуральные, стилизация, будто раскрасили старую фотографию.

— Подлинный снимок начала двадцатого века. В цифровой ретуши.

— О, как мило! Однако у него ваши черты. Не случайность? Ваш родственник?

— Прапрадед, чиновник сыскной полиции Ванзаров. Я спросила вас…

Он аккуратно похлопал:

— Тогда всё понятно! Вот откуда любовь к раскрытию тайн! Настоящая потомственная сыщица.

Не знает портье, что перешёл в списке мести на первую строчку.

— Почему нет связи? — напомнила Варвара.

Простой вопрос повеселил Филина.

— Вы редкая девушка, мадемуазель Варвара: ставите на телефон своего предка. Примите моё уважение. Да, связи у нас нет совсем. Место глухое, отдалённое. Телефонные компании решили не тратиться на вышку. Живём без мобильных телефонов. Что к лучшему: рвём цепи цифрового мира, гости получают свободу и покой. Скоро убедитесь, как чудесно, когда смартфон мёртв.

— Как получаете заказы? Совы записки приносят?

Филин ответил приятнейшей улыбкой:

— Жаль, что в нашей «Сказке» невозможно настолько оторваться от мира. У нас оптико-волоконная линия интернета. Могу быть ещё чем-то полезен вам?

— Можете, — ответила Варвара. — В костюмерной комнате над камином висели фотографии. Хотела посмотреть их, они исчезли. Куда перенесли?

Филин поднял плечи, демонстрируя глубокое удивление:

— Фотографии? Над камином? Не понимаю, о чём вы, мадемуазель Варвара.

— Четыре фотографии в рамках. Чёрно-белые. Издалека выглядели старыми.

— Там не было никаких фотографий и быть не могло.

— От них осталась светлые пятна на обоях.

— О,

* * *

Идя по берегу, Варвара подняла смартфон к небу. «Палочки» уровня сигнала не оживали. Она отошла подальше, надеясь, что море поможет. Как назло, когда звонок так нужен, связи не было. Ну совсем не было. Ни капелюшечки. А батарея полная.

— Облака фотографируешь?

На сером валуне, охранявшем границу между песком и волнами, Сыр изображала «Алёнушку на камушке». В картине Васнецова девушка взвешивала шансы: терпеть ли дальше стрелы жизни или утопиться в болоте. Судя по хитрому лицу, тяжёлые мысли подругу не посещали.

Варвара опустила руку:

— Смартфон не работает, сигнала нет.

— Тебя это волнует? — Сыр окинула взглядом Варвару. — Следишь за котировками акций? Расслабься, Вар. Получай удовольствие. Удивительное место, скоро начнётся самое интересное.

Подмигивание подруги можно было понимать как угодно.

— Сыр, ты ничего не хочешь мне сказать?

— Я? Что именно? Не понимаю тебя…

Раньше эта чистая невинность в лице говорила, что Сыр нагло врёт. Жульничает. Хитрит. Что изменила Америка? Кое-что, только не главное. Главное в характере человека не меняется никогда. Варвара знала это твёрдо.

— Во что и зачем ты меня втянула?

Закрыв глаза, Сыр подставила лицо морскому ветру:

— Как здесь хорошо. Свобода. Солёный запах, горизонт, тучи, солнце… А ты не довольна, Вар. Волнуешься. Суетишься. Вредничаешь.

Она спрыгнула с валуна и спрятала руки за спиной.

— Хочешь что-то узнать? Так узнай. Скоро открытие. Начнётся игра. Пройди до конца квест и узнай то, что сама захочешь. Или наследница ванзаровских талантов потеряла умение наблюдать и делать выводы?

Варваре бросили перчатку. Бросили вызов. Вызовы она всегда принимает. Иначе…

— Зря ты это сказала, Сыр.

— Почему же, старушка милая моя, подруга дней моих суровых?

— Ты пытаешься водить меня за нос.

Сыр приложила ладонь к сердцу. Как приятно у них в Америке.

— Даю слово, Вар, в мыслях не было.

Она сказала настолько честно, насколько могла. Варвара заметила.

— Если сейчас возьму неразобранный чемодан и уеду?

— Не уедешь.

— Колючей проволоки и собак не заметила.

— Тебя другое не пустит. — И Сыр подмигнула. Как раньше.

— Не преувеличивай моё отношение к тебе. Мы не виделись давно. Многое изменилось. Не уверена, остались ли мы подругами.

— Убиться и не жить! Тебя не пустит любопытство, Вар. Оно держит сильнее колючей проволоки.

Сыр нагло и уверенно смотрела в глаза. Варвара не нашлась, что ответить.

— Решай сама. Можешь уехать. Твоё право. Тебя никто не держит. Но если… Если останешься, а тебе понадобится моя помощь — что угодно, — только скажи. Можешь на меня рассчитывать.

Опыт дружбы с Сыром говорил, что рассчитывать на её помощь не стоило бы: ни раньше, ни теперь. Теперь особенно.

— Хорошо, Сыр, я тебя услышала, — решила Варвара. — Посмотрим, что будет дальше. Твои слова я не забуду.

Быстрым движением Сыр стиснула её в объятиях и чмокнула в щёку.

— Молодчина, старушка Вар. Не пожалеешь. Тебе идёт платье, ужасно. Даже завидно. Как будто прилетела из прошлого.

— Мне говорили. Почему ты не одета? Ведьм не осталось?

Подняв камешек, Сыр метнула его. Осколок гранита улетел прилично и шлёпнулся в воду, подняв брызги.

— Я тут на службе, Вар, как понимаешь. Моя обязанность: следить и наблюдать. Со стороны.

— Хорошая отговорка.

— Хватит болтать! Пошевеливайся, Тентис, ведьма Озера, а то опоздаем на открытие.

В этом вся Сыр: втянуть неизвестно во что, а самой остаться в стороне. Такой талант Америкой не испортишь. Варвара решила, что не станет рассказывать про Гая-Вранского. Пусть этот козырь останется у неё в рукаве. На всякий случай.

Знать бы, что за случай.

* * *

Чайка была недовольна. Люди вели себя очень плохо. Не оставили объедков на столах и столов не оставили. А наставили какие-то кривые подставки под свои тела, уселись, ждут чего-то. Хоть бы кусок хлеба на пол уронили. Так нет, нарочно подмели дочиста. Старая чайка, которую в стае дразнили кличкой Баба-яга за мерзкий характер, расправила крылья и крикнула во все горло, чтобы образумить людей. Люди были глупы. Лысый официант в фартуке до колен замахал полотенцем. Птица оттолкнулась от парапета, ограждавшего террасу, и полетела к солнцу, которое стояло в зените. Полдень наступил.

Варвара с Сыром всё-таки опоздали. Филин встретил в дверях, стал шипеть, что из-за них не начинают, ждут, указал на крайние стульчики. Стараясь не шуметь, они пробрались к своим местам, согнувшись, как в театре, когда спектакль начался, а опоздавшие пробираются между креслами.

На них оглядывались. Из собравшейся публики Варвара узнала Нину в зёленом платье, Мажену — в синем и Юлю — в красном. Только по платьям их можно было отличить. Лица скрывали эффектные полумаски: с перьями, молниями и пиками, сверкавшие фальшивыми камнями. Ведьма в жёлтом, неизвестная Варваре, сидела с левого края. Она чуть повернула голову и вскоре отвернулась, не проявив интерес. Маска прятала пол-лица, оставляя открытыми губы и подбородок.

— Это кто? — спросила Варвара шёпотом.

— Наир, ведьма Песков. Книгу надо читать, — ответила Сыр сквозь зубы.

— Я сюда не напрашивалась.

— Не оправдывайся, Вар.

Спорить не имело смысла. Сыр всё равно будет права. Удобный талант. Варвара стала рассматривать другую ведьму, с правой стороны. Странно, что она не обернулась. Будто ей не любопытно. Так и сидела, чуть сгорбившись оголённой спиной в фиолетовом платье и маске.

— Сыр? — прошипела Варвара, а когда подруга повернула лицо, кивком указала на незнакомку.

— Лорейн, ведьма Заката, — прошипели ей в ответ. — Всё?

Интерес подогревала фигура в свободном плаще из чёрного шёлка с глухим капюшоном. Фигура сидела неподвижно. Как неживая. Или декорация. Только ветер играл складками, блестевшими на солнце. Варвара тихонько ткнула подругу локтем в бок. Сыр дёрнулась, изобразив лютый гнев, но поняла, что от неё хотят.

— Тёмный

«Шотландия, рыдай!» — про себя подумала Варвара. Здесь был тот, кто предвещал смерть. Сидел тихоней. Ведьмы тоже вели себя, как послушные ученицы. Не болтали, не смеялись. Даже Нина с Маженой как воды в рот набрали. Будто ожидали нечто важное и значительное, что вот-вот должно случиться. Со стороны они выглядели разноцветной компанией, собравшейся на Венецианский карнавал. Только на побережье Финского залива.

Раздался протяжный и долгий зов охотничьего рожка. В первый миг Варвара подумала, что в лесу началась охота. Затем звук сменился тревожной музыкой, всё нараставшей. Обман открылся: аудиоколонки были хорошо спрятаны.

Мелодия казалась пугающей и знакомой. Из фильма «Смерть ей к лицу»[5].

Музыка оборвалась.

— Прекрасные ведьмы! — из колонок зазвучал голос Филина. Портье старался быть магическим. — Встречайте. Верховные судьи!

Под волны музыки на террасу один за другим медленным и торжественным шагом вышли трое мужчин. Первым оказался высокий господин в облегающей шёлковой маске. Открытая часть лица была покрыта белым гримом и чёрными тенями на скулах. Верх смокинга — обшит стальными цепочками, дружно качавшимися при каждом шаге. За ним следовал щупловатый джентльмен в схожей маске и гриме. Его смокинг усеивали металлические чешуйки, похожие на блёсны рыбака. Замыкал шествие некто неизвестный. На чёрном костюме, чёрной рубашке и тонком галстуке не было украшений. Зато на плечах покоилась голова волка. Настолько натуральная, что как увидишь — начнёшь заикаться. Чёрная тройка встала перед публикой, держа горделивую осанку. Музыка стихла.

— Позвольте представить! — Филин в колонках сделал торжественную паузу и нагнал пафоса. — Наш высокочтимый ректор тёмной академии, барон Некромант!

Мужчина в цепочках сделал поклон, как было принято при дворах европейских королей. Ведьмы наградили его бурными аплодисментами.

— Наш уважаемый граф Дракон!

Носитель чешуек не слишком ловко поклонился. Публика засвистела и завопила, как на концерте. Ведьмы, что с них взять.

— И наконец, наш драгоценный гость — князь Оборотень!

Волчья голова поклонилась натурально, приоткрыв клыкастую пасть. Если бы не яркое солнце, легко поверить, что оборотень настоящий. Даже ведьмы боролись с сомнениями, хлопки вышли робкими.

— С наслаждением и радостью передаю слово барону Некроманту!

— Спасибо, мистер Филин.

Варвара поняла: на лацкане его смокинга скрывается петличка.

— Прекрасные ведьмы! — начал он, подчеркнув своё уважение движением головы. — Счастлив разделить с вами этот великолепный день и час. Счастливы, что мы вошли в мир известной вам книги. Знаю, что мы собрались здесь не только чтобы пожить в «Седьмой ведьме» и пройти весь путь до конца. Мы собрались здесь по очень важному для нас поводу. До заветной ночи ведьм осталось совсем немного, вам многое надо успеть. Мы с графом Драконом и князем Оборотнем будем наблюдать за вами. И ставить оценки, как положено в академии. Помните об этом и не совершайте ошибок.

Восторженная публика наградила барона аплодисментами, которые он остановил жестом руки в белой перчатке. Варвара заметила, что фигура в плаще не шевельнулась.

— Прежде чем я представлю наш главный сюрприз, позвольте пригласить вас на Тёмный бал, который открываю сегодня здесь в сумерках белой ночи!

Ведьмы вскочили, принялись бить в ладоши, прыгать и визжать, как фанатки рок-звезды. Сыр хлопала еле-еле, но следила с лихорадочным интересом, будто околдованная, будто купалась в происходящем.

— Сыр, — тихо позвала Варвара.

— Отстань! — Она толкнула локтем.

Безумство публики барон Некромант утихомирил взмахом руки не хуже настоящего волшебника. Ведьмы уселись по местам. Тот, кто прятался в плаще, оставался неподвижен.

— Прежде чем приступить к главной части нашей встречи, поприветствуем каждую участницу. С нами Наир, ведьма Песков!

Названная помахала рукой, не вставая. Ей ответили хлопки.

— Приветствуем Флордейл, ведьма Чащи!

Нина подняла обе руки, Мажена завыла, и вой подхватили.

— Рады видеть Асгард, ведьму Ветров!

Мажена привстала, поклонившись залу, за что получила громкие хлопки и визг Нины.

— Счастлив, что с нами Милис, ведьма Костра!

Юля разбрасывала воздушные поцелуи под дружеское улюлюканье ведьм.

— В прекрасный день с нами Лорейн, ведьма Заката!

Ведьма привстала и широким взмахом поблагодарила за радостные крики. Варвара не стала хлопать.

— И наконец, наша прекрасная Тентис, ведьма Озера!

Варвара не знала, как поступить: махать глупо, вставать — тем более. Особенно под ехидным взглядом Сыр. Она изобразила лёгкий поклон в образе барышни другого времени.

Барон Некромант поманил кого-то за спинами ведьм.

— Ну а теперь, прекрасные ведьмы, примите наш сюрприз! — провозгласил барон, поклонившись в одиночку. — Приглашаю и уступаю место нашей блистательной наставнице!

Под новые аплодисменты и прежнюю музыку вышла Майя Кристалл. Коса, затянутая кольцами, была закинута на плечо. Майя раскланялась с бароном и компанией, после чего тройка судей торжественной колонкой покинула террасу. Гостья подала знак: музыки достаточно.

— Прекрасные ведьмы! Счастлива быть с вами! — сказала она в микрофон, отобранный у Филина. Публика искупала её в овациях. — Вы выбрали для себя персонажей «Седьмой ведьмы». Вы писательницы, вы пишете фэнтези-романы. Вы пишете про ведьм. Но знаете ли вы, кто такие ведьмы?

Вопрос ответа не требовал. Публика ждала продолжения, околдованная бархатным голосом.

— Ведьмы были всегда. В Древней Греции их называли ламии. У тюркских народов — албасты. У саамов — нойды и гейду. В карельском эпосе и финской поэме была старуха Лоухи. В славянском мире у ведьм были особые имена. В Сербии — вештицы и баялицы. В Болгарии — бабачки, вештерицы и магесницы. В Малороссии — чаривницы. В Польше — богинки и гульсарки. Ну а в России, в славянской древности, изначально они назывались ведёмы, или ведун, или ведуньи, от слова «ведать», то есть знать. Потом уже стали ведьмами. Знаете, почему это так важно?

— Нет… Расскажите, Майя… Хотим знать! — послышались голоса.

— Хорошо, я вам отвечу. — Майя взяла паузу, умело держа интерес публики. — Но сначала скажите: что делают ведьмы? Что вы о них знаете?

— Они летают на метле.

— Собираются на Лысой горе и танцуют…

— На гору Броккен прилетают…

— На ковен собираются.

— И на шабаш.

— Колдуют…

— Ворожат…

— Магией

— Отнимают у мужчин половую силу! — крикнула Сыр.

На неё обернулись маски. Неодобрительно. Сыр светилась счастьем. Варвара сделала вид, что с ней незнакома.

— Значит, вы ничего не знаете о ведьмах! — произнесла Майя будто обвинение. — Вы повторили самые примитивные штампы. И с такими знаниями вы пишете о ведьмах? Пора прочистить вам мозги. Во-первых, ведьмы не летают на мётлах. В народных страхах они летают на чём угодно: на свинье, табуретке, петухе, кочерге, венике и даже на солдате. Для этого обмазываются особой мазью. Во-вторых, ведьмы оборачиваются в сороку, кошку, медведя, ворона, волка, лису и даже в змею. Только в пчёл не умеют. Подчёркиваю — всё только в народных страшилках. На самом деле ведьмы никуда не летают. Ни в кого не оборачиваются, не ищут разрыв-траву или цветок папоротника. Им это не надо. В-третьих, ведьмы не колдуют, не ворожат и не занимаются магией. Знаете почему?

Ведьмы затихли в ожидании.

— Потому что они владеют способностями куда более мощными, чем амулеты и заговоры. Какая эта сила? Вернусь к народным страхам. Крестьяне считали, что ведьмы выдаивают коров, наводят сглаз, портят урожай, нагоняют засуху или проливной дождь, высушивают колодцы, крадут звёзды с неба. У ведьмы есть небольшой хвостик. Она боится колокольного звона. Если в ночь Пасхи пойти в церковь с куском сыра во рту, то первая, кто придёт в дом утром и попросит сыр, — это ведьма. Умирая, ведьма кричит «Нате!» — а после смерти встаёт из могилы вулкулаком или вампиром, если не пробить ей грудь колом…

— Ведьма вступает в половые сношения с нечистой силой! — крикнула Сыр.

Майя пропустила мимо ушей:

— Все эти страхи говорят об одном: на ведьму навешивали то, чему не могли найти объяснение. Ведьму боялись, потому что не понимали, чем она занималась. А чем занимались ведьмы?

Вопрос растворился в молчании. Этого Майя ожидала.

— Ответ прост: ведьмы знали. Они знали всё. Их сила была — знание. И знание — была их сила. Изначально в славянстве ведьмы защищали людей, являлись доброй силой, которую слушались боги и спускались, когда того требовалось. Ведьмы служили добрым, светлым богам. Боги выполняли то, что ведьмы от них требовали. Потому что нет большей силы, чем знания. Имея знания, ведьмы помогали людям, лечили их и спасали. А потом всё перевернулось с ног на голову: из ведьм сделали порождение зла, тёмную силу и зло для людей. Ведьму превратили в Бабу-ягу, которая ест детей. Зачем? Чтобы ведьма не мешала, не могла помогать своими знаниями. Знания не могут принадлежать неизвестно кому, независимому и свободному. Знающих надо опорочить, сделать исчадием ада. Что ж, ведьмы не стали бороться с людской глупостью, они покорились и затаились. Стали выдуманным злом, о котором вы знаете. Понимаете, как вы обманывались?

Кажется, ведьмы в цветных платья ожидали нечто другое. Они переглядывались.

— Значит, ведьмы на стороне добра? — крикнула Сыр. — Почему?

— Потому, что сторона зла занята, — ответила Майя.

— Кем же? Нечистой силой?

— Нет, людьми. Люди перешли на сторону зла. Вы не заметили? Тогда оглянитесь на мировую историю. Разве не так, прекрасные ведьмы?

— За что же тогда ведьм сжигали? — не унималась Сыр.

— Инквизиция устраняла конкурентов в обладании знанием. Ведьмы шли на пытку и костёр, чтобы защитить невинных женщин. Жертвовали собой. Хотя жертва была напрасна. Ведьм было мало, а костры загорались везде. На них отправляли и простых женщин с чёрными или рыжими волосами. И блондинок. Ты уже была виновна, если родилась женщиной. А если красивой — тем хуже для тебя. И вы это знаете, Настя.

Сыр опустила голову. Сцепила пальцы в клубок и замолчала. Варвара дружески ткнула её плечом, дескать: «Не переживай, иногда надо сесть в лужу».

— А что мы будем делать? — спросила ведьма Флордейл то, что интересовало всех. За исключением фигуры в плаще.

Отвечать Майя не спешила, обвела взглядом сидящих.

— Среди вас нет ни одной настоящей, то есть прирождённой ведьмы, — сказала она и присмотрелась к чему-то. — Кажется, нет… Или… Это не важно. Я обучу вас быть ведьмами. Современными ведьмами. Ведьмами, которые управляют своей жизнью. Ведьмами, которые пишут успешные книги. Ведьмами, которые счастливы. Без всякой магии, колдовства и прочей глупости. Вы хотите этого?

— Да! — нестройно ответили ведьмы.

— Вы правда хотите? — надавила Майя.

— Да! — закричали они громче.

— Точно хотите?!

— Да! — Вскочив, ведьмы завопили так, что чайки в испуге разлетелись по сторонам.

Варвару тоже подмывало вскочить, она сдержалась. Общий восторг не разделяли фигура в плаще и Сыр. Сложив руки на коленях, она улыбнулась.

— Вот так, старушка Вар. Убиться и не жить. Поверила теперь, что «Молот ведьм» — весёлая книга?

Майя утихомирила восторги.

— Завтра в полдень встречаемся на пляже. Быть всем. Без опозданий. Благодарю за щедрое внимание, прекрасные ведьмы! — Майя отвесила глубокий поклон. Коса шлёпнула концом по полу. Ведьмы дружно зааплодировали, окружив наставницу разноцветным кольцом.

Заметив, что ведьма Наир спешит к выходу, Варвара успела встать у неё на пути.

— Привет, — дружелюбно поздоровалась она, заслоняя дверной проём.

На неё смотрела маска в жёлтых камешках и перьях. Глаза не были видны в миндальных прорезях. Ответом послужил лёгкий кивок.

— Вы Лия? Лия Маковская?

Снова последовал молчаливый кивок.

— Можем поговорить наедине?

— О чём? — Голос был тихим.

— О вашем предупреждении.

— Каком предупреждении? Я не понимаю.

— Вчера в кафе напротив Казанского собора меня предупредили об опасности. И вам тоже она грозит.

— Я предупреждала? — удивлённо спросила она. — Вчера я была здесь. Вы что-то перепутали. Извините, я вас не знаю.

Варвара посторонилась. Ведьма Наир прошла мимо, шурша платьем.

С Лией было что-то не так. Что-то неправильно. Стараясь не забивать голову, Варвара подошла к фигуре в плаще и без церемоний заглянула под капюшон. Лицо закрывала пластиковая маска венецианской куклы. Варваре поклонились, но не удостоили разговора, на который она так рассчитывала. Не важно. Варвара узнала, кто надел костюм Тёмного странника. Нос никогда её не обманывал. Помнил всё.

И тут она заметила, что ведьма Лорейн,

* * *

Варвара, не мигая, смотрела в прорези фиолетовой маски. Вложив во взгляд всё, что шевелилось на языке. Включая крепкие словечки. Ведьма Заката поёжилась пухлыми оголёнными плечами. Старинное платье волшебным образом украсило сложную фигуру. Тесный лиф решил вечную проблему: сделал грудь достоинством. Для тех, кто может оценить. И опять завитал в воздухе новый парфюм: страстный, зовущий, манящий. Он ей совсем не шёл.

— Ну чего ты, — протянула Лорейн, будто извинялась.

Варвара промолчала.

Лорейн вновь поёжилась:

— Да ладно тебе…

Варвара продолжила молчать.

Зажмурившись, ведьма помотала головой:

— Ну прекрати, пожалуйста…

Варвара молчала.

— Хватит уже. — Ведьма Заката тронула её за руку. Варвара вырвалась. И продолжила молчать. Прижатая к дверному косяку, Лорейн решительно подпёрла бок рукой. — И нечего на меня вот так вот кричать… Подумаешь, тоже мне. И ничего такого.

У ведьмы предательски зачесался нос. Ладошкой она стала надраивать кончик. Варваре стало смешно.

— Ну-ка признавайся, Анна была твоей подругой?

Лорейн печально вздохнула, опустив голову:

— Была… просто знакомая. Не такая близкая, как ты, Варя, потому что…

Оправдания были остановлены строгим жестом. Варвара натренировала его на экзаменах, когда студенты пытались спрятать незнание в болтовне.

— Позавчера погибла твоя подруга. А сегодня ты и твои знакомые, тоже подруги Анны, красуетесь в разноцветных платьях, веселитесь, прыгаете, играете ведьм из книги Джессики Блеклайт. Я ничего не путаю?

Наступил черёд Лорейн молчать. Молчать с глубоко виноватым видом.

— Скажи, Марта, все писательницы такие эгоистки? Радуетесь, что одним конкурентом меньше? Устроили праздник по этому приятному поводу?

— Я тебя сюда не приглашала, — пробормотала та, насупившись.

— Тут постаралась Настя Сырникова, которую ты не видела лет пять. Уже пообщались?

— Варя, ты неправильно…

— Зачем вы это устроили? Зачем ты в этом участвуешь?

— Ты не понимаешь…

— Что именно?

— …Куда ты попала. — Марта сдёрнула маску. Щёки и шея покраснели. — Ты ничего не знаешь.

— Правда, «Седьмую ведьму» не читала.

Марта фыркнула:

— Ты не понимаешь, почему мы собрались.

— Почему? Объясни.

Ведьма огляделась, будто враги могли подслушать. Или инквизиторы.

— Анне уже не помочь, а то, что должно произойти в ночь перед праздником Ивана Купалы… — Она говорила будто заученные слова. — Нет, тебе не понять.

— Вы хотите, чтобы исполнились ваши желания.

Ведьма отвела взгляд:

— Ты ошибаешься.

— Зато я убедилась: писательницы — законченные, хронические эгоистки. Эгоистки патентованные, как говорит мой дед. И ты такая стала. Не могли отказаться от праздника, если всё оплачено и платья ждут. А оплакать подругу всегда успеем.

Нехорошая улыбка скользнула по пухлым губкам.

— Значит, ты точно ничего не знаешь, — завершила Марта с чувством победительницы.

— Главное, чтобы ты ничего не скрыла от лейтенанта Зимовца на допросе, — ответила Варвара, замечая, как медленно, но верно закипает подруга. — Может плохо кончиться. Для тебя.

— Для меня? — Марта постучала пальцем по груди: недобрый знак. Она была взвинчена и еле сдерживала себя. — А я хочу, чтобы кончилось. Чтобы кончились мои неудачи и провалы, чтобы исполнились мои мечты, чтобы я получила от жизни всё: деньги, славу, счастье и любовь… Тебе, Варвара Ванзарова, этого не понять. Ты родилась на всём готовеньком. У тебя с рождения золотая ложечка во рту. А я устала жить одна и биться за каждую копейку.

Такой Марту Варвара раньше не видела. Тут — не игра, тут — интерес куда серьёзнее.

— А что тут делает безутешный жених?

Марта прикусила губу.

— Невеста в морге, а он весело проводит время с ведьмами-писательницами?

Варвара заметила, что Марта мелко-мелко дрожит. Пора было остановиться. Пора. Но…

— У нас любовь к Дракону, как понимаю? — спросила она. О чём в следующую секунду пожалела.

Варвара была названа наглой, чёрствой, бездушной, бессердечной и холодной зазнайкой. Только умничает, умничает, умничает, строит из себя проницательную персону. У неё ледяное сердце и мёртвая душа. Заваливает бедных студентов. В институте её ненавидят. С ней нельзя дружить, нельзя рассчитывать на её помощь. Она только и знает, что гордится своим предком, а сама ничего хорошего не сделала. Привыкала, что за неё все делают брат, дед и знакомые. От неё только зло и расстройства, ни один мужчина с ней ужиться не сможет. Слишком много о себе думает. Холодное и злое чудовище.

— Ты просто злобная ведьма! И ты мне больше никто! Ненавижу тебя!

Оттолкнув бывшую подругу, Марта побежала, путаясь в подоле платья и рискуя в любую секунду разбиться или свалиться с лестницы. Чего Варвара опасалась. Сколько было свидетелей этой сцены, её не беспокоило.

Какая теперь разница.

* * *

Варвара плюхнулась на кровать и утонула в мягком облачке. Раскинула руки, закрыла веки и унеслась. Перед глазами в бешеной пляске закружились картинки трёх прошедших суток. Начиная с падения Анны, встречи с Лией и Сыром, попытка Степана её напугать, примерка платья, цирк Филина, безумие Гая-Вранского, заснувшая горничная, лекция Майи Кристалл, истерика Марты. Картинки не складывались в один фильм. Мешались. Путались. Сбивали с толку. Так бывает, когда мозг назойливо повторяет то, что подхватил в реальности, а теперь медленно, со смаком разжёвывает и не может нажеваться.

Разбирать или искать причины Варвара не пыталась. Всё и так очевидно. Ну, почти очевидно. За исключением мелочей. Она убедилась, что случайности не случайны, что мгновенный портрет не подводит и некоторые вещи действительно такие, какими кажутся. Жаль, она не читала «Седьмую ведьму» и не знает, в чем там дело. Хотя какая разница? В тёмном фэнтези заранее известно: зло побеждает, чтобы в последней, десятой книге серии проиграть.

Можно назло Сыру взять чемодан и сбежать. Нет, нельзя. Нельзя проигрывать подруге. Устав от мельтешения, Варвара открыла глаза. И сказала сама себе: «Что ж ты противоречишь себе, дорогуша. Видишь мелкие странности и отворачиваешься, как будто их нет. Они от этого никуда не

Нужно было собрать больше информации. В глухом замке взять её неоткуда. Мир утопает в цифрах и данных, а она не может просто выйти в интернет, чтобы качнуть книжку Джессики Блеклайт. И ещё кое-что проверить. Просить Филина пустить к компьютеру? Наверняка откажет, дескать, гостьям нельзя, только для сотрудников. Варвара была в этом уверена.

Надеясь на чудо, она взяла смартфон. Чуда не случилось, связи нет. Как обычно, когда чего-то нельзя, этого особенно хочется. Варваре жутко захотелось нажать в списке контактов «Мятный Зимовец». Обсудить с ним последние события, рассказать кое-какие мысли о разноцветных ведьмах. Приятная фантазия. Будь смартфон рабочий, она бы ни за что не позвонила ему. Первой.

«Если он позвонит, а телефон будет вне зоны доступа, что подумает? Сбежала Ванзарова? Значит, что-то скрывает. Значит, лгала. Пытается уйти от ответственности».

Мысль была неприятной. Варвара её прогнала. Она заставила себя встать с кровати и заняться разборкой чемодана, чтобы сжечь мосты к отступлению.

Бело-голубое платье возлежало на кресле, как человек без рук и головы, чем-то напоминая привидение. Вот сейчас взлетит — и начнёт носиться по комнате. И эту глупость Варвара отмела. Одежду из чемодана развесила в шкафу: лёгкий пуховик, пару свитеров, тёплую рубашку. В Петербурге собираешься на пляж — бери пуховик. Варвара принялась расставлять косметику и флакон лака для волос на стойку у ванны. Захотелось взглянуть на себя. Оказалось, что зеркала около ванны нет — она не сразу заметила. Потому что толком не была в своём номере.

Она зашла в душевую. Всё, что нужно для приёма водной процедуры, умывания и прочих жизненных нужд, блестело чистотой. Включая три больших полотенца на сушилке и белый махровый халат с махровыми тапочками. Зеркала над раковиной не было. С таким изыском в гостиничном люксе Варвара не сталкивалась, потому что никогда не живала в люксах. Даже когда путешествовала по Италии, экономила каждый евроцент.

Вернувшись в комнату, Варвара распахнула створки шкафа. Внутри зеркал не нашлось. При большом желании можно было поймать отражение в стёклах эркера. Такого желания не возникло.

До бала времени было достаточно. Убить его нечем. С Мартой мириться рано, слушать шуточки Сыра не хотелось. «А почему бы и нет? В жизни все надо разок попробовать», — сказала она себе. Надев махровый халат и тапочки, Варвара спустилась в цокольный этаж. В современном коридоре, освещённом белым светом, имелось три двери с табличками «Косметический кабинет», «Баня» и «Техническая». Варвара сделала свой выбор.

В кабинете пахло стерильной чистотой с примесью каких-то индийских ароматов. Играла тихая, расслабляющая мелодия флейты одинокого пастуха. Было прохладно. Процедурная сестра в узком зелёном халатике с бейджем «Долли» приветливо предложила процедуры на выбор. Выбирать Варвара не хотела, знала, за чем пришла. Чтобы при случае поразить Ингрид: «Шоколадное обёртывание? Ничего особенного». Тратить деньги на это она бы не посмела. Но раз бесплатно…

Сбросив халатик, Варвара легла животом на широкую плёнку, покрывавшую косметический стол, и отдала себя в руки косметологии. Долли намазала ей спину кремом, попросила перевернуться. Варвара хотела напомнить про шоколад, но не стала умничать. И правильно сделала. Долли покрыла её коричневым составом, по запаху напоминавшим какао, а после замотала плёнкой. Руки оказались прижаты, как у младенца в пелёнках. Затылок Варвары разместился в отверстии мягкой баранки, на лицо легло тёплое полотенце, пахнущее мятой и лавандой, тело прикрыло утепляющее покрывало.

— Процедура рассчитана на пятнадцать минут, — откуда-то сверху прозвучал голос Долли. — Отдыхайте и получайте удовольствие. Не буду вам мешать.

Закрыв глаза, Варвара приготовилась получать это самое. Удовольствие не спешило. Было тесно, липко, жарко, неуютно и чуть щекотно. Наверное, шоколад впитывался в кожу, делая бархатистой, как в рекламе. Тихо скрипнула и закрылась дверь. Шагов Варвара не услышала.

Что-то плотно прижало полотенце к лицу. Так плотно, что Варвара не могла нормально вздохнуть. В первую секунду она подумала, что это часть процедуры, но ощутила, что голову с полотенцем заматывают чем-то тонким, как плёнка. Точно — плёнка. Стало нечем дышать.

Она дёрнулась, но руки были прижаты. Виток замотал шею, закрывая доступ воздуха. Варвара ощутила признаки удушья, завопила. Вырвался глухой стон, опустошавший лёгкие. Изо всех сил она дёрнула голову. Плёнка прочно прижимала к баранке. Достать зубами мешало полотенце.

С каждым мгновением воздух исчезал. Варвара была в шаге от паники. Она остановила дыхание, как при нырке, и сделала последнее, что могла: резко бросилась в сторону. Она полетала на пол под грохот столика и ударилась плечом. А потом стала извиваться змеёй, пытаясь вырвать голову из западни. Подбородок тыкался в плёнку.

Лёгкие сдавило. Она вцепилась ногтями в скользкую плоскость, дёрнула и почувствовала разрыв. На последних каплях воздуха Варвара разорвала кокон, освободив руки, сорвала с шеи плёнку, вытащила голову и, лёжа в шоколаде, не могла отдышаться, как рыба, выброшенная на берег.

— Варвара, что с вами?

Над ней возвышались стройные ножки Долли.

— Процедура у вас опасная, — сказала Варвара, скользя в бурой массе. — Кто сюда заходил?

— Никто. Я только на минуточку отлучилась.

— Рядом кого-то видели?

— Никого… Да что случилось? Вы упали со стола?

На коленях Варвара подползла к верхушке стола. Полотенце торчало в бублике, обмотанное парой мотков плёнки.

— Это ваше? — Варвара указала на рулон, висевший на плёнке.

— Конечно. Используем для процедур на лице. Что случилось?

Сейчас Варвара хотела одного: смыть с себя липкую гадость. Стоя в кабинке под струями горячего душа, она подумала, что долго не сможет смотреть на шоколад. Что к лучшему: одним соблазном меньше.

Выслушав извинения Долли и не глядя на чёрную кляксу, в которой чуть не задохнулась, Варвара вышла в коридор. Того, кто зашёл в кабинет, давно след простыл. Она поднялась в холл. По дальней стороне бассейна быстро уходила Сыр. Так быстро, будто сбегала.

Филин был готов оказать любую помощь девушке с мокрыми волосами, в махровом халате и тапочках.

— Как вам наши процедуры, мадемуазель Варвара? — Он напрашивался на комплимент.

— Приятно щекочут нервы, — ответила она. — В коридоре цокольного этажа есть камеры?

Портье дружелюбно раскинул руки.

— Ну конечно же, нет! В отеле Satu нет

— У вас тут вечный покой.

— О да! Мы храним традиции, завещанные нам основателем виллы. Только море, только воздух, только сосны, и никаких тревог. — Он игриво подмигнул. — Мадемуазель Варвара, смею напомнить: вас ожидают в назначенный час.

* * *

Пузатый чайник венгерского фарфора с птичками на боках разлил густой чай по чашкам. На блюдце дожидался треугольник тортика. Чайной ложечкой Варвара отломила кусочек, попробовала. Изумительно. Просто изумительно. В хвалёных кафе Петербурга и близко ничего похожего не найдёшь. За такой кусок можно отдать всё, чего у тебя даже нет. Нежный бисквит, пропитанный ароматом ванили и малины, слой белого крема, потом слой зелёного крема с киви, снова бисквит и опять два этажа кремов. Сверху хрустящая стружка печенья и кусочки клубники. Свежайший листик мяты. Поедать этот торт да на террасе, под мягкий ветерок и солнышко, — несравнимое наслаждение.

— Ну как вам?

— М-м-м-м! — пробормотала Варвара с полным ртом счастья. — Повар Жан — настоящий маэстро-кондитер.

— Жан печёт просто вкусные кексики. А такими тортиками нас балует Юля, то есть ведьма Милис. — Катова пригубила чашку.

— О чём хотели со мной поговорить, Галина Евгеньевна?

— Думаю, это вы хотели меня спросить… Нам некуда спешить, доешьте спокойно. Нельзя мешать чаю с тортиком Юли посторонними разговорами. Это не принято среди воспитанных барышень, как мы с вами. Жаль, что вы не в платье.

Покончив с кусочком, Варвара взяла себя в руки, чтобы не приняться за другой: на блюде оставалось ещё шесть. Не маленькая, чтобы объедаться тортиком, как в детстве.

Катова откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу:

— Жду ваш вопрос, Варвара.

Та чуть помедлила, чтобы промокнуть салфеткой губы:

— У нас откровенный разговор?

— Иной не имеет смысла.

— Как скажете, Галина Евгеньевна.

— Для вас — просто Галина.

Согласно кивнув, Варвара поняла, что не сможет назвать эту женщину по имени, как подружку.

— На свадьбу вашей внучки я попала совершенно случайно, — начала она.

— Кто вам сказал, что Анна моя внучка?

— Никто.

— Как узнали о нашем родстве?

— Во-первых, это логично. Мне сказали, что у Анны есть бабушка. Роскошная креативная свадьба с платьями для гостей, аренда отеля с новыми платьями для участниц тематического фестиваля — серьёзный бюджет. Не верю, что гонораров сетевой писательницы фэнтези на это хватит. Внешний вид говорит, что вы себе можете это позволить. А во-вторых, у вас фамильная черта Анны. Вернее, у неё — ваша.

— Какая?

— Подбородок. — Варвара невольно тронула свой.

— Я в вас не ошиблась. — Катова вновь сделала глоток. — Продолжайте, Варвара.

— Вам не будет больно?

— Спасибо за беспокойство. Моя боль и так при мне.

— Обязана спросить: кто меня посоветовал? Не поверю, что моя попытка спасти Анну так вас впечатлила. Тем более на свадьбе вас не было. Были здесь?

— Всё верно, Варвара.

— Кто советчик? — Она не могла заставить себя не смотреть на тортики.

Катова подлила в её чашку чая:

— Не мучайтесь, возьмите ещё кусочек.

Соблазн почти победил. Но Варвара отказалась и повторила свой вопрос.

— У нас есть общие знакомые.

— Назовите: кто?

— Профессор Тульев… — Имя научного руководителя, который вёл Варвару по узким тропинкам науки, был близким другом деда, человеком, имя которого раскрывало её сердце. Всегда. Но не в этот раз. — Настя Сырникова предупредила, как надо мне ответить?

Катова умела сдерживать эмоции. Улыбку — без проблем.

— Почему так решили?

— Есть два человека, кто здесь знает Тульева. Обе они не знают, что профессор вне зоны доступа: отдыхает в своём любимом Крыму и отключает телефон. Одна из них у него училась. Выбор невелик. А вы, как узнали, сразу заказали на моё имя номер люкс. WhiteBlack — ваше издательство?

Варвару наградили похлопыванием в ладоши.

— Браво. Всё так. Издательство моё. Новое, требует свежих успешных авторов.

— Вы издали Джессику Блеклайт?

— О если бы… Эта счастливая выскочка — не мой автор.

— Анну и её приятельниц издаёте?

— Издаю, — со вздохом ответила Катова. — Отдали мне права только на бумажные издания. На сетевых порталах зарабатывают сами. Жадная пошла молодёжь. Всё выгоду ищет, денег побольше, а трудиться поменьше. Теперь лучшие друзья девушек — биткоины… Но мы отвлеклись. Продолжайте.

— Осталось немного, — сказала Варвара, опять сосчитав кусочки тортика. — Вы собрали здесь всех, кто был на свадьбе.

— Почти всех.

— Для чего нужны костюмы, обучение ведьм и прочее, когда ваша внучка… ещё не похоронена? Для того, чтобы найти её убийцу. Вы считаете, что здесь убийца Анны?

— Вы так не считаете, Варвара?

Вопрос был слишком простой, чтобы ответить. Если лейтенант Зимовец узнает… Хотя чего бояться? Уже и так вляпалась, как в шоколад.

— Анну отравили, — призналась Варвара, следя за лицом Катовой. Ни единый мускул не дрогнул.

— Я так и знала, — тихо ответила она. — У Ани не было проблем с сердцем.

— Зачем вам искать убийцу? Не доверяете Следственному комитету?

— Следственному комитету доверю полностью. Но хочу знать, кто это сделал. Хочу быть уверена, что будет наказан настоящий убийца. Хочу проследить за этим лично, — закончила она заготовленной фразой. — Вы поможете?

— А что будет со мной? — спросила Варвара.

Катова чуть заметно растерялась:

— Вы про деньги? Сколько надо…

— Нет, не про деньги. Час назад меня пытались убить.

— Не может быть!..

Варвара кратко описала, чем могло закончиться шоколадное обёртывание. Катова слушала и не верила.

— Вам не показалось? — наконец спросила она.

— Трудно ошибиться, когда лицо заматывают плёнкой.

— Вот почему от вас пахнет шоколадом. А я подумала, вы сладкоежка.

В тайниках души Варвара знала, что Катова права: да, она законченная сладкоежка. Обожательница тортиков. Поклонница тарталеток. Фанатка пирожных. Боролась с тайной любовью изо всех сил. Примера Марты достаточно, чтобы не пойти по

Варвара моргнула, отгоняя наваждение.

— Вчера меня предупредили об опасности, — сказала она, заглушая манящие голоса бисквитных долек с посыпкой.

— Кто?

— Лия Маковская. Она уверена, что мне, ей и всем, кто здесь, грозит смерть до дня Ивана Купалы.

— Ах, это. — Катова была разочарована. — Лия очень дружила с Аней. Тяжело переживала её смерть. У неё проблемы с нервами, нелёгкая жизнь, сестра нездорова, как говорят, свои страхи она выплёскивает в романах. Кстати, успешных. Очень перспективный автор. Но в жизни… С ней сложно. Верить ей — всё равно что верить гадалке.

Поведение Лии ложилось в характер, который Варвара составила при первой встрече. Сегодняшняя странность — тоже.

— Тем не менее меня хотели убить.

Катова только плечами пожала:

— Это доказывает, что убийца Ани здесь. Вы мне поможете?

Варвара мысленно попрощалась с пятью чудесными, славными кусочками, которые так смотрели на неё, так ждали, так надеялись. Как котята-сиротки.

— Подумаю, что смогу сделать. — Она встала. — Спасибо за чай и тортик. Плащ Тёмного странника — прекрасная маскировка.

— От вас не скроешься, Варвара. Завтра приглашаю на чаепитие с тортиками.

Такая плата за риск была не слишком высока. Никакая цена не высока за такой тортик. Даже если убийца достанет её раньше, чем она — его. Убийство и тортики. Сладкое колдовство.

* * *

— Проклянёте, ведьма Тентис?

Грим у барона немного потёк, но ещё выглядел убедительно. Смокинг, бабочку и накрахмаленную сорочку он снимать не стал, чтобы мучиться в них, а не мучиться дважды: сначала снимая, а потом надевая на бал. Вполне мужское решение: выбрать меж двух плохих наихудшее. Варвару он поймал будто случайно у лестницы в холле.

— Трудно проклясть того, кто оживляет мёртвых, — ответила она.

— Я немного соврал вам, — без смущения сообщил Некромант — просто как факт. С кем не бывает.

— Если точно: соврали дважды. — Варвара подняла указательный и средний пальцы. Кажется, она удивила барона.

— Это когда я успел?

— Первый раз: притворились, что не знаете меня, хотя видели на свадьбе.

— Допустим. А второй?

— Когда узнали у моих подруг, кто я, но сделали вид, будто угадали по лицу мою профессию. Должна заметить, что театровед ничем не отличается от обычного человека. Рога не растут, наколки «Весь мир — театр» на лбу не носим.

Некромант поднял руки, признавая поражение:

— С вами опасно иметь дело. Но очень приятно.

Варвара призналась, что ей тоже приятно иметь дело с ним. Хотя с чего бы?

— Проигравший платит, — заявила она.

— Нет цены, которую я не готов был бы заплатить ради вас, прекрасная ведьма Тентис!

— Смотрите, товарищ Некромант, не разоритесь.

Грим вместе с лицом поморщился.

— Всё-таки, барон, будем держаться правил игры. Или ректор, если вам так приятнее.

Играть по правилам Варвара была согласна. Только по своим.

— Что вы думаете о смерти Анны?

С ответом Некромант не торопился. Будто выбирал, что можно, а что не следует говорить.

— А что я могу думать? — наконец спросил он.

— Не удивляет, что невеста умерла на своей свадьбе в кругу друзей?

— Как не удивляет. — Он кашлянул. — Ещё как удивляет, когда меня с утра пораньше вызвали на допрос в Следком.

— Вы же видели, что Анну убили?

— Конечно, это очевидно.

— Вопрос: кто это сделал?

В поединке разума случилась пауза: Некромант тщательно подбирал слова.

— Это не так просто объяснить, Варвара. А ещё труднее понять.

— Постараюсь изо всех сил, — заверила она, чтобы не возникло сомнения: не отстанет. Как пиявка. Как репей. Как заноза в… некотором месте у студентов. В мозгу, конечно.

— Я дал слово. Вы не оставляете мне выбора.

— У вас нет выбора, Родион.

— Прежде чем вы узнаете все тайны, хочу быть уверен, что получу плату за свои старания.

— Ванзаровы платят по долгам.

Любимая шутка деда пришлась кстати. Так он завершает разговор, когда узнаёт у Варвары, получила она перевод на карточку или уже потратила. Слушать стыдно, но вот — пригодилось.

— Не сомневаюсь. Моя цена за откровенность: на Тёмном балу вы танцуете со мной. Ваше слово?

— Даю слово.

Стало приятно и немного страшно. Ну с чего бы? Родион старше лет на десять. Если не на одиннадцать. Ещё не хватало… Она мысленно заклеймила себя «ветреной девицей».

— На ваш вопрос нет простого ответа, — начал он с задумчивым видом. — Когда имеешь дело с творческими личностями и анализируешь их поступки, обычная логика не работает. Эти люди живут эмоциями. Иногда или часто совершают поступки без смысла, следуя порыву.

— Вы говорите про актёров?

— Я говорю про писательниц. Они клубок эмоций, желаний, надежд, обид, фантазий и даже бреда. Это такое адское варево, из которого может выползти любое чудовище.

— Хотите сказать, Родион… простите, барон Некромант, что убийство Анны — нелепая случайность?

Он кивнул:

— В её смерти нет никакого смысла. Она никому не выгодна, от неё никто не выиграл, никто ничего не получил.

— А конкуренция? — спросила Варвара. — Анна зарабатывала намного больше своих приятельниц, популярность у неё выше.

Некромант снисходительно улыбнулся, чего в гриме делать не следует.

— Тут ваша логика бессильна. Дело в том, что у Марго Ментис, Юны Шейк, Глории Рейнольдс, Аниты Нойер и Лолы Занзер читательницы одни и те же. Фэнтези — такой жанр, где читают всех подряд. Одних авторов чуть больше, а других меньше. Убрав Анну, автор-убийца не получит её читательниц. Они не перейдут к другому автору, просто потому что уже и так подписаны на всех. Фанаты фэнтези читают от двух до восьми книг одновременно. Читатели выбирают жанр, а не автора. Поэтому убийство Анны было совершено не из практических соображений.

Варвара слушала внимательно. Псевдоним Марты не попал в список избранных. Два незнакомых псевдонима наверняка принадлежали Нине и Мажене. Это не так

— Что же случилось, по-вашему? — спросила она.

— То, что я сказал: дикая, нелепая случайность, бессмысленный жест, продиктованный минутным нервным порывом. Поэтому убийцу найти невозможно: могла убить любая и никто из них. Знаете, Варвара, — барон принял позу мыслителя, — уж если убивать, так Джессику Блеклайт. Тут есть смысл: уничтожить нового и очень сильного конкурента.

— Она была на свадьбе?

— Кто? — Некромант не понял вопроса. Или хорошо сделал вид.

— Новая звезда фэнтези.

— Джессика Блеклайт? Нет, конечно. Её никто не знает, в глаза не видел, а там были только старые знакомые.

— Анна могла издать роман под новым псевдонимом?

— Да нет, — начал барон уверенно, но вдруг осёкся. — То есть… Ваша мысль, конечно, интересна. Хотите сказать, что Анна написала «Седьмую ведьму», кто-то узнал об этом и решил с ней покончить, чтобы она не забрала весь рынок себе?

— Попали в точку. — Варвара стрельнула указательным пальцем в него.

— Красиво, но нереально.

— Почему?

— Потому что вы не знаете мир авторов фэнтези, — ответил он. — Во-первых, роман написан совсем не так, как пишет Анна. Я знаю, чем возразите: могла изменить стиль. Опять нет. Уж поверьте, я читаю много фэнтези и иногда публикую рецензии в своём блоге. Так Анна не написала бы. Но главное: у неё на это не было времени. Она публикует новый роман примерно раз в месяц. Это предел возможностей даже самого плодовитого автора. Нет, она не Джессика Блеклайт. Я точно знаю.

Варвара пошла с последнего козыря:

— Анна обещала раскрыть какую-то тайну.

И получила мгновенный ответ:

— Абсурд. Если бы она была Джессикой Блеклайт, то раскрыть себя для приятельниц — разрушить загадку бренда. Читателям совсем не понравилось, что Марго Ментис вдруг оказалась другим автором. Она могла бы многое потерять. И деньги тоже. А потому Анна, если и была Джессикой Блеклайт, хранила бы тайну самой смерти.

— Что и случилось.

Барон понял, что сказал, и отмахнулся.

— Не цепляйтесь к словам, Варвара. Это фигура речи. Суть не меняется: Анна — не Джессика Блеклайт.

Козырь был побит.

— Тогда выбор небольшой. Представить, что госпожа Катова цинично убила внучку, невозможно. Илья много потерял, не получив богатую жену. Остаётся один подозреваемый.

Некромант проявил интерес:

— Кто это?

— Вы, Родион Романович. Вы и убили.

Раскрытый рот замер дырой в обрамлении белого грима. Барон пришёл в себя и погрозил пальцем.

— Ну, Варвара… Ну… А ведь обещали не дразниться. Вы, конечно, правнучка сыщика, но пугать почтенного человека прав не имеете-с. Да-с, милая барышня, не имеете-с… Чуть сердце не выпрыгнуло-с. Буду жаловаться на вас градоначальнику.

— Простите, не удержалась, — сказала она, ничуть не жалея.

— Слова Порфирия Петровича, судебного следователя, вам не идут. Не женские это слова. Это слова умного и хитрого мужчины. Недаром Достоевский в ненавистном мне «Преступлении и наказании»…

Слушать лекцию по литературе Варвара не хотела. Сама их читает.

— Ваш вывод: Анну могли убить все и никто?

— Всё, что могу предложить. — Он картинно развёл руками. — Кстати, у вас чудесные духи с ароматом шоколада.

— Рискнула попробовать шоколадное обёртывание.

— Риск оправданный. Шоколад вам к лицу, — было сказано в манерах старого обольстителя.

— Последний вопрос, Родион, если не возражаете.

— Как я могу возражать? Вы же душу вынете.

Барон подмигнул. Дескать, не вы одна умеете видеть человека насквозь.

— Если бы Анна не погибла, она была бы ведьмой Тентис?

— Да, но судьба распорядилась иначе. Берегитесь, Варвара, от судьбы не уйдёшь.

— Я постараюсь, барон Некромант. Что такое важное должно случиться в ночь накануне Ивана Купалы?

Некромант назидательно помахал пальцем:

— Задаёте слишком много вопросов, ведьма Тентис. За любопытство сниму с вас балл. Не забывайте: ректор Тёмной академии может всё…

— Не забуду.

— И помните: ваш танец — мой.

Варвара не забыла. Родион правда очень сильный соперник. В поединках разума. С ним приятно иметь дело. Даже слишком приятно. Но если бы она могла сейчас позвонить лейтенанту Зимовцу, пожаловаться, что её чуть не убили, было бы приятно? Нельзя морочить голову всякой ерундой. Варвара строго погрозила себе пальцем. Мысленно, конечно.

* * *

Каменный столб возвышался на три человеческих роста. На столько же должен уходить в землю, чтобы удерживать свой огромный вес. Кто-то много тысяч лет назад, не иначе, высек монолит из скалы. Высек грубо, со сколами, рытвинами и рваными краями. Зато строители придали менгиру форму пальца. Верхушку сделали скруглённую, а сам столб приплюснули, как вытянутый палец. Поднять такой монумент не под силу и современному крану. Если учесть, что ближайшие скалы за сотни километров, в Карелии, авторам каменного проекта было очень тяжело что доставить его, что установить тут. С современной точки зрения это было бессмысленно. Но кто-то сделал. Установил исполина в глухом месте Финского залива. А потом забыл. Шершавую поверхность менгира покрывал чёрный налёт, похожий на застарелую копоть, которая въелась в камень. На ней проросли пучки моха.

Сыр держала ладонь на весу, не прикасаясь к менгиру, запрокинув голову и закрыв глаза. Будто слушала голос камня.

— Убиться и не жить? — спросила Варвара, тихо подобравшись сзади.

Та не шелохнулась.

— А-а, старушка Вар… Я слышала, как ты крадёшься. Охотник из тебя никакой. Шумишь, как лось.

Оказывается, у подруги острый слух. Не то чтобы Варвара нарочно подкрадывалась, чтобы напугать. Просто хотелось подольше остаться незамеченной. Разоблачили. А ведь так тихо подбиралась. Или Сыр теперь готова к неожиданностям? А раньше была беззаботной. Вскрикивала от каждого «пу!»

Встречи Варвара не искала. Захотелось осмотреть менгир, который виднелся в деревьях. Она вошла в сад, не ухоженный со времён первого владельца виллы. Обогнув кусты, заметила знакомую фигуру, которая торчала у каменного столба. Дальше случилось то, что случилось.

— Ударилась в геологию или ищешь следы пропавшей цивилизации атлантов? — спросила Варвара.

Тяжко вздохнув, будто появление подруги прервало её созерцание на самом интересном месте, Сыр повернулась.

— А ты что тут ищешь?

— Тебя, Сыр.

