Ведьма Белого Города

Пророчество о Ведьме Белого Города

Когда настанет час седьмой луны,

И белый камень почернеет от вины,

Придут из тени черноглазые колдовки

Их тень - на всех, покров скрывает ловко!

Одна - ведёт!

Другая - крадёт!

Одна - падёт!

Другая - ввысь идёт!

Петуший крик наутро разлетится,

И по игре узнаешь ты артиста,

В другой покров ты ведьму уведёшь,

А новую возьмешь за медный грош!

В рогатых шлемах воины смеются!

Они помогут, силы зла переметнутся!

Но черный змей придет, и он твой друг!

Расскажет множество тебе наук!

От черных ведьм идёт их королева!

И Белый Глаз её горит от гнева!

Она правитель краденых садов!

И Белый Город подчинится вновь!

Но Белый Змей, зелоречивый и коварный,

Союзник твой, он ураган ударный!

Взмахнет крылом рогатой мантикоры!

Захлопнет навсегда тяжелые запоры!

Предисловие. Второе Кольцо Здебрахов

Пять лет минуло с тех пор, как Рельса и Чёрная Гадюка убили двух молодых здебрахов — Уггаллу и Асакку. Пять лет, как Элой, голос в голове Хлои Князь, швырнул отрубленную голову второго здебраха в Пустоту, откуда нет возврата. Пять лет, как старые здебрахи — Абзу и Кур — уползли в северные земли, за руины некогда великого Срага, где даже бесы не собирают энергию, а тагаи не строят новые дома.

Там, среди холодных ночей и базальтовых скал, старые змеи основали колонию. Назвали её Второе Кольцо — в память о первом, что было разорвано глупым молодняком.

Абзу — ржавый, одноглазый, помнивший ещё времена первых анунаков — взял на себя вече. Кур — чёрный как смоль, с шипами, ломавшими ветки деревьев — отвечал за порядок и защиту. Вместе два старых змея выводили новое поколение: десятки мелких здебрахов, размером с крупную ящерицу, которые шустро бегали по камням и учились охотиться на местных тварей. Однако взрослых в Кольце насчитывалось около десяти.

Первой была Умму — серая самка с тремя хвостами, хранительница яиц и мать большинства мелких. Второй, похожий на дикого, Нингишзида — зелёный, с костяными наростами на спине, похожими на змеиную корону. Нингин отвечал за ритуалы и память предков. третий, его брат Галла — чёрный с белыми полосами, быстрейший из взрослых, разведчик и охотник. Жадный до охоты Намтар — бурый, с одним глазом (второй выбил Кур в молодости за дерзость), палач и страж границ. Пернатый с синей чешуей Пазудзу — крылатый (редкость среди здебрахов), но крылья его были слишком слабы для полёта — он отвечал за подземные ходы и тоннели. Вот уж истина — рожденный ползать, летать не может. Мягкий Асаг — белый, почти альбинос, с шипами на лапах; лекарь и знахарь, собиратель редких трав и лигулы.

И ещё трое — молодые, без имён, только начавшие набирать броню.

Однако вместе с живыми, восседали и мёртвые. Абзу удалось то, что казалось невозможным: он вернул к жизни первого здебраха, убитого Хлоей. Уггаллу — бурый, с жёлтыми полосами, тот самый, что напал на стройку и сожрал сорок три тагая — снова стоял на ногах. Его тело восстановили из останков, найденных под обломками трактора. Но сознание… сознание пришло не его. Чьё же? Похоже, он и сам не знал.

Второго здебраха, Асакку, они не смогли воскресить. Голова ушла в Пустоту, и даже Абзу не властен над тем, что за чертой. Однако тело серого с костяным гребнем они вырастили заново — из клеток, сохранённых в лигуле. И в это тело вселили… другое сознание. Первое. Того, которого Великая Черепаха заперла в вечной тьме очень давно. Того, кто был первым, кто пал от рук идавелингов ещё до рождения Хлои. До всех стран и анунаков. Дух, блуждавший в Пустоте, нашел приют в новом теле.

— Абзу, — прошипел воскрешённый, когда его выпустили из кокона. — Ты вернул меня, но не спросил, хочу ли я этого. Пустота была… покоем. А здесь — только боль и ненависть.

— Ненависть — топливо, — ответил старый здебрах. — Ты нужен Кольцу. Твоя сила, твоя злость. Мы возродим род, и тогда…

— Тогда что? — перебил воскрешённый. — Снова воевать с анунаками? С архангелами? С той девчонкой, что убила меня? Нет, Абзу. Я не хочу сидеть в норе и ждать, пока нас перебьют поодиночке. Я хочу действовать сейчас.

— Действуй, — неожиданно согласился Кур, чёрный великан. — Но не здесь. И не с нами.

Воскрешённый посмотрел на стариков долгим взглядом. Потом кивнул.

— Я возьму десять самых злых мелких. Тех, кто уже пробовал человечину. Мы уйдём на юг, к Барбаку. Там я найду Рельсу и Чёрную Гадюку. И тогда посмотрим, кто кого.

— Глупец, — вздохнул Абзу, когда воскрешённый уполз, уводя за собой десяток шипящих ящериц. — Он не понимает, что мёртвых не воскрешают просто так. Плата будет высока.

— Плата уже была, — прохрипел Кур. — Его разум повредился в Пустоте. Он не помнит ни страха, ни боли. Только ярость. Пусть идёт. Кто-то должен набивать шишки. Если он выживет — наша армия станет сильнее. Если нет… Кольцо ничего не потеряет.

— Ты жесток, старый друг.

— Я жив, — Кур закрыл глаза. — А жестокость — удел выживших.

Так Второе Кольцо Здебрахов сделало свой ход. Старики остались в тени, ожидая, когда прорастут семена мести. А безумный уполз на юг, уводя за собой новую стаю. И никто в Барбаке, даже Хлоя Князь, не знал, что тишина последних лет была лишь затишьем перед бурей ведьм.

Глава 0. Наёмники и перебежчики

За полгода до событий Главы 1.

Здебрах Уггаллу — тот самый, что напал на стройку, сожрал сорок три тагая и был убит Хлоей, а затем воскрешен Абзу в новом теле — не сразу обрел разум повторно. Первые месяцы он действовал как зверь: рвал, метал, грыз. Его маленькая стая из нескольких мелких здебрахов наводила ужас на окраины Лулусии, где слабая рука анунака не доставала до каждой норы.

Но лулусцы не были бы лулусцами, если бы не умели защищать свою землю. Серые Молнии, отряды ангелоидов и гадюк, вооруженных артефактами срединного мира, трижды настигали Уггаллу. Трижды они крушили его стаю, отрубали хвосты, выбивали когти. И трижды Уггаллу уползал — раненый, злой.

Но живой.

Он не понимал, почему его не добивают. Почему ангелоиды, завидев его кровь, отступают, словно выполнив какой-то неписаный приказ. Ответ пришел позже, когда он, истекая лигулой, дополз до Второго Кольца и рухнул у ног Абзу.

— Они щадят тебя дурак, — сказал старый здебрах, осматривая его раны. — Не потому, что боятся. Потому что ты — часть плана. Чья-то очень длинная игра.

— Чья? — прохрипел Уггаллу.

— Не знаю. Может, великой Черепахи? Но нам это на руку.

Абзу вылечил его. Не магией — Кольцо не имело сильных волшебников и чар, кроме древних артефактов, найденных в руинах Срага. Просто временем и терпением. Чешуя срасталась, когти отрастали, и однажды Уггаллу смог встать.

— Прости, — выдавил Угаллу Абзу. — Ты был прав. Надо было ждать. Копить силы. А не лезть на рожон.

Абзу рассмеялся — сухо, каркающе, как ржавое железо. рвётся под ударами ветра.

— Теперь ты настоящий здебрах, мальчик. Глупый, горячий, но живой. А живые учатся на ошибках. Мертвые — нет. Не важно, чьё сознание в твоём теле, важно что в голове.

Ящеры сидели у костра — ржавый старик и бурый воскресший — и смотрели на северное сияние, которое здесь, за руинами Срага, было кроваво-красным.

— У нас есть дело, — начал говорить Абзу. — Ты должен заслать шпиона к слугам анунаков. Не какого-то рубаку — того, кто сможет смотреть, слушать, запоминать. Того, кто не вызовет подозрений.

— У меня нет таких, — потупил Уггаллу. — Моя стая — одни убийцы.

— Я знаю. Поэтому мы возьмем чужого.

Абзу рассказал прелюбопытную историю о людоящере по имени Айван. О рептилоиде, который не хотел воевать. Он мечтал есть мороженое, смотреть фильмы и работать программистом. Этот самый Айван, по слухам, недавно нанялся в один из лулксских погранпостов и даже получил официальное удостоверение личности.

— Он — идеальный сосуд, — кивнул Абзу. — Невоинственный, незаметный, приближенный к социуму. Мы вселим в него частицу нашего духа. Не во всего — только в глаз. Мы будем видеть то, что видит Айван. Слышать то, что слышит Айван. И он не узнает об этом никогда.

— Ты можешь такое? — Уггаллу посмотрел на старика с уважением и неким страхом за свою шкуру.

— Я — первый здебрах, — ответил Абзу. — Я помню заклинания, которые вы, молодые, даже не способны выговорить. Да, я могу.

Той же ночью Абзу покинул Кольцо. Ящер двигался бесшумно — для туши его размеров это казалось невозможным, но древние умели сливаться с тенью. Через несколько дней он нашел Айвана. Рептилоид спал в своей комнате — съемной, дешевой, на окраине Белого Города. Рядом с кроватью стоял планшет с открытым учебником по программированию. На столе — пустая банка из-под варенья. Чтобы лучше спать.

Абзу склонился над спящим. Его единственный глаз засветился фиолетовым. Здебрах что-то прошептал — на языке, который не слышали в Лулусии тысячу лет. И в тело Айвана, в самый дальний уголок сознания, проникла крошечная искра. Не больно, не заметно. Просто — волшебный глаз.

— Теперь ты наш, — прошептал Абзу, разгибаясь. — И никогда об этом не узнаешь.

Старый здебрах ушел так же бесшумно, как пришел. Айван во сне улыбнулся — ему снилось мороженое.

Через неделю Айвану дали сбежать. Не от здебрахов, от них не сбежишь, — от повседневной рутины. Случайный сбой в системе, потерянный пропуск, незапертая дверь. Он вышел из офиса и побрел в сторону парка, где обычно кормил уток. И вдруг почувствовал неодолимое желание пойти на восток. К горам. К Белому Городу.

— Странно, — сказал Айван сам себе. — Но почему бы и нет? Выходные же.

Бедняга не знал, что его ведут. Что каждый его шаг, каждый взгляд, каждое слово — все это теперь принадлежало Второму Кольцу. Он был идеальным шпионом: чистым, невинным, абсолютно не подозревающим.

Уггаллу, получив первые образы из глаз Айвана, долго изучал их. Он видел лулусские улицы, патрули ангелоидов, лица чиновников. А потом — Белый Город. Столицу Лулусии. Её храмы, её подземелья, её тайны.

— Вот оно, — прошептал Уггаллу, когда перед его внутренним взором предстало здание старой церкви. — Место, где пала первая ведьма. Где дух анунака нашел временное пристанище. Где…

— Где мы начнем, — закончил Абзу. — Не сейчас. Но скоро. А пока — пусть наш маленький программист смотрит. Учит. Запоминает. Когда придет время, он станет ключом. Мы повернем его для второй ведьмы.

Уггаллу кивнул. Его новая стая — те десять мелких здебрахов, что уцелели в стычках с лулусцами — ждала приказа. Они еще не знали, что их ждет. Но Уггаллу знал. Он видел Белый Город глазами Айвана. И уже прикидывал, сколько солдат понадобится, чтобы стереть его с лица земли. Не людских. Не рептилоидов.

Фей.

Айван тем временем сидел на скамейке, кидал крошки уткам и улыбался. Ему было хорошо. Ящер совсем не знал, что внутри него живет чужой глаз. За ним следят? Бред. Но скоро его спокойной жизни придет конец.

Таков удел всех перебежчиков — даже невольных. Рано или поздно приходится платить.

Глава 1. Австрия

Десять лет. Целое десятилетие с тех пор, как я получила прозвище «Князь"от идавелингов, как мы принимали беженцев из Срага, как жизнь вошла в относительно мирное русло.

Десять лет я работала, сражалась, росла. Элой все это время молчал — ну, или почти молчал, изредка отпуская едкие комментарии, от которых хотелось закатить глаза. Зиша была рядом. Конрад, моц создатель и второе лицо в стране, ставил задачи. Профессор Габ следила за уровнем мутаций у новых поколений рептилоидов.

А потом, как-то раз, я встретила одну девочку…

Я заметила её на очередном патрулировании восточных кварталов — тех самых, куда когда-то привела беженцев из Срага. Район разросся — теперь не узнаешь. Повсюду были нормальные дома, кафешки, даже парк с фонтаном. И среди всего этого великолепия — молодая девушка-ангелоид. С длинными белыми волосами, заплетенными в тугую косу, и крыльями такими белыми, что на солнце от них хотелось прищуриться. Из молодого поколения, год или не больше.

Она патрулировала улицу. Просто ходила взад-вперед с планшетом в руках, сканировала энергию, отмечала нарушителей. Стандартная работа для выпускника академии. Самая низкая ступень.

Но она делала свою работу так… отчаянно. Каждые пять минут поправляла форму, одергивала китель, проверяла, ровно ли лежит коса. Оглядывалась на проходящих мимо старших по званию, пыталась поймать взгляд. Ей хотелось, чтобы её заметили.

— Гляди, новая, — сказала Зиша, которая шла рядом со мной (мы патрулировали вместе, мама любила такие выходные прогулки). — Австрия, кажется. Выпуск пятого потока после реформы. Габ им крылья на пять процентов больше сделала. Лучшая в тактической подготовке, худшая в силовых показателях. Конрад на неё уже три рапорта с полождительной оценкой положил, но повышать не спешит.

— Почему?

— Говорит, слишком молодая. Нет опыта. Слишком умная, — Зиша усмехнулась. — Представляешь, для Конрада быть слишком умной — проблема. А эта девочка, она тактик от природы, Хлоя. Просчитывает ситуации на десять ходов вперед. Но в рукопашной — слаба. Не тянет норматив.

Я смотрела, как девушка вышагивает по тротуару, и вспоминала себя. Меня тоже когда-то считали слабой, даже невозможной. Пока я не открыла глаза. и спасла страну.

— Хочешь, поговорю с Конрадом? — предложила Зиша. — Возьмешь её под крыло? Тебе давно пора учить молодняк. Мне кажется, ты нашла себе дочку.

— Мама, перестань, — я толкнула её плечом. — Просто… она напоминает меня. В начале.

— Вот именно, — Зиша подмигнула. — Дочка. Даже похожа на тебя.

— Чем?

-… — Мама показала мне язык. Так она делала, когда не знала что сказать.

Я закатила глаза, но к девушке подошла.

— Прости, ты Австрия?

Она вздрогнула, вытянулась по стойке смирно, едва не выронив планшет.

— Да! Хлоя Князь! — глаза загорелись. — Я… я читала ваши отчеты! Все до одного! Ваша тактика в восточной операции пять лет назад, и в сражении со Здебрахом… это гениально!

— Тактика была не моя, — честно сказала я. — Там я просто махала мечом. А ты, говорят, тактик.

Австрия покраснела.

— Ну… да. Меня хвалили на выпуске. Но нормативы по физподготовке…

— Знаю, — перебила я. — Слушай, у меня есть предложение. Хочешь работать со мной? Реальные задания, реальные враги, реальная ответственность. Не улицы патрулировать, не психов ловить.

Австрия замерла. Глаза стали размером с блюдца.

— Вы… вы серьезно?

— Вполне. Если Конрад одобрит. А он одобрит, если я попрошу. Ну что, согласна?

— Да! — выпалила она. — Да, да, тысячу раз да!

Зиша сзади хмыкнула и шепнула: «Дочка. Точно дочка».

Я сделала вид, что не услышала.

Конрад одобрил. Конечно, одобрил — он вообще редко мне отказывал после всей той эпопеи с идавелингами и титулом Князя. Хотя, формально я была на ранг ниже его. Впрочем, мне ранги не нужны особо, если не страдает моя жизнь. Через неделю Австрия уже сидела в моем кабинете, разбирая оперативные сводки.

— Смотри, — она ткнула пальцем в планшет, даже не глядя на меня — глаза горели, пальцы летали по экрану. — Здесь, в тринадцатом квартале, за последнюю неделю аномалия. Исчезли трое гибридов. Щупальца потеряли. Бесы не могут найти. Повстанцы? Может, дикие рептилоиды? А если посмотреть на паттерн… — Она говорили так быстро, что стала бледнеть.

— Австрия, — остановил я её. — Дыши.

Она выдохнула. Лицо порозовело.

— Прости. Я просто… это же так интересно! Реальная загадка, реальное расследование, не просто ходить и светить крыльями!

— Радуйся, — усмехнулась я. — Потому что мы идем туда сегодня ночью. Проверим.

— Одни?

— Мы вдвоем. Этого достаточно. У нас щупалец нет, нечего терять.

Она кивнула, но я заметила, как дрогнули её пальцы. Боится? Волнуется? Хочет доказать? Мне-то?

Ночной квартал тринадцать, не была тут ни разу, выглядел типичной промзоной — старые склады, заброшенные ангары, редкие фонари, которые давно не чинили. И кому — народ идет в центр. В темноте шуршали крысы, где-то вдалеке выли сирены. Полиция? Или грабят кого?

— Здесь, — Австрия остановилась у покосившегося забора. — Последний сигнал от гибрида был отсюда. Потом — тишина.

Я принюхалась. дополнительное обоняние, не хуже собачьего, у меня было, но активировалось через раз — все же я воин, а не поисковик. Пахло сыростью, пылью, ржавчиной и… тагаями. Много тагаев. И страх.

— За мной, — шепнула я.

Мы перелезли через забор. За ним оказался старый склад, окруженный грузовыми контейнерами. В одном из них горел свет. Оконный проем словно вырезан консервным ножом. Криво, как если бы делал безрукий.

— Они там, — Австрия уже раскладывала в голове план. — Четверо, судя по теплу. Один — гибрид, судя по запаху лигулы. Остальные — тагаи. Вооружены автоматическими пистолетами. Охраняют вход.

— Видишь, я же говорю — ты отличный тактик, — шепнула я, хотя внутри было приятно. Она правда хороша.

— Что делаем?

— Просто входим. Ты прикрываешь, я работаю.

Она кивнула, достала щит и меч. Я — свой верный клинок, который уже много лет со мной.

— Три, два, один…

Я рванула вперед. Дверь контейнера вылетела с петель. Внутри — четверо, как и говорила Австрия. Двое тагаев даже не успели поднять оружие — я вырубила их рукоятью меча. Третий выстрелил, но пуля ушла в потолок — Австрия уже была рядом, прикрывая меня щитом.

Четвертый, гибрид, попытался ударить щупальцем. Я перехватила, рванула на себя, выдернула с корнем. Он заорал, завалился на пол.

— Чисто, — сказала я, оглядывая помещение. В углу, связанные, сидели трое гибридов — те самые, пропавшие. Живые, но изрядно потрепанные.

— Свободны, — бросила я им, разрезая веревки. — Бегом отсюда. А то посмотрю на ваши лицензии.

Они не заставили себя упрашивать. Смылись, как только руки освободили.

— Кто вас заставил их держать? — спросила Австрия у гибрида-врага, того, что с выдранным щупальцем. Он корчился на полу, но сознание не терял.

— Повстанцы, — прохрипел он. — Новые. Не такие, как раньше. У них… у них программа. Они хотят… освободить всех гибридов. Силой.

— А этих зачем держали?

— Уговоры не помогли. Хотели… перепрограммировать. Я просто охранник, не убивайте…

Я посмотрела на Австрию. Она уже что-то быстро считала на планшете.

— Если верить его словам и перекрестным данным, у них база в старом метро. Три входа, система вентиляции, около полусотни человек. Двадцать гибридов, остальные — тагаи. Вооружены. Есть артефакты.

— Откуда знаешь?

— Сопоставила старые отчеты о пропажах оружия и данные сейсморазведки. Там, под станцией «Восточная», пустоты. Раньше там были бомбоубежища.

Я присвистнула. Она правда все это так быстро просчитала?

— Доложим Конраду. Пусть шлет зачистку. А мы — молодцы.

Австрия улыбнулась — по-настоящему, без напряжения.

— Спасибо, Хлоя. Я… я никогда не думала, что это так… круто. Работать с вами.

— Работать со мной, — поправила я. — И не «вами», а на «ты». Мы напарники.

Австрия кивнула, но в глазах мелькнуло что-то… зависть? Восхищение? Я не стала разбираться. Устала.

Через неделю мы спасли программиста. Обычная история — талантливый парень, работал на оборонку, его попытались похитить повстанцы для своих нужд. Мы успели вовремя — вломились в квартиру, когда трое верзил уже упаковывали его в мешок.

Австрия снова блеснула тактикой. Пока я разбиралась с верзилами (двоих вырубила, третьего прижала к стене), она успела оценить обстановку, вычислить запасной выход и заблокировать его, чтобы никто не сбежал. Программист был в шоке, но цел.

— Спасибо, — бормотал он, когда мы выводили его через подъезд. — Я… я думал, всё.

— Работа такая, — пожала я плечами. — Австрия, оформляй.

Она кивнула, уже тыкая в планшет.

А вечером мы сидели в нашем кафе с Зишей, ели мороженое. Австрия была с нами — я решила, что она заслужила.

— Ты быстро учишься, — сказала Зиша, разглядывая девушку. — Хлоя в твоем возрасте была такой же… тянулась к знаниям. Хотя её даже зеленой не назовешь, она сразу родилась готовой.

— Мама, — закатила я глаза.

— Мама? — Австрия посмотрела на нас с удивлением. — Вы… мать и дочь?

— Приемная, — Зиша улыбнулась своей хищной улыбкой. — Но да. Так что ты теперь как бы вторая дочка. Или Внучка. Как хочешь?

Австрия покраснела.

— Я… я не…

— Расслабься, — я махнула рукой. — Она шутит. Ты просто напарник. Друг.

— Друг, — повторила Австрия, и в голосе мне послышалась нотка разочарования? Или показалось?

— Да, друг, — твердо сказала я. — И хороший тактик. А это прекрасно в нашей работе.

Мы доели мороженое и Австрия пошла домой. Мы с Зишей еще посидели, потом вернулись в особняк. Я долго сидела у окна, глядя на ночной город. Элой молчал. Зиша спала. А я думала об Австрии. О её взгляде, когда я сказала «друг». Может, я была слишком резка? Или наоборот — слишком мягка?

— Не парься, — вдруг шепнул Элой. — Она просто ищет себя. Как ты когда-то. Дай ей время.

— Ты следил?

— Всегда слежу, — он усмехнулся. — И знаешь, она мне нравится. В ней есть огонь. Не твой, конечно, но… есть.

Я улыбнулась и пошла спать. Мне нравилась относительно спокойная работа — никакой войны, мутантов или здебрахов. Так я тогда думала. А из головы не выходили «новые» повстанцы.

Глава 2. Черноглазая Ведьма

«Новые» повстанцы не заставили себя долго ждать.

— Смотри, — Зиша ткнула пальцем в планшет, развалившись на диване с банкой мороженого. — Помнишь тот дурацкий фильм, что мы смотрели? Ну, из Лулусии, «Черные глаза»?

— «Черные глаза» — это про гадюку и тагая, который её полюбил, — кивнула я. — Ты его сто раз пересмотрела.

— Ага. Так вот, там была злодейка — Черноглазая Ведьма. Та самая, что в конце оказалась драконом. — Зиша сделала паузу, зачерпывая ложкой шоколадную массу. — Так вот, она теперь реальна.

— В смысле реальна?

— В прямом. В Лулусии объявилась Черноглазая Ведьма. Ворует гадюк. Представляешь? Причем сама… — Зиша даже притихла — Тагайка, которая охотится на наших! Ходит по ночам, выслеживает, похищает. Уже пятеро пропали за последний месяц.

Я села прямо. Охота наоборот. Бесы должны вылавливать таких психов и стирать им память. Кто-то не доработал.

— Конрад знает? — Тут же поинтересовалась я.

— Конрад в ярости. Лулусский повелитель прислал запрос на помощь. Они сами не могут поймать — ведьма слишком хитрая, прячется в катакомбах под старым городом. А у них там после войны проходы остались, никто толком не разбирается.

— И кого пошлют?

— Тебя, конечно, — Зиша улыбнулась. — И твою новую подружку. Австрия уже собирает вещи, кажется.

Я вздохнула. Ну конечно. Кого же еще. Раз спасла, значит теперь всегда. Что же, я не просто так в особняке живу. Австрия была готова через час. Собранная, серьезная, с планшетом в одной руке и мечом в другой.

— Я изучила все доступные данные, — отрапортовала она, как только я вошла в её комнату (отдельную, кстати, выделенную после нашего первого задания). — Пять похищений, все в районе старого города. Жертвы — гадюки, все женского пола, все — боевые единицы, не гражданские. Возраст — от двадцати до пятидесяти лет. Выглядят молодо, думаю разброс поэтому. Ведьма действует по одной схеме: появляется из тени, использует какое-то усыпляющее заклинание, утаскивает жертву в подземелья. Никто не видел её лица, только глаза — черные, без белков.

— Неплохо, — кивнула я. — А что говорит твоя тактика? У нее усыпляющий газ?

— Ведьма знает местность. Нам нужно зайти с другой стороны. Не сверху, а снизу. Через те же катакомбы, но не там, где она охотится, а с параллельного входа. Перекрыть пути отхода. Загнать в ловушку.

— Умно. Что же, поехали.

Зиша махнула нам с порога:

— Возвращайтесь живыми, дочки! И привезите мне сувенир из Лулусии! Может варенье?

— Мама! — крикнула я уже из коридора. — Тебе вредно, наешься варенья, потом голова болит.

— Я серьезно! Там делают отличное варенье из местных ягод!

— Я подумаю, но не рассчитывай на банку.

Тарантас мы взяли старый, проверенный. Я за баранку, Австрия — штурман. Дорога до границы с Лулусией заняла несколько часов — после объединения очередного союза стран (Барбак с Лулусией то воевали, то заключали мир) границы стали прозрачными, но контроль все равно был.

— Ты волнуешься? — спросила я, заметив, как Австрия нервно теребит косу.

— Немного, — призналась она. — Это мое первое крупное задание за пределами Барбака. И враг необычный. Ведьма… звучит как-то сказочно.

— В нашем мире много сказочного, — усмехнулась я. — Помнишь, я рассказывала про идавелингов?

— Помню. Тебе дали прозвище Князь, — она посмотрела на меня с уважением. — Ты действительно видела их?

— Видела. И дралась с одним. И проиграла, — я пожала плечами. — Но выжила. И получила имя. Так что ведьма… посмотрим, на что она способна.

— А Элой? — вдруг спросила Австрия. — Он… он тоже здесь?

Я на секунду замерла. Об Элое я никому не рассказывала. Кроме Зиши и Конрада. И вот…

— Откуда ты знаешь?

— Я… я изучала твои файлы, — она покраснела. — Прости, это было неправильно, но я хотела понять, как ты стала такой. Кем ты была до всего. И там было упоминание о «втором сознании», которое зафиксировали при твоем создании. Конрад засекретил это, но у меня допуск…

— Высокий допуск для новичка, — заметила я.

