В жмурки с мерзавцем

Глава 1

Ровно в восемь утра, Вероника Соболева, начальник отдела рекламного агентства, переступила порог офиса, и хмурым взглядом обвела своих подчиненных. Обычно при ее появлении оживленные разговоры и смех стихали, а сегодня было всё по-другому. Тишина и удрученные лица сотрудников насторожили. Первой мыслью было, что произошло что-то не хорошее.

Строгая и требовательная, она во всем любила порядок. Но в последние дни была не в духе. Проект, в который было вложено так много времени и сил, застопорился. А это означало одно – не видать ей продвижения по карьерной лестнице, и должность директора нового филиала достанется кому-нибудь другому. Причиной всему был новый директор – молодой раздолбай, сынок одного из учредителей. Этот напыщенный павлин доморощенных авторитетов не признавал и, ни с кем не советуясь, перекраивал все в агентстве так, как считал нужным. Приветствовал подхалимов и стукачей. Она понимала, что у новой метлы своя траектория движения, но директор был больше похож на веник, или даже на пучок облезлых прутиков.

- Вас вызывает босс! – за ее спиной стояла секретарша Танечка и, не поднимая глаз, кусала губы.

Вероника молча развернулась и, громко цокая каблуками по мраморному полу, направилась в кабинет директора.

- Что с проектом? – развалившись в кресле, не здороваясь, равнодушным тоном спросил он.

Ожидая ответа, директор ритмично постукивал карандашом по столу.

- Вашими стараниями все летит к чертям! – она почувствовала, что ею овладевает неудержимое бешенство.

- Вы о сегодняшнем увольнении сотрудницы? Но вы же два дня назад грозили ей тем же, отчитывая за медлительность.

Вероника нахмурилась. Значит вот почему в офисе у сотрудников был такой унылый вид.

- И сделала бы это, но только по окончанию проекта.

Никогда раньше не перечившая начальству, Вероника понимала, что вот-вот ухнет в пропасть безумия и разрушит всё, что с таким трудом создавала. И если продолжит в том же духе, то будет взрыв. Но не могла ничего с собой поделать:

- Ну, а то, каким способом я заставляю работать подчиненных — угрозами или поощрениями — моё, и только моё дело!

И взрыв не заставил себя ждать.

- С завтрашнего утра вы в отпуске! – истошным, похожим на мартовский вопль кота голосом, выкрикнул он, и швырнул карандаш в угол кабинета. – Хотя нет – с этого момента. А там посмотрим, нуждаемся ли в ваших услугах.

- Да пошел ты! – гордо вскинув голову, прошипела она, вышла из кабинета, и громко хлопнула дверью.

Если раньше компания казалась ей родным домом, то с приходом этого самодура она всё больше и больше стала походить на тюрьму.

***

На следующее утро, проснувшись, как обычно, в шесть утра, вспомнила, что никуда идти не надо и растерялась. Она привыкла всё планировать: работу, отдых, и даже личную жизнь. Хотя... Личная жизнь не поддавалась никаким расчетам, и в свои тридцать лет Вероника жила одна, не считая Барона – ленивого и чрезвычайно независимого кота. Одна... Но так было не всегда. "Ника, ты моя богиня!" – в памяти всплыли слова, которые он произносил, глядя в её раскосые, полные любви, глаза. А потом...

Воспоминания о произошедшем семь лет назад добавили черных красок в и так мрачное настроение.

"Эх, не надо было ругаться с этим юнцом. Сейчас пошла бы на работу, и черт с ним, с моим проектом и новой должностью,"– думала она, глядя перед собой.

Отпуск – вещь, конечно, хорошая. Но! Так как он был не запланирован, то ни о каких поездках куда-нибудь за границу не было и речи. На пару дней можно съездить в свою деревню – всё равно собиралась на выходных поехать – а вот что дальше делать? И махнув рукой – по ходу придумаю, – позвонила соседке, чтобы та присмотрела за котом, и вышла из дому. Закинув вещи в багажник, села за руль. Ну что, Вероника, на малую родину?

Узкое шоссе петляло среди полей, то ныряя в низины, то взлетая на пригорки. Вероника не торопилась – не хватало еще оказаться в кювете.

Перед самой деревней, переехав мост через речку, увидела мальчишек, таскающих на удочку карасей.

Рыбалка была ее страстью. В детстве вместо того, чтобы понежиться в постели, вставала ни свет ни заря, и шла с отцом ловить рыбу. Для нее это было ни с чем не сравнимое чувство азарта, когда видишь, как уснувший на тихой глади поплавок, вдруг встрепенулся, несколько раз дернулся и стремительно исчез в толще воды. Ты подсекаешь, и чувствуешь, что на том конце лески есть кто-то, кто совсем не хочет стать добычей. Твоей добычей. Он сопротивляется, тянет то в одну сторону, то в другую. И тут главное ни упустить, ни дать сорваться. А когда над водой появляется серебристое тело рыбы, которое уже через мгновение трепыхается на траве – ты понимаешь, что победила. Оглядываешься на сидящего неподалеку отца, видишь его одобрительную улыбку и улыбаешься в ответ. Эх, как бы она хотела ощутить это вновь.

Притормозив, съехала на обочину и, дождавшись, когда осядет пыль, вышла из машины. Здесь почти ничего не изменилось, только деревья на берегу стали больше. И не стало зеленого мостика, там, у излучины, по которому в детстве бегали на другую сторону речки.

Мальчишки, открыв рты, с удивлением смотрели на гостью.

Вероника подошла к ним, и тихо, чтобы не распугать рыбу, попросила удочку. Один из них кивнул в сторону лежащего на траве бамбукового удилища, и она заметила, как он подмигнул второму. Вероника ловко размотала леску, насадила червяка на крючок, и – ловись рыбка, большая и.. очень большая – закинула. Мальчишки, забыв обо всём, наблюдали за ее действиями. А когда она подсекла и, поводив, вытащила большого карася, восхищенно переглянулись.

- Держите, ваша добыча, – вернув удочку, Вероника направилась к машине. "Как когда-то давно, в прошлой жизни,"– подумала она, оглянулась и помахала мальчишкам.

Не заезжая домой, поехала прямиком на кладбище, к могиле родителей, шесть лет назад погибших в автомобильной аварии.

Кладбище раскинулось на опушке леса, в тени высоченных сосен. Свежевыкрашенные оградки соседствовали со ржавыми, гранитные памятники стояли вперемешку с деревянными крестами: несмотря на разнообразие, здесь все были равны.

Вероника медленно подошла к знакомому месту, чувствуя, как боль вновь охватывает ее сердце. Глядя на их фотографии на мраморной плите, вспоминала, как они были счастливы вместе.

- Я так скучаю по вам, – прошептала она, вытирая слёзы. – Простите, что так редко приезжаю.

Положив цветы на могилку, присела на скамейку:

- Я обещала вам, что буду сильной и независимой, и я сдержу обещание.

Послышались голоса: по дорожке шла пожилая пара. Они останавливались, читали фамилии, и шли дальше. Наверное, искали кого-то из похороненных здесь. Мужчина, судя по всему, был глуховат, так как постоянно переспрашивал спутницу, а та громко ему повторяла. Поравнявшись с Вероникой, они также остановились.

- Родственники? – спросила женщина, переводя взгляд с фотографий на Веронику.

- Родители... – тихо ответила она.

Постояв немного, пара двинулась дальше.

И тут Вероника услышала давно забытую фразу из детства:

- Девушка совсем не похожа на родителей, наверное, удочерили.

Она резко обернулась. Пара уже скрылась за пригорком, а в ушах Вероники словно эхо звучали слова: ... наверное удочерили.

Она встала, и посмотрела на фотографии родителей:

- Я ваша дочь, и ничья другая. И вы всегда будете в моём сердце.

***

Наконец она добралась до деревни. Единственная улица, змеёй изгибающаяся вдоль речки, и упирающаяся другим концом в лес, встретила тишиной, запахом травы и пыли. После годичного отсутствия родительский дом выглядел слегка постаревшим. Возможно, из-за того, что двор и крыша были присыпаны прошлогодней листвой с яблони, росшей посреди двора. Её яблони, посаженной когда-то в детстве вместе с отцом. Вероника подошла, и обняла ствол:

- Ну здравствуй!

Легкий ветерок шевелил крону дерева, и казалось, что яблоня шепчет ей, как она рада приезду подруги.

- Что же ты не предупредила, что приедешь? – услышала Вероника знакомый голос и обернулась.

Во двор входил дед Степан, сосед, который присматривал за ее домом.

- Так получилось, – она подошла и обняла старика.

– Вы открывайте дверь и проходите – я сейчас.

Вероника пошла к машине за сумками. Вернувшись, бросила одну на пол, а другую поставила на стул. Достала из нее бутылку водки и на закуску разные деликатесы.

- У родителей-то была уже? – спросил дед.

- Была... – выдохнула Вероника, – Вот, помянуть бы надо.

- Надо, дочка, надо, – соглашаясь, покачал головой дед.

Потом они сидели, разговаривали, вспоминали минувшие дни. Тут Вероника вспомнила слова женщины на кладбище. Однажды в детстве кто-то из деревенских – уже и забыла кто, – сказал то же самое. Вероника тогда побежала к матери спросить, но та успокоила. Сказала, что она вылитая бабушка, мамина мама.

- Дед Степан, а ты видел мою бабушку? – спросила она старика.

Тот задумался, затем посмотрел на нее:

- Видел однажды, когда твои родители переехали сюда и купили этот дом. Но, как понимаю, она с дочерью отношений не поддерживала. Причины, врать не буду, не знаю. В дом она не входила, разговаривали они у калитки, и с тех пор твоя бабушка здесь не появлялась.

- А как она выглядела? – затаив дыхание, спросила Вероника.

Дед поднял глаза к потолку:

- Уже не помню... высокая такая, в шляпке... на артистку похожа...

- А я?

- Что ты? – не понял дед.

- Я на нее похожа? – Вероника вся сжалась в ожидании приговора.

- Ты? Наверное нет. А вот мать твоя очень.

Сглотнув комок обиды, который вдруг подкатил и перекрыл дыхание, она отвернулась. "Ну почему? Почему вы не могли мне сказать правду? – думала Вероника, нервно сжимая угол полы куртки. – Неужели боялись, что разлюблю вас? Нет! Конечно же нет! Никогда!"

Дед Степан ушел, а она всё сидела, и смотрела в одну точку. С одной стороны, ей хотелось узнать, кто она, откуда и почему оказалась здесь. Но, с другой стороны, было страшно: правда могла разрушить память о родителях, о счастливом детстве... С этими беспокойными мыслями она легла спать, долго ворочалась, и наконец уснула.

Проснулась поздно и, оглядевшись, остановила взгляд на шкафу. Насколько помнила, там, в верхнем ящике лежали фотографии. Вскочив с кровати, и поднявшись на цыпочки, потянулась открыть дверку. "Возьми стул,"– вспомнила слова матери, и улыбнулась. Та была женщиной высокой, не то, что она – метр с кепкой, – как всегда шутил отец.

Вероника принесла стул из гостиной, достала коробку, и села смотреть. Там были ее детские фотографии. Фотографии улыбающихся, счастливых родителей. Школьные и с разных праздников. А на дне коробки лежал пожелтевший конверт, из которого она вытащила черно-белый снимок. На ступенях здания были сняты люди в старинных костюмах. Вероника хотела вернуть фото обратно в коробку, как вдруг увидела знакомое лицо, и замерла – в самом центре группы стояла ее мама. И тут она заметила надпись на фасаде – Плотовский драматический театр. А люди на фото, судя по одежде – его труппа. Но мама? Приглядевшись повнимательнее, она вдруг поняла, что это не она. Той женщине на вид было лет сорок пять, а мать в этом возрасте жила в деревне. Бабушка?! – догадалась Вероника. И если жива, то найти ее можно в Плотовске. Решение пришло само собой, и быстро позавтракав, побежала собираться.

До Плотовска было часа четыре езды, и надо было успеть попасть в театр до начала спектакля, чтобы застать кого-либо из администрации. В противном случае придется снять номер, и продолжить поиски на следующий день. Вероника надеялась выяснить адрес бабушки или, в крайнем случае, кого-нибудь из ее семьи.

Трасса на удивление была не загружена, и она добралась до места, как и рассчитывала. Единственное, что не давало ей покоя, так это то, что не знала ни имени, ни фамилии родственницы. Но наверняка в фойе есть портреты знаменитых артистов театра, а что бабушка была не на вторых ролях, Веронике очень хотелось верить.

И она не ошиблась. Да, это была она. Поразительное сходство с мамой: такие же глаза, нос, губы...

- Здравствуйте! – к Веронике подошла женщина, стала рядом, и посмотрела на портрет. – Это наша прима – Глафира Корецкая. К сожалению, она уже несколько лет не с нами.

Вероника судорожно повернулась:

- А семья у нее осталась?

- Семья? У нее была дочь, но после того ужасного случая, – женщина с грустью вздохнула, – они больше не общались.

- Какого случая?

Женщина посмотрела на неё, покачала головой, и ушла.

Вероника кинулась за ней, но та больше ничего не сказала, так как, скорее всего приняла ее за журналистку. Ну что ж, завтра будет новый день, и новые поиски. А сейчас ужасно хотелось перекусить, и выпить чашечку кофе. Или даже наоборот: сначала кофе, а потом уже всё остальное.

На ее счастье, рядом с театром приютилась симпатичная кофейня. Спокойная, негромкая музыка, восхитительный запах свежемолотого кофе, и ароматный напиток – что еще нужно для того, чтобы подумать, как быть дальше.

***

Оставив машину в ремонтной мастерской – под капотом постукивало, – Никита торопился на автобус, но взглянув на часы, понял, что не успевает. До следующего было минут сорок, и он заскочил в первую попавшую кофейню. Бариста стоял спиной к стойке, и что-то разглядывал в телефоне. Никита поморщился. Он не любил, когда его заставляют ждать, ведя праздные разговоры, тем более и так времени в обрез.

За барной стойкой в одиночестве сидела девушка. Он окинул ее взглядом: длинные, черные волосы, стянутые в конский хвост, приталенная курточка –ах, какая фигурка, – брючки, и туфельки на высоком каблучке. Она нетерпеливо барабанила тонкими пальцами по стойке. Никита подошел вплотную и, почувствовав дурманящий запах ее духов, закрыл глаза. Затем, тряхнув головой, оперся рукой о стойку, и громко произнес:

- Чашечку кофе, пожалуйста, я тороплюсь!

Девушка резко обернулась, посмотрела на него снизу вверх. Никита заметил, как блеснув, сузились ее зеленые глаза. «Кошка, дикая кошка!» – не успел он подумать, как она яростно прошипела:

- Руку убери, и стань в очередь, наглец!

Он отдернул руку, сделал шаг назад, и улыбнулся – такая может и глаза выцарапать.

- Простите! Слушаю вас! – бросив телефон, к ним подскочил бариста.

Она грациозно повернулась, небрежным движением откинула челку со лба (чем вызвала вздох восхищения Никиты) и спокойным голосом произнесла:

- Карамельный латте, пожалуйста!

Никита сел в метре от девушки и, дожидаясь своего заказа, беззастенчиво ее разглядывал. Она пила кофе, отхлебывая маленькими глоточками, и о чем-то думала. Смешно морщила лоб или, закрыв глаза, качала головой. Что же, интересно, происходит в твоей милой маленькой голове? – он вспомнил, что надо торопиться, и перевел взгляд на баристу, который в этот момент ставил перед ним чашку. Сделав глоток, Никита поперхнулся и закашлялся. Девушка медленно повернула голову в его сторону.

- Никита… – между приступами кашля произнес он.

- Что?

- Меня зовут Никита.

Она вскинула брови и взглядом смерила его с ног до головы:

- А кому это интересно?

А и правда, кому это интересно? – хмыкнул он, не сводя глаз с ее симпатичного личика.

Отвернувшись, девушка расплатилась и ушла.

Через несколько секунд Никита выскочил вслед за ней на улицу, но она исчезла словно призрак.

***

С утра Вероника вновь отправилась в театр. Нужно было как-то разговорить женщину или найти кого-нибудь другого, кто расскажет о бабушке. Хотя ее теперь больше интересовал случай с мамой. Ту женщину она не нашла – наверное сегодня не ее смена, – и собралась было уходить, и тут ее окликнули:

- Вы ищите кого-то?

Она обернулась. За стойкой гардероба сидела пожилая женщина, и вопросительно смотрела на нее.

- Простите! – Вероника, чтобы долго не объяснять, достала из сумки фотографию и, подойдя, положила перед ней.

- Недавно в руки попало фото, и меня интересует судьба этой – она ткнула пальцем в центр – актрисы.

Женщина одела очки, и несколько секунд смотрела на фото:

- Так это наша прима.

- Вы не могли бы о ней рассказать?

- Ну… как актриса, она была очень талантлива. На ее спектаклях всегда был аншлаг. А вот как человек… – она поморщилась.

Вероника усмехнулась. Закон желтой прессы – хочешь выяснить подноготную человека, найди того, кто ему завидует.

- А какой она была?

- Высокомерной гордячкой. И одинокой. Хотя…

Вероника напряглась.

- Говорят, что у нее была дочь, которая после театрального училища тоже служила здесь. Правда не долго.

- А что случилось?

Женщина оказалась словоохотливой:

‐ Я не видела, так как устроилась сюда позже, но слышала, что за дочерью пытался ухаживать какой-то не то чиновник, не то военный, а она крутила роман с осветителем. Так тот чиновник, не добившись взаимности… – она понизила голос, и посмотрела по сторонам, – вывез девочку в загородный дом и…

Вероника стиснула зубы. Ей очень не хотелось верить в услышанное, хотелось думать, что это всего лишь слухи или сплетни завистливой особы.

А женщина самозабвенно продолжила:

- Она забеременела. Мать заставляла сделать аборт. Не знаю, послушала она мать или нет, но говорят, что после этого дочка и осветитель уехали.

- А чиновник этот здесь, в городе? – с трудом выговорила Вероника, чувствуя дрожь в теле.

- Говорят, что после этого случая он исчез, так как дочка этой актрисы подавала на него заявление в полицию. Но скажу честно, ни где он, ни его фамилии я не знаю. Да, возможно это и слухи, но я почему-то уверена, что всё так и было! – с удовлетворением закончила женщина.

Вероника с презрением посмотрела на нее, развернулась и, не поблагодарив, быстро ушла.

Теперь осталось выяснить – кто такой, этот ирод, и почему его не посадили. А где можно это выяснить, если не в полиции. А как? Прийти и спросить, кто надругался над моей мамой тридцать с лишним лет назад? Ага, и в награду получить путевку в дурдом.

Пройдя квартал, села на скамейку и задумалась.

- Доброе утро! – рядом с ней сел мужчина.

Она повернула голову в его сторону, и подняла бровь.

- Не узнали?

Вероника отрицательно покачала головой.

- Вчера вечером в кофейне…– улыбнулся он, пожирая ее взглядом.

Вчера… в кофейне… – и тут она вспомнила. Да, это был тот наглый парень, который хотел с ней познакомиться.

- Вижу узнали. Я могу чем-нибудь вам помочь?

- Если только деньгами. «Мне нужен миллион!» —сказала она, не отводя взгляда.

Он оценил шутку и расхохотался.

Она замерла на несколько секунд, вдруг ощутив, что ей абсолютно всё равно, что творится вокруг. Ни звуков, ни запахов. И мысли словно улетучились.

А затем, не понимая почему, рассказала ему о своих поисках. Он слушал не перебивая, и лишь иногда кивал, а когда Вероника закончила, произнес:

- Идемте со мной!

- Куда? – удивилась она.

- В полицию, куда еще? Я там работаю следователем. Кстати, если не помните – Никита!

- Вероника! Вы простите меня за вчерашнее, я же не знала, что вы из полиции.

- А если бы знали, то пропустили бы без очереди? – улыбнулся он.

- Конечно же нет.

В кабинете, куда он ее привел, стояло два стола. За одним из них сидел худощавый мужчина средних лет, который, не поднимая головы, кивнул в ответ на их приветствие. Вероника посмотрела на Никиту, а тот, улыбнувшись, махнул рукой, и пригласил ее сесть.

- Сейчас посмотрим, – сказал он, включая компьютер.

Она оглядела комнату: давно небеленые стены; старые шкафы, набитые папками под завязку; зарешеченное окно. Обычное мужское обиталище без намёка на минимальный уют. Наверное, так и должно быть, – подумала она, впервые попав в такую ситуацию.

Тишину нарушало лишь клацанье мышкой и иногда шелест бумаги с соседнего стола.

Вероника, закинув ногу на ногу, стала разглядывать Никиту. Его прическа – зачесанные назад волосы, – ей не понравилась. Стрижка покороче, да легкая, брутальная небритость ему пошла бы больше, да и скрыла бы небольшой шрам на скуле. Хотя в шраме – она приподняла бровь – есть своя изюминка.

Никита громко выдохнул, и оторвался от экрана:

— Значит так – ничего об этом случае у нас нет. Либо не вносили, либо – он покосился на коллегу – надо искать в архиве, всё же тридцать лет прошло. Сделаем так: я вас провожу, и займусь этим делом. А ближе к вечеру созвонимся.

«Один из способов получить телефон девушки,» – хмыкнула про себя Вероника, хотя и понимала, что это для дела. Но как он это обустроил, а?

Проводив ее на улицу и, прежде чем вернуться, Никита вдруг предложил:

- Может, перейдем на ты?

- А не рано ли? – она притворно опустила глаза.

- В самый раз! – рассмеялся он.

- Ну, как скажешь! Пока! – она улыбнулась и ушла.

***

Вечером, как и обещал, он позвонил:

- Привет! Я тут перерыл весь архив, но ничего не нашел.

Вероника разочарованно вздохнула, а он выдержал паузу, и продолжил:

- Но позвонил одному знакомому, моему учителю, и договорился с ним встретиться. Он уже на пенсии, но, думаю, вспомнит ту историю. Так что, извини, сегодняшнее свидание откладывается.

- Ну вот, всегда так. А я уже стол накрыла, шампанское достала, и жду тебя, как дура! – проговорила она и оба расхохотались.

***

Перед тем как поехать к учителю, Никита заскочил в кафе поужинать. На голодный желудок плохо соображалось, а разговор предстоял долгий. Старик жил один, а тут нате вам – благодарный слушатель. Никита знал, что нужную ему информацию тот прибережет, как обычно, на десерт.

Ну вот и знакомая дача – он припарковался, и огляделся – ментовская привычка контролировать ситуацию. Домики, утопающие в зелени, лай собак, и ни души на улице.

Подойдя к забору, Никита насторожился – Почему калитка открыта настежь? Старик, человек аккуратный, если не сказать педантичный, такого не мог допустить. Вытащив пистолет, Никита медленно двинулся вперед. Обошел домик, осторожно заглядывая в окна, и прислушиваясь – ничего. Может с ним что-то случилось? – промелькнула мысль и, уже почти взявшись за ручку двери, почувствовал запах газа. Он кинулся прочь, и в этот момент раздался взрыв. Волной его отбросило к забору. Оглушенный, он вскочил, и кинулся к машине. Кто-то из соседей истошно завопил, и на улицу стали выбегать люди. Никита медленно, чтобы не привлекать внимания, доехал до поворота, за которым дал по газам.