Подруга распахнула объятия:

— Вот она — я. Обнимашки? Поплакать у меня на плече? Ах да, ты же не плачешь. Что же ты хочешь, Вар?

— Я хочу, чтобы ты не врала, Настя. Не врала мне.

На лице Сырниковой мелькнула тень страха или паники. Так быстро, что Варвара даже засомневалась.

— Не понимаю, о чём ты.

Голос Сыр был спокойный, но напряжённый.

— Я всё знаю.

— Неужели? Везёт тебе. — Она выжидала.

— На свадьбе популярного автора фэнтези Марго Ментис, или Анны Ивановны Дюковой, невесту убили. Здесь собрались все, кто был на свадьбе.

— Я там не была, — поторопилась Сыр.

— Если бы ты не была на этой креативной свадьбе в чёрной маске и платье, в которой я не смогла бы узнать тебя, то ответила: «Как я могла там быть, если прилетела позавчера». Ты себя выдала, Настя. Преступник выдаёт себя сам, не замечая этого.

— Я не преступник! — крикнула Сыр ей в лицо и взяла себя в руки. — Ты ошиблась. Меня там не было. Не цепляйся к словам, мисс Шерлок Холмс. Или мисс Эркюль Пуаро?

— Предпочитаю быть Ванзаровой. Катова мне всё рассказала.

Сыр мотнула головой, как прежде:

— Что она могла рассказать?

— Ты убедила её, что я смогу найти убийцу Анны без помощи полиции. Для этого надо собрать всех вместе. И запустить меня, как волка, в стадо овечек. Чтобы я в зубах принесла тело врага. Ты завралась, Настя. Думаю, семь раз выпавшая монетка — тоже фокус. В Америке научилась?

Белая кроссовка примяла дикую садовую траву. Сыр потупилась.

— Я не врала, Варя, — глухо проговорила она. — Я хотела быть на свадьбе Марго Ментис. Она пригласила меня. Мы придумали с ней… уже не важно. Я так расстроилась, что отменят фестиваль, ради которого приехала. Но когда узнала, что всё в силе, я вспомнила, как ты рассказывала о методах сыска своего прапрадеда. Мне было так жаль Марго Ментис…

— И тебя отправили меня уговорить?

Сыр кивнула:

— Марта испугалась, больше некому.

Оказывается, лучшая подруга тоже была в заговоре. При этом слопала шесть шариков мороженого. Верь после этого авторам фэнтези — все врут. Вот ведьмы!

— Спасибо, Настя, — только сказала Варвара.

Она не была уверена, что Сырникова не умалчивает что-то. Если спросить напрямик: «Тебя допрашивали в Следкоме?» — та ответит: «Нет» — и вывернется. Наверняка это мог бы подтвердить только лейтенант Михаил Зимовец, у него-то все свидетели учтены. Но ведь он ничего не скажет. Нажалуется брату. Не дождёшься от него благодарности за то, что рисковала жизнью в шоколадных объятиях. Хорошо, что «Мятному Зимовцу» не позвонить. Очень хорошо. Или не очень?

— Не сердись, Вар… Кроме тебя, некому расплести клубок ведьм. Здесь готовится нечто странное, поверь мне. Дом полон тайн. Можешь рассчитывать на меня, как на доктора Ватсона. Или этого, как его зовут, помощника Пуаро?

— Капитан Гастингс.

— Вот, точно. Недалёкий, но честный вояка. Это я. — И Сыр стукнула кулачком в грудь. Она снова стала прежней. В глазах забегали хитрые искорки. — Будем инквизиторами, то есть расследователями. Давай поймаем убийцу и сожжём у этого столба!

— Если меня раньше не убьют.

Бровки Сыр, довольно аккуратные, сдвинулись в сомнениях.

— Ты что, боишься?

— Уже нет. Часа два назад меня чуть не убили в шоколаде.

Сыр загорелась интересом:

— Да ладно? А как убивать шоколадом? Запихивать в глотку плитку?

— Обернуть лицо плёнкой и подождать, пока задохнёшься. Можешь попробовать. В отеле это бесплатно.

Сыр неприлично хихикнула:

— А я-то думаю, чего от старушки Вар разит шоколадом? И как выжила?

— Билась за жизнь, вертелась, как карась на сковородке, — ответила Варвара.

Подруга задумалась:

— Значит, тебя душили…

— Тебя это развлекает?

— Что ты, Вар! — Она взяла руку Варвары в свои ладони. — Значит, ты на правильном пути. Обещаю не врать. Очень постараюсь. Честно скажу: не врать трудно. Как пишут мои любимые сумасшедшие монахи: «По природе женщина лжива. Она лжива и в разговоре. Она жалит и ласкает в одно и то же время. Поэтому её голос сравним с голосом сирен, привлекающих путников сладкими мелодиями и затем убивающих их»[6]. От себя добавлю: ложь женщины — наша единственное оружие против неуёмной мужской агрессии. Их, мужчин, гадких посягательств. Их вседозволенности… Их желаний… Ладно, не важно.

— Буду иметь в виду, Сыр. Ведь Анна не говорила тебе о тайне, которую хотела открыть после свадьбы?

— Ничего такого… Кстати! — Сыр шагнула в сторону и протянула обе руки к менгиру, но не прикоснулась. — Знаешь, что это?

— Примерно представляю.

— Нет, даже не представляешь! Это — ведьмин палец. Вокруг него в глубокой древности собирались ведьмы, чтобы вершить тайные ритуалы. Быть может, вызывали языческих богов. Владелец виллы знал, где строить свой маленький замок. Правда хитрюга, да? Подумай об этом, Вар. Не верь ведьмам, верь только мне.

* * *

На белом покрывале кровати чёрной птицей лежало платье. Варвара подняла его, бережно держа за краешки лифа. Платье было пышным и оттого казалось невесомым, сшитым из чёрного газа с блёстками. Столь красиво, что Варвару не смутил слишком глубокий вырез, на какой она бы никогда не согласилась. В таком не стыдно появиться на балу.

Варвара позволяла себе мечтать о том, как входит в бальный зал, как ей кланяются кавалеры, офицеры и дамы, и даже сам император, заметив её, спрашивает у придворных, кто эта красавица в чёрном, а она, гордая, идёт по залу, отдавая поклоны и сводя с ума. Она это получит. Она держала мечту в руках — и то было не платье Анны. Варвара точно знала, где сейчас хранится то платье. Это новое, для неё.

Одевшись и покружившись босиком, пустив юбку кругом, Варвара не могла сдержать радости. Портило момент только отсутствие зеркала. Захотелось сбегать в холл, посмотреть на себя. Она сдержалась, чтобы не подпортить впечатление. Пусть её увидят на

— Как тебе? — спросила Варвара у своего бело-голубого платья, лежавшего в кресле. То завистливо молчало.

Но как на бал без туфель? Её парадно-выходные остались дома. Не могла подумать, что на тематическом фестивале понадобятся туфли. Идти в балетках? Варвара огляделась. Неужели организаторы бала забыли про туфли? Из-под покрывала любопытными мышками высовывались лакированные носочки. Она нагнулась и вытащили пару новеньких, блестящих туфель. В таких можно было танцевать. Надев, Варвара ощутила приятное удобство и вспомнила, как мучилась на лестнице Дворца бракосочетаний.

Немного косметики вслепую, чуть поправить волосы — и она будет готова. Варвара вдруг заметила, что волнуется как… как дебютантка перед балом. Да, это будет первый бал в её жизни. Или её волнение имело конкретного адресата?

Ненужные мысли Варвара изгнала.

Только бал.

Ничего, кроме бала.

Золушка в чёрном была готова.

Откуда ни возьмись напала слабость. Будто разом мышцы стали ватой, а голова — пустым котелком. Варвара села на кровать, стала медленно и глубоко дышать. Не помогало. Слабость толкала лечь и не вставать. Закрыть глаза и не шевелиться. Варвара замечала за собой, что такое редко, но случается. Когда в один день принимала экзамен у двух актёрских курсов. Или когда писала диплом трое суток подряд. С того случая всё и началось.

К докторам она не ходила; прочла в интернете, что это — классический упадок сил, перегрузка нервной системы, переутомление, нехватка гемоглобина, свежего воздуха и отдыха. Такое случается с работниками офисного труда направо и налево. В общем, ничего толкового. Проблему решил дед. Дал какие-то драже, которые хранятся в аптечках спецподразделений, ну и тех, кто работает далеко от Родины под чужими именами. Драже творили чудо. Хватало буквально одного шарика, чтобы вернуть Варваре силы тигра, рвущего на клочки ленивых студентов.

Она заставила себя встать, покопалась в косметичке, нашла блистер без названия, только с цифрами, проглотила коричневый шарик, немного подождала — и силы вернулись. Варвара ощутила бодрость, как после ледяного душа. Она была готова. Вот теперь точно.

* * *

На террасе замка, в лучах закатного солнца, под шум волн и сосен, под крики несущихся чаек, стояли шестеро в чёрных, как воронье крыло, платьях. Маски не скрывали лиц — девушки замерли в напряжённом ожидании. Волнении. Тревоге. Складывалось ощущение, будто от этого бала зависела их судьба. Или нечто большее. Они ждали. Никто не произнёс ни слова. Не допустил ни улыбки, ни движения головы в любопытстве. Они соблюдали чёткий строй. Как воины перед боем не тратят последние минуты жизни на мелочи. Ветер играл блёстками.

Варвара оказалась последней. Кожей она ощутила напряжённую тишину. Скромно заняла место с правого края. И смешалась с остальными. Не как на свадьбе, когда были «они» и «она». Теперь были только «они». Она не заметила, как прониклась странным ожиданием и начала нервничать.

У левого плеча стояла Милис. Не замечая ничего, смотрела перед собой, вдаль моря, где над горизонтом стекались вечерние тучи. Варвара глазами поискала Сыр. Её нигде не нашлось. В строю ведьм не оказалось и Майи Кристалл. Площадка террасы была свободна от столов, стульев… и мужчин. Барона Некроманта с его напарниками не было видно. Пара лысых официантов замерла по углам, заложив руки за спину, как охрана.

Из колонок раздался звук гонга. Такой резкий и нежданный, что Варвара вздрогнула. Она ожидала, что Филин закатит приветственную речь. Было тихо. И тут слева от ведьм показался Тёмный странник — он неторопливо вышел на середину площадки и поклонился. Ведьмы в молчании отвесили глубокий поклон. Варвара зазевалась. Когда Милис уже выпрямилась, она только согнулась в талии.

И снова Тёмный странник поклонился.

Теперь Варвара отстала чуть-чуть.

Зато к третьему поклону была готова.

«Но где же Сыр?»

Взмахом руки Тёмный странник дал сигнал. Варвара была собранна, но от ведьм ничего не потребовалось. Зато появился Филин, встал перед ведьмами и поклонился. Видимо, он не заслужил ответного поклона, и это Варвара посчитала справедливым.

Тёмный странник махнул снова. Девушка в строгом чёрном платье вынесла большой поднос, на котором лежало нечто чёрное. Она встала по правую руку от Филина. Трудно было узнать в выбеленном лице и зализанных волосах весёлую Долли из косметического кабинета. Варваре пришлось постараться.

Тёмный странник дал третий сигнал. Филин подошёл к Наир, ведьме Песков, стоявшей первой в ряду, взял с подноса повязку, чёрную и тянущуюся, словно резиновая, надел ей на глаза и тщательно поправил.

И Варвара поняла, что такое Тёмный бал. Не будет блеска, веселья, звона шпаг, шороха аксельбантов, комплиментов, улыбок, вееров, общей мазурки и менуэта, стрельбы глазками, интриг, намёков, запаха пудры, пота и духов — всего того милого очарования русских балов, о котором она так жадно читала и мечтала, что это случится в её жизни. Хоть разок. Варвара успела подумать о том, не уйти ли. Но ведь она дала слово Родиону. А слово надо держать.

Филин оказался напротив неё. Подмигнул и тихо сказал:

— Ничего не бойтесь.

Варвара склонила голову. Филин бережно растянул и надел на неё повязку. Тьма пала на глаза. Лёгкая ткань была пластичной, не давила, но и не пропускала ни лучика. Опустив взгляд, Варвара убедилась: не видно даже туфель. Окончательная слепота. Ощущение было неприятным. Будто оказалась на краю пропасти. Она покачнулась. Чья-то рука коснулась локтя.

— Всё будет хорошо. Вы прекрасны, — прошептал Филин.

Она осталась одна в пустом бескрайнем космосе. Варвара как-то читала, что, когда человеку завязывают глаза, обостряются чувства. Ничего подобного. Ничего, кроме тихой паники, если быть честной.

«Куда Сыр делась?»

Кто-то прошёл рядом. Это Варвара отметила. Раздался звон стекла — стало любопытно. Кто-то вложил в её пальцы тонкую ножку бокала. Варвара ощупала: высокий, для шампанского. И различила шипение пузырьков.

— За бал! — провозгласил Тёмный странник в динамиках.

— За бал! — вторили ведьмы. Варвара даже успела произнести: «Бал!»

Она услышала, как громко глотает Милис. Краешком бокала Варвара нашла губы. Шампанское было холодным, губы будто обжигало. Она выпила до дна.

Раздался звон битого стекла. Один… Второй… Третий… Ведьмы били бокалы. Русские

Послышались твёрдые уверенные шаги. Мужская рука повела её за собой. Варвара послушно шла в темноту. Будь что будет. Она сжала чужую ладонь, пытаясь понять, кто рядом с ней. Ладонь была крепкой, точно мужской. Такая у Родиона? Они слишком мало знакомы, чтобы…

Варвару остановили. Мужская рука коснулась талии, по спине пробежали мурашки, ужалили голову. Плечам стало холодно. Над головой гаркнула чайка. Варвара вздрогнула. Её правую руку отвели в сторону. Она поняла: будет вальс. Что ж, вальс так вальс. Это несложно.

Когда она последний раз танцевала? На выпускном в школе, кажется. Или всё придумала. Почему в темноте открытых глаз мысли ведут себя странно? Как подгулявшие мышки.

— Да будет бал! — объявил Тёмный странник.

Варвара откинула голову, которая стала тяжёлой. Заиграла мелодия. Знакомая. Ну да, это же из фильма «Ван Хельсинг», сцена бала вампиров. Очень остроумно. Лучше бы включили вальс из «Маскарада» Хачатуряна. Или «Метель» Свиридова. Всё-таки своё, родное… «Зачем я умничаю? Перед кем?»

Невидимый партнёр легонько подтолкнул. Варвара подчинилась, сделав первое движение в полной темноте. И она закружилась, унеслась снежинкой, каплей дождя, осенним листком в темноте…

* * *

Тучи висели свинцовыми шарами. Серое море изрыли волны. Ветер рвал волосы. Она стояла на песке босыми ногами. Смотрела на горизонт, приложив ладонь козырьком.

Море оставалось пустынно. Никто не выйдет в такую погоду. Ни рыбак, ни капитан судна. Чайки спряталась. Сосны дрожали.

Надвигался шторм. Лютый, всесильный. Сносящий всё на своём пути.

Волны ударили в берег, окатив подол платья.

Небеса разверзлись. Ударил ливень. Струи встали стеной.

Над горизонтом зажглись молнии. Шторм бушевал.

И она — посреди бури.

Лицо, волосы, платье — всё промокло насквозь. Ветер выл и толкал, чтобы свалить с ног.

Она держалась.

В пелене дождя что-то появилось. Она отчаянно замахала.

Из волн поднялась тень, стала расти, шириться, наполняться тьмой, превратилась в исполина. У тени — ни рук, ни глаз, ни лица.

Она закричала. Не могла убежать, вросла в песок.

Тень приближалась, скользя над волнами.

Она пыталась вытащить ноги, не было сил.

А тень близилась.

Лицо, руки, плечи — её стало тянуть к тени.

Она превратилась в тягучую массу.

Что-то дёрнуло, вырвало её из тени, в которой исчезала.

Вспышка. И всё кончилось. Тень исчезла.

Нависало пустое серое небо. Море, гладкое, как зеркало.

Она заглянула в воду.

Варвара увидела своё отражение.

Три дня до Ивана Купалы

Между мутными линиями что-то белело. Варвара с трудом разлепила веки. Белое обрёло гладкую форму. Появились завитушки. Было похоже на потолок. Точно — потолок. А где потолок?

Спросила себя: «Где мы находимся?» — и не нашла ответа. Голове и спине было мягко и тепло, не мокро и не холодно. Она проверила плечи, руки, ноги. Знакомые части тела были на месте. Голова точно отсутствовала. Вместо неё имелось пустое пространство, налитое усталостью.

Варвара поморгала, что оказалось труднее, чем ворочать камни. Ресницы слипались. Она подвигала тем, что было её головой. Очертания окружающего мира расплывались. Приглядевшись, Варвара убедилась, что находится в номере. Кажется, в своём. Точно в своём, вон ванна на месте. И полочка с косметикой.

Заставив голову повернуться, Варвара обнаружила под щекой покрывало. Покрывало на кровати. Значит, она лежит на кровати. Точно лежит. На своей кровати. Это не сон. Нет ни шторма, ни дождя, ни гадости, которая хотела её поглотить. Надо же, какая гадость приснилась. Раньше ночные кошмары не беспокоили. С чего бы вдруг?

«А чего ты валяешься?» — спросила она себя. Варвара сделала движение, чтобы подняться. Попытка закончилась, не начавшись. Слабость была похожа на беспомощность, как будто мышцы превратились в кисель.

«Это что за новости…»

Собрав ватные конечности, Варвара подтянула руки, кое-как опёрлась о мягкое и заставила тело двигаться вверх. Это оказалось не легче, чем двигать железнодорожный вагон. Каждый миллиметр подъёма давался напряжением сил. В какой-то момент Варваре показалось, что не удержится она, завалится на спину. Выручило упрямство. Удалось принять вертикальное положение.

Наклонив голову, она нашла себя в бальном платье. Всё ясно: в своём номере, на кровати да в бальном платье. Возникает первый вопрос — «Как она здесь оказалась?» и второй — «А что было до этого?»

Варвара попыталась вспомнить, что происходило после того, как Филин надел повязку, угостил шампанским, как кто-то взял её за руку, заиграла музыка из фильма про вампиров… А дальше?

А дальше тишина. И пустота. Мерзкий сон про какую-то девицу на берегу моря. В памяти нет ничего. Никаких впечатлений о бале. Даже мелкого намёка. Воспоминания о танцах стёрты полностью. Только рой вопросов: с кем она танцевала? Сколько было танцев? Когда бал кончился? Как добралась до номера? Как рухнула на кровать, не раздеваясь? И что с ней происходит? Последний — самый странный, но актуальный вопрос.

Варвара не была девушкой, которая теряет разум от бокала шампанского. Даже от двух, надо признать: Варвара мастерски пила водку благодаря деду, который обучил технологии, и профессору Тульеву, который помог закрепить на практике. Ну и ванзаровская порода сыграла роль. Про своё умение Варвара предпочитала помалкивать. Зато приводила в шок самоуверенных мужчин, выпивая и не пьянея.

Сейчас с ней творилось неладное. Это не утреннее похмелье — это как после недельного запоя. Наверное. Ничего подобного раньше не было. Даже после студенческих вечеринок Варвара ехала домой в приятном лёгком тумане мыслей. И только.

Чтобы не помнить ничего… Вообще ничего. Провалиться в другую вселенную… Заснуть в одежде на покрывале… Ненормально. Мысли аккуратно постучались, спросили разрешения войти в мозг. Варвара их впустила. Мыслей становилось всё больше. Они наполняли голову и возвращали реальность.

Сидеть на кровати и предаваться мыслям? Нет, спасибо. Надо двигаться. Одолевая лютую слабость, Варвара встала,

Через пятнадцать минут она вернула себя в полном составе.

Время было слишком раннее, чтобы задавать вопросы, а завтрак не спешил начинаться. Как назло, пришли аппетит и жажда. Пожар Варвара залила тремя стаканами воды из-под крана. Мини-бара в люксе не оказалось.

Восставший организм требовал движения. Из чемодана были вынуты кроссовки. Почти не ношенные. Много раз Варвара давала себе обещания заниматься бегом по утрам. Всегда находились дела более важные, или погода не годилась, или «в другой раз» — точно. Теперь появился идеальный момент, чтобы выполнить обещанное. Не зря в чемодан кроссовки кинула.

Открыв окно эркера, Варвара легко спрыгнула. Не ради детской шалости сбежать через окно. Встретить сейчас Филина, который может оказаться на ресепшене, ей не хотелось.

Размяв ноги, помахав руками и покрутив корпусом, как должны делать настоящие атлеты, Варвара побежала по песку. Тихонько и аккуратно, прислушиваясь к себе, — ещё не вполне уверенная, что драже деда выручило окончательно.

Утро блистало. По голубому куполу неба плыли облака. Края его подпирали сосны. Волны тихонько плескались. Чайки парили высоко, высматривая, чем бы поживиться. Песок печеньками хрустел под кроссовками. Пахло гниющими водорослями. От жары залив цвёл.

Было хорошо. Очень хорошо. Прямо чудесно… Варвара открыла, что бег — не пытка, а удовольствие. Давно надо было начать, а не поддерживать лень. Теперь не бросит, будет бегать каждое утро. Сначала здесь, по берегу, а в городе — по каналу Грибоедова. Нет, лучше в Юсуповском садике, там дорожки удобные. Любители здорового образа жизни так и снуют трусцой туда-сюда. Дети из спортшколы носятся как угорелые… Решено, пора регулярно заниматься бегом. «Если выживешь», — сказал кто-то в её голове. Варвара не заметила. Сделала вид, что залетел случайный шум. Ничто не испортит ей настроения. Хотя бы сейчас.

С каждым движением силы прибавлялись, будто природа вливала жизнь, как бензин в машину. Варвара бежала, стараясь ни о чём не думать. Запретила мыслям тревожить. Только не сейчас. Когда так хорошо, легко, свободно. Одна среди пляжа, моря и солнца. Одна во вселенной.

Линия берега манила вдаль. Варваре хотелось бежать вперёд, оставляя отель далеко позади. Она улыбалась, радуясь, как ловко получается. Что-то мелькнуло. Боковым зрением она отметила на границе волн и песка нечто большое, постороннее. Непонятно что. Наверное, бревно вынесло прибоем. Или нерпу. В Финском заливе водятся нерпы. Интересно увидеть живую нерпу. Варвара обернулась. Прилив шевелил что-то продолговатое и чёрное.

Не веря своим глазам, убеждая себя, что показалось, что это совсем не то, другое, Варвара подошла. Она отчётливо увидела, чем играли волны.

Это была не нерпа.

* * *

— Мадемуазель Варвара, доброго вам утра! — Портье пощёлкал по клавиатуре и выключил монитор. — Как вам бал? Вы просто блистали! Примите моё восхищение. Уже набрались сил, утренняя пробежка, зарядка, водные процедуры? Похвально! Чудесно! Как выспались? На нашем воздухе спят как младенцы. Организм молодеет лет на десять. Но вам это не грозит! Не видел, как вы вышли из отеля. Впереди изумительный день!

Варвара дождалась, когда поток восклицаний иссякнет:

— Господин Филин, где горничная Зухра?

На его лице раздражение спряталось за добродушием.

— Ах, горничная. С ней всё в порядке. Очень хорошо. А почему вы…

— Могу её увидеть?

Филин сделал руками движение вроде: «О, какая чушь в голове у девиц с утра пораньше!»

— Как только вернётся — непременно представлю вам.

— Она уехала?

— Ну конечно! Дали пару дней отгула восстановить силы. Уехала в город. Мы заботимся о персонале даже себе в убыток!

— Я так и думала, — сказала Варвара. — Позвонить ей нельзя, потому что связи нет.

— Зачем вам беспокоиться об этих пустяках? — Портье изобразил глубокую печаль.

— Потому что надо вызывать полицию. Через компьютер можно набрать 112.

Указательным пальцем Филин расправил стрелки усов. Немного нервно.

— Полиция? Зачем полиция? — спросил он.

Варвара глядела немигающим взглядом в точку чуть ниже лба. Портье поёжился:

— Опять нашли труп, мадемуазель?

Она не шелохнулась, буравя глазами. Филин изобразил улыбочку:

— Шутка, повторённая дважды, не веселит…

Глаза саднило, но Варвара держала страшный взгляд, чем окончательно довела толстяка. Веселье улетучилось, он нервно шевельнул усами:

— Да что случилось-то?

— На береговой линии, — для усиления эффекта Варвара указала на дверь пальцем, — лежит мёртвое тело. На него нацелились чайки-падальщики. Надо срочно поставить официанта отпугивать птиц и вызвать полицию. Срочно!

Филин мотнул головой, будто отгонял наваждение.

— Какое мёртвое тело? — пробормотал он.

— Вас интересует, кто именно убит?

— Нет… Но я… Почему вы на меня так смотрите, будто обвиняете?

— Обвинение выносит следствие. Я только сопоставляю факты.

— Какие ещё факты?! — вскрикнул он. — Вы зачем сыщицу изображаете?

Он подписал себе окончательный приговор.

— Факты таковы. — Варвара моргнула, терпеть больше не могла. — После бала я выжила чудом. Просто повезло. Мой организм справился с отравлением. Та, кто лежит на песке, погибла. Мы обе пили шампанское. Я жива, она — нет. Убийца подсыпал яд в бокалы, чтобы одним ударом убрать двоих. Удар получился наполовину. Вызывайте полицию. Иначе закричу и подниму всех.

В глазах портье метались мысли: «Что делать?»

— А почему… Почему вы на меня так смотрите? — спросил он.

Молчание Варвары было выразительнее слов. Не зря тратит время в театральном институте. Многие студенты-актёры могли позавидовать такому молчанию. Как известно, чем гениальней актёр, тем больше у него пауза. Молчание Варвары было где-то на полпути к гениальности. Или чуть дальше. Филину хватило.

— Вы что, меня подозреваете?

Молчание

— Совсем сдурела? — спросил Филин, забыв про манеры, и покрутил пальцем у виска. — Ну, молодец, сыщица, нашла убийцу… — Он схватился за сердце, скрытое сорочкой, двумя жилетками и пиджачком.

Вести допросы Варвара не умела и не хотела учиться. Она следила за поведением. Поведение говорило, что главный подозреваемый ведёт себя не так, как должен разоблачённый убийца. Или у него крепкие нервы, или она ошиблась. Пусть лейтенант Зимовец с этим разбирается.

— Дознаватель и следователь выяснят, — сказала она, замечая, что портье раздражён, но не испуган. — Вам проще всего подсыпать яд в бокалы.

— Я бы просил вас, Варвара, быть аккуратнее со словами, — заявил он, вернув уверенность. — Чтобы потом не пришлось извиняться.

— Не тяните время, вызывайте полицию.

— Нет уж! — Портье решительно помахал пальцем перед носом Варвары. — Покажите мне, кого я убил. Предъявите. Желаю посмотреть на дело рук своих.

— Пройдёмте, — Варвара повернулась к выходу. Она нарочно шла быстро.

* * *

За спиной пыхтел толстяк.

Варвара смотрела вперёд, чтобы заметить чаек, которые должны кружить над телом. Парочку наглых птиц она отогнала, прежде чем побежала в отель. Чайки парили вдалеке. Перед глазами не появлялось ничего похожего на кровавое пиршество. Насколько она могла видеть, берег оставался пуст, и это было неправильно. Совсем неправильно.

Мелкие волны шлёпались о песок и камни, вынося на берег то, от чего отказалось море. Водоросли, палки и мусор имелись в изобилии. А мёртвое тело — нет. Варвара вдруг осознала: в спешке и панике не отметила место, где лежала убитая. Но ведь это примерно здесь. Нельзя упустить на пустом берегу большой… предмет, притом чёрный. В чёрном.

Она сделала несколько шагов, остановилась и оглянулась. Отель показался отсюда крохотным. Значит, ушла далеко. Филин догонял.

— Ну и где убитая? — спросил он, борясь с дыханием.

Ситуация становилась нехорошей. Отвратительной. В лучшем случае Варвара выглядела дурой. В худшем — сумасшедшей, которой мерещатся трупы. Оставался последний шаг. Скинув кроссовки, она зашла в воду. Залив был мелкий для того, чтобы вода дошла до коленей, поэтому стоило пройти метров пять, а чтобы купаться — намного больше. Варвара бродила кругом, всматриваясь в дно. С каждой секундой тонула всё глубже. Тела не было. Оно исчезло. Этого не могло быть. Но это случилось. Варвара вышла на песок.

— Ну и где ваш труп, мадемуазель? — Филин торжествовал.

— Его… нет, — ответила Варвара, понимая, какой глупостью это выглядит. — Но он был.

— И где же?

— Вот здесь. — Она повела рукой. — Примерно где-то здесь.

— Куда же тело делось? Наверное, чайки унесли. Или волшебство, мадемуазель? — Филин дружески подмигнул.

— Волны могли затянуть на глубину. — Варвара сама не верила тому, что говорит. Чтобы тело унесло с берега в море, нужен шторм, волны или сильный прилив.

— О, не заставляйте меня нырять, мадемуазель Варвара! Пощадите! — Сорвав цилиндр, он отвесил глубокий поклон. К Филину вернулось игривое настроение.

— Надо вызвать полицию, — упрямо заявила Варвара, чтобы хоть что-то сказать.

— Неужели? И что же мы скажем полиции: был труп и нет его? Зовите водолазов, будем обшаривать побережье. Ах, милая, чудесная Варвара! Неужели вы не поняли, что случилось?

— Что? — спросила она, разглядывая песок.

— Вам показалось! Привиделось! Утомились на балу, приняли бревно за мёртвое тело. С кем не бывает. Я на вас совсем не сержусь!

Неприятную возможность Варвара успела обдумать. Да, утро выдалось нелёгким. Еле пришла в себя, потом ещё занялась дурацким бегом. Мысли всякие в голове вертела. Могло показаться? Кислород ударил в пострадавшую голову и выдул фантом. Такого с ней не случалось. Всё бывает в первый раз.

— Я видела её лицо, — выдохнула Варвара, чтобы не потерять уверенность в себе. — Мокрые волосы, глаза неподвижные, челюсть отвалилась. Она была мертва. Лежала в воде и потом… Оказалась на берегу.

— Страшная картина! — Филин игриво подмигнул. — Какие только фокусы не выкидывает с нами мозг!

— Это была она.

— Да кто же эта несчастная жертва ваших фантазий? Раскройте тайну, мадемуазель Варвара!

— Лия Маковская.

Филин как будто ждал. Отвесил благодарный поклон.

— Милая, милая мадемуазель Варвара! Уверяю вас, ни Лии, ни вам, никому из наших гостей ничего не угрожает. Если только надышаться морским воздухом и провести время в своё удовольствие среди нашего гостеприимства. Я не подбрасывал яд в бокалы, как опереточный злодей. А если вам с утра было дурно… Что ж, это бывает. Второй раз вы напугали меня. Но я прощаю! Вы мне искренне симпатичны. Пойдёмте, завтрак уже начался.

Сунув мокрые ноги в кроссовки, Варвара признала поражение. Она не сумасшедшая и не страдает галлюцинациями. Случилось то, о чём предупреждала Лия. Дальше может случиться что угодно. Писательницы фэнтези имеют шанс надышаться до смерти. Воздух здесь убийственный. Смерть Анны — первая упавшая фишка домино. Дальше будут падать остальные. «Ты в очереди», — сказала она себе, чтобы взбодриться.

— Хотите пари, господин Филин?

— Это удовольствие, мадемуазель Варвара! На что спорим?

— На ящик шампанского. Если найдём в отеле Лию живой.

— К вашим услугам! — И он взмахнул цилиндром.

* * *

— Это ничего не значит!

Филин подтолкнул Варвару к выходу с террасы. За столиками завтракали Нина с Маженой, а Юля и Майя Кристалл — в одиночестве. Официант подтвердил, что Лия ещё не явилась.

— Девушка отсыпается после бала. Это так понятно…

— Давайте разбудим, — предложила Варвара. — Жаль пропускать такое чудесное утро.

Деваться Филину было некуда. Спор есть спор. По коридору второго этажа он прошёл к крайнему номеру 25, задержался, разминая пальцы, и очень вежливо постучал. За дверью было тихо.

— У девушки глубокий сон после бала, не стесняйтесь, господин Филин.

Он постучал громче. Потом ещё громче. Наконец, использовал кулак.

— Госпожа Маковская? — позвал в полный голос.

Дверь осталась равнодушной.

— Используйте универсальный ключ.

Филин искренно возмутился:

— Как! Нельзя беспокоить гостя.

— А вы не беспокойте. Тихонько откройте: мы заглянем, убедимся, что Лия спит в своей кровати, я

От такого предложения Филин не мог отказаться. Вернее, не мог придумать быстро, как это сделать. Из кармашка жилетки вытянул ключ, похожий на отмычку, повернул в замке и чуть-чуть приоткрыл дверь.

— Что там? — спросила Варвара, стараясь заглянуть в комнату. Широкая спина и высокий цилиндр ужасно мешали.

Филин распахнул дверь. Кровать была застлана покрывалом. На кресле лежал забытый платок. Протиснувшись мимо портье, Варвара попала в чужой номер, нарушив правила вежливости и законы отеля.

— Лии тут нет, — подвела итог она, что было очевидно даже слепому.

Филин вошёл и осмотрелся. Веселье его поблекло.

— Это ничего не значит.

— Она не ночевала в номере.

— С чего вы взяли?

— Покрывало не тронуто.

— Ничего не значит! — повторил Филин, как заклинание, и для пущей убедительности помахал ладонью. — Встала рано, заправила постель, пошла прогуляться.

— Лия настолько аккуратна, что делает работу горничной в вашем бутиковом отеле?

Филин поморщился как от зубной боли. Это Варваре было знакомо: студенты так трагически реагировали на простейшие вопросы. Например: «Сколько человек убил Гамлет?»

— Я уверен, мадемуазель Лия отправилась на прогулку. Скоро вернётся.

— Подождём её здесь.

Варвара направилась к креслу, что вызвало бурный протест Филина. Он заявил, что это невозможно, недопустимо, «кошмар и гибель всех правил гостеприимства».

— Проверьте платяной шкаф, — попросила она.

— Зачем?

— У неё был багаж? Чемоданы?

Портье немного задумался или сделал вид. Чтобы выиграть время для новой отговорки.

— Была сумка. Не слишком большая, среднего размера. — Он показал руками и выглядел как рыбак, который хвастается пойманной щукой.

Варвара была уверена, что вещи на месте, и пыталась убедить в этом портье. Филин подошёл к шкафу, распахнул одну створку, затем другую.

— Мадемуазель Варвара, прошу вас…

Нутро шкафа было чисто и пусто. Если не считать десятка вешалок, на одной из которых висело жёлтое платье ведьмы Песков Наир. Ни личной одежды, ни сумки. Если бы в шкафу обнаружился труп Лии или чей-то другой, Варвара удивилась бы меньше. Исчезновение сумки с вещами было нелогично. Не имело никакого смысла. Во всяком случае, смысла, известного ей.

Филин не скрывал торжества:

— Убедились?

Проиграть ящик шампанского было глупо. Ещё глупее казалось дать убедить себя в том, что страдаешь видениями. Бредишь наяву, видишь миражи, пора к доктору. Этого допустить нельзя.

— В чём я должна убедиться?

— Госпожа Маковская собрала вещи и уехала.

— Не предупредив вас?

Он пожал плечами.

— И что такого? У нас не советская гостиница, номер сдавать не надо. Вы, молодёжь, не знаете, как унизительно, когда дежурная по этажу при вас проверяет, всё ли на месте и не украдено ли полотенце или одеяло. Стыд и позор. Вспоминать противно.

Могла Лия сбежать? Повертев мысль со всех сторон, Варвара согласилась: почему бы нет. Кто знает, какие ветры гуляют в голове писательницы. Оставался последний аргумент.

— В шкафу нет платья для Тёмного бала.

— Эка невидаль! Увезла с собой: это подарок каждой участнице. И ваш подарок, мадемуазель Варвара.

— Забрала подарок и уехала, бросив подруг и мечту?

— Какую ещё мечту?

— Лия приехала сюда, чтобы сбылось желание писательницы. Она хотела, чтобы её будущие книги стали бестселлерами.

Филин комично всплеснул руками. Цирк без него тоскует.

— И что такого? Она взрослый человек. Могли появиться дела важнее бестселлера. Это жизнь, мадемуазель. «Сэ ля ви», как говорят французы. В конце концов, могла обидеться и уехать. Писательницы — тонкие натуры. Чуть тронь — трагедия.

— Вы видели, как Лия уходила с бала?

— Конечно нет! Во-первых, я танцевал, а во-вторых, у меня на глазах была повязка.

— С кем танцевали?

— Мадемуазель Варвара, это похоже на допрос. Но я вас слишком уважаю. Имел удовольствие танцевать с мадам Катовой, чтобы уважаемая дама не осталась в одиночестве.

Варвара представила пару: портье и Тёмный странник. Как только толстяк с повязкой на глазах не наступил на плащ в вальсе. Жаль, она ничего не помнит.

— Когда Лия ушла из гостиницы?

— Да могла уйти когда угодно! Электрички ходят с пяти утра. До станции километров пять, но почему бы не погулять белой ночью? У нас тут волков нет.

Князя Оборотня в расчёт можно было не брать.

— Вы видели, как она ушла из отеля?

— О, небо! — Филин вскинул руки к потолку. — За что мне это! Нет, мадемуазель Варвара, виноват, не видел. Потому что ночью я спал. Я вот не видел, как вы утром вышли. И ведь не казню себя. Почему я не видел, как вы ушли на пробежку?

«Потому что я вышла из окна. Выйти со второго этажа немного сложнее», — ответила про себя Варвара и промолчала.

Филин светился добродушием:

— Милая Варвара! Не хочу, чтобы вы проиграли наше маленькое пари. Но… Поверьте моему чутью, госпожа Маковская вернётся. Передумает и вернётся к своим подругам. Быть может, сегодня вечером. А вам пора завтракать! Наш повар Жан печёт чудесные кексики. Нет ничего лучше чая с кексиками на завтрак, чтобы развеять тяжкие мысли. Мой вам совет: выкиньте из головы утреннюю ошибку и наслаждайтесь жизнью. Только не опоздайте на занятия к Майе Кристалл. Не забудьте надеть бело-голубое. Оно вам к лицу.

Нотацию Варвара выслушала терпеливо. Пусть Филин торжествует. Пока может.

— Что делать с бальным платьем? — спросила она.

— Оно вам ещё пригодится. Утро с вами, мадемуазель Варвара, — удовольствие!

Филин взмахнул рукой. Чуть цилиндр не уронил.

* * *

Варвара очнулась, когда на тарелке оказалось еды столько, сколько наваливает турист, первый раз оказавшись в Турции. Что теперь делать? Съесть эту гору невозможно, вернуть обратно нельзя. Она отправилась в угол террасы, подальше от столика Марты, поближе к заливу. Бывшая подруга сделала выражение «Даже не думай!» Варвара и не думала. Время мириться ещё не пришло.

Сидя над тарелкой, она ковыряла вилкой что-то овощное. Аппетит

— Девушка, у вас не занято?

Родион держал большую чашку нежно, как дитя. Он из племени тех, кто завтракает кофе. С круассаном или без. С сахаром или без. С бутербродом или… В общем, Варвара обрадовалась, увидев именно его, что было немного неожиданно для неё же самой.

Закинув ногу на ногу, Родион сделал первый глоток. У кофеманов по утрам он считается самым важным. Первый глоток, который настраивает весь день. Рабства кофе Варвара не признавала. Не осуждала, но не принимала. Она человек чая. В доме у себя кофе не держит. Все подруги знают, ругаются, но терпят. Включая вон ту, вдалеке, что пока состроила каменное лицо.

— Отличный аппетит — признак здоровья. — Родион по-кошачьи облизнул пенку с губы. — С учётом пропорций вашей фигуры можно предложить отличный обмен веществ. В наше хворое время — самый ценный подарок от родителей.

— Утром бегала, — сказала Варвара будто в оправдание. — Родион, вы хорошо знаете Лию?

Ответ она поняла сразу, когда брови собеседника дёрнулись.

— Глорию Рейнольдс? Очень мало знаком. Она пишет хорошее фэнтези, её романы быстро набирают популярность. Я прочёл, кажется, один или два. А что вас интересует?

— Что она за человек?

— Ах, это. — Родион сделал второй большой и долгий глоток. Не менее важный. — Слышал, у неё непростой характер. Она обидчива, но довольно дружелюбная. Наверное, это всё. Вам-то что за дело?

— Она ночью уехала из отеля. Портье в этом уверен.

— С кем не бывает. Почему расспрашиваете?

Сказать или нет? Варвара загадала: если под листиком салата окажется фасоль, выложит. Даже если пожалеет потом. Она перевернула вилкой зелёный листок.

— Утром на пробежке я наткнулась на тело. Это была Лия. Промокшая, будто из воды. Кожа бледная. Она была мёртвая.

Кажется, Родион не поверил. И с чашкой не расстался.

— Полицию вызвали?

— Нет.

— Почему?

Варвара собралась с духом:

— Потому что тело исчезло. Просто исчезло. Само уйти не могло. Море спокойное, волны унести не могли. Забрать никто не мог. Я вернулась с портье очень скоро, но тело исчезло — как растаяло. — С досады Варвара отшвырнула вилку.

Утешать и веселить Родион не спешил. На что она рассчитывала… Совсем немного.

— Вы уверены, что тело было?

Худшее, что могла услышать Варвара от этого человека. Что ж, такое мрачное утро выдалось.

— Теперь уже не уверена.

— Почему?

Интонация этого «почему» кольнула равнодушием. Отступать некуда. Сама загнала себя в угол. Играть честно — значит проигрывать.

— Потому, что вчера в бокал мне-то что-то добавили. Я не помню ничего, что было на балу. Утром проснулась на кровати в платье в состоянии выпотрошенной тушки.

— Как ваше самочувствие?

— Как видите, жива.

— Что принимали?

— Контрастный душ, — ответила она и набила рот салатом, чтобы разговаривать так. — Не могу исключить, что отравленное сознание разыграло меня.

Родион вернулся к чашке, отпил свой проклятый кофе:

— Я же говорю: у вас прекрасная наследственность.

— Яд в шампанском вас не удивляет. Так принято на Тёмном балу?

— Вы раздражены, голодны, но принимать пищу не можете, устали, ждёте от меня утешения и нарочно говорите глупости, чтобы позлить, — выдал он так, будто видел её насквозь. — Если не глажу вас по головке, то потому… Потому, что уважаю как сильную личность. Этим вы мне нравитесь. Вы должны сами справиться с этой проблемой. И вы справитесь.

Лекарство было горьким, но полезным. Варвара его приняла.

— Верите, что видела Лию Маковскую мёртвой?

— Вы врач? — спросил он, как этот вопрос задавал Филин.

— Я умею отличить мёртвого человека от живого.

— Не сомневаюсь. Остаётся вопрос: куда исчезло тело?

— И второй, — поспешила она. — Кто меня отравил?

— Шампанское оказалось излишне крепким?

Варвара неторопливо растерзала сосиску, чтобы успеть выбрать правильные слова.

— Я пережила студенческие вечеринки в театральном институте.

Чашка освободилась от кофе. Родион облизнулся. Только не мяукнул. Так похож на сытого породистого кота.

— С таким опытом не поспоришь, — кивнул он. — Вероятно, вам что-то подсыпали. Это мне кажется абсурдным. Вас тут никто не знает, вы человек случайный, посторонний, не писательница. За что вас убивать? За то, что фэнтези не знаете? «Седьмую ведьму» не читали? Могу предположить одно…

— Меня перепутали с Лией! — осенило Варвару. — Ну конечно. Вернее, всыпали в два бокала для надёжности.

— В чём тут надёжность?

— Очень просто: отравили крайние бокалы. Мы с Лией стояли по концам шеренги ведьм. Если поднос перевернуть, Лия всё равно получит своё. Случайная жертва не в счёт.

— Просто и разумно. С вами опасно иметь дело. Кто же это мог сделать?

— За бокалами никто не следил до тех пор, пока Филин их не раздал.

Родион согласно кивнул:

— То есть… кто угодно. Даже кто-то из ведьм.

— Подсыпать и встать в ряд.

— Ужасное коварство. Ведьмы, что с них возьмёшь.

— Вы видели, как Лия ушла с бала? Или с кем?

— Нет. Нам тоже завязали глаза. Повязки сняли, на террасе ведьм не было. Я думал только о вас. Я уверен, что мы танцевали с вами. Я это чувствовал.

Варваре тоже хотелось в это верить.

— Жаль, что я ничего не помню, — ответила она.

— Значит, надежда жива. — Родион встал. — Благодарю за приятный завтрак.

Дождавшись, когда он уйдёт, Варвара накинулась на горки еды. Она снова была голодна, как дракон. И не стеснялась этого. Дед рассказывал, что прапрадед Ванзаров отличался зверским аппетитом, потому так успешно ловил преступников. И не только поэтому. Вспомнив о предке, Варвара перестала жевать. Положила вилку. Отодвинула тарелку. Она поняла, что совершила ошибку.

Иногда очевидное только кажется таковым.

* * *

Их было шесть. Ровно шесть. Шестёрка чёрных воронов на костюмерной вешалке. Варвара рассчитывала, что найдёт четыре, что докажет пропажу Лии вместе с её платьем. В номере его не было. Уехать в бальном платье

Платьев нашлось больше, чем хотелось. Они не доказательство.

В костюмерной комнате пахло пылью. Варвара подошла к камину. Мраморные ворота очага были холодны, спокойны и красивы, как надгробие. Камин давно не разжигали. Каменное нутро хранило следы старой копоти, покрытой беловатой плесенью. Варвара сунула руку: ни тяги, ни лёгкого ветерка. Труба камина заложена. Бедные ведьмы: вылетят через камин — и лбом в камень. Только искры посыплются.

Около камина произошло изменение: исчезли светлые пятна от фотографий на обоях. Исчезли вместе с обоями. На стене вместо старинных газет, как должно было быть, виднелась ровная побелка. Теперь комната требовала ремонта на самом деле.

Выйдя в коридор, Варвара захотела узнать, что же находится за ближней дверью, похожей на ворота сарая. Мощные струганые доски держали кованые накладки, вместо дверной ручки висело стальное кольцо. Сбоку виднелась прорезь замка. Дверь должна была вести в башенку. Варвара подёргала за кольцо — дверь не шелохнулась. Приложив ушко к дверному полотну, Варвара громко постучала. Услышала эхо пустоты с той стороны. Раздались тихие, еле уловимые звуки, будто кто-то подкрался и затаился. Постучав увереннее, Варвара проговорила в замочную скважину:

— Откройте, полиция! — и заглянула.

Виднелась темнота. Варвара прислушалась. Нет, ничего. Наверное, ветер играл сквозняком. Стукнув кулачком непослушную дверь, она направилась к номеру Лии. Филин так спешил прогнать её на завтрак, что забыл запереть на ключ. Для портье такое вполне нормально — постоялец выехал, зачем закрывать. И тут нос Варвары уловил нечто такое, что заставило отложить преступное намерение. Запах был сказочным, как в детстве. Как под гипнозом, Варвара пошла по его следам. Нос привёл к кухне. Да, отсюда разносился аромат, за который можно было отдать всю стипендию аспиранта за год.

Повар Жан взбивал в большой миске что-то венчиком и с тихим обожанием следил за Юлей, которая замешивала какой-то крем. Источник волшебного аромата был найден.

Юля заметила и махнула.

— Привет! Заходи…

Отказаться от такого предложения выше человеческих сил. Варвара подошла к столу и не смогла оторвать взгляда от светло-жёлтой массы, извивавшейся упругим удавом. Крем вертелся гладкими бочка́ми. Варвара с трудом поборола соблазн сунуть в него палец и облизать. Ей протянули десертную ложку.

— Попробуй. — Юля перестала мешать.

Не спеша, как истинный гурман, Варвара вонзила ложечку в кремовую плоть, зачерпнула, сколько хватило наглости, поднесла к губам и слизнула.

— Ну как? Всего достаточно?

Что тут скажешь? Варвара могла только промычать. Было так вкусно, что никакими словами не описать это чудо. Нет, одним словом — кулинарная магия. То есть двумя.

— Неплохо. — Она вынесла вердикт, вылизав ложку едва не до дырок.

Попросить ещё? Нет, она уже взрослая девочка. Какая жалость.

— Как тебе бал?

Варвара рассталась с бесполезной ложечкой.

— Много впечатлений, — ответила она, наблюдая, как в крем сыплется шоколадная крошка. — А тебе?

— Натанцевалсь, чуть ноги не отвалились. — Юля мешала чудо, как обычный крем.

— С кем танцевала?

— Наверное, со всеми. Было несколько смен партнёров. У тебя разве не так?

— Хотела сравнить впечатление. Шампанское понравилось?

Юля поморщилась:

— Предпочитаю брют.

— Утром голова не болела?

— С одного бокала? Шутишь?

Сладкая магия отпускала. Варвара сказала себе, что на болтовню нет времени. Повар Жан, осудив постороннюю недобрым взглядом, отошёл в дальний конец кухни греметь посудой.

— После бала видела Лию?

Юля побрызгала чем-то из маленького пузырька на крем и принялась мешать его дальше. Ведьмино зелье, не иначе.

— Я за ней не следила.

— Она вчера с кем-нибудь ссорилась?

— Вот уж не знаю. Да я не видела её, ну почти. Ходила в платке и очках, как модница пятидесятых годов. Мучилась по такой жаре. Почему ты спрашиваешь?

Мысленно Варвара сказала крему: «Ещё увидимся», а вслух то, что было надо:

— Потому, что Лия исчезла.

Новость не произвела впечатления. Юля отнесла миску в холодильник с прозрачной дверцей, вернулась и сняла фартук.

— Что значит «исчезла»? — спросила она равнодушно.

— Её нет в номере. Нет её сумки. Филин уверен, что она уехала ночью. Или утром, пока все спали.

— И что такого? Уехала и уехала, никто переживать не будет. Глупо, что пропустит часть фестиваля. Особенно уроки Майи.

— Могу быть с тобой откровенна? Ты умеешь хранить тайны?

Расхожая фраза, которую часто повторяют в плохих сериалах. Глупая и наивная. Но люди всегда реагируют. Помани секретом — любая птичка клюнет. Юля не была исключением. Заявила, что умеет хранить чужие тайны. Как свои.

Варвара сделала вид, что поверила:

— Сегодня утром я нашла Лию на берегу мёртвой. Она лежала на песке. Явных причин смерти, вроде верёвки на шее, огнестрельной раны и раны от ножа, я заметить не успела. Остаётся отравление.

— Кошмар! — В глазах Юли загорелся интерес. — Покончила жизнь самоубийством?

— У неё была причина?

— Откуда мне знать! Она вообще не слишком общительная.

— Несчастная любовь? Литературные неудачи? Ипотека?

— Понятия не имею! Близко она с Аней общалась. Сильно переживала её смерть… Литературных неудач точно не было. Скорее, наоборот: набирала популярность, — промелькнула завистливая нотка.

Лейтенант Зимовец, наверное, тут же вцепился бы и спросил: «А вас не расстроила смерть Анны Дюковой? Не стыдно веселиться на тематическом фестивале?» Варвара не могла себе это позволить.

— Кстати, о свадьбе, — сказала она, будто вспомнила. — Я опоздала, ты знаешь. Что делали до зелёного зала?

Юля пожала плечами:

— Что делают перед свадьбой? Жених угостил шампанским с красной икрой, чтобы не так волноваться.

— Анна пила со всеми?

— Да, из пластиковых стаканчиков на набережной перед загсом. Так романтично…

— Потом она ничего не пила?

— Потом

Из холодильника добрался запах крема. Варвара ощутила его.

— Смерти Анны и Лии могут быть связаны.

Волшебница кремов, она же ведьма Костра Милис, понимающе кивнула.

— Ты говоришь как детектив. Мне нравится. Ты сыщик?

Мысленно Варвара ответила: «Спасибо, что не сыщица».

— Аспирантка театрального института, если тебе ещё не сказали. Хочу разобраться, понять, что случилось. Позавчера и сегодня.

Схватив её за руку, Юля легонько пожала.

— Рассчитывай на меня. Буду твоим доктором Ватсоном. Вместе мы поймаем убийцу. Ужасно люблю детективы. Хотя пишу фэнтези. — Тень недовольства промелькнула на её ухоженном лице. — Давай начнём с того, что осмотрим её мёртвое тело. С тобой мне не будет страшно.

Храбрая Юля откровенно вздрогнула.

— Осмотр отменяется, — сказала Варвара. — Тело исчезло. Я не шучу. Пока бегала за Филином, оно исчезло.

— Вот это настоящая тайна! — Юля просияла. — Раскусим, как грецкий орех. Правда, ведьма Тентис?

«Если зубы не обломаем», — добавила Варвара про себя. И снова уловила нотки чудесного крема.

— Разузнай аккуратно у своих подруг, кто видел Лию после бала, — попросила она.

— Не сомневайся, выясню. Ох как интересно!

Юля без церемоний чмокнула её в щеку, словно близкая подруга. Писательницы похожи на актрис. Те тоже целуются. Особенно нежно с теми, кого ненавидят.

— Кстати, — вспомнила Варвара, — а где разливали шампанское?

— Здесь, конечно. — Юля обвела кухню движением головы. — Где же ещё?

— Кто это делал?

Обернувшись, Юля крикнула:

— Жан, милый, ты разливал шампанское перед балом?

Чудовище в облике повара кого-то рубило — раздавался стук поварского ножа. Не остановив нарезку, он кивнул и промычал.

— Это сделал он, — перевела Юля и добавила тихо: — Отличный повар, милейший человек, жаль, немой.

* * *

Из номера Лии доносились звуки. Не игра ветра, не обман слуха. Там кто-то был. Изготовившись, Варвара распахнула дверь и вошла.

На кровати разлеглась Мажена в синем платье Асгард, ведьмы Ветров. Губы её были накрашены синей помадой. В левой руке она держала селфи-палку, на которую насадила смартфон. Варваре был послан укоризненный взгляд.

— Тихо! — приказала она, поправила чёлку и натянула улыбку. — Девчулечки мои милые, дорогие, приветики-приветики! С вами я, ваша любимая Лола Занзер. У меня столько новостей. Я решила отдохнуть в крутейшем месте на берегу моря. Живу в номере люкс бутик-отеля знаменитой международной сети. Не буду говорить название, мне за это не платят. Я по вам так соскучилась! А вы по мне? Напишите в комментарии! А у меня отличные новости для вас. Я почти закончила крутой роман, который скоро начну выкладывать! Ждите проды, скоро выложу начало! Хотите прочесть про новые приключения в Тёмной академии? Пишите в комментарии! У нас будет новый герой — князь Оборотень, новые отношения, новая попаданка. В общем, всё новенькое. Всё, как вы любите! Обещаю, вы не сможете оторваться! Ну ладно, мне пора готовиться к балу, уже выбрала себе платье. Это оно. Как вам? Напишите в комментарии! Пока все, люблю вас! Чмоки-чмоки, мои дорогие!