— Мне Конрад дал. Сказал, если работаю с тобой, должна знать риски.

Я помолчала. Элой молчал тоже, но я чувствовала его интерес.

— Да, — наконец сказала я. — Он здесь. И он не опасен, если не делать глупостей.

— А что считается глупостью?

— Пытаться его изгнать или уничтожить. Он часть меня. И мы научились жить вместе.

Австрия кивнула, но я видела, что вопросов у нее осталось много. Однако она промолчала. Умная девочка.

Мы не доехали до Лулусии. Километров за пятьдесят до границы Тарантас вдруг дернулся, заскрежетал и остановился. Кристаллы на панели погасли.

— Такого никогда не было — я даже встала.

— Что это? — Австрия вцепилась в сиденье.

А потом грохот. Кусок дороги вместе с нами провалился под землю метров на десять. Мы уцелели. Более того, под землей… тоже росли кусты.

Я выглянула в окно. Вокруг — настоящий лес, ночь, ни огонька. Дорога уходила куда-то вниз, в тоннель, которого не было на карте.

— Провал, — сказала я, вылезая. — Дорога обвалилась. Мы в яме. Тарантас не заведется, пока не выберемся.

— Выберемся? Как? — Австрия вылезла следом, оглядывая темноту. — Мы под землей!

— Спокойно. Смотри.

Я достала фонарь, посветила вокруг. Мы стояли на дне огромной ямы, метрах в пяти от поверхности. Вокруг — камни, корни деревьев, и… проход. Узкий лаз, уходящий куда-то вглубь.

— Катакомбы, — догадалась Австрия. — Старые тоннели под Барбаком. Я читала о них. Их строили еще до войны, для метро, потом забросили. Говорят, там до сих пор водятся…

— Всякая дрянь, — закончила я. — Знаю. Идем.

— Идем? Туда? — в её голосе впервые прорезался страх.

— А у нас есть выбор? Тарантас не починить без связи. А связи здесь нет, — я показала планшет с нулевым сигналом. — Значит, идем пешком. Наверх. Через катакомбы.

Австрия сглотнула, но кивнула.

— Я готова.

— Вот и молодец. Держись за мной.

Мы, насторожившись, полезли в лаз.

Подземелье оказалось хуже, чем я ожидала. Темнота — хоть глаз выколи, фонарь выхватывал только куски стен, покрытых плесенью. Воняло сыростью, гнилью и еще чем-то — чем-то живым, скользким. противным.

— Здесь кто-то есть, — шепнула Австрия. — Я чувствую.

Я тоже чувствовала. Много сердец билось где-то в темноте. И не все — человеческие.

— Щит держи наготове, — приказала я. — Меч — в другую руку. Идем медленно, не шумим.

Мы двинулись вперед. Тоннель петлял, раздваивался, снова сходился. Австрия пыталась запоминать путь, рисовать карту в планшете, но сигнала на синхронизацию с онлайн-картой не было, и она просто считала шаги.

— Здесь был бой, — вдруг сказала Австрия, останавливаясь.

Я посветила вниз. На полу — старые пятна крови, кости, обрывки одежды. И гильзы. Много гильз.

— Давно, — определила я. — Год, может, два. Война.

— Или после, — Австрия присела, разглядывая кости. — Смотри, это не тагаи. Это… гибриды? И ангелоиды.

— И рептилоиды, — я показала на крупные чешуйки, валяющиеся рядом.

Мы переглянулись. Под Барбаком, под нашими городами, была целая система тоннелей, где когда-то шли бои. И никто об этом не знал.

— Идем дальше, — решила я. — Искать выход.

Глава 3. Айван

Мы шли, наверное, час. Или два — время под землей текло иначе. Запах пыли бил по ноздрям. Тоннели становились то шире, то уже, иногда мы натыкались на тупики и возвращались. Австрия запоминала каждый поворот, и постепенно у неё в голове складывалась карта.

— Здесь система как паутина, — бормотала она. — Центральный узел должен быть где-то рядом…

— Тихо, — я замерла.

Впереди, за поворотом, кто-то был. Я слышала дыхание — тяжелое, размеренное. И запах. Чешуя, дикая лигула, но… не агрессия. Скорее страх.

— Выходи, — сказала я громко. — Медленно. Без оружия.

Из-за поворота показались руки. Чешуйчатые, с длинными когтями, но поднятые вверх. Потом — голова. Типичный рептилоид, зеленый, с гребнем на затылке, с желтыми глазами. Он дрожал. От страха?

— Не убивайте, — прошептал он. — Пожалуйста. Я не хочу воевать.

Я опешила. Рептилоид, который не хочет воевать? Такого не бывает. Их создавали для войны, для охоты, для убийств. Это было в их природе. В нашей природе. Меж нами, так-то, не так мало общего.

— Кто ты? — спросила Австрия, выступая вперед с мечом наготове.

— Айван, — представился ящер. — Я… я был в армии Срага. После того, как идавелинги убили нашего анунака, мы разбежались. Потом пять лет служит вольным баронам. А после спрятался здесь. Я не хочу больше убивать. Я хочу… жить. Нормально. Как тагаи. Как вы.

— Рептилоиды не могут жить как тагаи, — сказала я. — Мы хищники.

— Я не хищник, — Айван посмотрел мне прямо в глаза. — Я хочу есть батончики. Смотреть фильмы. Работать программистом. Я умею — учился, когда служил в штабе. Я ненавижу войну.

Я молчала. Элой в голове хмыкнул:

— Интересный экземпляр. Не врет, он правда не хочет драться. Я чувствую. Такого не бывает, но… видимо, я очень отстал, как скала Зиша. Он уникум. Как ты, Хлоя. Как Зиша. Исключение.

— Ты знаешь выход наверх? — спросила я.

— Знаю, — кивнул Айван. — Но там… там велигонт.

— Кто? — Что-то смутно знакомое и неприятное.

— Чудовище. Живет в центральном зале, охраняет проход. Его поставили еще во время войны, чтобы никто не сбежал. Он не разумный, просто убивает всё, что движется. Я не могу пройти. Я пытался много раз.

— А зачем тебе наверх?

— Я слышал про Черноглазую Ведьму, — Айван опустил глаза. — Она ворует гадюк, но… говорят, она не убивает их. Просто забирает. Может, она знает, как стать… другим. Как перестать быть хищником. Я хочу её найти.

Я переглянулась с Австрией. Вот так совпадение.

— Мы тоже ищем Ведьму, — сказала я. — Идем с нами. Покажешь дорогу к велигонту. А там разберемся.

Айван улыбнулся — насколько рептилоид вообще может улыбаться.

— Спасибо. Я не подведу.

Велигонт оказался именно таким, как описал Айван — чудовищным, и способным убивать все что видит. Метров пять в холке, бледная кожа, шесть ног, две пасти, и никаких мозгов. Монстр стоял в центре огромного зала, перекрывая проход к лестнице наверх, и тупо смотрел в стену. Некоторые мои работники делают так, если я не слежу.

— Он не видит нас? — шепнула Австрия.

— Видит, — ответил Айван. — Но ему всё равно, пока мы не подойдем ближе. У него радиус атаки — метров двадцать. Если войти в зону, он набросится.

— Двадцать метров, — прикинула Австрия. — А зал — сто. Есть где развернуться.

— Что предлагаешь? — спросила я.

— Отвлечь. Я побегу в одну сторону, ты — в другую. Айван — в третью. Он не сможет выбрать, кого атаковать первым. Замешкается. Этого хватит, чтобы кто-то из нас добежал до лестницы.

— А если выберет?

— Тогда мы будем драться, — Австрия пожала плечами. — Я тактик, а не пророк.

Я усмехнулась.

— Мне нравится твой стиль. Давай.

— Три, два, один — пошли!

Мы рванули в разные стороны. Велигонт ожил мгновенно — заревел, бросился на Австрию. Она увернулась, пробежала под брюхом, выскочила с другой стороны. Я метнулась к лестнице, но одна из лап чуть не снесла мне голову — пришлось уходить перекатом. Для такой твари он чудовищно быстрый.

Айван бежал прямо на чудовище. Я подумала, что он сошел с ума — но в последний момент ящер прыгнул, вцепился в шею велигонта и повис. Тот забился, пытаясь сбросить его, и открыл проход.

— Бегите! — заорал Айван. — Я его задержу!

— Не глупи! — крикнула я, но Австрия уже тащила меня к лестнице.

— Он знал, что делает, — выдохнула она. — Смотри.

Я обернулась. Айван спрыгнул с велигонта, когда тот закрутился на месте, и метнулся следом за нами. Чудовище осталось в зале, ревя от ярости, но не ринулось в погоню — видимо, зона действия не позволяла. Волшебство? Артефакт? Что удерживало его там, мы так и не узнали.

— Живой? — выдохнула Австрия, когда мы выбрались на лестницу.

— Живой, — кивнул Айван, потирая ушибленное плечо. — Я же говорил, я не хочу умирать.

Мы переглянулись и рассмеялись. Странная компания — архангел, начинающий ангелоид и пацифист-рептилоид. Но нам было неплохо работать вместе.

Наверх мы выбрались через люк в каком-то заброшенном ангаре. Связь появилась сразу — планшет Австрии запищал, загружая данные. Я нашла Тарантас по маяку — его уже вытащили и отбуксировали на заправку. Пришлось добираться на попутках, но в Лулусии это было несложно — местные тагаи охотно подвозили, особенно когда видели наши документы. Айван просто стал невидимым — он оказался хамелеоном.

— Куда едем? — спросил Айван, когда мы наконец загрузились в старый, дребезжащий фургончик, который нам выделил местный участок.

— В столицу, — ответила Австрия, уже тыкая в планшет. — Белый город. Там последний раз видели Ведьму.

— Белый город, — Айван задумался. — Красивое название.

— Был красивым, — поправила я. — После войны… впрочем, сами увидите.

Фургончик тронулся, унося нас навстречу новой загадке. Айван смотрел в окно на проплывающие мимо пейзажи, и в его желтых глазах я видела нечто… надежда?

— Знаешь, — вдруг сказал рептилоид. — Я никогда не видел солнца. Настоящего. Только лампы в бункерах и светящиеся панели. Оно… красивое?

— Обычное наверное, — пожала я плечами. — Я тоже не видела настоящего. Настоящее — в Срединным Мирах. В любом случае, это просто светильник.

— Для тебя — просто. Для меня — чудо.

Я промолчала. Но что-то внутри дрогнуло. Может, Элой был прав — исключения бывают.

Глава 4. Ведьма Белого Города

Столица Лулусии, Белый Город, встретил нас туманом. Густым, молочным, стелющимся по мостовым и обволакивающим белые стены домов. Когда-то здесь был лучший город Лулусии, гордость местных зодчих, наследие фей. Теперь — тени прошлого, разрушенные кварталы, и запах сырости, который, кажется, пропитал всё. Восстановили только центр, остальные кварталы были как скотник.

— Жутковато, — поежилась Австрия, выглядывая из окна фургона. — Как в фильме ужасов.

— Здесь много чего снимают, — заметил Айван. — Я читал. После войны индустрия ожила. Говорят, в этих декорациях сняли «Черные глаза».

— Точно, — кивнула я. — Зиша будет в восторге, когда узнает, что мы здесь.

Фургончик остановился у местного отделения. Нас ждали — два угрюмых ангелоида с планшетами и один бес с недовольным лицом.

— Хлоя Князь, Я Веррил — представился мне бес. — Слышал о вас. Легенда Барбака. А это кто? — он кивнул на Айвана.

— Местный проводник, — соврала я не моргнув глазом. — Знает катакомбы.

— Рептилоид? — бес подозрительно прищурился.

— Это даже на руку. Теперь — он программист, пальцы быстрые. У него документы, — я кивнула Австрии, та ловко вытащила из планшета свежесозданные бумаги. Бес полистал, хмыкнул, но спорить не стал.

— Ладно, ваше дело. Ведьма объявлялась прошлой ночью в районе порта. Утащила еще одну гадюку. Старую, опытную. У нее семья есть, тоже ищут. Если так пойдет, у нас скоро боевых единиц не останется. Действуйте.

— Есть карта? — спросила Австрия.

— Держите.

Мы отошли в угол, разложили карту. Айван, оказывается, умел читать схемы — сказал, в штабе научили.

— Порт, — ткнула Австрия. — Там старые склады, доки, пара заброшенных зданий. Если Ведьма прячется там, найти её будет сложно. Место большое.

— А если не прячется? — спросил Айван. — Если она просто выходит на охоту, а живет в другом месте?

— Тогда надо искать логово, — Австрия задумалась. — Куда она тащит жертв? Где держит? В катакомбах? В подвалах?

— Или в каком-нибудь здании, которое никто не проверяет, — добавил я.

— Точно. Место, куда не сунутся обычные патрули. Где можно спрятаться и не привлекать внимания. Например…

— Ночной клуб? — предположил Айван.

Мы посмотрели на него.

— Что?

— Ну… я часто смотрел фильмы. Там преступники всегда прячутся в клубах. Там шумно, много людей, легко затеряться. А еще там есть подвал или подсобка.

Австрия уставилась на карту.

— В районе порта есть несколько клубов. Один даже называется… «Ведьма Белого Города».

Тишина. Потом я рассмеялась.

— Они что, издеваются?

— Или просто дураки, — пожала плечами Австрия. — Но проверить стоит.

Прежде чем идти в клуб, нужно было легализовать Айвана. Ящер старательно отводил глаза, меняя облик — сначала стал красивым качком с идеальной фигурой и приветливой улыбкой. Австрия посмотрела на него, закатила глаза и дала ему под дых.

— Ай! За что?

— Ты придурок? — она ткнула пальцем в его новое лицо. — Такая внешность привлекает внимание! Нам нужно, чтобы нас не замечали, а не чтобы на нас пялились все бабы в городе!

— А что не так? — обиделся Айван. — Я старался.

— Старайся быть незаметным. Вон, как тот мужик у ларька. Лысый, в сером плаще, с усами.

Айван вздохнул, поморщился и превратился в точную копию мужика у ларька. Тот, кстати, даже не заметил — курил, глядя в одну точку. Чем-то напомнил велигонта…

— Нормально, — кивнула Австрия. — Пошли.

В отделении по оформлению документов было скучно. Очередь из десяти человек, два окошка, одна уставшая сотрудница с крылышками на висках. Она даже не взглянула на Айвана — просто взяла бумаги, поставила штампы и выдала удостоверение личности.

— Готово, — сказала она зевающим голосом. — Программист Айван, зарегистрирован в Лулусии. Можете идти. Очередной!

Айван держал корочку дрожащими руками.

— Я… я теперь легальный? — прошептал он.

— Теперь да, — кивнула я. — Добро пожаловать в мирную жизнь.

У него на глаза навернулись слезы. Рептилоид, который плачет — такого я еще не видела. Да я вообще их близко не видела, только если била.

Клуб «Ведьма Белого Города» находился в самом конце портовой улицы, у воды. Двухэтажное здание с неоновой вывеской, изображающей женский глаз с черным зрачком. Вокруг шатались подозрительные личности, пахло дешевым соком, валялись какие-то банки… Они тут варенье прямо из горла едят, вы шутите?!

— Я внутрь пойду одна, — решила я. — Вы — на подстраховке. Если через час не выйду — врывайтесь.

— Одна? — Австрия нахмурилась. — А если там ловушка?

— Я сильная, — усмехнулась я. — И у меня есть Элой. Не дрейфь.

Она хотела спорить, но я уже толкнула дверь.

Внутри было темно, дымно и громко. Впрочем, иногда мама включала музыку так, что стены стучали. Я была вроде привычной. Хотя музыка долбила сильно, аж закладывало уши. На сцене извивалась полуголая танцовщица с механическими крыльями за спиной, не разобрать гибрид или тагай. За столиками сидели тагаи, гибриды, парочка ангелоидов. Все пили какой-то сомнительный сок, цедили варенье с ложек, пялились на сцену.

Я прошла к бару, заказала воды. Бармен — здоровенный гибрид с щупальцами вместо рук — подозрительно на меня посмотрел.

— Не пьешь сок?

— На работе, — коротко ответила я.

Он хмыкнул, но воды дал. Я осмотрелась. В углу, за тяжелой портьерой, угадывалась дверь. Туда, похоже, вели тех, кто платил больше.

— Там что? — спросила я, кивнув на портьеру.

— Частные кабинеты, — буркнул бармен. — Для своих. Не советую соваться.

— А если я своя?

Он усмехнулся, показав ряд острых зубов.

— Свои так не выглядят. Пей воду и вали, красавица. Пока цела.

Я допила воду, положила на стойку пару монет и вышла. На улице ко мне подскочили Австрия и Айван.

— Ну?

— Есть черный ход. Сегодня ночью идем.

— Я с тобой, — твердо сказала Австрия.

— И я, — добавил Айван. — Я должен найти Ведьму.

Я посмотрела на них. В глазах Австрии — решимость. В глазах Айвана — надежда.

— Ладно, — кивнула я. — Идем все вместе.

Глава 5. Портал

Мы подождали пару часов. Травили друг другу анекдоты, Айван оказывается, знал больше всех.

Ночью порт выглядел еще более зловеще. Туман сгустился, фонари едва пробивали белую пелену. Нам пришлось красться вдоль стены клуба, стараясь не шуметь. Айван, несмотря на хвост, двигался удивительно тихо — сказывались годы в разведке.

Черный ход оказался неприметной дверью, заваленной ящиками. Я отодвинула их, Австрия вскрыла замок (в ее планшет был встроен синхронизатор с замками), и мы скользнули внутрь.

За дверью был коридор. Узкий, грязный, с тусклыми лампами под потолком. Воняло сыростью, пылью и еще чем-то — чем-то знакомым, липким. Лигулой. Много лигулы.

— Здесь держат пленников, — шепнул Айван, принюхиваясь. — Я чувствую.

— Идем, — скомандовала я. — Мы не пленники.

Коридор привел в большой зал. Настоящий подвал, превращенный в логово. В центре — клетки. В клетках — гадюки. Пять штук, все живые, но какие-то… заторможенные. С пустыми глазами.

— Они под заклинанием, — определила Австрия. — Усыплены волей. Как зомби.

— А где Ведьма? — спросил Айван.

— Вот она — я кивнула вперед.

Из темноты вышли четверо тагаев, с дубинами и пистолетами. За ними — гибриды, трое, с щупальцами и когтями на пальцах нескольких рук. А за ними — огромное, зеленое, с кожей цвета зелени. Тролль. Настоящий тролль из срединных миров.

— Гости, — осклабился один из тагаев. — А мы не ждали. Ну, ничего. Ведьма любит новых игрушек. Правда ломает быстро.

Я не стала ждать. Рванула вперед, меч описал дугу — двое тагаев упали, не успев даже вскинуть оружие. Австрия прикрывала меня щитом, отбивая выстрелы. Айван… Айван пытался драться. По-настоящему. Он бил когтями, кусался, использовал хвост как дубину. Рептилоид внутри него просыпался, несмотря на все его мечты о мирной жизни.

Гибриды пали быстро. Тролль оказался сложнее — он был огромным, сильным, и пули его не брали. Я всадила в него меч по самую рукоять — он даже не заметил. Зеленокожий только хмыкал, видимо раны зарастали сами собой.

— Отойди! — крикнула Австрия.

Я отпрыгнула. Она метнула что-то — световую гранату, фейскую разработку, что-то лулксское, видимо стащила где-то здесь. Тролль заревел, ослеп, заметался. Я уложила его одним ударом в затылок. Не сдох, так выключен.

В зале воцарилась тишина. Только гадюки в клетках смотрели пустыми глазами.

— Ведьма, — выдохнул Айван. — Не может же быт что она… Где она?

— Здесь, — раздался голос. Грубый, злой.

Из тени, из самой густой тьмы в углу помещения, вышла Ведьма Белого Города. Я была удивлена.

Девушка. Лет шестнадцати, не больше. Светлые волосы, бледное лицо, и глаза — черные, без белков, как у той самой Черноглазой Ведьмы из фильма.

— Вы убили моих слуг, — сказала она спокойно. — Это было невежливо.

— Освободи гадюк, — приказала я. — И мы уйдем. Пляши дальше на болоте, ешь жаб.

— Освободить? — она усмехнулась. — Зачем? Они счастливы. Они служат мне. Они больше не хищники, не убийцы. Они — мои дети.

— Ты тагайка, — Австрия выступила вперед. — Как ты можешь управлять рептилоидами?

— Во мне сила, — ведьма подняла руку. Вокруг неё заклубилась тьма, засветились какие-то символы. — Сила, которую дал мне он. Тот, кто рассыпался в прах, но не сдался. Тот, кто вернется.

— Кто? — спросила я, не имея ни малейшего понятия.

— Анунак Срага, — прошептал Айван. Вот это догадка, а ведь верно — викинг Эйнар разрубил его в пыль. — Его дух. Он вселился в неё.

Ведьма улыбнулась.

— Умный ящер. Да, Хутеп Сварнигахв жив. Во мне. И он вернет свою силу. А вы… вы будете первыми слугами в новой армии, кто понесет весть дальше!

Ведьма взмахнула рукой. Пространство вокруг нас исказилось, засветилось, закрутилось в воронку.

— НЕТ! — заорала я, бросаясь к ней, но было поздно.

Портал открылся под нами. Мы провалились в бесконечную пустоту, где не было ни верха, ни низа, ни времени, ни пространства. Только крик Австрии и вой Айвана, и мое собственное сердце, готовое выпрыгнуть из груди.

А потом — тишина. И падение. И неизвестность.

Глава 6. Безумный Срединный Мир

Я очнулась в траве. Высокой, зеленой, шуршащей что-то на незнакомом тоне. Надо мной было небо — голубое, с облаками, совсем не похожее на наш искусственный купол. А еще — ветер. Живой, быстрый, я читала о нем в книгах. У нас ветер искусственный. Значит…

— Где…? — прохрипела я, садясь.

Рядом, метрах в десяти, лежала Австрия. Она была бледная, но живая — крылья шевелились, глаза открыты. Дальше — Айван. Он свернулся клубком и дрожал.

— Хлоя, — Австрия подползла ко мне. — Где мы? Что это?

— Не знаю, — честно ответила я. — Но думаю… это Срединный Мир. Один из.

— Срединный? — у Австрии округлились глаза. — Тот самый, где и живут идавелинги и тролли? Где магия работает иначе? Где…

— Где мы можем умереть, если не соберемся, — перебила я. — Вставай. Надо искать укрытие. И идавеллинги живут в Небесных Мирах.

Айван не вставал. Он скулил, вжав голову в плечи.

— Я не могу, — бормотал он. — Здесь всё другое. Воздух другой. Запахи другие. Я боюсь. Ведьма оказалась злой. Все обман.

— Вставай, — я подошла и пнула его. Не сильно, но ощутимо. — Ты хотел стать программистом и есть мороженое? Чтобы это случилось, надо выжить. Вставай, мать твою! — В такие моменты мне казалось, что я слишком много взяла от своей матери.

Айван поднялся. Глаза его были полны ужаса, но он держался.

— Что дальше? — спросила Австрия. — Куда идти?

— Сначала — лагерь. Найдем безопасное место, разберемся, что у нас есть.

А у нас было, не так чтобы много: меч (мой), щит (у Австрии, меч сломался), два ножа (у Айвана, которые он стащил, как и световую гранату, в складе), планшет без сигнала и три фляги с водой. И никакого понятия, где мы и как вернуться.

Лагерь разбили в небольшой роще, у ручья. Австрия и Айван сидели у костра, глядя в огонь пустыми глазами. Я чувствовала их отчаяние — оно било фонтаном, почти физически.

— Мы никогда не вернемся, — прошептала Австрия. — Этот мир огромен. Здесь нет наших технологий, нашей магии, наших законов. Мы как муравьи в пустыне.

— Не ной, — оборвала я. — Мы выживем. Нас уже не съели, не сожгли огнедышащие грифоны…

— О, ужас, грифоны — проскулил Айван.

— Я уже была в переделках и похуже. — Я посмотрела на Австрию — помнишь, что я рассказывала про идавелингов?

— Но ты была там одна и недолго, — возразила она. — И там был наш мир. А здесь… здесь мы неизвестно где и неизвестно надолго ли.

— Вот поэтому я пойду искать местных. А вы — ждать. И не вздумайте сходить с ума.

— Одна? — Айван вскинулся. — Это опасно!

— Знаю. Но вы сейчас бесполезны, — я была жестока, но это была чистая правда. От деморализованных никакого толка. — Отдыхайте. Я вернусь.

Я ушла в лес, оставив их у костра.

Через час ходьбы я наткнулась на первого типа. Мужик с длинным носом и слегка безумным взглядом выпученных серых глаз. Босой, с голым торсом, в рваных штанах, он орал и копал яму. Огромную, метра три в диаметре. Копал лопатой, но так быстро, будто это был не грунт, а масло.

— Эй, — окликнула я.

Он обернулся. Кастлинг. Я читала про эту расу, когда изучала Срединные Миры. Рыцари из сказок. Вернее это наши сказки он них — делают из них рыцарей. На деле это типичные сумасшедшие. А типус смотрел на меня странно. Лицо — типичного кастлинга, немного безумное, с бегающими глазами. Длинные волосы, спутанные, с листьями и веточками в них. У ног — корзина с грибами.

— Лось, — сказал он.

— Что? — Я не поняла, он представляется или спрашивает.

— Лось. Ты видела лося? — он уставился на меня с надеждой.

— Нет. Я ищу…

— А я копаю яму, — перебил он и снова бросился рыть. — Для лося. Чтобы он упал. А я его съем. Лоси вкусные. Ты лось? Лосиха? Самка?

— Я не лось.

— Жалко, — он вздохнул и продолжил копать. — А кто ты?

— Путница. Меня зовут Хлоя. Мне нужно найти дорогу обратно в мой мир. Мир змей, может слышал. — Я показала наверх — летающий материк под куполом.

— В мир змей? — он даже не удивился. — Свалилась? Бывает. Тризорро поможет. Он мой хозяин. Он волшебник. Он знает всё про восемь!

— Восемь? Восемь чего?

— Восемь! — кастлинг радостно подпрыгнул. — Восемь — это глаза бегемота, который выглядывает из-за дерева! Восемь — это если взять тройку, а рядом отзеркаленную тройку! Смотри!

Он начертил палкой на земле «3» и рядом перевернутое «3». Получилось действительно что-то, похоже на «8».

— Видишь? Восемь! Тризорро учил. Тризорро всё знает. Пойдем к Тризорро.

— Пойдем, — согласилась я. — Только лопату возьми. — Если он ее спрячет, то стукнет меня по спине, или надет Австрию и Айвана.

Но бандит рассудил иначе.

— Лопату? Зачем? — он посмотрел на неё с недоумением. — А, точно. Лопата. Для ямы. А яма для лося. А лося нет. Значит, лопата не нужна.

Кастлинг бросил лопату и пошел в лес. Я пошла за ним.

— Меня, кстати, Толлик зовут, — сказал он на ходу. — А тебя?

— Хлоя. Я уже говорила, я ищу…

— Хлоя, — повторил он. — Красивое имя. Как у лосихи. Ты уверена, что ты не лось? Не лосиха? Не са…

— Уверена.

— Жалко.

Хозяин Тризорро жил в хижине на поляне. Хижина была странная — из дерева, но с каменной трубой, из которой валил дым, и с вывеской над дверью, на которой было нарисовано то самое «8».