В городе заехал в ночной клуб, сел в темный угол: «Кому нужно убивать пенсионера? Или это несчастный случай? Хотя, насколько он помнил, старик газом не пользовался, называл баллоны бомбами замедленного действия. Предпочитал электрическую плитку. Еще жаловался, что часто свет отключают, гады. Значит… Но тогда кто?»

В полночь вернулся домой, и завалился на диван. Сон не шел, в голову лезли мысли: «Кто знал, что я еду к старику? Вероника? Следователь Чернов?»

Утром, не выспавшийся, пришел на работу, и не успел сесть за стол, как в кабинет зашел незнакомец. Не спрашивая разрешения, тот уселся напротив. Коллега, не поднимая головы, бочком выбрался из кабинета. Это не укрылось от глаз Никиты, но он не придал значения. Его в данный момент занимал гость.

- Вы ко мне?

- К тебе, капитан, к тебе, – прищурился мужчина.

- Слушаю, – Никита сложил руки на груди.

- Предлагаю тебе, капитан, выбор: ты прекращаешь копаться в прошлом, получаешь хорошие деньги или…

- Или?

- Или у нас есть свидетели, которые подтвердят, что ты был у старика, когда там прозвучал взрыв, – ухмыльнулся гость.

Никита сжал кулаки, и с трудом сдержал желание взять мужчину за шкирку и выкинуть в коридор.

Но тот поднялся сам и, подмигнув, ушел.

«Свидетели – это плохо, но не смертельно…» – досадливо сморщил нос Никита, и посмотрел на часы.

Пора было идти на оперативку, а потом позвонить Веронике. «Стоп! – его бросило в жар. – А что, если и…»

Он набрал ее номер, но телефон не отвечал. Кусая губы, позвонил ещё раз, и опять безрезультатно. «Черт с ней, с оперативкой!» – подумал Никита, выскочил в коридор, и понесся к машине.

Но тут позвонила Вероника:

- Привет! Извини, на улице шумно, а телефон был в сумочке.

- У тебя всё в порядке?

Его волнение передалось ей:

- Что-то случилось?

- Пока нет, но будь осторожна! – срывающимся голосом проговорил он. – Увидимся!

С утра, закинув вещи в машину, — задержаться ещё на один день в Плотовске она не собиралась, — решила прогуляться по магазинам. Купив кое-что по мелочи, возвращалась назад, и стояла у пешеходного перехода в ожидании зеленого сигнала светофора. Гостиница, где она проживала, была как раз напротив. Она посмотрела на окно своего номера, и вдруг увидела рыжего парня в очках. Она вздрогнула, словно это был призрак, очень похожий на ее бывшего. Но откуда ему здесь взяться. «Странно, на уборщика ты не похож, но тогда что там делаешь?»– и вспомнив слова Никиты об осторожности, развернулась, и поспешила на стоянку. Судя по всему, что-то произошло, и инстинкт самосохранения погнал ее из города.

Вероника вернулась в деревню, где ее встретил дед Семён:

- Ты куда уехала, не предупредив?

- Да так, дела были.

- Ох, и деловая стала. Хотя, ты всегда была такой – настырной, и никогда не сдающейся, – улыбнулся он.

Они прошли в дом, где Вероника поставила чайник.

– Ну что, все дела порешила?

«Рассказать ему или не стоит?» – думала она, накрывая стол, и в конце концов решилась:

- Я нашла бабушку! Вернее, узнала ее фамилию.

- Так, и? – лицо деда стало вдруг серьёзным.

- И… узнала, кто мой настоящий отец.

Старик встал из-за стола и молча стал мерить комнату шагами. Вероника, вскинув брови, следила за ним, и ждала, когда он заговорит. Она уже поняла, что дед Семён что-то знает.

— Значит ты знаешь о том ужасном случае, произошедшим с твоей матерью? – и увидев, что она кивнула, продолжил: – Так, вот, дорогая, он не твой отец.

Вероника замерла с открытым ртом, с трудом соображая, что это значит.

Дед остановился, и посмотрел на неё:

- Ты узнала его фамилию?

- Нет ещё. Но узнаю.

- Мой тебе совет, девонька – забудь о нем, как о страшном сне. Хотя, насколько я тебя знаю, вряд ли меня послушаешь. Тогда знай – твоя мать тогда родила. Роды были очень тяжелыми, и ребенок не выжил.

У Вероники возникло ощущение, что сердце перестало биться.

А потом… – она впилась глазами в деда, и замолчала.

- Прости, я не должен был это рассказывать, но обязан тебя остановить от совершения необдуманных и очень опасных поступков, – он сел за стол, и обхватил голову руками. – А потом? А потом … она не могла иметь детей.

Дед Семен встал, и вышел из дому, оставив ее один на один с разрушенными иллюзиями. Да и чем он мог помочь? Успокоить? Нет! Она все равно не воспримет никаких советов, пока не поймёт, что дальнейшие поиски бесполезны. И опасны. Он знал со слов своего друга, приемного отца Вероники, что за человек тот оборотень. «Я бы сказал тебе, девочка, кто он, но боюсь, что ты кинешься ему в пасть, и погибнешь,» – старик почувствовал боль в груди, и поспешил к себе принять лекарства.

Вероника смотрела перед собой невидящим взглядом, и не могла ни на чем сосредоточиться. Ни одной мысли, непривычная пустота. Очнувшись, выключила кипящий на огне чайник, и села за стол.

Зазвонил телефон, и на экране высветилось – Никита. Желания говорить с ним, да и с кем-либо другим, не было. Она постепенно отошла от шока. Итак, что мы имеем? Приемные родители. А значит, где-то должны быть и биологические. И надо изменить направление поиска. Но как? Ни одной зацепки. И надо ли вообще?

Опять позвонил Никита, и в этот раз она ответила.

- Ты где? – в его голосе слышалась тревога.

- Дома, в деревне.

- Уф! Слава Богу! Слушай, у меня есть для тебя кое-какая информация…

- Меня это уже не интересует, – перебив, тихо проговорила Вероника.

- Что случилось? – после паузы спросил он.

- Ничего, не считая того, что меня удочерили, — сказала она, и выключила телефон.

Хороший ты парень, нравишься мне, и даже очень. И возможно при других обстоятельствах мы могли бы быть вместе. Но увы, столицу, где работа, карьера и возможности, на провинциальный город не променяю.

Она вдруг испугалась. Испугалась своих мыслей, что может быть с кем-то вместе, что может кому-либо довериться, и даже… — она замотала головой — нет, только не это! Того раза было достаточно. Но почему-то впервые ей показалось, что это не так.

Вероника собрала вещи и уехала. К деду Семену заходить не стала. Позвоню из города, так будет лучше, – решила она.

Глава 2

Столица встретила проливным дождём и пробками. И когда наконец добралась до своей многоэтажки, поняла, что без зонта под яростный ливень выходить глупо. Не хватало промокнуть и заболеть. Но сидеть, и ждать, когда он закончится, смысла не было. Ну что, рискнем? – она взялась за ручку двери.

В этот момент кто-то постучал в окно. Вероника вздрогнула, и плотно зажмурила глаза. Когда же испуг прошел, увидела, что рядом с машиной стоит мужчина с зонтом. Приспустив стекло, пригляделась – это был сосед по лестничной площадке. Имени его она не знала, но при редких встречах он всегда здоровался. Она с облегчение выдохнула.

- Леди, прошу вас! – сосед сделал что-то похожее на реверанс, и пошатнулся.

- Фу! – в нос Вероники ударил запах перегара и, сморщившись, она отвернулась.

- Ну… в такую погоду грех не выпить, – расхохотался мужчина.

«Весельчак, однако, но какой никакой, всё же джентльмен, – хмыкнула она и выбралась из машины.

В подъезде он отряхнул зонт и повернулся:

- Как думаешь, это повод познакомиться?

- Вероника! – она оглядела его: небритый, в куртке и грязных туфлях на босу ногу сосед выглядел как бомж.

- Вера… ника? А можно как-то разделить?

- Не люблю ни с кем делиться именем.

- Договорились. А я Жур, и тоже не люблю.

Войдя в квартиру, Вероника скинула обувь и рухнула на постель.

- Боже, как я устала…

Утром разбудил звонок в дверь. Она посмотрела на часы, и спрятала голову под подушку. Какого черта в такую рань? Звонок повторился.

Заглянув в глазок, скорчила гримасу, и открыла дверь.

- Ника… пардон, Вероника, займи денег на благое дело, – виноватым голосом попросил Жур.

- С чего бы? – нахмурилась она.

- Ну… как говорится, долг платежом красен.

- Ты жук, а не Жур, – покачала головой Вероника и, достав из стоящей на тумбочке сумочки купюру, протянула.

Тот поклонился и поспешил по ступенькам вниз.

- Алкаш чертов, – недовольно пробурчала она, и побрела на кухню сварить кофе.

И чем же сегодня заняться? Может всё-таки сходить в турагентство, и улететь куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Где нет дождя, и нудного соседа.

Но прежде надо бы забрать вещи из машины. Она приняла душ, и выглянула в окно. Дождя уже не было, и лишь большие лужи напоминали о вчерашней грозе.

Спустившись к машине, Вероника вытащила сумки из багажника.

- Помочь? – появившийся из ниоткуда, спросил Жур.

Вероника аж подскочила:

«Напугал зараза! А потом опять припрется за деньгами. Хотя так и так придёт.» Она оглянулась, и вскинула брови – по сравнению с прошлой встречей, сосед выглядел посвежевшим, хорошо одетым молодым мужчиной.

Не дождавшись ответа, он взял вещи и пошел вперед.

- А почему Жур? – спросила Вероника.

- А это еще со школы. Увлекался детективами, и всегда хотел стать журналистом.

- Стал?

- Стал. Криминальная хроника… журналистские расследования… – он чертыхнулся и замолчал.

- Можно ещё вопрос?

- Валяй!

- Вчерашний вид, это что?

- А, это… Это издержки профессии. Насмотришься на трупы, кровь, пообщаешься с отморозками…

- И часто ты так?

- Не часто, но бывает, – пожал плечами Жур, и виновато улыбнулся.

Вернувшись домой, она увидела сообщение от Никиты – Приезжайте, у меня есть для Вас новости.

Неугомонный какой, — улыбнулась она, чувствуя, как сердце забилось сильнее, и набрала его номер.

- Слушаю! – произнес женский голос.

Вероника растерялась и, отодвинув от себя телефон, посмотрела на экран. Может ошиблась? Нет, всё правильно, но тогда…

В дверь позвонили. На площадке стоял Жур.

- Слушай, подруга, у тебя не найдётся… – он поднял глаза, и смолк.

По ее поникшему виду, наверняка понял, что что-то случилось.

- Так, садись и рассказывай! - он налил стакан воды и протянул. - Я тут приглядывался к тебе – сексуальная, уверенная в себе девушка…

Вероника подняла бровь.

- Успокойся, ты не мой типаж. А теперь слушаю.

Помедлив, она показала ему сообщение.

- И от кого это?

- От Никиты, – тихо прошептала она.

- От парня, который тебе нравится? – и увидев ее кивок, продолжил. – Новости? Может он беременный?

Да пошёл ты! – она вскочила, чтобы выгнать его вон.

- Шучу, шучу, – Жур выставил перед собой руки. – Но скажи, почему твой парень с тобой на Вы?

Вероника замерла в немом изумлении.

- Что-то во рту пересохло, – Жур сделал вид, что не заметил, какой эффект произвели его слова на Веронику.

Она открыла шкаф, достала початую бутылку коньяка и два бокала.

Он потер руки от удовольствия, и словно между прочим спросил:

- Но не сообщение же тебя расстроило?

- Я ему позвонила, а ответила женщина, – опять погрустнела Вероника.

- Женщина? – он внимательно посмотрел в ее глаза. – Может сестра, мать или… потерял телефон, а кто-то нашел?

- Но сообщение… – дрожащим голосом произнесла она, ожидая услышать хоть что-то, что даст надежду.

- Или его, как в кино, взяли в заложники, и жаждут получить от тебя выкуп? – пошутил Жур и улыбнулся.

Веронику стало трясти, и на глазах навернулись слёзы.

- Все, я ухожу! – Жур встал, но она тут же вцепилась в его руку:

- Не уходи, я боюсь.

- Либо рассказываешь всё и сразу, либо оставайся сама со своими страхами! – он вырвал руку из ее цепких пальцев, и направился к двери.

Вероника, закрыв лицо руками, разрыдалась. Жур стоял и смотрел на нее, затем сел рядом и обнял. Она немного успокоилась и, продолжая всхлипывать, как ребенок, стала рассказывать.

Дослушав, он встал и подошел к окну.

— Значит так! Для начала позвони Никите на рабочий телефон, и выясни, что с ним, – после некоторой паузы проговорил он и обернулся. – Номер найдешь в интернете.

Вероника вскочила с дивана, и заметалась в поисках телефона: «Как же я сама не догадалась, дурёха?» Не найдя, беспомощно посмотрела на Жура.

- На диване, там, где ты сидела, – ободряюще улыбнулся он. – И возьми уже себя в руки.

Глубоко вдохнув, медленно выдохнула и взяла телефон. Номер нашла быстро, и сразу же позвонила.

- Здравствуйте! Мне нужен следователь Никита. Кто звонит? Его…девушка. Нет его? На больничном? Ранение? – она выронила телефон, и стала судорожно глотать воздух.

Жур кинулся к ней, и подхватил прежде, чем она упала.

- Успокойся, он же живой. Раненый, но

***

После затянувшейся на пару часов оперативки Никита сразу же помчался в гостиницу. Остановившись на красный свет светофора и, разглядывая пешеходов, вдруг зацепился взглядом за девушку с детской коляской. Счастливая мама! Не отрывая от них глаз, Никита почувствовал легкую зависть и обиду на судьбу, которая до сих пор не дала возможности стать отцом. Он не был обделен вниманием девушек, даже наоборот, но всё как-то никак не мог найти ту, единственную. То ночные вызовы, то командировки. Права была мать, когда говорила, что из-за его работы так и останется волком одиночкой.

Никита приехал в гостиницу, Веронику не застал, и тут же позвонил. И вот нате – меня не интересует?!

Озадаченный, он с недоумением смотрел на экран телефона. Хотел рассказать о новых зацепках, а она отключилась без объяснения причин. Что могло заставить ее прекратить поиски? Или кто? На эти вопросы он не мог найти вразумительные ответы.

Склонив набок голову, и глядя перед собой, замер на некоторое время, а очнувшись, пробормотал:

- А меня это теперь очень даже интересует.

Его вдруг осенило: а ведь нужно обратиться либо в роддом, либо в органы опеки. Туда, где Веронику удочерили.

В роддоме удивились сроком давности, и отказали в просьбе. Когда же работница архива увидела удостоверение капитана полиции, то горестно вздохнула:

- Столько лет прошло… Не думаю, что найду то, что вам нужно. Да и после пожара, который случился здесь более двадцати лет назад, многое не восстанавливали. Но раз вы настаиваете – посмотрю, и завтра перезвоню.

Оставив визитку, Никита пошел на выход. У самой двери его окликнула пожилая женщина:

- Милок, я слышала разговор в архиве…

- Простите, а вы кто будете? – перебил он.

- Уборщица. Так вот, если хочешь что-то узнать – обратись к Матрене. Она раньше работала тут акушеркой, а теперь уже лет десять, как на пенсии. Еще тот ходячий справочник, – улыбнулась женщина.

Никита записал адрес и, поблагодарив, вышел из здания. Уже выруливая со стоянки, заметил, что за ним едет знакомая машина. Он обратил на нее внимание еще возле гостиницы. Вернее, сначала на водителя, который делал вид, что копается в телефоне, а сам украдкой поглядывал на него. Тогда Никита, на всякий случай, и запомнил номер машины. Шпионит? Наверняка, человек того наглого незнакомца, приходившего утром в кабинет. Ну что ж, догоняй! Подъехав к перекрёстку, дождался, когда загорится красный свет, и рванул вперед. Преследователь повторить маневр не решился. Никита нырнул в частный сектор, свернул в один переулок, затем в другой, и минут через двадцать остановился у дома акушерки Матрёны.

Небольшой домик с палисадником напомнил ему дом его бабушки. Два окошка, зеленый фронтон – у бабушки был синий, – и кусты сирени впереди. Никита вспомнил, как в детстве, по ночам во время цветения, вместе с друзьями лазал к соседям через забор, рвал бледно-лиловые душистые цветы, и приносил на крыльцо нравившейся ему девчонки. И как по утру, глядя на оборванные кусты, ругались пострадавшие от мальчишеских набегов, а та девчонка краснела при встрече и опускала глаза.

Пока он предавался воспоминаниям, из домика вышла пожилая женщина и, приставив ладонь козырьком ко лбу, с подозрением разглядывала его машину.

- Здравствуйте! Вы, наверное, Матрёна? – Никита подошел к калитке.

- А ты, поди, из этой… как ее…полиции?

- Нет! Мне посоветовали обратиться к вам. Я ищу сестру, которую мама родила, и оставила в роддоме тридцать лет назад, – сымпровизировал Никита.

- Тю… тридцать лет… – удивилась Матрёна, и вдруг нахмурилась. – Не помню такого. Уходи, не то полицию вызову!

По ее выражению лица, он понял, что здесь, как говорится, ему ничего не светит, а потому, сел в машину и уехал. Оставались органы опеки, но сегодня туда уже не успеть. Ну, завтра, так завтра.

На следующее утро не успел прийти на работу, зазвонил телефон: его вызывал к себе начальник.

- Ты в курсе, что при пожаре на даче погиб наш бывший сотрудник?

- Нет! – не моргнув глазом, соврал Никита. – А кто?

- Твой учитель.

Никита притворно округлил глаза.

- Поезжай туда. Я знаю, что это не наш район, но посмотри, может поможешь там чем-то.

Никите и самому хотелось узнать, что там произошло, поэтому приказ начальника был очень даже кстати. Так его приезд не вызовет никаких подозрений.

Возле сгоревшего домика что-то разглядывал знакомый районный следователь.

- Привет! Ну что тут? – поздоровался Никита.

- Здорово! Я думаю, обычная небрежность при обращении с газом. На теле следов преступления не обнаружено. Соседи никого подозрительного не заметили. Была, говорят, машина какая-то метрах в тридцати отсюда, но ни марки, ни номеров никто не разглядел.

- А следы шин? – настороженно спросил Никита.

- Да тут пожарная машина наследила так, что ничего не понятно. Так что дело будем закрывать, – ответил тот, – или у тебя есть другие предположения? Он же от вас на пенсию ушел.

- Да какие могут быть предположения? Меня шеф потому и прислал, что бывший коллега. Жаль, такая нелепая смерть.

Выезжая на трассу, он опять заметил тот же самый автомобиль, что и раньше. В этот раз отрываться не стал, а спокойно поехал в отдел. Мужчина в очках, сидевший за рулем, не оборачиваясь, проехал мимо. Доложив шефу о поездке, еще пару часов занимался рутинными делами. Коллега, сидевший напротив, молчал и ни о чем не спрашивал. Звонить Веронике при нем Никита не хотел. Да и что он ей скажет? Нет! Если она решила, что поиски ее не интересуют, то какого черта, если и найду что-то, я должен стать гонцом, приносящим дурную весть.

Он закончил свои дела, и вышел из кабинета. Коллега стрельнул в его сторону глазами, и вновь уткнулся в компьютер. «А может это он сдал меня? Слышал же и разговор с Вероникой, и звонок учителю, и что продолжаю поиски, – думал Никита, шагая по коридору. – Надо бы приглядеться к этому молчуну».

Поужинав в кафе, поехал домой. «Опять эта чертова лампочка перегорела,»– не успел он подумать, как получил удар по голове, упал, и потерял сознание.

***

Вероника рыдала на плече Жура, а тот сидел молча, давая ей время выплакаться.

- Думаю, тебе стоит на время уехать куда-нибудь, и отдохнуть. А я смотаюсь в твой Плотовск, и выясню, что случилось с Никитой.

- Я сама поеду, – прошептала она, и встала.

- И чтобы тебя поймали? Сама же рассказывала, что в номере гостиницы кто-то был? – возразил Жур. – А так как ты регистрировалась при заселении, то они знают и твою фамилию, и твой столичный адрес!

Вероника запаниковала, и кинулась задергивать шторы.

- Никуда не выходи, а я скоро вернусь, – он вышел из квартиры, и захлопнул за собой дверь.

Вероника задумалась: «Уехать? А куда и как, если нельзя выйти.»

Она собрала вещи, и стала ждать возвращения Жура.

Через пару часов он вернулся и протянул конверт:

- Здесь путевка в санаторий. Отдохнешь недельку – лес, речка, свежий воздух.

Она с благодарностью посмотрела на него – как хорошо, что они познакомилась. Хотя к бескорыстной помощи всегда относилась с подозрением. Особенно от мужчин. Пример тому – его слова о долге. И даже если это была шутка. «А что, если и он с ними? – промелькнула мысль. – Чего вдруг вызвался поехать к Никите? Да и путевку вон купил, чтобы знать, где она находится?»

- Спасибо, Жур, ты настоящий друг! – прогнав неприятное подозрение, Вероника чмокнула его в щёку. – Тогда я, наверное, поехала.

Он помог загрузить вещи в машину, и помахал вслед рукой.

- Отдохнуть еще успею, а сейчас в Плотовск! – покачала она головой, и свернула в противоположную от санатория сторону.

Заявиться в больницу вот так, без какого-либо плана не стоило. Если Никиту ранили из-за нее, то наверняка ждут. Может заехать в деревню, а уже под утро отправиться в город? Заодно будет время спокойно подумать.

Так она и сделала. Деда Семена дома не оказалось – наверное уехал по своим делам. Это было ей на руку, так как не пришлось объяснять, с чего она заявилась вновь. Да и после пережитого стресса ужасно хотелось отдохнуть. Она влезла под одеяло, закинула руки за голову, и смотрела в окно. Тишина. И только иногда, где-то вдалеке, начинала неистово лаять собака, которой тут же подпевал хор таких, как и она, истеричек. Вероника не заметила, как уснула. Ей снилось, как в детстве она бежала к маме, в объятьях которой исчезали все горести. И отец, ласково глядя на обоих, улыбался в усы.

Проснулась, когда уже во всю светило солнце. «Засоня,»– буркнула она, и стала спешно собираться.

Припарковавшись у больницы, Вероника направилась к хирургическому отделению.

- Добрый день! Вы не подскажете, в какой палате раненый следователь? – спросила она дежурную медсестру.

Та, наклонив голову, прищурилась:

- Вы тоже из столицы?

- Почему тоже?

- Сегодня какое-то столичное паломничество к больному, – улыбнулась медсестра. – Полчаса назад пришел журналист, теперь вот вы.

«Наверное Жур пожаловал…»– вздрогнула Вероника.