Мажена послала воздушный поцелуй. Она собрала телескопическую палку, сняла смартфон и слезла с кровати. Хорошо, что в XIX веке у Льва Толстого не было интернета и соцсетей. «Чмоки-чмоки» от бородатого графа — испытание для крепких нервов.

— Ты чего мешаешь? — Мажена выразила недовольство.

— У тебя появился интернет? Одолжи сделать один звонок.

— Не появился. Просто записываю на потом.

— Почему в номере Лии?

— Здесь фон красивый, у меня такого нет. — Мажена с откровенной завистью глянула на кровать. Та действительно была королевская. Как раз под амбиции писательницы.

— А зеркала у тебя в номере есть?

— Прикинь, нет! Красилась наугад. Здесь некуда посмотреться. Странно, правда?

— Лия тебе разрешила сниматься у неё?

— Ну да, вчера перед балом я попросила. Она не возражала. Сказала, что утром пойдёт гулять, номер оставит открытым. Я пришла. А тебе какое дело? Ты же соцсетей не ведёшь.

Это не было совсем правдой. У Варвары имелся еле живой, если не сказать полудохлый, блог про историю косметики и парфюмерии. Завела и бросила. Толку никакого, только время отнимает.

— После бала с Лией не виделись?

Мажена покачала головой:

— Нет, я так устала, пошла в номер. Почему спрашиваешь?

— Вы с Лией подруги?

Ведьма Асгард фыркнула:

— Просто общаемся. Лия необщительная, замкнутая. С ней только Аня умела найти общий язык. А тут вообще нас сторонилась, укуталась в платок и очки.

Ни намёка на грусть или печаль при упоминании мёртвой подруги.

— Да что ты все с вопросами пристаёшь, ведьма Тентис? — опомнилась Мажена. — Не выспалась?

— Ищу Лию и нигде не могу найти. Никто её не видел. На завтрак не приходила.

Мажена беззаботно пожала голыми плечами. Старинное платье для этого подходило отлично. Мужчинам не оторвать глаз.

— Она же пошла гулять. Вернётся к занятию Майи.

— Портье считает, что Лия уехала ночью, — ответила Варвара, следя за реакцией.

Мажена не сильно удивилась:

— Чего же, она может.

— Почему?

— Я же говорю, странная.

— В чем именно странность-то?

— Ну не знаю… Когда собираемся, мало разговаривает, больше молчит. Тихая. Пугливая. Боится всего. Я как-то раз пошутила, сказала, что у неё за спиной призрак смерти. Она разрыдалась, убежала. Да какая разница! Главное, романы у неё интересные. Почитаешь комментарии читателей, даже неприятно. Так расхваливают, будто что-то невероятное.

— Обгонит Джессику Блеклайт?

— Ну нет. Это чудо не догнать. Откуда только свалилось на нашу голову. Написала «Седьмую ведьму», и все с ума посходили. А роман-то дрянь, ерунда. Ничего оригинального. Я куда лучше пишу. И романов у меня уже двадцать.

Зависть писательниц не отличается от типичной женской зависти. И мужской. И даже детской. Зависть не имеет красок. У зависти один цвет — чёрный. Даже если она белая.

— Анна переживала, что Блеклайт её обогнала?

Мажена улыбнулась:

— Как иначе. О

— Какой бедой? — спросила Варвара, ожидая. Мажена фыркнула:

— Ты не заметила? Аня умерла. От сердечного приступа.

— Жаловалась на больное сердце?

— Никогда, — последовал уверенный ответ. — Вела здоровый образ жизни, занималась бегом, плаванием, в баню ходила. Нужно здоровье, чтобы столько писать: книжка в месяц требует сил. Только кажется, что писать легко. Когда сама попробуешь, узнаешь, какая это нагрузка.

— Тебе не приходила мысль, что Анну могли убить?

Оглянувшись, будто в номере засели шпионы, Мажена подошла близко и прошептала:

— Приходила.

— Почему? — шёпотом ответила Варвара, чтобы не разрушить возникший контакт.

— Не знаю… Всё это так странно и внезапно случилось. И потом фестиваль не отменили. Мы здесь играем в эту треклятую «Седьмую ведьму». Всё это неправильно, странно. Как нарочно. А ты что думаешь?

— Кто мог её отравить? — просила Варвара.

Мажена задумалась:

— Я бы назвала Юлю. Нашу Юну Шейк, ведьму Костра. Я так и на допросе в полиции сказала.

— Почему она?

— Аня часто над ней подшучивала, поддразнивала, говоря, какие у неё слабые книги и как мало читателей. Юля делала вид, что не сердится, но что там у неё в душе, кто знает… Она же хитрая, только кажется доброй тётенькой, которая печёт тортики.

Спешить с выводами Варвара не стала. Слишком рано. Слишком просто. Хотя…

— После свадьбы Анна обещала раскрыть какой-то секрет. Что это могло быть?

— Да, что-то такое мелькало. Я не обращала внимания. Мне чужие секреты неинтересны, — заявила ведьма Асгард. Не слишком убедительно.

— Кто ещё?

— Ещё? — Она помолчала. — Если скажу, ты не поверишь.

Варвара пообещала верить каждому слову.

— Илья! — выпалила Мажена. — Да, женишок Ани. Отменный подлец, хоть красавчик. Женился на её деньгах. При этом лютый бабник. Обещает начинающим девочкам-писательницам раскрутить их в своём блоге. А блог у него, — Мажена сблизила указательный и большой пальцы, оставив между ними лишь миллиметры пространства, — меньше кое-чего у комара. Недавно у него появилась поклонница. Ну, ты понимаешь? Анна об этом узнала. Посмеялась, но пригрозила отменить свадьбу, вот он её и прикончил. Может, в этом была тайна.

— Если Илья женился на деньгах Анны, то, убив до свадьбы, потерял всё, — проговорила Варвара размеренно, чтобы смысл сказанного дошёл наверняка.

Мажена не нашла, чем возразить.

— Может, ты и права, — решила она. — Но пассия у него имеется. Старше его. Есть такие одинокие женщины, которым не нужны деньги. Они мечтают получить совсем другое.

Не хотела Варвара продолжать диалог. Очень не хотела. Ситуация вынудила спросить:

— Кто же это?

Улыбка Мажены была пропитана ядом.

— А ты прогуляйся сейчас к бассейну… — И она многозначительно замолчала.

Ой, ой, ой… Шотландия, рыдай.

* * *

Сев на краешек бассейна, Варвара опустила ноги в воду и стала тихонько плескаться. Не смотрела на плетёное кресло на другой стороне. Оттуда в неё летели взгляды. Если бы источник взглядов имел магическую силу, Варвара превратилась бы в лягушку, жабу, червяка. Или просто в дымящие угли. Так сильна была ненависть.

Варвара играла беззаботность.

Мимо неё дважды проплыл мужчина. Илья, вероятно, не был атлетом из тех, что ездят на соревнования, но оказался неплохо подкачан. В этом мгновенный портрет немного ошибся. Рельефы мускулов блестели тугими бугорками. Бабнику надо держать себя в форме. «Профессия» обязывает. Он вынырнул, опёрся локтями о бортики, смахнул с лица воду и лучезарно улыбнулся. Варвара поняла, почему молоденькие девочки любят его блог. Трудно не поддаться такому обаянию.

— Привет! — поздоровался он таким голосом, которым легко растопить девичьи сердечки. — Уже пора перейти на «ты»?

— Попробуем, — ответила Варвара. Его локоть чуть-чуть касался её ступни. Будто случайно. — Как вам, то есть тебе, бал?

— Отлично. Надеюсь, я танцевал с тобой тоже?

— И я надеюсь. Ты не заметил, куда после бала делась Лия?

Илья подмигнул:

— Она меня не интересует. Есть ведьмы куда любопытнее.

Краем глаза Варвара заметила: источник яростных взглядов встал с кресла. Неужели прыгнет в бассейн? Она же стеснялась показываться в купальнике и потому явно замоталась в парео.

— Хотела тебя спросить: чем угощал девушек перед регистрацией?

По мокрому лицу стекла кислая мина.

— Да не помню уже.

— Проблемы с памятью? Это было позавчера.

— Тебе зачем?

— Собираю информацию для собственной свадьбы. На будущее.

— Ах вот что. — Он подмигнул. — Уже есть кандидат в женихи?

— Может быть, — ответила Варвара достаточно кокетливо, надеясь, что источник взглядов прыгнет в воду прямо в парео. — Что разливал? Какая закуска?

— Пятилетний бренди и солёные фисташки. Годится? — Он опять подмигнул.

Обычно эта снисходительная мужская манера жутко раздражала. Сейчас Варваре было не до того.

— Раз перешли на «ты», позволь откровенный вопрос…

— От тебя никаких секретов. — Ладошкой он вылил горстку воды ей на ногу.

— Как раз о секретах. Анна что-то хотела рассказать всем после вашей свадьбы. У невесты нет секретов от жениха, кроме подвенечного платья. Ты должен знать.

Илья окунулся с головой и сразу вынырнул. Повис на бортике. С него игриво стекало водопадами прямо на ножки Варвары. Он вновь отёр капли с лица.

— Должен. Но не знаю. Честно… Аня намекала, но я не понял. Какая-то шутка или розыгрыш. Ерунда, в общем.

— За эту шутку могли убить?

Илья поморгал мокрыми веками.

— Бред, конечно. Я же говорю, ничего серьёзного. С чего ты взяла, что её убили? — Наконец до него дошло. Мозги для бабника — не главное?

— Предположение. Подумай хорошо: кто мог убить твою невесту? С кем у неё были конфликты? Кого обидела?

— Ах, это. — Илья понимающе кивнул. — Недавно с Маженой крупно поссорилась.

— В чём причина ссоры?

— В чём причина? —

Краем глаза Варвара проверила, чем занят ревнивый объект. Пока ещё держится, но может подорваться к ним в любую минуту.

— С кем у Анны ещё были конфликты?

— Ну, с Ниной. Знаешь её? Ведьма Чащи Флордейл в зелёном платье. Пишет под псевдонимом Анита Нойер. Причина ещё глупее: Нине показалось, что Аня использовала в своём романе её троп. Знаешь, что это?

Аспирантке стыдно не знать, что тропом теперь называется сюжетный ход. А не то, что считалось раньше: оборот речи, в котором слово употребили в переносном значении. Филологические тонкости теперь никому не нужны. Мёртвые знания. Варвара кивнула.

Илья продолжил:

— Поговорили девочки на повышенных тонах, упокоились, выпили по бокалу и помирились.

— В день свадьбы Анна пила что-то до или после бренди?

— Ничего. Точно ничего, я тебе отвечаю. Мы с утра из дома приехали.

— Она жевала жвачку?

Он немного задумался:

— Вроде да. Я не следил, чем у неё рот занят.

— Откуда взяла жвачку?

— Ну и вопросец, откуда у человека жвачка!.. — Илья шлёпнул по воде. — С собой принесла.

— В платье нет карманов.

— Ну ты зануда!

Илья шутливо погрозил кулаком, что остановило Марту от прыжка в бассейн. А ведь она уже стояла на самом краю. Осталось сделать последний шаг.

— Илья, тебе не жаль Анну? Не жаль, что умерла твоя любовь? Не жаль, что у вас не будет семьи, дома, детей?

— Жаль — не жаль, какая теперь разница? Анну не вернёшь. Надо жить дальше и радоваться жизни. Надо любить, пока молодой. Потом ничего не будет. Любовь — это жизнь. Мой девиз: лучше умереть, чем быть стариком. А любовь, — он глянул на Варвару, сощурившись, солнце слепило глаза, — свою любовь я уже нашёл. Так всегда бывает — внезапно. Что-то теряешь, что-то находишь. Ты мне веришь?

— Словам мужчины верят наивные дурочки, — ответила Варвара фразой барышни из какой-то старой книжки. Не помнила, какой именно. Может, это из «Гордости и предубеждения»?

— Ах, вот ты как…

И он дёрнул Варвару за ноги. Съехав с бортика, она ушла под воду.

* * *

Внутри заклокотало от бешенства. Мало того что с Варварой поступили, как с девчонкой, толкнув в воду, мало того что в одежде она искупалась и наглоталась воды, так ещё Марта смеялась нарочно громко — чтобы все слышали. Так ей было весело.

Извинений Варвара не слушала. Замахнувшись на Илью кроссовками, выпалила кучу мерзостей. Он отстал — к большой и светлой радости Марты.

Обойдя отель, чтобы не украсить холл следами сырых пяток, Варвара вышла на берег. Одежда липла к телу, волосы — к лицу. Надо было пойти в номер: вытереться, переодеться. Солнце и ветерок шептали, что они быстро все исправят, обрадовав приятной прохладой. «Ты ведь раньше гуляла под проливным дождём, дождём балтийским, какой бывает только в Петербурге, когда с небес обрушивается поток. Гуляла и веселилась. Прыгала по лужам. Пела под дождём. Неужели повзрослела?»

Варвара натянула кроссовки на мокрые ноги. Нет, она прежняя. Хватит корчить из себя учёную даму, будущего профессора. Молодость бесценна. В этом бабник-дракон прав.

Прикинув направление, Варвара побежала тихонько, как утром. Песок был сухой, упругий, но не державший форму. Под кроссовками песчинки раздвигались и сползали обратно. Оглядываясь, Варвара видела, что за ней остаются застывшие песочные волны — и ни единого следа.

Она вертела головой, пытаясь вспомнить хоть какую-то приметную деталь: камень, дерево или другую корягу у места, где лежало тело. Если тело Лии действительно было. Если ей не померещилось после ночной бездны и спасительного драже. Может, видения — побочное действие? Не зря же эти шарики нельзя принимать часто.

Варвара перешла на шаг, потом ещё замедлилась. Брела и искала, искала, искала хоть что-то. Берег не выдал тайну, прятал в однообразии песка и морского сора.

— Варя!

Призыв был отрывистым. Грубым. Сердитым. За кустами что-то шевелилось. Она подошла.

— Доброе утро, Иван Теодорович.

— Тс-с-с! Тихо…

За ветками не было видно лица. Может, Гай-Вранский раскрыл секрет невидимости? Варвара присмотрелась и заметила: седые иголки волос торчат внизу куста. Физик-отшельник залёг, как пограничник в дозоре. Маскировка так себе: враги нашли бы по запаху. Взяли бы в плен, допросили с пристрастием: когда последний раз мылся…

Варвара присела рядышком, поджав ноги.

— Ты промокла. Что случилось? — Голос был тревожным.

— Пустяки. Упала в бассейн.

— Как это произошло?

Какое дело человеку, разбирающему вселенную на винтики, до мокрой одежды малознакомой девушки? На дружеское сочувствие рассчитывать было бы глупо. Варваре совсем не хотелось вдаваться в детали.

— Поскользнулась на сырой плитке, — ответила она.

Гай-Вранский издал хрип глухого отчаяния:

— Я так и знал… Так и знал… Началось…

— Иван Теодорович, спасибо за беспокойство, оно того не стоит.

— Молчи! — зашипел он. — Ты не понимаешь, о чём говоришь… Ты не понимаешь, какую силу разбудила…

— Я никого не будила, — произнесла Варвара, не забыв, как сама проснулась еле живой.

— Глупая, наивная девчонка! Слепая и беззаботная… Не послушалась меня… Ты должна была бежать, бежать. Спасать себя… И не только. Теперь уж поздно. Ничего не вернуть.

— Господин Гай-Вранский, я бы попросила выбирать выражения.

За кустом раздалось шуршание, будто физик закапывался в нору.

— Выбирать выражения! — пробурчал он. — Обидчивая. Поздно выбирать выражения. Ты не понимаешь, где оказалась. Ты не понимаешь, что это за место…

— Отель Satu, как мне сказали. То есть «Сказка».

Шуршание затихло.

— Сказка! — фыркнул он так, будто подавился горьким лекарством. — Это замок зла! Его надо было сжечь. Сжечь дотла, а пепел развеять. У меня всё руки не доходили. Опоздал, был слишком занят… Теперь поздно, не помочь… Ведьмы вернулись, зло принесли. Ты в этом виновата!

Сквозь ветки вылез костлявый палец с отросшим ногтем. Погрозил и спрятался, словно подписал обвинение без права на помилование.

Варвара бессовестно чихнула. Одежда сохла плохо. Ветерок пробирал. Стало зябко.

— Вы здесь вчера вечером, случайно, не гуляли?

— Случайно гуляли! — передразнил Варвару скрипучий хрип. — Видел я ваш мерзкий шабаш под дьявольскую музыку. Видел издалека. Ведьмы пляшут и веселятся… Как теперь не веселиться… Но ничего, ещё не всё потеряно. Не всё…

— На берегу после бала никого не видели?

— Нет, не видел… И видеть не хочу.

— Девушка в чёрном бальном платье. Ей стало плохо, вышла подышать морским воздухом. Она оказалась примерно в этом месте. Может быть, с ней кто-то был…

— Не видел! — прорычало из кустов.

— Иван Теодорович, пожалуйста, это очень важно. Бал до конца наблюдали?

— Ещё чего! Чтобы я тратил минуты своей жизни на ведьм? Нет, у меня есть дела поважнее. Надо готовиться… Ещё можно успеть.

Шанс найти свидетеля, пусть охотника на ведьм, управляющего вселенной, улетал ветерком. Варвара не сдавалась. Всё равно промёрзла.

— Утром рано встаёте?

Гай-Вранский издал смешок, похожий на предсмертный стон:

— Мне некогда спать. Надо успеть… Надо спасти… Ещё есть шанс… Эти ведьмы…

— Сегодня утром приходили сюда на берег?

— Я всегда наготове!

— Скажите просто: были или нет?

За листьями вдруг появилось его лицо вровень с Варварой.

— Ну был, — сказал он, как одинокий старик, обиженный жизнью.

— Может быть, заметили… Видели… — Варвара старалась найти подходящие слова, — что-то странное. Что-то, чего не должно быть.

— Здесь столько странного, не знаешь, что выбрать.

Намёки не помогли.

— Где-то здесь лежала девушка. Она была в красивом бальном платье. Может быть, видели её? Трудно не заметить.

Кусты раздвинулись, Гай-Вранский вылез из засады, наклонившись над Варварой, упираясь ладонями в колени.

— Я… не видел… никакого… мёртвого тела. И никакой… девушки… тут не лежало, — проговорил он, выделяя каждое слово.

С неё достаточно. Варвара не терпела, когда над ней нависают. А это мужчина ещё и издавал сильный аромат. Она встала, отряхнув с шорт налипший песок. Церемонии окончены.

— Жаль. Могли бы помочь. Её убили, тело исчезло. Но вы ничего не видели. Доброго вам дня. — Она повернулась, чтобы уйти.

— Постой!

Стоять близко к физику было трудновато. Варвара отошла на шаг.

— Вчера обещал тебе кое-что рассказать…

Она молча кивнула.

— Я знаю… Нет, не так. Я понимаю, что ты мне не веришь, вы все мне не верите. Но поверь… кое-что изменилось безвозвратно. Нет, всё изменилось… Я не могу тебе сказать всего, ты должна сама узнать. Ведьмы… Эти ведьмы неспроста… Этот дом — ужасное место. Тёмное… Там всё не так… Ты должна сама это понять, иначе погибнешь. Я не могу тебе помочь. Моя сила и мои знания нужны в другом месте. Сейчас я провожу важнейший эксперимент, надеюсь на успех, иначе быть не может. Но… Но ты должна сама. А лучше — беги… Беги!

— Спасибо за совет, Иван Теодорович.

Варвара чихнула. Значит, правду сказал физик.

* * *

Нет ничего хуже, чем простудиться в жару. Заболеть летом, в июле, — обидно и неправильно. То ли дело свалиться с температурой в ноябре или феврале. Задёрнуть шторы, укутаться тёплым пледом, заварить чай с мёдом, включить уютный свет и наслаждаться больничным с новым детективом. Хуже, чем заболеть летом, только схватить простуду под Новый год.

Горячий душ смыл озноб. Варвара замотала голову полотенцем, залезла в пушистый халат и вернулась в комнату. В кресле ждал сюрприз. Сюрприз помахал ладошкой.

Варвара была не слишком готова к общению.

— Ты как здесь оказалась?

— Запираться надо! — Сыр поучительно подняла пальчик. — Как успехи в расследовании?

Варвара села в кресло напротив:

— Пока жива, как видишь.

— Уже немало, Вар! Какие впечатления о Тёмном бале?

В глазах подруги бегали искорки. Раньше так бывало, когда она задумывала очередную выходку, для которой нужна невинная жертва. Что теперь изменилось? Наверное, ничего. Даже Америка её характер не исправила.

— Хочешь откровенно?

— Какие тайны между нами?

— Тогда откровенность за откровенность. — Варвара протянула ладонь и поймала лёгкий шлёпок. Как раньше. Договор заключён. — Если кратко — ничего не помню.

Сыр явно ожидала чего-то более интересного:

— В смысле?

— В прямом. После бокала шампанского я поплыла и утонула в темноте. Вынырнула утром с пустой головой и такой слабостью, что хотелось умереть. Маленькая деталь: я не знаю, как оказалась в своём номере на кровати.

— У тебя в кровати больше никого не нашлось?

— Нет, Настя, я лежала в платье. Одна. Твой намёк в пустоту.

Такой финал разочаровал. Сыр сморщила носик:

— На студенческих вечеринках все падали, а ты держалась. Потеряла навык?

— Меня отравили, — сказала Варвара.

Сыр возмущённо мотнула головой. Фирменный жест никуда не делся.

— Шутишь?

— В бокал что-то подсыпали. Хуже того, из-за меня погиб ещё один человек.

— Кто?

— Лия Маковская. Псевдоним — Глория Рейнольдс. На открытии была в жёлтом платье.

— Наир, ведьма Песков? — спросила Сыр так, будто не могла поверить, что земля до сих пор круглая. — Да не может быть!

— К сожалению, это случилось. Она стала технической жертвой.

— Это что значит?

— Для надёжности отравили крайние бокалы. Я стояла с одного конца шеренги ведьм, она — с другого. Я потеряла сознание, но выжила. Лия почувствовала себя плохо, вышла на берег, упала в воду и умерла. Сегодня утром я вышла на пробежку и наткнулась на её тело.

Сыр снова тряхнула волосами. С каре выглядело не так выразительно.

— Не может быть.

— Я сначала подумала: пытались убить её, меня — лишь за компанию. Но на самом деле это вторая попытка убрать меня. Первой было шоколадное обёртывание.

— Чушь какая-то. — Искорки в глазах потухли, её взгляд стал жёстким. — Не могу

— Лия боялась смерти, предупреждала меня. Ты говорила, что это всего лишь игра: она изобразила вестницу из «Седьмой ведьмы». И вот погибла по-настоящему. Что на это скажешь, мисс Анастасия Чииз?

— Подожди. Если ты нашла её мёртвой, то где полиция? — Сыр всегда умела быстро соображать, это не раз помогало ей выкручиваться.

— Филин отказался вызывать.

— Это почему?

— Тело исчезло. — Варвара ждала, когда Сыр поймёт, что это не шутка. — Я не знаю, куда оно делось, кто его забрал. Точно не море. На сухом песке следов не остаётся. А служебной собаки нет. Да и место, где лежало тело, найти точно я не смогла.

— Варя, ты не перепутала?

Вопрос был ожидаемый.

— Меня в этом убедили, — ответила Варвара. — Я почти сама себя убедила.

— Почему сомневаешься?

— Потому что самое простое объяснение всегда правильное. Я видела труп. Труп исчез. Точка.

Встав, Сыр походила по комнате и снова уселась, плотно сдвинув ноги.

— Всё равно не могу поверить.

— Твоё право. Венец ведьмы — смерть. Смерть Анны собирает жатву… Ты кое-что забыла, Сыр.

— Что? — ответила она раздражённо.

— Очередь твоей откровенности. Что видела на балу?

— Почему решила, что я там была?

— Ты сама это сказала.

— Я? — Сыр изобразила оскорблённую невинность. — Бредишь. Разве?

— Ты спросила про мои впечатления. Значит, у тебя есть свои. Если бы тебя на балу не было, ты бы спросила: «Что там было?» или «Что ты видела?» — но твои слова были другими. Ты знаешь, что я не могла видеть с завязанными глазами. Значит, видела сама. Остаётся узнать, что именно.

Кончиками пальцев Сыр изобразила аплодисменты. Из кармана юбки вытянула смартфон, потыкала в экран пальцем.

— Это секрет. Но раз сама догадалась… В общем, я наблюдала за балом. Со стороны, скажем так. Немного поснимала, хотя это под запретом. Никто не должен знать, только для твоих глаз, Вар.

Она протянула смартфон. Вроде знакомый «Андроид», что был у неё пять лет назад. На экране застыло начало видео. Варвара нажала белый треугольник.

Камера снимала из укрытия, часть кадра что-то перекрывало, но и этого было достаточно, чтобы оценить происходящее. В танце двигались пары. Илья в смокинге, но без грима вёл девушку в чёрном. Повязки у него не было. Его партнёршу трудно было перепутать даже с повязкой — ею оказалась Марта. Повар Жан бережно вальсировал с Юлей. Счастливо кружась, она откинула голову. Свою даму провёл Филин, улыбаясь во все усы.

Варвара нажала на паузу и отмотала немного назад. Портье танцевал с Лией, и, чтобы убедиться окончательно, она пересмотрела этот момент. Видео продолжилось. Официанты танцевали с Маженой и Ниной. Посреди вальса, раскинув руки, будто управляя чужими действиями, вращался Тёмный странник.

Камера всё время находилась в движении, причём снимала немного под углом. Варвара поняла откуда: телефон был засунут в карман юбки, объектив торчал снаружи. Значит, Сыр не смотрела со стороны, она тоже танцевала. В кадр попала цепочка, пришитая к таксидо. Партнёр пришёл на бал в своём костюме барона Некроманта. Как это мило. Микрофон ловил весёлое бормотание, клочки фраз, но слова заглушала музыка.

Камера перестала двигаться, будто партнёры взяли паузу в танце. Варвара увидела себя. Она была с князем Оборотнем. Волчья голова склонилась над ней, а она лежала в чужих руках, словно тряпичная кукла, безвольная, покорная. Он кружил, поднимал её так, что ноги болтались в воздухе. Вертел в танце, как игрушку. Видео кончилось.

Варвара поймала себя на том, что не волнуется, не злится, не обижается. Она наполнилась холодным бешенством. Как на первом экзамене, который Варвара принимала у студентов-актеров. Может, на нем был Степан? Нет, не помнит она его. Зато помнит, как на последней лекции предложила студентам курса прочесть всего по одной пьесе Шекспира, чтобы её рассказать и получить зачёт. Они дали слово. И половина курса ничего не прочла — этим студентам было лень. Варвара наставила незачёты. В холодном, спокойном ванзаровском бешенстве. Студенты разбудили дракона. Не будите спящего дракона никогда.

Секретное видео лишь подтвердило — врут все. Что ж, ложь — это грех. А грехи надо искупать. Выхватив смартфон, Сыр заглянула подруге в лицо, чтобы угадать реакцию.

— Настя, почему ты не вмешалась?

Глазки Сыр были невинны, как у мышки, укравшей сыр.

— О чём ты, Вар?

— Ты видела, что со мной происходит. Ты видела, что я без сознания. Ты же подруга… Обещала помогать. Когда помощь была нужна, струсила. Эх ты…

Сыр смутилась, даже щёки покрылись румянцем.

— Прости, Варя, я не подумала… Ну, я подумала, что ты… в экстазе. Прости.

Конечно, так и было: Сыр наслаждалась зрелищем. Поссориться ещё с одной подругой? Слишком расточительно, придётся забыть. Глупость не предательство. Глупость хуже предательства, оно показывает равнодушие.

— Кто под маской оборотня?

— Я не знаю, Вар. — Сыр даже руку к сердцу приложила. — Честно, не знаю. Спросила, кто это, мне ответили: «Князь Оборотень».

— Он персонаж «Седьмой ведьмы»?

— В том-то и дело, что нет. Взялся непонятно откуда. Организаторы тематического фестиваля пригласили. Из другой книги персонаж, наверное. Думаешь, он тебя принёс в номер?

Развивать пикантную тему Варвара не собиралась:

— Ты видела, когда Лия ушла с бала?

— Нет, Вар, не видела. Может, видела, но не запомнила. Если бы знала, что за ней надо следить… Честно, Вар, прости.

Подруги нужны для того, чтобы их прощать.

— Чем закончился бал?

— Все разошлись.

— Филин ещё угощал шампанским?

— Нет. Только музыка и вальс… Что теперь будешь делать?

Лучше, чтобы Сыр этого не знала. Варвара попросила отправить это видео на её смартфон. Отказать Сыр не смогла, и блютуз неторопливо перетащил файл. Будет чем заняться в свободную минутку. Если Варвара доживёт до неё…

* * *

На треножнике стоял котёл, в котором можно было сварить плов на большую компанию. Вместо баранины с рисом в котле виднелся голубой огонь. Язычки

Место встречи устроили на берегу в отдалении от отеля. Рядом с котлом поставили столик, укрытый чёрным шёлковым покрывалом. Под ним виднелись неясные очертания чего-то вытянутого, но не слишком большого, что пока скрыли от глаз.

Полукругом расставили шесть аккуратных пеньков. На каждом лежала верёвочная петля с коротким хвостиком. Повеситься не хватит, но задушить — вполне достаточно, особенно если потянуть со всей силой. Горло сдавит, и тогда… Варвара прогнала заплутавшую мысль. Она стояла перед пеньком, снова оказавшись крайней в ряду разноцветных ведьм в масках. Слева от неё показалась Нина, за ней — Мажена, потом — Юля. Марта встала как можно дальше. Замыкала ряд Сыр. Поначалу она уселась на песчаный пригорок, но её позвали занять пустое место. Про Лию никто не вспомнил, будто её и не было.

Закинув косу на плечо и скрестив руки, Майя Кристалл выдержала длинную паузу, переводя взгляд с одной маски на другую. Она задержалась на Варваре, разглядывая так тщательно, будто хотела что-то разглядеть в ней. Варвара не потупилась и не сдалась, ответила ей столь же внимательным взглядом. Майя опустила глаза.

Голубое пламя танцевало перед ней, будто теребя: «Ну когда уже? Пора начинать, а то перегорю!»

— Вы готовы?

— Да… Готовы. Да-да, — нестройно ответили ведьмы.

Майя недовольно мотнула головой так, что коса приподнялась чёрной змеёй.

— Вы готовы?!

— Да! — дружно выкрикнули девичьи голоса. Варвара не была уверена, но ей показалось, что Сыр только открывала рот. Зато Марта не пожалела горла.

— Я жду от вас послушания. Вы готовы?!

— Да! — вновь прогремел хор.

Варвара беззвучно открыла рот. Быть послушной она не собиралась. Даже дед и брат этого не добились, куда уж женщине в кожаном жакете с ними тягаться.

— Наденьте обруч, затяните на шее.

Последовала заминка. От неловкости не осталось следа, когда Юля бодро накинула верёвку и устроила на шее наподобие галстука. Ведьмы последовали примеру. Варваре пришлось сделать то же, затянув не слишком туго. Ощущение было тревожным. Наверное, подобное испытывает осуждённый перед повешением.

— Займите свои плахи.

Ведьмы переглядывались — хотя что разглядишь под маской? Садиться на место казни никто не торопился, пожить ещё хотелось.

— Сядьте на плахи! — гаркнула Майя, будто отдала приказ отправляться в смертельную атаку.

Марта смело обошла свой пенёк и села, придержав платье. Повторять за ней никто не спешил.

— Садитесь!

После такого крика ноги подкосились, и ведьмы расселись. Варвара позволила себе сесть последней.

— Вы собрались здесь, чтобы стать ведьмами, — задумчиво начала Майя, будто сомневаясь, стоит ли тратить время и силы на эти нежные создания. — Вы можете ими стать. В народе говорят, что есть ведьмы прирождённые, то есть являющиеся такими по крови, а есть — учёные, то есть обученные. И учёные сильнее прирождённых. Почему?

Вопрос повис в тишине. Варвара тоже не стала умничать.

— Что может прирождённая ведьма? Только то, что перешло к ней от матери или бабки. Заговаривать кровь, лечить головную боль руками, делать целебные отвары, охранные амулеты для дома и удовлетворять прочие житейские потребности. Кому это нужно сегодня? Никому. Лекарства лечат лучше трав и наговоров, дом охраняет пожарная сигнализация. Знания прирождённых ведьм были нужны крестьянам, у которых не было ни медицины, ни пожарных, ничего. Только страхи потерять всё. Страхи ненапрасные. Они в прошлом. Прирождённые ведьмы остались в прошлом, сгинули в водовороте времён. Их нет…

Майя сделала паузу, чтобы смысл проник в сознание ведьм.

— А как же гадание на картах, предсказание судьбы? — спросила Мажена.

— Слушать! — рявкнула Майя. — Всему свой черёд… А что же учёная ведьма? Учёная ведьма может всё. Только не для других — для себя. Всё, что нужно учёной ведьме, чтобы получить желаемое, находится внутри неё. Эту силу надо выпустить, освободить. И тогда учёная ведьма сможет делать всё, что захочет. Ей не нужны ни ритуалы, ни магические талисманы, ни танцы с бубнами, ни чёрные кошки с чёрными петухами — вся эта шелуха. Магия учёной ведьмы в том, что она умеет добиваться того, что хочет. Она не боится своих желаний, она их исполняет. Именно поэтому её так боятся простаки и глупцы. Стать учёной ведьмой — это не бояться желаний. Это сила исполнять их. Со мной вы научитесь не бояться себя и желаний. Вы научитесь выпускать свою силу. И вы станете настоящими учёными ведьмами. Вы готовы?

— Да!

Марта перекричала всех, вскочив с пенька и мигом присев обратно. Майя глянула на Варвару, будто спрашивая: «А ты согласна?» Варвара пребывала в спокойствии.

— Что вам нужно, чтобы выпустить силу? Вам надо избавиться от трёх обручей, которые сдавливают вас, сдерживают, мешают быть тем, кем вы можете стать. Первый обруч — страх, второй — покорность, третий — слепота сердца. Сегодня вы избавитесь от первого. Вы хотите?

— Да! — завизжали ведьмы. Марта опять старалась за всех. Сыр помалкивала — этого Варвара не упустила.

Майя вскинула руки к балтийскому небу.

— Не бойтесь желаний! — крикнула она.

— Да! Да! Да! — доносилось в ответ.

Жестом она угомонила взволнованных ведьм и установила тишину. Сдёрнув покрывало со столика, Майя подняла старинного вида ведёрко для шампанского, обошла горящий котёл и оказалась напротив ведьм. В ведёрке торчали длинные и тонкие бумажные свитки. Варвара насчитала семь верхушек.

— Сейчас вы совершите первый шаг, чтобы стать учёной ведьмой. Для этого надо сделать выбор, — объявила Майя, держа ведёрко на вытянутых руках. Что требовало сильных мышц. — Подойдите и выберите свой пергамент. Ведьма Асгард и ведьма Флордейл…

Мажена и Нина встали, шагнули к ведёрку и замерли, не зная, что делать.

— Делайте свой выбор.

Нина неуверенно протянула руку, не зная, какой свиток взять. Рука Мажены замерла с другой стороны ведёрка.

— Выбирайте своё.

Одновременно они выдернули скрученные рулончики.

— Вернитесь на плаху и не открывайте. Ведьма Милис и ведьма Лорейн.

Юля и Марта оказались у ведёрка. Юля взяла пергамент сразу, будто заранее выбрала его, а Марта никак не могла решиться, пока Майя её не поторопила. Марта отчаянно выхватила свиток и прижала к груди.

Пришёл черёд последней пары.

— Ведьма Тентис и наша гостья…

В ведёрке остались три свитка, торчащие, как стрелы, в разные стороны.

— Сделайте свой выбор, Тентис, — Майя говорила тихо, но смотрела напряжённо, будто без слов хотела донести нечто важное. Очень важное. В её глазах Варвара заметила отблеск волнения, как будто всё это больше, чем игра. — Сделайте выбор.

Сыр выхватила свиток, который смотрел на Варвару. В ведёрке осталось два. Варвара взяла тот, что сразу привлёк её внимание. Пощупала. Не пергамент, конечно, но очень качественная, толстая и шероховатая бумага. Варвара видела похожую в Петропавловской крепости.

— Выбор сделан!

Майя отнесла ведёрко на столик и вернулась c шестью чернильницами и настоящими заточенными гусиными перьями на подносе. Такими писались письма, деловые бумаги, сочинения, любовные записки и вообще всё, пока не была изобретена перьевая ручка.

— Сейчас вы развернёте пергаменты и узнаете свою судьбу. Это ваш выбор. Учёной ведьме не надо гадать на картах, не надо предсказывать судьбу. Ведьма должна знать её, ступая на путь колдовства. Судьба ведьмы в её руках. Никому не говорите то, что вы прочтёте. Это ваша судьба. Разверните пергаменты.

Свиток держался скрученным за счёт небольшой печати из красного сургуча с выдавленной буквой S. Сломав печать, Варвара развернула лист. Сверху размашисто было выведено чернилами: «ИДИ ДО КОНЦА». В этом её предназначение? Варвара надеялась на нечто большее.

— Разберите чернильницы с перьями, — последовал новый приказ Майи.

Поднявшись, Варвара взяла последнюю чернильницу с подноса. Девушки очень торопились разобрать их — уже становятся настоящими ведьмами.

— А теперь оставьте на пергаменте судьбы все страхи, которые вас мучают и мешают вам. Все, сколько их ни есть, выпишите. Будьте честны с собой, пишите правду, пишите, что вас на самом деле тревожит. Не оставьте ни одного страха. Вычистите до конца. Выметите сор из души.

Работа началась. Разложив листы на коленках, ведьмы придерживали их кое-как локотком, держа в одной руке чернильницу, а другой, стараясь выводить пером слова. Было неудобно, они мучились, но старались изо всех сил.

— Пишите, Тентис, с вас не убудет, — выдохнула Майя, держа поднос.

Варвара сказала себе: «А почему бы и нет?» Встала с пенька, присела перед ним, а на нём растянула лист, рядом поставила чернильницу и стала писать, как на походном столике. Заметив, как ловко она устроилась, Сыр повторила за ней. Четыре ведьмы продолжили мучения, стараясь не помять роскошные платья.

У Варвары вышло семь строчек. Подумав, она добавила восьмую. Собрала всё, чего боялась по-настоящему, вымела из всех тайников души. Делать уборку, так дочиста.

— Закончили? — спросила Майя и получила согласия вразнобой. — Оставьте чернильницы и возьмите иголки.

Поставив чернильницу в песок подальше от пенька, чтобы не задеть, Варвара взяла с подноса медицинскую иглу, при помощи которой берут кровь из пальца.

— Подпишите пергамент судьбы капелькой своей крови.

Сдавать кровь Варвара ненавидела с детства. Выдёргивала палец, когда медсестра подносила иголку. Деду приходилось её успокаивать и уговаривать. А тут надо самой ткнуть в палец, и хорошо хоть игла стерильная, в герметичной упаковке. Ведьмы вскрикивали и повизгивали, но пытались пустить кровь. Сыр укола себя так спокойно, будто обрела бесстрашие. А раньше не могла видеть кровь. Глядя на неё, Варвара стиснула зубы и…

…воткнула крохотное остриё. Знакомая боль пронзила руку. Капелька крови упала на бумагу, впиталась и расползлась кляксой. Подпись была поставлена. Майя приказал свернуть свитки. Отнесла поднос на столик, встала на прежнее место за котлом. Голубые языки пламени ещё держались.

— Пойдите к котлу, бросьте в огонь свои страхи и скажите ему: «Я больше не боюсь!»

Первой вскочила Марта. Бросила свой свиток, прошептала слова ритуала. Огонь получил силу, радостно полыхнул красным пламенем. Запахло горелой бумагой.

Майя подошла к Марте с большими портновскими ножницами. Чуть натянув верёвку на чужой шее, разрезала её и поймала остатки.

— Ведьма Лорейн, ты свободна от своих страхов! — объявила она и бросила верёвку в огонь. — Первый обруч снят!

Марта улыбалась так счастливо, что маска чуть не свалилась. Ведьмы выстроились в очередь, и вскоре настал час Варвары. Огонь полыхал ярко, пожрав бумагу и верёвки.

— Ты знаешь, что делать, — чуть слышно сказала Майя. — Сожги свои страхи, ведьма Тентис. Они тебе больше не нужны.

Она смотрела с ожиданием, будто от этого зависела и её жизнь.

Варвара бросила свиток. Пламя накинулось на бумагу и полыхнуло ярко-зелёным цветом. Майя улыбалась, будто случилось то, чего она ожидала или боялась.

— Поздравляю, ведьма Тентис, — тихо произнесла она.

Варвара не стала уточнять, за что получила поздравления. С шеи срезали верёвку — сняли первый обруч. Она об этом не просила. Странная какая-то игра. Наверное, Варвара всё же не знает чего-то важного. Зря согласилась играть с Сыр на монетку, зря приехала в «Сказку», зря не поверила Лии. Сейчас бы мило бездельничала в городе. Сыр всё-таки втянула в мутную историю, и сбежать нельзя. Ей же сказано: «Иди до конца».

— Поздравляю, прекрасные ведьмы! Сегодня, здесь и сейчас на этих плахах вы казнили свои страхи! Их больше нет. Они погибли и исчезли. Вы совершили первый шаг! — Майя взмахом руки поблагодарила толпу. Ведьмы ответили радостным воем с хлопками. Ну, как на концерте. — В честь этого барон Некромант приглашает вас на Тёмный ужин! Увидимся вечером…

Майя пошла по берегу, не оборачиваясь. Её провожали аплодисментами счастливые ведьмы. Вдалеке Варвара заметила фигуру в плаще. Тёмный странник появился незаметно. Стоял и наблюдал.

— Ты стащила мой пергамент судьбы!

Сыр казалась слишком серьёзной. Будто поверила, что может стать ведьмой. С выбором секретного агента Нетфликса промахнулись. Сыр явно увлеклась и заигралась, а такое с ней бывало и раньше.

— Я ничего не крала, Настя. Ты выбирала первой, — ответила Варвара.

— Ты украла моё. — Палец Сыр указывал на воровку. — Это был мой пергамент.

Она направилась в сторону от отеля.

Что-то слишком близко к сердцу приняла Сыр церемонию. С чего бы? Шотландия, рыдай…

Варвара чихнула. Ветерок на заливе дул коварный. Всё-таки продуло.

* * *

— Торопишься?

Нина нагнала невдалеке от отеля.

— До Тёмного ужина я совершенно свободна, — ответила Варвара.

— Отойдём?..

Ведьма Флордейл повела к ближним соснам. Всё-таки своё, родноё. Они шли, пока отель не спрятался за стволами.

— Можно с тобой откровенно? — спросила она, сжав руками сломанную ветку куста.

— Трудно вести откровенный разговор с собеседником в маске.

Нина тут же сняла «летучую мышь», украшенную зелёными каменьями и перьями.

— Ох как хорошо. Намучилась, надоело таскать на лице… Варя, говорят, это ты обнаружила, что Лия исчезла? — Нина понизили голос для «откровенного» разговора. Забыла, что у сосен ушей нет. Или деревья всё понимают? Ведьме Чащи виднее.

— На церемонии её не было, как ты заметила.

— Говорят, ты видела её мёртвой?

Можно было не сомневаться: Юля умеет хранить тайны. Так надёжно, что все узнают. Скрывать больше нечего. Варвара рассказала, как утром нашла тело на берегу, как побежала за Филиным, а вернувшись, нашла пустое место. Куда делось тело, непонятно. Под конец попросила не сомневаться: не показалось. Тело было, но исчезло. Нина выслушала внимательно, не перебивая.

— Странно это, — в итоге решила она.

— Что именно тебя удивляет?

— Скажи честно, ты не читала «Седьмую ведьму»? — Нина прищурилась.

Варвара призналась: виновна, не читала.

— Поэтому ты не знаешь, что ведьма Песков Наир не могла погибнуть. Не могла исчезнуть, она нужна здесь. Она должна быть здесь. Уж если мы играем в персонажей этой дурацкой книги.

— То есть добровольно уехать Лия не могла, — закончила Варвара.

А Нина подтвердила движением голых плеч:

— Она бы этого не сделала никогда.

— Ритуал со сниманием обручей тоже из книги?

— Нет, это сюрприз.

— Тот самый сюрприз, который обещала раскрыть Анна после свадьбы?

— Нет, — ответила Нина. — Точно нет. Сюрпризом Анны было что-то другое. Что-то важное и неожиданное, не учёба ведьм. Она намекала: ожидается нечто необычное в загородном отеле, но раскрыть хотела что-то другое. Веселилась…

— Нина, что ты думаешь про её внезапную смерть?

По-хозяйски осмотрев кроны сосен, Нина вздохнула.

— Раз сожгла свои страхи, бояться нечего, — перед тем, как ответить, проговорила она. — Это просто счастье. Лично для меня. И для всех. Может быть, девочки не скажут так прямо, но поверь, Варя, все мы с облегчением вздохнули. Аня изображала из себя царицу, хозяйку жизни, все должны были быть её подданными. Все должны её слушать и быть благодарны ей. Знаешь, что она делала?

Варвара молча ждала. И Нину прорвало:

— Она пригашала молодых девочек-авторов, давала им денег «на раскрутку», а потом они становились её рабынями, пока не осознавали своего положения. Знаешь, кто якобы делал им раскрутку?

— Илья, — поняла Варвара.

— В точку! Никаких денег Аня ему не платила, просила опубликовать рецензию в его поганом, никому не нужном блоге. И всё! Девочки думали, что за них вывалили сотни тысяч, они теперь должны, они в кабале. Аня беззастенчиво этим пользовалась. Она мерзкая, наглая, заносчивая дрянь. Хорошо, что сама сдохла.

Нина завелась, лицо пошло пятнами. Варвара обняла её за плечи и тихонько погладила.

— Успокойся… Всё нормально.

— Прости, Варя, вырвалось. — Нина задышала ровно. — К сожалению, это правда. Анна вокруг себя держала рабов или должников. Как я, Мажена и Юля.

— А Лия?

Она усмехнулась:

— К Лии у неё была слабость. Опекала её из милосердия. Лия с сестрой приехали в Петербург из какого-то маленького сибирского городка. Лия Ане понравилась, она стала ей помогать, вырастила Глорию Рейнольдс, довольно хорошего автора. Лия отвечала ей щенячьей преданностью, руки только не лизала.

Варвара заставила себя задать тяжёлый вопрос:

— А что Марта?

Нина подмигнула:

— Твоя подруга? Затащила тебя на свадьбу? Бедняжка, мне жаль её. Аня держала её как ручную собачку. Смешит, что при этом Марта ужасно влюблена в Илью. Так Аня ещё наобещала ей построить писательскую карьеру. К счастью твоей подруги, она умерла. Потому что иначе Марта стала бы её рабой окончательно… Не обижайся, Варя, это правда.

Обижаться на правду было бесполезно, хоть очень хотелось. Варвара справилась. Ей теперь идти до конца.

— Майя Кристалл тоже из круга Анны?

Нина отмахнулась:

— Что ты! Майя — знаменитость. Наставница-ведунья. Учит быть ведьмами.

— Писательниц фэнтези? — искренне не поняла Варвара.

— Всех женщин, кому надо. Она знает, что делает. Явно знает больше, чем нам говорит. Уж поверь, Варя. Все эти разговоры про прирождённых и учёных ведьм — для отвода глаз. Она настоящая ведьма. Может заколдовать. Я её боюсь… А ты? — Нина дружески пихнула локотком в бок.

После театрального института Варвару трудно было напугать по-настоящему. Пусть Нина думает, что хочет.

— Анна могла позволить себе царские прихоти на литературные гонорары?

— Это я живу на гонорары. — Нина ткнула пальчиком в декольте. — Анна на книгах зарабатывала много. Но для неё деньги не имели значения. Она никогда не считала их. Богатая семья. С раннего детства исполнялась любая прихоть любимой внучки, потерявшей родителей. Она привыкла, что мир вращается для неё. Благодаря бабушкиному воспитанию выросла бессердечная сволочь. Ты меня поняла.

Варвара кивнула:

— Илья мог желать Анне смерти?

— Этого все ей желали. Он — в первую очередь. Не удивляйся, так бывает. Красивый молодой парень продавал себя этой каракатице. Ты видела Анну?

— Только в маске и в гриме.

Нина усмехнулась:

— Тогда ты не видела главного: без косметики Аня — страшилище. Полюбить такую уродину невозможно. Чистая любовь? Нет, спасибо. За деньги — да.

Она получала удовольствие, вываливая на Варвару все, что так долго копилось в душе.

— Значит, Илья мог отравить Анну?

Пальчик Нины выразительно покрутился у виска.

— Он не

— Спасибо за откровенность, — поблагодарила Варвара. — Что пили перед регистрацией?

— Какую-то кислятину. — Нина поморщилась. — Илюха уверял, что дорогое белое вино. Ну, конечно, купили за копейки. Под красную икру мог взять что-то повкуснее.

— Чем должна закончиться ваша игра?

— Узнаешь в ночь перед праздником Ивана Купала. — Нина опять подмигнула. — Одного не понимаю: зачем Аня выбрала персонажей «Седьмой ведьмы»?

— Объясни тем, кто не читал эту великую книгу.

— Великую книгу! — с ненавистью повторила Нина. — Дрянь и мусор. Раздули пустышку. Самый обычный роман, ничем не лучше моих, просто автору повезло. Так вот, Аня люто возненавидела Джессику Блеклайт и её книгу. Искала, кто она такая, но не нашла, и это злило её ужасно: неизвестно кто, выскочка — и такая слава свалилась. Я вот не могу понять, для чего Ане устраивать тематический фестиваль по её роману. Никто, в общем-то, понять не мог, но все помалкивали с момента анонса, раз уж появился шанс несколько дней отдохнуть в роскошном отеле.

— Кстати, у тебя в номере зеркало есть? — невзначай спросила Варвара.

— Вообще нет. Тоже странность…

— После бала не заметила, с кем и когда Лия ушла?

Нина помотала головой:

— Когда Филин сказал снять повязку, на террасе её не было. Ты, Варя, как сыщик в душу залезаешь, молодец. — И она снова подмигнула. — Ещё вопросы будут, госпожа Пуаро?

— Только один: кто прячется под маской Оборотня?

— Это тайна, — ответила Нина со всей серьёзностью. — Никто из наших не знает. Вообще персонаж не из «Седьмой ведьмы», мы его побаиваемся. Вдруг настоящий оборотень?

Варвара чихнула.

— Вот, я правду сказала…

Это была неправда. Это летняя простуда подобралась, придётся принимать меры.

— А ты в этом платье реально из иного времени.

— Спасибо, Нина. Увидимся на Тёмном пиру. Что там должно случиться?

— Узнаешь, Варя.

Слишком любит Нина подмигивать. Не замечает, что показывает, насколько хитра по природе. Или лжива, это с какой стороны посмотреть.

Помахав на прощанье кусту, Нина ушла, придерживая юбку. Сломанная ветка, которую она сжимала в руке, оказалась целой. Шевелила листочками. Только след небольшой остался, как от зажившей раны. У Варвары все цветы в горшках погибали. Сколько ни лей, никто не выжил. Даже обидно. Неужели Нина умеет исцелять растения?

* * *

— Можно задержать тебя?

Добраться до номера Варвара не успела. Ведьма Милис без маски высунулась из-за спинки кожаного кресла. Будто поджидала в засаде. И не отказаться ведь. Ради тортиков, которые делает такой кулинар, можно согласиться на многое. Варвара села в соседнее кресло.

— Только недолго. — Варвара подобрала пальцем то, что начало течь из носа. У приличной барышни из XIX века в рукаве всегда хранился платочек, а у Варвары имелся лишь палец.

— Я не успела ещё расспросить девочек, — начала Юля с милой лжи. — Но вот что заметила: смерти Ани и Лии уж больно похожи. Если Лия действительно умерла. Тебе не кажется?

Варваре осталось согласно кивнуть. Сейчас больше беспокоил нос.

— Я немного знаю о лекарствах… Когда-то давно училась на фармацевта, — будто оправдываясь, добавила Юля. — Есть такие средства, которые могут привести к летальному исходу, если их неправильно принимать. Больше, чем нужно, или вместе с тем, с чем нельзя совмещать.

О таких лекарствах Варвара была наслышана. Брат иногда просвещал, правда, скрывая названия, чем только возбуждал интерес и разжигал желание найти ответы.

— С Аней всё было хорошо, и вдруг упала. Лия танцевала, потом нашлась мёртвой на берегу. Везде промежуток времени — чтобы подействовало, а убийца оказался вне подозрения. Что ты думаешь?

— Если бы ты убивала, как поступила? — Варвара неприлично шмыгнула носом.

— Именно так! — быстро ответила Юля и смутилась. — Конечно, я этого не делала.

— Тот, кто сделал, рассчитывал на это. Ещё мог быть код смерти.

Юля насторожилась:

— Это что такое?

— Человека гипнотизируют, затем внушают ему, что при определённом сигнале он перестанет дышать. И когда через какое-то время звучит сигнал, человек перестаёт дышать и умирает.

— Какой должен быть сигнал?

— Любой. Например, фраза «Венец ведьмы — смерть!» Откуда она могла прозвучать?

— Сама удивляюсь! — Юля сделала круглые глаза. — У кого-то на телефоны было записано, наверное.

— У вас не любят роман Джессики Блеклайт. Кто-то захотел позлить Анну?

— Ума не приложу, Варя! А что с Лией могло случиться?

— Музыка из «Ван Хельсинга», например. Или что-то другое. — Варваре хотелось поскорее закончить, нос вёл себя совсем неприлично.

— Никогда бы не подумала.

Не стала Варвара разоблачать старую байку о секретных экспериментах советских спецслужб, которую рассказывал дед. Про код смерти под гипнозом все слышали, но никто не видел результат его действия. Пусть ведьма Костра мучится в сомнениях.

— У тебя на телефоне, случайно, нет «Седьмой ведьмы»?

— Дома в бумаге лежит, дам почитать.

Почему так всегда: необходимого никогда нет в нужное время и в нужном месте? А если наоборот, всегда пожалуйста. Просто магия какая-то.

— Чем должна кончиться ваша игра в ночь на Ивана Купалу?

— Самой интересно, — честно ответила Юля. Так честно, что даже ресничками похлопала. А ещё взрослая женщина. — Как жалко Лию. Если она действительно погибла…

— По сюжету книги она должна быть здесь, с вами?

Глаза Юли наполнились печалью.

— Да, шестая ведьма. Теперь нас осталось четыре. То есть пять, с тобой, Варя…

— Настю в расчёт не берёте?