Сам Тризорро оказался типичным волшебником из сказок — длинная каштановая борода, голубые глаза, синяя остроконечная шляпа с цифрой «8» на боку. Он сидел за столом, перебирал какие-то склянки и напевал:

— Восемь, восемь, восемь ног у осьминога, но осьминог не лось, а лось не роет ямы, а восемь — это восемь, и это очень много…

— Хозяин, — Толлик поклонился. — Я привел лосиху. Она хочет в яму.

Тризорро поднял глаза. Посмотрел на меня. Улыбнулся.

— Лосиха? Нет, Толлик, это не лосиха. Это… -маг посмотрел на меня еще раз — архангел из мира змей. Видишь крылья? — он ткнул пальцем в мою спину. — У лосей крыльев не бывает. Тем более, у лосих.

— А у бегемотов бывают? — от чего-то спросил Толлик.

— У бегемотов бывает всё, если они посмотрят из-за дерева восемью глазами, — назидательно сказал Тризорро. — Ступай, копай яму. Лось придет, обещаю.

— Бегемоты веселые — пропел Толлик — не то, что слоны. они адские создания. У них рука растет из лица! Вооот такая!

Толлик радостно убежал, показывая, какие у слонов руки. Я решительно ничего не поняла, кроме того, что местные вели себя как дети.

— Садись, гостья, — волшебник указал на табурет. — Рассказывай, как попала в наш мир.

Сперва я ждала что стул двинется. Или что дверь споет. Но ничего такого не случилось. Тогда я рассказала. Про ведьму, про портал, про анунака, который вселился в девчонку. Тризорро слушал, кивал, иногда бормотал «восемь, восемь…».

— Понятно, — сказал волшебник, когда я закончила. — Дух анунака силен. Он искал сосуд, и нашел. Тагайка с черными глазами — хороший сосуд, податливый. Она открыла портал сюда, потому что здесь магия сильнее. И выбросила вас, чтобы вы не мешали.

— Как нам вернуться?

— Вернуться? — Тризорро задумался. — Легко. Надо выкопать яму. Больше и быстрее, чем Толлик.

— Яму? — я опешила. — Зачем?

— Чтобы переместиться, нужно закопаться в землю, — объяснил волшебник. — В нашем мире так работают порталы. Копаешь яму, прыгаешь в неё, засыпаешь себя землей — и оказываешься там, где хочешь. Главное — думать о нужном месте, когда закапываешься.

— Это… работает? — только выдавила я.

— Конечно, работает, — Тризорро улыбнулся. — Это же Срединный Мир. Здесь всё работает. Восемь!

— Восемь… — эхом отозвалась я. — Пол ума мы просим…

Глава 7. Не в сказку попали

Я вернулась в лагерь через час. Австрия и Айван сидели там же, у костра, и вид у них был… почти что никакой. Австрия смотрела в одну точку, Айван перебирал пальцами травинки, словно пытаясь найти в них смысл жизни.

— Я нашла способ вернуться, — сказала я так, словно обо всем знала.

Они вскинулись. Неплохо.

— Правда? — Австрия вскочила. — Как?

— Надо выкопать яму. Больше и быстрее, чем местный кастлинг-бандит. Так сказал безумный маг.

Тишина. Потом Айван истерически хихикнул.

— Волшебник…

— Яму? — переспросила Австрия. — Ты серьезно?

— Вполне. Волшебник сказал, что в Срединном Мире так работают порталы. Копаешь яму, думаешь о своем мире, закапываешь себя — и ты там.

— Это… это же безумие! — Австрия всплеснула руками. — Мы не можем копать яму! Мы ангелоиды, агенты! Мы не землекопы!

— Здесь мы те, кто хочет выжить, — отрезала я. — И если для выживания нужно копать яму, я буду копать. А вы — сидеть и ныть дальше.

Я взяла лопату, которую прихватила у Толлика (он все равно её бросил и достал откуда-то новую), и пошла на поляну, где копал кастлинг. Тот уже вырыл яму метра четыре глубиной и теперь стоял на дне, пытаясь достать до края.

— Ого, ты что? — удивился он, увидев меня. — Я собрал грибов на приманку лосихи, но она не пришла… Съешь грибов?

— Я тоже не стану, — вздохнула я. — Тризорро сказал, мне нужно выкопать яму. Быстрее тебя.

— А зачем? — Толлик нахмурился.

— Чтобы вернуться домой.

— А, — он кивнул, словно это было самым обычным делом. — Тогда давай. Я буду копать здесь, ты — рядом. Кто быстрее, тот и прав. Но помни, у слона рука растет из лица. Страшная такая, схватит — и никакого портала не надо.

Я уже научилась не обращать внимания не выкрутасы местных. Мы начали.

Я вгрызалась в землю с яростью, которую не чувствовала давно. Лопата в моих руках мелькала как бешеная. Толлик работал не медленнее — его безумная энергия, казалось, питала каждое движение. Мы копали час, два, три. Земля летела во все стороны.

— Ты сильная, лосиха, — прокомментировал Толлик, когда моя яма почти сравнялась с его. — Но я быстрее. Смотри!

Он ускорился. Я тоже ускорилась. Но понимала — честно я не выиграю. У него практика, он этим всю жизнь занимается. Может — две жизни. Кто знает, сколько он здесь.

Пришлось схитрить. Мне нужна была яма для портала, не важно моя, или чужая. Закидать землей и готово. Тогда я перестала копать. Подождала, пока Толлик углубится в свою яму, и — прыгнула. Приземлилась прямо ему на голову, оттолкнулась, вылетела обратно и заорала:

— Я готова! Яма готова!

Толлик вылез, ошалело хлопая выпученными глазами.

— Ты… ты прыгнула в мою яму? Но это моя яма! Или нет… Во всем виноваты бегемоты! Они выглядывают из-за дерева!

— А кто сказал, что яма должна быть твоей? — я пожала плечами. — Я выпрыгнула из неё — значит, теперь она моя. По правилам.

— По правилам? — он задумался. — А… есть правила?

— Есть. Восемь! — сказала я наугад.

— А, восемь, — он сразу успокоился. — Ну, если восемь, тогда ладно. Твоя яма. Иди к магу.

Я побежала к Тризорро, надеясь, что это поскорее кончится.

Волшебник сидел на крыльце и пил чай из огромной кружки с цифрой «8».

— Готова? — спросил он, увидев меня.

— Готова. Я выкопала яму.

— Молодец. Прыгай, думай о своем мире — и ты там.

Я уже собралась прыгать прихватив подмышку Австрию и Айвана, но вспомнила, из-за чего мы здесь очутились.

— Подожди. Ведьма… Дух анунака. Как мне его изгнать?

Тризорро неожиданно стал серьезным. Безумие исчезло из его глаз, остался только холодный расчет.

— Изгнать дух такой силы в одиночку нельзя. Нужна помощь того, кто знает природу анунаков. Есть такая. Идда. Ведьмачка из Щьпуга. Она гадюка, рептилоид как и ты. Найдешь с ней общий язык. Она знает, как снимать одержимость.

— Щьпуг? Где это? Это страна? Город?

— Город-государство. На востоке, за лесами. Дня три пути. Но ты сначала вернись, забери своих друзей — и идите. Я дам вам карту.

— Спасибо, — я поклонилась.

Он знал о мои спутниках. И ничего им не сделал. Он может и безумный, но не злодей.

— Не за что, — Тризорро снова стал таким как раньше. — Восемь! Помни: восемь — это всё!

Я вышла за своими спутниками, чтобы вместе отыскать эту Идду.

Глава 8. Не соображаем на троих

Секунда — и я снова вернулась прямо в лагерь, где сидели Австрия и Айван. Воспользовалась ямой. И… сработало. Я буквально вывалилась — из ниоткуда, с неба, плюхнулась в костер, разметав угли.

— Хлоя! — Австрия подскочила. — Ты… ты вернулась? Как?

— Сработало, — отряхиваясь, сказала я. — Яма работает. Собирайтесь, идем.

— Куда? — Айван поднял голову. В его глазах все еще был ужас, но уже не такой дикий.

— К Идде. Ведьмачке из города Щьпуг. Она знает, как снять одержимость.

— Мы… мы пойдем пешком? — Австрия посмотрела на лес. — Через этот безумный мир?

— Да. Три дня пути. Терпимо.

— Три дня? — она схватилась за голову. — Три дня без связи, без планшета, без нормальной еды, без…

— Без всего, — перебила я. — Зато вместе. С моим мечом. И с твоим щитом. И с рептилоидом, — я кивнула в сторону Айвана — который, между прочим, неплохо дерется, когда захочет. Мы справимся.

Айван вдруг встал.

— Я пойду, — сказал он твердо. — Я хочу вернуться. Я хочу жить. Я хочу есть мороженое и работать программистом. Если для этого нужно идти через этот мир — я пойду. Ведьма мне не поможет…, но ты помогла. У меня есть документы и я вернусь в Лулусию.

Австрия посмотрела на него с удивлением.

— Ты… ты правда так хочешь вернуться?

— Правда, — кивнул он. — Я устал бояться. Я устал быть жертвой. Я хочу быть собой.

— Вот это настрой, — усмехнулась я. — Австрия, бери пример с ящера.

Она вздохнула, но встала.

— Ладно. Идем. Только без глупостей.

— Без глупостей в этом мире не бывает, — заметил Айван. — Но мы постараемся.

Мы двинулись на восток.

Три дня пути оказались… не похожими ни на что, что я видела прежде. Улитки, прыгающие на большой когтистой ноге, странные собаки, вместо лая издающие звук «я». Они оказались вкусными. Пейзаж же менялся. Леса сменялись полями, поля — болотами, болота — снова лесами. Мы встречали и местных жителей — кастлингов, которые копали ямы, разговаривали с деревьями, охотились на невидимых лосей, кидая палки в стальные ведра. Они не обращали на нас внимания, поглощенные своим безумием.

— Они все такие? — спросила Австрия, когда мимо прошел мужик с ведром на голове, распевая песню про цифру восемь.

— Похоже, да, — ответила я. — Тризорро, маг с которым я разговаривала, сказал, что кастлинги безумны по природе. Это их сила и слабость.

— Как они вообще выживают?

— Копают ямы, наверное. — Пожала я плечами. — Тем более, что силы у них хоть отбавляй. Любой кастлинг бы остановил танк, уж поверь.

Австрия фыркнула, но промолчала.

На третий день мы увидели город. Стены, башни, ворота. Над воротами — вывеска: «Щьпуг».

— Пришли, — выдохнул Айван. — Я думал, не дойдем.

— Доходили и дальше, — я хлопнула его по плечу. — Пошли знакомиться с ведьмачкой.

Глава 9. Идда из Щьпуга

Когда показался город Щьпуг, я поймала себя на мысли, что стою у ворот детского парка. Правда это была реальность. Максимально отличная от моей…

У ворот нас остановили стражники. Два кастлинга в сияющих как начищенный таз, доспехах, с копьями наперевес. Один был без шлема, с длинной бородой, заплетенной в косички. Второй — в шлеме, из-под которого торчали только глаза и нос. Аниматоры… если бы не сила, которой от них веяло. Такой тип без труда бобил бы меня и мог дратмя с викингами…

— Кто такие? — спросил первый.

— Путники, — ответила я. — Ищем Идду, ведьмачку.

— Идду? — стражник задумался. — А зачем? Она змея, ям не копает, скучно.

— Дело у нас.

— Дело — это хорошо, — кивнул стражник. — У всех есть дела. У меня, например, дело — стоять здесь и никого не пускать. А у тебя, — он повернулся к напарнику, — у тебя какое дело?

— У меня? — напарник задумался. — У меня дело — думать о восьми… Или, выглянет бегемот из-за угла или нет.

— Восемь — это хорошо, — снова согласился первый. Потом посмотрел на меня. — Но чтобы войти в город, нужно сыграть мелодию. Такое правило.

Австрия побледнела.

— Мелодию? У нас нет инструментов! И… петь мы не умеем…

— Неважно, — стражник пожал плечами. — Можно петь, можно стучать, можно просто изображать. Главное — чтобы была мелодия.

Импровизация. С этим у стратегов плохо. Вообще, после рассказов Тризорро я считала что слон или бегемот обязательно выглянет из-за угла, но такого не случилось. А без этого можно было импровизировать как хочешь. Я подошла к стражникам. Подняла руку… и постучала каждому по шлему. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь.

— Тра-та-та-та-та-та-та-та, — пропела я невпопад. Голос у меня немелодичный, но приятный. Даже понравилось. Вспомнила маму и ее первый танец. Не зря тогда мне сказала — шпион должен многое уметь.

Стражники замерли. Потом переглянулись и расхохотались.

— Восемь! — заорал первый. — Она спела восемь! Пропускаем!

— Пропускаем! — согласился второй.

Ворота открылись.

— Как ты это сделала? — прошептала Австрия, когда мы вошли.

— Они безумные. Здесь всё работает на безумии. Надо просто подыгрывать.

Мы были внутри. Я ожидала фанфрв, заклинателей змей в тюрбанах, слонов, чего там еще бывает в сказках? Но… Город оказался… обычным. Ну, насколько обычным может быть город, населенный безумными кастлингами. Дома, правда, стояли криво, улицы петляли, люди ходили кто задом наперед, кто на руках. Но в целом — жизнь шла своим чередом. У нас если кто варенья в баре наестся, тоже так себя ведет.

Таверна, где обитала Идда, называлась «У восьмерки». Внутри было на удивление нормально — столы, стулья, стойка, запах еды. За стойкой и была та самая гадюка.

Идда. Простая гадюка, лет двадцать на вид. Светлые волосы с розовыми кончиками, забранные в хвост. Латы — разного цвета: левый наплечник синий, правый — красный. Чулки — тоже разноцветные. Она корчила из себя сурового воина, но я сразу поняла — девчонка, которая только учится.

— Вы кто? — спросила она, сверля нас взглядом. Смотрела так, словно всю войну прошла. Я даже хохотнула.

— Хлоя Князь, архангел из мира змей, — представилась я. — Это Австрия и Айван. Нам нужна помощь.

— Помощь? — Идда усмехнулась. — Я никому не помогаю. Я ведьмачка, я опасна, я…

— Заткнись, — обыденно оборвала я. — Мне нужно знать, как снять одержимость с тагайки, в которую вселился дух анунака. Тризорро сказал, ты знаешь.

Идда замерла.

— Тризорро? Безумный волшебник? Он жив?

— Жив и здоров. Копает ямы и считает до восьми. Так что знаешь или нет? А то смотри, бегемот может выглянуть из-за угла.

— Знаю, — Идда тут же выпятила грудь. — Но это тайное знание. Я не могу просто так…

— Слушай, девочка, — я шагнула к ней. — У меня нет времени на игры. Я прошла через портал, через катакомбы, через битву с троллем, через весь ваш безумный мир, через ямы и кастлингов, чтобы найти ответ. И если ты сейчас не скажешь мне, как снять одержимость, я…

Я распахнула крылья. Первая пара глаз открылась.

Идда побледнела.

— Ты… ты князь? Настоящий князь?

— Да. — Я решила подыграть — Хлоя Князь. Имя досталось от идавелингов. Так что не зли меня.

Она сглотнула.

— Мне нужно… к наставнице. Она знает. Я только учусь.

— Вот как. Где наставница?

— За городом. В пещере. Я провожу.

— Тогда пошли. И без фокусов. Я знаю про прыжки в яму.

На всякий случай, чтобы она не сбежала я решила показать, кто тут выше рангом. Она не моя подчиненная, так что я не стала церемонится. Я схватила её за ногу и выкинула в окно. Идда приземлилась на кучу сена, вскочила, отряхнулась.

— Зачем? — обиженно спросила она.

— Чтобы знала, кто главный, — ответила я, выходя через дверь.

Австрия и Айван переглянулись и пошли за мной. Готова спорить на фисташковое, Австрия не знала, что могу быть грубой. А я могу.

Глава 10. Драконаставница

Наставница Идды оказалась… драконом.

Огромным, выше горы, с чешуей, переливающейся всеми цветами радуги. Он лежал в долине, свернувшись кольцом, и грелся на солнце. Когда мы подошли, он открыл один глаз — размером с небольшой сарай.

— Идда, детка, — прогудел он голосом, от которого дрожала земля. — Ты привела гостей? Какие милые. Особенно та, с крыльями. Хотите чаю, дорогие гости?

Я уже ничему не удивлялась.

— Хочу, — ответила я.

Дракон вздохнул, и перед нами из ниоткуда материализовался стол, стулья, чайник и чашки. Мы сели. Дракон уменьшился до размеров обычной ящерицы и устроился на столе, разливая чай. Айвану стало спокойнее от вида собрата, хотя даже я ему роднее, чем дракон.

— Я — Эши, — представился дракон. — Бывшая драконница, ныне наставница молодых ведьмачек. Пейте, не стесняйтесь. Чай из горных трав, собирала сама.

— Ты… дракон? — выдавила Австрия. — И пьешь чай? В голове не укладывается.

Австрия пошатнулась, я придержала ее рукой. Еще секунда и она ляжет спать у меня на плече от шока.

— А что такого? — Эши обиженно надулась. — Драконы тоже любят уют. И потом, я же сказала — бывшая. Теперь я маленькая девочка.

Я ожидала еще одного изменения. Но его не произошло. Дракон так и оставался ящерицей.

— Почему вы помогаете нам? — спросил, наконец, Айван.

— Потому что вы хорошие, — просто ответил дракон. — Я вижу. В тебе, — он ткнул лапкой в Айвана, — много боли и надежды. В тебе, — в Австрию, — страх и желание доказать всем свою значимость. А в тебе, — в меня уперлась лапа, — сила и цель. Вы достойны помощи.

— Так как снять одержимость? — повторила свой вопрос я.

— Заклятие нужно читать вдвоем, — объяснил дракон. — Один держит тело, второй — читает. Если читающий силен, дух выйдет. Но важно, чтобы второй был не просто сильным, а понимал природу одержимости. Знаешь таких?

— Нет, — честно ответила я. — Но Тризорро, кажется, может помочь. У него есть слуги.

— Тризорро — хороший волшебник, — кивнул дракон. — Безумный, но хороший. Попроси у него кого-нибудь в помощь.

Я допила чай и встала.

— Спасибо. Мы пойдем.

— Подожди, — Австрия вдруг схватила меня за руку. — Я… я не хочу возвращаться.

— Что? — я опешила. Вот это номер.

— Я хочу остаться здесь, — она посмотрела на дракона. — Можно?

Эши улыбнулась.

— Можно, девочка. Места хватит.

— И я, — вдруг сказал Айван. — Я тоже хочу остаться. Здесь я могу быть собой. Здесь нет войны, нет крови, нет обязанности быть хищником. Здесь есть чай, драконы и безумные кастлинги. Мне здесь… хорошо. Я стану… фермером. Пасти коз. Я люблю коз — он даже заблеял.

Я долго смотрела на них. На Австрию, которая так хотела быть замеченной. На Айвана, который еще недавно мечтал о мороженом и нормальной жизни.

— Вы уверены? — Просто спросила я.

— Да, — кивнули они в унисон.

— Хрен с вами, — я вздохнула. — Живите. А я пойду. У меня есть дело.

Австрия обняла меня.

— Спасибо, Хлоя. За всё. Я всегда…

— Не за что, — я потрепала её по голове. — Будь счастлива.

— И ты.

Я развернулась и пошла к Тризорро. За спиной остались дракон, две новые жизни и странное чувство… гордости? Печали? Не знаю. Главное что этому безумству не удалось меня сломить.

— Ты хорошая, Хлоя, — шепнул Элой. — Даже слишком.

— Заткнись, — ответила я. — Где ты был, когда…

Но на душе было тепло.

Глава 11. Подкопытень

К волшебнику я пришла одна. Тризорро встретил меня на пороге своей хижины. Маг сидел на завалинке и перебирал какие-то камушки, раскладывая их в форме восьмерки.

— Вернулась? — спросил он, не поднимая головы. — А где твои спутники?

— Остались у дракона, — обыденно ответила я. — Мне нужна помощь. Чтобы снять одержимость, нужно читать заклятие вдвоем. У тебя есть кто-нибудь сильный?

— Есть, — Тризорро улыбнулся. Он хлопнул в ладоши и заквакал, как жаба. — Подкопытень! Иди сюда!

Я ожидала говорящей жабы. Но из-за стены хижины вышел здоровенный верзила с копытами. Трехметровый конь, стоящий на задних ногах, в полных рыцарских доспехах, с мечом в одной руке и копьем в другой. Грива развевалась на ветру, глаза горели синим огнем.

— Подкопытень, — представил Тризорро. — Мой верный слуга. Шаргарин, человек-конь. Сильный, быстрый, и в отличие от нас, кастлингов — совершенно нормальный. Почти.

— Здрасьте, — сказал Подкопытень басом. — Куда бить? Кого?

— Не бить, — поправила я. — Помогать. Читать заклятие.

— Читать я не умею, — честно признался конь. — Но если надо, могу постоять рядом и грозно смотреть.

— Этого достаточно, — кивнула я. — Тризорро, телепортируй нас пожалуйста, до ямы путь не близкий.

Я ожидала нравоучений и уде готовилась и правда нырять в песчаный лог, но… Волшебник взмахнул рукой, и мир вокруг завертелся.

Мы появились в том самом подвале, где нас засосал портал. Ведьма была здесь. Она стояла посреди зала, окруженная новыми слугами — тагаями, гибридами, даже парой рептилоидов. Увидев нас, она улыбнулась.

— Вернулись? Глупые. Я уже почти готова. Еще немного — и дух анунака обретет полную силу.

— Не сегодня, — сказала я и кивнула Подкопытню.

Конь ринулся в бой. Трехметровая туша в доспехах сметала врагов как кегли. Если и было что-то опаснее поезда, несущегося по рельсам, то это был Подкопытень. Меч крушил кости, копье пронзало грудаки, копыта топтали упавших. Через минуту все слуги валялись на полу.

— А теперь ты, — я подошла к ведьме.

Она попыталась применить заклинание, но Подкопытень схватил её за руки и прижал к стене.

— Читай! — крикнул он. — Не очень удобно держать ее копытами!

Я начала читать заклятие, которому научил дракон. Слова лились сами, я даже не понимала их смысла — просто говорила, вкладывая всю свою силу. Ведьма кричала, извивалась, но конь держал крепко.

— Нет! — заорал вдруг голос, не её — мужской, низкий, петушиный. — Я не уйду! Я Хутеп Сварнигахв! Я правитель!

— Был, — ответила я, и закончила заклятие.

Из ведьмы вырвалась тьма. Злой дух закружился вихрем, завыл, заметался по залу — и исчез. Растворился в воздухе, как не бывало.

Ведьма обмякла в руках Подкопытня. Глаза её — теперь обычные, карие — закрылись.

— Жива, — конь пощупал пульс. — Спит.

— Хорошо, — выдохнула я. — Сделали. Вот это работа. У меня лет десять такого не было.

Подкопытень опустил девушку на пол и повернулся ко мне.

— А теперь — к Тризорро. Он ждет меня, овес уже запарил, ням-ням.

Шаргарин подхватил ведьму на руки, я взялась за его гриву, и мир снова завертелся. Мне было все равно, зачем им ведьма, но надо было рассчитаться с могущественным волшебником.

Глава 12. Конская доза

Мы снова стояли перед хижиной Тризорро. Волшебник сидел на том же месте, будто мы и не телепортировались неизвестно куда.

— Принесла? — спросил он. Так и есть, ему нужна была эта ведьма.

— Принесла, — я кивнула на ведьму в руках Подкопытня.

— Хорошо. Клади сюда.

Конь опустил девушку на траву. Тризорро подошел, приложил руку к её лбу, закрыл глаза.

— Дух ушел, но след остался, — сказал волшебник через минуту. — Я вижу, откуда он пришел. Это анунак… страны, известной как Сракга. — Маг подумал и добавил — Тот самый, которого убили идавелинги десять лет назад.

Осведомленность поражала. Какой же силой надо обладать, чтобы вот так запросто читать чужую историю?

— Его дух не успокоился, искал сосуд, нашел эту девочку — продолжал волшебник — Если не уничтожить его окончательно, он вернется. Вселится в другого, в третьего, может в тебя.

— В меня вряд-ли. Там уже есть кто-то другой.

— В любом случае — изгнание это только отсрочка.

— Что делать? — спросила я.

— Идти к… Эйнару, тому викингу что победил петуха — Тризорро открыл глаза. — Только он может полностью уничтожить дух анунака. Его топор, благословленный его отцами, развеивает даже самых сильных призраков.

Я вздохнула. Эйнар. Викинг, который дал мне имя Князь. Я надеялась, что больше никогда его не увижу. Мне было страшно. Одно дело безумцы, и совсем другое — жители Небесных Миров.

— Но это потом, — продолжил волшебник. — Сначала — отдохни. Ты заслужила.

— Мне нужно вернуться. Мой начальник Конрад ждет.

— Успеешь. Подкопытень, отведи её в город. Тебе же надо вернуться вместе с другим ангелоидом. Купи пустое тело и возьми с собой.

Я… даже могла о таком подумать. Ангелоиды в свободной продажен. У нас надо тридцать лет пахать, чтобы позволить слугу.

Конь, тем временем, кивнул. В Щьпуге я зашла в таверну. Идда сидела за стойкой и пила что-то розовое.

— А, вернулась, — буркнула она. — Как всё прошло?

— Нормально. Спасибо за помощь.

— Не за что. Хотя… ты могла бы и извиниться за окно.

— Могла бы, — согласилась я. — Но не буду. Где здесь лаборатория, я хочу купить ангелоида-воина заместо Австрии.

Она фыркнула, но улыбнулась.

— А ты не промах. Иди прямо, не пропустишь.

Лаборатория и правда была в конце улицы. Здание с яркой черепицей и колбами, выставленными на улицу. За прилавком сидел ангелоид, вроде маг, надменной наружности. Блеклые, серые, почти бесцветные глаза смотрели на меня с презрением.

— Я Бенджамин Леви! — Торжественно произнес он. — Что привело тебя сюда? Деньги есть?

Вот ты душа. У таких что в уме, то и на языке.

— Мне надо — начала я.

— Деньги покажи — бесцеремонно прервал меня ангелоид — ты хоть знаешь, с кем разговариваешь…

Ответ не верный. Мое колено полетело ему в грудь, потом я схватила его за волосы и разок приложила лицом о прилавок. Горсть монет засыпала за шиворот.

— Пересчитай. Мне нужен ангелоид воин. Быстро.

Бенджамин заохал, но деньги принял. Он открыл колбу, и вытащил плавающего в ней ангелоида. Это был мужчина. Пара заклинаний и вот уже передо мной девушка, ничем не отличимая от Австрии.

— Прошу, забирайте — прошипел Бенджамин.

— Сдачи не надо — я перекинула ангелоида через плечо и пошла вон.

Потом я отправилась к дракону. Австрия и Айван сидели на поляне и пили чай. Увидев меня, они вскочили.

— Хлоя! Ты как?

— Нормально. Ведьма в порядке, дух изгнан. Но не до конца. Надо. идти к Эйнару.

— Ты пойдешь? — Австрия посмотрела на меня с тревогой.

— Придется. Но не сейчас.

— А это — Австрия посмотрела на мой груз.

— Тебе замена. Ты же подотчетная. Вместо тебя теперь.

— Еще раз прости — Австрия обняла меня.

— Если выживешь, я тебя найду и еще раз спрошу, не хочешь ли вернуться.

Я достала из кармана банку варенья — ту самую, что дал Тризорро взамен на ведьму.

— Держите. Подарок от волшебника.

— Варенье? — Айван удивился. — Зачем?

— Чтобы вы не скучали. И чтобы помнили — в этом мире всё возможно. Даже рептилоид, который ест варенье и работает программистом. то есть пастухом.