Попадаться ему на глаза не хотелось – он переживает за ее жизнь, а она ведет себя как избалованная девчонка. Надо куда-нибудь пойти, пересидеть, а потом можно и вернуться.

- А вы проходите. По коридору направо, третья дверь, – медсестра встала, и подошла к стеллажам.

- Спасибо! – Вероника дошла до поворота, и осторожно выглянула из-за угла.

У дверей палаты, где лежал Никита, стояли двое: Жур и… – она отпрянула. Если бы могла, то убежала бы, но ноги вдруг стали ватные, и к горлу подкатил комок.

Вторым был тот, рыжий, из ее номера в гостинице. Человек, которого она когда-то любила. И черт бы с ним, но то, что эти двое дружески улыбались друг другу, повергло в шок. Кто бы мог подумать, что сосед, сама любезность, из той же компании.

Придя в себя, Вероника вернулась к столу медсестры.

- Быстро вы, однако! – удивилась она.

- Не хочу мешать. Решила зайти попозже. Да, и скажите, как он следователь этот?

- Ну… – улыбнулась медсестра, – жить будет. Сотрясение мозга. Несколько дней отлежится, и домой. Вот только…

Вероника похолодела:

- Что только?

- Придется дома побыть, пока не пройдут синяки, и не снимут швы.

Услышав приближающиеся голоса со стороны палаты Никиты, Вероника развернулась, и быстро вышла из отделения. Жить будет – это хорошо. Плохо, что за ним следят, а значит, он в опасности. Дура, какая же дура, втянула парня… Хотя, кто знал, что все так повернется.

Она быстрым шагом дошла до машины и умчалась в деревню.

Едва заехала во двор дома, позвонил Жур:

- Ну, как отдыхается?

- Благодаря тебе, отлично! – глухим голосом ответила она, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться, и послать его куда подальше.

- Тогда докладываю: со слов коллеги Никиты, твой героический следователь пострадал в пьяной драке, которую устроил в ночном клубе. Лечащий врач, с которым я беседовал в больнице, сказал, что его скоро выпишут, – весело закончил Жур, и расхохотался.

- А что тебя так развеселило?

- Не что – а кто. Ты! Надеюсь, не поверила в то, что я сказал. Следователь Чернов – коллега Никиты, – какой-то мутный: глазки бегают, ручонки дрожат. Скорее всего, после моего ухода, кинулся звонить хозяевам. Ну а «врач» наверняка сторожит твоего Никиту, и ждёт посетителей… вернее посетительницу, – в голосе Жура послышались тревожные нотки.

Вероника растерялась. Перед глазами стояла картинка из больницы, где Жур и незнакомец хлопают друг друга по плечу, смеются, а тут… Неужели ошиблась? Или он играет, как кошка с мышкой, перед тем как съесть?

Она стиснула зубы, прокручивая в голове все случившееся с ней за эти дни. Эх, знать бы, что делать дальше…

- Ты где, подруга? – спросил Жур, обеспокоенный ее молчанием.

- Ты помнишь, как называется моя деревня? Дом номер тридцать. Приезжай! – наконец выдохнула она, и отключила телефон.

Ожидая его приезда, Вероника не находила себе места. Придумывала какие-то бессмысленные занятия, чтобы убить время.

Жур приехал поздно вечером, и совсем не удивился, что она не послушала его.

- Так, что мы имеем: если Никиту до сих пор пасут, значит о тебе не забыли. Не думаю, что им нужен твой друг. Если бы хотели убить – убили бы. Но жизнь ему испортили. На работу уже вряд ли вернется, – пьянка, мордобой.

- Но это же неправда! – нахмурилась Вероника.

- А кому нужна правда? – пожал он плечами. – Что же касается тебя… Тут есть два выхода: уехать далеко или найти защиту. Лучше – уехать!

- Я пойду в полицию! – она скрестила на груди руки.

- И что ты им скажешь? Что тебе угрожают? А кто? Нет, не годиться. Наша полиция занимается преступлениями, которые уже произошли. Уезжай, пусть всё успокоится, а затем сможешь вернуться, – покачал он головой.

- Если не полиция, то кто может защитить? – не успокаивалась Вероника.

Вариант отъезда ее совсем не устраивал. К тому же бегать от трудностей не любила. Страшно – да! Неизвестность – определённо! Но нужно быть осторожной.

- Можно стать содержанкой какого-нибудь олигарха. Но тогда придется забыть Никиту. Знаю, знаю… – увидев, как она замахала руками, улыбнулся Жур. – Не твой вариант, хотя на такую красотку найдется немало желающих.

- Послать или сам дорогу найдёшь? – прошипела она.

- Да шучу я, успокойся! – рассмеялся он. – И кстати, есть вариант с бандитами, что круче тех, которые тебя ищут.

Вероника бросила ледяной взгляд, и швырнула в него салфетку.

- Всё, всё! – Жур, словно это была не салфетка, а что-то тяжелое, увернулся. – Я попытаюсь что-нибудь придумать. Но с условием: ты хотя бы на неделю-две уедешь.

- Ладно, – после долго раздумья согласилась она, – до конца отпуска у меня еще почти три недели.

— Вот и ладушки! – кивнул он, вставая. – А у меня ещё дела, так что пока!

Не успела Вероника забраться под одеяло, как раздался стук.

- Какого лешего вернулся? – открывая дверь, пробормотала она.

На крыльце стоял, и озирался по сторонам дед Семён.

- Ты прости уж, что так поздно. Еле дождался, когда этот… – он мотнул головой в сторону трассы, – уедет. Тут вчера возле твоего дома крутились двое. А как стемнело, так вообще – перелезли через забор, и заглядывали в окна. Я звонил, но ты трубку не брала.

Ее тело окаменело от страха. Выходило, что пока она спала, по двору шныряли какие-то люди.

- Может заблудились? – заикаясь, предположила Вероника, понимая, что это прозвучало как плохая шутка.

- Точно! А ты справочная, – усмехнулся дед.

- Ну и ладно. Это же было вчера, – она, пытаясь показать, что не боится, кисло улыбнулась.

— Вот что, дочка! Переночуешь у меня, а поутру уедешь.

Она собрала вещи и, пока дед стоял у ворот, быстро проскочила в калитку между их участками.

- Разворошила ты осиное гнездо, теперь бежать надо, да прятаться, – качая головой, горестно вздохнул дед Степан. – Куда ты теперь?

- Друг посоветовал уехать на недельку-другую за границу, – Вероника развела руками.

- А другу-то этому доверяешь?

- Н…не знаю… – ответила она, потирая подбородок.

— Вот то-то же.

Едва рассвело, дед Степан разбудил ее:

- Вставай, отвезу тебя на станцию. Машинку свою оставь здесь, я присмотрю. Если спросят, скажу – приехал за тобой человек и забрал.

Он положил вещи в коляску мотоцикла, и когда Вероника вышла, протянул каску.

- Дедушка, вы словно шпионских романов начитались, – улыбнулась она, сев позади деда.

- Береженного бог бережет!

Через час, на станции, Вероника купила билет и, попрощавшись с дедом, уехала.

- Так-то лучше, милая. Прости, что наврал про подозрительных типов, но чем дальше ты от того зверя, тем лучше, – бурча под нос, дед вернулся к мотоциклу.

Сидя в купе, Вероника смотрела в окно, за которым сплошной стеной тянулся лес, бесконечный и сумрачный. Ещё сонный, но верхушек деревьев которого уже коснулись лучи восходящего солнца. Она любила лес: его тишину в безветренную погоду; запахи и прохладу после дождя; шепот листьев; и даже стоны во время бури. И его так не хватало там, в столице.

Она шмыгнула носом, и отвернулась. Не хватало ещё разрыдаться. Возьми себя в руки, девочка, вспомни – ты взрослая, уверенная в себе женщина. И сколько трудностей в жизни преодолела. Все будет хорошо! Сейчас сядешь на самолёт…

Заскрипели тормоза, и поезд остановился на каком-то полустанке. За дверями послышались голоса и топот выходящих и входящих людей.

Позвонил Жур:

- Ты где, и что за шум?

Она на мгновение замерла и, тряхнув головой, почему-то солгала:

- В аэропорту!

- Куда летишь?

- Еще не решила, – осторожно ответила она.

- Сообщи, как определишься.

- Обязательно!

- Ага, сообщу! – хмыкнула Вероника, отключив телефон. – А поеду-ка я поездом на юг, давно хотела навестить университетскую подругу. Та всё звала в гости: и, мол, море есть, и песок, да и жгучих красавцев не пересчитать. А что? Хорошая идея!

***

- Здравствуй, капитан! – в палату вошел начальник следственного отдела.

Никита, кивнув, подумал: "Сейчас начнёт на мозги капать."

- Не ожидал от тебя такого! – присев на стул, начал тот. – Напился, подрался, бар в клубе разгромил...

Никита хотел возразить, но начальник остановил:

- Да знаю я, что подстава, знаю! Вот только скажи – какого черта ты полез в это покрытое плесенью дело? И что за девушка надоумила это сделать?

Никита, опустив глаза, молчал.

- Ты не представляешь, какой шухер навел этот случай тридцать лет назад. Из столицы приезжали, заставили закрыть дело, – покачал головой начальник.

- А кем был этот...? – спросил Никита, надеясь услышать фамилию человека, которого он искал.

- Не важно! Так, что там с девицей?

- А что будет со мной? – Никита сменил тему.

Кто знает, как поведет себя босс, если назвать имя девушки, и рассказать о том, что он уже выяснил.

- Пока проводится проверка – ты в отпуске. Но в любом случае назад не вернешься. Если бы не знал твоего отца – выгнал бы с треском. А так, когда всё успокоится, возможно смогу пристроить тебя где-нибудь в отдаленном районе участковым.

- Тогда, после выписки, поеду к матери в деревню, помогу по хозяйству, – сказал Никита.

- Поезжай! Надо будет – вызовем. Но ты так и не сказал, кто она? – не унимался начальник.

- А чего рассказывать? Пришла девушка за помощью, не мог отказать.

- Хороша? – и, увидев, что Никита отвернулся, рассмеялся. – Эх, молодежь! Ну ладно, выздоравливай, и впредь будь осторожен! И женись уже наконец, а то, что кобель непривязанный!

Попрощавшись, он ушел, а Никита от досады стукнул кулаком по кровати. Сам виноват, расслабился. Видел же и машину, следовавшую за ним, да и незнакомец, предлагающий взятку... Понимал же, что неспроста всё это.

Женись… — вспомнил он слова начальника. Как шутил его друг и коллега Серега, который в прошлом году перевёлся в столицу — Никита женится только на принцессе, заточенной в замке. Убьёт дракона, освободит и жениться. Вот только что делать, если она не хочет освобождаться? Если хочется остаться в своей башенке? А дракон? Так у него есть свой дракон, которого он ищет, и пока не находит.

Глава 3

В столице Вероника пересела на поезд, идущий на юг, и вздохнула с облегчением. А не устроить ли сюрприз подруге? Заявиться без звонка – здрасьте, вот и мы! Подруга частенько так делала, когда наведывалась к ней. И так заразительно хохотала, глядя, как Вероника подпрыгивает от неожиданности и ахает. Что ж, теперь ее черёд.

Добравшись до дома подруги, она позвонила, но дверь никто не открыл. Идея с сюрпризом возможно была и хороша, но исполнение пошло как-то не по плану. Вероника позвонила по телефону:

- Наташа, привет! А ты где?

- В Италии... – медленно произнесла та. – Что-то случилось?

- Ничего, не считая того, что, как дура, стою перед запертой дверью твоей квартиры...

Подруга, видимо соображая, помолчала несколько секунд, и спросила:

- А почему не позвонила заранее?

Вероника хмыкнула.

- Подожди, подожди! – затараторила Наталья. – Я сейчас соседке позвоню, и она даст тебе ключ. Располагайся и живи, сколько хочешь.

- Спасибо! А ты когда возвращаешься?

- Не скоро. Прости, тороплюсь, позже созвонимся.

Через несколько минут щелкнул замок, и из квартиры напротив высунулась голова:

- Ты кто?

- Вероника!

- Держи! – нахмурившись, женщина протянула ключ. – И не забудь поливать цветы.

"Брр... какая неприятная особа,"– Вероника открыла дверь и вошла.

***

«Что же с тобой происходит, Вероника?» – нахмурившись, думала Наталья, рассеяно глядя в окно автомобиля.

- Что случилось? – спросил муж.

- Вероника… Она никогда не срывалась вот так, без предупреждения. Может, наконец-то нашла кого-нибудь? – задумчиво проговорила Наталья. – После того случая, когда этот подонок забрал ребенка, возненавидела весь мужской род, и никого к себе не подпускала.

- Так, может, надо порадоваться за неё, а не сидеть как сыч?

- Возможно… возможно… Но у меня какое-то нехорошее предчувствие.

- Всё будет хорошо, не переживай! Вероника – девушка умная, справится, – ободряюще улыбнулся муж.

- Надеюсь.

***

Первые три дня Вероника гуляла по набережной, осматривала достопримечательности города, а по вечерам смотрела телевизор или копалась в интернете. Но затем ей всё наскучило, и она пошла в ночной клуб. Сидеть дома она могла и в деревне. Там хотя бы с дедом можно перекинуться парой слов, а тут просто смертельная тоска. Не хватало впасть в паранойю и получить нервный срыв.

Ну что ж, посмотрим, что за ночные клубы здесь. Подруга как-то хвалилась, что они ничуть не уступают столичным.

На самом деле она немного преувеличила. Размах, конечно, был не тот, но в остальном даже ничего – красиво и уютно.

Вероника заказала коктейль и, с трудом найдя свободное место, села на диван. Через пару минут сидевшая рядом компания вскочила танцевать, и тут же к ней подсели двое. Уже хорошо подвыпившие парни стали наперебой приглашать ее на танец, а она, потягивая любимый напиток через соломинку, лениво отнекивалась. Один из них, более настойчивый, коснулся пальцами ее ноги. Вероника медленно повернула голову, и тут луч света на мгновение выхватил фигуру человека, сидевшего метрах в трёх от нее. Мужчина, к которому с двух сторон льнули полуодетые девицы, пристально смотрел на нее.

Она почувствовала бешеное сердцебиение и изо всей силы вцепилась в руку парня. Если бы он не загораживал дорогу, то наверняка бы кинулась бежать. Кто он? И почему так смотрит?

Когда луч вновь осветил его, их вдруг разделила темная стена. Вероника подняла голову – перед ней стоял здоровенный бугай. Парни, пристававшие к ней, тотчас испарились. Услышав, как на столик что-то тихо упало, она вздрогнула. Это была роза.

- Игнат приглашает тебя за свой столик, – пробасил здоровяк, и сделал шаг в сторону.

"Ах, Игнат!" - страх, охвативший ее, улетучился, и на его место пришло раздражение:

- А сам пригласить стесняется?

У бугая полезли брови на лоб, и он оглянулся.

Мужчина, который, судя по всему, и был Игнатом, сделал знак рукой, и здоровяк удалился.

Поклонник, изображающий из себя большого босса? Таких у нее еще не было. Интересно посмотреть, что будет дальше. Правда, напугал сначала, зараза. Ну ладно, поиграем!

Она, глядя на него, прищурилась, и закусила нижнюю губу.

Но реакция Игната озадачила. Он словно потерял к ней интерес. Повернулся к одной из девиц, и впился в ее губы поцелуем. А затем, то же самое проделал и со второй.

"Какой молодец! А теперь посмотри на меня взглядом победителя,"– усмехнулась Вероника.

Но он не посмотрел – ни сейчас, ни после. Ей показалось, что Игнат совсем забыл о ее существовании.

"Ах, так! Ладно, теперь мой ход!"– она встала, и сделала вид, что собирается уйти, но никакой реакции с его стороны не последовало.

И Вероника ушла. Черт с ними, и с игрой, и с этим скучным провинциалом.

Но оказалось, что это был не конец истории. С утра в дверь позвонил курьер, и принес огромный букет цветов.

- Выследил значит, Казанова! – расхохоталась она, закрыв дверь за курьером. – Ну... ладно...

Она вышла из подъезда и, оглянувшись по сторонам, демонстративно сунула букет в урну.

- Зачем же такую красоту выкидывать? – ужаснулись бабульки, сидевшие на лавочке.

- А они уже не свежие! – поморщилась Вероника и вернулась домой.

Выглянув из-за занавески, усмехнулась. Машина, которую она заметила раньше, уехала. Осталось ждать его следующего шага.

Через час, возле Вероники, прогуливавшейся по набережной, остановился автомобиль. Из него выскочили двое, схватили в охапку и втолкнули на заднее сидение. Это было так неожиданно, что она едва не потеряла сознание.

Покружив по городу, они въехали в ворота виллы. Втянув голову в плечи, и испуганно озираясь по сторонам, Вероника семенила между двумя похитителями, и со страхом разглядывала вооруженных охранников. Ее ввели в дом, и бесцеремонно толкнули на диван. Она огляделась – судя по шикарной обстановке здесь жил если не олигарх, то как минимум очень богатый человек. Огромная люстра на потолке, картины на стенах и ковры на полах, – какой-то прошлый век. Она поморщилась – у богатых свои причуды.

Минут через десять томительного ожидания, в комнату вошел высокий, худощавый, с мускулистыми руками мужчина в темных очках, и сел напротив.

- Простите! – дрожащим голосом произнесла Вероника. – Зачем вы меня сюда привезли?

- А разве это не то, что вы хотели? – он откинулся, и скрестил руки на груди. – Сыграть со мной? Только правила, как вы догадались, обычно устанавливаю я.

- Так вы... Игнат? Простите, не узнала! – напряглась она, мысленно прокручивая варианты обороны.

Сказать, что просто пошутила, и хотела бы уйти? А вдруг разозлиться? Да и не миндальничали же с ней его охранники. Видимо им не впервые выполнять такие поручения босса. Ладно, без паники!

- Значит богатым буду! – запрокинув голову, расхохотался он.

- Наверное... – собрав волю в кулак, она слабо улыбнулась.

Да, в юморе ему не откажешь, но пойди знай, не маска ли это.

Он перестал смеяться, и прищурил глаза, в которых появился недобрый блеск:

- А вас как зовут?

- Вероника... – у нее предательски задрожали руки.

- Кто послал?

Обычно на такой вопрос она отвечала, что посылает сама, но это явно был не тот случай.

- К.. куда? – запинаясь, спросила она.

Игнат долго смотрел на нее, затем повернув голову по направлению к двери, крикнул:

- Каспер!

В комнату вошел здоровяк, которого она видела в клубе.

- Сейчас он отвезёт тебя домой. Два часа на сборы, и мы летим в столицу. Вздумаешь сбежать – Каспер вырвет ноги, и тебе, и твоей подруге, в доме которой проживаешь, – Игнат встал, и вышел из комнаты.

***

Как только Вероника вошла в квартиру – кинулась набирать Жура. Рассказывать о своей дурости не хотелось, да и как он сможет помочь, находясь за столько километров от нее. И сможет ли вообще.

- Привет! Как дела? - стараясь сохранять спокойствие, спросила она.

- Нормально!

- Хорошо! Скажи, а тебе что-нибудь говорят имена Игнат и Каспер?

Жур поперхнулся:

- Зачем тебе?

- Так, слышала где-то.

- Лучше их не знать, а при случайной встрече – переходить на другую сторону улицы.

***

В аэропорту у Вероники забрали паспорт, и не вернули. После приземления в столице Игнат достал из кармана пачку денег, и протянул ей.

- Мне не нужны деньги! – воспротивилась она.

- Деньги нужны всем! – нахмурился Игнат. – Купи себе что-нибудь из одежды. Завтра вечером за тобой заедет Каспер.

- Зачем? – Вероника сжала губы.

- У нас встреча! Хочу, чтобы ты выглядела подобающим образом, и никого не смущала своим видом, – он оглядел ее с ног до головы, сел в автомобиль и уехал.

- Не смущала?! Сука! Это я не умею одеваться? – ее трясло от наглости этого мерзавца, и если бы не люди, то, наверное, начала бы крушить всё вокруг.

- Ну, по магазинам, так по магазинам! – успокоившись, Вероника села в такси.

Домой вернулась уставшая, с огромным количеством пакетов и коробок. А что, тратить так тратить, тем более не свои. Жур, случайно столкнувшийся с ней у лифта, был поражен. Во-первых – ее неожиданным появлением; во-вторых – довольной физиономией. Но, не задавая вопросов, помог втащить покупки сначала в лифт, а затем и в квартиру. И только захлопнув дверь, прорычал:

- Что все это значит!

Вероника села на диван, и подняла на него глаза. Хотя улыбка еще оставалась на ее лице, но безвольно опущенные плечи и бледное лицо говорили о том, что она влипла в нехорошую историю.

Жур отвернулся и вздохнул – неужели ее нельзя оставить на минуту.

- Ладно, рассказывай, но только коротко… – уставшим голосом проговорил он, и сел рядом.

- Игнат…

Он сначала вытаращил на нее глаза, а через несколько секунд, чертыхаясь, уже метался по комнате. Затем достал из шкафа коньяк, сделал несколько глотков прямо из бутылки и, чуть ли не бегом, покинул ее квартиру.

У Вероники выступили слёзы на глазах. Почему не выслушал? У нее же нет выхода! Пусть лучше одна пострадает, но подруга останется в безопасности.

***

На следующий день после обеда, съездила в салон красоты. Вернувшись, оделась, и стала ждать приезда Каспера. Стоя у окна, вдруг заметила стоящую под деревом мужскую фигуру. В кепке с большим козырьком, прикрывая часть лица поднятым воротником куртки, он, как ей показалось, смотрел на ее окна. Вероника отпрянула и, закрыв лицо руками, присела. От страха сердце ушло в пятки. Сглотнув несколько раз, она осторожно подобралась к окну, и заглянула в щель между шторами. У дерева никого не было.

- Наверное я схожу с ума…

– пробормотала она, но на всякий случай от окна отошла.

Через несколько минут позвонил Каспер:

- Спускайся, я у подъезда!

Услышав его голос, Вероника вздохнула с облегчением и даже, – как ей показалось – обрадовалась.

"Вот дура! – подумала она. – Еще не известно, что хуже."

Они приехали в ресторан “Агата”.

- А где Игнат? – спросила Вероника.

- Скоро будет! – Каспер проводил ее к столику, и отодвинул стул, приглашая сесть.

Народу было немного: пожилая пара у окна, и четверо молодых людей в другом конце зала. Вероника обвела взглядом помещение: большие окна со шторами цвета полыни идеально сочетались с серо-голубым потолком и белоснежными, в пол, скатертями на круглых столах. Но эта огромная, уродливая люстра… Несмотря на явный диссонанс со всем остальным, на ее вкус, зал выглядел интересно. Опустив голову, она увидела идущего в ее направлении Игната. Он остановился рядом с ней, окинул взглядом и, хмыкнув, сел рядом. Она тряхнула головой:

- Что?

- Ты в этом платье с разрезом по самое… выглядишь как… – он хищно улыбнулся, – шлюха!

Она ожидала чего угодно, но не этого.