Юля покачала головой. А волосы, кстати, у неё были хорошо уложены уже с утра.

— Она гостья. Анна её пригласила. Сказала, важный человек, исследует русское фэнтези для американцев. Может принести большую пользу. Вдруг книги купят для перевода на английский, и вот — продажи на «Амазон», мировая слава… Она с нами не общается. Ну и мы не лезем. Пусть ходит тут, не мешает.

— Лия была близкой подругой Анны?

— Очень.

— Слышала, у Анны был сложный характер.

Ведьма Милис вдруг проявила осторожность:

— Кто тебе сказал?

— Ветер в соснах донёс.

— Нет, это не так. Аня была человеком сильной воли. Властной. Могла быть груба, несправедлива, оскорбить, даже пережестить. На неё можно было обижаться, но убить её… Нет… Слишком много доброго и хорошего она сделала людям, писательницам. Искренне любила и поддерживала фэнтези. Учила молодых авторов. Тёмное фэнтези было её призванием.

— Значит, пустые слухи.

— Ну конечно!

— Я так и думала. Писательницы любят посплетничать?

— Как без этого. Мы хоть пишем про мир магии и колдовства, сами — простые смертные женщины.

— Я сама такая, — согласилась Варвара, чтобы не порвать тонкую нить доверия. — Но вот зеркала у меня в номере нет точно. И это не слухи.

Юля махнула ручкой, которой делала волшебный крем:

— У меня тоже нет. Моё зеркальце всегда в сумочке. Варя, может, чай с моим свежим тортиком?

Предложение было из тех, от которых нельзя отказаться. Варвара знала: встреча с тортиком впереди.

— Извини, тороплюсь, — вздохнула она, поднимаясь с кресла. — В другой раз — обязательно.

— Тут спешить некуда. Море, воздух, отдых и покой. Куда торопишься?

— Иду в баню, — ответила Варвара и поймала чих ладошкой.

* * *

Фанатом русского пара Варвара не была. Попадала в баню в компании подруг. Ингрид звала понежиться, чтобы ощутить блаженство и укрепить девичью красу для сражения мужчин. Марта обещала восстановить здоровье, сбросить вес и настроить энергетические потоки организма. Варвара предпочитала не махать вениками — лучше, чтоб её саму хорошенько отпарили. Дед и брат брать её с собой категорически отказывались, заявляя, что женщина в мужской бане — причина неудобств и душевного расстройства. К тому же с женскими банями в Петербурге ситуация простая — их нет. Есть разве что баня совместного посещения, куда надо приходить строго в купальнике или в единственный женский день на всю неделю. Остальные оккупировали мужчины.

На личном опыте Варвара убедилась: баня избавляет от лёгкой простуды, и сейчас это было крайне необходимо. Сыщице погибнуть с насморком неприлично.

За дверью с табличкой «Баня» оказалась финская сауна. Чистенькая, светлая, с круглой ледянкой, чтобы окунаться после парилки. В зоне отдыха располагались небольшой столик с бутылками воды и стаканами, пара раскладных кресел. На вешалке — банные колпаки, под ними — стопка деревянных сидушек, чтобы не обжигаться, сидя на полке. Дверь парилки украшало строгое предупреждение: «С вениками не входить!» Входить было не с чем. Веников не было. Тазиков для распаривания тоже.

Скинув тапку, Варвара сунула большой палец в ледянку и сразу выдернула. Проверка удалась: вода была кусаче-ледяная. На панели управления температурой горела скромная цифра 50 °C. Для лечебного эффекта маловато. Варвара потыкала «+» и увеличила до 70 °C, прикинула и довела до 80 °C. В сухости ей вполне комфортно.

В первый заход она решила не надевать колпак. Сначала прогреется от макушки до пяток, а голову защитит на второй и третий заходы. Варвара сняла махровый халат, взяла верхнюю сидушку, вошла в парную и затворила дверь. Парная оказалась очень маленькая, если не сказать — тесная. На полке могло поместиться не больше двух человек. Свет был тусклый — напрягалась тут крохотная лампочка за деревянным ограждением.

Усевшись на полке, Варвара поджала ноги. Каменка с гранитными булыжниками находилась слишком близко. Варвара закрыла глаза и погрузилась в целебное тепло. Ощутила, как выступают капли пота, как нагревается кожа, как жар окутывает и проникает внутрь тела. Маленькая сауна оказалась хорошей — нагревала по-настоящему. Варвара пожалела, что не надела колпак. Или давно не ходила в баню и отвыкла, или температура на панели была выставлена неправильно. Что-то больно жарко стало, притом скорее больно, чем жарко. Тело горело.

Варвара стёрла ладонью пот — не помогло. Показалось, что стало ещё жарче. Потерпев немного, она поняла, что больше не может. Сошла с полка и толкнула дверь. Створка дрогнула, но не шелохнулась. Что такое? Дверной косяк внезапно заклинило? Варвара толкнула сильнее, потом ещё сильнее. Дверь не поддавалась.

— Эй, кто там! Откройте!

Крик остался в парилке. Терпеть жар стало невыносимо. Кожа обжигала, прикосновение пальцев отдавалось болью. Голова горела. Черпачком она набрала из кадушки воду, вылила на голову, И сразу ощутила, какую ошибку совершила: в сухой сауне вода мгновенно испаряется, увеличивая жар. Лицо полыхало. Варвара не могла к нему прикоснуться. Жар окутывал раскалёнными клещами. Ещё немного, и она получит тепловой удар, упадёт без сознания на пол, а когда её найдут, она уже пропечётся, как кексик.

Схватив сидушку, Варвара стала колотить в дверь со всей оставшейся силы. Понемногу начинало мутить, пробил озноб — первый и самый страшный признак перегрева. Сердце колотилось в горле. Подступили паника и противный страх, что сейчас всё кончится. Ей не выбраться. Не успела стать ведьмой, а зажарится, как в печке Бабы-Яги. Глупейшая смерть. И ведь сама полезла.

— Помогите! — кричала она, надрывая горло. И колотила, колотила, колотила. Дверь дрожала, не поддаваясь.

Перед глазами всё поплыло, Варвара дрожала, как от холода. Пота больше не было. Организм приближался к пределу своих возможностей. А ведь это действительно конец… Конец — делу венец. Венец ведьмы — смерть. Смерть — дело житейское…

Варвара уронила сидушку, присела на корточки, сжалась, чтобы защитить коленями сердце, ладонями прикрыла темечко. Приказала себе не закрывать глаза. Держаться, сколько сможет. Она уже плохо понимала, где находится, что происходит, зима или лето на дворе. Какие-то звуки раздались за проклятой дверью. Или ей лишь показалось?

Из последних сил она сжала пальцы и стукнула в дверь.

— Помогите…

* * *

Что-то хрустнуло. Вспыхнул свет. В спину ударил поток воздуха, дверь открылась. Варвара заставила себя подняться.

— Вы что тут делаете?

Говорить она не могла. Держась за стены, добрела до купели и прыгнула. Вода сразу показалась мягкой и нежной. Вовсе не ледяной. Как парное молоко. Как же хорошо… Набрав воздуха, Варвара нырнула. Просидела под водой, сколько смогла, вынырнула и глубоко вздохнула. По лицу потекли ласковые струйки. Она смахнула

У края купели присел он. Он был в шортах, без рубашки, с полотенцем на шее.

— Не знал, что вы экстремалка.

Варвара брызнула в лицо. Вода ещё казалась тёплой.

— Удивили так удивили: поставить температуру в сто пятьдесят градусов и залезть в парилку. Вы знаете, что даже чемпионы по банному спорту такую жару не выдержат? На соревнованиях не больше ста сорока градусов ставят! Вы ещё без шапки полезли. Родители не учили, что в парилку с голой головой не ходят?

Сейчас нравоучения были приятны. Вода начала ощущаться холодной. Варвара поднялась по стальной лесенке, закуталась в халат и залпом влила в себя бутылку воды. Потом вторую.

Родион наблюдал молча. Не заметил неприличный для девушки звук. Пузырьки шалили.

— Пьёте мастерски, с горла́, как говорят.

— Родион, как вы здесь оказались?

— Вы меня спрашиваете? — Он хмыкнул. — Это к вам вопрос.

— Лечила простуду. — Варвара проверила простуженный нос. Нос был чист и, кажется, здоров. Молодец, чуть не угробил хозяйку. — А вы?

Он показал руками на свой пляжный образ:

— Поплавал в бассейне, захотелось погреться. Прихожу — а тут раскалённая домна.

Дверь в парилку была распахнута. Даже в предбаннике было жарко. Варвара это почувствовала. Хорошо, пережив шок, организм возвращался к норме.

— Вы уменьшили температуру?

— Как увидел цифру, подумал, что пульт сломался, уменьшил до шестидесяти. Ну и как ощущения?

Кожу ещё саднило, как после загорания в полдень. Но халат снова стал ощущаться мягким.

— Теперь знаю, что такое «из огня да в полымя». — Варвара закутала шею воротом халата.

Странно, но после адской печки тело наполнилось силой, простуды и след простыл. Выходит, не зря в сказке «Конёк-горбунок» Иван-дурак прыгнул сначала в котёл воды вареной, а потом студёной. Вышел оттуда молодцем-красавцем. Правда, царь сварился, но это мелочи. Нечего было зариться на молодую невесту. Народная медицина беспощадная, зато эффективная.

— Повторять не рекомендую, — сказал Родион, изучающе рассматривая её лицо. — У вас организм молодой, крепкий, но так рисковать — глупость. Извините за откровенность.

— Дверь заклинило, я пыталась выйти, она не открывалась. А пульт управления, видимо, неисправен, раз переключил на предельную температуру. — Для убедительности Варвара поморгала ресницами. Как хорошенькая девушка без мозгов. — Кстати, никого не встретили, когда спускались сюда?

— Портье пробегал, поклон отдал, такой смешной человек.

— Из цокольного этажа кто вышел вам навстречу?

— У входа ваша подруга стояла…

— Какая именно? — перебила Варвара.

— Анастасия Сырникова. По лестнице мне навстречу поднялась Майя Кристалл. Роковая женщина. Такой косой убить можно. Я хоть и барон Некромант, но боюсь её. У неё глаза чёрные, бездонные. Почему спрашиваете?

Варвара обошлась улыбкой:

— Как вам так легко удалось открыть дверь, Родион?

Из кармана его шорт появилась скомканная бумажка.

— Вот это было в щель воткнуто. — Он протянул её Варваре. — Вытащил, машинально сунул в карман. Дверь и открылась. Волшебство?

Варвара развернула клинышек, который чуть не стоил ей жизни. Бумага была та самая — из свитков Майи. Наверху красовалась чернильная надпись в стиле старинных завитушек: «Венец ведьмы — смерть».

— Оставлю себе на память. — Бумажку она сунула в карман халата.

Родион только пожал плечами:

— Вы забыли нечто важное, Варвара.

— Что же? — спросила она, чуть кокетливо, зная ответ и готовясь к нему.

— Мы в «Сказке», а по правилам сказки принцесса благодарит рыцаря, спасшего её от огнедышащего дракона. Хотя бы поцелуем.

Она была к этому готова. Привстав на цыпочки, ткнулась губами в чужую щеку — та была холодной — и сразу отодвинулась, чтобы не спровоцировать нечто большее в тёплом закрытом помещении, где они одни.

— Этот поцелуй дорогого стоит. — Родион погладил щеку.

Варвара невольно подумала: что бы сказал лейтенант Зимовец, если бы узнал о её «тёплой» смерти? Пустил бы слезу или сделал вывод: «Так ей и надо, сама сунула голову в пекло, как дура. В сауне только бандиты погибают. От пули конкурентов».

Этот вариант казался более реальным. Как грустно. Просто «Шотландия, рыдай!»

* * *

— У вас лицо красное. Когда успели сгореть?

Катова слизнула с ложечки кусочек тортика. Она была в пиджачной паре другого оттенка, нежели раньше, но не менее дорогого бренда. С жемчужным ожерельем дама, казалось, не расставалась, хотя под плащом Тёмного странника не было видно.

Сразу ответить Варвара не могла. Она была занята: поглощала новый шедевр Юли. Вернее, поглощала тортик она, но была поглощена им. Неизвестно, что бы сказали кулинарные блогеры, но мнение Варвары было кратким: восхитительно. Юля поднялась на новую вершину. Уже знакомый крем оказался разделён между слоями слоёного теста. Между ними пролегали ещё полоски молотых орешков, смешанных с чем-то нежным. В середине — слой ягодного желе, сверху посыпка из крошки печенья с дольками клубники, облитыми глазурью. Нельзя отвлекать человека от наслаждения. Тем более невинного.

— Сходила в баню, — ответила Варвара, ловя ускользающий вкус.

Почему всё хорошее так быстро кончается? На тарелке осталось всего три кусочка. Оказывается, она съела уже два и глаз не могла отвести от третьего. Катова не торопила. За чаем дамам не принято спешить.

— С лёгким паром.

— Спасибо. — Вдаваться в подробности, насколько пар был нелёгким, Варвара не стала. Перед ней проблема стояла поважнее: взять третий кусок или послушать совесть?

Катова заняла сторону соблазна:

— Возьмите ещё. Не стесняйтесь. Это правда очень вкусно.

Сделав большой глоток чая, Варвара промокнула губы. И взяла себя в руки.

— Спасибо, но с соблазном надо бороться.

— Поборитесь и съешьте. — Глаза Катовой хитро блеснули, и она отпила из чашки.

Варвара отодвинула своё блюдце от греха подальше:

— Нельзя попадать в рабство к тортикам.

— У вас сильная воля. Сегодня нечасто встретишь. Ну, раз вы больше не хотите, — со знанием сказала Катова и сделала коварную паузу, проверяя силу воли Варвары. Та держалась еле-еле. — Тогда поделитесь, что вам удалось…

Варвара собралась. Заставила себя не смотреть на

— Тот, кто убил вашу Анну, убил и Лию.

Катова помолчала:

— Полагаете, Лия всё-таки убита?

Варвара кивнула:

— Она не могла уехать. Во-первых, шестая ведьма должна быть в игре. Лия нужна здесь. Её никто не обижал, у неё ни с кем не было конфликтов. Получить звонок от сестры с просьбой срочно приехать она тоже не могла: связи тут нет. Пропавшая сумка как раз доказывает: кто-то хочет убедить нас, что Лия не погибла, а уехала.

— Куда и как пропало её тело?

— Я не знаю, — честно ответила Варвара. — Ответ на этот вопрос укажет на убийцу обеих.

— Зачем было убивать Лию сейчас, когда столько свидетелей?

— Свидетелей на самом деле нет. Или почти нет. Как и когда Лия ушла с бала, никто не видел или почти никто. — Про танец Филина Варвара предпочла пока не говорить. — Можно предположить, что Лия поняла, кто убил Анну, бросила это убийце в лицо, чем подписала себе смертный приговор. Или немного хуже: стала шантажировать убийцу. У неё ведь были проблемы с деньгами?

— Она немного зарабатывала в офисе, — согласилась Катова. — Книжки пока не приносили достатка. Года через два смогла бы кормить себя литературными заработками. Не могу поверить, что Лия занялась шантажом. Она пугливая и скромная девушка. Аня всегда помогла ей деньгами…

— Охотно верю. — Варвара повернула голову, чтобы боковым зрением не ловить тарелку. — Могу задать откровенный вопрос?

Катова сделала глоток из чашки и движением глаз показала согласие.

— Что думаете о вашем несостоявшемся зяте?

— Об Илье? — В голове прозвучало столько удивления, будто был выбор. — Он простоватый, не слишком умный, но хороший мальчик. С Анной у них была любовь. Илья из бедной семьи. Вам могли наболтать, что он женился на деньгах, но это не так. Он очень тяжело переживал случившееся. Нельзя подумать, что Аню убил он.

— У неё была оформлена страховка на случай смерти?

Вопрос повис в тишине. Катова прибывала в раздумьях.

— Не могу однозначно ответить «нет», — наконец проговорила она. — О чём-то подобном Аня намекала, я сочла шуткой или детским желанием меня позлить.

— У кого права на её книги?

У Катовой возникла заминка.

— Не у меня точно. Аня всё оформляла на себя. Теперь, наверное, я унаследую. К великому сожалению.

— Вы точно уверены, что нет никого, кому теперь отойдут эти права?

Катова долила чай в чашку:

— Вы задаёте непростой вопрос, Варвара. Я об этом не думала, а отсюда проверить не смогу. Ваша идея меня беспокоит. Намекаете, что страховка плюс права — солидный куш?

Согласилась Варвара молча.

— Хотите обвинить Илью?

— Простые ответы всегда правильные. Так говорит мой дед, — добавила Варвара, чтобы не выглядеть слишком умной.

Катова поставила чашку на блюдце со звоном, что указало на скрытое раздражение.

— Это должно остаться между нами, Варвара. Пока не будет точных доказательств.

— Я не собираюсь звонить в Следственный комитет хотя бы потому, что смартфоны мертвы. Есть ещё три странности…

— Какие? — слишком быстро спросила Катова.

— Сегодня меня хотели убить в третий раз. Вторая попытка была на балу, когда мне отравили шампанское. Бокал Лии — заодно. Чтобы одним махом убрать и свидетеля, и ту, кто суёт нос в чужие дела. Третий раз был в сауне два часа назад: заблокировали дверь в парилку и включили температуру на максимум. Я выжила случайно.

— Какая вторая странность?

Смерть в сауне на Катову не произвела впечатления. Может, съесть третий кусок тортика? Чего стесняться…

— Филин, — ответила Варвара. Без тортика.

Движением глаз Катова показала, что категорически не понимает. И тут Варвара вдруг сообразила, что поторопилась: нельзя говорить о записи, пока ещё рано.

— Он был на свадьбе Анны?

— Конечно нет! В чём дело?

— Портье ведёт себя странно.

— Каждый может выглядеть, как ему вздумается. — Катова не скрывала недовольства в голосе. — За это не судят.

— Он изображает персонажа «Седьмой ведьмы»?

— Да, Весельчака Джо согласился сыграть. У него неплохо получается.

— Чем занимается Весельчак Джо в романе?

— Он, — Катова помедлила, — он нехороший персонаж… А что такое?

— Рядом с Филином произошло три исчезновения.

— Да о чём вы, Варвара?

— Ранее в своём номере я нашла горничную без сознания. Филин приказал унести её, якобы у неё приступ, а потом отпустил её в город отдохнуть. Это первое исчезновение. Вторым пропал ночной портье Степан. Он бывший мой студент. Предложил мне сбежать, предупреждал об опасности и вдруг… отправился в отпуск. По словам Филина. Ну и последним стало исчезновение Лии. Именно Филин настаивал, что она уехала в город.

— Это всё домыслы, — быстро ответила Катова. — Да съешьте вы уже тортик, хватит стрелять в него глазами!

Так она и обрекла милый, чудесный тортик на одиночество. Без Варвары.

— Спасибо, я сыта, — упрямо ответила она, надрывая душу. — Странность третья: в отеле нет зеркал. Кроме одного, что в холле.

— И что это значит?

— Думала, что вам известно.

— С какой стати? Конечно нет… Это всё?

— Кто скрывается под маской князя Оборотня?

— Не имею понятия.

Катова встала, показав, что их чаепитие окончено:

— Надеюсь завтра на нашем чаепитии услышать от вас новые сведения.

На это Варвара тоже надеялась. Не меньше, чем на новый тортик.

* * *

Белая ночь укрыла залив. Звёздочки перемигивались на тёмно-синем небосводе. Море затихло. Ветер отправился спать вместе с чайками. Сосны дремали стоя. Террасу освещали массивные подсвечники с настоящими свечами. Посредине был установлен длинный стол. С одного его конца сидел Тёмный странник. Другой его конец, почётный, занял барон Некромант в полном облачении. На руках у него сидел чёрный кот с белыми грудкой и лапками. Кот вёл себя пристойно: не мяукал, не царапался, как и подобает джентльмену. По правую руку от хозяина вечера расположился князь Оборотень с вороном на плече. Ворон был ручным, крутил головой и сверкал глазом.

Со стороны Оборотня сидели ведьмы Лорейн и Милис. Рядом с ними оказалась Сыр. Напротив них были усажены ведьмы Асгард и Флордейл. Они выбрали надеть бальные платья — все ведьмы, кроме Сыр. Она одежду не меняла. Гостья — ей можно.

Столешницу покрывала простая холстина, какую художники натягивают на рамы для картин. Перед мужчинами и ведьмами были установлены бронзовые кубки и блюда, на каких пировали средневековые рыцари, массивные нож и вилка с толстыми рукоятками. Ну и чёрные повязки. Тёмному страннику не досталось ничего. Он казался неживым.

Опоздавшей Варваре было указано место рядом с Флордейл. Ждали только её.

— Зачем животных за стол притащили? — тихо спросила она. — Я кота есть не буду.

— Это фамильяры, — ответила Нина, почти не разжимая губ.

— Члены семей Некроманта, Оборотня и Дракона?

Нина тихонько фыркнула:

— Ничего не понимаешь. Фамильяры — это магические дубли магов. Отражения их душ, их помощники. Фэнтези читать надо.

— Исправлюсь, — обещала Варвара. Она заметила: Марта и Сыр упорно избегают её, как нарочно смотрят в сторону. Что ж, их право.

Раздался знакомый звук рожка. Появился Филин с микрофоном:

— Строгие судьи и прекрасные ведьмы! Счастлив объявить начало Тёмного ужина!

Из динамиков раздались звуки, от которых кот недовольно пошевелил усами, а ворон прижался к волчьей голове. Что делала ящерка, Варвара не заметила. Может, от страха превратилась в крохотного дракона.

— Предоставляю слово господину ректору, барону Некроманту!

Подхватив кота под руку, барон встал. Филин передал ему микрофон. Кот принюхался к железке и отвернулся — микрофон оказался несъедобен. «Вечно люди придумают бесполезную глупость. А ещё на ужин притащили», — говорили его усищи.

— Прекрасные ведьмы! — Голос Некроманта был величав, как подобает иметь ректору. — Сегодня вы сделали первый шаг к обретению истинной силы. Вам предстоит ещё много преодолеть, времени остаётся всё меньше. Приложите усилия, чтобы достойно встретить Великую ночь! За сегодняшние успехи вы получаете высшую оценку — пять баллов. Ещё столько же — за Тёмный бал. Итого у каждой сейчас по десять баллов. Ведьме Тентис я присуждаю дополнительный балл за зелёный огонь, у неё теперь одиннадцать. Вы были великолепны!

Ведьмы захлопали и завыли. Чтобы не отстать, Варвара легонько похлопала. Сыр сидела с равнодушным видом, будто её происходящее не касается.

— Сейчас, когда поднимем кубки, первый тост будет за вас, прекрасные ведьмы!

Предложение было встречено аплодисментами. Филин вернул себе микрофон.

— Благодарю, барон Некромант! Позвольте огласить меню нашего ужина. — Он развернул свиток. — Холодная закуска: салат а-ля рюс «Русалка». Горячая закуска: запечённый жульен «Гнездо феникса». Первая перемена блюд: суп тюрбо «Крылатый змей». Вторая перемена блюд: бёф а-ля натюрель «Волосы сирен». Третья перемена блюд: деликатес — кавьяр а-ля рюс «Уши минотавра». На десерт подадут нежнейшие профитроли «Болотные огни». Распить сегодня предлагается вино «Кровь Дракулы».

Скрутив меню, Филин сунул его внутрь пиджака.

Кот был крайне недоволен. Переглядывался с вороном, возмущался усами: «И это можно есть? Серьёзно? Куда нас притащили? Где нормальная еда: мыши и сыр? На худой конец — докторская колбаса! Возмутительно».

С ним Варвара была согласна. Не потому, что любила отведать сырую мышку. Беспокоило другое: пять блюд — пять возможностей покончить с ней. Не считая шестой — вина. Она сможет изобразить, что пьёт из кубка, не глотая. Но что делать с «Гнездом феникса» и прочими изысками? Размазывать по блюду? Или ей просто встать и уйти?

— Прекрасные ведьмы! У вас будут повязки. Когда вам разнесут угощение, надо будет попробовать его и назвать. Первая, кто ответит правильно, получит очки! Только чур не подглядывать!

Филин явно был ведущим на свадьбах, не хватало только игры «В бутылочку» или «Лопни шарик».

— Прекрасные ведьмы, прошу надеть повязки!

Варвара решила, что будет действовать по ситуации, и натянула повязку. Заиграла гнетущая музыка… и оборвалась.

— Что такое? Почему… — Филин был встревожен, микрофон лишь громче передал его волнение.

Варвара приподняла повязку. Ведьмы, что были рядом, смотрели на входную дверь. Сидевшие напротив — повернули головы, как и Некромант с Оборотнем и Драконом. Филин застыл с микроном. Даже Тёмный странник обернулся.

— Что у вас здесь происходит?

За два дня до Ивана Купалы

Ужин закончился, не начавшись. На столе остались пустые кубки и блюда. Свечи обгорели. Филин пропал, как призрак. Барон Некромант, Дракон и Оборотень тихо удалились вместе с фамильярами. Тёмный странник исчез незамеченный. Сыр подошла, легонько пихнула плечом.

— Убиться и не жить. Наша мисс Пуаро перехитрила саму себя. Не печалься, Вар. Ты ещё найдёшь, кто убил бревно на берегу, — ухмыльнулась и ушла с террасы.

Варвара не ответила. Никогда она не садилась в такую глубокую лужу. Никогда не чувствовала себя маленькой, глупой девчонкой, которой говорили не совать пальцы в розетку, а она попробовала. Нет, она не самоуверенная глупышка. Надо сказать честно: она дура. Дура и есть. Глаза обманули, разум подвёл, логика напутала, пропавшее платье ничего не значило. В общем, это был полный провал. Оставалось собирать чемодан — и первой электричкой домой за ящиком шампанского. Здесь ей делать нечего. Если Катова хочет найти убийцу внучки, пусть обращается к профессионалу, к лейтенанту Зимовцу. А как обрадовалась Сыр! Эх, подруга, подруга…

Четыре ведьмы обступили Лию, пока та отвечала на сыпавшиеся вопросы:

— Ничего не случилось… Никуда я не пропадала. Надо было домой съездить… Были срочные дела по работе. Всё хорошо, что вы так беспокоитесь? Как видите, жива и здорова… Спасибо, всё хорошо. Устала, очень хочется спать. Нет, есть не хочу… Извините, что испортила ужин. Завтра увидимся, всем доброй ночи.

Освободившись, Лия кивнула Варваре.

— Добрый вечер, — просто поздоровалась она, но глазами трижды сделала движение в сторону, как бы говоря: «Следуй за мной».

— И вам добрый, — ответила Варвара. Движением головы спросила: «Это вы мне?» — на что получила чуть заметный ответ: «Вам». Лия стала рыться в сумочке:

— Кажется, ключ потеряла, — сказал она громко. — Спущусь на ресепшен, возьму запасной.

Намёк Варвара поняла. Сделала вид, что наслаждается ночным морским воздухом. Отвернулась от компании ведьм, чтобы не мешать злословить. Голоса не были слышны отчётливо, ведьмы общались чуть слышно, и понятно почему: Варвару рвали на части. Ей перемывали косточки, её поливали грязью. То, что случается порой в дружном женском коллективе, когда уверенная в себе коллега вдруг оказалась в дураках. То есть в дурах. Открывается не тем, что из себя корчила. Лопнула, как надутый шарик. Чем доставила глубокое удовольствие коллегам. Ведьмы тоже женщины.

Что остаётся? Понять и простить?

В этот момент Варвара решила: вот теперь она точно останется — назло магической банде. Не просто останется, а доведёт дело до конца. «Ещё посмотрим, кто будет смеяться последним, а кто заплачет горькими слезами». Ванзаровы такое не прощают. Жаль, что Марта веселилась больше всех.

Времени прошло достаточно. Варвара глубоко вдохнула воздух залива.

— Прекрасный вечер! — с улыбкой вздохнула она, повернувшись к ведьмам. — Всем самой доброй ночи. — Она прошла мимо как ни в чем не бывало. Не оправдываясь, не извиняясь, не признавая ошибки. Такой радости они не дождутся. Пусть теперь думают, что это значит. Пусть прикусят ядовитые язычки. Особенно Марта. Бывшая подруга ещё пожалеет.

Выйдя в коридор, Варвара проверила, что за ней не следят, подошла к номеру, тихонько постучала. Дверь сразу приоткрылась, пропуская. В комнате было темно: свет Лия не включила, указала на кресло, села рядом.

— Здравствуйте, Варвара, — заговорщическим шёпотом сказала она.

Варвара кивнула.

— Я не хотела говорить при всех, пока… Пока не обсужу с вами.

— Что обсуждать? Вы уехали по делам, я подняла панику, приняв за ваше мёртвое тело гнилое бревно. Или призрак. Или мираж…

— Вы видели меня мёртвой?

— Как сейчас. В чёрном бальном платье…

Схватившись за виски, Лия застонала тихо, но так отчаянно, с надрывом, что любое сердце не останется равнодушным.

— Что с вами? — спросила Варвара. — Вам плохо?

Лия опустила руки. Сжав губы, смахнула со щеки слезинку.

— Плохо… Всё очень плохо. Она погибла.

— Кто погиб?

— Тая, моя сестра. Вы разве не поняли, что это была не я?

Теперь всё встало на свои места. Вот почему Лия не узнала Варвару после церемонии открытия. И вот что ещё было не так: у той «Лии» не было знакомых духов, которыми пахло от Лии настоящей. Нос оказался умнее разума. Спасибо, дорогой нос. Буду знать, что на тебя можно рассчитывать. Не зря вылечила насморк в жаркой бане.

— Вы близнецы?

— Да. — Костяшкой пальца Лия вытерла слёзы. — Тая умоляла, она так хотела побывать на тематическом фестивале, обещала, что её никто не узнает, что она будет ходить в моей косынке и солнечных очках. Хотя бы пару денёчков… Зачем я согласилась?

— У неё серьёзная болезнь?

— Проблемы серьёзные, не хочу о них говорить.

— Почему было не взять её с собой? Места, еды и платьев тут всем хватит. Меня вот пригласили. А я совсем посторонняя в вашем писательском сообществе.

Лия подняла глаза. Даже в темноте Варвара узнала их цвет.

— Простите, я немного обманула вас в кафе. Узнала, что Катова хочет пригласить вас якобы для того, чтобы вы нашли убийцу Ани. На самом деле она рассчитывала, что вы будете приманкой, на которую клюнет настоящий убийца. Вы будете докапываться, убийца испугается и убьёт вас. В закрытом отеле трудно себя не выдать. И тут Катова его поймает, а вас принесёт в жертву.

— Зачем Катова это сказала вам?

— Я так плакала. — Голос Лии дрогнул, она сдержалась. — Она утешала меня и сказала, что нашла человека, который отомстит за Аню. А если погибнет, не жалко. Я спросила, кто это. Она назвала вас «посторонней гостьей» на свадьбе. Сказала, что выбрала вас ещё потому, что уверена: вы не убивали Аню. Значит, можете быть полезны. Как жертва. Всех остальных она подозревает.

— И вас?

— Наверное…

— Зачем она рассказала вам правду?

— В этом вся она: загнать в тупик, оставив без выбора, сломать. Аня так про неё говорила. Галина Евгеньевна — хищница, циничный, расчётливый, беспощадный человек, иначе не стала бы такой богатой. Я не хотела, чтобы с вами так поступили. Вы старались помочь Ане, спасти её, делали массаж сердца, искусственное дыхание. Меня это тронуло. Я пыталась вас спасти, предупредила, но вы не поверили, согласились сюда приехать.

Варвара протянула ладонь, Лия тихо пожала. Пальцы её были тонкие и холодные.

— Спасибо за заботу. Остальное тоже было обманом?

Лия покачала головой:

— Нет, я была уверена, что меня убьют первой.

— Почему?

— У нас с Аней были очень близкие отношения. Она… Очень помогала мне. Мы с сестрой живём скромно, очень экономно. Тая не работает. Моих гонораров и зарплаты не хватает на её лечение. Аня часто выручала деньгами. И вообще… Я ей за многое благодарна. Кто-то считает её надменной, но для меня она была лучшей подругой. Единственной. Другой у меня не было. Мне трудно с людьми. Я не люблю компаний, шума… И поэтому…

— Убийца решит: вы поняли, кто он, и уберёт вас на всякий случай.

— Вы правы. — Лия горестно вдохнула. — Думаю, Катова на это тоже рассчитывала. Она всё просчитывает, всё знает. Недаром в плаще Тёмного странника ходит. Ей идёт. Беда в том, что я не знаю, кто убийца. Не могу даже представить. Смерть Ани — полная неожиданность. У неё был непростой характер, но она столько помогала. Без неё теперь будет очень плохо. Среди нас нет человека, кому её смерть принесёт выгоду.

Они замолчали. Тишина в темноте всегда вызывает напряжение, поэтому Варвара скоро нарушила её.

— Вы знали про опасность, но отпустили Таю.

— Думала, её узнают. — Лия склонила голову. — Решила: пусть немного развлечётся. Дала ей мои вещи, только духи ей не дала. Как она умерла?

— Её отравили, как и Анну. На Тёмном балу. Ваша сестра почувствовала себя плохо, вышла на берег, упала в воду и умерла. Я

Закрыв лицо ладонями, Лия сидела молча, покачивалась.

— Это моя вина, — вскоре выдохнула она. — Никогда себе не прощу. До последнего дня не прощу. Где её тело? Вызвали полицию?

— Тело исчезло, — ответила Варвара, а в ответ на удивлённый взгляд добавила: — Я не знаю, как это случилось. Полицию не вызвали… Почему вы приехали?

— Тая не отвечала на звонки: номер вне сети. Геотаргетинг выключен. Я терпела, сколько могла, испугалась и приехала. И вот что узнаю… Где её вещи, то есть мои?

— Исчезли вместе с сумкой. Осталось только это. — Варвара сняла со спинки кресла косынку, протянула Лие. Та сжала тряпицу в руках, приложила к губам:

— От Таи не осталось даже запаха. Ничего не чувствую…

Лия засунули косынку в сумочку, что была с ней в кафе.

— Я остаюсь. Хочу знать, кто это сделал с Таей. Готова помогать вам чем угодно.

Варвара похлопала её по руке:

— Спасибо. Вам лучше оставаться в стороне. Не выходить из номера. Еду могу приносить, какую сама наберу на шведском столе.

— Хорошо, Варвара, постараюсь сидеть в заточении, сколько выдержу. Вы расскажете им, девочкам, сами? Хорошо?.. Я не смогу всё это повторять…

— Сделаю, что смогу, — ответила Варвара. В её плане было как раз обратное. — Из шкафа пропали все вещи, осталось только платье ведьмы Наир. У вас с собой нет одежды. Я бы дала свою, но у нас разные размеры.

— Не беспокойтесь, одолжу у Нины или Мажены. Варвара, прошу вас, будьте осторожны. И найдите того, кто… кто Таю…

Договорить Лия не смогла, зажала рот, чтобы не вырвался всхлип. Варвара промолчала. Иногда слова излишни. Она вышла из номера и тихо затворила дверь. У порога белела бумажка. Варвара машинально подняла, развернула: то был билет на электричку от Петербурга, Лия обронила. Не возвращать же проезженный. Она скомкала его, чтобы потом выбросить в ведро. В отеле горничной нет — надо помогать.

* * *

У номера сидел фамильяр, шевеля усами. Варвара погладила чёрное ушко:

— Привет, киса.

Кот потёрся о платье. Мурчание — лучшее успокоительное. Британские учёные на этот счёт провели научное исследование, хотя и без них Варвара это знала. Она была кошатницей. Любила котов больше студентов. Коты отвечали взаимностью, даже уличные. Своего кота она так и не завела. Дома она бывала только на каникулах, а в учебные месяцы пропадала в институте, библиотеках и театрах — тех, в которые ей не запретили вход. Жаль животное, оно бы весь день отсыпалось в одиночестве. Вот и жила Варвара одна. Так, глядишь, вся жизнь пройдёт без кота. Похожие опасения насчёт мужа её не беспокоили.

Этот кот явно намекал, что ему пора на ручки. Отказать такому желанию Варвара не могла. Подняла. Тот оказался упитанным. Похож на хозяина. Устроился на её руках, как у себя дома на постели. Было приятно прижимать к себе живое, тёплое и урчащее.

— Котика подобрала, добрая душа?

Открыв дверь, Варвара её не пригласила. Сыр захочет — сама войдёт. Сыр захотела.

— Не переживай, Вар. Даже самые умные иногда попадают впросак.

Метнув бумажку в корзину, что стояла у ванной, Варвара устроилась с котом на углу кровати.

— Не понимаю, о чём ты, Настя.

Всё-таки Сыр усмехнулась, хотя ожидала другого: сожалений об ошибке. Или слез. Ну, хотя бы печали.

— Да, ладно тебе, Вар. Выдумала смерть писательницы Глории Рейнольдс, а она живёхонька на радость ведьмам. У них теперь комплект.

Поглаживая урчащего фамильяра, Варвара молчала, да так выразительно, что Сыр забеспокоилась.

— Эй, ты чего? — уже не так весело, с сомнением спросила она.

— Ничего, Настя. Совсем ничего.

— Да, ладно… — Сыр махнула ручкой. — Не прикидывайся. Не делай вид, что ничего не произошло.

— Что-то произошло?

— Шутишь или издеваешься? — Сыр начала злиться. — Из меня дуру не делай, раз сама вляпалась.

— Послушай, Настя. — Варвара стала чесать пузико разомлевшему котяре. — Ты сама говорила: в этом замке страшные тайны. Я согласна: здесь всё не то, чем кажется. Это же отель «Сказка». А сказка, как ты ещё помнишь, — ложь. Но в ней намёк…

— …добрым молодцам урок, — подхватила Сыр. — Ты чего темнишь, Вар?

— Темнила, подруга, ты, когда заставила приехать сюда, семь раз подбросив монетку. Сжульничала?

— Бросала честно. Ты мне зубы не заговаривай. С Лией поговорила?

— Немного.

— И что она?

Кот решил, что хорошего должно быть понемножку. Перевернулся, спрыгнул с коленей, с независимым видом проследовал к двери и потребовал открыть тихим, но важным «Мяу!» Точная копия Родиона. То есть барона Некроманта.

Варвара выпустила гостя.

— Что тебя интересует, Настя?

— Кого-то убили? — В голосе слышался интерес, хотя сама она была напряжена. — Ты видела труп?

— Да.

— Что «да»?! — взорвалась Сыр. — Можешь сказать по-человечески, не нагонять тумана?

Варвара подошла к окну эркера. Тиха была белая ночь. Тиха и таинственна. Бродили чьи-то тени. Прошелестела летучая мышь. За ней, махая крыльями, пронеслась большая птица.

— Вот и филин пролетел, — сказала Варвара.

Сыр подошла, заглянула в ночь:

— Думаешь, портье улетел на ночную охоту?

— В «Сказке» всё может быть.

— Как ты по-новому заговорила, Вар…

— Настя, что ты знаешь про этот дом?

Сыр мотнула своим каре:

— Ничего я не знаю. Отстань. Только воду мутишь.

Тень филина скользнула вдалеке. Лапы сжимали добычу.

— У тебя есть на смартфоне «Седьмая ведьма»?

— Уже нет. Тебе зачем?

— Чем там заканчивается?

Наставительно погрозив пальцем, Сыр состроила гримасу:

— Не скажу. Много будешь знать — скоро состаришься. Ты же такая умная, мисс Пуаро. От ответов уходишь. Сама догадайся.

— Знаешь, кто скрывается под волчьей головой князя Оборотня?

Сыр помахала ладошкой.

— Спокойной ночи, сладких снов, умная Вар.

Варвара осталась одна. Ночь не будет спокойной. У неё теперь волшебный козырь в рукаве: кто был убит на самом деле, знает

Варвара посмотрела на отражение в оконном стекле. Там была она — в бальном платье, с голыми плечами и декольте. Та она была в тревоге. Впрочем, как и эта.

Ночь будет неспокойной.

Варвара заперла замок на три оборота. На всякий случай.

* * *

На перекрёстке дорог стояли две старухи. Серые лохмотья висели змеями. Вместо лиц — тёмные пятна. Старухи опирались на длинные кривые коряги. Рядом с ними лежал котёл.

— Это должно быть здесь, — сказала одна.

— Ты ошиблась, сестра, — ответила ей другая.

— Путник придёт сюда.

— Нет, он пойдёт другой дорогой.

— Всегда приходят сюда.

— Это было давно, ты напутала, сестра.

Старухи осмотрелись. Вокруг — засохшая пустошь.

— Нет, место верное. Пора ставить котёл. Он придёт сюда.

— Без хозяйки нельзя.

— Надо всё приготовить к её возращению

— Она будет недовольна, сестра. Накажет нас.

— Она будет довольна, сестра. Похвалит нас.

Старухи помолчали.

— Лучше дождаться хозяйку.

— А если появится путник, а котла нет?

— Обманем его.

— Мы не можем. Котёл говорит правду.

— Котёл не соврёт.

— Его надо подготовить.

— Без хозяйки нельзя, сестра.

— Ты боишься её?

— Я не знаю страха. Это удел людей.

— Тогда поднимаем котёл, сестра.

Они протянули руки, обрывки рукавов повисли спутанными лохмотьями. Котёл шевельнулся, вздрогнул, медленно поднялся и повис в воздухе, бросая тень на засохшую траву.

Старуха замахнулась клюкой:

— Не подглядывай!

* * *

Варвара очнулась.

В окно стучались солнечные лучики, радуясь светлому дню. Вдалеке кричали чайки, шелестело море. Утро искрилось. В такое утро хочется желать «Доброго утра», если на душе спокойно, если тебе не снились тяжкие сны, не грозит неведомая опасность. Тебе не подсыпали яд в шампанское. Тебя не душили плёнкой. Не жгли в бане. И не считали наивной дурой, которая боится собственных фантазий. И ещё если ты не должна защищать девушку, у которой по ошибке убили сестру. А если всё ровно наоборот…

Утро не виновато. Утро красивое. Утро доброе… пожелала Варвара себе и спустила ноги с кровати. Потянулась всем телом и зевнула. Что там мерещилось ночью? Во сне были ведьмы. Знакомые. Из трагедии Шекспира «Макбет». В пьесе на развилке дорог они встречают Макбета и дают ему предсказание: он станет королём Шотландии. Макбет не верит — он всего лишь придворный короля, но ведьмы говорят, что так и будет. Тогда Макбет убивает своего короля, садится на его трон, правит страной… И начинается ад: жена Макбета сходит с ума, стирает с ладоней пятна крови, которые видит только она, а потом закалывает себя кинжалом. Вассалы восстают, убивают Макбета. Предсказание ведьм — и правда, и ложь, как любое пророчество. Проклятие рока настигло предателя Макбета.

Варвара сладко зевнула. Ведьмы ей снились неправильные. Во-первых, их должно быть три. А во-вторых, она пересмотрела столько театральных постановок «Макбета», что изучила, как должны выглядеть шекспировские ведьмы. Эти оказались примитивно классические: бомжующие старухи в тряпьё. Ничего оригинального. Никакого креатива. Мозг выдал самые затасканные образы. В прошлую ночь сон был тяжёлый, пугающий, но необычный. А тут скукота… Если бы писала рецензию на спектакль, разнесла в пух и прах такое решение режиссёра и художника.

Успокоив себя рассуждениями, неприятный осадок после сна она согнала гимнастическим движением рук. Заниматься гимнастикой на кровати куда удобнее. Между взмахами конечностей пришла мысль: а ведь Шекспир в «Макбете» написал тёмное фэнтези, опередив современных авторов на шесть веков. Фэнтези, да ещё какое тёмное. У него там появляется даже властительница царства тьмы — Геката. Какой молодец Шекспир, просто красавчик. Жаль, такую идею заявить на научной конференции нельзя, не поймут старики-учёные, засмеют. А вот студентов надо будет повеселить. Они точно фэнтези почитывают вместо того, что надо читать по программе.

«А ты чего расселась? Зарядкой занимаешься вместо дела?» — строго спросила она себя и слезла с кровати.

Филин цвёл и благоухал мускусом. Даже на расстоянии. Заметив Варвару, выключил монитор и отвесил церемонный поклон, не забыв помахать цилиндром.

— Мадемуазель Варвара! Счастлив видеть вас в это чудесное утро! Как спалось? Как настроение? Надеюсь, новый труп не нашли? Или нас ожидают новые приключения великой сыщицы? — пошутил он и сам посмеялся. Весёлый нрав для портье — просто находка.

Варвара пожелала ему доброго утра, хотя он заслужил вариться в котле. Без права на помилование и ледянку.

— Господин Филин, хочу напомнить о нашем пари.

Портье тут же обрёл милейший вид, являя всю свою застенчивость. Даже усы заторчали, будто стеснительно.

— Ну что вы, мадемуазель Варвара, какие могут быть между нами счёты. Восхищаюсь вами.

— Договор есть договор. — Она шлёпнула ладошкой по стойке. — Договор надо соблюдать. На сегодняшний день я проиграла.

Филин умилительно махнул ручкой:

— Ну какие пустяки! Это всё несерьёзно, выкиньте из своей прекрасной головки.

— Пари не окончено. Я хочу повысить ставку.

Чего портье явно не ожидал.

— Что повысить? — спросил он уже без веселья.

— Условие такое: не позднее утра 7 июля 2021 года, то есть послезавтра, я докажу вам, что была права. В этот раз на кону будут уже два ящика. Один — самого дорогого шампанского, другой — лучшего коньяка качества VSOP. Принимаете? — Она протянула руку через стойку. Филин изучал Варвару взглядом слишком внимательно. Будто проверял серьёзность намерений.

— Вы так уверены в себе, мадемуазель Варвара?

— У меня нет выбора, — ответила она. — Иду до конца.

— Идёте ва-банк, я бы сказал… Смело, дерзко, задорно… Значит, спор серьёзный, настоящий.

— Каким и был вчера.

— Проиграете — теперь уже придётся платить.

— Или

— Ой, проиграете, разоритесь.

— Справлюсь. Вы готовы?

Он крепко, по-мужски пожал руку. Варвара стерпела. Не поморщилась. Пари было заключено. Ставки — максимальные. В случае проигрыша дед столько не даст. Отступать некуда. Она пойдёт до конца. И от этого на душе стало спокойно.

— Позвольте вопрос, господин Филин?

Он снова стал игривым шалуном:

— Для вас — всё что угодно!

— С кем танцевали на Тёмном балу?

— Хотел бы это знать! У меня тоже была повязка. Быть может, с вами? — Он кокетливо подмигнул.

— А с кем танцевала я, случайно, не видели?

Портье развёл руками, сожалея и печалясь:

— Всё, что было на Тёмном балу, остаётся на Тёмном балу, как вам известно, мадемуазель.

— Мне неизвестно. Я не читала «Седьмую ведьму». Можете для меня скачать с литературного портала? У вас же кабельный интернет.

— Это будет мой подарок в честь вашей победы. К двум ящикам. Согласны?

Варваре оставалось согласно кивнуть.

— Небольшая просьба: распечатайте мне планы первого и второго этажа.

Филин, кажется, принял слова за шутку:

— Они висят в рамке на каждом этаже. По правилам пожарной безопасности.

— Мне нужны свои. Хочу подробно изучить пути эвакуации в случае пожарной тревоги.

Вид Варвары говорил: мадемуазель не шутит. Она серьёзна. Чрезвычайно серьёзна. Портье обещал выполнить просьбу.

Поднявшись на террасу, Варвара подошла к шведскому столу и выбрала большую тёплую тарелку. Появление Варвары на завтраке было встречено общим интересом. Нина с Маженой тихо обменялись мнениями. Марта, неся тарелки Илье и себе, глянула и отвернулась, но улыбочку с лица не стёрла. Юля дружески помахала, приглашая к себе за стол. Майя наблюдала за происходящим, попивая из чашки. И только официанты были сдержанны и равнодушны.

На тарелку Варвара накладывала сосиски, варёные яйца, хлеб, запечатанные йогурты. Еду, в которую трудно подсыпать яд.

— Прекрасный аппетит говорит о душевном спокойствии.

Родион держал кофейную чашку, ещё пустую.

— Спокойствие — наш семейный девиз. — Варвара забрала с раздачи упаковку порционного джема, крохотную пачку масла и поставила тарелку на поднос.

— А вы умеете держать удар. — Он подвинулся, пропуская Варвару к бойлеру.

Она взяла кружку с пакетиком чая и открыла краник кипятка.

— Все когда-нибудь ошибаются. Или заходят в бане не в ту дверь… Родион, давно знаете Настю?

— Здесь познакомились, — ответил он, сжимая чашку. — Она же ваша однокурсница, кажется. Много рассказывала об Америке.

— Она сама это рассказала? — Кружка наполнилась до краёв, Варвара закрыла кран.

— Ревнуете?

— Не умею ревновать. — Поднос был готов к полёту.

Взглядом Родиона изучал, будто хотел пробраться в её душу и покопаться там. Чего делать не стоит. Мало ли что выкопаешь. Душа — потёмки. У праправнучки сыщика — глухой лес.

— Вас что-то тревожит. Беспокоит. Вы взволнованны, но тщательно скрываете. Не хотите поделиться? Или поплакать в жилетку? Жилетки нет, но моё поло в вашем распоряжении. Это бесплатно. — Улыбка поясняла: шутка.

Поплакать — нет. А поделиться Варвара хотела бы. Особенно с ним. Только не могла, потому что больше не доверяет ему. Во всяком случае, пока не узнает, о чём он говорил с Сыром на балу и почему скрывает.

Она взяла поднос с завтраком и кружкой:

— Лучше скажите… Чем заканчивается игра в «Седьмую ведьму»?

— Теперь мне самому интересно. Вам помочь?

В такой помощи Варвара не нуждалась. Вышла в коридор и постучалась в нужную дверь.

— Обслуживание номеров!

Лия открыла сразу:

— Ой, ну зачем вы, прямо неудобно. — Она посторонилась, пропуская внутрь.

— Есть можно, не отравлено.

— Спасибо вам, Варвара, за заботу. Такие хлопоты. Я бы сама сходила. Ничего страшного. За завтраком меня бы не убили. Я так думаю… Надеюсь… Поставьте на столик.

На Лии оказались синяя рубашка и шортики.

— Мажена с утра заходила? — спросила Варвара, зная ответ.

— Да, заглянула, одолжила одежду. Сказала: в качестве благодарности. Я сделала вид, что понимаю. Сама не знаю, что это значит.

— Ваша сестра разрешила ей снять видео в этом номере.

— Ах вот что. — Лия села рядом с завтраком, глянула и отвернулась. — Видимо, мне предстоит совершить много открытий.

— Насколько знаю, Тая старалась много не общаться, ходила в платке и очках. Или в маске ведьмы Песков. Или повязке. Илья проявлял к вам интерес?

Лия не скрывала удивления:

— Откуда вы знаете?

— Он заработал от вашей сестры пощёчину. Наверное, предлагал Глории Рейнольдс продвижение в своём блоге в обмен на ласку.

На лице её появилась брезгливая гримаса.

— Он такой мерзкий. Считает, что ему всё позволено. Тая поступила правильно… Я бы так не смогла. Илья сильно удивился?

— Удар у вашей сестры крепкий, — не без удовольствия заметила Варвара.

Лия кивнула и опустила голову.

— Я осталась одна, — тихо сказала она. — Совсем одна…

— У вас нет родственников?

— Родители погибли, когда мы были совсем крохами. Нас воспитала бабушка, но и она давно уже умерла. Мы приехали в Петербург, чтобы начать новую жизнь. И вот как кончилось… Я совсем одна.

У Варвары подозрительно зачесалось в глазу.

— Мама отдала мне свою жизнь при родах, — неожиданно для себя сказала она. — Отец погиб… погиб на работе. Я живу за них. Бабушку почти не помню. Меня воспитал дед. — Она сжала зубы. Не хватало ещё распустить сопли.

Лия встала, и Варвара быстро поняла, что сейчас ей нужно. Они обнялись крепко, искренне, как сёстры. Как перед расставанием навсегда.

— Варя, уезжай. Таю не вернуть. На Катову мне наплевать. Пусть убийцу найдёт полиция, а если не найдёт, значит, так надо. Спаси свою жизнь. — Лия не отпускала объятий. Варвара не возражала.

— Уже не могу, — ответила она тихо.

— Почему?

— У меня пари с Филином. Ставка очень велика. Дешевле умереть, чем проиграть.

Лия отстранилась, чтобы посмотреть ей в лицо:

— Ты серьёзно? Ради спора будешь рисковать?

— У меня с ним теперь личные счёты. Я пойду до конца. — Варвара мягко освободилась от её рук. — У тебя совсем нет родственников?

— Был дядя. Он нас прогнал. Решил, что сядем ему на шею. Больше его не видела. Не знаю, жив ли… Варя, пожалуйста, береги себя.

Варвара напомнила, что кипяток почти остыл.

Она спустилась в холл.

Филин выдавал распечатки с таким видом, будто она пожарный инспектор.

— Что-нибудь ещё, мадемуазель Варвара? Кадастровый план или налоговую декларацию за 2020 год желаете?

Портье был изысканно циничен. Варвара заметила: он нервничает.

— На берегу повстречала пожилого господина, которой назвался Гаем-Вранским. Не знаете, где он живёт?

— Ах, этот, — произнёс Филин с явным облегчением. — Наш местный уникум, чудак. Если не сказать более откровенно… Милый старикан, обещал сжечь нас дотла. Живёт в старом доме для прислуги. Строение еле держится. Надеюсь, однажды потолок свалится ему на голову.

— Где находится?

— Прямо по лесу. — Рукой портье указал направление. Теперь он напоминал памятник.

* * *

Приманка была особой. В одноразовый контейнер поместилось шесть кексиков со шведского стола. Пройдя по лесу в указанном направлении, Варвара наткнулась на покосившийся забор, серый от въевшейся плесени.

Забор, как старый сторож, охранял куда более старый дом. Давным-давно это была изящная деревянная постройка в стиле северный модерн, со стрельчатыми окнами, верандой с покатой крышей, с башенкой, от которой остался сруб. Дом доживал последние дни. Или годы. Окна закрывали ставни, запертые толстыми стальными перекладинами. На веранде вместо стёкол зияли дыры, крыша проржавела до ярко-рыжего цвета. Около дома был выставлен ряд канистр с облезлой краской, от которых откровенно попахивало бензином. К забору некто прибил палку. На ней дрожала, но держалась железная пластина, выкрашенная в жёлтый, с надписью: «НЕ ВХОДИТЬ! ВЫСОКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ!»

Трансформаторной будки Варвара не заметила, зато по веткам деревьев в дом тянулся толстый электрический кабель, какой прокладывают при строительстве микрорайона. Для загородного дома столько электричества — разорительная роскошь. Если только Гай-Вранский тайно не запускал спутники назло Илону Маску.

Нарушать грозное предупреждение Варвара не стала. Облокотилась о низенькую калитку:

— Хозяева! Принимайте гостей!