Айван улыбнулся. Впервые по-настоящему.

— Спасибо, Хлоя. За всё.

— Не за что. Живите хорошо.

Я обняла их обоих и пошла к Тризорро. Конь помог мне тащить ангелоида и доспехи, которые я купила. Теперь «новая» Австрия была круче прежней. Может не такой тактик, но в бою от нее явно больше пользы.

Волшебник телепортировал меня обратно в наш мир.

Я снова стояла на том самом месте, в подвале клуба, где все началось. Но без коня. Впрочем, его голова еще висела в воздухе.

— Конрад будет ждать, — сказал конь. — Я отведу тебя.

— Не надо. Я сама. Возвращайся к Тризорро, он, наверное, уже новое задание для тебя придумал.

Подкопытень усмехнулся, и его голова исчезла во вспышке.

Я вышла из клуба. Перенесла Австрию и доспехи в повозку. Рассветало. Над Белым Городом вставало солнце.

Через три дня я была в штабе. Конрад встретил меня как обычно — спокойно, без лишних эмоций.

— Хлоя. Ведьма…?

— Обезврежена. Дух изгнан, но не уничтожен. Придется идти к Эйнару.

— Знаю, — Конрад кивнул.

Я кивнула в ответ. Внутри было пусто и тепло одновременно.

— Ты молодец, Хлоя, — сказал Конрад. — Проблема решена. Отдыхай.

— Спасибо.

Я вышла. На улице светило солнце, пахло морем и свободой. Надо было пришить Австрию и повторно добавить ее в отряд. Еще спать целый месяц и ничего не делать. Но…

Я думала об Эйнаре, о новом походе, о том, что ждет впереди. И о тех, кто остался позади — настоящей Австрии, Айване, драконе, безумном волшебнике и его шаргарине.

— Ты справишься, — шепнул Элой. — Ты всегда справлялась.

— Знаю, — ответила я. — Но иногда так хочется, чтобы рядом были они.

— Они всегда с тобой, — сказал голос. — В памяти.

— И верно.

— Отдыхай, — Элой усмехнулся и замолчал.

Я пошла домой. К Зише, к мороженому, к прошивке Австрии. И к мысли, что рано или поздно придется идти к Эйнару.

Глава 13. Перепрошивка

Сперва это было смешно, потом довольно трудно. Надо было решать вопрос с Австрией. Вернее с «Австрией».

Три дня я таскала замороженное тело по барам и лабораториям. Ангелоид, купленный у Бенджамина Лев в Срединном Мире, был идеальной копией Австрии — те же пропорции, те же белые волосы, те же крылья. Но внутри — пустота. Ни одной записи, ни одного воспоминания. Чистый лист. Я запарилась. Сделать прошивку в обход было тем еще квестом.

— Хлоя, ты с ума сошла, — Зиша сидела на диване, наблюдая, как я в десятый раз сверяю параметры с планшетом. — Подменить официального сотрудника? Конрад узнает — мало не покажется.

— Конрад узнает только то, что Австрия потеряла память в бою, — ответила я, не отрываясь от экрана. — Бывает. Одержимость, портал, стресс. Списали на производственную травму.

— А Эйфель? Он же старый бес, он не станет рисковать.

— Эйфель? — Я посмеялась — старый бес мой друг. И он любит рисковать, если платят.

Зиша фыркнула, но спорить не стала. Она давно привыкла, что я решаю проблемы по-своему. И эффективнее чем она.

Эйфель приполз через час. Буквально приполз — вместо ног у него были щупальца, и он передвигался как осьминог по суше. Мы познакомились лет восемь назад, когда он помог мне с одним скользким делом. С тех пор старый бес был должен. Но плату все равно взымал, тагайскими деньгами.

— Хлоя Князь, — прошипел он, втягивая щупальца в дверной проем. — Опять проблемы? Беженцы?

— Опять, — я кивнула на лежащее тело. — Тут такое. Нужно перепрошить. Быстро и тихо.

Эйфель подполз ближе, разглядывая ангелоида.

— Австрия? Я думал, она с тобой ходила.

— Это копия. Оригинал остался в Срединном Мире.

Бес присвистнул. Звук получился странный — как будто воздух травили из проколотой шины.

— Конрад знает?

— Пока нет.

— А я ему скажу? — он хитро прищурился.

Я бросила ему мешочек с монетами. Не знаю почему я так расщедрилась. Эйфель поймал щупальцем, взвесил, довольно кивнул.

— Ладно. Веди в подвал. Хомутатор готов?

— Всегда готов.

Хомутатор — штука старая, еще с военных времен. Огромная капсула, опутанная проводами, с колбами лигулы по бокам и монитором, на котором пляшут графики. Конрад разрешил мне пользоваться им для «экстренных случаев». Экстренный случай нашелся. Но настраивать его не могла. Эйфель другое дело.

Бес колдовал над панелью, вводя коды доступа. Его щупальца двигались синхронно, как пальцы пианиста.

— Готова? — спросил он.

— Давай.

Я подключила тело к хомутатору. Загрузила базовые параметры — те, что были у Австрии при выпуске из академии. Потом — боевые навыки. Потом — личность.

— А это откуда? — Эйфель ткнул щупальцем в экран, где появился блок «дополнительные модули».

Я замерла. Я не загружала ничего дополнительного.

— Само пришло, — прошептала я.

— Не может быть, — бес нахмурился. — Хомутатор не генерирует данные сам. Кто-то загрузил их заранее.

— Кто?

— Понятия не имею. Может тот, как ты сказала, Бенджамин Леви?

— Вот жулик.

— Но смотри, — бес показал на график. — Эти модули — боевые. Очень сильные. Рукопашный бой, владение любым оружием, тактика ближнего боя… она станет монстром, Хлоя. Как ты.

Я молчала. Элой в голове шепнул:

— Интересно. Очень интересно. Кто-то подготовил для тебя подарок. А может свинью? Сраг не отпускает, даже если разрушен.

— Или ловушку, — ответила я мысленно.

— Поживем — увидим.

— Запускай, — сказала я Эйфелю.

Бес нажал кнопку. Хомутатор загудел, засветился. Лигула в колбах забурлила, потекла по трубкам в тело. Австрия — новая Австрия — дернулась, открыла глаза и закричала.

Крик был страшный. Не потому, что громкий — потому что пустой. Как будто душа входит в тело и не понимает, зачем она здесь. Я кричала не так. Страшно, но жутко? Нет.

— Мама, — вдруг сказала Австрия, глядя на меня.

Я опешила.

— Что?

— Мама, — повторила Австрия. — Ты мама.

Эйфель захихикал.

— Сработала базовая привязка. Она считает тебя родителем. Поздравляю, Хлоя, у тебя дочь. Официально.

— Я сама еще дочь, — буркнула я, кивая в сторону лестницы, где спала Зиша.

— Теперь гадюка бабка.

Австрия села в капсуле, потянулась. Ее движения были плавными, текучими — как у хищника.

— Я сильная, — сказала она. — Я чувствую. Я могу драться.

— Это хорошо, — кивнула я. — А тактику помнишь?

— Тактику? — она задумалась. — Нет. Я не помню карт и схем. Я помню только удары. Только боль. Только победу.

— Идеально, — Эйфель потер щупальца. — Идеальный боец. Без лишних мыслей. Этим надо крыть сразу.

— Не без лишних, — возразила Австрия. — У меня есть мысли. Я думаю о маме.

Она вылезла из капсулы и подошла ко мне. Обняла. Крепко, я аж выдохнула.

— Молодец.

— Спасибо, мама. Я буду тебя защищать.

Я похлопала её по спине, чувствуя неловкость. Элой в голове молчал, но я ощущала его настороженность.

Утром Зиша увидела новую Австрию и расплылась в улыбке.

— Две дочки, — сказала она, обнимая нас обеих. — Я самая счастливая гадюка в мире!

— Мама, перестань, — закатила я глаза.

— Не перестану. Австрия, ты как?

— Хорошо, — ответила та. — Я сильная. Я буду драться.

Австрия картинно встала в стойку.

— Это мы уже слышали, — Зиша чмокнула её в лоб. — Пойдем завтракать. Я нажарила яичницы.

Австрия ела жадно, быстро, как зверь. Я смотрела на неё и думала: кто ты? Откуда в тебе эти модули? Кто загрузил их в хомутатор?

— Ты чего? — спросила Зиша, заметив мой взгляд.

— Ничего. Просто… странно всё это.

— Жизнь вообще странная, дочка. Привыкай.

Я кивнула, но внутри не успокоилась. Элой молчал, но я знала — он тоже следит. И ждет.

Глава 14. Чемпионы Скревилла

Фанаты спорта это особенный вид людей. Они могут быть разными внешне, но внутри у них - одно. Моя мама - как раз из них.

— Скревилл! — Зиша ворвалась в мою комнату с планшетом в руках. — Через неделю турнир по скревиллу! Ты должна участвовать!

— Я должна? — я подняла бровь. — С какой стати? Я никогда не была спортивной, а доказывать что-то спасительница Барбака никому не должна.

— С такой, что приз — кубок с тебя ростом! И слава! И мороженое бесплатно на год!

— Мороженое?

— И шоколад! - Зиша хищно улыбнулась.

Я вздохнула. Гадюка умела находить слабые места.

— Что за скревилл? - Я надеялась, что это все же что-то стороннее от потных спортсменов и координированных команд.

— Спорт! Как регби, только все игроки крылатые. Летаешь, хватаешь мяч, забиваешь в ворота. Команды по пять человек. Конрад уже записал нас.

— Нас?

— Ну, тебя и Австрию. И Габ обещала. И пару ангелоидов из резерва.

— А ты?

— Я буду группой поддержки, — Зиша торжественно достала из-за спины два огромных помпона. — У меня даже костюм есть! А крыльев нет.

- У тебя есть симбионт. У всех гадюк есть.

-Он жрет много - Зиша заулыбалась - и крылья должны быть свои.

Я посмотрела на её обсидиановую кожу, на помпоны, на хищную улыбку и поняла — спорить бесполезно.

Вот чего я не ожидала, что игра... прямо сейчас.

Когда я подъехала, стадион гудел. Тысячи тагаев, ангелоидов, даже несколько бесов собрались на трибунах. По краям поля — огромные сетки, ворота на высоте двадцати метров, и мяч, светящийся голубым.

— Правила простые, — объясняла Габ, разминая крылья. У нее все же были за спиной, просто вырастали когда нужно. — Летаешь, хватаешь мяч, забиваешь. Можно бить соперников, но не насмерть. Штрафные — за грубость.

— А если насмерть? — спросила Австрия.

— Тогда дисквалификация. И допрос у Конрада. Хлое воскрешать придется.

Австрия кивнула, явно разочарованная. Как и я. Не люблю спорт. Но мороженное - люблю.

Первая игра — с командой "Белые Молнии". Пять ангелоидов, быстрых, маневренных, с идеальной координацией. Зрители ждали тактики, красивых комбинаций, обманных маневров.

Они получили меня и Австрию.

— Просто бей, — сказала я Австрии перед стартом. — Не думай. Бей.

- Поняла!

Свисток. Мяч взлетел. Я рванула вперед, снося двух игроков противника одним ударом крыла. Австрия врезалась в третьего, схватила его за ногу и швырнула в трибуны(к счастью, там были защитные экраны). Мяч сам упал мне в руки. Я взлетела к воротам, четвертый защитник попытался меня остановить — получил локтем в челюсть и рухнул вниз. Пятый просто улетел в сторону, не желая связываться.

Гол.

Тишина на стадионе. Потом — взрыв аплодисментов.

— Что это было?! — орал комментатор. — Они просто... они просто сломали всю команду! Хлоя Княяяяязь!

— Это стратегия! — кричала Зиша с трибуны, размахивая помпонами. — Бей их, дочки! Бей!

Дальше — больше. Мы выбили "Стальных Соколов" за три минуты. "Небесных Стрел" — за две. Полуфинал с "Громовыми Птицами" продлился целых пять минут — они пытались улетать, но Австрия догоняла и вырубала одного за другим.

Финал. Против нас — команда Конрада и Габ. Вот это жестко. Я ни разу не сражалась с Габ, не знала что можно от нее ожидать. Конрад, старый архангел, был серьезен. Габ нервничала, но крылышки на висках топорщились боевым настроем. С ними еще трое — опытные бойцы, ветераны. С одним мы пару раз были на задании, серьезный парень.

— Держитесь вместе, — сказал Конрад перед игрой. — Не дайте им разбить строй.

— Ага, — кивнула Австрия мне. — Строй. Конрад надеется, что не прогнем.

- Посмотрим - я получила боевой настрой, сама не знаю откуда он взялся.

Свисток. Конрад взлетел первым, пытаясь перехватить мяч. Я врезалась в него на полной скорости — мы столкнулись в воздухе, искры посыпались от столкновения брони. Конрад устоял, но потерял равновесие в воздухе. Этого хватило, чтобы Австрия подхватила мяч.

Габ бросилась наперерез. Австрия даже не замедлилась — просто выставила руку, и Габ влетела в неё, как муха в лобовое стекло. Кувырок, падение, вылет с поля.

— Габ в ауте! — заорал комментатор. — Это жестко! Наша лучшая учена, оказалась в соке моченая!

Трое оставшихся попытались взять Австрию в клещи. Она улыбнулась — впервые с момента перепрошивки — и сделала то, чего никто не ждал. Отпустила мяч. Схватила двоих за головы и стукнула их лбами. Третий, то т самый, кого я знала, замер в нерешительности — и получил от меня сзади.

Конрад остался один. Он смотрел на нас, на мяч, парящий в воздухе, и медленно поднял руки.

— Сдаюсь, — сказал он. — Вы чудовища.

— Спасибо, — ответила Австрия и забила финальный гол.

Кубок был тяжелый. Огромный, золотой, с крылатыми фигурками по бокам. Мы с Австрией еле дотащили его до раздевалки.

— Вы видели их лица? — хохотала Зиша, вбегая следом с помпонами. — Конрад! Конрад проиграл! Я буду вспоминать это до конца жизни!

— Мама, успокойся, — улыбнулась я.

— Не успокоюсь! — она обняла нас обеих. — Мои девочки — чемпионки! Я так горжусь!

Австрия смотрела на кубок, на Зишу, на меня — и в её глазах было что-то... человеческое? Теплое?

— Мама, — сказала она. — Можно я тоже буду тебя так называть?

— Зишу? — уточнила я.

— Обеих.

Я переглянулась с Зишей.

— Можно, — кивнула гадюка. — Чем больше дочек, тем веселее.

Австрия улыбнулась.

— Спасибо, мамы.

Элой в голове хмыкнул:

— Семья растет. Смотри, Хлоя, не лопни от счастья.

— Меня не так просто переиграть, — мысленно ответила я.

Глава 15. Селика Охренительница

Иногда самые проблемные парни оказываются самыми преданными. Но надо иметь талант ставить их на свою сторону. У меня его нет. Но…

— Хлоя, у нас проблема, — Габ влетела в штаб без стука. Так странно было видеть ученого среди нас. — В двадцать третьем секторе буйный ангелоид. Уходит от всех патрулей. Конрад сказал, разбираться тебе.

— Буйный? — я отложила планшет. — Насколько?

— Настолько, что уже пятерых положил. Не убил, но вырубил крепко. Бесы с излучателями не справляются — он иммунный, кажется. Полностью. Не переформатировать.

— Иммунный ангелоид? — Зиша присвистнула. — Редкость.

— Редкость, но бывает, — я встала. — Австрия, пошли.

— Я готова, мама, — кивнула та.

Двадцать третий сектор оказался районом старых церквей. Да, у тагаев есть религия — выдуманная, конечно, как и всё в этом мире, но церкви стоят, службы идут, священники в рясах собирают пожертвования. В основе — культ Селики Спасительницы. Полная ерунда, но ангелоиды используют эти храмы для своих целей: воспитывают особо буйных, которых потом натравливают на диких рептилоидов в джунглях. Своего рода «перевоспитание боем».

Сегодня цели были другими. Буйный хотел… А чего он хотел?

— Он там, — показала Габ на храм в центре площади сверяясь с планшетом. — Забаррикадировался внутри. Кричит, ломает скамьи. Грозится всех убить.

— Как зовут?

— Алекс. Из нового призыва. Слишком сильный, слишком злой. Не контролирует себя. Эксперименты по созданию фурий. Ой, я тебе ничего не говорила.

— Я войду одна, — решила я. — Австрия, прикрывай снаружи. Если через пять минут не выйду — врывайся.

— Поняла, мама.

Я толкнула дверь.

Внутри было темно. Только редкие лампады освещали иконы Селики — женщины с крыльями, похожей на ангелоида, но с лицом тагайки и, вроде с рожками или длинными ушами. Выдумка, но тагаи верят.

— Алекс? — позвала я.

Из темноты вылетела скамья. Я увернулась, скамья врезалась в стену и разлетелась в щепки. Ох, силен.

— Не подходи! — заорал голос. Волевой, приятный.

Я включила фонарь. Алекс стоял у алтаря, в цепях, которые сам же на себя намотал. Цепи были старые, церковные — видимо, нашел где-то в подвале. Холрошая броня и щит от заклинаний. Его лицо — красивое, мужское, с правильными чертами — искажала гримаса боли. Тело — идеальное, накачанное, как у тех качков, которых изображают на плакатах. Точно такой же образ принимал Айван в Лулусии, когда пытался быть незаметным.

— Убей меня, — прохрипел Алекс. — Пожалуйста. Я не могу контролировать себя. Я убью всех, кто подойдет. Ты же Хлоя? Убей!

— Я не убиваю своих, — ответила я. — Расскажи, что случилось.

— Я… я родился таким. Слишком сильным. Слишком злым. Меня пытались перепрограммировать, но ничего не вышло. Теперь я здесь, скрываюсь, и жду, когда придет кто-то, кто сможет меня остановить. Навсегда.

Он дернулся, цепи зазвенели. В глазах мелькнула ярость, потом снова боль.

— Помоги… — прошептал он.

Я даже не знала что делать. Но мои проблемы решили за меня. Впервые. Дверь распахнулась. Вошла Австрия.

— Мама, пять минут прошло. Я… — она увидела Алекса и замерла.

— Не подходи! — заорал он.

Австрия не испугалась. Она подошла ближе, разглядывая его.

— Я знаю, что с тобой, — сказала она спокойно. — Тебя можно перепрошить. Как меня.

— Что? — я опешила.

— Те модули, что загрузили в меня, — Австрия повернулась. — Они включают знания о нейросети мозга. Я знаю, как это делается. Если Эйфель поможет, мы сможем сделать из него нормального.

— Ты… ты умеешь перепрошивать?

— Да, мама. Ты же сама сказала — я сильная. И я умею многое.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри нарастает холодок. Откуда у простого ангелоида такие знания? Но выбора не было.

— Зови Эйфеля, — сказала я.

Эйфель приполз через час, ругаясь на чем свет стоит.

— Опять перепрошивка? Вы меня в ученого превратили! Я ломбардщик.

— Заплачу, — пообещала я. — Даже официально.

— Ладно, — бес сразу успокоился. — Где пациент?

Алекс лежал на алтаре, связанный цепями и дополнительными ремнями, которые мы натащили из подсобки. Он был в сознании, но молчал, глядя в потолок.

— Красивый, — заметил Эйфель, разглядывая его. — Жалко портить.

— Не портить, а чинить, — поправила Австрия. — Давай хомутатор.

— Здесь? В церкви?

— Здесь.

Эйфель вздохнул, но послушался. Портативный хомутатор был просто шлемом. Как такой прибор справляется с функциями того, что у меня в подвале, я не знала. Пока бес колдовал над оборудованием, Австрия подошла к Алексу.

— Будет больно, — сказала она. — Но потом станет легче. Обещаю.

Он кивнул. Верит?

Операция длилась три часа. Австрия вскрыла ему череп — аккуратно, почти ювелирно — и достала мозг. Эйфель с интересом разглядывал пульсирующий орган.

— Часть мне, как плата, — напомнил он.

— Бери, — Австрия отрезала небольшой кусочек и бросила бесу. Тот поймал щупальцем, отправил в рот и зажмурился от удовольствия.

— Вкусно, — прокомментировал он. — Злой был, да? Горечь чувствуется. Эх… своих жру, а так приятно.

Остальное Австрия подключила к хомутатору. Загрузила какие-то данные, которых я не видела, что-то перепрограммировала, что-то удалила.

— Готово, — сказала она через час, возвращая мозг на место и закрывая череп. Царапины затянулись сами — регенерация работала.

Алекс открыл глаза. Он смотрел иначе — спокойные, ясные глаза молодого человека.

— Кто… — начал он, потом посмотрел на Австрию. — Ты?

— Я, — кивнула Австрия. — Теперь ты нормальный.

— Спасибо.

Он сел, потрогал голову. Потом посмотрел на меня.

— Ты Хлоя Князь? В самом деле, я слышал о тебе.

— Слышал? Откуда?

— В мозгах было, — он пожал плечами. — Теперь ты мой командир. Австрия сказала.

— Я сказала? — Австрия удивилась.

— Ты запрограммировала меня на верность ей, — Алекс кивнул на меня. — Так и надо. Она сильная. Герой войны.

Я посмотрела на Австрию. Та отвела взгляд.

— Это само вышло, — пробормотала она. — Я не специально.

— Ладно, — вздохнула я. — Разберемся. Пошли домой.

По дороге я чувствовала, как Элой в голове шевелится.

— Что скажешь? — спросила я мысленно. Я редко его спрашивала.

— Присмотрюсь, — ответил он. — Очень интересная у тебя дочка, Хлоя. Очень. Это нам на руку.

Глава 16. Сержант Архангел

Мой отряд разросся. Алекс вписался в отряд удивительно быстро. Наверное, потому что не задавал лишних вопросов. Он просто делал, что скажут, и делал хорошо.

— Ты пока что лучший из моих подчиненных, — сказала я в первую тренировку. — Что умеешь?

Алекс поднял руку, и из ладони вырвалось пламя. Горячее, с голубыми искрами.

— Магия огня, — пояснил он. — Базовый уровень. Могу усилить, если надо. Наверно.

— Усиливай, — кивнула я.

Алекс подчинился и усилил. Поток огня стал голубым. Стена напротив оплавилась.

— Хорошо, — я одобрительно хмыкнула. — Будешь Сержантом.

— Сержантом? — он удивился.

— У Как в мультике. Капитан Архангел!

— Мультике? — Я, казалось озадачила его.\

— Ты не смотрел? Очень популярен среди тагаев. Капитан Архангел, Молик Варвар, Воровство меди…

— Я житл сражениями за свою жизнь… Как-то не было времени…

— Ну короче. Я — Князь. Австрия — Лейтенант. Ты — Сержант. Подходит.

Алекс улыбнулся:

— Тогда понятно. Неофициальные звания это как титулы. Спасибо, командир.

— Не за что.

Потом я решила пристроить Алекса в особняке. Так проще следить, не сойдет ли он с ума. Зиша была в восторге.

— Мужчина в доме! — объявила она, обходя Алекса кругами. — Настоящий, красивый, сильный! Давно пора!

— Мама, не смущай человека, — закатила я глаза.

— Какой он человек? Он ангелоид! — Зиша хлопнула Алекса по плечу. — Будешь варенье?

— Варенье? — он опешил. — Это же… ну, не совсем законно.

— Чушь! У меня его знаешь сколько! Будешь открывать банки — мои зубы для этого не приспособлены, а у Хлои вечно времени нет.

Алекс посмотрел на меня. Я пожала плечами.

— Открывай, если хочешь. Она не отстанет. Но учти, не больше одной ложки.

Зря я это сказала. Мне надо было уйти, а к вечеру я застала мою мать в странном состоянии. Алекс открыл все банки, что нашлись в кладовке. Штук тридцать. Зиша попробовала по ложке из каждой… и теперь лежала на диване с дурацким выражением лица.

— Я… я объелась, — простонала она. — Так вкусно…, но так много… не могу пошевелиться…

— Мама, ты дура, — сказала я беззлобно. — Хорошо, что только одну ложно. Но я имела ввиду всего одну…

— Знаю, — она улыбнулась, не открывая глаз. — Но варенье того стоило.

Алекс стоял в дверях, глядя на это, и улыбался. Он был иммунным, и варенье на него не действовало.

— У вас тут всегда так?

— Всегда, — ответила Австрия, появляясь из своей комнаты. Досталось ли ей варенья или нет, я не знала. — Привыкай.

Неделю Зиша провалялась на диване. Неделю! Она только смеялась, когда я пыталась её поднять, и требовала принести еще варенья.

— Ты с ума сошла? — возмущалась я. — У нас работа! Задания!

— А ну их, — отмахивалась гадюка. — Алекс справится. Он сильный.

Алекс и правда справлялся. Вдвоем с Австрией они закрывали мелкие вызовы — патрулирование, задержание буйных, разгон повстанцев. Я занималась бумагами и пыталась вытащить Зишу из вареньевой комы.

— Знаешь, — сказал Элой однажды. — А он хорош.

— Алекс?

— Да. Верный, сильный, не задает вопросов. И магия огня — это редкость. Он может пригодиться.

— Для чего?

— Для всего, — голос усмехнулся. — Ты же знаешь, Хлоя. Рано или поздно придется идти к Эйнару.

Я вздохнула.

— Знаю.

— Вот тогда и пригодится.

К концу недели Зиша наконец встала. Пошатываясь, добрела до кухни, выпила полведра воды и объявила:

— Больше никогда не буду есть варенье.

— Врешь, — сказала я. — У тебя зависимость. Ты сто лет его ела, а теперь нет. Точно врешь.

— Вру, — согласилась она. — Но не полностью. Сделаю перерыв.

Алекс в это время что-то делал на кухне. Он принес ей еще одну банку — «на всякий случай». Зиша посмотрела на неё с ужасом и восторгом.

— Ты хороший, — сказала она. — Оставайся.

— Я никуда не собираюсь, — ответил Алекс. — Мне и не куда…

Тогда я точно поняла, что отряд пополнился еще одним бойцом. Сержант.

Глава 17. Мете-орет!

Когда мы сидели перед большим экраном и дружно обсуждали, кто пойдет за соком, на экране появилось лицо Конрада.

— Тревога, — голос Конрада прозвучал резко. — В пригороде аномалия. Летающий сгусток энергии. Жрет всё на своем пути. Бесы не могут взять под контроль. Ваша группа — на вылет.

— Поняла, — ответила я. — Австрия, Алекс, сбор через пять минут.

— Габ? — спросила Австрия. — Нам нужен ученый.

— Габ слишком ценная — начала я.

— И Габ. И ее отряд. Это серьезно. — Неожиданно ответил Конрад.

Мы были на месте через двадцать минут. Пригород встретил нас тишиной. Нехорошей такой, звенящей. Дороги пусты, дома заперты, даже птицы не поют. От того, что в небе висела цель нашего прибытия.

Сгусток размером с небольшой сарай. Переливался всеми цветами радуги, пульсировал, время от времени издавал звук — не то вой, не то крик.

— Мете-орет! — как будто определение проговорил Алекс — он зовет кого-то…

— Мете-орет?

— Мечется, и орет.

— Узнаем с помощью приборов? — Габ подлетела ближе, разглядывая аномалию. — Что думаете?

— Не знаю, — честно ответила я. — Но оно живое. И опасное.

— Мама, — Австрия вдруг замерла, глядя на сгусток. — Я знаю, что это.

— Откуда?

— Не спрашивай. Просто знаю. Это фрагмент духа… Анунака из Срага.