- И единственное, что радует, – продолжил Игнат, – так это то, что ты моя шлюха.

Вероника едва сдерживалась, чувствуя, как по телу проносятся жаркие волны ярости.

- Знаешь кто ты?!

- Знаю! Но поверь, это – комплимент! – расхохотался он. – А теперь возьми себя в руки – к нам гости.

К ним приблизилась пара: невысокого роста плотный мужчина с едва заметной сединой, и девушка лет двадцати, с копной белокурых волос и голубыми глазами. «Барби,»– подумала Вероника, глядя на девицу.

Бессильный гнев, еще пару минут назад душивший Веронику, постепенно утихал. И в то же время нарастало острое желание мести. «Ты ещё пожалеешь, выродок!»

Игнат встал, представил гостям Веронику, а ей, в свою очередь, гостей. Пара села напротив.

Мужчины говорили на разные отвлеченные темы, шутили, пили коньяк, а Веронике с Барби наливали шампанское. Затем Игнат с гостем встали, извинились перед дамами – дела – и ушли.

- Уютный ресторан у вашего Игната, – сказала девица, – я в восторге!

«Игнат ресторатор? – удивившись, подумала Вероника. – А я думала – бандит.»

Но вслух произнесла:

- Да, очень милый.

Спрашивать, чем занимается спутник Барби не стала. Кто знает, как к этому отнесется Игнат. Хотя информация не помешала бы.

Но тут девица, словно читая мысли Вероники, сказала:

- А мой Аркаша – коммерсант. Постоянно в разъездах, а я остаюсь одна, и скучаю.

Вероника кивнула, и встала:

- Простите, я отлучусь в дамскую комнату.

Ей совсем не хотелось болтать с девицей. С одной стороны не о чем, с другой – чтобы не ляпнуть чего-нибудь, что разозлит Игната. Но вечно прятаться было невозможно, и она вернулась за стол. Болтали о всяких пустяках, а если разговор возвращался к их мужчинам, Вероника умело меняла тему. К тому времени, когда их спутники вернулись, у нее разболелась голова. Девица трещала как сорока, а Вероника слушала краем уха и иногда кивала. А когда та сказала, что Вероника хороший слушатель, и она хотела бы иметь такую подругу — растерялась. К тому же Барби предложила обменяться телефонами и, чтобы ее не обидеть, Вероника согласилась.

Вернувшись, Аркаша забрал спутницу и, попрощавшись, они ушли. Игнат сидел хмурый, и барабанил пальцами по столу. Судя по настроению, встреча прошла не так, как он хотел. Затем, не взглянув на неё, позвонил Касперу:

- Отвези ее домой!

Всю обратную дорогу она сидела и смотрела в одну точку. Уже возле дома Каспер неожиданно спросил:

- С тобой все нормально?

- Голова болит… – она открыла дверь и вышла.

Дома Вероника выпила таблетку и прилегла на диван. Интересно, кто такой этот Аркаша, и о чем они не договорились?

Она услышала, как щелкнул замок, и вздрогнула. В комнату вошел Жур.

- Как ты сюда попал? – нахмурилась она.

- Сама же дала второй ключ, когда уезжала. Забыла? – наморщил он лоб.

- Ладно, садись и слушай. Я была в ресторане Игната на встрече с каким-то Аркадием.

Она рассказала обо всём, что видела и слышала. Описала и Аркашу, и его спутницу. Жур слушал молча, и со временем становился угрюмее и угрюмее. Если в начале так называемое знакомство Вероники с Игнатом он считал случайностью – ну, подцепил ловелас смазливую девицу на юге, – то теперь все стало выглядеть как-то подозрительно. Какого лешего он потащил ее на встречу с этим…

- Так кто такой Аркаша? – закончив рассказ, спросила Вероника.

- Пока не знаю.

- Хорошо, положи ключ от квартиры на стол и убирайся! И забудь сюда дорогу! – громко заявила она, с трудом сдерживая слёзы.

Жур сидел, похлопывая пальцами по губам, решая, говорить или нет.

- Аркадий – главный поставщик наркоты. Зачем он встречался с Игнатом? Это очень странно. Понимаешь, наркотики – это не сфера бизнеса Михея и его сына Игната. И я не думаю, что Арнольд простит им это.

- Арнольд?

- Да! Город поделен на сферы влияния криминальных групп. Или, если хочешь, банд. Самые крупные авторитеты – Михей и Арнольд. И если Игнат делает это без ведома отца, то долго не протянет. Если же отец в деле – будет война.

- А если, – после недолгого молчания поинтересовалась Вероника, – рассказать всё Арнольду?

Ей так сильно хотелось избавиться от опеки ненавистного Игната, что была готова сама пойти к его врагу.

- Рассказать можно, но если только очень хочется умереть, – покачал головой Жур.

- Как это? – растерялась она.

- Он страшный человек. Любого, кто хоть чуточку сунул нос в его дела, в живых не оставляет, – Жура всего передернуло. – Поэтому ни к нему, ни к Михею я не приближаюсь, и о них не пишу. Это мой, своего рода жизнесберегающий принцип.

- И что делать? – ее охватило ощущение тоски и безнадежности.

Она посмотрела на дверцу шкафа, за которой стоял коньяк.

Жур проследил за ее взглядом, и грустно улыбнулся:

- Сейчас я на самом деле не знаю.

***

Два дня Игнат не звонил, и Веронике стало казаться, что о ней забыли. Даже Жур не появлялся. Но выходить из дому боялась. С замиранием сердца подходила к окну и, поднявшись на цыпочки, выглядывала во двор. Если Игнат был явной опасностью, то мужчина в кепке наводил неподдельный ужас, от которого прошибал ледяной пот. Но и он не показывался.

На третий день, после обеда, позвонил Каспер:

- Вечером заеду!

Кровь бросилась в лицо. Опять? Сколько можно? Только стала успокаиваться…

Умом понимая всю неизбежность происходящего, все же где-то в глубине души надеялась, что это не так. Но увы…

- Куда сегодня? – спросила Вероника, усевшись на заднее сидение.

Каспер посмотрел в зеркало заднего вида, и молча отвернулся. У нее зародилось мрачное предчувствие беды. Да – он бандит, и работает на этого ублюдка, но никогда не видела в его глазах брезгливого, как у его собратьев по ремеслу, презрения к ней. А сейчас в них была жалость и сочувствие.

Они приехали в тот же ресторан, и Вероника увидела Игната, сидевшего за столом с пожилым мужчиной. «Надеюсь, он не задумал отдать меня старику для развлечения, – промелькнула в голове сумасшедшая мысль, но она тут же отогнала ее.

- Садись и знакомься! – Игнат кивнул на стоящий рядом стул. – Игорь Петрович – мой спаситель!

- Вероника! – она улыбнулась и окинула мужчину взглядом.

Невысокого роста, круглолицый, с грустной улыбкой, он производил впечатление одинокого человека.

- Ваш молодой человек преувеличивает, – Игорь Петрович несколько мгновений смотрел на нее, а затем налил в рюмку водки и, пригубив поставил на стол.

- Не скромничайте, доктор, если бы не вы, то меня уже не было на этом свете, – Игнат поднялся. – Я отлучусь ненадолго.

Веронике доктор показался немного странным. Возможно от того, что в его взгляде она заметила смятение, или даже страх. Причем во взгляде на неё, а не на Игната.

- Вы давно с ним? – спросил доктор, дождавшись, когда Игнат уйдет достаточно далеко, чтобы не слышать.

Она отрицательно покачала головой.

- Я видел по вашим глазам, что вы его боитесь. Хотите совет старого человека, – Игорь Петрович оглянулся, – бегите без оглядки. Он очень плохой человек.

- Зачем же вы его спасли? – вскинула бровь Вероника.

- Под дулом пистолета нет выбора.

- Что же вы тогда здесь делаете? Не похоже, что зашли поужинать, – она посмотрела на стол.

Кроме графина с водкой, и небольшой тарелочки с закуской, стояла бутылка шампанского и фужер.

- Сегодня день рождения моей покойной жены. Раньше на этом месте было наше любимое кафе. И теперь каждый год в этот день я прихожу сюда, – Игорь Петрович достал носовой платок, и вытер слёзы.

- Соболезную, – она опустила голову. – А как давно она… умерла?

- Уже двадцать пять лет как ее уби… не стало, – тихо произнес доктор, и собрался уходить.

- Простите, а вы никогда не хотели отомстить? – спросила Вероника.

- Если бы этим можно было вернуть ее… Прощайте!

Вернулся Игнат, и они с Вероникой направились к машине. Она обратила внимание, что в этот раз, кроме Каспера в ней находился еще один человек. Позади них, словно привязанная, ехала вторая машина. Оставалось только гадать, куда и зачем они направляются.

По дороге Игнату позвонили. Он выругался, и приказал развернуться:

- Давай в кабак на Магистральной!

Добравшись до места, припарковались в переулке. Все, кроме водителей и Вероники вошли в ресторан.

- Можно я выйду подышать? – обратилась она к Касперу после нескольких минут ожидания.

- Только далеко не отходи.

Пройдя пару десятков шагов, она остановилась, и заметила небольшую щель в зашторенных окнах ресторана. Скорее из праздного любопытства прильнула к ней, и замерла.

На стуле сидел Игнат, а перед ним, на коленях, стоял лысый мужчина и, вяло жестикулируя, что-то говорил. Тот молча слушал, затем встал и внезапно выстрелил лысому в голову.

Вероника вскрикнула, и закрыла лицо руками.

- Ты что тут высматриваешь? – водитель второй машины быстро шел в ее направлении.

И тут раздался выстрел. Водитель словно споткнулся, затем рухнул на колени и, качнувшись, упал лицом на тротуар. Вероника завизжала и, оглянувшись, мельком увидела шагнувшего за угол человека. Она узнала его, того кто следил за ней, мужчину в кепке. Из машины выскочил Каспер, и втолкнул ее на заднее сидение. Затем развернулся и выстрелил своему коллеге в голову. Выбежавшие из ресторана Игнат и его люди, озираясь, запрыгнули в автомобили, и помчались за город.

Вероника, схватившись за опухшее от крика горло, сквозь рыдания, бормотала:

— Это меня… меня он хотел убить…

Подъехав к особняку, окруженному лесом, ее выдернули из машины, и втащили внутрь дома.

Она попыталась вырваться, но поняв, что это бесполезно, вдруг рассмеялась. Один из тащивших ее бандитов покрутил пальцем у виска.

В доме ее поставили перед Игнатом.

- Кто хотел тебя убить? – он наклонился к ее лицу.

- Тот человек в кепке… он следил за мной… – крикнула Вероника, и замерла, глядя в пустоту.

Игнат влепил ей пощёчину, чтобы привести в чувство:

- Кто он, я тебя спрашиваю!

- Не знаю! Видела однажды у своего дома.

- На кого ты работаешь? – понимая, что от нее ничего не добьешься, он рассвирепел.

- Я работаю… работала в рекламном агентстве, – она непонимающе смотрела на Игната.

- Последний раз спрашиваю – кто тебя послал?

Вероника замотала головой, и тогда он ударил ее кулаком в живот. Она отлетела к стене и, ударившись головой, потеряла сознание.

Очнулась на полу небольшой комнатушки. В углу стояли швабры, а на стеллаже ведра и канистры. Воняло хлоркой. Судя по всему, это была кладовка уборщиков. И страшно болела голова.

Через некоторое время за ней пришли и повели в гостиную. В этот раз Игнат встретил ее улыбкой, и дал знак усадить на диван. Она сжалась в комок и, морщась от боли, как затравленный зверек смотрела ему в глаза.

- Выпей лекарство, полегчает, – протянул он стакан воды, и указал на таблетку, лежащую на столе. – И не бойся, не отравим.

После того как она поставила стакан на стол, он продолжил:

- Я тут подумал: отдать тебя моим пацанам или отправить в бордель. А потом решил дать тебе право выбора между этими вариантами.

- Мне все равно, – равнодушным тоном произнесла Вероника, и отвернулась.

Что толку просить убийцу о снисхождении. Если он спокойно выстрелил в голову человека, то отдать ее на растерзание своим шакалам труда не составит. Она смирилась со своей участью.

- Да-а… Хорошо! А теперь шутки в сторону: мы пробили информацию о тебе. Обычная деревенская дурочка, сделавшая карьеру в рекламном агентстве, и уволенная оттуда дебилом директором.

«Шутки?! Сука! Козел вонючий! Это он называет шутками?»– думала она, чувствуя, как нарастает дикое желание кинуться, вцепиться ему в глотку зубами, и рвать, рвать, рвать…

- И меня Каспер убедил, что ты вчера просто испугалась, – самодовольно усмехнулся Игнат.

- И я могу поехать домой? – нервно спросила Вероника.

Он не ответил, кивнул Касперу и вышел из комнаты.

«Что он задумал?» – размышляла она, глядя на мелькавшие за окном машины кусты.

Каспер, как обычно, молчал, но перед въездом в город, посмотрел на нее в зеркало заднего вида и произнес:

- Я везу тебя не домой.

- Но почему? – Вероника вцепилась в спинку переднего сидения, чувствуя тяжесть в животе.

- Я уговорил Игната отправить тебя в бордель. Или надо было тебя оставить нашим жеребцам?

- Ты…меня…в бордель? – потрясенная его словами, с трудом выговорила Вероника.

- Да, – перебил ее он. – И, кстати, это благодарность за то, что не сдала меня Игнату.

Глава 4

Впереди показался пост ДПС. Автомобиль, ехавший впереди, неожиданно затормозил, а Каспер, пытаясь избежать столкновения, резко крутанул руль вправо, но все же слегка зацепил его. Не дожидаясь, когда подойдут сотрудники полиции, Каспер вышел навстречу. Вероника огляделась, трясущимися руками открыла дверь, сделала несколько шагов до переулка и кинулась бежать. Петляя, словно заяц, через какое-то время почувствовала, как в боку закололо. Обернувшись на бегу, не заметила впереди овраг, и кубарем покатилась вниз. Остановилась только на самом дне, вся в грязи. Сумочка лежала неподалеку. Тут позвонил Жур:

- Ты где?

- В овраге, — простонала она.

- В каком к черту овраге? Скажи адрес, я приеду за тобой.

- Сама доберусь!

- Вероника!

Карабкаясь по скользкому склону, несколько раз скатывалась вниз, пока наконец не выбралась.

Прихрамывая, добралась до улицы, по которой ее вёз Каспер, и выглянула из-за угла. Пост ДПС находился метрах в ста от нее в сторону выезда из города. Она вздохнула с облегчением, и стала ждать.

Через час приехал Жур. Выпучив глаза, несколько мгновений разглядывал ее, а затем помог сесть в машину.

- Ну и видок у тебя, – с сочувствием произнес он, садясь за руль. – Как тебя угораздило?

Едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, она рассказала обо всём, что произошло с ней. И только произнося имя Игната, в ярости пинала переднее сидение машины.

— Значит Каспер вёз тебя в бордель, и дал возможность улизнуть... – задумчиво пробормотал он. – Странно все это. Очень странно... Я так понимаю, домой тебе возвращаться нельзя. Поживешь на даче моего друга, он сейчас в отъезде, а там что-нибудь придумаем.

Обняв себя руками, Вероника всю дорогу сидела молча. Все, к чему она стремилась в жизни, рухнуло. Будущее казалось настолько ужасным, что не хотелось об этом и думать. Даже омерзительный Игнат был чем-то не таким страшным. С человеком как-то можно справиться. Но что делать с...

- Уснула что ли? – прервал ход ее мыслей Жур.

- Может отвезешь в деревню?

- Нет! Что ты там будешь делать? Медленно сходить с ума? – проворчал он.

- А здесь? – равнодушным голосом спросила она.

- Уезжать ты не хочешь. День-два отлежишься, а там работу надо искать и строить новую жизнь. Подальше от прошлого.

Они подъехали к одноэтажному домику, утопающему в зелени яблоневого сада. В дальнем углу участка разместилась увитая виноградными лозами беседка, к которой вела выложенная камнем дорожка. В другой ситуации, это место можно было бы назвать райским уголком, но сейчас это всего лишь временное убежище.

- Располагайся! – Жур открыл дверь, и пригласил ее внутрь. – Чай, кофе, печенье там, крупы разные найдешь на кухне. Мой друг человек запасливый.

Она прошла и, сев на стул, огляделась. Да, здесь было чисто и уютно. Телевизор, большой стол, модные картины на стенах.

- А ты когда приедешь? – она обернулась к Журу.

- Завтра с утра привезу твою одежду и продукты, а затем поеду в Плотовск. Надеюсь, там найду кое-какую информацию для тебя. Кстати, ты не против, что пороюсь в твоем шкафу? Обещаю, себе ничего на память не возьму.

Вероника приподняла подбородок, несколько мгновений смотрела, а затем швырнула в него журнал.

Жур увернулся:

- Вот теперь я за тебя спокоен.

***

Каспер стоял перед Игнатом понуро опустив голову, и украдкой наблюдал за его молчаливым передвижениями по комнате. Внезапно Игнат остановился, и нанес сильный удар в лицо. Каспер пошатнулся, сделал два шага назад, и схватившись за спинку стула, удержался, чтобы не упасть.

- Как ты мог упустить эту сучку? – разъяренный Игнат снова замахнулся, но бить передумал. – Ладно, имей в виду, на этот раз прощу, но в следующий – пойдешь сам отрабатывать в борделе. А сейчас вали отсюда.

Когда Каспер ушел, Игнат позвал одного из подручных:

- Смотайся на пост ДПС и проверь!

- Хорошо, босс!

***

Ночью Вероника плохо спала. Ворочалась с боку на бок, засыпала на короткое время, и вновь просыпалась.

Едва забрезжил рассвет, набросив плед на плечи, она вышла из дома, и прислушалась. Казалось, что вся округа еще спит. Ни петушиной переклички, ни мычания коров, ни лая собак. Ничего, к чему она привыкла с детства, живя в деревне. Лишь издалека слышался шум проезжающих по трассе автомобилей.

Она собралась было вернуться и выпить кофе, но тут увидела идущего по улице пожилого мужчину с удочками на плече.

Ей вдруг безумно захотелось пойти вслед за рыбаком. Кофе может подождать, а когда еще предоставится возможность встретить восход на берегу.

Миновав дом на окраине поселка, увидела пруд, окаймленный кустами ив, подернутых дымкой утреннего тумана. Тумана, который через некоторое время растает под лучами восходящего солнца.

Ноги сами понесли ее к кромке воды – туда, где под раскидистым деревом стояла деревянная лавочка. Едва успела присесть, как первые лучи озарили верхушки деревьев, скользнули вниз по стволам, и коснулись поверхности пруда. Блики на мелкой ряби ослепили ее, заставили закрыть глаза. Вероника откинулась на спинку лавки, и расслабилась, слушая пение проснувшихся птиц, шушуканье камышей, тихие всплески воды. Она забылась на миг, и ей показалось, что вот сейчас – откроет глаза, и окажется там, где нет ни Игнатов, ни насильников, где не надо убегать и прятаться.

Послышались приближающиеся голоса и смех – кто-то шел в ее сторону. Вероника вздохнула, – жаль, что так мало времени провела здесь, – и направилась домой.

Через час приехал Жур, и привёз всё, что и обещал.

- А компьютер? – спохватилась Вероника.

- Да привёз, привёз! Там, на заднем сидении, – он кивнул в сторону машины.

«Предусмотрительный ты мужик ... и скучный, – думала она, идя к машине, – даже поругаться не за что. Хотя время ещё есть.»

Они внесли вещи в дом.

- Ладно, мне пора, – произнес Жур, и пошел к выходу. – Увидимся!

- Жур! Хотела попросить тебя пригнать мою машину, а то знаешь, я уже забыла, как это – передвигаться на общественном транспорте, – вспомнила вдруг она.

- Хорошо! Я по дороге позвоню своему другу, и он заберет ее. А сейчас извини, тороплюсь, – он взялся за ручку двери.

- Минутку! – Вероника подошла вплотную и, запрокинув голову, посмотрела ему в глаза. – Ты не перестаешь удивлять! И я, почему-то думаю, что мне тебя послал ангел-хранитель.

Жур, чувствуя подвох, прищурился. Женская лесть! Тем более такая откровенная, как сцена в фильмах для взрослых. Лесть доставляет удовольствие, и в то же время настораживает. Так как на собственном опыте он не раз убеждался, что после этого, обычно, либо что-то от него было нужно, либо это была своего рода изготовка перед атакой. И не ошибся.

- А теперь, посланец, скажи-ка, откуда твой друг ее пригонит? – с неприкрытым сарказмом произнесла Вероника.

- Ну... из твоей деревни... – отвел он взгляд.

- Но я не говорила, что она там.

Жур растерялся:

- Но ты тогда сказала, что едешь в поезде, а значит...

- Ошибаешься, милый, я сказала, что нахожусь в аэропорту. Значит ты, с помощью деда Семена, сплавил меня подальше отсюда. Тогда получается, что никто меня и не искал? А теперь вопрос – зачем?

- Ну да! И твоего Никиту по пьянке побили, – парировал он. – По правде сказать – мы беспокоились. И я, и дед Семен, – он увидел, как у Вероники сузились глаза, и попытался сделать шаг назад, но уперся в дверь.

- И... – протянула она.

Жур тряхнул головой, осторожно отодвинул Веронику, и выскочил за дверь:

- Прости, спешу!

- Имей в виду, мы не закончили! – крикнула она вдогонку, и с силой захлопнула дверь.

Вероника чувствовала себя несправедливо обманутой, и отчаянно желала получить объяснение – почему и он, и дед Семён, да и вообще все мужчины, встречающиеся на ее пути, ведут себя так, словно без их советов она пропадет. Хотя, почему все? Единственный, кто без каких-либо вопросов стал действовать – Никита. От воспоминаний по телу разлилось тепло.

А от деда она этого не ожидала. А что, если он и о том, что она приёмная дочь соврал, чтобы поиски насильника матери прекратила? Ну что ж, с тобой, – старый пень, – придёт время, тоже разберусь.

Вероника резко наклонилась, чтобы поднять с полу журнал, и ощутила боль в животе. Он слабо ныл ещё с того момента, как она очнулась в подсобке после удара Игната, но надеялась, что все пройдет. Но увы.

В обед, как Жур и обещал, его друг пригнал машину. Деньги за услугу брать наотрез отказался, сел в подъехавший за ним автомобиль, и уехал.

Вероника отыскала в интернете расположенную поблизости больницу, и отправилась туда.

- Вероника, здравствуйте! Что случилось? – сидя в ожидании своей очереди, она услышала знакомый голос.

- Игорь Петрович?! – Вероника с удивлением смотрела на доктора. – А вы здесь... работаете?

- Ну... так вышло, что я здесь главврач. Что всё-таки случилось?

Вероника непроизвольно погладила живот. Увидев ее жест, доктор улыбнулся. Когда до неё дошел смысл улыбки, она поспешила разубедить его:

- Нет-нет, я не беременна. У меня боли в животе.

Он нахмурился и пригласил пройти с ним. Через несколько минут вокруг нее уже хлопотали медсёстры, измеряли давление, брали кровь, а затем повезли на УЗИ.