Крик затих в деревьях. Дверь дома, обитая железными полосами, приоткрылась, выпуская голову Гая-Вранского. Волосы физика, как обычно, торчали иглами, что бывает, когда трогаешь оголённый провод под высоким напряжением. Как шутят патологоанатомы.

— Что… Что такое… Что надо?

Гостям тут были не рады. Морщинистое лицо — физик уж очень напоминал Бабу-ягу — перекосило. Варвара подняла прозрачный контейнер.

— Кексики. Очень вкусные. Предлагаю мирное чаепитие!

Расчёт был прост: старые люди любят сладкое. Они падки на кексики, особенно когда живут в одиночестве и притом рядом с отелем, где пекут вкусные десерты, а им не дают. Собирая приманку, Варвара невольно подумала: в старости она превратится в законченную сладкоежку? Или разум победит? А то внуки станут дразнить: «Баба Варя — сластёна!» Какие внуки? Детей в планах ещё не отмечено… И вообще, пережить бы ночь накануне Ивана Купалы… А там видно будет…

— Уходи отсюда, нечего тут делать. Вон! — Физик помахал, как птичек отгонял.

Или вселенная ревновала к сладкому, или ему было что скрывать. Варвара предполагала последнее.

— Не уйду, Иван Теодорович. Лучше соглашайтесь на кексики.

— Вон! Вон! Кыш…

— Будете вредничать, закричу или нажалуюсь на вас в полицию. — Для убедительности Варвара помахала смартфоном.

Кряхтя и ругаясь, Гай-Вранский вышел, захлопнул дверь, задвинул толстую щеколду и проковылял к забору.

— Чего надо?

Варвара протянула контейнер:

— Это вам. К чаю.

— Не надо мне твоих подачек, — ответил физик, но глаза его жадно впились в кондитерские изделия. Сработала приманка.

— Берите-берите, повар Жан печёт чудесные кексы. — Она впихнула коробку ему в руки. Пальцы Гая-Вранского, как когти хищной птицы, сами собой сжали добычу.

— Не ем я… это, — сказал он с нежностью и опомнился. — Чего тебе надо?

— Проверить логику, Иван Теодорович.

Глаз его хищно сощурился. Точно орёл, который высматривает добычу.

— Логика? У тебя… Ну и ну… Девица и логика! Курам на смех. Ты меня, крупнейшего учёного, логике учить будешь?

— Не буду я учить. Хочу лишь кое-что проверить.

— Ну попробуй, деточка. — Контейнер незаметно переместился за его спину.

— Попробую, — кивнула Варвара. — Тело девушки лежит на берегу. Потом исчезает. Какие варианты? Есть четыре стороны, четыре направления движения. Унести в отель тело нельзя, слишком мало времени, а ещё я бы заметила того, кто это делает. Унести прочь от отеля дальше по берегу тоже нельзя. Вдалеке я бы отметила движение. Затолкать обратно в воду? Глубина небольшая, волны вынесут тело обратно… или оно всплывает. Да и мокрых следов на песке не было. Что остаётся? Вариант «закопать» не рассматриваем как очевидную глупость. Есть четвёртое направление, самое простое: унести в лес. Пока всё логично, Иван Теодорович?

Гай-Вранский не ответил, выжидал развязку.

— В лесу вариантов много, — продолжила Варвара. — Закидать ветками и оставить на съедение зверям. Или вернуться и закопать. Но тут проблема: в лесу бродит свидетель. Вы же гуляете утром по лесу, в бинокль за отелем следите. Логика говорит: вчера вы были на своём посту. Видели того, кто унёс тело в лес и спрятал. Остаётся назвать этого мужчину. Женщина с таким весом не справится. Кого покрываете, Иван Теодорович? Не бойтесь, назовите. А если имя не знаете, опишите. Или я помогу. Великого учёного устроит такая логическая цепочка от простой девицы?

Тот молчал. Жевал губами по привычке беззубых стариков. Самых обыкновенных стариков, не великих. Варвара подумала о том, как хорошо, что родной дед выглядит молодцом в свои семьдесят пять. Служит, приносит пользу, дела делает, ездит по командировкам под видом туриста в отпуске.

— Жду ответ, — поторопила Варвара.

— Придёшь сюда завтра, всё узнаешь.

— Я не уйду. Мне нужна информация. Сейчас.

— Информация ей нужна! — передразнил Гай-Вранский. Без злобы, устало. — Знаешь, что даёт выход в иное измерение? Отвечай…

— Большие возможности, — постаралась Варвара. Физика не была её сильной стороной. Если

— Большие возможности! Ишь выкрутилась. Для выхода в иные измерения нужна энергия, много энергии… Если это удаётся, возможно всё: повернуть время, повторить жизнь заново, найти потерянное, узнать неизвестное. Узнать тайны этого мира и спасти… Ладно, что тут толковать. Будет тебе информация. Завтра. Всё, уходи.

Не то, что Варвара хотела получить, но лучше, чем ничего. Будет день в запасе. Только физика нельзя выпустить просто так.

— Соглашусь. С одним условием.

Гай-Вранский захрипел во всё горло:

— Условия мне ставишь… Ну, попробуй.

— Вы обещали рассказать про тайну отеля. Сдержите обещание, и я уйду сейчас, но завтра вернусь.

Он вздохнул, как вздыхают старики, когда их опыту не верят юные и наглые.

— Знать хочешь? Зачем тебе… Лучше беги, пока не поздно.

— Это моё дело, — твёрдо ответила Варвара. — Я не побегу. Пойду до конца.

— Ну, как знаешь. — Он снова вздохнул. — Тебе, наверное, сказали, что дочь хозяина дачи утонула. Это ложь. Она не утонула. Её сожгли местные крестьяне как раз в ночь на 24 июня 1901 года по старому стилю — на 7 июля по новому. Сожгли за то, что она была ведьмой. Настоящей, страшной, злобной. Всю округу в страхе держала. Сколько девушек и юношей погубила. У людей терпение кончилось. Поймали её в день, когда ведьмы пьянеют, высосав молоко у коров, и спят без сил. То есть в канун праздника Ивана Купалы. Поймали, привязали к каменному столбу, сожгли, а пепел развеяли над морем. Отец её был в Петербурге, вернулся, узнал, что сделали с любимой дочерью, проклял всех и уехал навсегда, бросив дом. А к дому никто больше не подходил. Проклятое место.

— Красивая финская сказка, — сказала Варвара.

— Наивная… Этот дом — гнездо ведьмы. Каждый год в ночь накануне Ивана Купалы она возвращается и забирает жертву.

— Уносит в ад?

— Зря смеёшься, Варя… Когда дом стоял пустым, каждый год в нём находили умерших. Турист летом забредёт в роковой день — и всё, находят мёртвым. Об этом в газетах не писали, но все дом стороной стали обходить. Ничего из него не брали. Так и стоял заброшенный.

— Вам это старожилы рассказали?

Морщины скорчились печальной гримасой.

— Старожилы! — передразнил он. — Я сам старожил, сколько лет тут обитаю… Так вот, отель три года ремонтировали. Каждый год в тот самый день погибал один рабочий.

— Падал с лестницы?

— Находили мёртвым. Просто мёртвым, без следов… Всегда рядом с зеркалом. Остальная бригада сбегала, люди даже деньги не брали. Сильно были напуганы. Тогда новых завозили. В этом году отель открылся… А Иваны Купала послезавтра. Вот тебе сказка. Сама думай. Где твоя логика?

Логику Варвара поискала. И не нашла.

* * *

За кустами мелькнула голова волка.

Варвара поторопилась и догнала зверя прежде, чем он скрылся в саду:

— Господин Оборотень!

Он оглянулся, но не сбавил шаг. Ах да, эти волшебные церемонии мира фэнтези.

— Господин князь Оборотень!

А он шёл прочь, будто не слышал. Варвара поднажала и перекрыла собой дорогу. Препятствие из неё вышло не слишком надёжное: оборотень был выше на голову, про плечи говорить не стоило. Мощный зверь. Сильный. Сметёт щелчком лапы… то есть пальцев. А руки в кожаных перчатках.

— Прошу прощения за дерзость, ваша светлость, мне крайне важно с вами потолковать.

Оборотень молчал.

— Это вы отнесли меня в номер после бала? Верно? Я нашла на платье волосок волчьей шерсти, — сказал Варвара так уверенно, чтобы сомнений не осталось.

Молчание волка было ей ответом.

— Хотела выразить вам свою признательность. Мне стало плохо, разморило, а вы так благородно поступили с девушкой без чувств. Буквально спасли меня от падения и позора. Обычно в таких случаях на спасённой девушке принято жениться. Но я не настаиваю. — Она очаровательно улыбнулась. Как могла. Смотреть в мёртвые стеклянные глаза было непросто. Парфюм оказался не слышен. Доносился только запах разогретой солнцем шерсти.

Волк не шелохнулся.

— Наверное, вы танцевали со мной? Я ничего не помню… Ну скажите хоть что-нибудь, я так стараюсь…

Никаких реакций.

— Вам не жарко в маске и костюме? Перчатки, галстук, чёрная рубашка в июльскую жару. Ваши коллеги снимают наряд и грим, а вы не щадите себя, господин Оборотень. Это же игра. Или нет? Всё серьёзно? Хотите меня напугать? Убедить, что вы настоящий оборотень? Календарь не проверяла, но, кажется, полнолуние в этом месяце чуть позже… Мне кажется, мы знакомы, мне знакома ваша фигура, то, как вы по-особенному держите голову. Не пугайтесь, стойте, как стояли. Давайте познакомимся наконец…

Попытки не увенчались успехом, как волны, разбились о скалы. Оборотень не реагировал, и это толкало на решительные действия. Варвара набралась смелости сорвать проклятую маску. Изготовилась дёрнуть… На дорожке сада возникла Майя Кристалл.

— Что происходит? — с ходу крикнула она.

Варвара изобразила невинность:

— Добрый день. Пытаюсь познакомиться с князем Оборотнем. Без успеха. Такой нелюдимый.

— Уходи.

Приказ сопроводил жест. Обогнув Варвару, князь Оборотень скрылся. Преграда теперь возникла перед ней самой. Майя жгла глазами.

— О, вижу, ты сильна, очень сильна, — сказала она. — Ты не знаешь своей силы. Это твоё счастье. Не ступай туда, где зыбкая почва. Не иди туда, где нет дороги. Береги себя.

Под давлением Варвара глаз не опустила. Ещё не хватало.

— Что-то хотите сказать, Майя?

— Не вставай на пути того, чего не можешь знать и понять.

— Я так не думаю.

Майя улыбнулась:

— Самонадеянная девчонка. Побереги себя, ты многого можешь достичь, если уцелеешь.

— Воспитываете? Это зря, — ответила Варвара фразой из старого фильма. — За последние два дня меня три раза пытались убить: травили, душили, сжигали. Это ваш пергамент?

Она показала сложенный клинышек, который держал дверь в баню.

Выхватив у неё из руки бумагу, Майя скомкала её в кулачке.

— Когда развернёте, найдёте пророчество. Очень полезное. Наверное, оно спасало меня всякий раз. Всякий раз

Варвара сделала паузу, такую, как в рекламных роликах. Майя казалось взведённой пружиной.

— Я знаю тайну это дома. Знаю, что здесь происходило и что должно случиться в ночь на Ивана Купалу. Только ничего не выйдет, потому что я не позволю.

Майя молчала, что было неправильно. Варвара ожидала немного другую реакцию. Майя должна была сорваться и раскрыть правду. Вывести её из себя не вышло.

— Ты знаешь? — Майя была ласкова и спокойна. — Ты уверена?

— Да, я уверена, — ответила Варвара, собравшись. — Знаю, почему убили Анну. Знаю, почему в отеле только одно зеркало. И всё остальное. Например, кто устраивал на меня покушения.

— Знаешь? Варвара, детка, не переоценивай свои силы, они велики, но пока ты не умеешь ими управлять. Не верь зеркалам, Варвара. Будет то, что должно быть. Не опаздывай на занятие. Не забудьте своё платье, ведьма Тентис. Оно вам очень к лицу. — Майя скрылась за дикими кустами.

Варвара обнаружила себя в замешательстве. Блеф и попытка взять на испуг не сработали. Она была уверена в идее, которая сверкнула и осветила происходившее. Уверенность зашаталась. Не потому, что сказала Майя, а потому, как она себя повела: как воспитатель детского сада с ребёнком. А это неправильно. Совсем неправильно.

Неужели она ошиблась?

* * *

Варвара вошла в номер. А её ванна была наполнена до краёв. В тёплой водице возлежало мускулистое тело, не стеснённое одеждой. Глазам стало больно. Одной рукой лежащий сжимал лохматый букет полевых цветов, другой — бокал шампанского. Бутылка стояла под ванной. Голова лежащего была пока ещё на месте, но вполне могла лопнуть, как лампочка, учитывая, какая на лице незваного гостя сверкала ослепительная улыбка. Варвара растерялась на долю секунды.

— Привет, детка! — Голос был чарующий и наглый. — Заглянул в гости, чтобы сказать тебе нечто важное.

Выбирая, что сейчас сделает, Варвара задержалась с ответом.

— Немного поражена?

Её молчание было понято неправильно. Такое часто бывает с мужчинами: они глухи, как тетерева, когда им что-то не нужно; они говорят только о себе, думают только о себе и видят только себя. Не все мужчины, некоторые, но именно они чаще всего попадаются на пути.

— Ты как вошёл?

— Окно было приоткрыто. — Он кивнул на эркер. — Я решил, это знак. Судьба ведёт нас друг к другу. Признайся, ты рада меня видеть?

Пришла идея. Варвара давно хотела попробовать, и вот — шанс. Она тронула задний кармашек шорт: зажигалка была на месте. Курить Варвара бросила на первом курсе. Тогда на переменах курили все, нельзя было отрываться от коллектива. Она затянулась и задохнулась: дым душил. Это была последняя сигарета. Простенькую зажигалку она с тех пор держала для подруг: то Ингрид, то Марта на нервной почте хватались за сигарету, и, конечно, под рукой никогда не было зажигалки. Варвара выручала.

Зажигалка спряталась в кулаке.

— Чему мне радоваться? — спросила она, подбираясь к стойке.

Гость лишь улыбался:

— Я простой и славный парень, Варя… Ты мне нравишься так, как не нравилась ни одна девушка. Ты особенная, чудесная, единственная. Говорю напрямик. Мы взрослые люди, что нам время терять? Мы молоды. У нас впереди много счастливых дней. Поверь, ты будешь очень счастлива со мной, у тебя будет всё, что захочешь… Сбрось стыд. Забудь страхи. У тебя прекрасное, изумительное тело. Разреши мне восторгаться твоей красотой! Иди ко мне сюда…

Убалтывать Илья умел. Перед такими напором и наглостью не каждая устоит. Марта сдастся без боя от одного воркующего голоса. Бабник высшего разряда. Варвара добралась, куда хотела, взяла с полочки баллончик лака.

Илья ничего не заметил, протянул букет:

— Собрал для тебя, моей единственной. Залезай в ванну, обещаю, ты испытаешь неземное блаженство.

Зажигалка прижалась к соплу баллончика. Варвара выставила руку, как делают полицейские в сериалах.

— Милый, — сказала она нежно. — Знаешь, что это?

— Нет, любимая! — Илья всё светился.

Никогда ещё глупость не давала столько света. Или это солнечные блики от воды?

— Женское оружие против идиотов. Действует вот так…

Щёлкнуло колёсико, зажигалка выдала пламя. Варвара нажала на пульверизатор баллончика. Давление выбросило струю лака для волос. В состав лака входят горючие вещества, очень горючие. И облако капелек, обычно державших причёску, превратилось в струю огня, какую изрыгает дракон. Настоящий ручной огнемёт. Не повторять без опасности для жизни или чести!

Бабник показал отличную реакцию. Выронив бокал, нырнул с головой. Букет распался: цветы и травы покрыли поверхность воды.

Он вынырнул, подбородок остался в воде.

— С ума сошла?!

— Я спалю твои ухоженные волосы, и они больше не будут расти. Я поджарю твоё смазливое лицо. На нём навсегда останутся шрамы. Сожгу тебя за всех девочек, которых ты обманул и обидел. И мне ничего за это не будет. Знаешь почему? Потому что ты проник в мой номер без разрешения, сидишь голый в моей ванне. Свидетелей у нас нет. Я тебя спалю, а в полиции скажу: «Он пытался меня изнасиловать. Я защищалась. Да, границы самообороны превышены. Я была в шоке. Простите меня, господин судья». В крайнем случае получу год условно, а ты останешься уродом на всю жизнь. Веришь, что я это сделаю?

Варвара не кричала, не билась в истерике. Каждое слово проговаривала спокойно, ровно, с улыбкой, что и пугало по-настоящему.

— Понял я, понял… Сумасшедшая. — Илья сделал попытку подняться. Обратно его загнал приказ: «Сидеть!» Так собак дрессируют. Варвара приблизила огнемёт:

— Сейчас ты мне всё расскажешь.

Над водой торчали напуганные глаза. Со лба стекали струйки. Цветочки окружили голову похоронным венком. Илья сжался.

— Ты убил Анну?

— С ума сошла?..

Струя огня пронеслась чуть выше макушки. Илья нырнул и вновь высунул нос.

— Сдурела.

— Отвечай…

— Зачем мне её убивать до свадьбы? Ничего бы не получил…

Варвара нажала на баллончик. К счастью, полный. Илья появился из воды:

— Ну правда,

Клятва была страшной. Лак мог закончиться, а узнать следовало ещё много.

— Анна на тебя переписала права на книгу и страховку на случай её смерти?

Илья помалкивал, пускал ртом пузыри. Интересной игре помешал огонь. Он вынырнул, отёр лицо:

— Ты откуда знаешь?

— Вопросы задаю я.

— Я не знаю… Варя, не надо! Честно, не знаю. Аня обещала подписать бумаги у нотариуса или юриста, я не разбираюсь. Сделала или нет — не знаю. Жизнью клянусь… Это всё равно меньше, чем я рассчитывал с неё содрать… То есть получить как муж.

Огонь добывает из человека честность. Не зря монахи-инквизиторы этим пользовались. Что бы сказал лейтенант Зимовец? Сказал бы: «Метод незаконный», а потом тихо добавил: «…Но эффективный». Варвара представила эту картину.

— Сидеть!

Илья вжался в воду.

— Ты пошёл за Лией после бала?

Он шмыгнул носом.

— Ну и что… Ай! — Он вынырнул. — Осторожнее… Прекрати, пожалуйста. Я не за ней пошёл, мы с Мартой в номер пошли. Довольна?

В своих чувствах разбираться сейчас было некогда. Лак заканчивался.

— Кто крикнул в зале регистрации «Венец ведьмы — смерть»?

— Не знаю.

— Чем должна кончиться игра послезавтра вечером?

— Я не знаю…

— Кто прячется под маской волка?

— Я не знаю! — крикнул он в отчаянии. — Слово даю! Не знаю… Понятия не имею. Не видел его без маски… Он вообще всю дорогу молчал, слова от него я не слышал. Не наш он, чужой… Вроде с Майей у них отношения, больше ничего не знаю. Честно, Варя…

Было похоже на правду.

— Слушай меня, красавчик-блогер, внимательно. Ты идёшь к Марте и честно рассказываешь, какой ты козёл и лгун. Говоришь, что не любишь её, это была ошибка. Никак продвигать её книги ты не собирался, как и жениться на ней. Ей будет очень больно, она будет плакать. Попроси у повара Жана мороженое, оно будет нужно Марте. Про то, что было здесь, молчи. А если не сможешь…

Пламя полыхнуло. Уже слабое. Лак был на исходе, но этого хватило.

— Хорошо, хорошо… Обещаю… Слово даю!

— Своими вещами сгребаешь осколки, забираешь бутылку — и вон отсюда!

Под прицелом огнемёта Илья очень торопился. Варваре так хотелось пульнуть в него напоследок огнём! Он исчез. На полу остались мокрые следы ног, в воде — цветочки.

После пережитого стресса Варвара ощутила не усталость, а бодрость. Поблагодарила баллончик, вернула спасительную зажигалку в карман и занялась планами этажей.

На обратной стороне первого листа она выписала всех, кто живёт в отеле. Получилось двенадцать гостей. С Филином и шеф-поваром — шестнадцать. Горничная и девушка Долли из косметического кабинета могут жить вместе, чтобы не ездить каждый день из города. Официанты тоже. Итого — шестнадцать номеров.

Варвара перевернула лист. На первом этаже, судя по плану, было всего пять комнат. Крайняя — большой номер люкс, дальше по левой стене ещё четыре обычных номера. Судя по площади, они такие, как у Сыра. Нумерация начиналась с цифры 5 и продолжалась по нечётным: 7, 9, 11. Заканчивался этаж номером 13 — люксом Варвары. Правая стена была глухой с пятью окнами. Видимо, когда-то там располагался бывший большой зал для балов или званых обедов. Как это было принято. Исчез при перестройке отеля.

На втором этаже было тесно. В левой половине коридора располагались шесть номеров с нечётными числами на дверях: от 15 до 25-го, в котором жила Лия. На правой — ещё четыре небольших номера: с 27-го по 33-й. Их поджимала просторная кухня, явно предназначенная для персонала отеля. И повара Жана отдельно, видимо, чтобы далеко не уходил от плиты. Итого — десять номеров на втором этаже. Всего жилых комнат вышло пятнадцать, а если считать с костюмерной — ровно шестнадцать. Но в ней никто не живёт… Стоит без мебели, с вешалкой с платьями, холодным камином, ободранной стеной. Вывод: кому-то приходится ночевать в лесу, или сворачиваться калачиком на берегу, или ютиться в комнате с табличкой «Техническая». Один гость обитает тут призраком.

Отложив распечатки, Варвара занялась смартфоном: запись бала прослушала с десяток раз. Музыка заглушала голоса танцующих, смысл разобрать оказалось очень трудно, почти невозможно. На чистой стороне листа она выписала бормотание, которое смогла разобрать.

Слова Родиона и ответы Насти казались кашей из букв, полной неразберихой. Как расшифровать? Варвара стала подбирать слова, похожие по количеству гласных. Выписала в столбик. Список оказался не слишком большим, даже коротким.

Варвара перечитала возможный диалог и не поверила. Она ошиблась. Неверно услышала или посчитала гласные… Или просто ошиблась, и такой метод не работает. Сейчас помог бы звукорежиссёр с профессиональной техникой, которая отфильтрует и вытащит настоящие слова.

А если ошибки нет? Если действительно было сказано… это? Тогда всё переворачивается с ног на голову. Пусть не всё, но очень многое, происходящее в отеле «Сказка». Тогда становится ясно, что Варвару… Нет, не обманывают. Водят за нос. Сыр не виновата, она сама пешка. Как и ведьмы. Ими играют, как шахматными фигурками. Если, конечно, смысл слов найден верно.

Открытие было неожиданным. Неужели Родион затеял это? Варвара сложила все факты, но отказывалась признавать очевидное. Всё, что нашептал мгновенный портрет… Она сложила и получила простой ответ.

Что теперь делать? Пергамент сказал: «Иди до конца». Выбирать не приходилось. Оставалось скопировать файл и отправить в ту папку смартфона, где не найдут, если будут искать. Для перестраховки. Слишком велика важность спутанных слов. Варвара принялась копировать, а потом затёрла следы последних действий. Для надёжности. Может, так и начинается паранойя?

* * *

Под чёрным покрывалом пряталось шесть предметов. Складки шёлковой ткани скрывали, что под ними. Что может быть не слишком высоким, с широким круглым верхом? Попытка разгадать закончилась ничем. Варвара не слишком старалась. Тревожило другое: к пяти разноцветным ведьмам присоединилась шестая, в жёлтом платье Наир. Не удержалась, не осталась в номере ради безопасности, всё-таки пришла на занятие. Предположение сбылось, но не радовало. Варвара послала взглядом вопрос: «Зачем пришла?» И получила ответ: «Всё хорошо».

Накрытый чёрной тканью поднос держал знакомый треножник. Деревянных плах не было. На песке широким полукругом разложили шесть верёвок, растянутых в ровные и широкие кольца. Между петлями было шага два, не меньше. Ведьмы ждали около прочерченной линии, и в этот раз они были без масок. Ветер моря играл с их волосами и не справлялся с чёрной косой, лежавшей на плече Майи. Та стояла спиной к заливу, скрестив руки на жилетке. Она молчала, будто проверяла чужую выдержку.

— Вы готовы? — спросила она, когда терпеть стало невыносимо.

— Да! — дружно крикнули ведьмы.

Даже Варвара издала подобие звука. Только Сыр следила молча, сидя на песчаном холмике в отдалении, подперев подбородок кулачками.

— Сегодня вам предстоит снять второй обруч, обруч покорности, на пути к статусу учёной ведьмы. Вы этого хотите?

— Да! — прозвучало громче прежнего.

Этот приём Варвара видела на семинаре по личностному росту, на который её притащила Марта. Модератор пять раз заставлял зал согласиться с очевидными вещами, после чего брал разомлевших, на всё готовых слушательниц голыми руками. Варвара еле удержала Марту от покупки курса «Как стать успешной. Уровень 1» всего лишь за сто тысяч рублей. Майя управляла своей аудиторией куда изящнее.

— Будет трудно. Это тяжёлый обруч, надо приложить все силы. Вы согласны?

— Да! — Ведьмы изнывали от нетерпения. Лия забыла, что ей угрожает. Глаза её были прикованы к Майе. Варвара приглядывала за ней.

— Что такое покорность? — спросила Майя и замолчала. Ответов не ждала. — Покорность — это когда вы соглашаетесь с тем, что происходит у вас в жизни. Вы принимаете неудачи. Вы плачете над ошибками. Вы боитесь получать то, что хотите. Вы боитесь себя, своих желаний, потому что покорны. Не внешней силе, а тому, что держит вас изнутри. Вы покорны собственной слабости. Нет ничего, что может делать ведьму покорной. Нет ничего, что может остановить учёную ведьму. Вам всё будет доступно, все ваши желания будут исполняться после того, как вы снимете третий обруч и пройдёте посвящение в Великую ночь ведьм уже завтра, в канун Ивана Купалы. Для этого надо сделать важный и трудный шаг — снять обруч покорности. Вы готовы?

— Да! — завопили будущие учёные ведьмы так, что крик раздался эхом, а сосны вздрогнули.

— Это очень опасно. Делайте то, что вам будет сказано…

— Да!

Майя сорвала покрывало. Под ним пряталось шесть кубков из тех, что стояли на Тёмном ужине. Вместо вина в них была насыпана фасоль. Обычная чёрная фасоль. Около каждого кубка лежал короткий кинжал с толстыми клинком и рукояткой.

— Войдите в обручи.

Ведьмы разошлись. Варвара оказалась второй слева — между Юлей и Маженой. От Марты отгораживала её ещё и Нина. Лия встала крайней справа.

— В последний раз наденьте на себя обруч покорности.

Без лишних подсказок ведьмы подняли верёвки, накинули на шею, затянули. Варвару посетил мысленный образ повешенного: петля затянута, но палач ещё не выбил из-под ног табуретку. Необычный опыт. Повторять не захочется.

Подхватив поднос, Майя подошла к Юле:

— Ваш кубок и клинок, ведьма Милис.

Юля приняла предметы и первым делом понюхала фасоль.

— Ваш кубок и клинок, ведьма Тентис…

Кубок оказался тяжёлым. Давила весом не фасоль, а литая бронза. Рукоятка кинжала создавалась совсем не для женской руки — такую не каждый мужчина удержит. Тут рыцарская перчатка нужна. Варвара прижала кубок к животу, чтобы держать стало легче.

Ведьмы Асгард и Лорейн получили свои кубки и клинки. Последней их взяла Лия.

Майя поставила поднос на треножник и развернулась к ведьмам.

— Опуститесь на колени…

Путаясь в платьях, ведьмы сделали то, что им было приказано. Никто не выпустил кубка и кинжала. На Варваре было чуть проще: её платье лёгкое, податливое.

— Поставьте кубок перед собой.

Ведьмы выполнили этот шаг быстро и с облечением.

— Выкопайте не слишком глубокую яму.

Юля воткнула кинжал в песок, а затем стала выгребать его ладошками. Её примеру последовала Мажена, за ней — Нина. Тут же подтянулись Марта и Лия. Варваре не хотелось копаться в песке. Не из брезгливости — не хотелось, и всё. Она стала копать кинжалом, чем вызвала удивлённые взгляды соседок. Взгляды не мешали. Орудуя кинжалом, как сапёрной лопаткой, Варвара расширила яму, что у других получалось плохо: песок быстро оседал. Она закопалась на глубину ладони, когда кинжал воткнулся во что-то твёрдое.

— Там что-то есть, — сказала она, постучав остриём по находке.

— Копайте, ведьма Тентис, копайте.

Юля с Маженой стали заглядывать в ямку. Варваре было не жалко. Клинок шустро выкидывал горсти песка. Показалось нечто белое, неровное. Варвара удвоила усилия, нагибаясь над ямкой. Наконец отложила нож, сунула руки в песок, дёрнула и вытащила… череп.

Череп был человеческий. Из глазниц водопадом сыпался песок. Кость белела на солнце. Коллективный удивлённый вздох послышался из-за спины, ведьмы замерли.

Варвара без страха держала череп перед собой. Бояться было нечего — гипсовый. Учебный. На нём художников учат рисовать. У них в институте на факультете сценографии таких черепушек целый ряд, и все для того, чтобы будущие театральные художники постигали основы строения головы.

«Увы, бедный Йорик! Здесь были эти губы, которые я целовал сам не знаю сколько раз», — повторила Варвара заезженную реплику Гамлета про себя, чтобы не испортить важный момент.

Майя забрала череп.

— Поздравляю, ведьма Тентис, вы нашли то, что искали. — Она вскинул вверх руку с черепом. — Череп найден! Обруч покорности будет снят!

Ведьмы с усердием взялись за свои ямки. Песок летел горстями, будто бригада кротов строила дачный посёлок. Варвара решила, что с неё достаточно, и ковыряла кинжалом для вида.

— Остановитесь.

Приказ был выполнен. С ладошек счищался песок или стряхивался о платье. Марта немого забылась от усердия: она раскраснелась и тяжело дышала.

— Возьмите кубки.

Кубки были подняты, хотя ведьмы всё ещё стояли на коленях.

— Нашепчите фасоли все ваши ошибки, все поражения, все неудачи. Отдайте зёрнам всё дурное, чтобы освободиться.

Варвара посмотрела на фасоль. Фасоль смотрела на неё, красуясь чёрными боками. Милые зёрнышки. Почему

— Высыпайте фасоль в землю.

Кубок наклонился, с краю посыпалась фасоль, устраиваясь в песчаной ямке. Кубок опустел, но легче не стал. Варвара опустила его.

— Разрежьте клинком обруч.

Опасный эксперимент: резать почти вслепую что-то на собственном горле. Тут нужно быть барбером, чтобы не ошибиться. Варвара легонько потянула, так чтобы верёвка впилась в шею, пристроила лезвие к затяжной петле и стала тихонько водить вверх-вниз, как смычком по скрипке.

— Ой! — Ведьма порезалась. Марта, что неудивительно. Могла остаться без головы и не заметить.

Верёвка сдалась, разорвалась. Варвара поймала на лету.

— Бросьте обруч в яму.

Верёвка упала на фасоль и свернулась обиженной змеёй.

— Скажите тому, что осталось в яме: «Прощай навсегда, я свободна!» И закопайте.

Работа закипела. Нашептав слова, все ведьмы использовали кинжал. Закапывать песок оказалось намного проще. Скоро от ямок осталось ровное место.

— Утрамбуйте землю кубком.

Схватив двумя рукам за бронзовую ножку, Варвара нанесла несколько ударов. Песок ухал, скрипел, уплотнялся. Она подумала: как это выглядит со стороны? Вон яхта проплывает, капитан смотрит в бинокль. Что видит? Шесть девиц в старинных разноцветных платьях, стоя на коленях, лупят песок кубками. Наверное, новый метод похудания. Или они просто дуры… Что ещё может подумать мужчина? Ничего хорошего. Они всегда судят по себе.

К ним торопился официант с тёмной бутылкой на подносе. Ловко вытащив пробку, он передал бутылку Майе.

— Встаньте, ведьмы!

Отряхивание юбок от песка сопровождали вздохи и кряхтения. Какие нежные создания. Полчаса на коленях — уже устали, ножки затекли. Варвара тоже встала с некоторым усилием. Городская жизнь расслабляет. Надо будет всё-таки заняться бегом, если она выживет.

— Поднимите кубки.

Майя подошла к Юле, наклонила бутылку — горлышком к кубкам — и пошла вдоль ряда ведьм, не жалея пролитого вина. Пустая бутылка упала в песок, когда наполнила последний кубок. Официант подобрал её и молча удалился.

— Прекрасные ведьмы! Вы похоронили свои неудачи и ошибки! Вы сняли вторые обручи! — Майя красиво вскинула руки. — Вы свободны от покорности! Пейте — это ваш первый глоток свободы учёной ведьмы!

Отравить сразу всех? Нет смысла. Варвара пригубила кубок с вином. Вино было холодным и сладким. С привкусом металла.

— Поздравляю, прекрасные ведьмы! На каждой из вас остался всего один обруч… Завтра всё решится. В честь вашего сегодняшнего успеха барон Некромант устраивает вечером Тёмное серсо. Приглашены все.

Не прощаясь, Майя отправилась к отелю. Ведьмы встретили новость… как положено ведьмам: криками и визгом. Варвара пробралась к Лие.

— Не утерпела? — спросила она без упрёка, с пониманием.

— Майя зашла в номер, сказала, без меня нельзя. — Лия вздохнула. — Прости, Варя, я не могла отказать…

— Зато сняла обруч. Хоть второй.

— Да, неплохо. Ты прости, но я не смогу сидеть взаперти. Чего мне бояться, если ты не боишься? У меня ни родных, ни семьи, ни мужа. Убьют — жалеть будет некому. Чего мне бояться?

Отвага обречённого. Варвара не нашла, чем возразить. Спросила: нет ли на смартфоне «Седьмой ведьмы»? Лия читала в бумаге. Как назло. Она дружески коснулась Варвариной руки:

— Не волнуйся… Прогуляюсь по берегу.

— Только рядом с отелем… Пожалуйста, — добавила Варвара, чтобы не выглядело приказом.

Навязчивой заботе Лия улыбнулась. Варвара направилась к песчаному пригорку. Сыр поднялась навстречу.

— Привет, Вар. Столько ножей — и ни одной зарезанной ведьмы. Скучно.

— Настя, когда ты познакомилась с Родионом?

Глазки Сыр забегали.

— С Родионом? С каким Родионом…

— С бароном Некромантом.

— Здесь познакомилась, когда приехала. Он интересный.

— Это всё, что можешь мне сказать?

— Могу предложить цитату из «Молота ведьм». — Сыр оборвала себя. — Вар, у меня к тебе просьба: можешь стереть файл, который я тебе показала?

— Зачем? Там никакого компромата. Только я танцую без памяти с князем Оборотнем.

— Ну пожалуйста! — Сыр сложила ладошки с видом котика. — Пожа-а-алуйста…

— Хорошо, сотру, — выдохнула Варвара, будто растаяла от жалости и умиления.

— Можно я сама? Не обидишься?

— Пойдём в номер.

* * *

Настя проявила чудеса осторожности: удалила файл и зачистила из корзины, но вот глубже не заглянула. Вернула смартфон с невинной улыбкой.

— Что разузнала, Вар? Круг сжимается? Убийца трепещет?

У Сыр было прекрасное настроение, жаль его портить. Всё интересное стоило приберечь.

— Ты была права, у этого дома есть страшная тайна, — ответила Варвара.

— Убиться и не жить! Выкладывай.

Краткий пересказ истории о сожжённой ведьме произвёл сильное впечатление.

— Я так и знала, — заявила Сыр, пребывая на нервном подъёме. — Так и знала, что у каменного пальца случилось что-то невероятное. Эх, посмотреть бы.

— Дровишки в костёр подбросить?

Сыр сделал вид, что не услышала.

— Какая история! — вновь воскликнула она и задумалась. — Какая история: ведьму сожгли, а она возвращается каждый год и забирает одну жертву. Мои сумасшедшие монахи разбежались бы в ужасе…

— Завтра ночью будет шанс проверить, врёт легенда или нет.

Лишь после этого Настя вдруг поторопилась уйти:

— Пока, Вар.

Варваре захотелось смыть с себя… не только песок. Она надела купальник и прошла к бассейну. В воде плескалась одинокая рыбка. Локтями рыбка держалась за бортик и была крайне занята: посылала страстные поцелуи смартфону, закреплённому на селфи-палке. Игриво поводила мокрым плечиком, строила глазки и всеми силами пыталась зажечь желание в глазах потенциальных смотрящих. Прямо как героини примитивных фильмов для взрослых. Купальник её больше показывал, чем прятал. Варвара не стала портить видео прыжком в воду.

— Общение с читателями? — спросила она, когда съёмка кончилась, а палка опустилась.

В ответ ей рыбка состроила игривое выражение.

— Это для другого.

— Понимаю: ловись, мужчина богатый и очень богатый…

Мажена запрыгнула на бортик, окатив брызгами:

— Ничего ты не понимаешь, Варя. Мужчину надо выбирать, как смартфон: чем

— У Ильи много функций?

— Только одна. Да и то… он слишком много о ней болтает.

— Тебе предлагал проверить?

— Ещё бы! — В голосе Мажены звучала гордость: «Кто мимо меня такой пройдёт, тот слепой». — Вчера перед Тёмным ужином клялся в великой любви, чуть ли не замуж звал, клялся, что буду в роскоши купаться. Правда, сбежал, как только твоя подруга объявилась на горизонте.

Варвара пожалела, что не израсходовала баллончик лака, чтобы добиться правды.

— У него появились деньги?

Мажена махнула ладошкой, как легкомысленная красавица.

— Врёт он, болтает только. Откуда у него деньги? Нищ он — блогер-неудачник. Ну, пока, увидимся на серсо.

Походкой богини, оставляющей мокрые следы на земле, она направилась в отель. Остались только бассейн и Варвара.

Плавать она любила, хотя удавалось не слишком часто — годовой абонемент в бассейн так и не завела. Когда появлялись лишние деньги, покупала недельное посещение. На большее не хватало ни средств, ни времени.

Выставив руки перед собой, Варвара прыгнула. Вода была теплее, чем надо в такой день. Бассейн короткий, метров на пятнадцать. Проплыв до дальнего бортика, Варвара оттолкнулась и поплыла кролем обратно. Одолела расстояние, снова развернулась. В воде закрывала глаза. Под веками было светло.

Варвара делала ритмичные махи, правильно дышала. Захотелось проверить себя: сможет ли на одном дыхании проплыть туда и обратно? Она вдохнула поглубже, поднырнула и… Первая часть пути закончилась толчком пальцами о стенку. Варвара развернулась, двинулась побеждать вторую. Внезапно перед глазами потемнело — так, словно туча закрыла солнце. Стало так темно, что у Варвары мелькнула мысль: «Неужели солнечное затмение?» Она перестала грести, повернула голову и открыла глаза. Защитный экран закрывал бассейн. Двигался очень низко, по самой кромке воды. Варвара поднялась на поверхность и ударилась макушкой об экран. Пластик был прочным.

И тут от недостатка кислорода лёгкие начало жечь… Она на середине бассейна. Вдалеке открытой воды осталось совсем чуть-чуть — узкая светлая полоса. Если не успеет туда, натурально утонет. Всё это пролетело в сознании молнией.

Варвара бросилась вдогонку за экраном. Гребла, гребла, гребла, била ногами. Лёгкие разрывались, с кислородом уходили и силы. В нескольких отчаянных последних махах, не понимая как, Варвара догнала край экрана у самого бортика, успела сделать вдох и высунуть локоть, чтобы удержать щель. Экран надавил и больно прижал предплечье к кафельной плитке. И продолжил давить, притом с силой. Варвара могла лишь высунуть из воды лицо, чтобы снова вдохнуть, прижав голову к стенке. Рука болела, будто её медленно отреза́ли. Так долго она не выдержит.

— Помогите, — захлёбываясь, прохрипела она. Где же все?

Где-то там, наверху, раздалось отчаянное мяуканье.

— Киса…

Экран давил, щель становилась уже. Варвара сделала три отчаянных коротких вдоха, от которых закружилась голова. Последние вздохи её жизни. Так глупо умереть… Утонуть в мелком бассейне. Не в океане, не в море среди шторма. В тёплой хлорированной воде. Сама залезла, забыла про выдвижной экран. Как предвидеть такой изощрённый преступный мозг? Всё, силы кончились… Она сделала жалкий вдох. В лёгкие хлестнул воздух напополам с водой… и тут всё кончилось.

Руку отпустило, щель стала расширяться, Варвара вырвалась наверх и жадно заглотила кислород. Сладкий, как жизнь. Кто-то подхватил её под под мышки и вытянул на бортик.

— Живы? Искусственное дыхание требуется? — Откашливая то, чего наглоталась, Варвара заметила, как уползает экран. Будто змей, побеждённый рыцарем, скрывается в пещере. Рыцарь же присел на корточки рядом. — Нарочно ищете повод вас спасать?

— Спасибо, Родион.

— «Спасибо» не отделаетесь, с вас пара сосисок. Ваш настоящий спаситель их предпочитает.

Варвара почесала спасателя под мордочкой, где начиналась белая манишка. Кот заурчал и распушил усы.

— Спасибо, киса.

— Его зовут Гримм. Во всяком случае, так утверждает Филин. Кот местный, умный, морской.

— Спасибо, Гримм.

Кот не возражал, чтобы его так назвали. Главное — вовремя кормить и гладить. Ну, как и любого мужчину. Ласки коту было достаточно в отличие от мужчин. Он повернулся и с гордым видом удалился, потряхивая лапками из-за разлитой повсюду воды.

— Я, конечно, слышал, что, когда автоматические двери не срабатывали, люди разбивали лбы, но чтобы экран бассейна сам поехал… — Родион развёл руками. — Невероятное происшествие. Волшебное. Магическое. Вы притягиваете неприятности, Варвара. Говорю вам как ректор магической академии.

Как приятно быть живой, мокрой сидеть на краю бассейна под балтийским солнцем, болтать пятками в воде. И слушать ушами всякую чушь, а не пульс, стучащий в висках.

— Где пульт управления экраном? В холле?

— Понятия не имею. Нет, постойте, в холле точно нет. Наверное, в технической комнате. У них там система очистки установлена. Филин хвастался.

Ну конечно, цокольный этаж. Незамеченным войти, запустить команду на закрывание и незамеченным выйти. Всё как с баней.

— Спасибо, Родион… С меня поцелуй?

— Поцелуем не отделаетесь. — Он сделал многозначительную паузу. — Сегодня на Тёмном серсо вы ответите согласием, когда я сделаю гостям предложение.

— У меня есть выбор?

— Выбора у вас нет.

— Что ж… — Варвара вытянула руки над головой, сцепив пальцы, и потянулась. Как перед прыжком. — Трёх смертей как не бывало, а одной не миновать никому, долг платежом краснеет, а цыплят по осени пересчитывают.

— Ваш мозг отказывает от недостатка кислорода? — заботливо спросил Родион.

— Не надейтесь. Идём до конца. Я согласна. Шотландия, рыдай!

— Что-что?

— Перечитайте Шекспира, барон Некромант. Полезно не только студентам-двоечникам.

* * *

— Неужели не попробуете?

На блюдце лежал кусок тортика. Нижний слой — песочное тесто. За ним — слой орешков. Дальше — безе, призывающее впиться в него зубами. Слой белого крема. Затем — нечто ягодное, источающее сок. Дальше снова крем, безе, орешки. Завершала симфонию корочка белого шоколада с разводами в кулинарной посыпке с дольками мандарина. За один вид можно отдать звезду «Мишлен», не пробуя.

— Ну хоть чаю попейте.

Катова ощупывала взглядом. Поводив чашку по блюдцу, Варвара не притронулась ни к чаю, ни к торту.

— Так переживаете ошибку с Лией? Перестаньте, она того не

— Галина Евгеньевна, отель принадлежит вам?

Чашка звякнула о блюдце.

— К чему этот вопрос, Варвара?

— Мне нужно знать.

С ответом Катова не торопилась.

— Отель не принадлежит мне в данное время. Но, возможно, я его куплю.

— Кто продаёт?

— Это конфиденциальная информация, пока договор не подписан.

— Не боитесь?

— Чего?

— Говорят, дочь бывшего хозяина виллы сожгли крестьяне потому, что она была ведьмой. Каждый год накануне Ивана Купалы она возвращается и забирает жертву. Во время ремонта каждый год в этот день погибал один рабочий.

Катова казалась спокойной. Варвара видела: это стоило ей усилий.

— Кто вам это сказал?

— Местный житель. Физик на пенсии. Живёт в бывшем доме прислуги дачи…

— Ах этот! — Катова вздохнула с облечением. — Вы его видели?

— Разговаривала с ним в кустах.

— И ничего не поняли?

— Он редко моется, — ответила Варвара.

— Это ерунда. Главное?

— Он кажется… странным.

— Он не странный, он сумасшедший. У него справка есть. Состоит на учёте в психиатрической клинике. Не физик, а несчастный, одинокий и больной старик. Считает себя гением. Его кормят, с кухни приносят остатки. В благодарность обещает сжечь отель. И вы поверили… Ай-ай-ай…

Тортик подмигивал, чашка звала. Варвара не могла прикоснуться. Ей не лезло в горло. Во рту был вкус хлорированной воды.

— Тогда почему в отеле одно зеркало, и то огорожено стальными кольями?

— Опять вам не дают покоя зеркала! Ну, вы же образованная девушка, знаете, что такое дизайн? Зеркало в холле оформлено под сказочную пещеру. Не забыли, как отель называется?

Варвара готова была согласиться хотя бы для вида.

— Завтра в ночь проверим легенду.

Катова даже фыркнула:

— Ах, Варвара, не бегайте за призраками. Что удалось узнать?

— Анна с Ильёй перед свадьбой составили договор по передаче ему прав на книги и оформили страховку на случай смерти Анны. Кажется, Анна отложила подписание. Проверьте.

— Брачный контракт она не подписала, знаю наверняка. А о других документах мне ничего не было известно. Спасибо, проверим. Что ещё?

— Лия вернулась. — Варвара оторвала взгляд от тортика.

Катова не поняла, куда та клонит:

— И что? Уехала — вернулась. Какая разница.

Варвара помолчала, стараясь не смотреть на тортик.

— Я думаю, что знаю, кто убийца Анны. Вернее, предполагаю. Доказать пока не могу.

— Назовите имя.

— Сделаю это не позже утра 7 июля. Отметим праздник.

Лицо Катовой оделось в стальную маску — плаща Тёмного Странника не нужно.

— Прошу не скрывать.

— Сейчас не скажу, — без страха ответила Варвара.

— Я требую.

— Напомню: я вам ничего не должна. Вы заманили меня сюда, я согласилась помочь. Будете давить — уеду сейчас же.

Варвара остановилась в шаге от холодного бешенства. Завелась бы — швырнула в почтенную даму тортиком или плеснула из чашки. Всё могло бы случиться. Ванзаровское бешенство — это жесть. Хотя дед такое слово не употребляет. Липнет к языку мусор от студентов.

— Я вас услышала, — ровным тоном ответила Катова. Тоже держит себя в руках. А дуэль на тортиках могла бы быть интересной.

— Мне надо понять причину, — как могла мягко пояснила Варвара. — Причину убийства Анны. Если понять причину, остальное можно прочесть как раскрытую книгу. Вы правы: несмотря на дружбу и улыбки, убить мог кто угодно из её круга. Этот человек по-прежнему здесь. Грязную работу за него мог выполнить кто-то другой, и он тоже здесь. Они боятся меня. Сегодня была четвёртая попытка меня убить.

На Катову новость не произвела впечатления.

— Неужели? — спросила она равнодушно, сделав глоток чая.

— Утопить в бассейне пытались. Спас фамильяр барона Некроманта.

— А вы освоились… Так что говорили о причине смерти Анны?

— Я сказала: её нет, — напомнила Варвара, отвернувшись от тортика. — Ни одной очевидной причины. Неочевидная — так проста, что её трудно понять. «Истина перед глазами, поэтому её не замечаешь», — так говорил мой прапрадед, чиновник сыскной полиции.

— Тогда ищите истину, Варвара.

— Постараюсь.

Катова встала, приняв позу строгой учительницы:

— Сегодня вы очень разочаровали меня, очень. Больше не вижу смысла в наших чаепитиях, вы их не стоите. Приходите, когда на руках будут факты. Обещаю заплатить хорошо. Всего вам доброго.

Она ушла, прямо держа спину, как подобает королеве или бабушке королевы из тёмного фэнтези. Варвара осталась наедине с тортиком. «Съесть или уехать сейчас?» — вот в чём вопрос. Мучиться, как Гамлет, она не стала. Неразрешимый вопрос был решён одним махом. На блюдце не осталось ни крошки.

* * *

Её поймали за локоть и затащили в костюмерную комнату. Дверь закрыли. Тихими шагами приблизились и приложили пальчик к губам.

— Тс-с! — прошипела ведьма Милис и поманила пальчиком.

— Откроешь секрет тортика? — прошептала Варвара, подхватив игру.

Ведьма вновь поманила, Варвара подставила ухо.

— Я тут поболтала с девочками, — так же шёпотом проговорила та, обдав кожу горячим дыханием. — И знаешь что?

— Пока нет.

— С Лией что-то не то…

— Неужели? Что именно?

Юля огляделась: кроме платьев и камина, подслушивать было некому.

— Она не такая… То есть опять стала такая, как была раньше. А до того, как уехала в город, а ты увидела её мёртвой, она была другая. Не такая… Понимаешь?

Надо доставить удовольствие хорошему человеку. Скромная плата за тортики.

— Прости, не понимаю. Объясни.

Этого Юле, видимо, очень хотелось.

— Дело в том, что все прошлые дни она ни с кем словом не перекинулась. Или в очках и платке одна гуляла, или её вообще не было видно, может, в номере сидела. Ну, ещё в маске ведьмы Наир ходила, на балу — в чёрной повязке. Вчера на завтрак последней явилась, когда мы уже ушли. Так официанты сказали. Она и раньше не слишком разговорчивая

— Необычное поведение, — согласилась Варвара, всем видом показав, как заинтригована.

Юля обрадовалась:

— Вот и я говорю: что-то странное. А сегодня, как раньше: говорит мало, но от нас не бегает. Отвечает, когда спрашивают. Очки и платок этот дурацкий больше не носит. Хотя в номере всё ещё сидит.

— Вы к ней заглядывали?

— Ну конечно! Всем же интересно.

«Искренность и болтливость — незаменимые помощники сыска». Слова деда — чистое золото.

— Удивительно, — поддержала разговор Варвара. — Что об этом думаешь?

Сняв фартук, Юля скатала его трубочкой:

— Мы думаем, это была не она!

Потребовалось усилие, чтобы сдержать эмоции. Варвара справилась:

— А кто же был вместо неё?

— Мы думаем, её сестра. Знаешь, что у Лии есть сестра? Её Аня видела, когда у них в гостях была, говорит, вылитая копия. Похожи, как близнецы. Ну, они и есть близнецы… И вот вместо Лии эти дни была… Как же её зовут… Тина, кажется. Это была Тина!

— Поразительно! Юля, у тебя талант не только кулинара, но и сыщицы. Раскрутить такой клубок. — Варвара поощрительно обняла её за плечи. Комплимент приятен любой женщине, а женщине, любящей почесать языком, — вдвойне.

— Спасибо. — Юля просияла от удовольствия.

— Что об этом говорит Лия?

— Упёрлась. Это была она, и всё тут. На вопросы только улыбается. И знаешь, Варя, я верю, что ты видела мёртвое тело девушки. Знаешь, кто это был?

Удивление Варвара изобразила, как бездарный студент, незнакомый с системой Станиславского. За такое отчисляют, но не в этот раз.

— Кто же это был?

— Её сестра, Тина. Это её убили!

В театре такой финал детективной пьесы публика встретила бы бурей аплодисментов. Платья помалкивали. Камин спал. Юля была довольна произведённым эффектом.

— Я подозреваю одного человека! — продолжила она.

— Кого? — Варвара выжала до дна запас удивлений.

— На балу одна из наших случайно приподняла повязку. Не спрашивай кто, это секрет. — Тортики Юля делала лучше, чем пыталась скрыть тайну. — Так вот, она, эта девушка, заметила: Лия, то есть Тина, танцевала с Филином, после чего ушла с террасы, а за ней знаешь кто пошёл? Илья! Но это ещё не всё…

Юля взяла паузу, нагнетая:

— А за ним отправилась ведьма Лорейн. И это всё объясняет!

— Прости, Юля, не понимаю.

Она всплеснула руками:

— Но это элементарно! Илья домогался Лии, то есть Тины, перепутав их. Мужчины вообще слепые, им без разницы. Может, он уволок её к себе. Марта следила за ними, дождалась, когда Тина выйдет от Ильи, и убила! Это слепая ревность. Все видят, что Марта влюблена в Илью по уши. Прости, она твоя подруга, но таковы факты. — Юля выдохнула, как человек, хорошо сделавший работу.

— Как же Тина оказалась мёртвой на берегу?

— Совсем элементарно! — Юля вскинула руку. — Марта пригласила её прогуляться, поболтать, внезапно напала, задушила, столкнула тело в воду и убежала. Волны вынесли на берег.

В любом безумии есть доля парадоксальной правды. Поспорить с этим Варвара не могла. Уж если Марта с ней разругалась из-за мелочи, то что могла сделать с Таей, в которой увидела соперницу? Ответ обещал быть не такой простой, как хотелось. Смерть Анны сюда легко вписывается. Ревность — страшная сила. Могла Марта отравить Анну, а потом изобразить отчаяние? Её легко вывести из себя, так что — вполне. А потом она явно испугалась, что натворила. Не зря ведь на следующий день беззаботно уплетала мороженое. Четыре попытки разделаться с Варварой, как ни странно, находят простое объяснение: Марта устраняла ту, кто может её раскрыть. Логично складывается. Неужели все так просто?.. Одно не находит ответа: куда делось тело Таи?

— Блестяще! — прошептала Варвара. — Никому об этом ни слова. Лия ничего не должна знать, особенно про смерть сестры.

— Умею хранить тайны! — так же отозвалась Юля.

— Спасибо за тортик, он великолепен.

— Я знаю.

Похвалу кулинарному шедевру Юля приняла снисходительно. Как истинный гений. То ли дело слава гениальной сыщицы! Вот это — удовольствие. Сыск и тортики — блестящая парочка. Украшают женщину, даже если она ведьма.