Я похолодела.

— Он вернулся?

— Не весь. Только часть. Пока ни в кого не вселилась. Если мы ее поймаем — сможем уничтожить.

— Как?

— Нужна ловушка. И тактика.

Все посмотрели на Австрию. Ну конечно, кто же как не она лучший тактик. Однако это была та Австрия, что сейчас в Срединных Мирах.

— Я справлюсь, — сказала Австрия твердо. — Доверьтесь мне.

— Делай, — кивнула я. — А сама уже думала что нам делать.

Дальнейшего я не могла даже ждать. А Австрия тем временем развернулась к отряду.

— Габ, ты с тремя бойцами — на левый фланг. Создайте барьер, чтобы сгусток не ушел в сторону леса. Алекс, ты с двумя — на правый. Огнем будешь отсекать, если попытается прорваться. Хлоя, ты со мной в центр. Мы загоним его в ловушку.

— Какую ловушку? — спросила Габ.

Австрия достала из кармана небольшой кристалл. Старая добрая фейская разработка, световая граната, но модифицированная.

— Эта штука создает поле, которое удерживает духов. Если мы окружим сгусток и активируем кристалл — он застрянет. Потом заберем.

— Откуда у тебя это? — удивилась я.

— Эйфель дал. Сказал, пригодится.

Мы разошлись по позициям. Австрия командовала четко, без запинки. Каждый знал свой маневр, каждый понимал задачу. Я смотрела на неё и видела — тактик. Настоящий. Тот самый перечень способностей, который был у старой Австрии. Но откуда он у этой?

— Готовы? — крикнула Австрия выдергивая меня из раздумий.

— Готовы! — ответили со всех сторон.

— Три, два, один — пошли!

Сгусток метнулся в сторону леса — там его встретил огонь Алекса. Метнулся в другую — там Габ с барьером. Энергия щитов затрещала. Рванул вверх — я перехватила, ударила крылом, отбросила назад. Австрия подлетела, активировала кристалл.

Световая вспышка ослепила всех. Хорошо что у нас светофильтры. Сгусток замер, закричал — и начал сжиматься. Через минуту от него остался только маленький шарик, пульсирующий в руках Австрии.

— Есть, — выдохнула она. — Поймала.

— Вот это нас терроризировало? — Габ подлетела, разглядывая трофей.

— Фрагмент духа, — Австрия спрятала шарик в контейнер. — Часть того анунака, что сидел в ведьме. Он распался, но не исчез. Теперь у нас есть доказательство.

— Для чего?

— Для Эйнара. Он должен видеть.

Я смотрела на Австрию и чувствовала, как внутри поднимается холодная волна. Она знала слишком много. Слишком.

— Молодец, — сказала я вслух. — Отличная работа.

— Спасибо, мама.

— Алекс, — я повернулась к нему. — Держи. \

Пока мы ехали на задание, я утащила их фургона Габ отличный молот.

— Новое оружие.

Я протянула Алексу молот — тяжелый, боевой, с гравировкой молний. Он взял, взвесил в руке.

— Тяжелый.

— Ты сильный. Справишься.

Алекс улыбнулся.

— Справлюсь.

По дороге домой я молчала. Элой в голове тоже молчал. Но я знала — он думает о том же. Кто такая Австрия на самом деле?

Глава 18. Барбакосмос

Эйфель ждал нас в своей норе. Старый бес сидел за столом, заваленным чертежами, и довольно улыбался.

— Смотрите, что я сделал, — он ткнул щупальцем в огромный лист.

На чертеже была ракета. Белая, большая, с кабиной, двигателями и кучей непонятных деталей. Надеюсь, только мне.

— Ты собрал ракету? — я опешила.

— Почти собрал. Остались мелочи. — Эйфель потер щупальца. — Летит быстро, далеко. До самого Небесного Мира.

— До Идавеля?

— Именно. Туда, где живет твой Эйнар.

Я молчала, разглядывая чертеж. Ракета была красивая — длинная, острая, с крыльями и соплами. Это все что я могла сказать.

— А есть этот космос? — спросила Австрия. — Тагаи думают, что там звезды, планеты…

— Вранье, — отмахнулся Эйфель. — Всё вранье. Мы сами им врем. Нет никакого космоса. Есть миры — плоские, круглые, кто их разберет. А между ними — космы. — Эйфель показал руками.

— Космы?

— Ну, облака такие. Похожи на волосы, — бес пошевелил щупальцами. — Идавелинги называют их «Дороги Кругосветные». По ним можно ходить между миров. На ракете — летать.

— Сколько всего миров? — спросил Алекс. — Найдем нужный?

— Важно не сколько миров, а сколько Миров — Поднял вверх щупальце Эйфель. Плоскости Миров. Три типа. Нижний мир — там демоны всякие. Миры Теней. Срединный — ваш недавний вояж. Кастлинги, Трау и прочие Тролли. И Небесный — Идавель, где викинги, эльфы и феи — Эльфеон. Анунаки, кстати, оттуда родом. Были когда-то жителями Небесного Мира, потом ушли, стали рабов разводить, рептилий штамповать. Теперь вот петухами заделались. И мы появились… — Эйфель явно грустил.

Не нравилось бесу… наверно хотел, чтобы ему заплатили побольше.

— Интересно, — протянула я. — Значит, я лечу на родину наших создателей.

— Типа того, — Эйфель кивнул. — Только не жди теплого приема. Они там своих не любят, а чужих — тем более.

— Эйнар — исключение.

— Может быть. Но я бы на твоем месте не рассчитывал на радушие. Впрочем… Есть ли выбор?.

Я посмотрела на чертеж еще раз. Потом на Австрию, на Алекса, на вход в нору, где ждала Зиша.

— Мы летим, — сказала я. — Готовь ракету. Вот деньги.

Эйфель сразу повеселел.

Ночью я стояла на крыше и смотрела на звезды. Ложные звезды, нарисованные на куполе. Где-то там, за ними, начинались космы и Дороги Кругосветные. Где-то там ждал Эйнар.

— Боишься? — шепнул Элой.

— Боюсь, — честно ответила я. — Но не за себя. За них.

— За Австрию? За Алекса? За Зишу?

— За всех.

— Зря. Они сильные. И потом — ты же будешь рядом.

— А если не справлюсь?

— Справишься, — голос усмехнулся. — Ты — Хлоя Князь. Ты всегда справлялась. Ты же как я, только…

— Что только.

— Только современная.

Я улыбнулась.

— Спасибо, Элой.

— Не за что. А теперь иди спать. Завтра большой день.

Я спустилась с крыши и пошла в дом. Зиша уже храпела на диване, обнимая банку с вареньем. Австрия и Алекс сидели на кухне, пили чай и тихо переговаривались.

— Мама, — Австрия подняла голову. — Всё будет хорошо.

— Знаю, — ответила я. — Просто… волнуюсь.

— Мы справимся, — сказал Алекс. — Все вместе.

Я кивнула и пошла спать. В самом деле, не феи же с эльфами нам помешают?

Глава 19. Черный Призрак

Тем утром ракета стояла в ангаре на окраине города. Подготовленная. Огромная, серебристая, с соплами, направленными в небо острыми мордами. Рядом суетились техники — ангелоиды, бесы, даже пара тагаев - всем нашлась работа. Еще бы - владелец платил моими деньгами. Эйфель отдавал команды, размахивая щупальцами.

— Готова? — спросил он, когда мы подошли.

— Готова, — кивнула я. — Кто пилот? Ты? Не развалишься?

— Пилот? — бес усмехнулся. — А ты думала, я сам поведу? Нет, у меня для вас сюрприз.

Старый бес подвел нас к кабине. Внутри, на специальной подставке, стояла банка. Стеклянная, с жидкостью и... головой в ней.

— Черный Призрак, — выдохнула я.

Голова беса с щупальцами вместо волос открыла глаза. Рожа довольная. Даже для головы запертой в банке.

— Хлоя Князь, — прошелестел он. — Давно не виделись.

— Ты... жив?

— Частично, — голова усмехнулась. — После того, как идавелинги разнесли Сраг, меня достали из закромов и собрали по кускам. Теперь вот — консультант по космосу.

— Он лучший пилот, который у нас есть, — пояснил Эйфель. — Летал на Черном Призраке, знает все дороги. Повезет вас.

— Я полечу с ним, — сказала Австрия. - Он надежный.

— Что? — я опешила. - Он же... Ты хоть знаешь, что он делал? Бомбил нашу страну.

- Это было давно - выдал Черный Призрак.

— Нам от него нужны навыки -добавила Австрия. Я второй пилот. У меня быстрая реакция. А ты прикроешь, Зиша — нас всех прикроет. Алекс — в грузовом отсеке, будет следить за двигателями.

— Откуда ты знаешь про двигатели? — спросила я.

— Знаю, — коротко ответила Австрия. — Просто знаю.

Вот тебе и ответ. Но Элой в голове не зашевелился. Значит идет как надо. Мы забрались в ракету. Тесно, но терпимо. Черный Призрак из своей банки подключился к приборам щупальцами из головы.

— Старт через три, два, один...

Так быстро! Ракета дрогнула и рванула в небо. Перегрузка вдавила в кресла. Зиша заорала что-то восторженное, Гадюки не чувствуют давления. Алекс молчал, стиснув зубы. Австрия работала с приборами, не отрывая глаз. Только мне было... обычно? Я летала сотни раз, правда не так высоко.

— Выходим в космы, — объявил Призрак. — Держитесь.

За иллюминатором мелькнул купол, потом — тьма, и вдруг — волосы. Огромные, бесконечные пряди, переплетающиеся между собой, уходящие в бесконечность. Космы. Облака, похожие на косы.

— Красиво, — выдохнула Зиша.

— Страшно, — поправил Алекс.

— И то, и другое, — я смотрела на проплывающие мимо волокна и думала: где-то там, за ними, ждет Эйнар. И я лечу к нему, хоть и не званая особо.

— Трусишь? — шепнул Элой.

— Трушу, — призналась я. — Но лечу.

— Молодец. Я бороздил космос сотни раз. Знаю что где. Подскажу.

- Ты?

- А что ты так удивлена? У меня была империя. Свой звездолет.

- Почему ты молчал? Мог бы...

- Не хочу светить знания. Потом построим свой, сейчас надо разобраться... - Он замолк - что то чувствую.

Глава 20. Кровь Деревьев

Мы летели сквозь космы трое суток. Или три года — время здесь текло иначе. Все это время меня не отпускало предчувствие Элоя. Что то здесь есть. Что то огромное. Черный Призрак ориентировался по звездам, светящимся тварям вроде элементалей. Мы не подлетали близко, был риск что нападут. Один раз мы видели кристаллита планетарного крушителя, огромный живой кристалл. Он подсказал нам дорогу в обмен на лигулу. Австрия корректировала курс, Зиша спала, Алекс жевал сухпайки.

— Впереди объект, — вдруг объявил Призрак. — Огромный. Похож на...

— На корабль, — закончила Австрия.

Именно о нем предупреждал Элой. Из косм вынырнуло нечто. Огромное, размером с город, в форме стрелы. Нос корабля венчало лицо — женское, каменное, с закрытыми глазами. Эльфийка. По всему кораблю ходили разряды молний, отбрасываемые чудовищного размера деревьями, похожими на сосны.

— Фейский летающий корабль, — выдохнула я. — Настоящий.

— Столкновение через десять минут! — заорал Призрак. — Слишком быстро! Как такая махина... Уводи!

— Не успеем, — Австрия вцепилась в штурвал. — Держитесь!

Десять минут, или быстрее. Я не поняла. Нас просто захватило поле летающего леса. Удар был мягче, чем я ожидала. Ракета ткнулась в борт корабля и застряла, как муха в варенье.

— Живы? — спросила я.

— Живы, — отозвались все.

Зашипел люк. Мы выбрались наружу. Корабль фей был огромен — палубы, мачты, паруса из чего-то, похожего на листья летающие сами собой. На палубе нас ждали.

— Кто вы? — спросил некто.

Сатир? Вроде. Козлоногий, с рожками, в смешной шапочке. Он.. дрожал.

— Я Георгерус, — представился сатир тряхнув темными кудрями. — Помощник капитана. Капитан — Эрвуд Эль Вудшаттер, лесной эльф. Мы... мы не ждали гостей. Я... - Он явно боялся.

— Мы тоже не ждали, — ответила я. — Нам нужно в Небесный Мир. К Эйнару.

— К викингам? — Георгерус побледнел. — Зачем?

— Дело есть.

— Мы можем довезти, — сатир замялся. — Но корабль поврежден. Кристаллы Крови Деревьев разбиты. Без них мы не полетим. Эрвкд доверил это мне... Сейчас его здесь нет. А я... Я все испортил.

— Кристаллы? — Австрия шагнула вперед. — Покажи...

Георгерус без расспросов повел нас в трюм. Видимо страх перед капитаном перевешивал возможность нашей мнимой кражи кристаллов. Или у фей никто не ворует? Меж тем, мы шли все глубже в пещеры, похожие нга гроты. Там, в специальных гнездах, лежали осколки огромных кристаллов, источающих слабый свет.

— Почините? — с надеждой спросил сатир.

— Починю, — кивнула Австрия. — За день.

— За день? — я опешила.

— Я умею, мама. Не спрашивай... -Австрия шепнула что-то банке с Черным Призраком.

- Дело говоришь! - Отозвался бес.

Она принялась за работу. Ловко, быстро, словно делала это сотни раз. Складывала осколки, спаивала их светом, наполняла какой-то энергией. К вечеру первый кристалл засветился ярко.

— Ты кто? — спросила я тихо, когда мы остались одни.

Я только и могла, что спросить это.

— Твоя дочь, — ответила Австрия, не отрываясь от работы. — Этого достаточно.

— Не достаточно.

Мне... стало страшно. А что если она обманывала даже Элоя? Австрия подняла голову. В её глазах было что-то... старое. Очень старое.

— Потом, мама. Обещаю. Когда всё закончится.

— Когда мы доберемся до Эйнара?

— Да.

Я кивнула. Элой в голове вздохнул:

— Не бойся, Хлоя. Если она поможет нам добраться до Эйнара — всё остальное не важно.

— Ты знаешь, кто она?

— Догадываюсь. Но молчу. Пока.

Глава 21. Светлый Идавель

Корабль фей плыл сквозь космы еще два дня. Георгерус оказался хорошим собеседником — рассказывал про фей, про Эльфеон, про лесных эльфов, которые правят всем. Капитан Эрвуд так и не показался — сатир сказал, что он "где-то далеко". Я и не стала спрашивать.

— Прибываем, — объявил Георгерус на третий день. — Вон он, Идавель.

Мы высыпали на палубу. Впереди, в разрыве косм, сиял свет. Близкий, белый, слепящий. Из него выступали острова — летающие, с горами, реками, лесами. Над ними парили драккары. И огромные создания, похожие на кошачьи головы.

Мничи. О них знала даже я. Стражи Небесного Мира. Может и хорошо что мы прилетели с феями. Неизваестно, как к нам бы отнеслись, если бы мы летели на ракете.

— Красиво, — выдохнула Зиша.

— Опасно, — поправил Алекс. - Особенно эти - он показал пальцем на небесных всадников с длинными усами и чубами, что вылетели как сопровождение.

— И то, и другое, — я сжала меч. Встречают? Может, и к лучшему.

Корабль причалил к одному из островов. Мы спустились по трапу на траву — мягкую, пахнущую чем-то незнакомым. Нас ждали.

— Хлоя Князь, — раздался голос.

- Казак - прошептал сатир - воин идавеля. Они здесь всем заправляют.

Из-за деревьев вышел казак. В кольчуге, с усами, в папахе, с саблей на поясе.

— Гневко, — представился он. — Местный. Знаю, зачем вы здесь.

— Откуда? — удивилась я.

— Эйнар сказал. Ждет вас.

Казак посмотрел на Австрию.

— А ты — со мной.

— Куда? — я шагнула вперед. Никому не позволю забрать мою дочь. Хоть казаку, хоть кому.

— Не бойся, — Австрия остановила меня жестом. — Я пойду. Так надо.

— Австрия...

— Вернусь. Обещаю.

Она ушла с другим казаком. Я смотрела вслед и чувствовала, как внутри закипает тревога. Слишком много я не понимаю.

— Идем, — Гневко махнул рукой. — К Эйнару.

Викинг должен разрешить все вопросы. Я только не поняла, где банка с Черным Призраком?

Уже час мы пошли по тропе. Когда добрались до поселения, вокруг играли дети викингов, маленькие, с деревянными мечами. Они гоняли по поляне... голову Черного Призрака.

— Эй! — возмущалась банка — Это моя голова! Я же с ума сойду!

— Мы аккуратно, — смеялся один из детей.

— Нет!

— Оставим его, — я вздохнула, видя как Зиша хочет забрать банку. — Они же дети.

Призрак возмущался, но дети уже утащили банку на поляну.

— Они его не разобьют? — спросил Алекс.

— Не должны, — ответил Гневко. — У нас аккуратные дети. Да и бесу нравится. Сам из себя страдания тянет, вы не знали?

За разговорами прошло еще десять минут, пока мы шли по городу. Эйнар ждал на вершине холма. Он сидел на троне из черепов, с тем самым топором в руках, которым приложил меня когда-то. Увидев меня, он улыбнулся.

— Хлоя Князь! — прогремел он. — Рад видеть!

— Я тоже рада, — соврала я.

Внутри все кипело. Где моя дочь? Зачем пинать Черного Призрака?

— Кто это с тобой? — он окинул взглядом Зишу, Алекса.

— Моя мама. И мой боец.

— Мама? — Эйнар посмотрел на Зишу с интересом. — Красивая. Из такой кожи хорошие сапоги выйдут.

Я хотела возмутиться, но Зиша не растерялась. Она сбросила кожу прямо там, на месте — ловко, одним движением, как сбрасывают плащ. Под ней оказалась новая, такая же черная, блестящая.

— Держи, — она протянула кожу викингу. — Плата за все.

Эйнар расхохотался.

— Смелая! Мне нравится! — он принял кожу, погладил. — Красивая, очень ценю. Ладно, говорите, зачем пришли. Хотя мы и так знаем.

Я рассказала. Про дух анунака, про ведьму, про фрагмент, который мы поймали. Эйнар слушал, кивал, иногда хмурился.

— Покажи фрагмент, — попросил он.

Австрии не было, но контейнер был у меня. Я достала пульсирующий шарик.

— Он самый, — кивнул викинг. — Дух Хутепа. Живучий гад.

— Мы хотим уничтожить его окончательно.

— Это можно, — Эйнар поднялся. — Только нужен сосуд, из которого он выйдет. Где девчонка, в которой он сидел?

— Осталась в Срединном Мире. В безопасности.

— Жаль. Придется...

— Эйнар! — раздался голос.

К холму подходили казаки. Впереди — Гневко. Рядом с ним — Австрия.

Она была в костюме из перьев. Из петушиных, ярких, красных и золотых, надетых поверх доспехов.

— Что это? — опешила я.

— Сюрприз, — улыбнулась Австрия.

— Это она, — вдруг сказал Эйнар. — Весь дух был в ней. С самого Срединного Мира.

— Что? — я шагнула к Австрии. — Ты...

— Я сдерживала его, мама, — Австрия опустила глаза. — Все это время. Он давал мне знания — про кристаллы, про тактику, про перепрошивку. А я не давала ему выйти.

— Почему не сказала?

— Боялась. Думала, прогонишь. Или Конрад что-то сделает.

Я смотрела на неё. На ту, кого считала дочерью. На ту, кто был врагом и другом одновременно. Вот так...

— Ты дура, — сказала я. — Конечно, не прогнала бы!

Она подняла глаза. В них блестели слезы.

— Правда?

— Правда.

— Хватит лирики, — Эйнар поднял топор. — Давай сюда девчонку.

Австрия подошла. Викинг занес топор...

— Стой! — закричала я.

— Не бойся, — он улыбнулся. — Это ритуал. Да и на крепче, чем кажется.

Казак принес обычного петуха. Птица? Зачем? Петух с ярким гребнем, который вертел головой и возмущенно кудахтал, так и норовил вырваться.

Эйнар ударил Австрию кулаком в лоб. Не сильно, но звонко. Она покачнулась, и из неё вырвалась тьма. Та самая, что мы видели в ведьме. Она закружилась, завыла, метнулась к петуху — и влетела в него.

Петух заорал. По-человечески, злобно:

— Проклятые! Я вернусь! Я всех вас...

Казак захлопнул клетку, оставляя петуха в ней.

— Готово, — Эйнар убрал топор. — Дух в петухе. Можете забирать. Вот это охота. Затянулась на десять лет.

— И что с ним делать? — спросил Алекс.

— Что хотите. Варить, жарить, в зоопарк сдать, — викинг пожал плечами. — Главное, что из людей он больше не выйдет. Птичья оболочка держит такие духи долго. А потом сдохнет сам и пойдет на инкарну.

Австрия пошатнулась. Я подхватила её.

— Ты как?

— Нормально, — она улыбнулась. — Пусто теперь. Легко.

— Идиотка. Разве можно так?

— Можно. Ты спасла страну. Я спасла страну.

— Ладно. Идем домой.

— Подожди, — Эйнар подошел ближе. — Хлоя Князь. Ты доказала, что достойна имени. Если захочешь вернуться — двери открыты.

— Спасибо, — я поклонилась. — Но мой дом там.

Я смотрела ка внизу холма Зиша подбадривает детей с банкой.

— Знаю. Передавай привет Зише. Сапоги обещаю носить с гордостью.

Зиша, словно услышав, фыркнула, но улыбнулась.

Корабль Георгеруса ждал у края острова. Мы погрузились. Сатир смотрел на нас с любопытством.

— Получилось? Я так боялся... Простите что не пошел с вами.

— Получилось, — кивнула я.

— Отлично. Тогда летим.

— Подожди, — Габ вдруг замялась. Она все время молчала, только изучала — У меня просьба.

— Какая?

— Несколько сатиров хотят поселиться в нашем мире. Тайно. Можно?

Георгерус задумался, потом кивнул.

— Можно. Только пусть ведут себя тихо. Эрвуд не узнает.

— Будут, — пообещала Габ. — Я прослежу.

Четверо сатиров отделились от команды и перешли в нашу каюту. Они были взволнованы, но счастливы.

— Новый мир, — шептал один. — Новые приключения.

— И новые соки, — добавил другой.

— И варенье, — закончил третий.

Я улыбнулась. У нас такие схожие интересы.

Ракету мы оставили в Идавеле — Эйнар обещал присмотреть, и заодно приковать что-то. Летели на фейском корабле, слушая рассказы Георгеруса о лесных эльфах. Австрия спала у меня на плече, Зиша и Алекс пили чай с сатирами, Габ заполняла бумаги.

— Ты молодец, — шепнул Элой.

— Знаю.

— Нет, правда. Дух анунака мог бы захватить весь ваш мир, если бы не ты.

— Не я. Австрия.

— И ты. Вы вместе. Командирская работа.

Я посмотрела в иллюминатор. Космы расступались, впереди маячил знакомый купол. Дом.

— Возвращаемся, — сказала я.

Австрия пошевелилась.

— Мама?

— Да?

— Я люблю тебя. - Она расплылась в улыбке.

Хищник. Стратег. Ведьма Белого Города.

— Я тоже, дочка. Я тоже.

Элой молчал. Но я знала — он улыбается. Где-то там, внутри.

Глава 22. Черный Кур

Вернувшись из Идавеля, я думала, что жизнь войдет в мирное русло. Австрия была свободна — дух анунака больше не терзал её сознание. Она стала той, кем должна была быть с самого начала: молодым ангелоидом с чистой головой и впечатляющим потенциалом. Алекс осваивал свой молот, Зиша как всегда поражала энтузиазмом. Варенье в доме не переводилось.

Я даже начала подумывать о том, чтобы взять выходной на неделю. Или на месяц. Или на год.

Но Габ, как всегда, разрушила мои планы.

Девушка ворвалась в мою комнату без стука — обычное дело — и, вместо того чтобы начать говорить, просто села на край кровати и уставилась в стену.

— Габ? — я отложила планшет. — Ты в порядке?

— Мне нужно съездить в Лулусию, — признесла учёная как-то отстранённо. — Одной. Но… я хочу, чтобы ты поехала со мной.

— Зачем?

Она помолчала. Потом достала из кармана маленький кристалл — темно-фиолетовый, пульсирующий. Я узнала этот свет. Поисковик лигулы. Старый, покрытый трещинами, почти черный.

— Это от Кура, — сказала Габ. — Он прислал весточку.

— Кура? — я ещё не понимала тогда, о ком она.

— Никого не знаю с таким именем.

— Он мой… друг, — Габ произнесла это слово так, будто взвешивала каждый звук. — Давний. Очень давний.

Я откинулась на подушку.

— Рассказывай.

Габ рассказывала долго. Начала с того, что её кожа — не просто смуглая, а особенная. Ангелоидов с таким оттенком почти не бывает. Конрад когда-то создал её из материала, который добывали в Лулусии, в запретных зонах. Материалом была лигула Кура.

Здебрах.

Чёрт возьми, основой Габ тоже был здебрах.

И сейчас эта тварь шлёт весточку.

— Он добровольно продаёт её, — продолжила Габ. — Уже много лет. Конрад знает, но делает вид, что не знает. Слишком ценный ресурс, чтобы задавать лишние вопросы. На основе лигулы Кура делают элитных рептилоидов — тех, что служат в личной гвардии анунака. Крепкие, умные, почти невосприимчивые к магии. Бесы, ангелоиды, фурии… Но я ничего не говорила.

— И ты с ним общаешься? — подняла я бровь. — Лично? Не страшно?

— Время от времени. Он присылает сигнал — как этот кристалл. Я приезжаю в условленное место. Мы говорим.

— О чём?

— О разном. О старых временах. О том, как он ненавидит анунаков. И о… Древней Черепахе.

Я нахмурилась. Это имя всплывало в бреду Асакку перед смертью. И Элой упоминал её — как существо, которое «само тряслось бы от страха при виде меня».

— Кто такая Древняя Черепаха? Женщина?

Габ не ответила.

— Кур хочет увидеть тебя, — вместо ответа сказала она. — Лично.

— С какой стати?

— Он говорит… что ты особенная. Что в тебе есть что-то древнее. Он чувствует.

— Элой, — догадалась я.

— Возможно. Но Кур не объясняет. Он просит, я делаю. Я доверяю ему, Хлоя. Он никогда меня не подводил.

Я посмотрела на Габ. Она выглядела такой спокойной и отрешённой что я согласилась.

— Ладно, — сказала я. — Поехали.

Мы выехали ночью, чтобы не привлекать внимания. Тарантас — старый, верный — урчал двигателем, унося нас из Барбака на восток, в сторону Лулусии. За рулём Габ.

Она вела молча. Я смотрела в окно на мелькающие огни города, которые постепенно редели, превращались в отдельные точки, а потом и вовсе исчезли.

— Ты никогда не спрашивала, откуда у меня такие способности, — вдруг сказала Габ. — И даже крылышки на висках.

— Думала, это генетика.

— Отчасти. Но основа — Кур. Его лигула дала мне возможность замедлять время. И гнуться. И… чувствовать тех, кто связан с ним кровью.

— Ты считаешь его потомком?

— Не в прямом смысле. Но да, в каком-то так точно. Моя кожа — его чешуя, переработанная алхимией Конрада. Моя сила — его древность. Мы связаны, Хлоя. Невидимой нитью. Я не ангелоид. Не в привычном смысле.

Я молчала. В голове Элой шепнул:

— Ифрем. Ты помнишь?