Вероника терялась в догадках, стараясь понять причину такой спешки. Неужели страх перед Игнатом?

Через какое-то время в палату вошел Игорь Петрович, и присел рядом:

- Так что всё же произошло?

- Ушиблась, – не поднимая глаз, ответила она.

- Ушиблась... – он поправил очки. – Мы сделали анализы. Внутренние органы, слава Богу, не повреждены. Я думаю – ушиб брюшной стенки. Кстати, у вас хороший пресс. Но всё равно придется остаться на пару дней.

- Хорошо, доктор!

- Ладно, отдыхайте пока, – он встал, и направился к двери, но обернувшись, добавил: – И бегите от Игната без оглядки.

Вероника жалобно улыбнулась, и отвела взгляд.

Поздно вечером ее навестил обеспокоенный Жур:

- Ну, что доктора говорят?

- Всё нормально, – нахмурила она брови. –Но ты не отвлекайся, рассказывай, что там.

Избегая смотреть ей в глаза, он сел на стул:

- Никита уже не работает, уехал куда-то. В театре, сколько не пытался, ничего не добился. Люди либо боятся говорить, либо уже не помнят. Кто преследовал тебя – не понятно. Так что...

Вероника, скрестив руки на груди, с недоверием смотрела на него. Он опытный журналист, проныра, дока в своем деле, сидит и словно маленький, нашкодивший мальчик прячет глаза и говорит, что ничего не может сделать. Или не хочет? А если так, то какова его цель?

Поморщившись, – боль еще не прошла, – она села на кровати:

- Надо нажать на следователя Чернова. Ты говорил, что он мутный, наверняка что-то знает.

- А как ты себе это представляешь? – нахмурился Жур.

- Надо найти людей, которые знают, как вытрясти нужную информацию.

У него отвисла челюсть, и он медленно повернулся к ней:

- Ты рассуждаешь как мафиози. Фильмов насмотрелась?

Она раздраженно дернула плечом, но промолчала.

- Ладно, я пока пойду, и подумаю над твоим предложением, – Жур встал, и послал воздушный поцелуй.

Как только за ним закрылась дверь, Вероника легла на кровать, размышляя о словах Жура. Ей ужасно хотелось вскочить, плюнуть на рекомендации доктора, и помчаться домой. Лучше знать, к чему готовиться, чем сидеть и ждать. Неизвестность пугает намного больше, так как в дело вступает воображение, а кто знает, куда оно может привести. Надо успокоиться, и думать о чем-то приятном. Хотя легко сказать, но как это сделать.

Весь следующий день она была сама не своя. С трудом сдерживала раздражение в присутствии санитарок, еда, и так не ахти, казалась пресной, и ужасно безвкусной.

Вечером, в день выписки Игорь Петрович удивил, наотрез отказавшись брать деньги:

— Это меньшее, что я могу для вас сделать. И будьте здоровы!

- Спасибо! – она встала, и попрощавшись, уехала.

***

Вернувшись на дачу, Вероника села на диван и вспомнила поездку в Плотовск, туда, где все началось.

Никита… Всего несколько дней назад, невзирая на опасность, рванула к нему в больницу, чтобы быть рядом, а теперь… Произошедшее с ней за последнее время напрочь вытеснило все мысли о нем. Заставило забыть его улыбку, глаза и неизменную готовность помочь.

Словно оглушенная, она сидела, обхватив себя руками и смотрела под ноги. Если бы была возможность вернуться в прошлое, и все поменять…

Вероника вздрогнула от непрошеной мысли, что если бы не знакомство с Никитой и его активное участие в поисках, то не было бы кошмарного настоящего.

Она замотала головой и вскочила: «Нет! Конечно же нет!»

Надо позвонить, чтобы услышать его голос. Но ни в коем случае не рассказывать о том, что происходит. Не втягивать снова. Кто знает, почему он тогда попал в больницу.

Но прежде, необходимо дождаться Жура, и узнать, нашёл ли он нужного человека.

***

Вероника сидела спиной к двери и не видела, как вошел Жур. Но почувствовала, что он стоит позади:

- Проходи!

- Ты страшная женщина, – улыбнулся тот и, подойдя, поставил на стол кофе и круассаны.

- Не бойся, тебя точно не трону, – парировала она.

- Жаль, что ты меня тогда не послушала, и не уехала в санаторий, – сказал Жур, усевшись напротив. – А теперь надо как-то выходить из этого положения. Может обратиться к Никите? Он всё-таки мент и присмотрит за тобой?

- Нет! Мне достаточно одного смотрителя, того, что в кепке.

- Смотритель… – Жур почесал щеку. – У тебя есть какие-нибудь предположения, кто это может быть?

- Нет, – после недолгого раздумья произнесла Вероника. – Но раз всё началось в Плотовске, то скорее всего он человек того, кто надругался…

Ей неприятно было вспоминать о том случае, и она сжала кулаки.

- Всё может быть… Никто не любит, когда на него собирают компромат, – покачал головой Жур.

- Предположим, что мерзавцу доложили, что я пытаюсь узнать правду о матери, и он посылает людей. А когда я сбегаю в столицу – посылает человека следить за мной. Но зачем? Не проще было бы увезти в Плотовск или пристрелить?

- Согласен! Как-то не вяжется, хотя этот вариант не стоит сбрасывать со счетов. Остается Игнат и например… отвергнутый поклонник.

У Вероники дернулась щека. Она понимала, что Жур просто хочет разрядить обстановку, но его слова вызвали нешуточное раздражение:

- Иногда ты просто невыносим!

Жур допил кофе, и встал:

- Завтра встречаюсь с человеком, который, надеюсь, поможет нам.

Когда за ним захлопнулась дверь, Вероника завалилась на диван и включила телевизор. На экране мелькали кадры, где униженная девушка мстит своим насильникам. И вдруг, лицо одного из бандитов, бившихся в агонии, преобразилось. Игнат! – она вздрогнула от осознания того, что почувствовала садистское наслаждение болью врага. Эх, с каким удовольствием она расправилась бы с ненавистным Игнатом.

Её размышления перебил звонок телефона – звонила подруга из Италии.

- Ну как отдыхается у нас? В море купалась? Познакомилась с кем-нибудь? – сходу затараторила она, не давая Веронике возможности вставить слово.

- Нет! – поймав короткую паузу между вопросами, ответила Вероника.

- Нет?!

- Я в столице... – она прошла к столу и открыла ноутбук.

- Вызвали на работу? – с сочувствием спросила подруга.

- Я оттуда уволилась, – Вероника открыла сайт поиска работы, и замерла.

"Финансовый холдинг Инвест-А. Вакансия: советник по связям с общественностью и СМИ.

Резюме направлять на адрес электронной почты..."

- А что случилось?

- Я, кажется, нашла другую работу, – ответила Вероника, разыскивая в сети информацию о холдинге. – Прости, давай созвонимся вечером и поболтаем.

По информации из сети, холдинг был крупной компанией, работа в которой давала возможность устроить свою жизнь, выбраться из плена страха.

Через несколько минут она отправила резюме по указанному адресу, и спустя несколько часов получила приглашение на собеседование.

На следующее утро Вероника в деловом костюме и полной боевой раскраске вошла в офис компании Инвест-А. Волнуясь, замедлила шаг, шумно втянула в себя воздух и, резко выдохнув, направилась к стойке. Её проводили в кабинет, где она коротко ответила на все вопросы, рассказала о себе и о причине смены работы. И вернувшись домой, стала ждать звонка. А то, что они позвонят, почти не сомневалась. Да и как иначе? Другой вариант ее не устраивал.

Но они не позвонили. Ни в тот день, ни на следующий. Она потеряла аппетит, безумные фантазии не давали спать. Хотелось броситься туда и умолять, плакать, требовать… И когда уже впала в отчаяние – зазвонил телефон. Её взяли.

Переполненная чувством благодарности судьбе, она, как ребенок носилась по квартире.

Мысли об опасности ушли на задний план, а сейчас она праздновала свою маленькую победу. Жаль только поделиться было не с кем. Жур, как назло, уехал куда-то, и на звонки не отвечал. Вероника прокручивала записную книжку телефона, но там, кроме номеров сотрудников и клиентов рекламного агентства никого не было… Никита – высветилось на экране, и она замерла. Почувствовала мелкую дрожь в руках и… «Стоп! А как объяснить, почему долго не звонила? Может сразу сказать, что рада его слышать? И хочу увидеть. А если он не захочет?»– думала она, стараясь отогнать негативные мысли.

Вероника решила выйти на улицу подышать свежим воздухом. Дойдя до беседки, огляделась, и села на скамейку. Глубоко вздохнув, позвонила Никите.

- Алло?! – она уловила удивление в его голосе.

- Привет!

- Привет! – он замолчал, и ей вдруг показалось, что связь прервалась. – Уже и не ожидал.

Вероника растерялась, и забыла всё, что репетировала перед звонком:

- Где ты?

- В деревне у мамы. Я тут ремонтом занялся. С работы попёрли, как пьяницу и злостного дебошира. А так всё нормально, – рассмеялся Никита.

- Ты говорил, что у тебя есть какая-то информация, – она скривилась, мысленно ругая себя за то, что он подумает.

- Есть! Прости, но у меня вопрос - зачем ты продолжаешь искать того человека? Прошло столько лет, и даже найдя его, ничего не докажешь.

Вероника на мгновение задумалась и произнесла:

- Мне не дает покоя мысль, что этот ублюдок где-то живет и возможно наслаждается жизнью, забыв о своем преступлении.

- Серьезная причина. Ладно закончу дела, и приеду. Устроит?

- Хорошо… тогда до встречи.

Все оказалось намного проще, чем она представляла, и к чему готовилась.

***

С утра зарядил дождь. То мелкий и противный, то вдруг как из ведра, заставляющий прохожих прятаться под козырьками зданий и в подворотнях.

Шаров, высокий, сухопарый мужчина с черными с проседью волосами, сидел в кабинете и, перебирая бумаги, думал о предстоящих парламентских выборах. То, что вскоре он станет депутатом, не вызывало никаких сомнений. Да и что могло ему помешать? Серьезных соперников он убрал: одних взятками; других компроматом; третьих, наиболее несговорчивых – физическим воздействием. Его начальник службы охраны был в этих делах мастер. И если не случится какой-нибудь форс-мажор...

Он посмотрел на часы, и поднял телефон:

- Марат, зайди!

В кабинет бочком втиснулся его начальник службы охраны, невысокий толстячок с лысой, как бильярдный шар, головой.

- Слушаю, Олег Янович! – он сложил руки под животом, и уставился немигающим взглядом на босса.

- Что у нас с Аркадием? Игнат предпринимает попытки с ним связаться?

- Насколько мне известно, нет.

- А ту девицу, что была с ними в ресторане, нашел?

- Пока нет. К тому же, как сообщил мой человек из окружения Игната, она от него сбежала.

- Странно. Но все же займись ею, и вытащи все, что она знает.

Марат поджал губы, а Шаров, увидев его реакцию, улыбнулся:

- Есть идеи?

Лицо толстяка разгладилось, и он кивнул.

- Ладно, держи меня в курсе.

Он знал, что если Марат возьмет кого-то в оборот, то тот расскажет не только то, что знал, но и то, о чем даже не догадывался.

***

- Ну, что, дорогая, дадим пинка фортуне, если она в первый рабочий день посмеет повернуться ко мне филейной частью? – пробормотала Вероника, и вошла в двери офиса компании.

Девушка, сидевшая за стойкой, посмотрела ее документы, и указала на двери лифта:

- Шестой этаж.

Когда Вероника поднялась, ее встретил молодой человек.

- Идите за мной! – он проводил до дверей кабинета, и ушел.

Дверь, как дверь, но ее смутило то, что на ней не было никакой таблички. Она постучала и вошла.

В большой комнате у противоположной стены за столом сидел мужчина. Вероника огляделась. На приемную не похоже, так же как и сидевший за столом – на секретаря.

- Проходите, присаживайтесь! – низким голосом произнес он, оторвавшись от бумаг.

Вздрогнув от неожиданности, она подошла к столу, и села.

- Шаров Олег Янович! А вы, – он посмотрел на экран компьютера, – Вероника Соболева. Нас устраивает ваша кандидатура. О причине увольнения с предыдущего места работы спрашивать не буду. Мне нужен помощник, или, как сейчас, говорят – советник по связям с общественностью. Вы согласны?

- Да!

Он позвонил, и через минуту в кабинет вошла служащая компании, девушка на последних месяцах беременности.

- Анастасия, пока вы не ушли в отпуск, помогите – он посмотрел на экран компьютера – Веронике, введите ее в курс дела.

- Хорошо, Олег Янович!

Веронике показалось странным, что вот так просто, без каких-либо вопросов, была принята на работу. Или проверяли по своим каналам? Да, и во взгляде его, как вначале показалось, заметила удивление, и даже растерянность. Но он быстро взял себя в руки. Ладно, потом разберемся. А сейчас главное то, что есть работа, и возможность сделать карьеру. И что она это сделает – не сомневалась.

- А почему комната Олега Яновича не похожа на кабинет директора холдинга? – спросила Вероника, когда Анастасия привела ее в свой кабинет.

– Я думала вы знаете, что он здесь не работает, – вскинула брови Анастасия.

Вероника покачала головой:

‐ Нет.

- Олег Янович - депутат городского совета, и потому не может быть директором своего холдинга.

Анастасия объяснила ей, в чем заключается работа советника: расписание, подготовка встреч, и конечно же написание речей, так как у Шарова на это нет времени. А перевыборы уже на носу.

***

В обед Жур подъехал к кафе на окраине города, где назначил встречу своему давнему знакомому. Остановившись неподалеку, и выйдя из машины, внимательно осмотрелся по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, вошел в помещение, и сел за заказанный заранее столик в углу. Посетителей было много, что радовало, так как их отсутствие могло привлечь ненужное внимание персонала.

Через минут двадцать появился тот, кого Жур ждал – коренастый шатен с классически перебитым носом боксера.

- Жур, я закажу что-нибудь. Со вчерашнего вечера ничего не ел. – Усевшись напротив, он обернулся к официанту, - Мне стейк!

- А я выпью кофе, – кивнул Жур, понимая, что ему придется оплатить и заказ гостя.

Сделав заказ, и дождавшись, когда официант отошел, он тихо произнес:

- Рудик, нужно срочно прессануть одного человечка, вытащить из него инфу.

Жур, по работе общаясь с уголовниками, старался переходить на понятный им язык.

- Ну, тариф ты знаешь, – осклабился Рудик и, повернув голову, стал рассматривать девиц, сидящих за соседним столиком.

Жур проследил за его взглядом, и шепотом добавил:

- Мент в Плотовске...

- Да хоть министр! Главное, чтобы бабки были, – он, крутя перстень на пальце, внимательно посмотрел на Жура.

- Деньги будут, ты меня знаешь.

И Жур, поглядывая по сторонам, объяснил, что его интересует.

Официант принес заказ. Выпив кофе, Жур ушел.

Глава 5

Следователь Чернов возвращался домой после выезда на место преступления — два пьяных мужика чего-то не поделили, и один из них проломил голову другому выдранной из забора штакетиной. Все бы ничего, но победитель боя без правил был из банды человека, которого Чернов боялся. Боялся до судорог, до потери сознания. И теперь, хоть вывернись наизнанку, а надо было его отмазать. Правда, платят эти люди прилично, но сколько нервов придется потратить.

Войдя в свою холостяцкую квартиру, он положил пистолет на тумбочку и направился в ванную.

— Ну вот, и еще один день закончился ничем. Как же всё это достало, — разговаривая сам с собой, он прошел в гостиную. И вдруг застыл на месте.

Спиной к нему, на диване сидел человек. Чернов попятился, затем резко развернувшись, кинулся к тумбочке. Оружия на месте не оказалось. Он затравленно оглянулся — гость поднял руку с пистолетом, и указал на кресло. Хозяин квартиры сглотнул — далеко ли убежишь от пули, — и ссутулившись, прошел на указанное место. Глянув на сидевшего на диване, он выдохнул:

— А как ты...

Слегка наклонив голову набок и прищурившись, гость смотрел на него, и молчал.

— Я не понимаю... — Чернова бросало то в жар, то в холод от мыслей, что эта встреча закончиться для него плохо.

— Ты всё понимаешь! Ну, а если нет — нам пора прощаться, — на лице незнакомца появилась холодная улыбка, и он поднял пистолет.

Чернов окаменел от страха, и с трудом ворочая языком произнес:

— Чего ты хочешь?

— К вам в отдел приходила девушка. Кому ты о ней рассказал? — он снял пистолет с предохранителя.

— Не убивай, я все расскажу.

— Надеюсь...

У Чернова за мгновение перед глазами промелькнула картина, как он, много лет назад, перевелся в Плотовск, и ему дали дело, которое никто не хотел брать. Почему? Да в тот же вечер ему популярно объяснили причину. Возле дома встретили двое. Очнулся он на следующий день в больнице. А выписавшись, дело закрыл за отсутствием преступления. Руководство было не против, к тому же приехали чины из столицы. И он получил деньги. Ну, а затем уже не мог отказать никому — два тогда сломанных ребра ныли в промозглую погоду.

— Ближе к делу! — крутя перстень на пальце, нетерпеливо мотнул головой гость.

— Когда эта... как ее... — любительница покопаться в прошлом, ищущая компромат, пришла в отдел, я подумал, что ее расследование навредит и мне тоже. Поэтому позвонил боссу. А у него везде свои люди.

— Кому? Фамилия?

Чернов замялся:

— Если я скажу, он меня убьет!

— А я, думаешь, пожалею? — усмехнулся гость.

Чернов смотрел на него, а в голове бредовые фантазии спасения переплетались с жестокой реальностью. А если броситься, и выхватить пистолет? Но он больше и сильнее. Обреченно вздохнув — неважно кто его убьет, — Чернов прохрипел:

— Шаров Олег Янович.

— И где он сейчас? — гость встал, держа его на мушке.

— В столице. Он крупный бизнесмен и депутат.

— Депутат?

— А чему тут удивляться. В наше время всё возможно.

Незнакомец обвел взглядом комнату:

— Однако живёшь ты не очень. Даже можно сказать — паршиво для продажного мента. — И не сводя с него глаз, пошел к выходу.

Остановившись в дверях, он достал из кармана телефон, и включил запись, с признанием Чернова.

Тот сидел, обхватив голову руками, и раскачивался. Если эта запись попадет к Шарову, то больницей не отделаешься. Тут прямая дорога в морг.

— Пистолет-то оставь, — устало произнес он.

— Имей в виду, если обманул — вернусь! — гость ухмыльнулся и, показав на прощание средний палец, вышел из квартиры.

Спустившись во двор, он посмотрел на окна. Увидев Чернова, подошел к мусорным контейнерам, и демонстративно кинул в один из них оружие. Пусть соседи повеселятся, наблюдая за тем, как эта мерзкая тварь роется в отходах.

***

Рудику позарез нужны были деньги, так как уже месяц сидел на мели, и прятался от кредиторов. И вернувшись в столицу, он тут же позвонил Журу, и назначил встречу.

— Бабки привез? — спросил он, перед тем как передать запись разговора с Черновым.

Жур полез в портфель, и достал конверт:

— Ты не против, если я сначала послушаю?

Рудик пожал плечами.

Прослушав, Жур растерялся. Ему жутко захотелось куда-нибудь сбежать, и всё забыть.

Посмотрев по сторонам, он протянул конверт Рудику, и встал, чтобы уйти:

— Для твоего же блага, не вздумай кому-нибудь рассказывать об этом.

— Да ладно, не пацан же. А кто это, Шаров? — пряча конверт в карман, поинтересовался Рудик.

— Меньше знаешь — крепче спишь!

Жур сел в машину, и вновь включил запись. Он чувствовал, как мелко дрожат руки, а в голове проносятся мысли, что всё плохо кончиться. И не только для Вероники, но и для него. И надо что-то предпринять, пока не поздно. Но что? Здесь никакая ложь не спасёт, так как Марат, этот костолом Шарова, ее чувствует за версту. И кому, как не Журу, не знать об этом. Он поежился от воспоминаний. Остается один вариант — бежать. Но прежде необходимо поговорить с Вероникой.

Через час он приехал на дачу.

— Ты проходи, я сейчас. — Вероника пошла заварить кофе. — И кстати — что там с Плотовском?

Жур не ответил. Рассказывать о Шарове не хотел, так как еще неизвестно, как всё повернется. За эти два часа он много думал о словах продажного следователя. Если бы Шаров хотел, то уже нашел бы Веронику. А то, что это не произошло до сих пор — ставило под сомнение слова Чернова. Или Шаров чего-то ждёт? Но в то же время не хотел оставлять ее в неведении.

Вероника обернулась, и увидела, что тот сидит на диване с задумчивым лицо и вертит в руках телефон.

— Жур?!

Он очнулся:

— С Плотовском всё хорошо, а вот новости оттуда не очень. Я выяснил, кто тебя искал, но причину этого так и не понял.

— Может быть, хотели вручить премию, — улыбнулась Вероника. — Ну, не томи уже.

Вероника принесла кофе, и вазочку с печеньем. Ей не терпелось рассказать о том, что нашла работу, но решила сначала выслушать его.

— По словам Чернова, это один из местных.

— И кто это?

— Бандит, занимающийся тем же, чем и Арнольд в столице.

Она вспомнила, что где-то уже слышала это, не то имя, не то кличку. Ах, да! О нем как-то рассказывал Жур.

-Тем же чем и Арнольд, — пожала плечами Вероника. — Надо в интернете посмотреть, кто это.

— Не надо! — испуганно произнес Жур.

— Но ты же сам сватал меня под его крыло?

— Ты, что, дура? — нахмурился он. — Это же была шутка.

— В каждой шутке... — усмехнулась она.

Жур встал, и начал мерить комнату шагами. От Вероники не укрылось его обеспокоенное состояние, и даже страх.

— Жур!

— Ты даже не представляешь, какое Арнольд чудовище! — свистящим шепотом произнес он. — Мой коллега однажды сунул нос в его дела, а потом беднягу по частям нашли на свалке за городом.

Веронику передернуло. Разделить судьбу коллеги Жура её не прельщало, но она и не собиралась что-то выискивать у Арнольда. Если тот станет ей защитой от Игната, этого достаточно для начала новой жизни. Она улыбнулась, и Жур заметил это.

— Извини, но судя по твоей физиономии, ты решила вляпаться в еще одну историю, — он остановился у стола. — Только знай, в этот раз я тебе не помощник.

— Ну а пожить пока я здесь смогу? — не показывая вида, что расстроена его отказом, спросила Вероника.

— Живи! У тебя есть пару месяцев до приезда хозяина, — Жур взял портфель, и буркнув «Пока» — уехал.

«И этот такой же... Друг, а в трудную минуту сбежал,» — подумала она, хотя и понимала, что он прав. Она и сама с трудом подавила приступ паники, когда подумала, что будет, если она решится прийти к Арнольду за помощью. Да и кто она Журу, чтобы тот стал рисковать своей жизнью. Он и так помог, не требуя ничего взамен. А ей, лишившейся своей привычной жизни, было просто необходимо что-то предпринять.