* * *

Терраса была очищена от столов и стульев. По краям горели свечи в подсвечниках, разгоняя мглу белой ночи. Участники Тёмного серсо толпились посреди пустого пространства. Тёмный странник держался отдельно. Сыр стояла ещё дальше. Варвара казалась себе чёрной вороной среди многоцветия ведьм. Никто не предупредил: бальное — не надевать.

Игру в серсо Варвара представляла неплохо. До революции это было любимое развлечение петербургских дачников. Правила казались простыми: один участник бросает плоское кольцо, другой ловит его на палку и бросает обратно. И так нужно кидать, пока не надоест. В советских санаториях серсо изменили. В зоне отдыха ставили наклонный стенд, утыканный короткими палочками, обозначенными номерами. Играть можно коллективом. Цель: попасть кольцом в палочку наибольшим номером или закидывать кольца в определённом порядке. Играли по-разному. Победитель получал уважение товарищей и компот. Стенда для советского серсо не было. Для Тёмного тоже.

Заиграла знакомая музыка, успевшая немного надоесть. Выбежал Филин с микрофоном и кольцами на локте. Искры радости невидимо сыпались из упитанного тела.

— Прекрасные ведьмы, всем доброго Тёмного вечера!

Ему ответили весёлым воем.

— Мы начинаем Тёмное серсо! Я приглашаю наших верховных судей…

Динамики надрывались пугающей музыкой, сопроводившей торжественный выход. Впереди шествовал барон Некромант, за ним — граф Дракон и князь Оборотень. Фамильяров при них не было.

Некромант взял микрофон.

— Прекрасные ведьмы! Поздравляю, все вы успешно сняли вторые обручи. Каждая из вас получает высший балл. — Он сделал паузу, чтобы девочки отвизжались, и продолжил: — Сегодня расстановка мест такова: ведьмы Наир, Асгард, Флордейл, Лорейн и Милис — по пятнадцать баллов. Ведьма Тентис, за то, что вы нашли череп, добавьте себе ещё один балл. И у вас одной шестнадцать баллов! Всем мои поздравления!

Филин улюлюкал и хлопал яростно, чтобы скрасить жидкие аплодисменты ведьм.

— Начинаем Тёмное серсо! — продолжил барон Некромант. — Напомню правила. Играют девять

Ведьмы переглядывались, будто предлагая соседке: «Давай, чего ждёшь!» Никто не спешил потерять всё. Под взглядом Некроманта Варвара вспомнила про обещание. Она подняла руку:

— Я буду!

Барон отвесил короткий поклон:

— Ведьма Тентис. Очень хорошо. Прошу выйти…

Варвара подошла.

— Итак, у нас в игре пять ведьм, граф Дракон и князь Оборотень. Это семь. Господин Филин, прошу быть в игре. — Он сделал приглашающее движение рукой.

— Почту за честь! — Филин передал барону кольца и встал к ведьмам.

— Восемь. — Некромант оглянулся: — Госпожа гостья, прошу в игру.

Встав со стульчика, как послушная девочка, Сыр оправила юбку, из которой не вылезала, и влилась в коллектив.

— Нас девять! — огласил Барон. — Прошу раздать повязки и пики.

Официанты разнесли по ловцам рукоятки от швабр и чёрные повязки для глаз. Последняя досталась Варваре.

— Приготовиться к игре!

Ведьмы, Дракон и Филин стали натягивать повязки. Варвара чуть задержалась, чтобы заметить, как справится князь Оборотень. Справился он легко: растянул резинку, пропустил через волчьи уши и нацепил на волчьи глаза. Всё по-настоящему.

— Надевайте, — кивнул Некромант, опустив микрофон, дождался, пока Варвара закроет глаза повязкой, и объявил: — Первое построение!

В динамиках бухнула запись гонга. Варвара услышала топот множества ног и шуршание подолов. Она представила: девять слепцов подняли палки, чтобы десятый попал в одного из них. Слепая в слепую бросает кольцо, слепые же его ловят. В руку ткнулось что-то плоское. Варвара ощупала края кольца.

— Первый бросок! — Громкий голос раздался из динамиков, а тихий сказал ей почти на ухо: — Бросайте прямо перед собой. Не бойтесь.

Не видя цели, бросать оказалось непросто. Непонятно, куда метнуть. Кругом тьма. Да ещё кольцо так и норовило выскользнуть. Вспомнив опыт бросания тарелочки в парке, согнув руку, Варвара мысленно прицелилась перед собой, сделала пару пробных движений кистью и выпустила кольцо. Она услышала тихий свист и быстрый звук удара о пол террасы.

— Промах! — прозвучал голос Некроманта. — Второе построение!

Снова в темноте кто-то суетился и занимал места. Варвара постаралась запомнить, где эти люди должны находиться, то есть ведьмы и прочие. В руку легло новое кольцо.

— Второй бросок! — провозгласил барон и добавил чуть слышно: — Был перелёт. Плавнее…

Мысленно Варвара рассчитала, где толпа пик, чтобы не бросить сильнее, изготовилась, расслабила мышцы руки, чуть подалась вперёд и пустила кольцо. Полёт был короткий, звук падения — отчётливый.

— Промах! — прозвучало торжественно. — Третье построение!

Там, перед ней, невидимые ведьмы менялись местами с Филином, Драконом, Оборотнем и Сыром. Возня затихла. Пики изготовились.

— Бросок судьбы! — обрадовал Некромант. — Чуть сильнее… Не бойтесь.

Варвара не боялась. Она злилась. Повертела головой, как летучая мышь, примерилась, поводив кольцом вперёд-назад, вложила нужную силу и бросила.

Кольцо просвистело. Звука падения не было.

— Охотник попал! — объявил Некромант — Снимите повязки!

Варваре сильно повезло. Кольцо попало на пику крайнего справа ловца в последнем ряду. В полёте оно отклонилось в сторону, ещё чуть-чуть — и промах. Граф Дракон вышел, держа палку и кольцо.

— Поздравляю, ведьма Тентис! Вы заработали призовой балл. У вас восемнадцать баллов! Вы лидер и, предвижу, победительница. Если, конечно, не провалите снятие третьего обруча.

Варвара заметила, что Дракон ей подмигивает. В белом гриме это было сразу заметно. В ответ она поклонилась, как положено барышне в чёрном бальном платье.

Сыр догнала в коридоре первого этажа.

— Везёт тебе, Вар, — сказала она с завистью. — Редко кто выигрывает в Тёмном серсо.

— В «Седьмой ведьме»?

— В жизни. Тебе повезло. Знаешь, что означает кольцо для того, кто поймал?

— Я не читала книгу.

— Скорую смерть. — Сыр усмехнулась. — Тёмное серсо — опасная игра. Никогда не знаешь, чем кончится. Князь Дракон к тебе неравнодушен.

— Тебе показалось.

— Я немного сжульничала с повязкой. — Она подмигнула. — Чтобы ты в меня не попала. Дракон тоже приподнял свою. Ты бросила мимо. На третьем броске он поймал твоё кольцо.

Варвара не хотела продолжать скользкую тему:

— Сыр, ты ведь читаешь «Молот ведьм»?

— Настольная книга. Хочешь узнать, что ведьмы делали с мужчинами? Они лишали их гордости. На том месте становилось ровно и гладко. — Она хихикнула. — Так им и надо!

— Правильно помню, что ведьму перед казнью испытывали, проверяли, настоящая она или нет?

Сыр кивнула:

— Монахи были любознательны. Ведьму душили, топили… ей жгли пятки. Если выживала, её всё равно признавали ведьмой, потому что выжить после таких пыток без помощи бесовских сил невозможно. Значит, ведьму надо сжечь. Железная логика, правда? Чисто мужская. Если ты женщина, уже виновна.

— Спасибо, ты очень помогла.

Сыр что-то хотела спросить, но закусила губу. Ушла в номер, захлопнула дверь, замок повернула.

Вернувшись к себе, Варвара переоделась и встала у открытого окна. Ночь была тиха и прекрасна, пропитана тонкой романтикой и печалью. И скорым концом лета. Краем глаза Варвара заметила пролетевшего мимо ворона.

Варвара дышала прохладным воздухом и думала. Прошло не меньше часа. Вдалеке послышалось урчание мотора. В первый раз за эти дни. Варвара высунулась в окно и успела увидеть, как к отелю сворачивал небольшой белый фургон. Она вылезла и пробежала вдоль стены, нагибаясь под окнами номеров, мимо входных дверей отеля и окон холла, обогнула угол дома и выглянула. Официанты вынули из фургона нечто плоское, продолговатое, завёрнутое в плёнку, внесли в погрузочную зону и техническую лестницу, ведущую в кухню. На плане дома она так была обозначена. Продукты привезли. Ничего особенного. За разгрузкой наблюдал Филин.

Непойманной Варвара вернулась через окно.

В эту ночь точно не заснёт.

* * *

Кипел котёл. Языки пламени лизали пузатые бока. Булькало варево. Старуха в лохмотьях ворожила с растопыренными пальцами с бородавками и острыми когтями. Густой пар вился меж сухих костяшек. Рваный

Из темноты явилась фигура — ещё одна старуха, похожая на первую, как отражение. Заняла место у костра, тряхнула завесой белых волос.

— У нас новенькая, — сказала одна.

— Гостья пожаловала, — ответила другая.

— Она хочет знать?

— За этим они и приходят.

— Пора, сестра?

— Пора. Луна полная.

Они бросили в котёл ядовитую жабу, что под кладбищенской плитой тридцать дней копила слизь и жир болотных змей. Чёрная жижа вскипела, вздымая пену.

— Хочешь знать, что ждёт тебя? — спросила старуха.

«Нет», — ответила Варвара.

В бурлящую тьму упали зев ехидны, клюв совиный и глаз медянки.

— Ты боишься?

— Не бойся своих желаний.

«Я не боюсь вас».

Кипящие пузыри поглотили ужа, собачий зуб и ветку тиса.

— Знаешь, кто мы?

«Вы пузыри земли, которые рождает земля, как и вода», — сказала Варвара.

В котёл посылался прах колдуньи и потроха тигра.

— Знаешь, что мы делеам?

«Несказанное дело». — Варвара не могла убежать, не могла пошевелиться, не могла отвернуться. Будто окаменела.

— Спроси, что случится с тобой.

— К нам приходят за ответами.

«Знаю, знаю: сбудется, что предскажете. Только не так, как ожидаешь. Это обман. Обманули Макбета. Вы обманщицы».

Старухи кинули в кипящее варево пасть акулы, жёлчь козла и драконью лапу.

— Котёл не врёт.

— Мы не можем соврать.

— Мы варим судьбу.

— Твою судьбу.

В чёрных водах исчезли нос турка, печень повешенного и цикута. Поверхность воды стала зеркальной.

— Отвар готов, сестра.

— Гостья, пора узнать, что ждёт тебя.

— Может, любовь и богатство.

— Может, смерть и позор.

«Не хочу знать!»

— Загляни в котёл.

— Узнай свою судьбу.

«С места не сдвинусь. — Варвара зажмурилась, но отчего-то видела ясно. — Тем более у вас ошибка, всё неправильно. Вас должно быть трое. А вас сколько? Судьбу варить берётесь, а предмет не выучили. Незачёт вам. Зря потратили драконью лапу».

Из тумана вышла третья старуха, не отличимая от сестёр.

— Что ждёт тебя, гостья? — сказала она, махнув костлявой рукой.

— Слава или погибель, — подхватила другая.

— Слава или бесчестие…

— Смотри внимательно…

Котёл взмыл над огнём, приблизился.

Варвара увидела.

Волны шевелили у кромки прибоя вытянутое тело. Руки болтались, лицо уткнулось в песок, волосы колыхались в воде, как водоросли. Человек был мёртв. Она наклонилась, повернула голову. И увидела лицо.

«Прочь! Сгиньте! Кыш!» — закричала Варвара.

Что-то громко стукнуло.

Котёл лопнул и разлетелся звонкими искрами.

Искры полетели в уши, в лоб и глаза.

За день до Ивана Купалы

Зажмурилась, замахала руками, отгоняя искры… и проснулась. Варвара обнаружила, что лежит на кровати. Провалилась в сон и не заметила. О чём так крепко задумалась? Ах да, Илья…

Зачем он поймал кольцо? Хотел произвести впечатление или извиниться и сделать второй заход? Или испугался, что сболтнул лишнего? Поступок странный, без логики и смысла, как детская шалость. Ну, упало бы кольцо, списали бы с ведьмы Тентис все баллы. И что? Или за его действиями стоит что-то другое?

Варвара зевнула. За окном было умытое солнцем утро. Птички чирикали. В отеле стояла тишина. Варвара ткнула смартфон — засветились цифры 05:05. Жуткая рань. Летом просыпаться в такой час — издевательство над каникулами.

Так что же Илья? Предположим, он не умеет совершать добрые поступки. Не знает, что это такое. Никогда не слышал о них. Красавчик-эгоист высшей пробы. Бабник. Шуткой его поступок не выглядел, а подмигнул он с каким-то намёком. Остаётся самое простое объяснение: Илья хотел, чтобы Варвара выиграла. Стала абсолютным лидером среди ведьм. Ему это было нужно. Зачем? А если не ему…

Если его попросили? Например, Родион. После расшифровки голосов ничему нельзя удивляться. Барон Некромант мог всё устроить. Заставил Варвару согласиться быть охотником в серсо, Илью подговорил помочь в качестве страховки. Значит, Родиону нужно, чтобы она выиграла. Ему-то зачем? Такая особенная форма польстить девушке. Сделать из неё победительницу. Какая ему польза? Быстро добиться её? Не слишком похоже. В их отношениях Родион не проявляет лишних эмоций, он сдержан и тактичен. Он лишь наблюдает за развитием событий. Как и положено.

А если тут роль играет не его интерес, а кого-то другого? Может быть, Варвара не знает чего-то важного, ради чего ей позволили выиграть. Точнее, она должна, обязана была выиграть. И что в итоге? Венец ведьмы — смерть. А какой приз у ведьмы-победительницы? Варвара вздрогнула. Озноб утренний, наверное… И, наверное, она усложняет, ищет то, чего нет. Нет никакого тайного смысла. Захотелось Илье покрасоваться — он и поймал. Вот и всё, никаких интриг. Пусть так. Так спокойнее.

Что ей снилось? Снова ведьмы из «Макбета». Уже трое, собрались вместе, как Шекспир написал. Только Гекаты не хватает. В сцене с котлом властительница подземного царства является и поучает ведьм. После ведьмы встречают Макбета и оглашают ему: он не будет побеждён, пока Бирнамский лес не пойдёт на Дунсинанский замок, и погибнуть Макбет может только от руки того, кто «не женщиной рождён». Под конец трагедии открывается, что ведьмы не соврали, но и правду не рассказали. Лес пошёл, а Макбет не страшился, ведь каждый человек рождён женщиной. Но рыцарь, не рождённый женщиной, а вырезанный из материнской утробы, зарубил Макбета мечом. Возмездие предателю. Мораль: нельзя верить ведьмам — не соврут, но правду вывернут наизнанку. Очень полезно и актуально в современной жизни. Шекспир — одно мучение для студентов-актёров.

Раздался тихий стук. Варвара не разобрала: послышался или был на самом деле? Села на кровати. Прислушалась. Стук повторился. Стараясь ступать бесшумно, она пробралась к двери, приложила ухо. С той стороны вновь робко постучали.

Пришли, чтобы с ней покончить? Без хитростей, просто ударом по голове: оглушат, а потом задушат. Тело засунут под кровать или в шкаф. Заберут вещи и чемодан. Дескать, Варвара

Сердце Варвары колотилось, как хвостик зайчика.

Опять стук. Кто за дверью — не уходит. Обычный гость не постеснялся бы лупить громко, чтобы разбудить. А этот не хочет шум поднимать, стучит с тихой настойчивостью, точно убийца. За дверью убийца. Её убийца. Которого она искала и почти нашла. Сначала он забрал Анну. Потом Таю. А теперь пришёл за ней, чтобы не мешалась под ногами. Не раскрыла его. Пришёл сам. Ранним утром. Время выбрал умно: спросонья человек плохо соображает, послушно откроет и… И всё. Конец. Занавес.

Что делать? На цыпочках Варвара метнулась к стойке, тряхнула баллончик: в нём было чем сражаться. Зажигалка нашлась в кармане шорт, что были надеты. Битва обещала стать короткой, но жестокой. Теперь эффект неожиданности на её стороне. Убийца получит пламя в лицо. С жизнью она расстанется дорогой ценой.

Варвара пробралась к двери, сжала баллончик с зажигалкой, как могла тихо повернула ключ, отошла на шаг, нацелила огнемёт и крикнула: «Входите, открыто!» Дверная ручка медленно повернулась. Варвара щёлкнула колёсиком зажигалки. Створка осторожно приоткрылась. Палец Варвары лежал на кнопке пульверизатора.

Дверь открылась. В последнюю секунду Варвара удержала палец, рвущийся нажать. Отпустила рычажок зажигалки. Пламя потухло.

— Я тебя не разбудила?

Убийца не заметила, что жертва встретила её в шортах и рубашке, что у неё баллончик лака, готовый к бою. Убийца вообще мало что была способна замечать. Потому что убийца находилась в состоянии глубочайшей, бездонной, безысходной печали. Робко топталась у порога, с глазами красными, головой опущенной и плечами поникшими. Следы жизненной трагедии Варвара видела. Раза три, не меньше. Когда рушились планы, а жизнь теряла всякий смысл.

— Проходи.

Марта протопала и остановилась в середине комнаты. От прошлой обиды не осталось и пылинки. Варвара видела, в каком состоянии Марта, только усилием воли заставила себя не обнять бывшую подругу. Почему бывшую? Настоящую, лучшую. Одну из двух лучших. Может быть, Марта пока не готова обняться. Чуть позже, не сейчас.

— Садись.

Марта послушно, как кукла на верёвочках, опустилась в кресло. Она была в своём фиолетовом платье. Варвара села рядом.

— Что случилось? — спросила, зная ответ.

Марта подняла лицо. Серое, потухшее, замученное.

— Варя, — только сказала она… и зарыдала. Сдобные плечи вздрагивали беззвучно.

Схватив в охапку, Варвара прижала подругу к себе. Марта стиснула её, как ребёнок сжимает мать. Когда хорошему человеку плохо, когда слёзы льются градом, когда отчаяние захлёстывает, какие могут быть счёты? Обиды — глупость. Прощено и забыто. Так мало подруг, кто нуждается в твоей поддержке. Их надо беречь. Приходить им на помощь. Выручать их. Забывать и прощать всё, что могло проскочить чёрного между вами. Просто быть рядом, когда это нужно. Даже если подруге надо поплакать на плече.

Марта уткнулась лицом в плечо Варвары и залила её одежду слезами. Дрожь утихала. Марта всхлипывала и стирала тыльной стороной ладони слёзы. Варвара принесла бумажный платок, даже два. Марта высморкалась, как слонёнок, скомкала платочки.

— Прости, мороженого нет, — сказала Варвара.

Подруга махнула мягкой ладошкой:

— Это ты меня прости… За это… И за то…

Они обнялись и расцеловались, прощая обиды, глупости и ошибки. Они вернули себя друг другу. Марте требовались ещё платки, и Варвара отдала всю пачку, чем подруга тут же воспользовалась.

— Расскажешь? — попросила Варвара, дождавшись, когда платки подойдут к концу.

— Ты была права. — Марта протяжно вздохнула, как бывает после слёз. — Ты младше, но умнее меня, Варя. Ты всё знала заранее, а я дура… слепая, наивная. Обручи сняла, называется. Никакая я не ведьма учёная и не писательница фэнтези… Ничего из меня не вышло. Глупости одни…

— Прекрати. Не смей так говорить.

— Это правда, Варя… Зря я стала писать тёмное фэнтези, не моё это… Зря познакомилась с Анной, зря тебя на свадьбу затащила, зря сюда поехала. Все зря… Не зря только отказалась тебя сюда заманивать.

— Тебя Галина Евгеньевна просила?

Марта кивнула.

— Очень просила, даже денег предлагала. Я отказалась. Как чувствовала. Поэтому так удивилась, увидев тебя здесь… — Она не договорила.

— Ты подсказала Катовой обратиться к Насте?

— Я же не знала, чем кончится… Она твоя сокурсница.

— Почему вспомнила про неё? Вы лет пять не виделись.

— Не вспомнила, встретила её, — пожала плечами Марта, говоря об этом, как о самом скучном деле.

— Где?

— Мы на лестнице столкнулись, она от Катовой уходила. Поздоровались. Сразу её узнала. Настя почти не изменилась.

— Погоди, Марта. Настя была на свадьбе Анны?

— На самой свадьбе — нет.

— Когда мы в кафе сидели. — Варвара не стала поминать шесть шариков. — Тебе Илья позвонил, верно? Позвал к Галине Евгеньевне. Она вас собирала?

— Да, на квартире. У неё огромная, роскошная, на набережной Мойки рядом с домом Пушкина.

— Настя там уже была?

— Оказалась раньше меня. Я же говорю: уходила.

— Одна или с Родионом, то есть бароном Некромантом?

— Его у Галины Евгеньевны не видела. — Марта выпустила последний вздох рыданий.

— Что Катова вам предложила?

— Сказала: Аня умерла, но игру надо провести, как она хотела. Лучшая память для неё. Выезжаем сегодня.

— И тут Катова попросила тебя пригласить меня?

— Я сразу отказалась, — поторопилась оправдаться Марта. — Честно, Варя. Предложила обратиться к Насте, если так надо. Что мне теперь делать?

С враньём и Сыром можно было разобраться позже. Возникли дела поважнее.

— Илья сказал, что обманывал тебя?

Марта потупилась:

— Я это сама поняла.

Зато Варвара не поняла, что имела в виду подруга. Попросила объяснений. Вздыхая и сопя, Марта рассказала.

…После Тёмного серсо Илья назначил свидание у него в номере примерно через час. Марта явилась в романтических предчувствиях. Они оказались наедине. Илья уже снял смокинг с чешуйками, смыл грим. Марта готова была подарить всю свою любовь до капли. Илья вёл себя странно. Нахмурился, задумался, будто что-то

— К кому он пошёл? — спросила Варвара. Всё выглядело совсем не так, как казалось брошенной влюблённой.

— Я не знаю, — в который раз вздохнула Марта. — Сказал, хочет проверить кое-что. Чтобы тебе завтра рассказать. То есть сегодня.

— Больше ничего не говорил?

— Ничего, — сокрушённо ответила Марта. — У тебя совсем нет мороженого?

— Где его номер?

— Тут, на первом этаже… Через две двери от твоего роскошного. Рядом с номером Галины Евгеньевны.

— Где твой?

— Пятнадцатый, на втором этаже. Варя, ты куда?

— Жди здесь. Лучше ляг и поспи.

Захлопнув дверь своего номера, Варвара без церемоний стала лупить в дверь соседнего. Сыр открыла быстро.

— Сдурела? — спросила она, моргая сонными глазами.

Отпихнув её, Варвара влетела в номер, глянула на кровать, заглянула под кровать, распахнула шкаф, вышла в коридор и пожелала доброго утра. На всё ушло секунд пятнадцать, пока Сыр не успела опомниться. Буря и натиск, как говорили немецкие романтики.

— Ведёшь себя, как сдуревшая ведьма, — прилетело ей в спину.

Варвара не обернулась. Поднялась на второй этаж. Захлестнул раж, перед которым нет препятствий. Можно всё. Всё получится. Идти до конца.

Номер Лии она оставила напоследок.

Разбуженная Юля не поняла, почему по номеру пронёсся вихрь. Нина ругнулась и обещала наслать проклятие. Мажена не смогла разлепить сонные глаза, издала бессвязный набор звуков. Майя открыла дверь, прорваться не позволила. Буквально заслонила грудью и захлопнула перед носом Варвары, сжигая злобными глазами. Этого было достаточно: она успела заметить голову волка, отдыхающую на столе.

Ильи не было нигде. Ни в одной постели в живом виде. Ни под постелью или в шкафу холодным трупом. Он исчез. Сбежать или уехать точно не мог: все вещи остались в его номере под присмотром Марты. Пойти поискать тело на берегу?

Мысль показалась слишком экстремальной. Исчезновение Ильи не означает, что его убили. В его смерти совсем не было смысла. Никакого. Если только он вдруг не догадался, кто мог убить Анну. И Таю… Тогда… Тогда он обречён. Если пошёл к убийце.

Варвара постучала в номер 25. Лия жмурилась, закутавшись в одеяло.

— Что случилось? — спросила она тревожно.

— Прости, можно войти?

Лия пропустила. Заглядывать под кровать и в шкаф Варвара не стала.

— Вечером, после Тёмного серсо, Илья заходил?

— Сказал тебе? — спросила Лия, зевнув.

— С чем приходил?

— Глупость какая-то… Спросил, жевала Аня перед свадьбой жвачку или нет? Я честно ответила: внимания не обратила. Мы же пили вино, закусывали икрой. Илья сам угощал. Не понимаю, зачем спрашивал.

— А она жевала?

— Аня жвачки не любила, предпочитала мятные конфетки, такие миленькие. Они везде продаются. По две, по три сразу кидала в рот. Любила холод и вкус мяты.

— Куда Илья пошёл от тебя?

— Понятия не имею. Хорошо, что ушёл быстро, без шуточек и намёков. А что случилось?

Отговорившись пустяками, Варвара ушла. Непроверенным остался номер Катовой. На такой подвиг запала не хватило. Могла ли почтенная дама разделаться с несостоявшимся зятем, если нашла доказательства смерти Анны?

Допустим, Катова убила Илью в номере. Куда деть тело? Приказать Филину тайком выбросить в море? Нет, не в её характере самой пачкаться. Такие дела следует делать чужими руками. Тогда, получается, в отеле не один убийца. Это поднимает ставки в игре, где на кону не два ящика алкоголя, а жизнь Варвары.

Разбудить Родиона? Варвара была уверена: барон Некромант обитает на первом этаже рядом с номером Сыра. Допустим, эффект неожиданности сработает, она окажется в номере. Что дальше? Он так умен, что не оставит тело у себя. Уж он-то знает, как с ним поступить.

А Филин? Наверное, живёт на втором этаже рядом с персоналом. У него столько возможностей, что тело Ильи исчезнет без следа. Если его убили. А если нет?.. Если Илья что-то узнал и всё-таки сбежал? Зачем отбрасывать такой вариант? Мог дождаться первой электрички и уехать в город, но для такого поступка должна быть веская причина, например, страх за собственную жизнь. Илья должен был понять, что спасти его может срочный побег, пока убийца раздумывает, как с ним поступить. Неужели он нашёл убийцу раньше её? Или случайно наткнулся. Какая досада…

Варвара вернулась в свой номер. Марта спала: в платье, поджав ноги, как ребёнок, спала глубоко и тревожно. Хорошо, что Илья не успел ей признаться. Хорошо, что она сама поняла. Его исчезновение на пользу.

Мысль, простая и очевидная, сверкнула, как вспышка огнемёта: а ведь это четвёртое исчезновение! Первым пропал Степан, затем — горничная, потом — Тая… А теперь Илья. Он четвёртый. Слишком много для случайного совпадения. Слишком мало шансов, что он уехал живым. Их почти не осталось. Ну, разве один на миллион…

Во сне Марта вздрагивала, стонала, всхлипывала. Спорила с призраками. Укоряла и обижалась. Варвара легонько тронула её плечо. Ответом стало бормотание: «Сейчас, сейчас, ещё капельку».

— Марта, чем заканчивается «Седьмая ведьма»?

Раздался тихий стон.

— Варь, я не прочитала до конца. Стало скучно… Прости. Сейчас, сейчас встану… Ещё чуточку. — И она захрапела.

Оголённую спину Варвара укрыла одеялом. Сама залезла в кресло с ногами и постаралась представить вчерашний вечер Ильи. Куда он мог деться? Зачем? Почему?

* * *

Варвара обнаружила себя в кресле. Не заметила, как провалилась в сон почти на два часа. Без толку потеряла время: новые мысли не появлялись, а старые мешали и только путали. Особенно одна, безумная: Илья отправился в город, чтобы

Смартфон высветил половину девятого. Завтрак начался. Есть не хотелось, а ведьму Лорейн надо было расшевелить, иначе совсем раскиснет. Варвара пересела на кровать.

— Пойдём позавтракаем.

Марта лежала на боку, свернувшись калачиком. Ладонь по-детски подложила под щёку. Глаза были пустые, сухие, покрасневшие.

— Не хочу, — пробормотала она.

Варвара легонько пошлёпала подругу по плечу:

— Всё плохое кончилось. Сейчас немного трудно. Лучше, чем потом были бы большие страдания…

— Варя, не надо. Я не хочу об этом говорить.

— Пойдём, выпьем кофе. — Варвара готова была изменить чаю. Ради спасения.

— Не хочу…

— Сходи переоденься, платье помялось.

— Не хочу. Оно мне больше не понадобится.

— Ну, пойдём, прогуляемся по берегу, отличное утро. Развеешься.

— Ты меня гонишь? Выгоняешь? — В голосе Марты послышались опасные нотки: вот-вот сорвётся в истерику.

— Лежи сколько хочешь. Тебе принести что-нибудь?

— Ничего не хочу, ничего… ничего. — Марта уткнулась носом в подушку.

Плохо дело. Состояние знакомое. Пару раз Варвара с ним сталкивалась: подруга свалилась в депрессию, глубокую и отчаянную. Мороженое не выручит. Помощь нужна была настоящая.

— Отдыхай… Я ненадолго. — Варвара постаралась казаться беззаботной.

Она вышла в коридор и постучала в номер 9. Потом ещё раз и ещё. Никто не ответил. Неужели он тоже пропал? Варвара поднялась на второй этаж, задержалась на последней ступеньке лестницы, зажмурилась и загадала: если Илья спокойно попивает кофеёк с сосисками, она подойдёт и влепит ему пощёчину. При всех. Не постесняется. Вложит всю силу. Повторит поступок Таи. Награда найдёт героя заслуженно.

Собравшись с духом, Варвара вошла на террасу. Завтрак был в самом разгаре. Гости отеля собрались почти все, но её появление не было встречено восторженными криками, никто не поаплодировал, не помахал приветливо рукой и даже не выразил глубокую благодарность за ранний подъём. Скорее, наоборот: Варвару преследовали мрачные взгляды заспанных постояльцев, которых разбудил утренний обыск. Юля отвернулась. Нина нахмурилась. Мажена состроила недовольную мордочку. Майя метнула взгляд, как нож. Лия изобразила холодное равнодушие. Родион смотрел с изучающим интересом. Даже официанты, казалось, молчаливо осуждали. Или у них всегда были такие профессионально холодные лица.

Положительный момент: никто не кинул в неё булочкой или варёным яйцом. Может, прокляли про себя, но это не страшно. Они ещё не стали настоящими ведьмами. Только учатся. Обиды испарятся. Это пустяки. Не пустяки, что Илья так и не явился. Значит, не будет у сказки хорошего конца.

— Всем самого доброго утра, — громко пожелала Варвара. Если от неё ждали извинений — напрасно.

Она подошла к раздаче. Рядом с привычными столами с утренней едой и сладким появился лоток-холодильник с прозрачной дверцей. Внутри мёрзло изобилие мороженого в больших и маленьких ёмкостях. Разного цвета и вкуса. Бери, сколько хочешь. Рай для сладкоежки. А Марта не знает…

Взяв тарелку, Варвара положила себе яичницу, пару кусочков сыра, горку салата, завиток кетчупа.

— Варвара Георгиевна.

Если за спиной раздаётся голос тихий, строгий и угрожающий, человек имеет право уронить тарелку. От неожиданности. Или рука дернётся, и тарелка полетит не на пол, а к источнику голоса. Всякое может случиться, когда пугают. С испачканным дорогим костюмом или яичницей в причёске. Варвара решила не нагнетать ситуацию. Обернулась, держа тарелку:

— Да, Галина Евгеньевна?

В ранний час Катова была идеально накрашена и уложена, в очередном костюме нежно-персикового цвета. С такой чудесной ткани кетчуп не отчистить. Дама казалась сдержанной, но только казалась. Внутри у неё все кипело, и эмоции желали вырваться, судя по тому, как в гневе сверкали чужие глаза.

— Ваше поведение абсолютно невозможно, недопустимо, — начала она ровно и холодно, постепенно теряя контроль. — Вы что себе позволяете? Как посмели будить гостей? Что за выходка: врываться в номер, делать обыск. Вы кто такая?! Слишком много на себя взяли. Вам никто не позволял устраивать безумные выходки. Можете хулиганить в своём театральном институте сколько угодно, здесь надо соблюдать порядок и правила. Какая наглость! А ещё из приличной семьи. Требую, чтобы подобное больше не повторялось.

Разнос Варвара выслушала терпеливо. Следя за рукой, чтобы случайно не сорвалась. Последний раз нечто похожее случилось в школе, когда дед кричал на неё из-за сущей ерунды: ну, назвала завуча необразованным идиотом, не знающим истории. Ну, вылила ему на брюки воду из вазы да с засохшими цветами. И что такого? От деда она готова была выслушать всё что угодно. Даже извиниться. Но от этой надутой курицы без морщин…

— Вы закончили? — поиграла она улыбкой, пока рука поиграла тарелкой.

Катова сделала полшага назад:

— Надеюсь, этого урока достаточно, Варвара.

— И я надеюсь. С меня достаточно. Немедленно уезжаю в Петербург. Горите вы огнём с вашими ведьмами, обручами и тёмными играми. Всё, что считаю нужным, сообщу в Следственный комитет. Пусть они разбираются с вашим шабашем. А от себя добавлю…

Ладонь пошла на замах, но тарелка исчезла. Родион одной рукой выхватил блюдо с завтраком, другой рукой отвернул Варвару от уважаемой дамы и поволок прочь, прикладывая усилия. Варвара упиралась, но вырваться из крепкого захвата не могла или не очень хотела. Родион отвёл её за самый дальний столик, усадил, поставил перед ней тарелку, сходил за своей чашкой. Сел напротив, заслоняя от любопытных глаз.

— Не люблю женские драки, — сказал он, прихлёбывая кофе. — Обычно в них страдают мужчины.

Варвара глядела на яичницу, которая так и не украсила лицо Катовой. А ведь могла. Да, как могла она поддаться эмоциям? Не сдержалась, от обиды потеряла контроль. Если Катова этого добивалась? Проверяла силу её характера? Проверка удалась. Варвара раскрылась и показала себя. Теперь известно, что от неё можно ожидать. Надо было притвориться послушной девочкой… А если бы пошла до конца… Она невольно представила, как Катова, холёная дама, стряхивает с носа кетчуп и желток. Как в комедии с Чарли Чаплином. Смешно.

— Улыбка — знак спокойствия души. — Родион поставил чашку. —

— Спасибо, что уберегли.

— Всегда к вашим услугам.

— Я про мадам Катову.

— Я так и понял.

Варвара сунула в рот кусочек сыра, стала жевать, не чувствуя вкуса.

— Что за утреннее путешествие вы устроили? — говорил Родион как бы шутливо, но следил внимательно.

— Искала пропавшего.

Родион оглянулся на завтракавших:

— Кажется, все в наличии. Кроме вашей знакомой, ведьмы Лорейн.

— Граф Дракон пропал.

Судя по мелькнувшему сомнению, барон Некромант этого не ожидал, что было хорошим знаком. Очень нужным сейчас. Отметавшим опасные мысли.

— Как пропал?

— Пригласил девушку к себе в номер на романтическое свидание, сказал, что покинет её ненадолго, что ему надо кое-что проверить, вышел и больше не появился. Девушка провела ночь в одиночестве и слезах.

— Это были не вы. — Родион что-то прикидывал.

— Ревнуете?

— Не ваш тип мужчины. Илья — милый юноша, простоватый, немного жадный. И глупый.

— Какой же мой тип?

Родион указал на себя и провёл рукой с головы до живота, дескать, вот оно — сокровище. Только для вас. Налетай, пока не разобрали.

— Подумаю над этим, — ответила Варвара, берясь за оставшийся сыр. — Тем не менее Илья пропал. Вещи остались в номере. Причина его исчезновения одна: он понял, кто убил Анну, пошёл проверить и не вернулся. Непонятно, куда делось тело. Вы его сосед, он, случайно, не у вас?

Варваре протянули ключи:

— Можете проверить немедленно.

— Я вам верю.

— За что такая честь? Почему лишаете надежды оказаться убийцей? — Родион казался серьёзен. Даже кофе глотнул серьёзно.

— Потому что врач не будет убивать пациента, приносящего прибыль.

Чашка застыла в воздухе, не добравшись до губ. Пауза затянулась. Родион поставил чашку на стол.

— Вы не можете знать, — сказал он.

— Мне никто ничего не раскрыл, — ответила Варвара, ковырнув остывшую яичницу. — Я немного умею делать выводы. Они не обманывают. В отличие от слов.

— И что же?

— Анна принимала лекарства… от проблем с головой?

— У такого вопроса не может быть ответа. Если умеете делать выводы.

— Не настаиваю. Мне надо понять, что случилось с Анной, с Лией, а теперь с Ильёй. И что тут происходит. Происходит тут не очень хорошее. Вчера в Тёмном серсо Илья нарочно поймал моё кольцо. Вы это знаете и молчите. А потом он хотел что-то выяснить и рассказать об этом мне. К сожалению, не могу выполнить угрозу: встать и уехать.

— Я рад. Правда, рад… Про кольцо я не знал. Поверьте.

Яичница была невкусной. Будто из яиц курицы с дурным характером. Варвара отодвинула тарелку.

— Верю. Вам тоже надо закончить дело, ради которого приехали. Завершить эксперимент и получить научные результаты. Обещаю молчать об этом. До завтра. Сегодня в ночь всё решится?

Родион молчал. Скрестил ладони на столе.

— За моё молчание — плата, — продолжила Варвара.

Он не шелохнулся.

— У меня в номере лежит Марта. Ей нужна помощь. Ваша помощь. Только не говорите, что не понимаете, почему я обратилась к вам, барон Некромант.

Протянутую руку Варвара пожала. Сделка заключена.

— Вы достойный соперник, Варвара Георгиевна. С вами приятно вести поединок разума.

— Как бы вам не пожалеть, Родион Романович.

— Я очень постараюсь.

— Поживём — узнаем… Настя предпочитает завтракать в одиночестве после всех?

— Выводы — ваш конёк, ведьма Тентис. Увидимся вечером.

«Если доживём», — почему-то подумала Варвара.

* * *

Филин улыбался всеми усами, но в глазах мелькало тревожное удивление. Как у кота, пойманного за кражей колбасы. Он успел выключить монитор до того, как любопытная гостья сунула в него нос.

— Мадемуазель Варвара, наидобрейшего вам утра! — провозгласил он с традиционным поклоном и взмахом цилиндра. — Надеюсь, прекрасно выспались. Полны сил. Сегодня предстоят важнейшие события. Главная ночь в году.

Варвара изобразила приятное смущение:

— Благодарю, господин Филин. Спала прекрасно, снились ведьмы из «Макбета».

Брови его изящно приподнялись.

— Неужели? Как любопытно. Что же они делали?

— Варили зелье в котле предсказаний.

Он перегнулся через стойку и спросил интимно-дружески:

— Получили предсказание для себя?

— Отказалась. И проснулась.

Филин был явно разочарован:

— Какая жалость. Такие предсказания обычно сбываются.

— Поэтому им нельзя верить, — ответила Варвара. — Сбудется, но не так, как ожидаешь. Вам ли не знать?

Мясистый палец погрозил.

— О, мадемуазель Варвара. Опять темните. Только не говорите, что нашли новый труп.

— Искала, но не нашла, как вам уже известно. — Варвара одарила улыбкой чистой и наивной барышни. — Кстати, не видели нашего графа Дракона? Не могу его найти.

Филин развёл руками:

— Не могу уследить за всеми. Гуляет где-нибудь. Ах, эта молодость… Могу быть ещё чем-то вам полезен?

— Можете, — ответила Варвара, замечая, как лицо портье закаменело. — В день приезда вы провели для меня чудесную экскурсию. Одно помещение отеля осталось неизученным. Очень хочется осмотреть башню. Обожаю старинные башни. Может быть, в нём водится привидение? Проводите?

— С огромным удовольствием! — Он гостеприимно раскинул руки. — Как только найдём ключ, обещаю показать немедленно.

— Давно ключ потерян?

— Неделю назад, кажется, пропал. Схватились, чтобы там прибрать перед приездом гостей, — а ключа нет! Буквально исчез. И никто не видел. Уж как ругал горничную, да что толку… Что-нибудь ещё, мадемуазель?

Поднявшись на второй этаж, Варвара подошла к двери с коваными накладками и стальным кольцом. Подёргала для очистки совести. Дверь стояла нерушимо. На всякий случай Варвара изобразила стук «свои идут»: два коротких удара — один длинный. Прислушалась. Нет, даже шорохов не было слышно. Присев на корточки и зажмурив один глаз, она вторым принялась разглядывать замочную скважину. Несмотря на грозный вид двери, замок казался примитивным до удивления. Взломщик-стажёр откроет лёгким движением отмычки.

Тут надо сказать, что Варвара не развлекалась взломом

На террасе столики опустели. Только за дальним пила кофе Майя. Варвару это устраивало. С раздачи она стащила упаковку масла и прихватила столовый нож. Очень удобный. Официанту, заметившему мелкое воровство, послала улыбку невинной обаяшки. Тому было достаточно.

У двери сидел Гримм. Варвару приветствовал помахиванием кончика хвоста и добрым урчанием, за что заработал ласковое поглаживание по чёрной головке.

— Киса, будешь на стрёме, — решила Варвара, присаживаясь на корточки.

Кот мяукнул и повернул голову, как полагается дозорному.

Бо́льшая часть крохотной пачки масла была засунута в дырку замка и поглубже пропихнута мизинцем. Меньшая — пока оставлена. Засунув нож в щель между дверью и косяком, Варвара определила язычок замка. Вынула нож. Намазала остатками масла кончик и воткнула нож в край невидимого язычка. Примерилась — и нажала. Смазанный замок щёлкнул. Дверь отошла. Оказалась хлипким препятствием.

Встав на лапы, кот потребовал, чтобы его уже наконец впустили. Варвара пропустила кота и прикрыла за собой. Гримм деловито побежал по ступенькам старинной чугунной лестницы и скрылся за поворотом. Варвара последовала за ним.

Наверху башни оказалась крохотная комната. Такая маленькая, что диванчик с подушками поместился впритык. Рядом втиснулся стол с ноутбуком и принтером. На подоконнике раскрытого окошка стояла клетка, из которой сверкал глазами ворон, он же фамильяр графа Дракона. На миниатюрной этажерке разместились аквариум с ящеркой и всякая мелочь.

Кот деловито припал к миске с молоком под столом. Кроме офисной техники, на столешнице имелась горка грязных тарелок с вилками, ножами и пустыми бутылками воды. Стопка знакомой старинной бумаги, полная чернильница и даже несколько настоящих наточенных гусиных перьев, какими писали ещё до середины XIX века.

Тот, кто здесь обитал, терпел стеснённые условия. Спал, свернувшись на диване. Ел, согнувшись. Ни умыться, ни помыться… Крыша нагревается, окно маленькое, нет возможности охладить помещение. Требуется настоящая сила воли, чтобы обитать тут несколько дней. Или слишком важные причины, которые стоят таких мук.

В принтере торчал лист. Варвара вытащила. Текст на латыни. Знала четыре языка, а латынь изучила плохо. Преступно плохо. Латынь — язык коварный. Слова знакомые, а смысл непонятен. Прочитав до конца десяток строчек, Варвара скорее догадалась, чем поняла: какое-то заклинание. Средневековая чёрная магия, нацеленная на вызов Гекаты. Может быть, заклинание алхимическое скачано из интернета. Цена такому заклинанию — твёрдый ноль. Вернув лист, Варвара нажала клавишу ноутбука. Экран вспыхнул, но войти можно было только через пароль. Она попробовала вбить три или четыре варианта, пока не убедилась: взлом паролей — не её. То ли дело замки вскрывать.

Испив молоко до дна блюдца, Гримм облизнулся, прыгнул на диван и мотнул мордой, будто приглашая почесать его после сытного обеда. Варвара была бы рада, но не в этот раз. Она немного спешила — пока не объявился хозяин каморки. Из окна не выбросит, но нового скандала стоило избежать. Не нужен он ей. Пусть думают, что она бродит в потёмках.

Варвара огляделась. Больше ничего интересного. Разве что диван казался неплотно придвинут к стене. Она заглянула: в щели прятались рамки с фотографиями. Варвара вытащила ближнюю. В руках оказалось групповое фото: на фоне новенькой виллы с башенкой снялись хозяин-барон, под руку которого держала молодая барышня. У его ног сидела собака, слишком похожая на волка. За ними выстроилась шеренга прислуги: мужчины и женщины в костюмах финских крестьян. Лица были мелковаты — без лупы не рассмотреть. Варвара засунула руку в щель, нащупала пару рамок поменьше. Вытащила.

Первый снимок — борон Марингейм. Наверняка он. На общей фотографии черты лица размылись, но такие усы не спутать. Барон был чудаком или оригиналом: клетчатый пиджак, две жилетки, под которыми — ворот сорочки XVIII века, стянутый бантом. Так на груди ещё массивная цепь с крупным медальоном с загадочными знаками. Усы торчат напомаженными стрелками. На голове куст спутанных кудрей. Точная копия Филина — только без цилиндра. То есть портье приложил усилия, чтобы выглядеть, как хозяин виллы, а вовсе не как Весельчак Джо из романа. Катова врала. Зачем-то…

Варвара поменяла рамки. Теперь в руки попал портрет барышни. Снимок знаменитого петербургского салона Карла Буллы начала века, судя по золотой виньетке. На вид — девушка не старше двадцати трёх. Лицо красивое, строгое. Волосы гладко зачёсаны назад. Она сидела в светлом платье в серую полоску, с простым квадратным вырезом, обшитым кружевом, короткими рукавами-фонариками. Без украшений. Девушка чуть повернула голову, как было принято раньше. Смотрела вдаль. Взгляд было трудно описать. Что-то в нём виделось странное…

Чем дольше Варвара всматривалась в это лицо, тем больше ей казалось… Да, что это она. Не похожая девушка, а буквально она на чёрно-белом снимке. В том же платье. Как будто не минуло больше ста лет. Вот почему снимки спрятали от неё. Все их видели, кто одевался в костюмерной. Вот откуда комплименты: «Ах, ты как из прошлого!» Все видели, знали и молчали. А теперь Варвара будет знать и молчать.

Ворон сверкнул глазом и каркнул.

— Шотландия, рыдай…

Портрет был в современной рамке — мягкие зажимы поддались легко. Вытащив заднюю картонку, Варвара вынула снимок. Перевернула. На обороте широким чернильным росчерком было написано имя: Barbara. Вот причина глубокого удивления госпожи Катовой при знакомстве.

Варвара посчитала, что имеет полное право не расставаться с добычей. Её водили за нос, ей делали комплименты, при этом скрывая, что она похожа на дочь хозяина виллы. Похожа на настоящую злую ведьму, которую сожгли крестьяне. А по лицу и не скажешь, что ведьма.

Фотографию Варвара спрятала, сунув в шорты со спины, прикрыв рубашкой. Собрала рамку, вместе с большим снимком сунула за диван. Если не проверять, со стороны не будет заметно. Других следов она не оставила. Ворон и ящерка не разболтают. На кота можно положиться. У них дружба.

Варвара поправила лист в принтере.

— Спасибо, киса, ты опять мне помог. — Она почесала кота под мордочкой. — Если

Кот блаженно замурчал.

* * *

Марта сидела на кровати — прогресс. Взгляд был ещё мутный, потухший. Родион неплохо поработал. Заслужил поцелуй. Жаль, не получит его.

— Варя, ты простила меня? — спросила она, будто прощалась в последнюю минуту жизни.

— Не думала сердиться. — Варвара села рядом. Картонка тёрла и грела спину. При Марте нельзя было вынуть.

— Правда?

— Зуб даю.

— Так только бандиты обещают.

— Мой зуб — мои правила. — Варвара пихнула её в бок. — Чего тебе хочется?

— Забыть про фэнтези навсегда. Никогда больше не вспоминать. Ещё псевдоним глупейший придумала. Изольда Макфорлейн! Какая глупость. Варя, поехали отсюда прямо сейчас?

— Завтра утром уедем. Обещаю.

Марта пригорюнилась:

— Почему не сейчас? Неужели тебе понравились эти книжные ведьмы? Хочешь снять третий обруч? Хочешь стать учёной ведьмой? Ты в это веришь?

— В обручи не верю. Ведьмой стать не хочу.

— Тогда что тебя держит?

— Надо закончить одно дело.

— Найти убийцу Анны? Что искать, если и так ясно, кто это сделал. Это… тот человек. — Марта не могла произнести имя. — Негодяй, подлец, мерзавец. Наверняка он убил Аню. Зачем выгораживала его в полиции…

Из глаз закапали слёзки. Варвара обняла подругу по несчастью. Марта склонила голову ей на плечо. Как маленькая, хоть старше лет на пять или шесть. Она всегда возраст скрывала.

— Ничего, Мартуська. — Варвара выжала из себя уменьшительно-ласкательное словечко, какие ненавидела. — Завтра всё кончится. Поверь мне. Завтра сядем в кафе, закажем кофе с мороженым тебе, чай с тортиком мне. И посмеёмся над ведьмами… Всё будет хорошо.

Марта всхлипнула:

— Правда, Варя?

— Я тебя когда-нибудь обманывала? — ответила Варвара, стараясь найти в себе уверенность, которую внушала подруге.

— Спасибо тебе, ты самая лучшая подруга. Прости за ту гадость, что тебе наговорила. Никогда себе не прощу.

— Все свои ошибки ты сожгла в котле. Их больше нет.

— Ты уверена?

— Железно. Чего тебе хочется?

— Сгореть от стыда.

— Чем будем тушить огонь?

Марта подняла голову.

— Там, на кухне, нет, случайно, немножечко мороженого? — застенчиво спросила она.

Бережно отстранив подругу, Варвара встала:

— Пойду поищу. Может, завалялся шарик-другой.

Варвара подошла к террасе… и отступила за угол стены. Как же сразу не подумала: на завтрак выставили слишком много мороженого. Значит, откуда-то его вынули, забрали. Потому что в морозильнике нужно место. Под продукты, что вчера привезли? Скорее всего. Или проверить…

Повар Жан что-то показывал знаками официантам. Они кивали. Стоило рискнуть. Нагнувшись, как шпион, чувствуя спиной краденую фотографию, Варвара проскочила в кухню, прижалась к стене. Кажется, её не заметили.

А работники отдыхали. Завтрак закончился, а дневной шведский стол ещё не думал начинаться. На плитах не варилось, не жарилось. В духовках не запекалось. У повара Жана был перерыв. Следовало поторопиться.

Два высоких холодильника с прозрачными дверцами были забиты под завязку. Ничего интересного. Продукты да продукты. У дальней стены кухни размещались большие ящики-морозильники для длительной заморозки. Каждый размером с маленький автомобиль. Прячась от случайного взгляда, Варвара пробежала к ним. На крышках не оказалось замков или кодов. Варвара взялась за пластиковую ручку и приподняла… и сразу опустила. Нужно было собраться с духом. Теперь идти до конца. Найдя силы, Варвара открыла дверцу вновь.

В морозильнике мороженого не было. Там лежали два тела. Горничная Зухра, которую отпустили домой подлечиться, покрылась инеем. Лицом к ней, на боку лежал пропавший Илья. Промёрзнуть ещё не успел. Только глаза его были стеклянные и прозрачные. Видимых признаков смерти Варвара не заметила: лицо без ран, на голове волосы целы, пальцы скрючены. Могло показаться, что парочка утомилась от жары и прилегла поспать в морозильнике. Только сон мёртвый. Как вечный мороз.

Варвара прикусила губу. Она не испугалась мёртвых тел. Стало ужасно, мучительно стыдно за то, что она угрожала Илье огнемётом, загоняя того под воду. Он ведь не злодей, просто неумный красавчик, который хотел взять от жизни всё, пока молодой. Так был уверен в себе: «Лучше мёртвым, чем старым». Желание исполнилось: никогда не будет стариком. Навсегда останется молодым. Под конец хотел помочь Варваре, поймал её кольцо. Может, этим напророчил смерть? Глупости… Он пошёл спросить убийцу о чём-то важном, чтобы пересказать всё Варваре. Вот и спросил. Убийца действовал молниеносно. Убил и загрузил в морозильник. Надо срочно сообщить Филину.

Только подумав, Варвара тут же отказалась: Филин должен знать. Он приказал спрятать тело горничной в морозильнике. Илья отправился на свободное место. Не было тут мороженого, под ними мясные туши хранятся. Никто мороженое не вынимал. Так совпало: ошибка привела к неожиданному открытию.

Что произошло? Ночью Филин нашёл мёртвого Илью, испугался и замёл следы. То есть заморозил. Мог наткнуться на тело на втором этаже или на первом. Ему сил хватило бы дотащить. Ловкий шутник. Прикрывает убийцу. В этот раз очень плохо постарался, слишком торопился.

Илью отравили. Почти никаких сомнений. Как Анну и Таю. Что случилось вчера ночью? Илья вышел от Лии, не узнав ничего нового про жвачку, и пошёл предъявить кому-то обвинение. Нет, не обвинение — он отправился разобраться со странностью. На втором этаже десять номеров. Пять подозреваемых. У каждой ведьмы может быть своя тайная причина разделаться с Анной, перепутать Таю с Лией и убрать последнего свидетеля.

А если нет? Если Илья спустился на первый этаж, чтобы вернуться к себе, но решил заглянуть в номер 5, просто чтобы поделиться мыслями. Поделился. И напугал так, что получил яд. Причём выпил без малейшего сомнения: как можно не доверять несостоявшейся тёще? Уж она точно не могла убить свою любимую внучку.

А если смерть Анны — случайность? Если отравиться на свадьбе должен был Илья? Так просто, что может быть правдой. Катова вне подозрений — она была тут, готовила приезд гостей. Вчера ночью всего лишь закончила дело. «Найдите убийцу моей внучки» — блеф для отвода глаз. Она отравила Илью и вызвала Филина, чтобы тот избавился от тела. Будущей хозяйке отеля Филин будет повиноваться, потому и покроет преступление. Чтобы

Скандал на завтраке, который Катова устроила публично, доказывает: она испугалась, что Варвара слишком близко подобралась к настоящему убийце, а должна была оставаться куклой на верёвочке, чтобы Катова могла признаться лейтенанту Зимовцу: так старалась найти убийцу внучки, что даже наняла частную сыщицу. К сожалению, сыщица не справилась, а ведь убийца был у неё перед глазами. Варвара не заметила потому, что он оказывал ей знаки внимания. Понравился мальчик, вот она и проглядела. «Илья Муровцев — настоящий убийца, — заявит Катова. — Хотел получить деньги по страховке и права на книги». Убил свою невесту, а потом с горя отравился и залез умирать в морозильник. Ну да, так всегда с убийцами бывает: совершат преступления и наказание себе назначат.