— Зеленоглазые там что-то — ответила я. — Но у Габ глаза голубые.

— Здебрахи — интересные твари. — Вместо ответа продолжил Элой. — Они помнят то, что люди забыли. Если этот Кур хочет встретиться — стоит сейчас трястись в кабине.

— Ты его знаешь? — спросила я мысленно.

— Возможно. Я знал многих древних. Но время стирает лица. Увидим — скажу.

Мы въехали в Лулусию на рассвете. Габ свернула с главной дороги на проселок, потом — на грунтовку, потом — вообще туда, где дорог не было. Тарантас карабкался по камням, продавливал кусты, перепрыгивал ручьи.

— Далеко? — спросила я.

— Ещё час.

Через час мы остановились у подножия скалы. Габ вышла, подошла к камню, положила на него руку. Камень засветился — слабо, фиолетовым — и отъехал в сторону, открывая проход. Как в шпионских фильмах.

— Идём, — кивнула Габ.

Внутри пещеры было темно и сыро. Пахло сырой синтезированной лигулой и пыльной древностью. Мы шли по коридору, который постепенно расширялся, и наконец вышли в огромный зал.

В центре под потолком лежал здебрах Кур. Я только так подумала, а уже поняла это чем-то внутренним.

Чёрный как смоль, с шипами на хребте, такими длинными, что они царапали потолок. Его шесть глаз — красные, как угли — открылись, когда мы вошли. Змей медленно поднял голову, и я почувствовала, как воздух вокруг стал тяжелее.

— Габ, — прошелестел он. — Ты пришла, девочка.

— Я привела её, — Габ кивнула на меня.

Кур посмотрел на меня тремя парами углей. Долго, пристально, изучающе.

— Хлоя Князь, — здебрах выдавил клуб пара. — Рельса. Победительница Асакку. Освободительница Ведьм. В тебе действительно есть что-то… древнее.

— Элой, — спросила я. — Ты чувствуешь его? В моей голове?

— Чувствую, — Кур кивнул. — Он спит сейчас? Или просто молчит?

— Молчит. Смотрит.

— Хорошо. Пусть смотрит. — Здебрах вздохнул, и от его пылающего дыхания по стенам пошли трещины. — Я пригласил тебя не для игр, Хлоя. У меня есть новости. Плохие.

— Какие?

— Истинная ведьма ещё не побеждена.

Я замерла.

— Мы вылечили Черноглазую. Дух анунака изгнали. Что ещё?

— Вы убрали с доски две первые фигуры, — Кур приподнялся на лапах. — ведьма Лулусии и Австрия. Но они были не главными. Главная — третья. Белоглазая.

— Белоглазая? — переспросила Габ. — Белоглазая Ведьма?

— Она древнее анунаков. Ведьма была здесь ещё до того, как феи пришли в эти земли. Она спит в руинах Белого Города — настоящего Белого Города, не той столицы Лулусии, которую вы знаете. И она просыпается.

— Зачем ты говоришь нам это? — спросила я. — Вы, здебрахи, ненавидите анунаков. Почему помогаете?

— Я ненавижу анунаков, — согласился Кур. — Это верно. И я ненавижу Древнюю Черепаху, которая правит из тени. Но Белоглазая — это угроза всем. Она не хочет порабощать — она хочет уничтожать. Она расшатает мироздание, если проснётся окончательно. Даже здебрахам некуда будет уползти.

— Что нам делать? — Спросила я, не веря н единому его слову. Слишком много информации просто так.

— Найти её. — Ответил здебрах. — Пока она не набрала силу. И уничтожить — или запечатать снова.

Кур замолчал, устало опустив голову.

— Я дам вам проводника, — прошипел он. — Одного из моих мелких. Он знает дорогу к руинам. А ты, Хлоя, должна будешь поговорить с травяными сатирами.

— Теми, что прилетели с нами? С Идавеля?

— Верно. Они поселились в холмах Лулусии. Они могут знать больше.

— Травяные сатиры? — я повернулась к Габ. — Ты знаешь о них? Как, когда, сколько?

— Знаю, — кивнула Габ. — Все те, кто прилетел с нами на корабле Георгеруса. Мы обещали им тихое место. Они нашли холм.

— Тогда едем к ним, — сказала я.

Кур кивнул. Из темноты выполз мелкий здебрах — размером с собаку, с блестящей чёрной чешуёй. Умными жёлтыми глазами он изучил меня беззлобно. Милый, чем-то похож на собаку.

— Это Шарру, — представил Кур. — Он будет вашим гидом. Не обижайте его. Он мой внук.

— Мы не обижаем, — ответила Габ. — Если поругаем только.

Шарру фыркнул и пополз к выходу.

— Удачи, Хлоя Князь, — крикнул вслед Кур. — Вам она понадобится.

Мы вышли из пещеры. Над горами вставало солнце.

Глава 23. Роад Муви

— Зачем мы вообще сюда поехали? — спросила я, когда Тарантас вырулил на просёлочную дорогу, уводящую от базы Кура. — Кур мог рассказать всё и так. Не тащить же нас три дня через всю Лулусию.

— Он хотел, чтобы ты увидела, — ответила Габ. — Не услышала — увидела. Здебрахи не доверяют словам. Они доверяют глазам.

— И что я должна была увидеть? Скалу? Пещеру? Ещё одного старого ящера?

Я лежала на заднем сидении. Мне пришлось переодеться в рубашку и я напоминала лесоруба в клетчатом одеянии.

— Его одиночество, — тихо сказала Габ. — Ты видела, как он лежит в этой пещере? Один. Веками. Никто не приходит к нему, кроме меня. - Габ пустила слезу - его сородичи ушли на север. Его внук Шарру — единственный, кто остался. Кур — последний из своего рода, Хлоя. Когда он умрёт, исчезнет целая ветвь здебрахов. И он знает это.

- И пусть сдохнет... - Я сказала это куда-то в сторону.

Габ тихо вздохнула.

Я замолчала. В голове Элой шепнул:

— Она права. Древние всегда одиноки. Я знаю.

— А, ты тоже древний, — мысленно ответила я. — Ты одинок?

— У меня есть ты, — усмехнулся он. — Это лучше, чем ничего.

Дорога тянулась через леса, поля, маленькие деревни, которые когда-то были частью Лулусии, а теперь стали ничейной землёй. Габ вела Тарантас медленно, почти не глядя на спидометр. Я смотрела в окно.

Пейзажи менялись. Сначала густые джунгли с лианами и яркими цветами — такие же, как в первый мой приезд в Лулусию много лет назад. Потом — холмы, поросшие жёсткой травой, где ветер гонял перекати-поле. Потом — скалы, голые, чёрные, похожие на окаменевших великанов.

— Прикольно, — произнесла почти недоступное мне до этого слово.

— Прикольно? — рассмеялась Габ. - Здесь можно лишиться шкуры.

— Почему всегда так? Всё интересное — обязательно опасное.

— Потому что безопасное — скучное. А скучное мы не замечаем. - С энтузиазмом учёного заметила Габ.

Я усмехнулась. В этой фразе была своя правда.

На ночь мы остановились в мотеле. Даже не в городе — просто придорожная забегаловка с тремя номерами, продавленными кроватями и телевизором, который показывал один канал — старые фильмы про Селику Спасительницу.

— Ужас, — сказала я, глядя на экран, где крылатая женщина в белом платье спасала тагаев от дракона. — Они правда в это верят?

— Тагаи верят во что угодно, что мы им дадим, — пожала плечами Габ. — Это помогает им жить. И умирать. И воскресать. Но этого они уже не знают.

— Цинично.

— Реалистично. Хлоя, ты что стала сентиментальной?

- Просто хлеб за шиворот попал. Помоги.

После того, как Габ вытрясла остатки бутерброда из-за моего шиворота, мы заказали у хозяина — молчаливого гибрида с щупальцем вместо руки — две порции чего-то, отдалённо напоминающего мясо. Ели молча. Потом вышли на улицу, сели на ступеньки.

— Смотри, — Габ достала из кармана маленький цилиндр. — Фейерверк.

— Зачем ты его взяла?

— Для настроения. Чтоб ничто больше за шиворот не попало.

Она чиркнула запалом. Цилиндр выстрелил в небо разноцветными искрами, которые рассыпались разноцветным дождём. Красиво. Совсем не так, как в Барбаке — там фейерверки были почти серыми, будто их делали из пепла. Зато их было много.

— Австрия сейчас, наверное, спит, — подметила я. — Без духа в голове. Впервые за долгое время. Анунак это тебе не Элой.

— Ты рада?

— Очень. Она заслужила покой.

— А ты?

— Я? — я задумалась. — Я тоже заслужила. Но не сейчас. Сначала — Белоглазая. А Элой... Без него я бы рехнулась.

Габ посмотрела на меня долгим взглядом.

— Знаешь, Хлоя, — начала она. — Ты изменилась. Когда я впервые тебя увидела — в лаборатории Конрада, сразу после рождения — ты была как чистый лист. Бумажный, белый. А теперь... на тебе столько слоёв, что я теряюсь.

— Это плохо?

— Это нормально. Жизнь добавляет слои. Иногда — шрамы.

Я потерла предплечье, где под броней скрывался след от когтя Асакку. Все зажило, но ментально я помнила.

— Шрамы украшают, — парировала я.

— Кого? — усмехнулась Габ.

— Князей.

Она рассмеялась громче. Мы запустили ещё один фейерверк, потом третий. Хозяин мотеля вышел на крыльцо, посмотрел на нас, покачал головой и ушёл спать.

Ночью мне приснился Эйнар. Он сидел на троне из костей и улыбался безумной улыбкой.

— Ты справишься, Хлоя Князь, — прогрохотал викинг. — Помни: истинная ведьма не та, что крадёт, а та, что остаётся.

— Что это значит? — спросила я.

— Увидишь.

Викинг взмахнул топором, и я проснулась.

Нет.

Я проснулась от того, что Габ трясла меня за плечо.

— Вставай, — почти кричала девушка. — Нам ехать надо.

— Который час?

— Раннее утро. Шарру уже ждёт.

- Он же едет на шару, конечно.

Третий день пути был самым долгим. Мы выехали затемно, и только под вечер добрались до места, которое Кур назвал "Змеиным знанием". Целый комплекс руин, заросших пышным мхом и вездевьющими лианами. Среди камней виднелись странные символы — не похожие ни на фейские, ни на змеиные.

— Что это? — спросила я. - Истинный Белый Город? Развалился за века... Где Белоглазая?

— Не спеши, это всего лишь древний храм, — ответила Габ. — Ещё доанунакский. Здесь учили первых здебрахов.

— Кто учил?

— Не знаю. Может Дина, Древняя Черепаха. Может, даже Элой.

Я вздрогнула. Голос в голове молчал — но я чувствовала, что он слушает. Внимательно.

Мы вошли в руины. Внутри, в полумраке, нас ждал Кур. Я сперва удивилась, но это была его проекция. Или моя галлюцинация. Или послание, оставленное в камне.

— Хлоя Князь, — сказала проекция. — Ты здесь. Значит, время пришло. Белоглазая проснулась. Она увела травяных сатиров. Ты должна найти их — и её. Настоящий Белый Город ждёт.

Проекция исчезла. На её месте остался только камень с вырезанным на нём глазом — белым, без зрачка.

— Это знак, — сказал Габ. — Она действительно здесь.

— Пошли, — я повернулась к выходу. — Навестим сатиров. Нет, ты слышала?! "Она увела травяных сатиров". Конечно, мать твою, пока мы катались хрен знает где, она сделала это - Я посмотрена на Шарру бежавшего рядом - твой дед забыл выпить меморию...

Глава 24. Змей знания

Мы выехали из руин через час. Шарру, мелкий здебрах, полз впереди, указывая дорогу. Габ вела Тарантас, я смотрела на карту — старую, бумажную, которую Шарру отрыл нам перед уходом. Конспирация последнего уровня.

— Поселение сатиров здесь, — я ткнула пальцем в точку посреди джунглей. — В холме.

— В холме? — переспросила Габ. — Прямо внутри холма?

— Так сказал Кур. «В холме, как это делают феи».

Габ задумалась.

— Я слышала о таком. Карманные измерения. Феи умеют сворачивать пространство, прятать целые миры в камнях и деревьях. Если сатиры действительно поселились «в холме», нам нужен ключ.

— Ключ?

— Пароль. Или проводник. Или просто тот, кто знает, как открыть дверь.

— У нас есть… — Я вспоминала имя сатира — Филюш, — наконец, сказала я. — Глава поселения. Кур сказал, он будет ждать.

Холм оказался не таким уж большим — метров тридцать в высоту, поросший густым кустарником. Со стороны — обычная возвышенность, каких в Лулусии тысячи. Но Шарру уверенно полз к подножию, где между корнями старого дерева виднелась щель.

— Здесь, — прошипел он. — Вход.

Ого, а я не знала что он умеет говорить.

Я наклонилась, заглянула в щель. Темнота. И — запах. Трава, мёд, ягоды, что-то фейское.

— Филюш! — крикнула я. — Выходи! Выходи-выходи, где же ты?

Тишина. Потом щель расширилась, превратившись в проход — ровный, аккуратный, выложенный камнем. Я отпрянула. Из темноты вышел сатир. Козлоногий, зеленокожий, с рожками, в смешной шапочке из листьев. Он улыбался. Я не помнила конкретно его, но обрадовалась что это не очередной здебрах.

— Хлоя Князь, — проблеял сатир — Гавриил Стар. Я ждал вас. Кур предупредил.

— Гавриил? — Переспросила я — Габ, у тебя такое красивое имя?

— Я поэтому и молчала — Казалось, Габ смутилась.

— Ладно, Филюш, — я кивнула. — Нам нужно поговорить.

— Знаю. Проходите.

Мы вошли в холм через арку.

Внутри оказалось… огромное пространство. Не пещера, не зал — целый мир. Небо, облака, солнце — всё настоящее, живое. Дома из дерева и камня, поля, ручьи. Сатиры — десятки — пасли коз, строили заборы, пели песни.

— Карманное измерение, — восхищённо сказала Габ. — Я думала, такое только в сказках бывает!

— Феи — не сказки, — посмеялся Филюш. — Мы — часть природы. Природа умеет прятать свои секреты. Но не от всех…

Сатир провёл нас к своему дому — большому, с резными колоннами и верандой, увитой плющом. Внутри пахло тоже травами, сыром и мёдом.

— Угощайтесь, — Филюш поставил на стол кувшин с чем-то золотистым. — Напиток фей. Не бьет в голову как сок, но просветляет ум.

— Спасибо, — я взяла кружку, отпила. Вкус — как… летний дождь и свежескошенная трава. И правда — мысли стали чёткими, будто кто-то протёр стекло переднего вида.

— Ты знаешь про Белоглазую? — спросила я прямо.

— Знаю, — Филюш помрачнел. — Она приходила сюда. Требовала, чтобы мы присоединились к ней. Я отказал.

— И она просто ушла?

— Нет. Она сказала: «Вы придёте. Добровольно. Или я заберу вас силой». И ушла.

— Когда это было?

— Месяц назад. С тех пор мы ждём. Усилили охрану. Но… она сильна. Очень сильна. Много наших пропало. Пара десятков… Что там, даже Кур не решается сражаться с ней в открытую.

— А ты? — спросила Габ. — Ты решаешься?

— Я — сатир, — Филюш неумело улыбнулся. — Мы не лучшие воины. Мы жители. Но если придётся защищать свой дом — будем драться. До последнего.

Я посмотрела на зеленокожего. В его вытянутых глазах не было страха — только решимость.

— Мы поможем, — кивнула я. — Мы за этим здесь. Но сначала нужно понять, где она. Кур сказал, она спит в руинах Белого Города. Значит, не спит?

— Настоящего Белого Города, — поправил Филюш. — Не той столицы, которую назначили Лулусии. Древнего, фейского. Он спрятан в джунглях, на востоке. Туда ведёт только одна дорога — через Чудинов Холм.

— Чудинов Холм?

— Место, где живут чудины. Безумные травяные эльфы. Они ненавидят всех — и фей, и змей, и людей. И командует ими Белоглазая.

— Вот так Хлоя, считай это новый уровень доступа.

— В смысле? — НГе поняла я.

— Есть те, кто живет в этом мире и не подчиняется нам. Но идти придётся, — вздохнула Габ.

— Идти придётся, — согласился Филюш. — Но я пойду с вами. Холм знаю. Дорогу — тоже. Я обжился, а время здесь течёт не так как у вас.

— Отлично, — я встала. — Выступаем завтра на рассвете.

— Сегодня, — поправил Филюш. — Белоглазая не ждёт. Каждый час промедления — новые жертвы.

Я посмотрела на Габ. Та кивнула.

— Сегодня, — сказала я. — Идём.

Глава 25. Филюш

Мы вышли из карманного измерения через час. Филюш собрал небольшой отряд — трёх сатиров-воинов с луками и копьями. Шарру полз впереди, сверкая чешуёй.

— Далеко до Чудинова Холма? — спросила я.

— День пути, — ответил Филюш. — Если не будем останавливаться.

— Не будем.

Дорога шла через джунгли — густые, влажные, полные звуков. Где-то кричали обезьяны, где-то шелестели крылья огромных бабочек, где-то вдалеке рычал хищник. Шарру уверенно вёл нас, обходя болота и заросли колючего кустарника.

— Филюш, — спросила я, когда мы остановились у ручья попить воды. — Почему вы выбрали Лулусию? Фейские земли гораздо красивее.

— Фейские земли — под контролем лесных эльфов, — ответил сатир. — Они не любят тех, кто не подчиняется. А мы хотим свободы. Здесь, в змеином мире, мы можем жить как хотим. Никто не укажет, что делать, куда идти, кого любить.

— Даже под угрозой Белоглазой?

— Даже так, — он улыбнулся. — Свобода — это не отсутствие опасностей. Свобода — это выбор. Мы выбрали этот холм. Мы выберем и защиту.

Габ, которая сидела рядом и чистила бластер, подняла голову.

— Вы не пожалели? — спросила она. — Что улетели с нами из Идавеля?

— Ни разу, — твёрдо сказал Филюш. — Там, в небесном мире, мы были чужими. Здесь — мы дома. Даже если дом этот — холм посреди джунглей.

— Хорошие слова, — сказала я.

— Плохие дела за ними, — вздохнул сатир. — Ладно, пошли. Нам ещё полдороги.

К вечеру мы добрались до Чудинова Холма. Он выглядел как обычный холм — поросший травой, с редкими деревьями на склонах. Но воздух вокруг был странным — плотным, липким, будто кто-то налил в него мёда.

— Здесь, — прошептал Филюш. — Чувствуете?

Я чувствовала. И не только я — Шарру замер, прижался к земле. Габ сжала бластер.

— Выходите, — сказала я в темноту. — Мы знаем, что вы здесь.

Тишина. А потом из-за деревьев вышли они.

Глава 26. Лулусский Крысолов

Когда я попыталась выйти из Холма, ничего не вышло. Мы стояли в темноте, на границе карманного измерения и мира змей. А потом из тьмы на нас уставились сотни глаз. Медленно, нам навстречу шли силуэты. Высокие, стройные, с зеленой кожей и длинными острыми ушами, которые торчали в стороны, за спиной крылья как у стрекоз. Глаза — белые, без зрачков.

— Чудины, — прошептал Филюш. — Пришли…

— Белоглазые феи, — поправила одна из них. Женщина, вроде бы. Такая же зеленая, стройная, с белыми волосами, собранными в пучок. — Мы не чудины. Мы — стражи.

— Стражи чего? — спросила Габ. — Нашей клетки?

— Стражи покоя. Белоглазая приказала не пускать никого к холму.

— А мы пойдём! — Я шагнула вперёд. — С дороги.

— Или что? — усмехнулась фея. — Убьёшь нас? Мы не боимся смерти. Нас много. А вы — одни.

Она махнула рукой. Из темноты вышли ещё чудины — десятки, сотни. Они окружали нас, сжимали кольцо во тьме.

— Хлоя, — Габ взяла меня за локоть. — Их слишком много. Нам нужно отступать.

— Не отступать, — сказал голос. Не мой — Элой.

— Ты очнулся?

— Я всегда здесь. Просто слушал. Эти твари — не настоящие враги. Они — марионетки. Белоглазая управляет ими через артефакт. Найдите его — и они рассыпятся.

— Где искать? — Я уже думала, как разомну кулаки о зеленые рожи.

— В холме. Там вход в другое карманное измерение. Все связано. Белоглазая управляет оттуда.

— Мы не прорвёмся. Даже не знаем как.

— Прорвётесь. Я помогу.

Элой дал мне сил. Не так много, как в тот раз, когда мы сражались с Асакку, но достаточно. Мои крылья распахнулись, глаза на них открылись — первая пара, вторая. Благая Весть ударила в чудинов, разбрасывая их в стороны.

— Бегите! — крикнула я. — К холму!

Габ и Филюш рванули за мной. Шарру полз сзади, отстреливаясь хвостом с шипами. Чудины пытались нас схватить, но свет копий сжигал их прикосновением.

Мы добежали до перехода. Вход был открыт — темный проём, из которого тянуло холодом. Где мы? Да какая разница, нас вел Элой, этому старикану можно доверять.

— За мной! — крикнул осмелевший Филюш и прыгнул внутрь.

Мы — за ним.

Внутри было темно и пусто. Ни сатиров, ни фей — только стены из грубого камня и взвесь сырости. Клетка. Большая клетка, но ворота открыты.

— Здесь держали сатиров? — спросила Габ, проведя пальцами по решётке. — Где все?

— Уведены, — ответил Филюш. — Белоглазая забрала их. Как Лулусский Крысолов из легенды.

— Какой легенды? — Я искала глазами хоть что-то похожее на выход из «нигде».

— Старой. О фее, которая приходила в деревни и уводила детей в холмы. И никто не мог их вернуть.

— Я точно е хочу быть таким ребёнком, — отрезала я.

— Неважно, — Филюш покачал головой. — Она уводит всех, кто слабее. Сатиры — слабые. Феи — тоже. Только сильные могут сопротивляться.

— Или хитрые, — добавила Габ. Она достала кристалл — тот самый, который дал Кур. — Я свяжусь с ним. Он знает заклинание, чтобы выбраться.

— Выбраться? — я опешила. — Мы только вошли! Мы даже не знаем где мы! Даже Элой молчит!

— Во-первых вход закрылся, — Габ показала на стену за нашей спиной. Вместо проёма была гладкая каменная кладка. — Белоглазая запечатала нас. Мы в ловушке. — Во-вторых ты паникуешь.

— Дерьмо — она была права.

Габ закрыла глаза, прижала кристалл ко лбу. Я слышала, как она шепчет что-то — не слова, скорее вибрации. Шарру замер, прислушиваясь.

Через минуту кристалл засветился.

— Кур, — сказала Габ. — Мы в Чудиновом Холме. Спаслись от чудинов. Вход закрыт. Диктуй заклинание.

Из кристалла донёсся голос — древний, шипящий:

— Положите руки на стену. Там, где была дверь. И скажите: «Я помню. Я знаю. Я выхожу». Потом Шарру сыграет на флейте.

Мы сделали, как он сказал. Шарру поднёс к губам хвост и подудел в отверстия от шипов. Стена дрогнула, пошла трещинами — и рассыпалась в пыль. Снаружи был лес. И никаких чудинов.

— Быстро! — крикнул Филюш. — Бежим.

— У тебя клаустрофобия — Заметила Габ, проходя мимо меня.

— И этому Клаусу тоже рожу набью — буркнула я.

Мы выбежали наружу. Холм за нашей спиной содрогнулся и осел, превратившись в обычную кучу земли.

— Белоглазая ушла, — констатировала Габ. — И увела всех. Сатиров, фей, чудинов.

— Куда? — спросила я.

— В настоящий Белый Город, — прошипел Шарру. — Кур сказал. Она хочет править оттуда.

— Тогда нам туда, — я повернулась к Филюшу. — Ты знаешь дорогу?

— Знаю, — кивнул сатир. — Но она опасна. Очень… Я бы не хотел…

— Когда это нас останавливало? — Выпалила я.

Мы двинулись на восток, туда, где в джунглях скрывалась древняя столица.

Глава 27. По следам ведьмы

Сказать легко, а вот сделать — не очень. Три дня мы шли по джунглям. Шарру вёл нас, иногда останавливаясь, чтобы принюхаться или послушать. У меня много раз мелькала мысль просто взлететь и долететь. Но куда? Да и бросать Габ не хотелось. Филюш рассказывал легенды — о чудинах, о Белоглазой, о том, как феи впервые пришли в этот мир.

— Земли Лулусии когда-то были нашими, — говорил зеленокожий. — Фейскими. Лесные эльфы правили здесь тысячелетия. Потом пришли анунаки. Они забрали землю, построили свои города, привели своих рабов. А феи ушли в холмы. В карманные измерения. И забыли о внешнем мире.

— Почему Белоглазая решила вернуться? — поинтересоваласьГаб.

— Наверно её разбудил конец вашей войны. А ещё потому что она безумна. Чудины все безумны. Они не могут жить в покое — им нужна война, разрушение, хаос, стук молотков… Белоглазая — их королева. Она поведёт их на штурм Белого Города, и тогда…

— Тогда что?

— Тогда мир змей рухнет. Анунаки не смогут сдержать их. Даже архангелы погибнут. Тагаи восстанут. И всё, что мы знаем, исчезнет.

Я сжала меч.

— Я такого не допущу.

На четвёртый день мы нашли след. Вместо лесной тропы — целую дорогу, вымощенную белым камнем, который светился в темноте.

— Древняя фейская дорога, — присвистнул Филюш. — Она ведёт к Белому Городу.

— Почему она светится?

— Магия. Камни помнят тех, кто их укладывал. Фей. Самого Войко.

Кто такой этот Войко, спрашивать не было желания. Сперва разобраться с Белоглазой. Мы пошли по дороге. Каменная лента петляла между холмами, пересекала ручьи, уходила под скалы. Шарру полз впереди, иногда останавливаясь и шипя — предупреждая об опасности.

Опасность пришла на второй день пути.

Глава 28. Бесполезные слуги

Они появились из ниоткуда — вышли из-за камней, из-за деревьев, даже вылезли из-под земли. Слуги Белоглазой. Но не те, что были в холме — другие. Крупнее, злее, с огромными когтями и пастями, полными острых зубов.

А впереди них — предводитель. Высокий, тощий, с длинными ушами, которые торчали в разные стороны. Странно, но у него было красивое лицо, почти человеческое, но без носа. И глаза — белые, как у всех.

— Я Джонни, — представился он. — Я — первый слуга Белоглазой. Она приказала задержать вас. Или убить. Мне всё равно! Позвольте же мне…

— Нам не всё равно, — оборвала я. — Уйди с дороги, пень.

— Не уйду, — он усмехнулся. — Я — воин. Я сражался с идавелингами. Я побеждал драконов. Я…

Я ударила хвастуна. Никакой опасности я не чувствовала. Он был не опаснее тагая. Одним движением, без замаха, просто шагнула вперёд и врезала ему кулаком в лицо. Кости хрустнули — его, не мои. Джонни рухнул на землю, ломая крылья и руки. Он попытался встать — я пнула его пару раз, и он не смог больше пошевелиться.

— Ты… ты сломала мне всё, — прошептал он.

— Ты сам сказал — тебе всё равно, — я обернулась к остальным чудинам…

Габ уже стреляла. Бластер бил короткими очередями, каждый выстрел находил цель. Чудины падали, рассыпались в прах. Шарру кусал их за ноги, отрывая куски плоти. Филюш сражался копьём бамбука— ловко, умело, будто всю жизнь только этим и занимался.