— Олег Янович! — в кабинет Шарова вошел Марат. — Звонили из Плотовска, там есть небольшая проблема. Наш человек загремел за драку, а он нужен.

— А Чернов ее не может решить? — нахмурился Шаров.

— В том то и дело, что он уже несколько дней не отвечает на телефон.

— Поезжай и разберись!

Марат приехал в Плотовск, и сразу направился к Чернову. Хозяина дома не оказалось, но тут открылась соседская дверь, и на пороге появился мужчина в застиранной майке и трусах:

— Вы к Чернову? А он уже дня три не появляется дома. С тех пор как приходил к нему мужик.

Марат насторожился:

— Какой мужик?

Сосед замялся, но увидев, как собеседник достал из кармана купюру и протянул ему, сразу же ожил:

— Такой здоровый, с приплюснутым носом. Бывший боксер, наверное. И не местный.

— Почему вы так решили? — Марат достал еще одну купюру.

— Номер не нашего региона, — сосед не сводил глаз с денег в руке Марата. — Из столицы машина.

— Еще что-нибудь запомнили?

Сосед осторожно взял купюру из рук гостя:

— Ещё? Нет. Хотя да... у боксера этого был золотой перстень на пальце, со скорпионом...

***

Рудик, получив деньги, тут же отправился в бар отпраздновать удачу. Карточные долги могут и подождать. В какой-то момент излеченная алкоголем душа потребовала плотских удовольствий, но еще больше — славы и всеобщего признания. Хотелось, чтобы рукоплескали и вызывали на бис. И это был его вечер, бенефис в отдельно взятом маленьком пространстве, пропитанном винными парами и дешевым дамским парфюмом. Он сорил деньгами, угощая всех посетителей. А затем, сняв двух девиц и откланявшись, счастливый укатил в свою берлогу.

Признание состоялось, и на утро к нему нагрянули поклонники. Вернее один, но с сопровождающими его лицами. Рудик проснулся с жуткого похмелья от приставленного к виску ствола. Девицы, с перекошенными от страха лицами и одеждой в руках, кинулись вон из квартиры.

Рудику же в этот момент хотелось две вещи: остаться в живых, и стакан холодной воды. Первой хотелось больше, но вторая могла дать возможность посодействовать первой. Как выброшенная на берег рыба он открывал рот, но язык, присохший к нёбу, затаился и не думал помогать хозяину. Марат, судя по тому, что кивнул одному из сопровождавших на кран, догадался о его состоянии — ну не изверг же он, хотя с этим можно было бы и поспорить. Тот набрал стакан воды и протянул страждущему. Отбивая зубами о стекло чечетку, Рудик в несколько глотков осушил содержимое, и весь превратился в слух.

— Кто заказчик? — прищурил глаз Марат.

— Жур!

— Где запись?

— Он перекинул ее на свой телефон, а у меня стёр. И... — Рудик попытался что-то добавить, но не успел.

Выстрел из пистолета с глушителем лишил его не только возможности когда-нибудь выплатить карточные долги, но и жизни.

***

Через два дня Жур приехал на дачу с огромным букетом цветов. Вероника некоторое время переводила взгляд с него на букет, не зная, как отреагировать. Последний раз ей дарили цветы уже так давно, что она и забыла, как это бывает. К тому же, дарящие обычно что-то хотели взамен, будь то обычный флирт или скидки на услуги агентства. Флиртующих сразу отшивала, с клиентами агентства было сложнее. Но всегда находился выход.

Сейчас же она была в растерянности:

— Красивые цветы, спасибо! Ты проходи, а я пока найду куда их поставить.

Жур не ответил. Вероника обернулась:

— Жур?!

— Поехали со мной... — еле слышно, словно пугаясь своих слов, прошептал Жур.

— Куда? — она не сразу поняла смысл сказанного им, но через мгновение сделала шаг назад, и нахмурилась.

— В Болгарию! Я купил там небольшой домик в часе езды от моря, где нас никто не найдет.

— Я не могу... — после мучительной паузы, с грустью ответила Вероника.

— Но почему? — в его глазах появился лихорадочный блеск, и он протянул к ней руку.

— Ты мой друг, — Вероника спрятала руки за спину, — прости, но я тебя... не люблю.

— А кого ты любишь?! — в его голосе послышалось отчаяние. — Никиту? Этого мента, который палец о палец не ударил, чтобы тебя защитить?

— Тебя я тоже не просила... — тихо ответила она, и опустила голову.

— Я, рискуя своей жизнью, прячу тебя от Игната, покупаю дом... — продолжил он.

— Прости...

Жур развернулся и, хлопнув дверью, ушел.

Вероника рухнула на диван, и закрыла лицо руками. Ну почему так? Она же не давала повода думать, что у них, кроме дружбы, могло быть что-то ещё. Нет! Пусть он успокоиться, и они поговорят.

Жур сел в машину, завел и резко нажал на газ. Машину занесло, и едва не швырнуло в канаву. Он выехал из дачного поселка, и остановился. Закрыв глаза, вспомнил их знакомство в дождь. И как на следующее утро словно последний алкаш, пришел денег просить. Нет, деньги для него никогда не были проблемой, он хорошо зарабатывал. А пришел, только чтобы увидеть ее. А потом... потом влюбился как мальчишка. Надеялся, что она забудет своего Никиту. И что в итоге? Я тебя не люблю...

Жур достал из кармана коробочку, открыл, и несколько минут смотрел на обручальное кольцо. Мелькнула мысль швырнуть в окно и всё забыть, но он отогнал ее. Может еще не все потеряно, и она передумает. А сейчас надо банально напиться.

— Ну здравствуй, дорогой! — за стойку бара, где Жур заливал водкой отвергнутую любовь, сел Марат. — Давненько не виделись.

Хорошо выпивший Жур громко икнул, и ссутулился:

— Мне и того раза было достаточно. Я ж с тех пор ни-ни...

Марат усмехнулся:

— Поехали, разговор есть.

Перечить гостю Жур не стал, кинул деньги на стойку и, сгорбившись, поплелся к выходу.

В последнюю их встречу Марат, перемежая слова ударами по печени, доходчиво объяснял, что его босс недоволен вниманием газетенки, где работает Жур. После той рандеву Жур зарекся раз и навсегда приближаться к столь убедительному человеку. Но кто знал..., кто знал...

За всю поездку никто не проронил ни слова. Жур, сидевший на заднем сидении меж двух парней, тряс головой, и что-то тихо бормотал себе под нос.

Автомобиль выехал за город, и лепет Жура стал похож на молитву, пока Марат не дал знак одному из сидевших охранников. Тот сильным ударом локтя в грудь, заставил беднягу заткнуться.

Через полчаса свернули на узкое шоссе, ведущее к небольшому двухэтажному дому на холме, окруженному высоким забором, сплошь утыканным камерами наблюдения.

Жура привели в большую комнату на первом этаже, и силой усадили на стул. Напротив него, за столом сидел Шаров, который что-то разглядывал на экране планшета.

Пытаясь найти выход из очень плохой ситуации, Жур попросил разрешения вытащить из кармана телефон и, получив его, сразу включил запись, привезенную Рудиком. На лице Шарова за все время прослушивания не дрогнула ни одна мышца.

— Кому должен был передать эту запись? — спросил Марат.

— Веронике Соболевой! — ответил Жур.

Марат и Шаров переглянулись.

— Зачем ей она?

— Вероника в Плотовске разыскивала бабушку, и ее стали преследовать какие-то люди. Она захотела узнать кто.

— Передал?

— Нет.

Марат кивнул парням, и они увели Жура в другую комнату.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил Шаров.

— Пока не всё, Олег Янович! Но только пока. Одно ясно, что следователь Чернов вас подставил.

— А журналист ничего не скрыл?

— Не думаю. После той, первой порции сыворотки правды, — Марат посмотрел на свой кулак, — вряд ли. Но эту Соболеву надо проверить. Ее версия с поиском бабушки мне не нравится. Это похоже на легенду.

— Хорошо, проверь, но пока не тронь. Если она человек Михея, поиграем в его игру, — подумав, сказал Шаров.

— А что с Черновым делать? — вкрадчиво спросил Марат.

— На твоё усмотрение. Но больше о нем ничего не хочу слышать. А журналисту этому добавь своей сыворотки... не жалей.

— Хорошо, Олег Янович.

К удивлению Жура, в этот раз его бить не стали. Марат, не отрывая взгляда, с минуту смотрел на него, а затем кивнул своим людям. Те бесцеремонно скрутили его, и впихнули в автомобиль. Его привезли к бару, и грубо вытолкнули на противоположной стороне улицы.

Не веря своей удаче, он сделал несколько шагов по пешеходному переходу, и тут же услышал визг тормозов. Удар был настолько сильным, что Жур отлетел на несколько метров и потерял сознание.

***

Вероника принялась готовить ужин. Телевизор работал в фоновом режиме, шел какой-то очередной нудный сериал. И даже начавшиеся новости города не отвлекли ее от готовки. И только услышав о криминальных новостях, она оторвалась от экрана компьютера.

— Сегодня вечером, на пешеходном перекрестке, был совершен наезд на известного журналиста. Получив тяжелые травмы, он был доставлен в первую городскую больницу. По сообщениям полиции, нарушитель скрылся с места происшествия.

Первой ее мыслью было то, что пострадавший — Жур. Она схватила телефон и набрала его номер. Он не отвечал и, позвонив еще несколько раз, она спешно оделась и поехала в больницу. Как она и думала, это был Жур.

— А кем вы ему приходитесь? — спросили в регистратуре. — Мы пропускаем только близких родственников.

— Я его... невеста, — тихо сказала Вероника, и под сочувствующими взглядами медперсонала, прошла в реанимацию. В палату ее не пустили, и всю ночь она просидела в коридоре.

Утром Жур пришел в себя, и его перевели в обычную палату. Увидев Веронику, он с благодарностью улыбнулся.

— Ну, как ты себя чувствуешь? — она наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Врачи сказали, что я счастливчик и жить буду.

— Вот и хорошо. Как же ты так неосторожно?

Жур, не сводя с неё глаз, пожал плечами:

— Медсестра сказала, что ты всю ночь просидела в больнице, и, кроме того, назвалась моей невестой. Это правда?

— Правда. А иначе меня бы не пустили. Разве я могла тебя оставить? С друзьями так не поступают.

— С друзьями? — погрустнел Жур. — То есть ты со мной не поедешь?

— Прости, давай не будем возвращаться к этой теме.

— Но я люблю тебя! — дернулся встать Жур, но скривившись от боли, рухнул на подушку.

— Я тоже тебя люблю, но как друга, — пытаясь успокоить, она взяла его за руку.

— Уходи! — хриплым голосом произнес он и, выдернув руку, отвернулся.

Вероника с минуту смотрела на него, затем встала, и направилась к дверям.

— Я больше не хочу тебя видеть, — процедил сквозь зубы Жур. — И знай — тебя разыскивает Арнольд, и я тебя ему сдал.

Она замерла, затем медленно обернулась, и посмотрела на человека, которого еще несколько мгновений назад считала своим другом. А он оказался таким же подлецом, как и все остальные, которых она встречала на своем пути. Ну что ж, впредь будет умнее, хотя и понимала, что это не в первый и последний раз.

***

Вечером, она стояла у окна и, отхлебывая кофе, смотрела в небо, где из-за стоящего напротив дома выплыла полная луна. Внезапно, почувствовав чей-то взгляд, Вероника, словно в дурном сне, увидела вышедшую из тени на лунный свет знакомую фигуру. Это был он — человек, стрелявший в неё. Задыхаясь, она закрыла лицо руками, и застыла в ожидании скорой развязки. И будь что будет. Как сказал Жур, Арнольд ничего не прощает.

Время тянулось мучительно медленно, словно он, как настоящий гурман, пробующий изысканное блюдо, смаковал ее ужас. Прошла минута, показавшаяся ей часом, но ничего не происходило. Раздвинув пальцы, она посмотрела в окно и, никого не увидев, молниеносно задернула шторы. Затем кинулась к двери, и дрожащей рукой закрыла ее на второй замок. Чувствуя, как силы покидают, опустилась на пол, и прислонилась спиной к стене.

Пережитый кошмар немного отступил и, сидя с закрытыми глазами так и уснула на полу. Во сне вновь увидела тот вечер: выстрел Игната, бегущего к ней водителя, и опять выстрел, теперь уже незнакомца...

Проснулась, когда уже наступило утро, и в комнату в щель между штор пробивались солнечные лучи. Вспомнив сон, вернее его окончание, Вероника задумалась. Водитель был метре от нее, когда прозвучал выстрел. Как убийца мог так промахнуться?

***

Ну, что у нас есть на новую работницу? — спросил Шаров вошедшего в кабинет Марата.

— Немного, — наморщил лоб Марат.

— Слушаю.

— Родилась в Плотовске, проживала в деревне, в двух часах езды от столицы. Из родных никого нет. Работала в рекламном агентстве. По словам работников Плотовского театра, представилась журналисткой, и разыскивала информацию о Глафире Корецкой.

— И что?

— Ну, во-первых, она не журналистка, и никаких навыков в этой профессии не имеет. Во-вторых, по рассказам бывших коллег — одинокая, можно даже сказать нелюдимая, зацикленная на работе карьеристка, которая в деньгах не нуждалась, — Марат развел руками. — Может выполняла чье-то задание?

Шаров оперся подбородком о кулак, и прищурил глаз:

— Интересно, что или кто мог заставить ее сделать это. И кто ее преследовал?

Марат пожал плечами.

— Ладно, приставь человека, и чтобы глаз с неё не спускал, а я подумаю, что с этим делать, — Шаров откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Ему не нравилась вся эта история, в которой так много совпадений. И почему Чернов сказал, что Веронику преследуют его люди? Возможно, Марат прав, и все ее действия — легенда, чтобы втереться в доверие. Но кому это надо? Михею? Наверняка, так как других, равных ему соперников, не было. Ну, что ж...

Глава 6

В те дни, когда не надо было выезжать с боссом, Вероника в обеденный перерыв ходила в кафе. Узнала о нем случайно, подслушав разговор сотрудниц. Они так красочно описывали его дизайн и атмосферу, что она не удержалась. Девушки не обманули. Действительно, тишина, вежливые официанты, и что самое главное – кухня была превосходной. Она выбирала столик подальше от входа, где на мягком, уютном диванчике ей никто не мешал, и где можно вкусно поесть и выпить хороший кофе.

- Вероника, здравствуйте!

Она вздрогнула от неожиданности, и подняла глаза на стоявшего перед ней высокого, подтянутого мужчину, беспардонно разглядывающего ее. "Кто это, и что ему надо?" – ей стало неуютно под его взглядом.

- Управление по борьбе с наркотиками – майор Лавров! Вы разрешите? – и, не дожидаясь ответа, сел напротив.

Вероника посмотрела по сторонам.

- Не пугайтесь, – словно читая ее мысли, улыбнулся майор, и показал удостоверение.

- Ну, не такой уж вы и страшный, – пошутила она, пытаясь скрыть свое напряжение.

- Не буду ходить вокруг да около. Мы разрабатываем вашего босса, и надеемся на содействие.

Вероника выдохнула – не по ее душу.

- И чем могу помочь? – осторожно спросила она.

- Нам достоверно известно, что его люди занимаются распространением наркотиков. Сам он не светится, поэтому предъявить на данный момент ему нечего, – вкрадчиво произнес он. – Вот вы и поможете найти доказательства этого.

Вероника замерла. Если то, что рассказал майор – правда, она была бы рада, что Шарова посадят. Но опасность того, что ее могут поймать, приводила в ужас. Наркомафия не станет церемониться с провинившимися, а предателя уничтожит, не моргнув глазом. Она замотала головой:

- Н-нет!

- Вы знаете, сколько людей умирают от употребления наркотиков? Мужчин, женщин, детей. Неужели вам все равно? – Лавров не сводил с нее глаз. – К тому же, ваш босс наверняка не всё о вас знает.

Она смотрела на свои сцепленные пальцы, понимая, что попала в ловушку, из которой не выбраться.

- Если он хотя бы заподозрит – убьет! Простите, но я… – она вновь попыталась отказаться.

Майор, видя ее состояние, хищно усмехнулся:

- Скажите, а Шаров в курсе, что вы были подругой Игната?

Вероника почувствовала головокружение и сжалась в комок. Ей захотелось исчезнуть, чтобы никого не видеть и не слышать. Бессильно опустив руки, и не поднимая глаз, тихо спросила:

- Что я должна делать?

- Вот и договорились! – майор встал. – Я свяжусь с вами.

- Как?

- Не по вашему телефону. Марат наверняка поставил прослушку, так что не болтайте лишнего.

Она сидела и смотрела ему в спину, и вдруг, краем глаза заметила какое-то движение, тень, метнувшуюся к выходу из кафе. Заглянув за перегородку, отделяющую ее столик от соседнего, увидела стоящую на нем пустую чашку кофе. Обычно проворные официанты не оставляют грязную посуду на столах, а значит человек ушел только что. И он мог слышать их разговор. Или майор страхуется?

Разговор с Лавровым, закончившийся ее согласием работать на него, внес сумятицу в ее сознание. Что конкретно он от нее хочет. Неужели думает, что Шаров будет самолично продавать дозы наркоманам, или прятать в офисе? И теперь понятно, чей человек в кепке, раз майор знает об Игнате.

Досидев как на иголках вторую половину рабочего дня, и моля бога о том, чтобы босс ее не вызвал, она помчалась на дачу. Необходимо было всё осмыслить. Вероника налила бокал вина, села на диван и закрыла глаза. Как обычно в таких случаях, она переносилась в ее любимое с детства место: на подернутый утренним туманом берег речки, где лес мистическим шепотом рассказывал ей свои байки. А она сидела, и слушала. Это успокаивало.

Через некоторое время Вероника очнулась. Значит так: завтра надо сделать вид, что ничего не произошло, а там посмотрим. А сейчас душ и баиньки.

***

На следующее утро, сколько не храбрилась, дрожь в руках и ногах не проходила. Когда она встретила Марата, то почувствовала сухость во рту.

- Доброе утро! – с хрипотцой поприветствовала его, и испугалась своего голоса.

- Доброе! С вами всё в порядке?

– Всё замечательно! – Вероника с вымученной улыбкой выдержала его взгляд, и ушла к себе.

Марат несколько секунд стоял и смотрел ей в след. Что, интересно, могло заставить ее измениться? Будучи всегда серьёзной, собранной, и вдруг... Появился молодой человек? Да и улыбка. Она ему не понравилась, показалась какой-то неискренней.

Он вошел в один из кабинетов:

- Что с прослушиванием телефона Вероники?

- Ничего. Ни она, ни ей никто не звонил, – развел руками сотрудник службы безопасности.

Но и наблюдение ничего не дало. Вероника возвращалась домой одна, и гостей не принимала.

Но тут, дня через три, прямо с утра Марату позвонил знакомый полицейский:

- Ночью в дачном поселке из охотничьего ружья убит сотрудник вашей компании.

Марат дождался приезда Вероники и, заметив ее красные глаза, нахмурился:

- У вас такой уставший вид. Что-то случилось?

- Ночью пьяный сосед застрелил вора, забравшегося в его сад. Приехала полиция, опрашивала всех соседей, вот и не выспалась.

В обед Марат позвонил полицейскому:

- Убийцу поймали?

- А он никуда и не убегал. Когда мы приехали, тот спал в обнимку с ружьём. Мы проверили – на оружии, из которого был сделан выстрел, кроме хозяйских, других отпечатков не обнаружено.

Марат задумался. Хорошо, поверим, что это так и было. Или всё же не так? Он позвонил:

- Вечером отправь двоих, и пусть будут осторожней!

На следующий день по дороге домой она заехала в магазин купить продукты. У входа стояли двое парней, и лицо одного из них показалось знакомым. Пытаясь вспомнить, замедлила шаг, и обернулась. Определенно она его видела, но где? Их взгляды встретились, и он быстро отвернулся. Возможно, пересекались по работе. Но почему-то ощутила смутное беспокойство. И уже дома вдруг поняла, что они встречались в загородном доме Игната. Ужинать моментально расхотелось. Она забилась в кресло, закрыла глаза, и пыталась убедить себя, что ошиблась. Ей очень хотелось верить, что это не он. И вдруг услышала сигнал полученного сообщения. Посмотрев в телефон, удивилась – ничего. Но что это тогда было? Она огляделась, и тут вновь тренькнуло. Она прошла на кухню, и стала открывать шкафчик за шкафчиком, пока в самом дальнем не нашла источник. А рядом с ним – это поразило больше всего, – лежал её медальон. Сколько себя помнила, он был с ней. Она считала его талисманом удачи, и надевала на все важные встречи. И очень расстроилась, когда медальон куда-то запропастился. Вероника застыла в немом изумлении, не понимая, как эти вещи здесь оказались. Первой мыслью было то, что это дело рук Жура. Осторожно взяла телефон, открыла, и увидела два сообщения. В первом было написано, что это телефон для связи, во втором – что она должна быть осторожна. Вероника взяла кулон и вернулась на диван. Майор Лавров, какая же ты сволочь!

***

К Игнату, сидевшему в окружении девиц, подошел его подручный, и шепнул:

- Один из наших парней вчера вечером видел Соболеву.

Игнат на мгновение замер, затем дал знак девицам удалиться, и обернулся:

- И почему она до сих пор не здесь?

- На парковке магазина было много людей, но он поехал вслед за ней, и выяснил, где живет.

Игнат мстительно ощерился:

- Возьми пару человек, и поезжай за ней.

Парень слегка замялся:

- За ней приглядывают.

- А когда нас это останавливало? – глухим голосом спросил Игнат.

- Я проверил по номеру машины, это люди Арнольда. Может сообщить Михею? - пробормотал парень.

- Со своими шлюхами я разберусь сам! – побагровев, рыкнул Игнат.

Значит это Арнольд подослал ее. Ну что ж, депутат, ты сам начал, и ответишь за это. Игнат вскочил с дивана, и стал мерить комнату ногами. Наконец предоставился случай, когда можно доказать отцу, что он уже не мальчик. И лучший вариант – обвинить врага в нарушении нейтралитета, и унизить, забрав его информатора. А для этого нужна встреча.

***

Вероника, подготовив документы, подошла к двери кабинета Шарова, и постучала. Когда босс не ответил, хотела развернуться и уйти, но на всякий случай повернула ручку. Дверь неожиданно открылась, и она увидела, что он пуст. Странно, Шаров, если куда-то уходил, то никогда не оставлял кабинет открытым. Значит вышел на минутку, и сейчас вернется. Из наставлений Анастасии помнила, что входить без разрешения запрещено, а потому захлопнула дверь, и отошла к противоположной стене. В подтверждение своей догадки, увидела вышедших из-за угла, и о чем-то тихо разговаривающих босса и Марата. О чем они говорили не слышала, лишь уловила имя Аркадия.

Шаров открыл дверь, и обернулся:

- Вероника, положите бумаги на стол, я потом посмотрю.