Таю Катова тоже повесит на Илью. Прикроется им. Зачем Катова её убила? Причина проста: Лия будет задавать неудобные вопросы. Мадам разделалась с ней заранее. Филин помог: утопил тело или умудрился спрятать где-то. Может, на цокольном этаже. Куда тело делось — мелочь. Выяснится. Морозильник — это такое доказательство, что на всю шайку хватит. Оба не отвертятся. Вроде всё сходится.

А горничная при чём? Она к убийству Анны отношения не имеет. Неужели на ней Катова яд проверяла? Мысли пролетели буйным ветром. Варвара пригляделась к телу Зухры. В кармашке фартука что-то лежало. Небольшой прямоугольный предмет. Долго Варвара не думала — и без того над морозильником пар поднимался — и сунула рук в кармашек, с некоторым усилием вытащила находку. Примёрзший предмет оказался прозрачной пластиковой коробочкой, в которой лежали беленькие мятные конфетки. Такие продаются везде. Конфетки смёрзлись, но соблазняли попробовать. Насладиться морозной свежестью мяты в летний день… Да-да. Так-так… Реклама врезалась в память.

Безумную мысль Варвара отогнала. Первым движением сунула коробочку в карман шорт, а вторым вытащила и вернула в кармашек фартука. Там его должны найти. Пусть с её отпечатками. Как-нибудь объяснит. Если сможет. Что бы сейчас сказал лейтенант Зимовец? Много чего сказал бы.

Варвара тихо опустила крышку морозильника и выбралась из кухни незамеченной. Она вошла на террасу, будто только появилась. Помахала официантам и Жану. Спросила разрешения взять мороженого для заболевшей подруги — получила разрешение забрать хоть всё. Она ограничилась пластиковой лоханкой с пломбиром. Пожелала хорошего дня.

Ступив на лестницу, Варвара поняла, что не может идти. Нет сил. Её трясёт от пережитого. Сев на ступеньку, она приложила лоханку ко лбу, и от холода полегчало. Именно тут Варвара отчётливо поняла, куда делось тело Таи, кто успел его забрать. Пропажа тела — не мелочь, не пустяк, не ошибка. На самом деле от этого зависело всё. Самый простой ответ был самым правильным, всегда был перед глазами, а Варвара упорно не замечала. Строила сложные теории. А всё просто оказалось с исчезновением Таи. Причина её смерти, причина смерти Анны, Ильи, горничной… Все предыдущие рассуждения в один миг превратились в замороженную пустоту. А новая логическая цепочка сложилась простая и ясная, от неё нельзя было отказаться, как бы ни хотелось. А тому, кто это сделал, — оправдаться. В открывшейся простоте нашлись и причины убийств, и кому это было выгодно, и почему всё случилось так, как случилось. Осталось понять, что теперь ей делать.

Варвара ошиблась, притом очень сильно. Во всём… И ей придётся исправить ошибки, пока ещё не поздно. Она помотала головой, приходя в себя, и добралась до номера.

Марта уже ходила по комнате. Заметив мороженое, издала печальный вздох:

— Варя, ты волшебница…

— Я знаю. Помнишь, ты говорила, что Анна жевала жвачку перед свадьбой?

Мысленные усилия подруги не дали результата.

— Может быть. Это было так давно.

— Ты уверена, что она жевала жвачку? Анна любила мятные конфетки, такие маленькие цилиндрики в пластиковой коробочке, везде продаются.

— Ой, точно! — Марта поморгала, будто с глаз спала пелена. — У неё на ладони целая горсть была, она их в рот закинула. Стала рассасывать. Очень волновалась перед свадьбой.

— Кто ей насыпал конфетки?

— Сама насыпала.

— Ты уверена?

— Ну конечно! — Марта почти оправилась от потрясения. — Из прозрачной коробочки высыпала на ладошку. Прямо горстку… Сейчас вспомнила.

— Куда делась коробочка?

— В мусорник выбросила. Мы ещё на набережной стояли. Сразу после вина и икры выбросила. Там ещё оставалось. Они же копейки стоят, чего жалеть… Ты как догадалась?

Варвара протянула лоханку:

— Держи своё мороженое.

Марта приняла холодную коробку тихо, со счастливым видом:

— Варь, я, пожалуй, к себе пойду. Ты не обидишься?

— Делай, как тебе хочется. Не думай обо мне.

— Точно не обидишься?

— Точнее не бывает. Не опоздай на третий обруч.

— Ноги моей там больше не будет! — со всей решимостью заявила Марта. В обнимку с лоханкой мороженого она удалилась.

Варвара вздохнула с некоторым облечением, села и ещё раз прокрутила в мыслях всё, что открылось после замороженных находок. Дело обстояло намного хуже, чем казалось. Всё было не так, как казалось изначально.

Для начала стоило кое-что припрятать… Нужная вещь нашлась в недрах сумочки. Из блестящей упаковки Варвара вынула несколько подушечек жвачки со вкусом мяты, разжевала, посадила скользкую массу на верх и низ фотографии, легла под ванну, как слесарь под машину, налепила снимок на днище и прижала для верности. Прятать находку в шкафу или под матрасом, как это делают «умные» люди, когда прячут бриллианты от воров, она не стала. Не была уверена, что в её вещи не залезут. А тем более под матрас…

Тайник оказался отличным — фотография держалась крепко. Так же, как скрывались и тайны отеля Satu.

* * *

Погода менялась. Ветер крепчал. По заливу бежали волны, нагоняя барашки. На горизонте собирались тучи. Чайки парили в порывах ветра, высматривая добычу и жалуясь пронзительными криками. Сосны шумели, будто призраки шептались меж собой. Было зябко. Песок холодил.

Майя в жилетке и браслетах стояла, не шелохнувшись, скрестив руки. Чёрная коса змеёй свисала с плеча. Ветер моря играл в волосах ведьм, дёргая за кончики, бросая в глаза пряди. Ведьмы жмурились. Перед ними был длинный узкий стол, покрытый широкой красной тканью. Под ней еле угадывались округлые формы… бочонков? У ног

— Ждём ведьму Лорейн, — объявила Майя, глядя поверх голов.

Варвара знала: напрасные ожидания. Не придёт Лорейн, не сможет встать с кровати после лоханки мороженого. Порвала с миром ведьм окончательно. Делиться этим секретом не собиралась.

На башне отеля метался флюгер с вороном. На террасе хлопотали официанты. Родион смотрел на горизонт, стоя голыми ногами у края прибоя. Мирная картина, место уюта и покоя. Не подумаешь, что в морозильнике залежалась парочка трупов.

Вскоре выбежал Филин, придержал с поклоном дверь, пропуская фигуру в фиолетовом платье. Варвара сощурилась: глаза не обманывали. Поддерживая юбку, к ним торопилась Марта. Очень спешила, пару раз споткнулась о песок, покачиваясь, как перегруженный корабль на волнах. Наконец она добралась, запыхавшись, поклонилась, извинилась.

Майя ответила ледяным взглядом:

— Займите своё место, ведьма Лорейн.

Марта протопала и встала рядышком. На взгляд, вопрошающий: «И как это понимать?» — она прошептала:

— Назло стану ведьмой. Заколдую этого мерзавца, чтобы он не смог больше…

— Молчать! — крикнула Майя.

Хорошо, Сыр не слышала, — сидела на своём песчаном пригорке. А то отправила бы Марту на костёр. Только колдовство её опоздало: замёрзший Илья уже никому не сможет испортить жизнь. Знать Марте об этом не полагалось: будет обвинять себя, что отпустила, не пошла с ним, не удержала. Уговоры не помогут, доводы рассудка будут бесполезны. Мороженое станет бессильно. В общем, последствия могут оказаться куда хуже, чем сегодня утром. От одного удара оправилась, второй точно загонит в глухую депрессию.

— Прекрасные ведьмы, вы готовы?

— Да! — хором ответили недоученные ведьмы. Марта гаркнула так, что у Варвары зазвенело в ухе. За двоих постаралась.

— Сегодня вы снимете последний, третий обруч. Вы готовы?

— Да!

— Чтобы стать учёной ведьмой сегодня в ночь, вам надо снять последний обруч, который не пускает вас к свободе, — начала Майя. — Это обруч покорности сердца. Что он такое? Раньше вы мечтали, но мечты не сбывались. Они оставляли на сердце горечь и пустоту. Вы соглашалась, что мечты не сбываются. Ваше сердце покорно принимало этот факт. Вы склоняли головы перед судьбой. Вы думали, что вам просто не везёт. Это не так! Вас не пускал к мечтам обруч, он стискивал ваше сердце, заставлял вас быть покорными. Теперь ваши мечты смогут осуществляться. Вы будете получать то, о чём мечтаете. Потому, что это будут ваши мечты! Мечты обученной ведьмы сбудутся. Мечты, нужные вам на самом деле! Вы хотите этого?

— Да! — от души вопила Марта, она даже подпрыгнула, как смогла. Со стороны не особо было заметно.

— Последний раз наденьте обруч покорности сердца…

Нацепив верёвку, Варвара затянула узел. Не так сильно, как Марта. — Подруга явно перестаралась с узлом.

— Приготовьтесь к испытанию, — сказала Майя и сдёрнула покрывало. Ткань взлетела и упала в песок раненой птицей.

На столе обнаружились шесть круглых аквариумов.

Точно такой был у Варвары в детстве. В нём плавали рыбки, пока не подохли от обилия сухого корма. Щедрая девочка высыпала полный кулёк в воду: за тучей корма рыбок было не видно. Они объедались и всплывали кверху брюхом. Уже тогда Варвара сделала свои первые важные выводы: у неё что-то не ладится с домашними животными, а ещё объедаться вредно. О последнем она напомнила Марте. Дохлых рыбок дед отправил на свободу в канализацию, аквариум подарил кому-то из друзей, у кого росли более жадные малыши, чем Варвара.

В каждом аквариуме была всего одна рыба. Зато большая, еле помещавшаяся в стеклянной ёмкости. Рыба висела в воде, буравила рыбьими глазами мутные существа с той стороны стекла. Рыб Варвара отличала только на тарелке: белая или красная. А эта какая? В таком виде не поймёшь. Может, карп или лещ. Или язь? А может, карась? Точно не форель и не лосось. Рыба — она и есть рыба.

К хвостам рыб привязали разноцветные полоски — в цветах ведьм.

Настораживали большие ножи, лежащие рядом с аквариумами. Неужели придётся вскрывать рыбок? По кишкам рыб древнегреческие авгуры предсказывали будущее. Может, ведьмы собираются пачкать руки рыбьей кровью и кишками? Варвара не была готова своими руками лишить жизни живое существо.

— Ведьма Наир, подойдите к своему сосуду, — приказала Майя.

Нерешительно Лия подошла к аквариуму, где плавала рыба с жёлтой ленточкой на хвосте. Резать рыбку ей тоже не хотелось.

Ведьмы замерли в ожидании. Вместо ножа Майя передала Лие хрустальный бокал, наполненный клубком живых красных червячков.

— Встаньте на место.

Лия отошла, держа подальше от себя копошащееся месиво.

— Ведьма Милис.

Получив червяков, Юля подавила рвотный рефлекс и встала в ряд.

— Ведьма Флордейл.

Хрусталь с кровавым месивом Нина взяла спокойно, с улыбкой.

— Ведьма Асгард.

Мажена отвращение даже не скрывала, держала бокал на вытянутой руке.

— Ведьма Тентис.

Передавая бокал, Майя чуть задержала руку, коснувшись пальцев Варвары. В глазах её сверкнула мрачная радость.

Варвара встала на место и успела шепнуть Марте:

— Они не кусаются.

Та дрожала от ужаса: червяки были её фобией. Любые. А уж эти, похожие на кровавых змей… Фу, гадость…

— Ведьма Лорейн.

Держа бокал за донышко, Марта вернулась на место. На червяков старалась не смотреть.

— Прекрасные ведьмы! Настал час. Свобода близка! — провозгласила Майя. — Вспомните все ваши сгоревшие, погибшие мечты. Вспомните всё, от самого детства. Вспомните и нашепчите червякам. Не оставьте себе ни одной. Скормите червям умершие мечты, это их пища… Начинайте!

Погибшие мечты… Почему бы от них не избавиться? Наклонившись над бокалом, Варвара нашептала то, что вспомнила. Поборов брезгливость, шептала и Марта. Шептали Нина и Мажена, Юля, Лия. У каждой девочки наберётся много мечтаний, превратившихся в гнильё. Червяки крутились, извивались, копошились. Завтракали умершими мечтами. Жадно и с аппетитом.

Майя в нетерпении жестом приказала остановиться.

— Закончили, прекрасные ведьмы. Пусть каждая подойдёт к своей жертве.

Случилась небольшая путница: ведьмы мешали друг другу, пытаясь протолкнуться к своим рыбам. Подождав, пока сумятица кончится, Варвара подошла к аквариуму, в котором плавала рыбина с голубой ленточкой.

— Опустошите кубок, отправьте

Червяки посыпались красным дождиком. Рыбы накинулись, хватая и заглатывая, вертясь и собирая пищу со дна. В аквариумах бурлило. Пир был недолгим.

— Возьмите чашу с жертвой и встаньте у кромки воды.

Аквариум оказался тяжёлым. Рыбка неплохо перекусила. Варвара держала за днище.

Волны набегали на песок и откатывались назад.

— Освободите себя и чашу!

Опустив аквариум в воду, Варвара наклонила край. Почуяв близкую свободу, рыба метнулась и выскочила. Хост с голубой ленточкой мелькнул в тёмной воде.

В волну упала белая молния, исчезла под водой и рванулась вверх. В кривом клюве трепыхалась пойманная рыбка. Добыча была знатной. Чайка улетала, тяжело махая крыльями. За ней погналось несколько голодных сородичей. Она вильнула вниз, ушла в сторону леса. Погоня отстала. Чайки кружились, но удача никому так и не улыбнулась.

Майя проследила полёт счастливой чайки, приставив ладонь ко лбу козырьком.

— Поздравляю, ведьма Тентис, ваша жертва принята, — сказала она тихо и продолжила громко: — Прекрасные ведьмы, возьмите ножи, срежьте последний обруч и отдайте его морю!

С узлом Варвара справилась быстро. Марта снова поцарапалась, зато шея её уцелела.

Вернувшись к волнам, Варвара смотала верёвку, размахнулась и бросила со всей силы. Снятый обруч плюхнулся, подняв фонтанчик брызг.

Майя подняла руку, призывая встать на место.

— Прекрасные ведьмы, третий обруч снят! — провозгласила она. — Вы свободны. Вы стали настоящими учёными ведьмами. Теперь можете делать в своей жизни всё, что захотите. Перед вами нет преград, у вас нет страхов, вы избавлены от ошибок, покорности сердца. Вы освободились от всего, что мешало вам и держало вас. Теперь ваша сила принадлежит вам. Используйте её ради своих желаний. Ничего не бойтесь. Вы — хозяйки своей жизни. Вы — учёные ведьмы!

Майя подождала, пока затихнут преувеличенные восторги:

— Осталось последнее: узнать своё предназначение. Это случится накануне великой ночи ведьм. Ждать недолго… Встречаемся вечером. — Майя направилась к отелю.

Марта была в приподнятом настроении, ей помощь пока не требовалась. Варвара подошла к Лии:

— Прости за утреннее вторжение.

Лия коснулась её руки:

— Пустяки… А что у тебя случилось?

— Илья куда-то пропал.

— Как пропал? Он же был у меня.

— Ушёл от тебя, больше его не видели. Исчез, как твоя сестра. Вы не поссорились? Новую пощёчину от тебя не заработал?

Лия покачала головой:

— Он был странный, непохожий на себя. Нервный и задумчивый. Будто не мог что-то вспомнить. Задавал вопросы о жвачке Ани. Я тебе говорила. Может, сбежал?

— Всё может быть, — ответила Варвара. — У тебя всё хорошо? Ничего подозрительного не замечала?

— Нет, Варя… Спасибо за заботу.

— Потерпи немного. Сегодня ночью всё разрешится. Будь осторожна. Тут всё не то, чем кажется…

Лия обещала быть самой осторожной ведьмой. Сыр шла по пляжу, загребая песок носком кроссовки. Варвара догнала её около отеля.

— Настя…

Та обернулась, остановилась.

— Учёная ведьма мисс Пуаро, мои поздравления… Как первые минуты без трёх обручей? Чувствуешь безграничную свободу? Make русскую ведьму great again?

— Почему ты мне не сказала?

— О чём, Вар? Ведьмы должны выражаться яснее.

— Ты знала, что я похожа на погибшую дочь хозяина виллы. Ты знала, что её звали Барбара. Знала и молчала.

Лицо Сыр было спокойно, непроницаемо.

— Твои выдумки. Заигралась в сыщицу.

— Ты единственная, кто не сказал, что я будто из прошлого в этом бело-голубом платье ведьмы Тентис.

— Потому и не сказала, что не знала. Где твоя хвалёная логика, Вар?

— Логика говорит мне, что это знали все, все ведьмы. И твой хороший знакомый Родион. Ты не могла не знать. А если знала и скрывала, вопрос: почему? Простой ответ: потому, что ты узнала про ведьму Барбару, которую сожгли на костре, раньше, чем я тебе рассказала.

Сыр потупилась:

— Это ерунда, не имеет значения.

Схватив подругу за локоть, Варвара крепко тряхнула её:

— Очнись, Настя. Что имеет значение? Чем закончится игра, в которую ты меня втянула? Сколько ещё человек должно погибнуть?

Та подняла глаза:

— Кто погиб? Все целы и здоровы, многие стали учёными ведьмами. Сегодня великая ночь накануне Ивана Купалы. Радуйся, Вар, и выкинь из головы пустые страхи. Оставь место для настоящих.

Освободив руку, Сыр вошла в отель.

Ну вот, всё прояснилось: Варвара осталась одна. Рассчитывать не на кого. Помощь ждать неоткуда. Придётся разбираться самой, она ведь теперь учёная ведьма. Зря, что ли, три обруча сняла.

* * *

Ветер не умолкал. На заливе всегда так: начнёт дуть — не остановится. Ветер нагнал серые тучи, и всё вокруг посерело, будто летом включили позднюю осень. Варвара шла по темневшему лесу и думала: что, если Гай-Вранский начнёт упираться? Нет, скорее, изобразит невинность. Нельзя было вчера поддаваться на его уговоры. Теперь он подготовился. Ну, ничего. Варвара знает, что искать. Было бы желание, а следы найдутся.

Показался забор с угрожающей надписью. Ветер расшалился, качая деревья. Порывы приносили запах чего-то резкого, неприятного. Варвара принюхалась и поняла — бензин. Издалека показалось, что канистр у дома стало меньше. Неужели решил сжечь следы? Очень глупо.

— Я пришла! — крикнула Варвара, стоя у калитки. Дверь не шелохнулась. В прятки решил поиграть? Напрасно. Варвара отворила дверцу. — Иду к вам!

Никакой реакции. Голова с пучком седых волос не показалась. Физик решил провести эксперимент и понять, насколько хватит упрямства незваной гостьи? Варвара подошла к ступенькам, ведущим на веранду. Запах бензина стал сильнее.

— Иван Теодорович, отсиживаться не выйдет. Я знаю, что вы прячетесь. Это вы подобрали тело Таи на берегу. Только вы могли успеть. Вам ещё хватит сил дотащить труп. Зачем это сделали? Кого покрываете? Лучше признайтесь сейчас.

Варвара говорила очень громко. Дверь выслушала. Физик — нет, он затаился. Ухватив дверную ручку, Варвара с усилием дёрнула. Дверь поддалась на удивление легко. Внутри было темно. Ставни закрыли наглухо, свет не горел. В глубине что-то виднелось.

— Иван Теодорович!

Никакого ответа. Варвара вошла. Было тихо. Пошарив рукой около двери, она нащупала выключатель. Щёлкнула. Ничего. Электричества не было. Глаза быстро привыкли к дневному мраку. То, что предстало её глазам, было похоже на момент из глупого фильма. Или плохого сна. Или…

Посреди комнаты возвышался огромный стеклянный цилиндр, наполненный мутной, вязкой жидкостью. Внутрь были опущены два оголённых провода. Цилиндр обвило несколько витков медной проволоки, расширявшихся от низа к верху гигантской пружиной, напоминающей формой сферическую антенну, направленную в космос.

В жидкости плавало тело. Тая в чёрном платье. С распахнутыми глазами, с волосами, струившимися водорослями. Варвара смотрела на неё, как через увеличительную линзу. И увидела то, что не заметила на берегу. Не успела заметить в панике. Явные признаки болезни — последнее доказательство.

А что же великий физик? Гай-Вранский не покрывал убийцу, наоборот, он хотел спасти погибшую. Вернуть из другого измерения… или параллельной вселенной, или иного времени. Кто его знает. У него имелся чудо-прибор для изучения того, что наука отрицает. Он верил, что сможет взломать законы бытия в старой избушке. Погибшая была шансом доказать его гениальность. Эксперимент провалился. Ивану Теодоровичу не удалось вернуть Таю в наш мир. Оживить труп не смог. И сам стал трупом.

Он лежал рядом с цилиндром, на спине, уставившись в потолок. Варвара коснулась его шеи: кожа похолодела, пульса не было. Пальцы левой руки сжимали прозрачную коробочку с мятными конфетками-цилиндриками. Продаются везде. Освежают дыхание. Старики падки на сладкое.

Дверь захлопнулась, раздался скрип запираемой щеколды.

— Эй! Что за шутки!

Варвара толкнула дверь. Заперта.

— Откройте немедленно! Кто там? Откройте!

Послышалась тихие шаги. Больше ничего. Варвара стукнула кулачком. Дверь дрогнула, но не шелохнулась. Щеколда оказалась хоть и старая, но надёжная.

За деревянной стеной раздался хлопок, похожий на звук «пуф-ф!», что-то зашипело. И сразу шипение усилилось. В щелях ставен запрыгали огоньки пламени. Красные язычки росли, набирая силу. Пахнуло дымом, стал ощущаться… жар.

Дом облит бензином. Дом подожгли… Она сгорит, и пепла не останется. Ставни заперты, дверь на щеколде… Она в ловушке. Огненная западня, из которой не выбраться. Сначала задохнётся, а потом сгорит, как ведьма на костре. Сама залезла и попалась, и никто не знает, что она здесь.

Паника сковала. Варвара впала в оцепенение, стояла и смотрела, как за окнами полыхает огонь, а дым начинает пробираться в дом. Она сгорит, а убийца зачистит все следы. Останется безнаказанным. Лейтенант Зимовец не поймёт, что случилось. Он слово «фэнтези» говорит неправильно. Криминалисты ему не помогут. Ничего не останется, кроме пепла. Она проиграла?..

Ну уж нет. Ведьмы не горят.

Идти до конца.

— Шотландия, рыдай! — пробормотала Варвара… и очнулась от наваждения. Тратить секунды, чтобы выбить дверь или ставни, не стоило — бесполезно. Они пылали. Варвара выхватила из заднего кармана смартфон, нащёлкала снимков цилиндра с Таей и мёртвого физика. Переключила режим камеры и сделала несколько видео, за кадром комментируя происходящее. Сняла, как забрала из мёртвой ладони коробочку, и засунула её в шорты.

Что ещё? На столе среди научного хлама заметила изящный диктофон. Такой игрушкой Иван Теодорович пользоваться не будет. Недостойно гения. Варвара метнулась, ухватила, сунула диктофон в карман. … И закашлялась.

За правой дверью оказалась спальня в жутком беспорядке — с разбросанными вещами и исписанными листами — и с запертым окном. Тупик. Схватив, не глядя, несколько листов, Варвара выбежала, ворвалась в левую дверь. За ней обнаружился кабинет физика. Диванчик с серым постельным бельём. Мусор, скомканная одежда, грязная посуда. Стопки книг, горы исписанной бумаги — отличный горючий материал. Никакого компьютера, только большой калькулятор и карандаш. Старая школа. Окно и тут задраили ставнями.

В углу кабинета нашлась лестница. Схватив оказавшийся под рукой чайник, Варвара ощутила тяжесть воды на его дне. Подобрала какую-то тряпку, намочила, замотала ею лицо. Противогаз из тряпки был не лучший, но что было…

Огонь уже прорвался в дом и расходился по полу. Вскарабкавшись по лестнице, Варвара залезла на чердак и захлопнула крышку люка с той стороны. Огляделась. На чердаке, как ни странно, было пусто. Никакого научного хлама не валялось. Стропила держали проржавевшую крышу. Смотровое окошко было забито досками, чтобы птицы не залетали и не вили гнёзда на чердаке.

Окно — единственный выход. Последний. Другого нет. До крыши высоко, не допрыгнуть. Вцепившись в край доски, Варвара дёрнула её. Гнилое дерево, что держалось кое-как, крякнуло, поддалось. Одну за другой она выломала три доски, ухватилась за край окошка, подпрыгнула, вынесла корпус вперёд, наклонилась и вылезла целиком. Села, прижимаясь к ржавому покрытию.

Внизу бушевал огонь. Пламя подбиралось к крыше. Наверху отсидеться не получится: перекрытия рухнут. Приказав себе оторваться от крыши, Варвара двинулась от смотрового окошка, глядя вниз. Во дворе валялись дрова, железки, бочки, старый велосипед, бухты кабеля и другие нужные науке предметы. Прыгать было некуда.

Из окошка полыхнуло крыло огня, будто хотело поймать беглянку. Пройдя половину крыши, Варвара заметила разросшиеся кусты. Под ногами хрустнуло, кровля покосилась, готовясь обрушиться. Ждать было нечего.

Прыгать — так сейчас. Или будет поздно.

Варвара сорвала бесполезную повязку, зажмурилась, прочитала строчку молитвы, которой научил дед. Оттолкнулась изо всех сил… и понеслась вниз.

Дальше темнота.

* * *

— Живы?

Варвара открыла глаза. Над ней склонился человек в каске. Человек был молод, белобрыс и весел.

— Где я? — выдохнула Варвара, чтобы узнать, в какой вселенной, в каком измерении или мире она оказалась. Или уже перенеслась…

— Вытащили из кустов. Повезло тебе, что дом внутрь сложился.

Какое счастье: она в лучшем мире из возможных. В своём.

Варвара села, не ощущая поломанных конечностей. Падение оказалось удачным. Куст был мягким, как пружина, и она всего лишь отключилась. Теперь же Варвара нашла себя на носилках рядом с пожарной машиной, над которой торчала складная лестница. Люди в пожарных костюмах заливали из шлангов пепелище. От дома остались дымящиеся угли, над которыми торчала кирпичная труба в копоти.

— Тебя как зовут?

Молодому человеку можно было простить недостаток вежливости. Тем более такому симпатичному.

— Варвара Георгиевна, — ответила она, ощупывая шею и находя-таки царапину.

Красивый пожарный улыбнулся. Снисходительно.

— Ишь ты, важная какая… А я младший сержант внутренней службы МЧС Василий Иванов. — Протянув крепкую мужскую лапу, он бережно потряс девичьи пальчики. — Ты откуда взялась в этой глуши, Варвара Георгиевна?

— Живу в отеле. — Варвара нашла новую царапину. На локте.

— Не путаешь? Головой ударилась? Тут нет отелей.

— Отель Satu, перестроен из бывшей финской виллы. Только открылся. — Она махнула рукой примерно туда, где должен быть отель.

— Ах, вот что. — В голосе пожарного Ивана слышалось огорчение. — Зря приехала. Лучше уезжай. В Крым, например.

— Почему?

— Плохое это место…

— Сержант МЧС боится? — Варвара пошла на провокацию.

Василий хмыкнул:

— Ты не местная, не знаешь. Этот дом проклят. Много-много лет назад. В нём никто не жил, близко к нему не подходили… Говорят, до революции там ведьма жила, настоящая, её местные крестьяне сожгли. Она всех и прокляла. Говорят, несколько человек мёртвыми находили. А они отель затеяли… Отважные люди. Вот так, Варвара Георгиевна. Уезжай оттуда. У нас тут и без отелей на Заливе гостиниц и санаториев достаточно.

— Спасибо, Василий, приму ваш совет к сведению.

Она сделала попытку встать и тут же была поднята лёгким движением рук пожарного. Голова возмущённо закружилась.

— А вы как здесь оказались?

— На шоссе водители заметили дым, сообщили. Мы сразу прибыли. Лето сухое, может полыхнуть лес. Догорало ярко. А тут такое чудо в кустах и без сознания.

Варвара пропустила изящный комплимент мимо ушей.

— Это не случайный пожар, дом облили бензином и подожгли…

Василий стал суровым:

— Уже поняли. Дознавателей вызвали. Будут устанавливать причину.

— У вас мобильный работает? — с надеждой спросила Варвара.

— Почему же ему не работать. — Сунув руку в карман брезентовых штанов, Василий выудил смартфон. — Вот. Держи.

Варвара убедилась: на экране полоски уровня связи были пусты.

— Связи нет, — сказала она.

Пожарный, как все мужчины, не доверял знаниям женщин в технике. Проверил. Убедился.

— Надо же… Странное дело.

— Ничего странного, тут сотовой вышки нет, — с умным видом сказала Варвара.

И получила усмешку — выражение чисто мужского превосходства.

— Вышка тут как раз недалеко стоит. Весь район охвачен. Связи тут нет, потому что где-то глушилка работает. Сильная… Варвара Георгиевна, ты вечером сегодня что делаешь?

— Очень занята, — ответила она с некоторым сожалением: парень казался простым, искренним и добродушным. Главные достоинства мужчины. Ну почти. — Буду проходить посвящение в ведьмы и встречать ночь ведьм накануне Ивана Купалы.

По глазам Василия было заметно: он не сомневался, что девушка всё-таки сильно ударилась головой. Без последствий не прошло. Но телефончик попросил. Разве откажешь спасателю в такой мелочи? Варвара продиктовала телефон Марты. Василий обещал созвониться уже завтра — вдруг у них что-то получится. Марта такой тип мужчины оценит.

Отойдя подальше в лес, Варвара остановилась. Позади над кронами деревьев ветер гнал чёрный дым. Надо было проверить, что у неё осталось. Жив смартфон или разбился вдребезги? Скорее всего, придётся с большим трудом доставать файлы, если они вообще уцелели. Затаив дыхание, она вытащила телефон из заднего кармашка шорт. Корпус и стекло оказались целы. Нажала кнопку на боку — экран приветливо загорелся. Варвара проверила: снимки и видео в порядке. Тот, кто это сделал, не отвертится.

А что остальные находки? Из другого кармашка она выудила старенький диктофон. Тоже уцелел. Большая удача. Нажала кнопу Play. Женский голосок уверенно и быстро наговаривал текст про зелья. Пригодится. Варвара развернула скомканные листы, исписанные корявым почерком, прочла. Растолкала добычу по кармашкам и достала главную находку.

Конфетки занимали меньше половины пластиковой коробочки, толкались в ней. Выглядели приятно, вот только было их два вида. Если не приглядываться — разница не заметна. Кто обратит взимание, что одни конфетки целиком белые, а у других — тонкая коричневая полоса посередине. Все любят мятные конфетки. Высыпал на ладонь, закинул — морозная свежесть во рту. Одной мало, конфетки такие маленькие. Надо горстку. Чтоб во рту приятно холодило. Варвара вспомнила, где видела такие цилиндрики с полоской: дед отвозил заболевшему другу. Только не в пластиковом боксе, а в прозрачной запайке. Дорогое и очень опасное лекарство. А для здорового человека… Как просто и умно придумано.

Коробочка отправилась в кармашек. Варвара сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Успокоилась. Никто не должен догадаться.

* * *

Филин встретил приятнейшей улыбкой под усами:

— Мадемуазель Варвара, счастлив видеть. От вас пахнет пожарами. Или мне чудится?

Варвара положила локти на стойку:

— Вам не чудится, господин Филин. Сгорел дома Гая-Вранского. Я оказалась поблизости.

— Какая жалость, мадемуазель. — В голосе не было ни капли жалости. — Рад, что вы уцелели.

— У меня к вам деловое предложение.

Портье ещё шире усмехнулся:

— Новое пари, мадемуазель?

— Старое пари вы проиграли, о чём узнаете не позже завтрашнего утра, как условились, — сказала Варвара так уверенно, чтоб сомнений не возникло. — Нового пари не будет. А будет ультиматум.

Филину потребовались лишние секунды осознать услышанное.

— Ультиматум? — повторил он. — Неужели, мадемуазель?

— Прямо сейчас должна заработать сотовая связь. Выключайте вашу глушилку.

Он не реагировал, ждал продолжения.

— Объясню… Сержант МЧС Иванов дал мне позвонить брату. Я попросила, чтобы брат приехал со следственной группой. Надеюсь, вам известно, кто мой брат. Если не хотите, чтобы вас и компанию положили лицом в пол и чтобы ваша ночь ведьм пропала зря, дайте мне возможность позвонить брату и убедить его, что я ошиблась. Вам решать. Время уже пошло.

Думал Филин недолго. Опустился под стойку.

Смартфон Варвары взорвался потоком сообщений, а из-за спинки кресла понеслись крики: «Венец ведьмы — смерть!»

Показалась Юля, улыбнулась. Пальцами торопливо задавила звук смартфона.

— Это у меня такой сигнал на эсэмэски поставлен, — сказала она с невинным лицом и быстро ушла. Милая мастерица сладкого.

Варвара ушла подальше по берегу, чтобы никто не услышал. От Бориса она получила более пятидесяти непринятых звонков, от лейтенанта Зимовца — чуть меньше, что особенно радовало. Нажав

— Боря, — только и успела сказать она.

Обрушился поток. Старший брат не ругался, он орал матом, чего не бывало практически никогда. Младшей сестре было высказано всё, что в тревоге накопилось на сердце: и про проблемы с телефоном, и про отключённый геотаргетинг, и про волнения деда. А ещё Варвара узнала, что её разыскивает лейтенант Зимовец, и теперь терпеливо ждала, когда брат выпустит накопившийся пар.

— Прости, Боря, так вышло, я не виновата, — сказал она, когда буря кончилась. Тут же началась новая.

Варвара выдохлась минут через пять.

— Я не могу приехать сейчас, — ответила Варвара на строжайший приказ. — Потому, что… Да, важное дело. Не иронизируй… Сегодня ночью. Связано с убийством Анны Дюковой, ты уже наверняка в курсе… Нет, не сама полезла. Да, представь, втянули. Я тут ведьму играю… Нет, не впала в детство… И с ума не сошла. Боря, всё серьёзно. Убили четверых, у меня есть доказательства… Не сошла я с ума… Позвони, пожалуйста, лейтенанту Зимовцу… Нет, сама не могу, не буду… Потому, что я боюсь. Нет, влезать поперёк его предупреждения не боялась, он орать будет… Ну, или ругаться. Тоже волновался?.. А за что меня на пятнадцать суток?.. Ну, подумаешь, пропала… Я же не скрывалась от следствия. Не под подпиской я… Ой, ладно, не пугай, он хороший человек… Да? Ну, вот сам ему позвони и скажи. Боря, послушай, сегодня ночью я смогу указать лейтенанту Зимовцу на убийцу. Будет раскрыто пять убийств. Нет, я в своём уме… Боря, просто поверь… Нет, не сейчас. Потому что. Нужно чуть-чуть подождать… Да, подождать. Но чтобы Зимовец с группой прибыл вовремя — сразу после полуночи. Главное, чтобы не опоздал, иначе давать показания будет некому. Я себя имею в виду. Не кричи, пожалуйста… Куда приехать?.. Отель Satu, что на заливе. Часа два езды по Приморскому шоссе… Алло, Боря… Алло?

Связь оборвалась. Кто-то умный объяснил Филину, что его провели, как ребёнка, — он купился на блеф. Осталась надежда, что смартфон зафиксировал место последнего включения и что Зимовец не приедет раньше времени и не опоздает.

Как же всё-таки трудно разговаривать с мужчинами, когда они немножко сердятся. Подумаешь, пропала на три дня. Взрослый человек, имеет право на свободу. А всё-таки хорошо, что Зимовец волновался…

Приятную мысль Варвара прогнала. Только не сейчас. Впереди самое сложное: никто не должен догадаться, что теперь она знает всё.

Ночь накануне Ивана Купалы

Белая ночь почернела. Свинцовые тучи покрыли небо. По заливу загулял шторм. Балтийский ветер носился на свободе. Сосны склоняли перед ним кроны. Ожидалась гроза.

Из номера Варвара не выходила до вечера. Не заглянула к Лии, чтобы проверить, как у неё дела. Не поднялась пообедать. Не проверила, есть ли новый тортик у Юли. Даже Марте не открыла. Лучше ни с кем не встречаться.

Без десяти девять постучался Филин.

— Мадемуазель Варвара, через десять минут собираемся в холле. Прошу надеть… — Через порог он протянул плащ — накидку с капюшоном — из чёрного шёлка с красной подкладкой.

— Наденьте, там будет ветрено. — Филин благостно улыбнулся, поклонился и скрылся.

Плащ казался невесомым. Ни одного кармана. У платья тоже не было. Оставлять без присмотра находки Варвара не могла. Под ванной не спрятать, на виду не оставить. Куда деть? Взгляд упал на корзину. Надёжное место. Никто не полезет искать в мусоре, а горничная в морозильнике убираться не будет. Вытащив из мусорки скомканные схемы этажей, Варвара заметила на дне выброшенный билет. Развернула. Дата была правильной. Билет отправился назад, за ним последовал смартфон, старенький диктофон, коробочка с конфетками. Сверху легли смятые листы из сгоревшего дома и пожарные планы отеля.

Варвара надела платье ведьмы Тентис, заколола волосы. Накинула плащ, завязала лямки на шее. Остановилась у двери, сказала сама себе: «Ничего не бойся. Всё будет хорошо». Сказать было легко, поверить — труднее. Сердце предательски колотилось.

Из холла исчезло старинное зеркало. Кованые преграды, охранявшие его, были разведены, за ними оказалась голая стена красных кирпичей. Ремонт их не тронул. Ведьмы в чёрных плащах молча толпились в ожидании. Сыр тоже была в плаще, она держалась в стороне от всех, сжимала яркий тубус с призом.

Чувствовалось общее напряжение. Даже Нина с Маженой не болтали. Появление ведьмы Тентис отметили взглядами. Марта легонько помахала ладошкой, Лия кивнула, Юля улыбнулась. Сыр демонстративно отвернулась. Варвара не ответила.

В холле появились Майя, Катова, барон Некромант и Филин. Наставница накинула чёрный плащ, Филин нацепил его на пиджак и расстался с цилиндром, Галина Евгеньевна была в плаще Тёмного странника. Родион явился в смокинге с цепочками, но без грима. Чёрный плащ был ему к лицу.

Последним вышел князь Оборотень в своём костюме. Чёрная накидка зверю не полагалась, наверное. Отсутствия графа Дракона будто не заметили.

Майя подняла руку, требуя внимания:

— Прекрасные ведьмы, Великая ночь начинается! Следуйте к святилищу в молчании. Накиньте капюшоны.

В руках официантов, ожидавших у дверей и тоже закутанных в плащи и капюшоны, были горящие факелы. Майя вышла и получила первый. За ней парами последовали Катова с Филином, барон Некромант с князем Оборотнем. После двинулись ведьмы: Асгард с Флордейл, Милис с Лией. Варвара оказалась вместе с Лорейн. Марта глазами задала вопрос: «Ты чего?» — не получила ответа. Зато получила свой факел. Замыкала колонну Сыр. Факел ей не достался.

Шествие в капюшонах, чёрное, как сама ночь, направилось к саду. Туда, где за кустами виднелся яркий свет. Ветер рвал языки пламени факелов, но не мог потушить. Цепочки красных огней продвигались среди темноты.

Пройдя по кривой дорожке, шествие остановилось у менгира. По сторонам от него на треножниках полыхали стальные жаровни. Поляну перед камнем заливала светом пара светодиодных приборов. Напротив каменного пальца было установлено зеркало из холла. Высокое, оно держалось на деревянных подпорках, подрагивало от ветра, изгибаясь парусом.

Официанты с факелами встали у жаровен. Майя вышла вперёд и повернулась к толпе.

— Прекрасные ведьмы! Сейчас вы узнаете своё предназначение, свой дар учёной ведьмы и завершите обучение. Прислонитесь к священному камню спиной, посмотрите в

Лия подошла к менгиру, прижалась, держа факел.

— Твой дар — управлять, — объявила Майя, глядя в зеркало. — Ты можешь стать успешным владельцем компании, можешь построить карьеру как наёмный сотрудник, добиваясь самых высоких должностей. В этом твой дар, ведьма Наир. Пользуйся им для себя.

— Спасибо, наставница, — ответила Лия. Она была очень довольна.

— Ведьма Асгард.

Мажена заняла место у камня.

— Твой дар — говорить, — изрекла Майя, рассматривая чужое отражение. — Ты можешь стать блогером-миллиоником, люди будут тянуться к тебе, ты умеешь с ними говорить, вызывать их интерес. Твой успех в книгах — пиши в жанре любовного романа или романтического фэнтези. Не стесняйся своего дара, ведьма Асград. Пользуйся им для себя.

— Спасибо, наставница! Так и сделаю. Больше не сомневаюсь.

— Ведьма Милис.

Юля прислонилась к шершавому камню. Волновалась — факел дрожал.

— Твой дар — готовить, — провозгласила Майя. — Открывай кондитерскую или кафе, или ресторан. Ты будешь иметь большой успех. Если хочешь писать, пиши уютные кулинарные детективы. Это твой дар. Не бойся его. Он принесёт тебе удачу.

— Спасибо, наставница! — Юля зажмурилась от радости. — Как хорошо! Я знаю, как поменять свою жизнь!

— Ведьма Флордейл.

Нина держала факел уверенно, опёрлась о камень затылком.

— Твой дар — выращивать, — прозвучал вердикт. — Открывай цветочный магазин, собирай букеты, венки, корзинки. У тебя будет огромный успех. Или отправься на дачу, начни работать в теплице, твоим урожаям и цветам будут завидовать. Если хочешь писать книги, пиши сказки о цветах и травах. Это твой дар…

— Спасибо, Майя, — не слишком бодро ответила Нина. Наверное, ожидала иного.

— Ведьма Тентис.

Варвара встала у менгира.

Майя смотрела в зеркало и молчала.

— Твой дар тебе известен, — сказала она. — Ты можешь всё, что захочешь, — и, приблизившись, прошептала на ухо: — Ты — прирождённая. Твоя мать отдала тебе свой дар вместе с жизнью. Не бойся своего дара. Ты сильная… Не благодари.

Варвара стиснула зубы, сжала рукоятку факела. Любое воспоминание о маме причиняло боль. Не хватало её рук, тепла, нежности, улыбки, которую Варвара рассматривала на снимках и украдкой целовала. Любовь мамы ничто не могло заменить. Любовь деда, брата или мужа, если он когда-нибудь появится, не заменит маминой любви. Варвара до сих пор тосковала по маме и об этом не рассказывала никому. В её душе осталась незаживающая рана. И вот лживая тварь с косой говорит, что мама была ведьмой. Отдала дочери дар вместе с жизнью. Такие слова простить нельзя.

А если правда? Что это меняет? Ничего. Любовь к маме несокрушима. Она будет жить, как жила: за неё и за себя. С даром или без. Какая разница. Любовь важнее дара.

Варвара вернулась к ведьмам.

— Что тебе сказали? — прошептала Марта. Любопытство было её второй слабостью.

— Ведьма Лорейн! — прозвучал приказ.

Ответа Марта не дождалась, заторопилась, запуталась в плаще, но избежала падения. Встала у камня, гордо держа факел.

Майя смотрела в зеркало.

— О да… Я вижу твой дар.

Марта замерла в радостном ожидании.

— Я вижу твою судьбу, — как приговор, сказала Майя. — Ты — жертва.

Марта ждала продолжения, объяснения, комментариев. Слов не было. Майя молчала. Зато официанты воткнули факелы в держатели у жаровни. Затем один из них выхватил факел у Марты, другой перекинул позади камня цепь. Пухлые ручки Марты оттянули назад, на запястьях защёлкнули наручники. Её приковали к менгиру.

— Вы что делаете?.. — робко проговорила она.

— Молчать! Ты жертва для великого возвращения в Великую ночь ведьм…

— Отпусти… — начала Марта, но рукой Майя сжала ей горло.

— Прими свою участь.

В первый миг Варвара растерялась. Она предвидела, что произойдёт нечто опасное, но была уверена, что это коснётся только её. Никак не Марты. При чём тут она? Это Варвару готовили быть жертвой. Попытаться отбить подругу? Бесполезно, даже самодельного огнемёта нет под рукой, а факел не сильно поможет. Силы неравны, официанты скрутят. Родион не вступится. Решит наблюдать, как до сих пор наблюдал. Подруги-ведьмы будут ждать конец представления. А Зимовец явится только через два часа. Остаётся выждать момент. Это не конец, будет что-то ещё.

Марта вырывалась, ругалась, кричала, слабела.

Варвара приказала себе терпеть.

Ветер метался по саду, кусты шатались. Зеркало вибрировало.

Официанты скрылись и быстро вернулись, мягко толкая перед собой каталку, на которой лежала длинная пластиковая ёмкость, засыпанная льдом для коктейлей. Среди кусочков льда лежало тело в чёрном платье. Цвет кожи спящей красавицы был белесоватым с голубоватым оттенком. Каталку подвезли и развернули так, чтобы в зеркале показалось отражение лежавшей во льду.

Порыв ветра не заглушил общего вздоха удивления. Это лицо Варвара не видела без грима, но сомневаться было не в чем: Анна. Анна Дюкова, иначе — Марго Ментис. Вот что прошлой ночью привёз белый фургончик. Не продукты, а мёртвое тело. Каким-то образом Катовой удалось получить его. За деньги всё возможно. Ну, почти всё. Надо было проверить второй морозильник. Конечно, Анну хранили там. Вот откуда забрали мороженое. Логика сработала верно, но не точно. Предвидеть такое — невозможно. Извращённое сознание действует по своей особой логике.

Увидев ледяной гроб, Марта настолько испугалась, что затихла, вжалась в камень.

Майя вскинула руки к небу, как это делают жрецы.

— Прекрасные ведьмы! Вместе мы совершим то, ради чего собрались. Сейчас объединим свои желания в одно, чтобы совершить Великое возращение, чтобы вернуть нашу Анну! Вы готовы?

— Да-а-а… — нестройно ответили пять ведьм.

— Чтобы жертва была принята, кто-то добровольно должен встать у столба. Ведьма Лорейн слаба и труслива, она не достойна стать жертвой для Великого возвращения. Кто хочет заменить её по доброй воле?

— Я готова!

* * *

Марту оттащили в сторону. Стоять она не могла — так и села на садовой дорожке, поджав ноги, плохо понимая, что происходит. Пережитое было выше её сил.

С Варвары сняли плащ с капюшоном. Теперь её руки, заведённые назад, тёрлись о наручники и шершавую поверхность камня. Цепь

— Ты добровольно отдаёшь себя? — спросила Майя, проверив, крепко ли натянута цепь.

— Добровольно, — ответила Варвара. Каменные бугорки упирались в спину. Пустяки по сравнению с костром.

Встав у изголовья гроба, Майя протянула к зеркалу руки.

— Да начнётся Великое возвращение! — провозгласила она.

— Да начнётся, — глухо вторила толпа в капюшонах. Голос Катовой был громче всех.

— О, хозяйка! — пафосно продолжила Майя. — Ровно через сто двадцать лет в такую же Великую ночь вернись из зеркального мира, войди в тело, что станет твоим, а вместо себя прими своё отражение, что станет прахом, как ты когда-то в телесном воплощении! О, Барбара, великая ведьма! Приди к нам, верным слугам твоим, ожидающим твоего возращения!

По новому знаку участники церемонии произнесли:

— Вернись к нам…

Варвара поискала глазами Сыр и не нашла. Видимо, прячется за плащами. Варвара вдруг поняла, что не испытывает к бывшей подруге зла. Только жалость. Настя слишком завралась. Не по своей волне, конечно.

Вынув из плаща свиток, Майя развернула его и стала читать трагическим голосом. Варвара прислушалась: латинские слова. Знакомый текст.

— Товарищ Кристалл! — громко и весело крикнула она. — У меня для вас плохая новость.

Майя замолчала, обернулась:

— Вы применяете чёрную магию, призывающую царицу тёмного мира Гекату? Должна разочаровать, это чепуха. Скачано из интернета товарищем князем Оборотнем. Если он сказал, что нашёл заклинание, разбирая старые фотографии и документы, которое якобы оставила сама Барбара, — не верьте. Он его распечатал. Потом красиво переписал на старую бумагу. У него много. Сама видела распечатку. Обманул вас любовник. Нельзя верить красивым мальчикам.

Майя пребывала в замешательстве. Варвара нащупала главное оружие: язык. Опасное и острое. Поможет тянуть время.

— Товарищ Оборотень, идите-ка сюда! — весело кричала Варвара. — У меня и для вас есть кое-что интересное. Выходите, не пожалеете. У меня для вас секретик. Поверьте ведьме, которую сейчас сожгут.

Оборотень вышел из толпы, не обращая внимания на Майю, размахивающую руками. Ему было интересно.

— Вы кружили меня на Тёмном балу ради собственного удовольствия. Потом отнесли в номер. Не воспользовались моей слабостью, спасибо вам. Но вовсю развлеклись до этого и после: душили меня шоколадным обёртыванием, жгли в сауне, топили в бассейне. Не по злобе, нет. Ваша любовница Майя потребовала. Ей нужно было убедиться, что я копия ведьмы Барбары не только внешне. Она хотела убедиться, что я настоящая ведьма. Вы справились, молодец. Вы молчите, в маске не поговоришь. Почему были вы? Да потому, что вы владелец этого отеля, ну, до тех пор, пока его не купит у вас Катова. Простите, приняла вас за портье. Вы меня честно предупредили: надо бежать. Я не поверила, и за это простите. Опять вопрос: как вы узнавали, где я? Вас не было видно, прятались в башне. А очень просто: господин Филин всякий раз монитор выключал, чтобы я не увидела, сколько в отеле скрытых камер. Все на ладони, всех видно: кто куда и когда пошёл, когда ушёл, куда упал. В ваш ноутбук не заглянула, но уверена: там все записи с камер. Если не права, скажите, не бойтесь. Да снимите уже голову волка, Степан. В ней на жаре намучились.

— Стой! — закричал Родион, но Оборотень уже снял маску и тряхнул волосами.

— Зря не послушались, Варвара Георгиевна. Я вам зла не желал.

— Верю, Степан. — Варвара заметила, как Сыр протиснулась сквозь плащи, сжимая тубус, а Родион, потеряв её, отправился назад, где Сыр уже не было. — Знаю, почему не могу вас вспомнить по институту. Только не скажу при всех. Я не заваливала вас на экзамене. Когда начала принимать, вас в институте и не было. Выгнали вас намного раньше. Разве не так?

Степан усмехнулся:

— Не имеет значения.

— Зря смеётесь. Возвращаю совет: бегите…

Сыр подобралась к Степану со спины, тубус из её рук выпал, обнажив длинный и тонкий стилет, каким монахи пытали ведьм. Родион опоздал чуть-чуть. Настя замахнулась и всадила стилет Степану в область сердца. Тот охнул, когда из груди показался кончик лезвия, прошедшего насквозь. Он пошатнулся и упал как подкошенный.

— Смерть гадине! Смерть гадине! — кричала Настя.

Уронив факел, Родин подхватил Сыр, прижал к себе. Настя билась, брыкалась, брызгала слюной, но чужие руки держали накрепко. Родион унёс беснующуюся. Вопли затихли в порывах ветра.

Степан лежал ничком, не шевелясь. Удар был смертельный. Напуганные ведьмы жались кучкой. Филин замер. Майя застыла. Катова дала ей пощёчину, подойдя ближе:

— Продолжай дело!

Майя вздрогнула, будто очнулась:

— Стёпа погиб…

— Найдёшь другого. Этого не вернуть. Тебе за всё заплачено, продолжай!

— Господин Филин! — закричала Варвара, видя, что Майя подняла свиток. — Проиграли вы пари. Нашла я тело Таи. И не только его. Удобно придумали: в морозильнике мертвецов хранить. Сначала горничную, потом Илью. Всё вы видели, всё знали. А с Таей сильно испугались: не ожидали. Мирно танцевали с девушкой на Тёмном балу, любезничали, намёки делали. Ещё мне в бокал шампанского подсыпали снотворного, чтобы ублажить вашего хозяина, Степана. А утром вам сообщают, что Лия лежит мёртвая на пляже. Как так? Любой испугается. Чуть цилиндр не потеряли. Но вам повезло, тело украл Гай-Вранский, за что и поплатился… С вас ящик шампанского и ящик коньяка. Зря оделись, как барон Марингейм. Вы плохая копия. А ещё фотки старые попрятали, чтобы я себя не узнала и тайну не раскрыла раньше времени. Даже обои содрали, чтоб замести следы. Зря ремонт испортили. Нашла я фотки в башне Оборотня. Как вам легенда? Весёлая! У меня и другие легенды собраны! Хотите, расскажу?

Лицо Филин скрыл под капюшоном. Факел дрожал в его руке.

— Заткните ей рот! — закричала Катова.

Официанты двинулись было к менгиру, но Варвара свистнула.

— А ну кыш, мальчики! — В весёлом голосе прозвучали нотки истерики. — На вас и так соучастие в убийстве Ильи Муровцева, значит, срок уже имеете. Не советую мне рот кляпом затыкать. Срок себе накрутите до десятки. В тюрьме официантами не устроитесь — там это почётная должность. Кыш! Кыш!

Официанты

— Колдуй! — завопила Катова, упав на колени у ледяного короба, глядя на внучку.

Майя хриплым голосом прочла первую строчку. Налетел порыв ветра. Сильный и резкий. Зеркало дрогнуло, наклонилось, будто раздумывая, и медленно-медленно, словно нехотя, повалилось плашмя на кусты и дорожку. Разломилось на части, куски разлетелась осколками, осыпав плащи ведьм.

Капюшон Катовой свалился с головы. Она издала звериный вопль. Майя выронила свиток и обернулась к Варваре.

— Проклятая ведьма… Всё из-за тебя.

Выхватив факел из жаровни, Майя Кристалл бросила его в сухие ветки.

— Сгори пеплом, уйди в зеркало… Хозяйка, вернись!

Майя бросилась к осколкам, выбрала самый крупный, подняла над головой, чтобы в нём отразилась Варвара. По запястьям потекли струйки крови.

— Хозяйка, вернись! Вернись, моя госпожа! Вернись! Прими мою жертву! Исполни моё желание! Вернись, хозяйка! Возвращаю тебе твоё отражение!

Катова бросилась к Майе, ударила по лицу так, что та закачалась, и выхватила осколок, не замечая, как режет руки. Подняла его над ледяным гробом:

— Возьми Варвару, освободись, живи в Анне! Хозяйка, вернись! Исполни моё желание!