Через три минуты всё было кончено.

Джонни лежал на земле, глядя на меня белыми глазами. Он был единственным, кто выжил.

— Вот так производственная травма, — прохрипел он. — Я бесполезен.

— Бесполезен, — согласилась я. — Но убивать тебя не буду. Ты сам сдохнешь. Через час. Или через два. Твои раны несовместимы с жизнью.

— Откуда знаешь, ты что прорицатель? — Он ещё пытался шутить?

— Должен же ты хоть чем-то быть полезен. Пока ты тут лежишь, Белоглазая думает что мы заняты.

Мы пошли дальше, оставив Джонни корчиться на дороге.

— Ты жестока, — заметила Габ.

— Он хотел нас убить, — парировала я. — Я дала ему шанс умереть с достоинством. Но у него его нет. Так что пусть просто умрёт.

— В этом есть своя логика, — кивнул Филюш. — Я тоже не люблю таких как он.

Шарру фыркнул и пополз вперёд.

Глава 29. Чудинов Холм

К вечеру следующего дня мы добрались до места, которое безносый Джонни назвал «Чудинов Холм». Красиво — целый город, вырубленный в скале. Дома, улицы, храмы — всё из белого камня, светящегося в темноте. Настоящий Белый Город. Понятно почему анунаки не селили тут тагаев, вся конспирация бы пошла лесом.

— Здесь жили феи, — прошептал Филюш. — До анунаков. Потом они ушли. А чудины пришли. Они тоже феи, но неправильные.

— Сколько их? — спросила у него Габ.

— Не знаю. Но много. Как волос на моих ногах.

Мы спустились в город. Улицы были пусты — ни чудинов, ни сатиров, ни фей. Только ветер свистел по улицам, поднимая пыль.

— Где все? Куда они все делись? — Я смотрела по сторонам, никого не находя.

— Туда, — Шарру показал хвостом на центральную площадь.

Там, у подножия огромного храма, стояли и спорили две женщины. Белоглазые. Обе — зеленокожие, беловолосые, с длинными ушами. Но одна была в белом платье, другая — в чёрном.

Увидя нас, они прекратили спор.

— Шэн, — коротко представилась та, что в чёрном. — Я хочу перевести этот город в измерение Чудинов. Там он будет в безопасности. От анунаков, от змей, от всех вас. Вы мне не интересны.

— Матильда, — кротко представилась та, что в белом. — Я хочу оставить его здесь. Пусть феи вернутся. Пусть сатиры живут. Это наш дом. Вот.

— Вы об этом спорите? — спросила я.

— Мы сражаемся! — заявила Шэн. — Уже три дня. И никто не побеждает.

— Потому что вы равны, — сказал голос. Элой. — Но я могу помочь.

— Ты? — Матильда посмотрела на меня. — Кто ты?

— Не я, — ответила я. — Голос в моей голове. Древний. Очень. Элой.

— Элой? — Шэн вдруг побледнела. — Золотой Возница?

— Он самый, — усмехнулся голос. — А ты, красавица, похоже, знаешь мою репутацию.

— Не называй меня красавицей, — Шэн скривилась. — Это оскорбление от старика!

— А я и не оскорбляю, — Элой говорил так, будто флиртовал. — Просто констатирую факт. А ты Матильда, попривлекательнее. Хоть у тебя дурацкая челка, как у пони, но в остальном — очень даже.

Я опешила. Элой никогда не комментировал внешность. Никогда. Что на него нашло?

— Заткнись, — зарычала Шэн.

— Не затыкайся, — проговорила Матильда. — Продолжай. Мне нравится.

— Тебе нравится, когда оскорбляют твою сестру? — удивилась Шэн.

— Мы не сёстры! Мы — соперницы. И да, мне нравится, когда тебя оскорбляют. — Матильда показала ей язык. Так по-детски.

Шэн разозлилась. Она выхватила из-за пояса странный предмет — похожий на кусок сыра, только светящийся — и разбила его о землю. Я хотела засмеяться…

Но время остановилось.

Глава 30. Красавчик

От лица Элоя

Я снова был в темноте. Не в той, где спят — в той, где думают. Где сознание может двигаться свободно, а тело — нет. Хлоя замерла статуей. Габ замерла. Филюш. Шарру. Все, кроме двух белоглазых — Матильды и Шэн.

— Ты, — Шэн ткнула в меня пальцем. — Ты не замер.

— Потому что я не совсем здесь, — ответил я. Я говорил через Хлою, но мой голос звучал иначе — древнее, глубже. — Я — в Пустоте. А Пустота не подчиняется твоим фокусам.

— Фокусам? — Шэн оскалилась. — Это артефакт древних! Он останавливает время!

— Время не остановить, — я усмехнулся. — Можно только замедлить. И очень локально. Твоя магия не действует на меня. И на неё? — я кивнул на Матильду.

— На меня действует, — ответила та. — Но я умею двигаться в замороженном времени. Это мой дар.

— Значит, вы две можете сражаться, — подвёл я итог. — А я — нет. Моё тело замерло. Я только голос.

— Бесполезный голос, — фыркнула Шэн.

— Не скажи, — я сосредоточился. Рядом с Хлоей лежал Шарру — мелкий здебрах, внук Кура. Его тело было заморожено, но кровь — лигула — ещё текла. Я потянулся к ней сознанием.

В Пустоте всё возможно. Даже создать новое тело из капли крови.

Я не знаю, сколько времени у меня ушло — минута, час, вечность. Но когда я открыл глаза — уже не глаза Хлои, а свои собственные — я стоял на ногах. Тело было тёмным, мускулистым, с крыльями, растущими из поясницы. Лысая голова, тяжёлая челюсть, красные глаза. Я узнал себя — таким я был тысячу лет назад. Возницей. Воином.

— Ого, — сказала Матильда. — А ты красавчик.

— Знаю, — ответил я. Без ложной скромности. Я всегда знал.

— Не обольщайся, — Шэн скрестила руки на груди. — Ты — всего лишь дух в чужом теле. Я размажу тебя.

— Попробуй.

Она бросилась на меня. Я уклонился — легко, привычно. Моё новое тело двигалось так, как я любил: быстро, плавно, смертоносно.

— Откуда ты взялся? — крикнула Шэн, нанося удар за ударом. — Почему не замер?

— Я же сказал: я в Пустоте, — я блокировал её атаку предплечьем. — А Пустота — моя вотчина.

— Лжёшь!

— Не лгу, — я перешёл в наступление. — Я — Элой. Золотой Возница. Победитель мантикор. Друг Старого Чама. Ты не знаешь, с кем связалась.

— А ты не знаешь, кто я, — она отпрыгнула, вытирая кровь с разбитой губы. — Я — Шэн, королева чудин. Я старше твоего Чама. Я помню, как создавались эти миры.

— Тогда ты должна помнить, что я не проигрывал.

— Все проигрывают, — она улыбнулась. — Когда-нибудь.

— Но не сегодня.

Мы снова сошлись в бою. Матильда не вмешивалась — смотрела, оценивала. Иногда кивала, иногда качала головой.

— Хорош, — сказала она мне. — А крылья зачем из поясницы? Неудобно же.

— Привык, — ответил я, уходя от удара. — В моём старом теле крылья были там.

— Странный ты.

— Я — древний. Мы все странные.

Глава 31. Белоглазая Ведьма

— Ты не остановишь меня, дед! — Выпалила Шен, схватившись за оружие.

Я этого уже не слышала. Холрошо, что в моей голове был Элой, иначе я бы ничего не запамнила.

Бой длился вечность. Я — вернее, Элой в моём теле — сражался с Шэн, королевой чудинов, и время вокруг нас текло иначе. Застывшие фигуры Габ (которая хоть и могла замедлять время, ничего не могла сделать), Филюша, Шарру стояли как изваяния. Матильда, вторая Белоглазая, наблюдала со стороны, не вмешиваясь — пока.

— Ты не сможешь победить меня, — Шэн рассмеялась, уклоняясь от удара. — Я — стихия. Я — хаос. Я была здесь ещё до того, как твои ифремы научились дышать.

— А я был здесь до того, как твоя мать научилась ползать, — парировал Элой. — Она была лианой?

— Мразь!

— Ах мразь, тоже ничего… Но зачем так о матери?

Он говорил моим ртом, но голос был другой — древний, низкий, вибрирующий как холодильник. Я чувствовала, как мои мышцы напрягаются, как крылья бьют по воздуху, как глаза на них открываются и закрываются в такт ударам. Элой управлял мной как куклой, но я не сопротивлялась — слишком велика была ставка.

Шэн вскрикнула — по звериному, и начала расти. Её зелёная кожа натянулась, стала твёрдой, как броня. Уши вытянулись, превратились в острые шипы. Руки удлинились, когти стали похожи на серпы. Чудинка взметнулась вверх, до потолка храма — метров пять, не меньше.

— Смотри, — прорычала она. — Это моя истинная форма. В ней я сокрушала города рептилий.

Элой не ответил. Он просто рванул вперёд, сократил дистанцию за долю секунды, и вонзил мой меч в её колено. Глубже, чем можно было ожидать — броня треснула, хлынула голубая лигула. Они наши родственник? У них тоже голубая кровь?

— А-а-а! — заорала Шэн. — Ты… ты посмел!

Она ударила рукой — я (Элой) уклонился, но воздушная волна отбросила меня к стене. Внутри что-то хрустнуло — ребро? Не важно. Элой уже исцелял меня, не тратя силы впустую.

— Она быстрая, — прокомментировал он. — И сильная. Но глупая. Думает, что размер решает всё. Но она же не мужчина.

— А что решает? — мысленно спросила я.

— Опыт. И хитрость.

Элой сделал ложный выпад — Шэн отшатнулась, подставив бок. Он нырнул под её руку, вскочил на плечо и ударил мечом в основание черепа. Неглубоко — но достаточно, чтобы она заорала и начала уменьшаться.

— Хватит! — крикнула она, возвращаясь к нормальному росту. — Ты играешь грязно!

— Война — не игра, — ответил Элой. — И грязь — её естественная среда.

— Я сдую тебя потоком! — Шен растворилась в воздухе.

Она стала быстрой и прозрачной. Не просто быстрой — неуловимой. Её тело окончательно превратилось в нечто полупрозрачное, мерцающее, как марево над песком. Чудинка двигалась так, что я (даже через восприятие Элоя) не успевала следить за ней. Но Элой мог.

— Теперь ты не достанешь меня, — прошептал её голос отовсюду. — Я — ветер. Я — везде.

— Ветер можно поймать, — ответил Элой. — И запихнуть в банку.

Он закрыл глаза — мои глаза — и распахнул все три пары на крыльях. Третья пара, Небесный Собор, засветилась ослепительно-белым светом. Собор возник вокруг нас — гигантское здание из света, с шпилями и витражами. Элой сжал пространство, сузил его до размеров комнаты.

— Где ты теперь? — спросил Элой. — Ветер не может дуть в закрытой комнате.

Шэн появилась — вынуждена была появиться. Она стояла в углу собора, тяжело дыша.

— Это… это нечестно, — прошептала она. — Ты используешь её силу. Силу ребёнка!

— Она — не ребёнок, — Элой шагнул вперёд. — Она — Князь. И её сила — моя сила. Мы одно.

— Вы — паразиты, — Шэн сплюнула. — Ты и она. Живёте друг в друге, питаетесь друг другом. Это отвратительно. Вы все отвратительны.

— Это любовь, — просто сказал Элой. — Такая, какой тебе не понять.

Я вздрогнула. Любовь? Он никогда не говорил этого слова. Ни разу за всё время, что мы были вместе.

— Любовь? — Шэн рассмеялась. — Ты, Золотой Возница, говоришь о любви? Тот, кто зашил в себе мантикору? Тот, кто сжёг целые миры?

— Я сжигал миры, чтобы спасти другие, — голос Элоя стал тихим, почти нежным. — А любовь… любовь пришла позже. Неожиданно. Как удар в спину.

— От кого? — Шэн прищурилась. — Что ты несёшь, дед?!

— От неё, — он кивнул сам себе. — От Хлои. От моей Княжны. Она прекрасна.

Шэн замолчала. Даже в своей ипостаси ветра она замерла.

— Ты… ты серьёзно?

— Абсолютно.

Она покачала головой. Натянулся звериный оскал. Настолько противной рожи я ещё не видела.

— Тогда ты слабее, чем я думала. Любовь — это уязвимость.

— Любовь — это сила, — возразил Элой. — И сейчас я докажу тебе это.

— Пропади! — Заорала Шен.

Сначала я думала, что она кричит Элою, но она пропала сама. Исчезла. Не стала быстрой, не стала прозрачной — просто исчезла. Ни звука, ни запаха, ни движения воздуха. Пустота.

— Теперь ты не найдёшь меня, — прошептал её голос из ниоткуда. — Даже твой Собор бесполезен. Пустая стеклянная комната ловца мантикор. Сиди и разглагольствуй о любви, нытик.

Элой замер. Я чувствовала, как он сканирует пространство, пытаясь уловить хоть намёк на её присутствие. Ничего.

— Хлоя, — позвал он мысленно. — Помоги.

— Чем? — удивилась я.

— Она невидима для меня. Но, может быть, видна для тебя. Ты — другая. Ты — не древняя. Твоё восприятие свежее. Ты любишь людей, это для неё смертельно. Может она фея, но ещё худший хищник чем мы.

Я сосредоточилась. Посмотрела на мир не глазами Элоя — своими. И увидела.

Тень. Едва заметную, дрожащую. Она двигалась вдоль стены, пытаясь обойти Собор с тыла.

— Там, — сказала я. — У колонны.

Элой метнулся. Меч описал дугу — и Шэн появилась, порезанная, истекающая кровью.

— Как? — прошептала она. — Как ты меня нашёл?

— Не я, — ответил Элой. — Она.

Он кивнул на себя — вернее, на меня.

— Девчонка? — Шэн удивилась. — Эта пустышка? Пустая кукла?!

— Не пустышка, — я заставила свой голос звучать. — Я — Князь. Викинг дал мне имя!

Шэн посмотрела на меня, слова о Эйнаре заставили её вздрогнуть.

— Ладно, — сказала она. — Вы победили в этом раунде. Но последний — за мной. Я просто съем вас.

Она взвыла снова — и начала меняться. Не плавно, как раньше, а мучительно, разрывая собственную плоть. Из спины вырвались крылья — огромные, перепончатые, как у летучей мыши. Тело вытянулось, покрылось чешуёй. Руки превратились в лапы с когтями, ноги — в мощные задние конечности льва. Голова осталась почти человеческой, но пасть разорвалась до ушей, обнажая ряды игольчатых зубов.

— Мантикора, — прошептал Элой. — Настоящая. Вот это да… Не думал, что увижу в этот мире преображение подобное моему.

— Ты мог так же? — спросила я.

— Я держал её в себе тысячу лет. Да, мог.

— Эта такая же, как твоя?

— Нет, — он покачал головой. — Моя — древнее. Сильнее. Но эта… эта тоже опасна.

Шэн — уже не Шэн, а чудовище — бросилась на нас. Когти прочертили воздух, оставляя светящиеся следы. Элой уклонился, но крайний коготь задел крыло — моё крыло. Боль обожгла плечо. Резала она магией, такой что регенерация не работала, только магическое лечение.

— Она быстрая, — прокомментировал Элой. — И сильная. Но я видел таких…

— И что ты делал с ними?

— Зашивал. Правда у меня был звездолёт… Так что просто протараню её.

Элой рванул вперёд, прямо в пасть чудовища. Я зажмурилась — но Элой знал, что делал. Он проскользнул между зубов, вскочил на язык, оттолкнулся от нёба и вылетел с другой стороны под хвостом, оставляя за собой кровавый след.

— Неприятно, — решил он. — Но терпимо. Ей-то хуже.

Шэн-мантикора взревела. Её хвост — с ядовитым жалом — хлестнул по воздуху. Элой перерубил его мечом — жалом упало на пол и зашипело, разъедая камень.

— Ты… ты не можешь… — прохрипела Шэн. — Я — королева! Я — стихия!

— А я — Возница, — он поднял меч. — И я устал от твоих игр.

Он закрыл глаза — мои глаза — и начал меняться.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается что-то огромное. Расширение, будто моё тело становится больше, сильнее, древнее. Элой выпускал мантикору — ту, что жила в нём тысячу лет.

— Что ты делаешь? — закричала я. — Ты убьёшь нас!

— Нет, — ответил он. — Я просто покажу ей, кто здесь настоящий хищник.

Моё тело — уже не моё — выросло, покрылось чешуёй. Крылья стали перепончатыми, из спины вырвались шипы. Я видела это глазами — но не чувствовала. Элой взял всё на себя. Снова я сидела как в три де кинотеатре, и смотрела фильм со своим участием. Как тогда, при бое со здебрахом. Сейчас ставки были выше, но и я сильнее.

Мантикора Элоя была огромнее, злее, страшнее. У неё было три пары глаз, и каждая горела красным. Из пасти вырывалась пустота чернее ночи, а не пламя.

Шэн попятилась.

— Этого… этого не может быть, — прошептала она. — Ты не мог зашить её так глубоко. Ты должен был сгореть. Всё должно было сгореть…

— Я сгорел, — ответил Элой голосом, который гремел как гром. — И возродился. В ней. В чистейшем сосуде, у которого самые благие помыслы из всех, что я когда-либо видел!

Я поняла, что он говорит обо мне. Почему-то стало дико приятно. Однако о чистоте не могло быть и речи — я пила сок, была совсем не женственной и носила мужские вещи. Из какой же помойки его окружали женщины, если он назвал меня чистой?

— Ты — вечен, — поняла Шэн. — Ты — часть мира. Ты — часть её. Как мантикора — часть тебя.

— Верно. Сдавайся. Ты не победишь нас.

Шэн-мантикора замерла. Элой в облике мантикоры тоже. Они смотрели друг на друга — две древние твари, два воплощения хаоса.

— Хватит, — вдруг сказала Матильда. Чудинка подошла ближе — осмелилась подойти к двум монстрам. — Шэн, прекрати. Ты проиграла.

— Я не проиграла! — заорала Шэн.

— Проиграла, — спокойно повторила Матильда. — Посмотри на него. Он даже не дышит тяжело. А ты — на последнем издыхании. Ещё минута — и он разорвёт тебя. На части. И не воскресит. Ты знаешь, кто он. Он умеет убивать навсегда. Засунет в Пустоту и привет Старому Чаму. — Извини, красавчик — Матильда улыбнулась Элою — она у нас буйная, мы пойдем?

Шэн молчала. Её мантикора начала дрожать — не от страха, а от груза усталости.

— Я ухожу, — выдала Шен наконец. — Но не потому, что боюсь. А потому, что… ты права. Война утомляет. Япросто устала. И меня бесит этот деж с его девчонкой.

Шен начала уменьшаться. Крылья втянулись, чешуя исчезла, пасть сомкнулась. Через минуту перед нами снова стояла Шэн — зелёная, беловолосая, в тёмном платье

— Ты… — она посмотрела на меня — на Элоя. — Ты странный, Золотой Возница. Я… уважаю тебя. Но не люблю. Я никого не люблю. Подавитесь своим миром.

— Взаимно, — ответил Элой. Он тоже вернул моё тело в норму. Я снова была собой — уставшей, но живой.

— Прощай, — Шэн развернулась и ушла. Вместе с ней исчезли и чудины — растворились в темноте, будто их и не было.

Время пошло.

Глава 32. Время пошло

Габ, Филюш, Шарру очнулись. Они смотрели по сторонам, не понимая, что произошло.

— Всё кончено? — спросила Габ, глядя по сторонам и не видя чудинов.

— Да, — ответила я. — Шэн ушла.

— А она? — Габ кивнула на Матильду, которая стояла в стороне, косясь на меня.

— Она… она помогла. Намю

Матильда вдруг рухнула на колени и зарыдала. Не тихо, по-женски — в голос, сотрясаясь всем телом. Даже била кулаками. Реакция Габ была странной. Та принялась утешать её и гладить по голове. Мне. если честно, хотелось врезать этой плаксе.

— Пришла эта Шэн, всё разнесла, перепортила! — всхлипывала Матильда. — А мне теперь исправлять! Мириться с гадюками! С ангелоидами! С вами! Я устала! Я так устала! Я просто фея!

Я растерялась. Что делать с плачущей Белоглазой феей? Убить? Нельзя — Элой сказал, она не враг. Обнять как Габ? Странно.

— Иди к ней, — шепнул Элой.

— Что?

— Иди и обними. И скажи что-нибудь утешительное.

— Я не умею.

— Научись. Ты — Князь. Князья утешают. Представь, что это Австрия или Алекс.

Я вздохнула, подошла к Матильде и опустилась рядом на корточки.

— Эй, — сказала я. — Хватит плакать.

— Не хватит! — заорала она. — Вы не понимаете! Я тут жила спокойно, растила цветы, следила за порядком. А она пришла — и всё! Развалила! Анунаки на нас охотятся, сатиры боятся, чудины бесятся! И теперь ещё вы — с вашими проблемами!

— У всех проблемы, — я положила руку ей на плечо. — У меня, например, в голове живёт древний дух, который иногда берёт контроль над телом и флиртует с врагами.

Матильда всхлипнула.

— Это тот самый, который называл меня красавицей?

— Тот самый.

— Он… он говорил искренне?

— Понятия не имею. Спроси у него сама.

— Не могу, — она покачала головой. — Я без Шен слышу только тебя.

— А ты слушай внимательнее, — сказал Элой моим ртом. — Я здесь. И я не вру. Ты красивая. Даже с дурацкой чёлкой.

Матильда подняла голову. Её белые глаза — без зрачков — смотрели на меня с надеждой.

— Правда?

— Правда, — ответил Элой. — И ты сильная. Сильнее, чем думаешь. Ты выдержала три дня боя с Шэн. Ты не сдалась. Ты достойна награды.

— Какой? — прошептала Матильда.

— Белый Город — твой. Храни его. Мы поможем, если понадобится. Тага здесь всё равно не смогут жить, а анунаки не станут перестраивать то, что состоит из магии.

Матильда вытерла слёзы. Встала. Посмотрела на руины вокруг.

— Мой, — повторила она. — Звучит… неплохо.

— А теперь — отдыхай, — сказал Элой. — Ты заслужила. Может, погуляешь по лесу? Ты так красиво улыбаешься…

— Ты тоже, — ответила Матильда. — Ты… ты хорошо манипулируешь сильными женщинами.

— Я без ума от слабых, — усмехнулся Элой. — Сильные меня пугают.

— Врёшь, — она улыбнулась.

— Вру, — согласился он.

Габ, стоявшая в стороне, прыснула в кулак. Филюш улыбался. Шарру фыркнул.

— Что? — спросила я.

Со стороны это и правда было забавно — женщина в доспехах разговаривает двумя разными голосами.

— Ничего, — ответила Габ. — Просто ты — вернее, он — только что утёр нос королеве чудин и заодно подкатил к её сестре. Это… это эпично.

— Мы не сёстры, — поправила Матильда. — Мы соперницы. И я не поддалась на его чары…

— Конечно, — Габ подмигнула. — Поэтому ты такая красная.

Матильда покраснела ещё сильнее. Хотя её кожа была зелёной.

— Ладно, — я решила прекратить это безобразие. — У Матильды есть город. Сатиры вернутся? Феи?

— Вернутся, — кивнула Матильда. — Я позову их.

— Тогда пошли, — я повернулась к Габ. — Организуем транспорт.

Глава 33. Матильда

Через день, когда всё кончилось, мы сидели в ресторане. Конечно не центр Белого Города Лулусии — в маленьком городке у подножия холмов. Матильда пришла с нами — всё же захотела нормальной еды после трёх дней спора с Шэн.

— У тебя и правда челка дурацкая, — сказал Элой (через меня). — Как у пони. Как же так…

— Сама растёт, — ответила Матильда. — Я не стригусь. Я же фея. Всё природное.

— И правильно. Не порть красоту.

Она покраснела. Габ прыснула. Филюш сделал вид, что не слушает. Он был замаскирован под человека в мохнатых штанах. Шарру на поводке уплетал сырое яйцо.

— Элой, — сказала я мысленно. — Ты что творишь?

— Ничего, — ответил он. — Просто разговариваю.

— Ты флиртуешь… Ты, дурак такой, флиртуешь с этой феей.

— Я констатирую факты. Она красива.

— Ты называешь её красивой. Это флирт.

— Она правда красивая, — спокойно сказал он. — Я не виноват, что у неё приятная внешность.

— Ты никогда не говорил так обо мне.

Я знала, что не красавица. Хотя никогда не хотела ей быть.

— Ты — моя хозяйка, — он вздохнул. — Это другое.

— А она — кто?

— Возможный союзник.

— Ты уверен, что только союзник?

Элой промолчал. Я почувствовала его смущение — впервые за всё время. Элой, древний дух, Золотой Возница, смущался.

— Ладно, — сказала я вслух. — Матильда, ты останешься с нами?

— На ночь? — она удивилась. — Я не такая… как вы. Я сплю в цветах…

— Навсегда, — вместо этого сказал Элой.

— Я… я подумаю, — Матильда отвела взгляд. — У меня там дела. Город восстанавливать.

— Город подождёт, — сказал Элой. — А хорошая компания — нет.

— Ты слишком настойчив.

— Я — древний. Мы все такие.

Габ не выдержала и продолжила смеяться.

— Хлоя, — сказала она. — Ты — вернее, тот, кто в тебе — просто невыносим.

— Знаю, — ответила я. — Привыкла уже.

— Я не про тебя, — она покачала головой. — Я про него.

— Он — часть меня. Мы одно.

— Странное одно, — заметил Филюш. — Когда-то в моей голове тоже кто-то сидел. В волосах. Вошь. А потом я съел её.

— Хоть кто-то сам разобрался со своей проблемой, — констатировал Элой.

Мы заказали еду. Габ — мясо, Филюш — травяной чай, Шарру — через нас — сырое яйцо (второе), Матильда — салат. Я — мороженое. Фисташковое, любимое.

— Ты ешь мороженое? — удивилась Матильда. — В ресторане?

— А что такого? — я пожала плечами. — Я — правящий класс. Князь. — Я посмеялась — Князья едят что хотят.

— Странные у вас порядки.

— Это не порядки, — ответил Элой. — Это свобода. Наш мир не такой плохой, как кажется. Если ты с сильными.

Матильда посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты счастлива? — спросила она. — Здесь? С Элоем.

— В целом — да, — ответила я. — У меня есть мама, друзья, работа. Иногда — приключения. Иногда — опасности. Но я живу. И это главное.

— А он? — она кивнула на мою голову. — Он счастлив?

— Спроси у него сама.

— Я… не могу.

— Можешь, — снова произнёс моим голосом Элой. — Я здесь. Я слушаю.

— Ты счастлив? — тихо спросила Матильда.

— Я — древний, — проговорил он. — Счастье для меня — не эмоция, а состояние. И сейчас я в состоянии покоя. Рядом с ней. С вами.

— Это не ответ.

— Это лучший ответ, который я могу дать, — Элой вздохнул. — Я видел слишком много смертей, разрушений, предательств. Я зашивал в себе мантикору, помнишь? Я терял друзей. Я был один тысячу лет. А теперь — у меня есть Хлоя. А ещё ты. И это… этого достаточно.

Матильда отвела глаза и взяла меня (но хотела-то Элоя) за руку. Габ перестала жевать. Филюш отвернулся. Шарру фыркнул.