В его голосе сквозила озабоченность. Вероника прошла к столу, положила папку и, бросив короткий взгляд на ежедневник босса, заметила запись: «ресторан Агата.» И уже удаляясь, услышала, как Шаров сказал Марату:

- Хорошо, поезжай, вечером жду хороших вестей.

Вероника прикусила губу. Интересно, чем связаны Аркадий и ресторан Игната? Может, это заинтересует ведомство Лаврова, так как Аркадий, по словам Жура, и есть местный наркобарон.

Вероника вспомнила, что несколько дней назад ей звонила Барби, которая хотела встретиться за чашкой кофе и поболтать. Она тогда отказалась, сославшись на занятость. На самом деле ей просто не хотелось выслушивать глупости инфантильной девицы. Но теперь стало интересно, и она позвонила:

- Привет! Давай встретимся сегодня.

- Хорошо, в девять, в кафе "Орион" на набережной, – согласилась Барби.

Вернувшись домой, Вероника задернула шторы и достала телефон.

«Сегодня в ресторане «Агата» намечается встреча человека Шарова с Игнатом». Перечитав написанное сообщение, отправила его майору Лаврову.

***

Марат приехал в ресторан "Агата". Его людей внутрь не пустили. Он приказал им ждать в машине, и усмехнулся – дерзкий мальчишка решил показать характер. Увидев в кабинете развалившегося на диване, и потягивающего виски Аркашу, Марат сделал удивленное лицо, но промолчал.

Вместо приветствия Игнат сразу же накинулся с обвинениями. Марат молча слушал, и не сводил с него глаз, не понимая, к чему этот спектакль. Взбешённый его спокойствием, Игнат повысил голос:

- У нас было соглашение, но вы его нарушили. И мы с отцом решили пересмотреть договорённости.

"Мы?" – усмехнулся про себя Марат, догадавшись, что это инициатива самого Игната, и скорее всего Михей не в курсе встречи, но вслух сказал:

- Это не мне решать. И знаешь, я не возьму в толк, о каких нарушениях ты говоришь.

- О твоем информаторе у нас.

Марат нахмурился. Если они вычислили его человека, то придется отвечать. Возможно, ввязаться в войну. Он откинулся на спинку дивана:

- Есть доказательства? И о ком мы ведем речь, если не секрет?

- О Веронике Соболевой, конечно же, – на лице Игната читалось явное превосходство. – И в счет нанесенного вами ущерба, во-первых, мы будем продавать половину товара, поставляющегося Аркадием, а во-вторых – отдаете нам Соболеву. Я думаю, это будет справедливо.

Марат выдохнул с облегчением — его человек в безопасности, а значит не все потеряно. Что ж, пришло время выполнить план босса.

Марат поднялся и, попрощавшись, пошел к двери.

В этот момент раздался глухой звук падающего тела. Он оглянулся – Игнат лежал на полу, а из его простреленного виска сочилась кровь. Перепуганный Аркадий мешком скользнул на пол и притаился. Марат на мгновение растерялся, но быстро пришёл в себя, и выскочил из кабинета. В коридоре никого не было, и он быстрым шагом пошел к заднему выходу из ресторана. Если стреляли в Игната, то и он может быть следующей целью. Если же нет, то это может быть банальной подставой. Но чьей? Да и побег с места убийства – доказательство его вины. Но лучше остаться в живых, чем составить компанию мертвому Игнату. Тем более, после выстрела на место должны были приехать находившиеся неподалеку полицейские.

Никого не встретив, вышел из ресторана, и растворился в ночи. Звонить ожидающим его людям не стал - убийца мог за ними проследить.

Пройдя несколько улиц, остановил такси, и поспешил к Арнольду.

- Что случилось? – увидев Марата, сдвинул брови Шаров.

- Игната застрелили на моих глазах. Скорее всего снайпер через окно.

Лицо Шарова потемнело:

- Ты хочешь сказать, что твой снайпер по ошибке вместо Аркаши пристрелил Игната?

- Нет! Он должен был стрелять после того, как я уеду из ресторана, — Марат опустил голову.

Арнольд встал, и подошёл к окну, затем резко обернулся:

- Тогда какого черта?

Марат вздрогнул – босс никогда не повышал голос.

- Стрелял кто-то другой, а моего нашли с перерезанным горлом на позиции.

- Если тебе дали возможность сбежать, значит решили столкнуть лбами меня и Михея. Надо быть начеку.

- Согласен. Но прежде хочу рассказать о том, что услышал от Игната.

Шаров махнул рукой в сторону кресла, предлагая Марату сесть:

- Рассказывай!

- Оказывается, наша Соболева была знакома с Игнатом, и он подозревает... вернее подозревал, что ее к нему подослали мы.

Шаров закрыл глаза, и громко выдохнул:

‐ Опять Соболева...

- Простите за вопрос, Олег Янович, почему вы так оберегаете ее? Если бы не запретили, я бы уже давно вытряс из этой девицы всё, что она знает, – Марат не сводил взгляда с босса.

Шаров выдвинул ящик стола, и достал фотографию. Несколько секунд смотрел на нее, а затем протянул Марату.

- Но это же не... – тот переводил взгляд с фото на босса.

- Нет! Это моя первая жена, – с грустью ответил тот.

- Вы хотите сказать, что Вероника ваша дочь? – удивленно воскликнул Марат.

- Не хочу. Моя дочь умерла при родах.

- Вы уверены в этом? – нахмурился Марат.

Шаров достал из бара бутылку коньяка, и налил в бокал. Уверен ли он? С тех пор как увидел Веронику - нет. Он даже растерялся при первой их встрече и едва не назвал девушку именем жены.

- Думал, после выборов разобраться с этим, но теперь проблемы с Михеем, так что не время. Сейчас надо усилить охрану.

- Хорошо, Олег Янович, я займусь, – Марат попрощался и уехал.

***

Неподалеку от кафе, Вероника увидела огромную толпу молодежи – на установленной на берегу сцене выступала музыкальная группа. Все вокруг прыгали, визжали, и подпевали исполнителям. Не ожидая такого столпотворения, она с трудом протиснулась сквозь толпу, и увидела через окно сидящую за столиком Барби. Уставившись в одну точку, та казалась одинокой, потерявшейся маленькой девочкой.

Вероника вошла, и села напротив:

- Прости меня.

У девушки на глазах навернулись слёзы. Она кивнула и, помолчав некоторое время, огорошила:

- Аркашу арестовали.

- За что? – Вероника замерла.

- Не знаю. Но он в последнее время часто говорил, что, если попадет в руки полиции, живым не выйдет. Словно чувствовал.

«Бедняжка, как же ты будешь жить без него», - подумала Вероника, пересела и обняла Барби.

Та уткнулась ей в плечо и расплакалась. А затем стала рассказывать о своей жизни. Вероника молча слушала и не перебивала.

***

Три года назад, по окончании школы, она приехала в столицу. Экзамены провалила, и устроилась продавцом в бутик модной одежды. Там её и увидел пришедший с девицей Аркадий. Пока Барби обслуживала его спутницу, он не сводил с нее взгляда.

А через два дня из кассы пропала большая сумма. Рассвирепевший хозяин потребовал, чтобы она в течение недели вернула деньги, а иначе...

Что означало то, о чем он не договорил, поняла. А когда шла домой, думая о том, что делать, рядом с ней остановилась машина.

- Что может заставить плакать такую милую девушку? – спросил сидевший за рулем Аркадий.

Рассказывать о случившемся она не хотела, но он вышел, и властно взял ее за руку:

- Я могу чем-то помочь?

- Н… Нет... – ей хотелось вырваться и убежать, но он был настойчив.

А затем довёз до дому и уехал.

- А ты не промах, – хмыкнул на следующее утро хозяин бутика. – Аркадий выплатил твой долг.

И тут она поняла, что её просто развели.

- Мой тебе совет: притворись наивной девочкой – Аркадий таких любит.

Так она стала его любовницей.

***

Вероника смотрела на неё, и не могла подобрать слов, чтобы как-то утешить. Она взяла Барби за руку:

- Прости...

- Ты не виновата. Кто захочет общаться с глупой болтушкой.

- Не говори так...

- Он меня не обижал. И потом я привыкла, – продолжила Барби, вытерла слёзы, и грустно улыбнулась.

- Всё будет хорошо, – тихо произнесла Вероника. – Мне сейчас надо бежать, но мы скоро увидимся, хорошо?

- Я очень на это надеюсь.

***

Утром Вероника проснулась с чугунной головой, и ломотой в теле. Позвонила в офис, предупредила о том, что приболела, и поехала к терапевту. К нему была очередь, а сидеть и ждать не хотелось. Может опять к Игорю Петровичу? Хоть он и говорил, что можно обращаться в любое время, она не стала его беспокоить. И уже выйдя от врача, решила навестить.

Секретарь главного врача предложила подождать пока шеф освободится. Через несколько минут дверь отворилась, вышла женщина, а следом Игорь Петрович. Заметив Веронику, он улыбнулся и, попрощавшись с посетительницей, пригласил ее в кабинет.

– Рад видеть, Вероника. Надеюсь, с вами все в порядке?

- Всё хорошо, – по блеску в глазах она поняла, что доктор на самом деле рад встрече, – вот, немного нездоровится.

‐ Что-то серьезное? - в его голосе прозвучала тревога.

- Простуда... вот, таблетки прописали.

- Ясно. Давайте-ка сделаем так: денька через два-три зайдите еще раз, чтобы удостовериться, что нет осложнений. Я предупрежу терапевта.

Вероника кивнула соглашаясь.

- Может чай, кофе? – он поднял трубку телефона.

- Спасибо, я ненадолго. Зашла поздороваться.

- Эх, молодежь, вечно куда-то торопитесь, – он жестом пригласил Веронику присесть. – Расскажите, где вы сейчас, чем занимаетесь?

Ей не хотелось тратить его время, но и уйти не могла. Да что говорить, она и сама была рада его видеть, так как он был единственным человеком, с кем можно поговорить. Своего рода отдушина.

– Работаю советником депутата Шарова.

Вероника заметила, как побледнело лицо доктора и напряглась ‐ что могло омрачить его настроение. Она всего лишь назвала место работы и должность. Или это отношение к "избранникам народа" такое? Торопить вопросами не стала, пусть сам расскажет о причинах происходящего. Молчание затянулось, словно он окунулся в воспоминания.

- Шаров? Это который Олег Янович? - наконец произнес Игорь Петрович.

- Вы знакомы?

- Даже больше... Мы когда-то были друзьями. До тех пор, пока он не превратился в монстра Арнольда.

"Так Шаров – это Арнольд? – Вероника в страхе оглянулась, словно тот стоял за ее спиной. – Тот, кто преследовал ее в Плотовске, и он... биологический отец." Ее передернуло от омерзения.

- И этот Арнольд виноват в смерти моей жены, – глухо добавил доктор.

Она словно на себе ощутила боль от его потери.

- Простите, что повторяю вопрос, который задала при первой нашей встрече – вам никогда не хотелось отомстить? – уняв дрожь от пугающего открытия спросила Вероника.

- Нет. Но посмотреть ему в глаза – очень хочу. И высказать... впрочем не важно, – доктор тяжело вздохнул и, через силу улыбнувшись, посмотрел на часы.

Вероника поднялась и, попрощавшись, направилась к двери.

- Вероника, заходите в любое время.

Она ехала на дачу, и всю дорогу прокручивала в голове их разговор. То, что Арнольд убийца, говорил Жур, а теперь и доктор. И ещё: она теперь знает, кто насильник. А значит надо всеми силами помочь майору Лаврову упечь его за решетку. Эта мысль вселила в нее надежду на справедливое возмездие.

Вспомнив, что надо купить лекарства, свернула к аптеке. Стоя в очереди, вдруг услышала шепот:

- Не оборачивайтесь, это майор Лавров. Нам надо поговорить. Встретимся в кафе, что справа от аптеки.

Вероника подошла к столику в дальнем углу, за которым сидел Лавров.

- Если нас увидят люди Шарова – мне конец, – озираясь по сторонам, прошипела она.

- Ему сейчас не до вас, — ухмыльнулся он. – Все его люди заняты охраной босса и его объектов. Кроме всего прочего, мы контролируем ситуацию.

Вероника присела за столик. Официант принес карамельный латте, чем ее очень удивил.

- Это я заказал, – самодовольно улыбнулся майор, – видел, что вы пили при первой нашей встрече.

- Слушаю вас!

- Шаров сейчас очень осторожен. Утром он пересел в бронированный автомобиль и его сопровождает ещё один с охраной. Нужно, чтобы он вышел из машины где-нибудь в городе, и вы в этом поможете. Мы хотим задать ему несколько вопросов, ‐ сказал майор.

- А почему бы вам не вызвать его в управление? – удивилась странной просьбе Вероника.

– У него депутатская неприкосновенность, – развел руками Лавров, – и по этой причине мы не можем этого сделать.

Она задумалась. Что может заставить Шарова поступить опрометчиво, и покинуть автомобиль посреди улицы? Ничего.

Так и не найдя решения, допила кофе и встала из-за стола:

‐ Я подумаю, а сейчас пойду, мне нездоровиться.

- Только не тяните, а то он, насколько мы знаем, собирается за границу, – кивнул Лавров.

Ощутив резкий упадок сил, она с трудом добралась до дачи, и слегла. Поднялась температура, и появилась сухость во рту. На ее счастье, заглянула соседка – сердобольная, но очень любопытная дама. Она засыпала Веронику вопросами, пытаясь выяснить, кем приходится хозяину дачи, и куда делся милый молодой человек, который до этого приезжал чуть-ли не ежедневно. А затем занялась приготовлением куриного бульона. Вероника уснула, а когда проснулась, увидела на тумбочке графин воды, стакан и таблетки. Из кухни аппетитно пахло супом.

Два дня Вероника лежала пластом, и лишь вяло шевелилась при виде кружки с бульоном, поданным соседкой. На третий день стало лучше, температура спала. Звонили с работы, интересовались здоровьем. Видно Шаров не мог без помощницы. Да, и ее деятельной натуре самой не сиделось в четырех стенах.

Она встала, и медленно – слабость еще давала о себе знать – побрела заварить чай с малиной.

Глава 7

Не давала покоя мысль — как сделать так, чтобы Шаров вышел из машины. И вдруг ее осенило — доктор!

На следующий день, после посещения терапевта, вновь зашла к Игорю Петровичу, и рассказала о своем плане. Тот выслушал и, после некоторого молчания, спросил:

— Вероника, а вам зачем это нужно?

Она рассказала об изнасиловании матери.

— Месть, прежде всего, сжигает душу того, кто мстит, — тихо произнес он, — но я вам помогу.

Она знала, что майор Лавров и его люди следят за ней, и наверняка в курсе всех передвижений Арнольда, но решила подстраховаться. По приезду на дачу, отправила ему сообщение, в котором описала свой план.

Утром позвонил Марат:

— Вероника, вы в состоянии прийти сегодня на работу?

— Да! — ответила она, и стала собираться.

Интересно, зачем она им так срочно понадобилась? Опять встреча или интервью? Или заподозрили в чем-то? Мысленно прокручивая свой план, надеялась на благополучный исход.

***

Бронированный автомобиль подъехал к заднему входу в офис. Охранники заняли позиции, и Шаров прошел внутрь, где его ждал Марат.

— Какие новости?

Марат развел руками:

— Никой активности со стороны Михея не наблюдается. Ни подозрительных людей вокруг офиса и вашего дома, ни чего-то другого, что говорило бы его действиях против нас.

— Странно. Что Соболева?

— Сегодня выйдет на работу. По голосу слышно, что болеет. Была у врача, заезжала в аптеку. Навещала ее только соседка-пенсионерка. Никаких контактов по телефону, — коротко доложил Марат.

— Хорошо. Сегодня последняя встреча и пресс-конференция, а там отпуск. Море, пляж, и никаких волнений и проблем, — повеселел Шаров, и направился в свой кабинет.

«Мне бы ваша уверенность,» — думал Марат, шагая вслед за боссом.

Он знал, что Михей — ещё тот хитрый лис. Сначала выяснит, кто на самом деле стрелял в его сына, расправится с ним, ну а затем возьмется за нас. И понимал, что бравада Арнольда — игра.

***

Вероника постучалась, и вошла в кабинет босса:

— Здравствуйте, Олег Янович!

Тот оторвался от экрана компьютера, и улыбнулся:

— Доброе утро! Подготовьте все, что нужно для встречи. Она должна пройти на высшем уровне, так как решающая. Надеюсь, ваше здоровье не помешает этому?

— Я справлюсь, — Вероника почувствовала, как быстро забилось сердце, и вышла.

Но ее не покидали сомнения — хватит ли решимости выполнить задуманное.

В полдень, она с боссом выехали на встречу. Всю дорогу Вероника боялась смотреть по сторонам, чтобы не выдать свое волнение. Благо, Шаров был занят разговорами по телефону, и не обращал на нее внимания.

Встреча затянулась, и Вероника, чувствуя усталость, занервничала. Чтобы как-то отвлечься от тягостных мыслей, принялась в который раз проверять подготовленные для пресс-конференции вопросы и ответы. Да, босс не любил неожиданностей, поэтому приглашали только проверенных, так сказать, «прикормленных» журналистов.

Встреча закончилась, и началась подготовка к пресс-конференции.

Вероника положила перед Шаровым папку, и тихо, чтобы никто из находившихся поблизости не услышал, произнесла:

— Здесь все, что нужно. Вы не против, если уйду. Я плохо себя чувствую, и опаздываю к врачу.

Шаров, не поворачивая головы, отмахнулся.

«Как от назойливой мухи,» — раздраженно подумала она и, отойдя, села поодаль.

Когда журналисты утолили жажду общения, и Шаров с Вероникой сели в машину, босс вдруг предложил подвезти ее к врачу. Она, кусая губы, чтобы не выдать волнение, назвала адрес, и позвонила Игорю Петровичу:

— Доктор, извините за опоздание. Буду минут через сорок.

Не доезжая до больницы, Вероника попросила остановиться у киоска:

— Здесь через дворы ближе.

Выйдя из машины, посмотрела налево, и увидела на скамейке одинокую фигуру Игоря Петровича. Осталось только, чтобы Шаров узнал его. Она обошла киоск, и быстро зашагала к больнице.

***

Доктор, наклонив голову, искоса наблюдал за тем, как Вероника вышла из автомобиля, и исчезла между домов. Мысленно перекрестившись, — возможно, сегодня Шаров узнает тайну, — выпрямился, и сделал вид, что разглядывает что-то на противоположной стороне улицы. Но машины проехали мимо. Расстроенный Игорь Петрович закрыл глаза, и вздохнул — значит, не судьба. И в этот момент услышал резкий звук тормозов. Вскоре обе машины сдали назад. За тонированными стеклами невозможно было разглядеть сидящих внутри людей. Затем боковое стекло опустилось, и он услышал не изменившийся за все прошедшие годы, голос:

— Игорь?! А я смотрю, ты, не ты.

Доктор медленно повернул голову:

— Я, Олег... я.

Из обеих машин выскочили телохранители, а за ними вышел и сам Шаров. Оглянувшись по сторонам, подошел, и сел рядом. Игорь Петрович усмехнулся — боится, подлец.

‐ Не ожидал тебя увидеть здесь. Так ты не уехал из города? — спросил Шаров.

— Как видишь... — доктор, вытащив из кармана зажигалку, несколько раз чиркнул ею.

Шаров достал сигареты и, закурив, протянул пачку.

— Спасибо, не курю, — Игорь Петрович отвернулся, и стал смотреть на сидевшую неподалеку ворону, копошившуюся в куче опавших листьев.

— А зажигалка тебе зачем? — Шаров затянулся, и стал выпускать дым кольцами.

— Так... свечи зажигать, не оборачиваясь, процедил доктор.

— Романтик, — хохотнул Шаров. — Каким в юности был, таким и остался.

— Тот романтик уже давно вырос, и даже постарел, — Игорь Петрович с грустью посмотрел на бывшего однокурсника по медицинскому институту. — А зажигалка? — Он поджал губу и покачал головой. — У нас в доме часто свет отключают, вот и ношу с собой.

— А что квёлый-то? — Шаров швырнул в урну недокуренную сигарету.

— Ну... и ты, смотрю не прыгаешь от радости.

— Я думал о том, что будет, когда мы встретимся. Пройти ли мимо, и сделать вид, что не узнал, или же расхохотаться тебе в лицо. А сейчас, — он посмотрел на Игоря Петровича, — хочу извиниться. Извиниться за то, что увёл у тебя тогда Аиду.

— Это был её выбор... — пожав плечами, прошептал доктор, и громко добавил:

— А больше ни за что не хочешь извиниться? Например, за то, что украл моё...

— Наше! — перебил его Шаров. — Наше! И если бы я тебя тогда послушал, то сидел бы рядом с тобой и также чиркал зажигалкой.

Игорь Петрович молча смотрел в одну точку.

— Знаешь, Аиду я безумно любил. Но смерть нашего ребенка повлияла на ее психику. Она стала неуравновешенной, часто закатывала истерики. И я ее отпустил. Кстати, она к тебе вернулась?

— Вернулась... — эхом откликнулся доктор, — она умерла спустя год.

— Не знал, — покачал головой Шаров.

У него зазвонил телефон и, глянув на экран, он нахмурился:

— Алло? Да, хорошо, скоро буду.

— Проблемы?

— Мелочи, — Шаров улыбнулся, и посмотрел на часы. — Через три часа у меня самолёт, так что всё отлично.

Внезапно, с двух сторон на большой скорости подъехали микроавтобусы, из которых выпрыгнули вооруженные люди в форме, и мгновенно скрутили телохранителей.

‐ Кто старший? ‐ прорычал Шаров, и достал из кармана удостоверение. — Я депутат!

Один из полицейских повернулся к шокированному происходящим Игорю Петровичу:

— Вы можете идти.

Доктор наклонился к Шарову и, прошептав ему несколько слов на ухо, ушел. Оглянувшись, увидел, что Шарова втолкнули в микроавтобус.

***

Стоя у дверей больницы, Вероника не находила себе места, и нервно переминалась с ноги на ногу, в ожидании Игоря Петровича. Как только он появился из-за угла, кинулась навстречу:

— С вами всё в порядке?

— Да, — проговорил он и, помолчав какое-то время, добавил, — а вы знали, что его арестуют?

‐ Нет... — растерялась она, — мне сказали, что зададут несколько вопросов.

— Ну да , ну, да ... — задумчиво сказал он, обошел Веронику, и вошел в здание больницы.

Она в недоумении смотрела ему в спину. Ей было жаль доктора, но в то же время испытывала удовлетворение от ареста Шарова. И от того, что ей наконец удалось отомстить за мать. Хотя точку во всей этой истории ставить рано. Он, со своими связями и деньгами, может выкрутиться. А потому, надо дождаться суда и приговора, и только потом поехать к родителям на могилу, и все им рассказать.

Зазвонил телефон, и Вероника услышала голос рыдающей Барби:

— Ты можешь ко мне приехать?

Машина Вероники осталась на стоянке у офиса, и ей пришлось вызвать такси.