Упавший факел лизал ветки. Огонь разрастался. Ногами Варвара ощутила жар. Сейчас загорится платье. Полыхнёт целиком. Дров мало, но тонкий материал горит сильно. И если она не задохнётся от дыма, то с сильными ожогами не выживет. Бедные ведьмы, как они мучились на кострах инквизиции. Говорят, их тихонько закалывали, привязав к столбу: им дарили удар милосердия, чтобы не мучились после покаяния. Варвара зажмурилась и стиснула зубы, чтобы не заорать, принять смерть с достоинством.

Зимовец не успеет.

Дед расстроится.

Ингрид тоже.

Марта впадёт в депрессию.

Огонь укусил щиколотку. Больно… Не закричать бы. Ой, мамочки… Больно… Ой, мамочки…

— Шотландия, рыдай!

Крик унёс ветер. Небо разорвала молния. Грохнуло так, будто разверзся ад. И хлынул дождь.

Обрушился ливень, какой бывает жарким летом в Петербурге. Ливень тропический, когда вода стеной. Ливень очищающий, смывающий всю грязь.

Мокрое платье липло к телу. По камню и ногам лились струйки. Костёр затух. Лопнули осветительные приборы, пыхнув искрами.

Побросав факелы, ведьмы кинулись врассыпную. Филин замер под потоками, Марта сидела в луже, промокая насквозь, не замечая происходящего. По телу Степана стучали капли дождя, смывая кровь с торчащего лезвия. С Майи тоже текли ручьи. Ледяной гроб наполнился до краёв, и за них перелилось — потоки уносили льдинки. Вода приподняла тело Анны, выбросила наружу, уронив к ногам Катовой. Та подняла голову.

— Проклятая ведьма… Ты — Барбара. Ты — хозяйка. Ты обманула меня. Наслала ветер и дождь. Ты убила Анечку, я знаю. Сжечь тебя… Сжечь…

Факелы потухли. Только одна жаровня тлела. Катова добралась до неё в потоках, бегущих по саду, толкнула. Жаровня упала на ветки кострища, углы рассыпались, огонь погас окончательно.

— Ведьма! Сильная ведьма… Хозяйка… Верни Анну. Всё отдам, ты же великая ведьма, как она… Ты… — Катова тыкала пальцем, а после собралась и схватила потухший факел. — Верни Анну! Или размозжу тебе голову.

Полицейские сирены прорезали ливень. По саду заметались красно-синие отблески. Не удержался Зимовец, не послушался, приехал раньше времени. Какой же умница, лейтенант. В Следкоме дураков не держат.

* * *

Ведьм отпустили, и они разошлись по номерам. Оперативники работали с компьютером отеля, осматривали морозильники, в костюмерной допрашивали Филина. В коридоре дожидались официанты в наручниках.

Промокшее платье Варвара бросила в номере. Волосами не занялась. Ступни саднило, огонь успел покусать. Боль пустячная, можно было не замечать. Покрасневшие места заклеила пластырем. Выйдя из номера, Варвара снова заглянула к Марте, проверила, что та мирно спала под успокоительным, и поправила одеяло, как заботливая мать.

К радости и удивлению, Марта выдержала удар. Как только Варвару освободили от цепей, подруга вырвалась из рук оперативника, кинулась, стиснула в объятиях, чуть не задушив, зашептала: «Варька, Варька, что ты сделала… Какая ты… Ты мне теперь как сестра. Родненькая моя… Родимушка… Сестрёнка моя», — и не отпустила до самого отеля. Так и дошли, обнявшись, до номера.

Дышала Марта ровно. Ресницы чуть-чуть подрагивали во сне. Что-то снилось. Варвара вышла на цыпочках, перед этим открыв окно, впуская прохладу. Гроза кончилась. Тучи уходили за горизонт, небо светлело ранним утром.

В холле отдыхал барон Некромант. В большом кресле, закинув ногу на ногу. Поза говорила о спокойствии и уверенности человека, знающего свои права, возможности и силу. Человека невинного и чистого. Даже цепочки на смокинге выглядели самоуверенно.

— Варвара Георгиевна, — сказал он, не вставая, официальным тоном, не располагавшим к откровенности. — Вы умеете преподносить сюрпризы. Не ожидал. После того, что вы натворили, наши отношения закончены. Всего вам доброго.

Сев в кресло напротив, Варвара ослепительно улыбнулась:

— Эту потерю переживу, Родион Романович. Но вы так просто не отделаетесь.

Он смерил взглядом:

— С вами мне говорить не о чем. Всё дальнейшие общения с вашими, — он запнулся, — с вашими полицейскими только в присутствии моего адвоката. Я вас не задерживаю…

— А я вас задержу немного. — Варвара зеркально закинула ногу на ногу. — Несколько мыслей вслух. Чтобы вы подготовились к даче показаний, а ваш адвокат не добавил вам проблем. Дружеская помощь. Прощальный подарок от меня. За то, что три раза изображали моё спасение, когда вам Степан подсказывал. Согласны? Маленький поединок разумов. Вы же любите.

Родион промолчал, но не ушёл, что означало согласие.

— Итак, вы обвинили меня в том, что Настя убила Степана Верховцева, изображавшего князя Оборотня, — начала Варвара, следя за чужим выражением лица. — Давайте разберёмся. По официальной версии, Настя приехала из Америки по гранту от Нетфликса изучать русское фэнтези. На самом деле она не приехала из Америки, потому что никуда и не уезжала. У неё паста «Жемчуг», детское мыло, «Андроид» пятилетней давности, никакого американского акцента, никаких словечек в лексиконе. И «Молот ведьм». Книгу она взяла в библиотеке института и не вернула пять лет назад. Не говоря уже о том, что она побывала дома у Катовой. Не было никакого задания от Нетфликса, не было её ограблений на улице, не было нью-йоркской киношколы. Даже замужества, американского паспорта и фамилии Чииз тоже не было.

Сцепив пальцы, Родион молчал.

— Тут на сцену выходите вы, барон Некромант, — продолжила Варвара. — Когда мы обменивались взаимными наблюдениями, я чуть-чуть промахнулась с вашей профессией: вы психиатр. Очень дорогой. Частная клиника, состоятельные пациенты.

— И что? — резко перебил он. — Это преступление? Вы уже догадались, иначе не попросили бы помощь для своей знакомой.

— Вопрос в том, что вы тут делали.

— Вам это известно.

— Да, спасибо, что помогли Марте. Возможно, вы любите фэнтези, возможно, пишете рецензии. Но ваша задача была куда интереснее, чем просто ходить в смокинге и гриме барона Некроманта. Наблюдения заносили в записную книжечку, которую я заметила лишь раз. Вы ставили эксперимент — интересный, но бесчеловечный. Я обещала не раскрывать вашу маленькую тайну до Ивана Купалы. Уже утро 7 июля, я слова не нарушу.

— Ваши выдумки и глупости…

— Не выдумки и не глупости, — жёстко ответила Варвара. — Я задала вопрос: где была Настя пять лет? Вынуждена отвечать сама: она была в вашей клинике. Её родителям хватало средств оплачивать ваши услуги. Как же она там оказалась? Что случилось? Я вспомнила: пять лет назад по окончании учебного года была вечеринка студентов-актеров. Настя приглашала, я не смогла. Она пошла. Там случилось нечто ужасное, что разрушило её сознание. Что это?

Варвара подождала, ответа не было. Она продолжила:

— Теперь на сцену выходит Степан Верховцев. Он врал, что я завалила его на экзамене. Я помню первых студентов, у которых принимала зачёт, — не у его курса. В институте его давно не было. Почему? Потому, что Степана отчислили пять лет назад. Не за учёбу. Чтобы замять грязный, омерзительный поступок, который он совершил на вечеринке. Назвать вслух, что он сделал с Настей?.. Молчите, Родион Романович? Вы это знаете как лечащий врач Насти. Знаете, что сделал с ней Степан. Знаете причину её болезни, причину её разговоров том, как ведьмы лишали мужчин их достоинства. Вы знали обо всём, согласились выпустить Настю и самому принять участие только в том случае, если Степан будет носить маску оборотня, очень ему подходящую. Наверное, он веселился, находясь рядом с жертвой, которая не догадывалась, кто под маской волка. Настя оказалась хитрее, чем вы думали. Она догадалась, что может встретить своего врага. И приготовилась к мести. Прятала оружие в тубусе детского калейдоскопа. Увидела Степана без маски и ударила стилетом. Остаётся вопрос: как Настя оказалась здесь?

Родион казался напряжённым.

— У вас буйная фантазия, Варвара Георгиевна.

— К сожалению, это правда, — ответила Варвара. — После трагедии родители отправили Настю в вашу клинику, всем сказали, что она уехала в Америку, чтобы скрыть позор. Наверное, вы хороший доктор, Родион Романович. Помогли Насте, предложили метод творческой терапии: писать страшные сказки. Она стала писать фэнтези. Вы прочли книгу, предложили опубликовать на портале. Настя разместила книгу под псевдонимом. И случилось чудо: «Седьмая ведьма» стала супербестселлером. Автора Джессику Блеклайт никто не знал. Кроме вас. И вскоре тайну раскрыл ещё один человек: ваша пациентка Анна Дюкова. Судя по её бабушке, у неё наследственные проблемы с психикой. Не могу судить, насколько серьёзные. В клинике она не жила, но наблюдалась у вас регулярно. И тайно. Чтобы подруги-писательницы ничего не узнали и Анна не потеряла свою власть над ними.

— Я не убивал Анну, — заявил Родион.

Варвара согласно кивнула:

— Не сомневаюсь, всё куда интереснее. Настя практически пришла в норму, и, чтобы завершить лечение, вы были готовы пойти на риск: при помощи Анны показать ей игру оживших персонажей «Седьмой ведьмы», устроив тематический фестиваль. Только не знали, что у Анны и Катовой могут быть свои интересы. Они вас обманули.

— Какие у них интересы? — спросил он неравнодушно.

— Анна хотела устроить красивый финал игры: объявить, что среди собравшихся присутствует сама Джессика Блеклайт. Это тот сюрприз, о котором она говорила перед свадьбой. И это единственная причина, почему Анна, обожавшая себя, сделала главной темой фестиваля не свои книги, а «Седьмую ведьму», успеху которой люто завидовала. Ей было наплевать, что случилось бы с Настей после разоблачения. А Катова… Когда я читала «Молот ведьм», запомнила слова оттуда: «Основа всех женских пороков — это жадность»[7]. Жёстко, но к этому случаю подходит. Катова хотела получить для своего издательства Джессику Блеклайт. После разоблачения Настя должна была согласиться. А вы согласились на их предложение: вам было интересно провести эксперимент.

Взяв секундную передышку, Варвара продолжила:

— Анна погибла, но Катова не отменила тематический фестиваль. Вас это не смутило. Она рассказала вам про тайну виллы: раз в год, ночью накануне Ивана Купалы, ведьму-хозяйку можно вызвать из зазеркалья, чтобы она исполнила желание. Вам показалось интересным усилить эксперимент мистикой, в которую вы не верили. Вы всё рассказали Насте. Конечно, она загорелась идеей пожить в замке ведьмы и принять участие в церемонии вызова сверхъестественного. За это — маленькая услуга: вы попросили Настю помочь привезти меня сюда. Сидя в вашей клинике, от скуки она научилась подбрасывать монетку так, чтобы выпадала одна сторона. Довела до автоматизма. Я не ошибаюсь?.. Можете не отвечать. Оставалось решить проблему со Степаном Верховцевым. И вы решили. Среди героев из «Седьмой ведьмы» появился ещё один — в костюме персонажа, которого нет в книге, и это привело к трагедии. Наверное, Настя предвидела, кого повстречает на фестивале, у писательниц развита интуиция. Она захватила стилет, спрятанный в тубусе. А вы не обратили внимания.

Родион взвешивал слова, прежде чем ответить:

— Это невозможно доказать. Да, была ремиссия, я привёз больную Сырникову отдохнуть от клиники, ей стало плохо, болезнь вернулась. К сожалению, медицина бессильна. Да, Сырникову нельзя судить. Она невменяемая.

— Вы сами себя выдали, Родион Романович, — ответила Варвара.

Он улыбнулся:

— Блефуете, Варвара Георгиевна. Настоящая правнучка сыщика, сама сыщица.

— Я аспирант, а не сыщица. Я праправнучка. И я не блефую. Настя включила смартфон, танцуя с вами. Я разобрала слова на записи. Вы спрашиваете: «У тебя всё под контролем?» Настя отвечает: «Я в норме». Тогда вы продолжаете: «Подруга не догадывается?» Настя говорит: «Она мне верит». Вы: «Играем дальше». Настя вам: «Играем. Хочу увидеть ведьму». Вы вновь: «Скоро увидишь. По часам приняла?» Настя отвечает: «Пью по графику».

Родион был в задумчивости.

— Как вы поняли мою роль в этом маскараде?

— Вы мне сказали.

— Я? Когда же?

— Когда назвали Настю моей подругой, да ещё по девичьей фамилии. Вы не должны были это знать. Но знали. Почему? Тут появляются и другие вопросы. Почему Анна устроила тематический фестиваль по «Седьмой ведьме»? Почему солидный богатый мужчина играет Некроманта? Почему Настя врала про Америку, исчезнув на пять лет? Ну и манера вашего поведения: разговаривать как с пациентом. Ответ вы знаете. Ещё раз спасибо, что помогли Марте… Вы хороший психиатр.

— А вы настоящая ведьма, Варвара Георгиевна.

Варвара промолчала. Встала и ушла.

Вальяжный красавец барон Некромант оказался мелким, гнилым, мёртвым ничтожеством, для которого люди — подопытные мыши. Подлость так удобно объяснить научным интересом.

Бедная Настя… Бедная Сыр. Она больше не вернётся. Если только Джессика Блеклайт через несколько лет не напишет новый бестселлер. Может, там найдётся место для ведьмы Озера Тентис — не самой плохой из всех.

* * *

Долгий монолог Зимовец выслушал, стараясь держать лицо. Что не всегда получалось. Его причёску испортил дождь. Белая рубашка липла к телу сырыми пятнами. На брюках — мокрые разводы до колен. От него пахло знакомым одеколоном и свежестью мяты. Не считая запаха сырости.

Над заливом сверкало великолепное утро, умытое штормом. Ветерок паинькой заглядывал в окошко, извиняясь за то, что натворил вчера.

— Тут всё. — Закончив речь, Варвара протянула лейтенанту корзину для бумаг.

Зимовец принял, прижав под мышкой:

— М-да…

Ну откуда, откуда у них всех — у деда, брата и у него, даже у профессора Тульева — эта интонация учителя, который раздумывает, какое бы ещё наказание выдумать известному школьному хулигану? Почему она каждый раз должна это выслушивать? Учат их, что ли, на мужских тренингах «Как казаться мудрым мужчиной»?

Обидам Варвара ходу не дала. Не та ситуация.

— Михаил, — она положила ладошку на сердце, будто давала клятву, — честное слово: ваш приказ не нарушала. Меня затащили и обманули. То есть сначала обманули, а потом затащили сюда. Я думала, тут тематический фестиваль и отдых на свежем воздухе. А тут гнездо ведьм и глушилка сотовой связи. Я не виновата, потому что совсем ни при чём. Вот…

Язык путался и робел, и Варвара мысленно возмутилась: а когда не надо — мелет, что не надо. А тут путается в показаниях. Лейтенант противно помалкивал. Вёл себя отвратительно. Ему на блюдечке преподнесли столько, что на повышение в чине хватит. Хоть бы спасибо сказал. Молчал, как следователь.

— Филин не стёр записи камер? — спросила она, будто всё идёт как надо.

— Не стёр.

— Признался, что подобрал Илью в коридоре первого этажа, отнёс в морозильник?

— Тайна следствия, — ответил Зимовец, глаза за него ответили: «Да!»

Варвара стерпела и это.

— Катова говорит?

— Пока не в состоянии давать показания.

— Ирония судьбы: Тёмный странник, предвещающий смерть, не может говорить.

Зимовец явно не понял, что это значит. Варвара объяснила смысл персонажа тёмного фэнтези:

— Персонаж для неё. Катова оказалась причиной всех смертей. И даже невольно — своей внучки.

— Почему?

— Потому, что создала Анну такой: королевой, которой позволено всё.

— Размышления в дело не внести, — сказал лейтенант. — Факты иные: покушение на вас, незаконное изъятие трупа.

— Да, это факты, — с грустью ответила Варвара. — Что с Майей Кристалл?

— Ей нужен доктор. Лучше всего психиатр. Отправим обеих в больницу.

— На пепелище дома Гая-Вранского нашли тела?

— С ними работают криминалисты.

— Как проехали стальной шлагбаум?

— Спилили. Варвара, вас ничего не смущает?

— Кажется, ничего не забыла…

— Вопросы должен задавать я.

— Ох, простите, товарищ лейтенант. — Она изобразила скромность. — Задавайте, я готова. Не жалейте меня. Только не пытайте. Во всём признаюсь.

Улыбку Зимовец поборол с большим усилием.

— Что это было: аутодафе у каменного столба?

Знает лейтенант забытое слово. Варваре понравилось. Ей вообще нравились образованные мужчины. Большой недостаток для девушки. И так умничает без меры.

— Читали «Молот ведьм»?

— Проходили на юрфаке в рамках истории средневекового правосудия.

— Тогда знаете, что ведьм сжигали на кострах инквизиторы.

Лёгкое удивление скользнуло на лице лейтенанта Следкома.

— Эти ваши… чудаки играли в инквизицию?

— Всё немного сложнее. — Для убедительности Варвара покачала пальцем. — Я была и ведьмой, и инквизитором. Вы же знаете значение слова «инквизитор»?[8]

Лейтенант уверенно кивнул, обнимая корзину.

— На допросах иногда пытаются оскорбить. Наивные люди, не знают смысла. Вы не могли играть инквизитора, вас с костра сняли. Разве не так?

Не говоря лишнего, Варвара полезла под ванну, рассчитывая вызвать удивление. Расчёт оправдался.

— Скрываетесь от правосудия? — спросил он.

Она вылезла и предъявила старинную фотографию.

— Что скажете, Михаил?

Зимовец разглядывал серьёзно, но растерянно.

— Это вы, что ли? — неуверенно спросил он. — Платье то же… Причёска… Компьютерная обработка под старину?

Произведённым эффектом Варвара осталась довольна.

— Фото настоящее. Портрет дочери владельца виллы, баронессы Барбары Марингейм. Она была ведьмой злой, страшной. Ровно сто двадцать лет назад местные финские крестьяне устроили самосуд: сожгли её как раз у этого менгира. На костре она прокляла всех. В доме с тех пор никто не жил. А если кто оказывался у зеркала, которое вы видели разбитым в саду, то умирал. Правда, только один день в году: в ночь накануне Ивана Купалы. Анна Дюкова, узнав эту легенду, хотела провести обряд и попросить у ведьмы бестселлеров и славы писательницы фэнтези. Когда она умерла, её бабушка Катова захотела вернуть внучку. Для этого нужна была настоящая ведьма, похожая на Барбару, которая добровольно пойдёт на костёр, чтобы сгореть перед зеркалом и занять место Барбары в ином мире. А Барбара переместится в

— Добровольно? — В голосе лейтенанта слышалось сомнение.

— Надо было выручить подругу. Пришлось идти до конца.

— То, что похожи на Барбару, — не спорю… А вы ведьма?

— Майя так думала, — уклончиво ответила Варвара, чтобы окончательно не пугать.

Всё ещё обнимая корзину, Зимовец задумался. Варвара не мешала этому прекрасному развлечению.

— Если бы не знал вас, — наконец произнёс он, — решил бы, что принимаете запрещённые вещества. Но так… Даже не знаю, что сказать. На дворе 2021 год, а тут — ведьмы, ритуал чёрной магии, костёр… Два трупа в морозильнике, труп девушки в луже, парень с проколотым сердцем… Две сумасшедшие женщины да ливень с грозой. Это… это…

— Похоже на трагедию Шекспира, — поторопилась сумничать Варвара и добавила извиняющимся тоном: — Правда, Михаил?

— Допустим. И что?

— У меня есть теория. — Варвара смутилась, язык брякнул ненужное. — Мне кажется, что некоторые преступления похожи на великие пьесы. Не все — некоторые. Особенно на пьесы Шекспира. Этот случай — «Макбет». Вам не кажется?

— Пора заканчивать, — ответил он. — Эти ваши писательницы… Это ваше фентези… Столько всего — до вечера не разобраться.

Сунув старую фотографию в корзину, Варвара молитвенно сложила руки:

— Только пятнадцать минут. Можно?

Когда надо, она была такой милой, что отказать невозможно. Жалобный взгляд имел действие на деда и брата. Лейтенант тоже сдался под его напором.

— Не больше, — строго сказал он.

— И малюсенькая просьба. — Пальцами Варвара показала, какая маленькая. — Одолжите вашу коробочку мятных конфеток…

* * *

Лия переоделась в то, в чём приехала. Мокрое жёлтое платье лежало на спинке кресла. Рядом была аккуратно сложена одежда, одолженная Маженой. На столике ждали сумочка, готовая к дороге, и непустой шопер чёрного цвета с белым силуэтом Медного всадника.

— Привет, — поздоровалась Варвара, когда вошла, и закрыла за собой дверь.

Опустив голову, Лия отошла к столику.

— Прости меня, Варя, — тихо сказала она.

— За что?

— Я струсила, должна была заступиться, но всё случилось так неожиданно. Я растерялась… Прости меня. Галина Евгеньевна совсем из ума выжила…

Варвара облокотилась о спинку пустого кресла:

— Разве она не предупредила, что предстоит делать и для чего факелы?

Лия покачала головой:

— Галина Евгеньевна только сказала: надо провести древний ритуал в ночь накануне Ивана Купалы, в Великую ночь ведьм. Майя знает, что делать. Хозяйка виллы вернётся и исполнит желания всех. Никто не знал, что появится гроб с Анной. Это ужас… Я чуть не умерла от страха.

— Твоя мечта — сделать так, чтобы твои книги стали бестселлерами. Как книга Джессики Блеклайт.

Лия развела руками, как бы признаваясь в милой слабости, с которой ничего не поделать.

— Что ещё желать автору фэнтези. Ты простишь меня за это, Варя?

— За это прощу, — честно ответила Варвара.

Лия потянулась, чтобы обняться, но что-то её остановило.

— Давай завтра или послезавтра встретимся в кафе?

— Мы не встретимся, Лия.

— Ты занята? — Она улыбнулась. — Жаль. Выбери день, когда будешь свободна.

— Будешь занята ты.

— После рабочего дня я всегда могу… Давай в том же кафе напротив Казанского?

В номере было душно.

— Ты читала «Макбета» Шекспира? — спросила Варвара, убедившись, что окно закрыто.

— Кажется. Давно… Не помню. Советуешь прочесть?

— В этой пьесе Шекспир изобрёл тёмное фэнтези, как я тут выяснила. Это во-первых. А во-вторых, в «Макбете» простой сюжет: вассал позавидовал своему королю, захотел занять его место и убил, за что поплатился.

Лия ждала продолжения. Варвара молчала.

— Интересно, — вежливо сказал Лия. — При чём тут я?

— Есть современная история, очень похожая, — ответила Варвара. — Представь: сёстры-близняшки, сироты. Одна — обычный офисный труженик. Другая — талантливый автор. Та, что трудится в офисе, назовём её Лия, особых талантов не имеет, зато скрывает бешеное честолюбие и зависть: она мечтает быть знаменитым автором. Писательского таланта нет. Её сестра, назовём её Тая, сидит дома, пишет романы, публикует под псевдонимом Глория Рейнольдс, и книги набирают популярность. Тая стесняется показаться на людях, потому что у неё тяжёлая болезнь, которая поражает стариков. Очень редко — молодых. Тае не повезло. Честолюбие сжирает Лию, как Макбета. Она знакомится с Анной Дюковой и её подругами, называя себя автором романов Глорией Рейнольдс. Заискивает перед Анной, втирается к ней в доверие. Как Макбет к королю. Анна ведёт себя как королева: кого желает — приближает к себе; кого-то наказывает. Лия нравится ей услужливостью. Тем более у неё больная сестра. Всё было хорошо, никто не заподозрил, что Лия самозванка.

Варвара прочистила горло.

— Но недавно Анна увидела сестру Лии и узнала, кто настоящая Глория Рейнольдс. Наверное, случайно. Или Лия проболталась, или Тая сказала, что она пишет фэнтези. Тая ведь не знала, что сестра выдаёт себя за неё. Открытие Анна скрывает от всех. Это ей выгодно: Лия теперь у неё в кабале, буквально рабыня. Накануне свадьбы Анна совершает ошибку: объявляет, что на празднике раскроет большой секрет. Лия думает, что она будет опозорена. Её мечта о славе погибает. Лия не знает, что у Анны задумка куда масштабнее, чем разоблачить лгунишку: Анна хочет раскрыть секрет Джессики Блеклайт. Но Лия об этом не догадывается. Она решает действовать. У неё доступ к лекарствам Таи: под рукой очень сильное средство, которое расслабляет мышцы и замедляет сердце. Здоровому человеку принимать такое крайне опасно, а если выпить вместе с лекарством, которое тайно принимает Анна, смерть неминуема. Лия наверняка знает, что Анна наблюдается у психиатра. Как заставить Анну выпить смертельное лекарство? Приходит блестящая идея…

Лия была невозмутима, на губах мелькала улыбка.

— Анна любит мелкие мятные конфетки в пластиковых боксах, — продолжила Варвара. — Если смешать лекарство с конфетками, сильный мятный вкус заглушит горечь. Лекарство и конфеты почти не различимы, если не вглядываться. В суматохе свадьбы Анна не заметит тёмную полоску на некоторых. Лия смешивает их в особой коробочке. Перед свадьбой Анна протягивает своей служанке руку, получает коробочку мятных конфеток, сыпет горсть на ладонь, отправляет в рот. Коробочка выбрасывается в мусорник. Всё настолько обыденно, никто не замечает того, что случилось у всех на виду. Через несколько минут Анна чувствует себя плохо и умирает от остановки сердца. Тайна умирает вместе с ней. Скорая не успевает спасти невесту, но радоваться рано: Катова хочет провести тематический фестиваль. Лия боится, что Катова подозревает её: возможно, Анна успела рассказать бабушке тайну Глории Рейнольдс. Хуже того: Катова приглашает некую Варвару, чтобы она тихо нашла убийцу её внучки. Планы рушатся. Буквально как у Макбета.

Варвара говорила — и следила за выражением лица Лии.

— Надо действовать. Лия приглашает Варвару в кафе, пугает мистическими опасностями. Варвара готова отказаться, но тут в игру вступает другая сила, которая заставляет Варвару приехать в отель «Сказка». Узнав утром о её приезде, Лия действует умно: просит горничную положить на кровать в номере Варвары коробочку с мятными конфетами, будто подарок от отеля. Горничная пробует такие соблазнительные конфетки, кладёт коробочку в кармашек фартука, занимается своими делами, приходит в номер Варвары, и тут у неё останавливается сердце. Мёртвое тело горничной отправляется в морозильник. Но это другая история. А что же происходит в нашей?

Лия была спокойна. Удивительная выдержка.

— Дело в том, что отель «Сказка» находится в глухом месте, — продолжила Варвара. — Рядом только древний дом прислуги, в котором живёт сумасшедший физик Гай-Вранский. А вместе с ним его племянница — Тая. Он ведь ваш дядя, Лия, не так ли? Можете не отвечать… Издалека Тая видит своих коллег — девушек — авторов фэнтези. Она знает их книги, ей хочется поговорить с ними. Тая звонит сестре, просит, чтобы Лия познакомила её с авторами. В этот момент она обрекает себя… Лия обещает сестре всё устроить. Разговор ваш проходил при мне. Глушилку Филин включил в честь моего приезда, до этого связь была. Что же дальше?

Варвара взяла паузу. Никакой реакции.

— В ночь после бала Лия приходит на берег в чёрном платье, Тая ждёт её, переодевается, она счастлива. А во что одевается Лия? Она захватила из своего номера сумку со всеми вещами. Очень предусмотрительно и аккуратно. Лия даёт ей лекарство. Как только оно действует, Лия топит ослабевшую сестру на мелководье. Это несложно: занимает минут пять, не больше. Лия оставляет тело на берегу. Нет, она не сталкивает труп в воду. Почему? Ей надо, чтобы Таю нашли мёртвой. Зачем это Лии?

На ответ Варвара не рассчитывала.

— Во-первых, чтобы проблема была решена раз и навсегда, а мечта Лии окончательно исполнилась: она целиком и полностью стала Глорией Рейнольдс. Забрала себе славу сестры, её псевдоним. Забрала её книги. Следствие до такой мелочи никогда не докопается. Коварство в стиле Макбета. Но для этого надо убедить всех, что в отеле два дня была Тая. Как это сделать? Очень просто: эти два дня Лия ходила в платке и тёмных очках, ни с кем не общалась, чтобы потом появиться перед Тёмным ужином и сказать: «Это была моя сестра». Таю никто не видел. Появление Лии естественно: она волновалась, что сестра не отвечает на звонки.

Варвара вздохнула:

— По-своему красивая идея: изобразить сестру, которую потом же и убить. Убийца изображает жертву для абсолютного алиби: «Я была в городе». Для полного успеха надо решить ещё одну маленькую проблему: Гай-Вранский может подтвердить, что Тая жила у него. К тому же он стащил с берега тело Таи, пытался вернуть её из иного мира. Решение простое: сжечь всё, а дядю накормить смесью конфеток и лекарства. Старики обожают сладкое. И тут удача: главный враг — Варвара — сам суётся в ловушку. Остаётся облить дом бензином, запереть дверь и поджечь, чтобы в огне сгорели все проблемы. И они горят в нём. Пожар… Да такой силы, что от дома остаются головешки. Теперь всё хорошо? Не совсем. Рок опять обманывает Макбета.

Лия не выразила эмоций.

— Варвара выживает, выбираясь через крышу. И сразу новая проблема: Илья, как назло, вспоминает, что Анна как-то обмолвилась о болезни сестры Лии. Он понимает, что Тая не могла дать ему пощёчину почти высохшей дрожащей рукой. По той же причине, почему Тая стеснялась носить открытые платья. Илья идёт в номер Лии выяснить, как такое могло случиться. Лия успокаивает его, угощает конфетками. Илья выходит от неё, падает в коридоре — и отправляется в морозильник. К удаче Лии, Филину необходимо скрывать трупы до ночи Ивана Купалы. Это лишь приближает неизбежный конец.

Варваре хотелось пить, но жажда потерпит.

Лия улыбнулась:

— Тебе бы, Варя, романы писать. Стала бы знаменитой.

— Я аспирант, не писатель. Чтобы не тратить времени: твои отпечатки на коробочке конфет из фартука горничной. Перед тем как ты меня сожгла, я успела снять видео внутри дома. В спальне одежда Таи. Ещё я успела захватить несколько черновиков, написанных её больной рукой, и диктофон с её голосом. Она печатать не могла, надиктовывала текст. Ты печатала и публиковала на порталах. Ты забрала ноутбук перед поджогом. Он в чёрном шопере. Вот только новых романов Глории Рейнольдс читатели дождутся не скоро.

— Всё ложь, я не убивала сестру, приехала поздно вечером 4 июля, — тихо ответила Лия. — Я не убивала Анну, она моя подруга. Про горничную вообще не понимаю. Илья ушёл от меня живым и здоровым. Дядю не поджигала.

— Беда Макбета в том, что рок всегда обманывает его. Твой рок — Филин и камеры, которыми напичкан отель. На них видно, как ты суёшь горничной коробочку, как она подметает коридор, заходит в мой номер. Путь Ильи тоже зафиксирован: от твоего номера до первого этажа, где он упал. — Варвара блефовала. В блефе главное — уверенность. Этого добра у неё с избытком. — На одежде Мажены будут найдены следы бензина. Перед гибелью Анны прозвучал крик про венец ведьмы. Это ты отправила эсэмэску на

Метнувшись, Лия выхватила бокс, запрокинула в рот и стала глотать давясь. Варвара наблюдала с интересом:

— Всё верно: никто не замечает, что внутри коробочки. Как мятные конфетки? Освежают?

Поняв обман, Лия стала выплёвывать белые цилиндрики.

— Ах ты, ведьма, — прошипела она.

— До тебя мне далеко, ведьма Песков Наир. Майя ошиблась: настоящая ведьма — это ты.

— Ненавижу… Всё из-за тебя! Зачем только появилась на свадьбе.

— Это проклятие предателя, Лия. Шотландия, рыдай.

На следующий день после Ивана Купалы

— Не могу поверить! — Марта забыла, что мороженое до сих пор не принесли.

Они сидели в кафе напротив Казанского собора. Так захотелось Варваре. Марта согласилась при одном условии: платит она. И точка. Такая решительная стала.

Историю Варвара изложила почти полностью, опустив только моменты, связанные с Настей Сырниковой.

— Но как она могла! — Марта никак не успокаивалась. — Такая милая, скромная, тихая — и столько трупов.

— Не та ведьма, что выглядит ведьмой, — ответила Варвара. — Ведьма внутри.

Марта понимающе кивнула:

— А девочки же ещё говорили, что на фестиваль должна приехать Джессика Блеклайт…

— Она испугалась и не приехала, — ответила Варвара. Пусть тайна Джессики Блеклайт останется скрыта стенами лечебницы до лучших времён. — Лучше признайся: Анна предложила быть твоим литературным агентом?

Марта потупилась:

— Прости, Варя, мне было стыдно признаться.

— Сколько процентов Анна себе оставляла? Семьдесят?

— Восемьдесят, — стесняясь, ответила Марта. — Я не знала, думала, так принято… У всех девочек были такие же контракты.

— Теперь они достанутся Катовой, — заключила Варвара. — Хотя она не сможет ими воспользоваться. Думаю, ты и другие писательницы свободны.

Пролетел тяжкий вздох обманутых надежд.

— Я так ошиблась, Варя… Ты была права. Как ты во всём разобралась?

— Спасибо прапрадедушке, он изобрёл метод психологики.

— Это что такое?

— Метод понимания поступков человека по его характеру. Характер неизменен, и если поступки идут вразрез с характером — это повод задуматься. В общем, не важно…

Варвара попробовала чай: надо же, вкусный. Чудесный, ароматный. Каким и должен быть чай.

Марта задумалась:

— Но ты ведь настоящая, прирождённая ведьма?

— Не говори глупости.

— А если ты наследница ведьмы Барбары? Может, она твоя прапрабабка? Передала тебе дар через поколения. Не зря же вы так похожи…

— Её сожгли молодой.

— А если у неё была сестра?

Вопрос этот Варвара задавала себе. Ответа не нашла. А деда спросить побоялась.

— Проверим, какая я ведьма, — сказала она, уходя от опасной темы. — Нам заказ давно не несут. Сейчас наколдую.

Варвара щёлкнула пальцами. Появилась официантка с чаем и тортиком, кофе и мороженым.

— Ой! — Марта схватилась за сердце. — Правда, ведьма.

Случайное совпадение оказывает сильное влияние на некрепкие умы и средневековых крестьян. И вообще доверчивых людей. Этим и пользуются маги-шарлатаны. Так Варвара себе объяснила. Ну не ведьма же она…

Официантка расставила заказанные позиции на столе. На чайном блюдце лежал комплимент от заведения: меренга.

— Простите. — Варвара была сама вежливость. — Вы теперь подаёте с чаем меренги?

— Мы всегда подаём, — ответила официантка. — Это наш фирменный десерт.

— Неделю назад тоже?

— Конечно… Что-нибудь ещё?

Варвара поблагодарила. Она сунула пальцы в кармашек для мелочи, нащупала, что искала, вытащила. Развернула обёртку леденца. Вместо прозрачной карамельки на фантике лежала кучка мятных конфеток. На некоторых виднелась еле заметная полоска. Если всматриваться…

— Тоже любишь мятные сосалки? — спросила Марта, напав на мороженое.

Варвара не ответила. Перед глазами промелькнула встреча с Лией. Вот она вышла в дамскую комнату. Вернулась. На столике — чай. На блюдце карамелька. Она её не съела, сунула в шорты. А если бы…

Лия назначила встречу не для того, чтобы напугать Варвару. Всё проще: она хотела её отравить. Чтобы не мешалась под ногами. На всякий случай. Предупреждала о смерти, пугала, чтобы Варвара заела страх конфеткой, проглотила яд с мятной свежестью. А потом упала бы на жаре без сознания. Когда скорая не успеет спасти, Варвара погибнет, как Анна. Случай уберёг. Или нечто иное… Поэтому Лия ушла такой мрачной.

— Варь, ты чего помрачнела?

Варвара тщательно завернула в фантик содержимое:

— Сладкое есть вредно.

Марта вздохнула:

— Знаю, но ничего не могу поделать… Три обруча сняла, а на мороженое тянет. Давай ещё проверим, как ты колдуешь?

— Что желает мадемуазель?

— Ну… Например, чтобы нам сделали подарок от кафе.

Варвара щёлкнула пальцами. Минуя столики, к ним подошла официантка с маленьким подносом. Поставила тарелку с крохотными пирожными, птифурами.

— Это вам от заведения, — сказала она.

Марта выронила ложку.

— Мы стотысячные посетители? — спросила Варвара, чтобы разумно объяснить случайное совпадение.

— В прошлый раз управляющая заметила, что вам не понравился наш чай. Это наша ошибка: заваривал молодой неопытный сотрудник, перепутал банки зелёного чая с сухой зеленью. Примите наши извинения…

Официантка улыбнулась и отошла. Марта не могла прийти в себя. Такая впечатлительная натура.

— Ой, Варя, — выдохнула она.

— Предрассудки и суеверия, — заявила Варвара и заела свои сомнения тортиком. Тортик был волшебно хорош. Щёлкать пальцами она пока не будет. На всякий случай. Мало ли что…

Охнув, Марта схватившись за

— Я же совсем забыла! — Она полезла в сумочку и протянула через стол нечто прямоугольное в подарочной упаковке. С бантиком.

— Это тебе от меня.

— Спасибо. А что там?

— Посмотри.

Дёрнув за ленточку, Варвара тщательно, чтобы не порвать бумагу и не расстроить подругу, развернула. Книга — лучший подарок. Такая — особенно. На обложке золотые буквы: «Седьмая ведьма».

Забыв про тортик, кафе и благодарность за подарок, Варвара открыла и принялась читать.

Джессика Блеклайт

СЕДЬМАЯ ВЕДЬМА

Котёл висел в воздухе. Под ним горело голубое пламя, внутри вспыхивали красные язычки, словно бегали наперегонки, исчезая и появляясь вновь. Летали искры огненными мотыльками в темноте. Шесть теней стояли полукругом около котла, наблюдая, как тёмная жидкость бурлит и поднимается пузырями, а те лопаются.

— Пора, сёстры, — сказала одна из них.

— Луна полная, — ответила другая.

— Звёзды сошлись, — подхватила третья.

— Да, пора, — заговорили остальные.

Каждая в свой черёд протянула руку над котлом и бросила в кипящее чрево то, что принадлежало ей. Котёл бурно вскипел, варево было поднялось, чтобы выплеснуться вон, но что-то его удержало. Только пар, густой, мутный и холодный, вырос облаком, поглотившим всё вокруг.

Постепенно из тумана стали появляться фигуры, застывшие в молчаливом ожидании. В котле что-то лопнуло, вспенилось в последний раз, будто в отчаянной попытке сбежать, и затихло. Поверхность стала гладкой и ровной, как зеркало. Зеркало чёрное и бездонное.

Шестеро взялись за руки и склонились над котлом. Они глядели в черноту, как путник на перепутье вматривается в даль, приложив ладонь ко лбу, пытаясь узнать, куда ведут три дороги, что его ждёт в конце каждой, что ему суждено: гибель или победа, радость или слёзы, голод или богатство. Не знает путник: никогда не угадать правильной дороги.

Было тихо. Огонь под котлом исполнял загадочный танец. Варево было неподвижно и молчаливо. Шестеро отошли от котла.

— Что нам делать, сёстры?

Ответа не было. Все молчали.

— Нам не справиться, — подала голос одна.

— Это не по силам никому из нас, — подхватила другая.

— И вместе мы не сможем…

— Никому не по силам.

Никто не спорил, каждая увидела это в котле.

— Никому не спастись.

Пятеро повернулись к той, которая это сказала.

— Это конец. Конец всем, всему, — твердила она.

— Всё заканчивается, Асгард. Погибнуть суждено каждому миру. И этому тоже.

— Ты права, Флордейл, только конец теперь будет не таким, как обычно.

— А каким?

— Ты всё видела сама, сестра. Не бойся сказать.

— Я не могу, Асгард… Не хочу произнести это.

— Тогда я помогу, сестра. Конец будет ужасен. Трудно представить, как это будет. Я не хочу этого знать.

— Вечная мука и пытка?

— Хуже, сестра Тентис. Значительно хуже.

— Ты пугаешь нас, Асгард…

— Глупо бояться, Лорейн, того, что не избежать. Ты всё видела. Признайся себе.

Повисла тишина — краткий миг затишья перед бурей, которая сметёт ветром, громом и молнией всё, что встанет у неё на пути.

— Есть шанс, — раздался тихий голос.

Сказавшая опустила глаза.

— Говори, Наир.

— Прости, Асгард, я не думаю, что…

— Просто скажи, сестра.

Остальные поддержали, чтобы просьба не казалась приказом.

— У нас есть предсказание… Его надо огласить.

Все молчали, поражённые тем, на что осмелилась пойти Наир.

— Это невозможно, сестра.

— Но почему, Асгард?

— Предсказание нельзя оглашать никогда и никому.

— В чём же смысл тогда?

— В том, Наир, что будущее должно быть сокрыто.

— Извини, Асгард, но к чему скрывать что-то, если впереди нас ждёт… — Милис запнулась и продолжила: — …Ждёт то, что мы видели. Может быть, в предсказании прозвучит то, что поможет. Может быть, Наир права?

— Да, Асгард, почему бы не попробовать.

— Молчи, Лорейн.

— Нет, я не буду молчать. Я отдаю свой голос Наир. Кто ещё?

— Я, Тентис.

— И я, Флордейл.

— Я, Милис, с ними…

— Нас пятеро, Асгард, пятеро. Ты против?

Асгард обвела взглядом каждую, вглядываясь в лица. Сомнений не было: они не сговорились, они так напуганы, что готовы уцепиться за соломинку. И это ведьмы. Напугать ведьму трудно, а напугать пятерых ещё никому не удавалось. Это случилось. Невозможное и невероятное. Но ситуация невероятная. А раз так, то все правила могут быть забыты. Надо действовать, как одна. Бесполезно, безнадёжно. Но всё-таки лучше, чем покорно ждать неизбежного.

— Я отдаю свой голос тебе, Наир.

— Спасибо, Асгард. — Наир была смущена.

— Начинай, веди. Мы за тобой…

Наир шагнула к котлу, протянула руки над чёрной гладью. Сёстры встали рядом, касаясь пальцами её плеч. Наира шептала — губы чуть шевелились. Пятёрка ведьм, опустив головы, молча повторяли за ней.

Губы Наир плотно сжались. Она высоко подняла руки и хлопнула изо всех сил. Огонь погас. Котёл вздёрнулся, будто живой, стал медленно заваливаться набок, всё сильнее наклоняться, пока не перевернулся вверх дном. Наир хлопнула ещё раз. Из перевёрнутого котла опустился шар, сверкающий, как зеркало.

Наир хлопнула третий раз. Зеркальный шар неторопливо облетел котёл и завис над его днищем.

В сомнениях Наир оглянулась.

— Бери его, — тихо сказала Асгард.

Наир выставила ладони, шар опустился в них. Ведьмы плотно встали рядом с ней, каждая приложила указательный палец левой руки к шару так, чтобы получилась звезда.

— Мы вместе желаем как одна, — хором проговорили они.

С тихим хлопком шар окутало белым дымом. Асгард и ведьмы стали дуть. Дым рассеялся, шар исчез. На ладонях Наир оказался крохотный кусочек пергамента.

— Разверни.

Наир взяла пергамент так осторожно, будто боялась, что он рассыпется пылью. Потянув за краешек, она развернула свиток большим полотном. На нём чернела короткая надпись.

Ведьмы читали напряжённо. А прочитав, переглянулись в недоумении.

— Асгард, это всё? — спросила Флордейл

— Это и есть великое предсказание?

— И оно охранялось столько веков?

— Вот эта ерунда?

— Асгард, это обман?

Асгард молчала. Ведьмы не скрывали обиды. Последняя надежда всё-таки рассыпалась прахом. То, что предвещало предсказание, было настолько бесполезным, что и пытаться не стоило. Теперь точно конец. У них ничего не осталось. Всё ясно читалось на лицах, не требовало слов.

— Асгард, что теперь делать? — спросила Лорейн.

— Как в предсказании могла оказаться такая глупость? — подхватила Милис.

— Может быть, его подменили? — за ней спросила Наир.

— Может, хотели посмеяться над нами? — добавила Флордейл.

— Молчите! — прикрикнула Асгард. — Предсказание оглашено. Каким бы глупым оно ни казалось, другого у нас нет. Значит, будем его исполнять.

— Вот это вот?

— Да, Флордейл, вот это! Именно это! И ничего другого!

— Как скажешь, Асгард, — поддержала ведьму Лорейн.

— Не сердись, Асгард, — добавила Наир.

— Мы согласны, — за всех ответила Тентис.

Сёстры не хотели ссоры. Асгард задушила гнев, который клокотал у неё в душе. Она поняла: предсказание было бесполезно, ошибочно. Не для нынешнего случая. Сказать сёстрам правду — значит отнять последнюю надежду. Тогда всё точно будет кончено. Для каждой из них и для всех них вместе. Они не должны знать правду. Пусть так и будет.

— Предсказание оглашено — у нас есть шанс, — сказала Асгард. — Воспользуемся им.

— Но как мы это сделаем?

— Так и сделаем, Наир. Мы ведь всё-таки ведьмы.

Глава 1

Варвара смертельно опаздывала…

Благодарности

Сердечно благодарю уникальных врачей Первого Санкт-Петербургского государственного медицинского университета имени академика И. П. Павлова: Анну Александрову Кисину, Наталью Дмитриевну Григорьеву и Марину Ивановну Шмелёву. Без их трудов и заботы этой книжки (и автора), возможно, бы не случилось. Земной поклон вам!

Текст книги написан без использования ИИ или нейросетей.

События и персонажи являются вымышленными.

Руководство практической магии для молодой ведьмы

Колдуны и ведьмы. М, Издательство М.Е. Конусова, 1898

Рассказывают, что бабы, продавшие душу нечистому, становятся ведьмами и ездят на метлах на шабаш, обращаются сами во всяких зверей и могут других обращать.

Н.А. Ведьмы. Тип. К.Ф. Некрасова, Ярославль, 1915

Ведьмы, по общему мнению, отличаются от всех прочих женщин тем, что имеют очень маленький хвостик, тщательно ими скрываемый.

У малороссов ведьма бывает очень красива, обычно это молодая вдова.

Существует способ узнать, какая женщина занимается ведьмовством. Для этого нужно в последний день масленицы взять кусочек сыру, завязать его в узелок и носить при себе во все время Великого Поста. В ночь перед Светлым Воскресеньем ведьма явится к нему сама и станет просить сыру.

Ведьма знает, какими целебными свойствами обладает каждая трава и против каких болезней она пригодна. Темными ночами ведьмы бродят по лесам и полям, собирая травы и выкапывая коренья, которые потом употребляют на лекарства. Главный сбор трав производится ведьмами в купальскую ночь.

Некоторые зелья помогают ведьмам отыскивать клады, становиться невидимыми и вообще совершать свои колдовские чары. При помощи зелий ведьмы могут узнать вора, отыскать потерянную вещь.

Ведьма — существо почти всемогущее.

Ведьма может вызвать засуху, стоить ей только, как покажется дождевая туча, помахать на нее своим платьем, и туча тотчас удаляется с горизонта. Погружая горшки в воду и взбалтывая ее, ведьма может вызвать ненастье. Она может когда угодно произвести грозу и бурю.

Чтобы напугать путников, ведьма обращается в пыльный столб, который мчится с неудержимой быстротою.

Когда ведьма желает призвать кого-нибудь из дальней стороны, она варит корень тирлича, и как только вода закипит — в ту же самую минуту призываемый полетит к ней, как птица.

Тот, чьи волосы ведьма спалит на огне, также немедленно поднимется в воздух и прилетит на ее зов.

Ведьмы летают на помеле, венике, кочерге, ухвате, лопате или просто палке.

Когда ведьме нужно лететь, она обрызгивает себя водой, вскипяченной вместе с пеплом купальского костра. Для этой же цели ведьмы добывают трудно находимую траву тирлич, корень которой она варит в горшке и приготовленным снадобьем мажут у себя подмышками и коленками, и затем улетают в печную трубу.

Самые главные сборища ведьм бывают три раза в год: на Коляду, при встрече весны и в ночь на Ивана Купала.

26 декабря ведьмы со всего света собираются на шабаш. 1 января ведьмы заводят с нечистыми духами ночные прогулки, а 3 января возвращаясь с гуляний, задаивают коров.

Песни и пляски одно из любимых занятий ведьм.

Все ведьмы могут превращаться в различных животных: чаще всего в сорок, свиней, волков и желтых кошек. Больше всего ведьмы любят превращаться в сорок.

Умирая, ведьма мучается в страшных судорогах, вызываемых желанием передать кому-нибудь свою страшную науку. После смерти у нее высовывается изо рта язык необычайно длинный, похожий на лошадиный.

Существуют различные способы, чтобы охранить себя от губительного влияния ведьм.

Рассказы по русской истории. Общедоступная хрестоматия. Составлена кружком преподавательниц под ред. С.П Мельгунова, В.А, Петрушевского. М. Тип. И.Д. Сытина. 1909

Ведьмы имели влияние на богов. Обыкновенно ведьмы вылетали из избы в трубу, при этом земля стонала, ветры выли, духи дико вопили. Летая по воздуху, ведьмы то наводили тучи, то выметали от них небо и крали солнце, луну и звезды, так, что на земле водворялась тьма; он них зависели засухи и наводнения, людской мор и падеж скота. Ведьмы летали по воздуху особенно в ночную пору, оседлав какую-нибудь свинью или верхом на помеле. Одна из ведьм, баба-яга, жившая в лесной избушке на курьих ножках, носилась в железной ступе, помогала клюкой и заметала следы помелом.

Романов Е.Р. Нечистая сила, небесные явления, земля, растения, неразменный рубль. Вильна, Типография А.Г. Сыркина. 1912.

23 апреля (по старому стилю), в день. Святого Георгия ведьмы отнимают молок у коров. С этой целью они выходят на заре, на поле и там таскаются

24 июня день Ивана Купалы. Ночь накануне этого дня — ночь ведьмы. Ведьмы идут в жито и, раздевшись догола, собирают с него росу и тем отбирают себе урожай.

Женщины узнают ведьм по тому, что у них на верхней губе имаются усы, и чем гуще они, тем ведьма опаснее; затем, у ведьмы нет на теле обычной волосяной растительности; наконец, у них имеются хотя чуть заметные следы хвоста.

Существует мнение, что ведьму можно убить, или, во всяком случае, причинить побои, если бить осиновым поленом его тени.

Чтобы узнать ведьму, которая отбирает молоко у коров, нужно вбить кол осиновый в землю, отрезать от него вниз 63 щепки и разложить из них в печке огонь в самый полдень; потом наколоть цедилку (тряпочку, чрез которую процеживается молоко) и кипятить ее на этом огне. Во время кипяченая ведьма идет в дом под каким-нибудь предлогом.

Афанасьев А.Н. Ведун и ведьма. Тип. А.Семенова. М. 1851

Слова «ведун» и «ведьма», вместе со словами «ведовство», «ведомый», происходят от глагола «ведать», точно так, как синонимические им слова знахаря и знахари происходят от глагола «знать».

Колдуньи в летописи и старинных памятниках называются «вещими жонками», «бабами кудесницами» и «женами чаровницами».

В языческую эпоху народного развития ведание понималось как чудесный дар божества; весь объем познаний сосредоточивался в умении понимать таинственный язык обожествленной природы, наблюдать и истолковываться явления и приметы. Ведание это было высшею премудростью: оно тесно соединяло человека с священными стихиями воды, огня, света, над которыми гадали и предсказывали, которым молились и приносили жертвы, и силою которых раскрывали правду (судили) и совершали очищения. Под понятие ведания подходили все религиозные обряды: это было полное знание языческого богослужения и его значения в разных случаях жизни.

Некогда колдуны и ведьмы, именно в язычестве имели значение не только благотворное, по и богослужебное, т. е., по преданиям и поверьям они являются служителями богов светлых, чистых.

Различаются ведьмы на природных и ученых. Природные ведьмы не делают людям зла; они только защищаются от нечистой силы. Природная ведьма, как только родится, тотчас может летать, тогда как не природной надобно учиться.

В народе ходит также сказание о трех сестрах — девицах, которые поведмились (сделались ведьмами) и стали творить чудные дела. Вообще, о ведьме говорят, что она или старуха незапамятных лет, или молодая красавица.

Ведьмы, по нашим преданиям, ночью появляются в белых распущенных сорочках.

По ночам ведьма обыкновенно расчесывает по плечам косы, надевает белую рубашку, садится верхом на помело (веник, ухвати, лопату, кочергу, метлу) заваривает в горшке зелье и вместе с дымом очага уносится в трубу на вольной свет. Так отправляется она портить молодцов и девиц, доить чужих коров, гулять на Лысую гору.

Ведьме для ее чар, необходимы: нож, шкура и кровь.

Пляска — обыкновенное и любимое занятие ведьм.

Отправляясь на игрища и при самом их совершении, ведьмы пели таинственные песни, силою которых ниспосылалось на человека здоровье и богатство.

Ведьмы даже имеют свой таинственный счет.

Для совершения чар ведьме необходимы шалфей, рута и терлич. Последняя трава обладает силою превращений.

Ивановскую ночь также непременно ведьмы скрадывают звезды и прячут их в кувшинах, на погребах.

Чтобы оборотиться, ведьмы употребляют чародейские мази, приготовляемые из сока трав. Вместо мазей и сока тирлича ведьмы, желая оборотиться, ударяются о землю или кувыркаются через голову и через двенадцать ножей.

Парунов М. Н. Лешие, русалки, колдуны, ведьмы и оборотни. Санкт-Петербург: тип. К. Плотникова, 1873.

В начале 15 столетия, было сожжено в Пскове десять вещих жонок — колдуний.

При царе Михаиле Федоровиче была отправлена в Псков грамота с запрещением покупать у литовцев хмель, потому что посланные за рубеж лазутчики объявили, что есть на Литве баба-ведунъя, наговаривающая па хмель, с целью навести через это на Русь моровое поветрие.