— Ты слишком пафосен, — посмеялась я.

— Я — Золотой Возница, — ответил Элой. — Пафос — моё второе имя.

— Первое — «надоедливый»?

— Третье.

Мы рассмеялись. Даже Матильда улыбнулась.

— Ладно, — сказала она. — Я останусь. На ночь. Посмотрю, что вы за люди.

— Мы не люди, — поправила Габ. — Мы змеи. И ангелоиды. И сатиры. И здебрахи.

— И древние духи, — добавила я. — Или кто там Элой.

— Странная компания, — повторила Матильда.

— Лучшая, — ответил Филюш. — Ты уж поверь, старшая.

— Восемь, — неожиданно сказал Шарру.

— Что? — удивилась Матильда.

Я вспомнила волшебника из Срединных Миров. Вот оно как повернулось…

— Восемь, — повторил Шарру. — Кур так говорит, когда хочет сказать «всё хорошо».

— Всё хорошо, — кивнула я. — Это точно. Главное, чтобы из-за угла не выглянул бегемот.

— Беге-мот? — Удивилась Матильда — Кто это?

— О, это тварь такая опасная… Но не как мамонт! У него рука вместо носа!

— Там же был слон — поправил меня Элой.

— Какая разница, главное все отвлеклись — Я осмотрела присутствующих — Хватит болтать, давайте есть.

Глава 34. Что потом?

Мы сидели в ресторане до полуночи. Габ рассказывала про свои исследования, Филюш — про жизнь сатиров, Шарру — про Кура и Второе Кольцо. Матильда слушала, изредка задавая вопросы. А Элой… Элой молчал. Но я чувствовала его улыбку. Где-то там, внутри.

— Ты доволен? — спросила я мысленно.

— Очень, — ответил он. — Давно я не чувствовал себя так… живо.

— Это из-за Матильды? Она тебе правда понравилась? Она же худышка…

— Из-за всего. Из-за вас. Из-за того, что мы сделали. Из-за того, что Шэн ушла, а не погибла. Я устал убивать, Хлоя. Устал смотреть на смерть. Иногда лучше проиграть, чем победить ценой жизни.

— Но ты не проиграл.

— Я и не выиграл, — он вздохнул. — Я просто… договорился. Это лучший исход.

— Для тебя?

— Для всех.

Я посмотрела на Матильду. Фея пила чай и смотрела в окно на звёзды. Искусственные звёзды Лулусии — но такие же красивые, как настоящие.

— Знаешь, — сказала фея вдруг. — Я никогда не видела неба без купола.

— Правда? — удивилась Габ.

— Я родилась здесь, в этом мире. В холмах. Чудины не строят куполов — мы прячемся в измерениях. Там тоже искусственное небо. А над нами — только камни и земля.

— Хочешь увидеть? — спросила я.

— Что?

— Настоящее небо. В Барбаке у нас ракета, можем полететь. Или в Идавеле, я была там недавно

— Я… не знаю, — она замялась. — Это опасно. Да и анунаки не любят чудинов.

— А мы тебя спрячем, — пообещал Элой. — Я умею.

— Ты многое умеешь, — она улыбнулась. — Ты классный. Но доверять тебе пока рано.

— Как скажешь.

Мы замолчали. Тишина была тёплой, уютной, домашней. Я вдруг поняла, что скучаю по Зише. По Австрии. По дому.

— Завтра возвращаемся, — выдала я. — Габ, ты с нами?

— Конечно. Кто же вас без меня отпустит? Визы, проверки, кто зарплату тебе выдаст.

— А ты, Матильда? — спросил Элой. — Поедешь?

— Может быть, — она отвела взгляд. — Если пригласите.

— Приглашаем, — сказал я официально.

— Настойчиво приглашаем, — добавил Элой.

— Слишком настойчиво, — она покраснела.

— Что поделать, — усмехнулся он. — Если ты красавица.

Габ снова рассмеялась. Филюш покачал головой. Шарру в этот раз зевнул и свернулся клубком.

А я сидела и думала: сколько ещё впереди битв? Сколько врагов? Сколько бессонных ночей? Но сейчас неважно сколько. Сейчас мы здесь, в маленьком ресторане на краю Лулусии, едим, пьём, смеёмся. И Матильда, Белоглазая фея, улыбается Элою, а Элой молчит и слушает.

— Хороший день, — произнесла я.

— Хороший, — согласилась Габ.

— Лучший, — добавил Филюш.

— Лучший, — согласилась Матильда — для Ведьмы Белого Города.

Послесловие. Не желающий наказания

Один из тысяч миров, Мир Эльфийского Наказания Гоатскал не был адом.

Гоатскал был хуже. Пустым. Бесконечно, беспросветно серым — как небо в тот день, когда солнце просто забыло, что оно существует. Как покрытая пеплом земля, которая никогда не знала зелени. Как воздух, который пахнет смертью, но не свежей — кровавой, потной, дикой, а старой, выветрившейся из костей, привычной, рутиной жука-костогрыза…

Три биома раскинулись под этим вечно-серым небом. Мартовские пастбища — жухлая трава, шипастые лозы, костяные сатиры и кентавры, которые брели по равнинам, не зная иной цели кроме охоты.

Апрельский туман — заснеженные поля, леса, где вместо деревьев торчали окаменевшие руки гигантских лапифов, и призраки-волки, которые выли на луну, соревнуясь за статус.

Майские леса — единственное место, где ещё теплилась жизнь: крепости, стены, башни, и… кланы вендиго — лесные эльфы, принявшие облик прямоходящих белых плотоядных оленей. Они стерегли своих падших сородичей: крысиных эльфов — полуэльфов-полукрыс, сгорбленных, лишённых возможности стоять прямо. Тех, кто не признал своей вины.

Сюда, в Гоатскал, отправляли гордых эльфов, чтобы они научились смирению.

Или сдохли, вечно перерождаясь, пока, наконец, не сделаются обыкновенными крысами.

Но не все приняли такую участь…

Загио не собирался сделать ни того, ни другого.

Все еще чувствуя боль, он лежал на куче костей. Не то, чтобы на вершине, как хищник. Внизу, в самой гуще, где белые позвонки кентавров перемешались с рёбрами драконов. Его собственное тело было изломано, как кусок старой проволоки. Крысиный эльф — сгорбленный, покрытый серой шерстью, с длинным голым хвостом, — теперь корчился почти в агонии.

Его кровь — тёмная и густая, почти чёрная — сочилась из десятка ран. Он сосчитал их: три глубоких пореза на боку, два перелома на рёбрах, сломанная нога (или лапа?), и ещё кое-что, что он предпочитал не замечать. Глаза — жёлтые, как у хищника — слипались. Он не спал три дня. Все ныло.

— Не смей умирать, — раздался голос. — Не шути так!

Рядом с ним все еще сидел вендиго.

Огромный монстр-олень, белый, с рогами, которые ветвились как еловые корни. Светлая морда была вытянутой, с острыми зубами и глазами, которые светились холодным голубым фонарём. Одет шаман был в рваный плащ из оленьей шкуры, и в руках держал книгу — очень древнюю. Корявые пальцы скрывали кожаный переплёт, перебирая медные застёжки.

— Арнскалл, — прошептал Загио. — Ты… ты… какого черта…

— Я всегда прихожу к тем, кто умирает, — посмеялся вендиго. — Это моя работа. Я — страж. Я стерегу вас, чтобы вы не сбежали. И чтобы не умерли раньше времени.

— Я не умру, олененок...

— Умрёшь, — Арнскалл покачал головой. — Ты потерял слишком много крови. Даже моё заклинание не поможет, если ты не захочешь жить.

— Я хочу, — Загио попытался улыбнуться. — Я всегда хочу. Это моё проклятие. Сука, я не сдохну. Я не вернусь снова в Яму Крыс!

Вендиго не обращал внимания. Он раскрыл книгу и начал читать. Слова были древними, гортанными, песнопения текли как вода, обволакивая тело Загио теплом. Кровь перестала сочиться, раны начали затягиваться — медленно, мучительно, но всё же невыносимо тягуче.

— Зачем… ты помогаешь мне? — спросил Загио, когда боль немного утихла. — Вы, вендиго, должны наказывать нас. А не лечить.

— Я помогаю тебе, потому что ты — Олень поднял одну бровь — не такой, как другие!

Арнскалл закрыл книгу.

— Ты не раскаялся. Ты не смирился. Ты продолжаешь бороться. Это… восхищает, черт подери.

— Восхищает? — Загио усмехнулся. — Я ел других крысиных эльфов. Я грыз их кости, чтобы стать сильнее. Собирал кости сатиров, кентавров… Ты называешь это восхитительным?

— Я называю это выживанием, мой юный друг — саркастически извергнув речь, белый олень сел рядом, положив книгу на колени. — В этом мире выживают только самые злые. Самые голодные. Самые отчаянные. Ты — один из них. Так уж вышло. Гордись что-ли.

— И что дальше-то? — Не выдержал Загио — Отпустишь меня?

— Нет, — Арнскалл покачал головой. — Я не могу. Но я могу дать тебе шанс.

— Какой?

— Дождись вечера. Кое-кто придёт от моего старого наставника, приведет часть твоего прошлого. Если ты сможешь убедить её помочь тебе — ты выживешь. Если нет… — он развёл руками. — Кости всегда ждут новых хозяев.

Олень засмеялся хрюкающим смехом. Загио закрыл глаза. Внутри него кипела ярость. Не на вендиго — на мир, который сделал его таким.

Вечер наступил быстро. В Гоатскале не было закатов — просто свет без солнца становился чуть темнее, и тени становились длиннее. Загио все еще лежал на куче костей и смотрел в небо. Серое, беззвёздное, бесконечное.

— Ого, болезный всё ещё жив, — сказал кто-то нагло и по-женски игриво.

Загио повернул голову. У подножия костяной горы стояли силуэты, едва различимые в тумане.

Первая была тёмной эльфийкой. Высокая, стройная, с кожей цвета слоновой кости и волосами чёрными как ночь. Её глаза горели красным, как драгоценные рубины. Айрен была одета в лёгкие доспехи из кожи и металла, а на поясе висел меч с изогнутым клинком. Для Гоатскала вооружение впечатляющее.

— Вот как, — прошептал Загио. — Ты… от Арнскалла?

— Я всегда прихожу, когда зовут, — отстраненно ответила она. Её голос был низким, мелодичным, однако хищным и напористым. — Особенно когда зовут те, кто должен был уже сдохнуть. Олень! — Заорала Айрен — Олень, мать твою, выходи!

Но никто не вышел. Зато Загио успел рассмотреть в другую фигуру. Человек. По крайней мере, выглядела как человек. Молодая женщина с короткими каштановыми волосами и арбалетом в руках. Она была одета в походную одежду, на поясе висел кинжал, а за спиной — колчан с болтами.

— Мэдди, — узнал её Загио. — Это невероятно! Ты… ты здесь?

— Я здесь, — ответила она холодно. — Айрен сказала, что у неё есть дело в Гоатскале. Я согласилась пойти, потому что должна была проверить одну легенду. Не думала, что встречу тебя. Не думала, что это вообще возможно.

— Легенду? — Загио усмехнулся. — Про Крысиного лорда?

— Про того, кто ест своих собратьев, — Мэдди подошла ближе. — Про того, кто был человеком, но стал монстром.

— Я был уже эльфом, — поправил он. — И я стал тем, кем должен был стать. Либо ты принимаешь Срединный Мир, либо он тебя сжирает Мэдди. Иного и быть не должно! — Загио попытался встать. — Ты все забыла?! Наши дни в унылом мире без магии, нашу радость от того что она существует. А потом — я лесной эльф, ты — кастлинг. Жизнь дала нам такой шанс…

— Ты стал чудовищем! Ты… мертвоед!

— Нет, — он покачал головой. — Я стал свободным.

Айрен стояла в стороне и наблюдала за их разговором. Хитрое и милое личико не показывало эмоций — только спокойное любопытство. Темная эльфийка ждала.

— Мэдди, — возмутился Загио. — Помнишь, как я помог тебе в Срединном Мире? Ты не знала, куда идти, что делать. Я показал тебе дорогу. Я спас тебя от кастлингов-бандитов, которые хотели съесть тебя заживо. Я отдал тебе свой последний кусок хлеба, когда ты умирала от голода.

— Я помню, — буркнула Мэдди. — И я благодарна тебе за это. Но это не значит, что я помогу тебе стать тем, кем ты хочешь стать…

— Я не прошу тебя помогать мне стать чудовищем, — он попытался приподняться, но боль скрутила его, Загио вырвало обломками костей. — Я прошу тебя помочь мне… выжить. Всего лишь раз. Как я помог тебе тогда.

— Ты хочешь, чтобы я принесла тебе тела? — она нахмурилась. — Чтобы я нашла для тебя свежие кости?

— Нет, — Загио покачал головой, как мог. — Я хочу, чтобы ты отдала мне своё тело. Всего на время. Я вселюсь в тебя, поглощу кости здесь, и стану Крысиным лордом. Тогда я смогу покинуть Гоатскал. Навсегда. Обещаю, я воскрешу тебя, как только…

— Ты сошёл с ума! — Мэдди сделала шаг назад. — Я не отдам тебе своё тело. Я не стану твоей оболочкой. Ни сейчас, никогда!

Девушка спешно сделала шаг назад. Айрен бесшумно встала за спиной.

— Мэдди, — голос Загио стал тихим, почти умоляющим. — Пожалуйста. Я знаю, что прошу многого. Но если ты откажешься, я умру здесь. Навсегда. Без шанса на искупление. Без шанса на свободу. Ты хочешь, чтобы я сгнил на этой куче костей? Я снова стану — он заплакал — крысой! Или вернусь назад в наш мир без магии! Снова унылое детство, работа, завод…

— Ты заслужил это, — резко сказала девушка. — Ты… — она понизила голос — ел своих братьев. Ты грыз их кости. Ты стал хуже, чем вендиго. Ты — проклятие самого себя.

— Я свое собственное спасение, прошу… — прошептал он.

— Хватит, — вдруг сказала Айрен. Она сделала шаг вперёд и положила руку на плечо Мэдди, тяжело, сильно вдавливая ей пальцы в ткань одежды. — Дай ему договорить!

— Он уже всё сказал, — Мэдди оттолкнула её руку. — Он хочет, чтобы я стала его сосудом. Это безумие! Я не для этого служила пять лет в гвардии барона. Я… Я знатный человек… кастлинг! Мне нет дела до крыс.

— А что, если это не безумие? — Айрен посмотрела на неё холодным взглядом. — Что, если это единственный способ спасти его?

— А вот зачем тебе-то спасать его? — Мэдди удивилась. — Ты же тёмная эльфийка. Вы должны ненавидеть таких, как он. Это я знаю его с детства, еще с нашего мира.

— Я ненавижу многих, — Айрен улыбнулась. — Но Загио не враг. Он уважаемый союзник Матери Арил. И он нужен мне для того, что грядёт в будущем.

— Для чего?

— Для войны с мирами змей. Для битвы с анунаками. Для того, чтобы вернуть фейские земли. — Айрен посмотрела на Загио. — Ты знаешь, о чём я говорю?

— Знаю, — кивнул он. — Я слышал от бесов-искателей приключений о Мирах Змей. Это… летающие материки под куполами. Рабы, ангелоиды, гадюки. Они думают, что они — центр вселенной. Но они ошибаются. Мы с Мэдди как раз из такого мира. Но у нас были демоны, не бесы.

— Именно, — Айрен кивнула. — Они не знают, что за пределами их куполов есть другие миры. Другие силы. Другие войны. И я хочу, чтобы ты помог мне в одной из них.

— Я согласен, — Загио попытался встать. — Но сначала я должен выжить… А для этого мне нужна она.

Он кивнул на Мэдди.

— Я не соглашусь! — Мэдди покачала головой. — Ни за что. Безумие! Ты можешь говорить что угодно, но я не стану твоей жертвой.

— Жертвой? — Загио усмехнулся. — Ты думаешь, я хочу тебя убить? Я хочу жить в тебе. Мы станем одним целым. Ты не умрёшь — ты просто… поделишься на время.

— Нет, — Мэдди отступила ещё на шаг. — Я не хочу делить своё тело с… крысой. Идите к черту — Она повернулась и зашагала прочь, неся лампу.

— Тогда ты оставляешь меня умирать, — он вздохнул. — Хорошо. Я не буду тебя винить. Но запомни: ты могла спасти меня. Ты отказалась…

— Я не отказываюсь спасать тебя, — бросила Мэдди удаляясь. — Я отказываюсь отдавать тебе себя.

— Это одно и то же.

Тишина гнетуще повисла в воздухе Гоатскала. Айрен смотрела на удаляющуюся Мэдди, Загио смотрел на неё же, а Мэдди уже шла быстрым шагом к замку, чтобы оттуда вернуться в свое баронство. Пройдя с десяток метров, она все же остановилась.

— Ты не понимаешь, — наконец сказала Мэдди. — Я не хочу быть частью твоего плана. Я не хочу быть пешкой в чужой игре.

— Ты уже пешка, — посмеялась Айрен. — Мы все пешки. Вопрос только в том, чья ты.

— Я не хочу быть чьей-то пешкой! — Взвизгнула девушка.

— Тогда будь своей, — Айрен пожала плечами. — Разыграй партию.

— Я только хочу вернуться домой, — прошептала Мэдди.

— Тогда помоги ему, — сказала Айрен. — Помоги ему, и он поможет тебе. Договорились?

Мэдди замолчала. Она смотрела на Загио, на его изломанное тело, на его жёлтые глаза с вертикальным зрачком, полные надежды. И внутри неё что-то дрогнуло.

— Я… я не могу, — сказала она. — Я боюсь…

— Бояться нормально, — ответил Загио. — Но если ты не сделаешь этот шаг, ты никогда не сможешь сделать ничего другого. Ты будешь бояться всю жизнь.

— Я…

— Просто помоги мне.

Мэдди сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Она подошла к нему вплотную и посмотрела в глаза.

— Ты обещаешь, что не убьёшь меня?

— Обещаю, — он кивнул. — Ты будешь жить. Твой дух будет видеть и осознавать, где он находится.

— А моё тело?

— Будет моим. Ненадолго. Я сделаю то, что должен, и верну его тебе.

— Ты врёшь, — она покачала головой. — Ты не вернёшь его…

— Верну, — твёрдо сказал Загио. — Если я солгу, пусть я сгнию в Пустоте.

Мэдди молчала. Стоя там, посреди костей, девушка смотрела на крысиного эльфа и видела в его глазах правду. Или ту её часть, которую он хотел показать.

— Хорошо, — наконец Мэдди выдохнула. — Я согласна.

Она протянула руку.

В этот момент даже Айрен улыбнулась.

— Я знала, что ты согласишься, — похлопала в ладоши темная эльфийка. — Ты — добрая, Мэдди. Слишком добрая для этого мира.

— Не надо комплиментов, — отмахнулась Мэдди. — Я делаю это не ради него. Я делаю это ради себя. Буду же винить до конца дней, если брошу его тут.

— Конечно, — Айрен кивнула. — Конечно.

Она подошла ближе и положила руку на плечо Мэдди. Потом, не говоря ни слова, выхватила меч и одним движением отрубила ей голову.

— Как ты достала болтать! — Крикнула Айрен уже упавшему телу. — Если бы не нужно было твое согласие, я бы уже три раза оторвала бы тебе твою стриженную головку! Ух!

Айрен в гневе пнула снег, и тоот разошелся волнообразными крошевами. Все произошло за секунды. Мэдди даже не успела вскрикнуть. Её тело рухнуло на колени, потом завалилось вперёд, уткнувшись откатившимся лицом в кости.

— Какое представление! — Прокаркал вендиго. — Браво.

Голова покатилась по склону и остановилась у ног Арнскалла.

— Олень! Сука, ты мог бы еще дольше сидеть в яме. Все бы пропустил! — Айрен гневно сверкнула глазами. — Корневий предупреждал, что вендиго хуже минотавров.

Вендиго посмотрел спева на труп, потом на Айрен.

— Все готово? — буркнул он.

— В лучшем виде, — отчеканила Айрен, вытирая меч о плащ. — Она, тварь стриженная, не хотела становиться пешкой. Теперь она вне игры! Её дух ушёл туда, куда должен уйти. В такую яму, что даже демоны не доберутся!

— А Загио…

— А Загио нужна только её плоть. Дух не важен.

Темная эльфийка посмотрела на крысиного эльфа. Тот смотрел на тело Мэдди с удивлением и ужасом.

— Ты… — начал он. — Ты не должна была…

— Должна-не должна, — перебила Айрен. — Хватит яйца мять. Она не хотела отдавать тебе тело. Ты бы уговаривал её до утра, но она бы не согласилась. Её страх был сильнее её доброты. Тупая душонка.

— А теперь?

— Теперь ты можешь взять её тело. Без сопротивления. Смотри не испорти, количество дураков на квадратный километр здесь чертовски мало!

Арнскалл зашелся хриплым хохотом. Он определенно любил воспитанницу Черной Травы и своего давнего друга, лапифа Корневия.

Загио замер. Он осматривал обезглавленное тело, потом голову, которая лежала у копыт Арнскалла. Внутри крысиного эльфа боролись два чувства: голод и отвращение.

Голод победил.

— Прости, Мэдди, — прошептал эльф.

Он закрыл глаза и начал читать заклинание. Слова были эльфийскими, теми, что он выучил в мире фей, когда был ещё собой. Они вспарывали тело Мэдди, вплетаясь в её плоть, в её кровь, в её кости. Его же собственное тело начало таять. Шерсть осыпалась, хвост отвалился, горб выпрямился. Он становился эльфом — молодым мужчиной с каштановыми волосами и зелёными глазами. Но это была не его форма — форма Мэдди. Он вселился в неё, заменив собой.

Когда заклинание закончилось, Загио поднялся. Он стоял прямо — впервые за много лет. Его тело было стройным, гибким, сильным. Грудь вздымалась, сильные руки сжимались в кулаки. Эльф посмотрел на свои ладони — они уже были не её ладонями, пальцы двигались по его воле.

— Сработало, — прошептал Загио. — Это действительно сработало!

— Конечно, — сказала Айрен. — Я же говорила! Кастлинги те еще психи, но шкура у них что надо.

Темная эльфийка подошла к куче костей и разворошила её. Оттуда выкатились останки — рёбра, позвонки, хвосты. Загио глядел на них и чувствовал, как внутри него все сильнее рычит голод. Не тот, что мучил его в Крысиной Яме — иной. Голод силы.

— Ты знаешь, что делать, — показала на кучу костей Айрен. — Эволюция. То, без чего нам не уйти отсюда. Всем, даже тебе, олень.

Загио подошёл к куче и положил на неё руки. Кости начали светиться белым холодным светом старой лампочки. Они поднимались в воздух, кружились, собирались в одну массу. Загио читал заклинание, каждое эльфийское слово делало эту массу плотнее, тяжелее, осязаемее.

Наконец кости взмыли в воздух, и пронзили его со всех сторон. Хлынула кровь, и Загио взлетел еще выше. Он летал как проткнутый гелиевый шарик, пока костяной кокон не сковал его. После, тот с минуту висел неподвижно.

Через минуту перед ними стоял Крысиный лорд. Скелет крысы размером с человека, с четырьмя руками, в чёрном балахоне, с горящими голубыми глазами. Он был сделан из тысяч костей, сплетённых в единое целое, скреплённых эльфийской магией.

— Восхитительно, — прошептал Арнскалл. — Я никогда не видел такого. Чудо!

Олень застучал копытами от радости.

— Теперь ты увидел, — прошипел новым голосом Загио. Он повернулся к вендиго. — Я обещал тебе награду. Сдерживаю слово.

Крысиный лорд поднял руку и щёлкнул пальцами. Вокруг Арнскалла закружился свет — тёплый, золотистый. Волшебство обвило оленье тело, и когда туман рассеялся, на месте вендиго тоже стоял лесной эльф. Высокий, стройный, с длинными светлыми волосами и серыми глазами. Одежда его была из листьев и кожи, а на поясе висел меч.

— Я… — прошептал он, разглядывая себя, отраженного на лбду. — Я снова эльф! Слав Эльфеону! Прощай копыта!

— Ты заслужил это, друг — кивнул Загио. — Ты помог мне выжить. Ты дал мне шанс.

— Я не думал, что ты сдержишь обещание. — Арнскалл, вернее теперь, Арниэль, поклонился.

— Я-то всегда сдерживаю обещания, — Загио улыбнулся. — В отличие от темных эльфов. Это единственное, что у меня осталось.

Айрен посмеявшись, подошла к нему и положила руку на плечо. Не так как Мэдди, прямо, настойчиво, без тени подвоха. Она казалась даже… милой?

— Мы закончили? — спросила темная эльфийка. — Время идти.

— Куда? — удивился Арниэль.

— В один из миров фей. Там нас ждут. Корневий подготовил прием мне. Жаль я все забуду. Ваши рожи хотелось бы помнить вечно.

— А как же Гоатскал? — лесной эльф обернулся. — Там остались другие! Они не заслужили…

— Нахер их! — перебила Айрен. — Мы не можем спасти всех, олень. Мы можем спасти только тех, кто хочет быть спасённым. Тебя словно не Корневий растил.

Арниэль замолчал. Он посмотрел на серое небо, на костяную гору, на тела крысиных эльфов, копошащихся в соседних ямах и кивнул.

— Хорошо, я иду с вами. Прибереги мне там место у старого пня.

— Старый пень даст тебе пинка за такое обращение — посмеялась Айрен.

Загио открыл портал. Он был чёрным, пульсирующим, с фиолетовыми прожилками — такими же, как у той тьмы, которая жила внутри него. Внутри виднелись очертания другого мира — зелёные холмы, голубое небо, яркое солнце.

— Это не тот мир, откуда я ушел, — сказал Загио. — Но. он достаточно близок.

— Мы сможем там жить? — спросил Арниэль.

— Если будем осторожны, — ответил Загио. — Феи не любят чужаков. Но мы не чужаки. Мы — часть их.

— И часть нашего общего будущего, — добавила Айрен. — Аргеллан ждет нас.

Темная эльфийка шагнула в портал первой. За ней — Арниэль. Загио задержался на мгновение, оглядывая Гоатскал в последний раз.

— Прощай, мир наказания, — бросил он. — Ты дал мне боль. Ты дал мне силу. Но я больше не вернусь сюда.

Загио шагнул в портал, и тот закрылся за ним.

Все трое теперь стояли на зеленом холме. Вокруг — трава, цветы, деревья. Над головой — солнце, настоящее, тёплое. Пахло свободой.

— Я никогда не думал, что увижу Аргеллан, родной мир Корневия, — прошептал Арниэль.

— Увидишь ещё многое, — ответил Загио. — Если будешь со мной путешествовать.

— Я буду, — кивнул лесной эльф. — Ты вернул мне облик. Я в долгу.

— Ты ничего мне не должен, — Загио покачал головой. — Ты помог мне, я помог тебе. Мы квиты.

— Так не бывает, — возразила Айрен. — Долги остаются навсегда. Но это не значит, что они должны быть тяжёлыми… Эх… заклинание Корневия действует… Я забываю вас, мальчики… Надеюсь, Мать Арил вернет мне все в срок…

Она улыбнулась через силу и посмотрела вдаль.

— Ты знаешь, что теперь станешь делать, Крысиный лорд?

— Нет, — признался Загио. — Я никогда не думал, что будет дальше. Я не был уверен, что это дальше вообще есть.

— Двигаться… это правильно, — она кивнула, садясь и закрывая глаза. — Главное — не останавливаться…