Когда Барби открыла дверь, Вероника увидела ее заплаканное, с потеками туши, лицо.

— Аркаша повесился в камере, — тихо произнесла Барби.

Вероника обняла ее, а затем, осторожно повернув, повела в гостиную. Несколько минут они сидели на диване и молчали.

— Мне вчера разрешили свидание с ним. Он сказал, что если его убьют, то я должна взять конверт из сейфа, и передать в прокуратуру. Ты не могла бы пойти со мной? — с мольбой в глазах спросила Барби.

Вероника задумалась: если отказать, то девушка может попасть не к тем людям, и тогда... А если согласиться, то могут поплатиться обе. Тупик. И тут промелькнула мысль — майор Лавров! Вот тот, кто поможет.

— Принеси конверт, я сама передам.

Барби вышла из комнаты, и через минуту вернулась с конвертом в руках.

***

Вероника вернулась домой, и от усталости рухнула на диван. Произошедшее за день выбило ее из колеи, не осталось сил даже раздеться, не говоря о том, чтобы поужинать. Через полчаса всё же заставила себя встать, приняла душ, и пошла на кровать.

Её разбудил громкий стук в дверь. С трудом разлепив глаза, глянула на часы — всего лишь полночь. Какого чёрта людям не спится. Накинув халат, подошла к двери:

— Кто?

— Марат!

Вероника похолодела. Как она могла забыть о нем. Если не открыть — выбьют дверь, и тогда будет хуже. Хотя и так ничего хорошего ждать не приходилось. Трясущимися руками повернула ключ.

Марат молча вошел, оглядел помещение, и обернулся:

‐ Что произошло с Олегом Яновичем?

— Хлопая глазами, Вероника сильнее запахнула халат, и прижалась спиной к стене:

— Я не знаю... После пресс-конференции он довез меня до больницы, и уехал.

— До больницы? — он приблизился к ней, и ожидая ответа, не сводил пристального взгляда.

У Вероники перехватило дыхание. Ей казалось, что Марат слышит всё, что в данный момент происходило в ее голове. Все ее мысли.

— У киоска... оттуда через дворы быстрее... я опаздывала... — она облизала пересохшие губы.

Вероника видела, как его глаза налились кровью, и ее сердце болезненно сжалось в ожидании реакции на свои слова.

Марат резко втянул воздух сквозь зубы, и она зажмурила глаза. Но он выругался, вышел из дома, и с грохотом захлопнул дверь.

Будучи не в силах пошевелиться, она несколько минут стояла с закрытыми глазами, и пыталась унять дрожь. Бешеное сердцебиение постепенно становилось тише, и она вспомнила о конверте. На ватных ногах подошла к сумочке, и достала его. Внутри лежала флешка. Вставив ее в компьютер, увидела на экране какие-то фотографии, документы, и видеоролики. Из всех присутствующих на них людей, узнала лишь Марата и Арнольда-Шарова. От кадров насилия стало не хорошо, и она выключила.

Взяв телефон, написала сообщение Лаврову: «У меня компромат на Арнольда, который поможет посадить его надолго.»

Утром проснулась, и почувствовала запах свежеприготовленного кофе, доносившийся из кухни. Недоумевая — кто это может быть, — выглянула из комнаты.

— Доброе утро, Вероника! — за столом сидел майор Лавров.

Мельком взглянув на компьютер — флешки не было — прошла, и села за стол.

— Простите, что похозяйничал, пока вы спали, — улыбнулся он, и указал глазами на чашку, стоящую перед ней. — Ваше кофе.

— А как вы сюда вошли? — нахмурясь, спросила она.

— Дверь была открыта.

Вероника прищурилась. Открыта? Но она помнила, что перед тем, как пойти спать, закрыла ее на два замка.

— План с Арнольдом сработал блестяще, и моё начальство очень довольно вашей работой. Но, у моего босса, генерала Михайлова, есть последняя просьба. После этого наше сотрудничество закончим.

— И в чем она заключается?

— Об этом вам скажет сам генерал. В шесть вечера я за вами заеду.

То, что это будет последняя встреча — радовало, но что еще им от неё надо.

***

Лавров приехал ровно в намеченное время, и через час они были на месте.

Трехэтажный дом в одном из фешенебельных районов столицы был больше похож на замок. Мраморные колонны, поддерживающие бесконечный балкон, широкие ступени, ведущие к входным дверям, и фонтан, производили впечатление, что она попала в девятнадцатый век. И только антенны, и современные автомобили на стоянке создавали контраст между эпохами.

"Интересно, все генералы спецслужб так живут?«— подумала она, когда подъехали к воротам.

Двое молчаливых парней впустили их. Они прошли по аллее вдоль аккуратно стриженных кустов, и поднялись по ступеням. По пути она заметила, что тут и там стояли вооруженные люди. «Страшно наверное генералу, раз такая охрана,» — хмыкнула Вероника, и вошла в дверь, услужливо открытую перед ней.

Лавров проводил в гостиную, в центре которой стоял большой, накрытый на двоих стол, и ушел. Хозяина не было, и в ожидании его, Вероника огляделась. Приглушенный свет, свечи на подставке камина, цветы, вызвали странное ощущение, что это не деловая встреча, а свидание. Хотя, свиданием ее тоже не назовёшь. Для полноты картины не хватало музыки, и — она повела носом, принюхиваясь, — запаха моря.

Сбежать уже не получиться, осталось надеяться на благополучный исход.

В комнату, приветливо улыбаясь, вошел высокий, седовласый хозяин, и пригласил ее за стол. "Мог бы и стул отодвинуть,«— промелькнула мысль в голове, но она тут же отогнала ее, так как совсем не хотелось, чтобы он приближался.

Генерал налил ей шампанское, а себе водки, и предложил тост:

— За успех нашей совместной операции! Вы нам очень помогли, и за это вам положена награда.

«Если можно, деньгами!» — Вероника, чтобы ненароком не хохотнуть, сжала губы, и опустила глаза под его взглядом.

Ужин затянулся допоздна. Михайлов рассказывал истории из своей жизни, пытался шутить, хохотал, а она иногда кивала, через силу улыбалась, и украдкой поглядывала на часы. Когда же генерал заметно опьянел и понес чепуху вперемешку с сальностями и намеками, Вероника поняла, что наградой в этот вечер будет она сама. Внутри будто всё сжалось, и захотелось исчезнуть.

И не ошиблась.

Михайлов встал и, приблизившись, схватил ее за локоть:

— А теперь в спаленку!

Она вырвала руку, и отступила назад.

Его глаза налились кровью, он сделал шаг вперед, и схватил ее за горло:

— Лучше по-хорошему, иначе...

"Козел старый!«— задыхаясь подумала она, ощущая свою беззащитность перед грубой силой.

Он разжал пальцы, вновь схватил за руку, и потащил ее к двери. Она оглянулась в отчаянии и, быстро схватив со стола вилку, спрятала ее за спину.

— Раздевайся! — войдя в спальню, рыкнул он, и стал расстегивать рубашку.

Вероника, словно сомнамбула, медленно подошла к прикроватной тумбочке и, стоя к нему спиной, сняла блузку, и прикрыла ею вилку. «Время! Надо тянуть время, чтобы выбрать удачный момент, и..» — думала она, почему-то вспомнив банальное выражение «два удара — восемь дырок.»

— А что с Арнольдом? Когда суд? — спросила она, надеясь оттянуть неизбежное.

Генерал замер на несколько секунд, а затем ухмыльнулся:

— Когда суд? А он уже состоялся! Я признал его виновным, и приговорил к смертной казни! И приговор приведен в исполнение лично мною.

— Как это? — ошарашенная его словами, Вероника не верила, что это произошло на самом деле.

— А вот так! — он направил палец на нее. — Паф-ф!

— За что? — вздрогнула она, словно это в неё стреляли.

— Он убил моего сына Игната! — чеканя слова, произнес генерал

Она почувствовала сухость во рту, и судорожно глотнула воздух:

— Игнат ваш сын? Но тогда вы тот самый, таинственный... Михей...

Михайлов расправил плечи и оскалился в усмешке:

— Какая догадливая девочка! Но я тебе сделаю ещё одно признание — это меня ты разыскивала в Плотовске. А теперь, раз ты и это знаешь, вечер закончиться не так, как я предполагал.

Веронике стало не хватать воздуха, и она предприняла последнюю попытку отговорить генерала от того, что он хотел сделать:

— Вы не можете... я ваша... дочь!

Он расхохотался:

— Хорошая попытка! Правда, мимо!

— Но я дочь Агаты Корецкой!

Михайлов опустил голову и вздохнул:

— Агата Корецкая... Знаешь, это была любовь с первого взгляда. Я сходил с ума. После каждого спектакля дарил ей цветы. Но она держала дистанцию. Однажды призналась, что тоже не равнодушна ко мне, и что при других обстоятельствах все могло быть иначе. И что мы могли быть счастливы вместе.

Но ее мать... этот тиран, спесивая актриска заштатного театрика вмешалась...

— Она не актриска, она была примой... — начала было говорить Вероника, но он перебил.

— Знаю я, чем она зарабатывала свои главные роли, шлюха провинциальная! Видите ли, она не хотела, чтобы ее талантливая дочь моталась со мной по стране. Я подумал, что ребенок может изменить ее решение. И что в итоге? Испортила жизнь и мне и дочери. Хотя мне нет, и своей я очень доволен, — он выпятил грудь и демонстративно обвел взглядом комнату.

Вероника, выслушав его, потянулась за блузкой. Она подумала, что после того, что он рассказал, ее беды закончились, но неожиданно натолкнулась на ледяной взгляд:

— Но ты не наша дочь!

— Нет? А чья? — растерялась она.

— Наверное какой-нибудь пьянчужки подзаборной, — плотоядно усмехнулся он, и сделал к ней шаг. — Но если бы ты была ее дочерью, то в память об Агате, я бы тебя не тронул.

Вероника стала шарить на тумбочке под блузкой, пытаясь найти вилку.

— Что у тебя там? — оскалился генерал. — Нож? Или вилка? По глазам вижу — вилка. А что, мне даже нравиться, а то уже надоели покорные девицы.

В дверь спальни постучали.

— Какого черта! — взревел генерал.

В комнату вошел майор Лавров и, мельком взглянув на Веронику, произнес:

— К нам гости, и там требуется ваше присутствие.

Михей в ярости заскрежетал зубами:

— Вызови кого-нибудь, пусть отведут ее в подвал. И обернувшись к Веронике, добавил, — Мы еще не закончили, малышка.

Майор позвонил и вышел, а через пару минут на пороге появился Каспер. Увидев Веронику, он поднял голову и закатил глаза:

— Опять? Знаешь ты кто? Маленькая заноза в заднице — на ощупь не чувствуется, но сидеть больно.

Вероника прищурилась, и со злостью посмотрела на него. Затем отвернулась и быстро надела блузку. Каспер вывел ее из комнаты и кивком головы указал на дверь в конце коридора. Они спустились по ступеням и пошли по гулкому лабиринту. Здесь было темно и сыро, а тусклые лампы едва освещали дорогу. Каспер шел позади Вероники и она, обернувшись, спросила:

— Ты не боишься, что я опять сбегу от тебя?

Он хмыкнул:

— А может я нарочно нарушил правила у поста ДПС?

Вероника резко остановилась, но Каспер подтолкнул ее в спину.

Тут из темноты им навстречу шагнул Рыжий:

— Ну, наконец-то мы встретились, моя богиня! Правда при свидетелях. Жаль, что тогда, в гостинице, ты сбежала.

Вероника, увидев его, едва не потеряла сознание от ужаса, и замотала головой, словно увидела чудовище.

— И прощай! — он поднял пистолет и выстрелил.

Глава 8

Генерал, надевая на ходу китель, спускался по ступеням, когда увидел приближающихся к нему вооруженных сотрудников спецподразделения полиции в масках. Остановившись в двух метрах от них, прорычал:

- Какого черта здесь происходит?!

Его молча скрутили и, заломив руки за спину, повели к воротам. Он шел и яростно скрежетал зубами, глядя на лежащих тут и там убитых охранников. В доме еще раздавались автоматные очереди, но вскоре и они смолкли. Генерала запихнули в машину и увезли.

***

Почувствовав резкую боль в плече, Вероника упала. Рядом с ней, со стоном, рухнул Каспер. Губы Рыжего растянулись в кривой ухмылке, и он вновь направил на нее оружие. Раздался еще один выстрел, Рыжий взмахнул руками и упал навзничь.

Изумленная Вероника замерла, и в этот момент чьи-то сильные руки схватили ее и, встряхнув, поставили на ноги. Она завизжала от страха, но тот, кто стоял сзади, закрыл ей рот рукой, и повел дальше по коридору. И тут, Вероника изо всех сил впилась зубами в палец конвоира. Тот, зашипев, отдернул руку. Воспользовавшись этим, она вывернулась из-под его второй руки, и рванула вперед. До дверей было метров пятнадцать и, хотя она не знала, что за ней, продолжала бежать. На ее счастье, дверь оказалась незапертой, она выскочила в сад, и попала в руки двух человек в масках. Один из них заломил ей руку, и быстро повел куда-то в темноту. Через минуту они оказались у полицейских машин.

- Командир, вот поймали беглянку, – доложил ее конвоир, и слегка ослабил хватку.

- Имя? – спросил тот, которого назвали командиром.

- Вероника Соболева, — морщась от боли, ответила она.

- Отведите в мою машину, и проследите, чтобы не сбежала!

Ее посадили на заднее сидение, и пристегнули наручниками к ручке над дверью.

Вероника провела рукой по болевшему плечу – крови не было. Вспомнив упавшего Каспера, поняла, что в последний момент он оттолкнул ее к стене, и сам принял пулю.

Минут через сорок пришел командир, сел за руль, и они поехали. Теперь он был без маски, и Вероника, насколько позволял свет уличных фонарей, пыталась рассмотреть его в зеркало заднего вида.

- Куда вы меня везете? – спросила она.

- Сначала к вам на дачу за вещами, а оттуда к нам, на допрос.

Ее это удивило. Почему сначала на дачу? Но ещё больше поразило то, что на обратной дороге, проезжая по мосту, он выкинул ее телефон в реку. О причине его поступка спрашивать не стала, закрыла глаза и устало откинулась на спинку сидения.

Очнулась, когда автомобиль остановился:

- Выходите, приехали!

Вероника посмотрела в боковое окно, и опешила - они стояли возле дома, в котором находилась ее квартира.

– А допрос? – спросила она. – Или вы меня отпускаете под подписку о невыезде?

- Наоборот. Вам лучше уехать куда-нибудь из города, так как не все подельники Михея схвачены, – он вышел из машины, и достал ее вещи из багажника. Затем козырнул, и уехал.

Она смотрела вслед, и не могла понять, что происходит. Кто он такой, и почему отпустил.

Утром вызвала такси, и уехала в деревню.

***

- Здравствуй, Вероника! – дед Семен подошел к такси, чтобы помочь занести вещи.

Вероника смерила его с ног до головы презрительным взглядом и, буркнув приветствие, отвернулась.

Дед подхватил сумки, и направился к дому.

Как только вошли внутрь, Вероника накинулась на старика:

- Почему вы мне не сказали правду?

Он стоял, опустив голову, и молчал.

- И потом, что за сговор с Журом? Это же предательство!

- Прости, дочка, но с этим скользким типом я не имел ничего общего. После того как посадил тебя на поезд, он приезжал, и расспрашивал, куда ты поехала. Но я и так не знал о твоих планах. А потом его человек забрал твою машину, и больше мы не виделись, – с виноватым видом произнес дед Семён.

Она, прищурившись, смотрела на него. Он прав – она не сказала куда едет. Да и оправдания по поводу Жура казались правдоподобными.

- А о родителях?

- Если они сами тебе об этом ничего не рассказали, значит была на то причина. Не обижайся на старика, но я хотел как лучше, – сказал он, и направился к двери.

Вероника остановила его, и обняла:

– Прости, дедушка. У меня были тяжелые дни, вот и не сдержалась. Отвезешь меня завтра на кладбище навестить родителей?

Дед Семен кивнул и ушел.

***

Вероника стояла, и смотрела на фотографии родителей, как вдруг услышала хруст ветки. Обернувшись, увидела сквозь листву идущего в ее направлении человека. Узнав его, почувствовала, как липкий, ледяной пот потек между лопаток. Это был он – ее таинственный преследователь. Она отвернулась, обреченно закрыла глаза, и ждала его приближения. Кричать, звать на помощь деда Семена, находившегося где-то неподалеку, не стала. Что может сделать старик против профессионального убийцы.

Он подошел и остановился позади нее. Среди жуткой тишины, Вероника слышала его прерывистое дыхание. Но ничего не происходило. Решив посмотреть смерти в глаза, медленно повернулась, и уткнулась мужчине в грудь. Судорожно глотая воздух, подняла голову, и увидела смеющиеся глаза Никиты.

Потрясённая, она замерла на мгновение, а затем начала колотить кулаками ему в грудь. Он не шелохнулся. Вероника вдруг заплакала, и стала оседать на землю. Никита подхватил ее и обнял. Так они стояли несколько минут, пока она не оттолкнула его, и прищурив глаза – Никита сделал шаг назад – прошипела:

- Никогда тебе этого не прощу!

- Уверена? – тихо спросил он.

- Да!

Она смотрела на него и сжимала кулаки. Значит это он стрелял, и не в нее, а в водителя... И соседа по даче заставил отвязаться... Интересно, что ещё он сделал? А сказал, что маме помогает в деревне.

Вероника дернула головой, отгоняя мысли, обошла его, и направилась туда, где ждал дед Семен. Никита, не сдвинувшись с места, смотрел ей в спину. Не слыша его шагов, она обернулась:

- Ты идешь?

Он улыбнулся и, пожав плечами, зашагал следом.

***

- Ты голоден? – Вероника открыла дверцу холодильника и оглянулась.

Никита прошел к столу:

- Спасибо, сыт... но от стакана воды не отказался бы.

Она налила в стакан и, протянув, смотрела как жадно он пьет.

Тут ее бровь поползла вверх:

- Можно твою руку?

- А сердце?

Она улыбнулась и, взяв его руку, повернула ладонью вверх. На пальце был виден след от укуса.

- Кто это тебя так?

- Кошка! – не моргнув глазом, ответил Никита.

- Какая... кошка?

- Дикая. В подвале натолкнулся.

Вероника наклонила голову набок и, заглянула ему в глаза.

В это время распахнулась входная дверь – на пороге стоял Марат, за спиной которого маячили два его угрюмых спутника.

- Ничего, что я без приглашения? – не дожидаясь ответа, он вошел, и направился к столу. – Прошу!

Никита нахмурился, а Марат, мельком взглянув на него, положил пистолет на стол, и откинулся на спинку стула. Вероника с Никитой сели напротив. Пришедшие с Маратом парни остались стоять в дверях.

- Марат... – с дрожью в голосе произнесла Вероника, но тот перебил:

- Расскажи-ка, милая, еще раз о том, что произошло. И будь добра, ничего не скрывай, – он перевел взгляд на оружие.

- Я вам в прошлый раз все рассказала, – несмотря на бешеный пульс, вымученно улыбнулась Вероника.

- А как объяснишь, что Олег Янович и телохранители исчезли, а машины остались стоять в нескольких метрах от киоска?

- Не знаю... – замотала головой Вероника. – Я сразу ушла, так как опаздывала.

- Знаешь, почему-то я тебе не верю, – нахмурился Марат.

Она обхватила голову руками и закрыла глаза. Рассказать или нет? А если пострадает Игорь Петрович?

- Арнольда забрали люди Михея, – спокойно произнес Никита, и полез рукой во внутренний карман куртки.

Парни, стоявшие у дверей, дружно выхватили оружие.

- Телефон, – улыбнулся Никита, – у меня там телефон.

Марат впился взглядом в Никиту, который что-то искал в телефоне. Через несколько секунд он положил телефон на стол и включил запись признания Михея.

У Вероники перехватило дыхание. Откуда у него запись, ведь в комнате, кроме неё и Михея никого не было?

Она перевела взгляд с невозмутимого Никиты на Марата, и отшатнулась – лицо начальника службы безопасности перекосил звериный оскал. Но он быстро сменил его на улыбку:

- А ты кто такой?

Никита вновь полез в карман, достал фото, и положил перед Маратом.

- Так... этого я знаю, а это... – тот внимательно разглядывал второго, к голове которого молодой Михей приставил пистолет.

- Это мой отец, – сказал Никита и сверкнул глазами.

Марат несколько мгновений смотрел на него, затем встал:

- Ладно, мне пора. Кстати, Вероника, заберите свою машину со стоянки. И ещё: я сожалею, что вы остались без работы. Но если нужна помощь...

- Я справлюсь... мы справимся, – она положила ладонь на стиснутый кулак Никиты.

Марат пожал плечами и, прежде чем выйти, вдруг спросил:

- Зачем вы в Плотовске искали информацию на Олега Яновича?

- Я искала не на него, а на насильника моей матери, которым оказался Михей.

Марат покачал головой и, кивнув своим людям, ушел. Те поспешили следом.

Вероника взяла фото и тихо произнесла:

- Соболезную...

Никита тряхнул головой:

- Спасибо.

- А откуда у тебя оно?

- Из архива Аркадия, – безучастно ответил он. – А Михей за это ещё поплатиться.

- Оставь его Марату. Я слышала, он еще тот виртуоз в этом деле. А тебя я начинаю бояться.

Никита впервые после ухода Марата улыбнулся:

- А есть причина?

Она впилась ногтями в его руку:

- Рассказывай!

Никита хмыкнул, и потянулся к медальону на ее груди:

- Здесь микрофон, а в твоем телефоне маячок.

Вероника смотрела на него в немом изумлении.

Тренькнул телефон Никиты, и Вероника заметила, что он, читая полученное сообщение, становился мрачнее и мрачнее.

- Что-то случилось? – спросила Вероника.

- Новости, – он кивнул в сторону телевизора.

Она схватила пульт и нажала кнопку:

"Генерал Михайлов, арестованный несколько дней назад, был сегодня отпущен под залог,"– услышали они голос корреспондентки новостного канала, и замерли.

- Ты знаешь, что это означает? – Никита резко вскочил со стула.

- Знаю! – она вцепилась в его руку, пытаясь удержать. – Это означает, что генерал сам идет в руки Марата.

Глядя в его напряженное лицо, она понимала, что если не остановит, то может случиться беда. У Михея под началом целая служба. Что может сделать один человек против этой банды?

- Надеюсь ты права, – неожиданно согласился Никита, и Вероника вздохнула с облегчением. – Ты прости, но мне надо на пару дней уехать в Плотовск. Отпуск закончился, и пора в отделе сдавать дела.

Вероника прищурилась, а Никита обнял её:

- Мне правда надо ехать увольняться. Обещаю, что в столицу ни ногой.

- Я жду тебя послезавтра здесь, а там решим, что делать дальше, – она, встав на цыпочки, подставила губы для поцелуя.

Он наклонился, чмокнул ее и быстро ушел.

Вероника растерянно смотрела на дверь. Да, первый их поцелуй был не таким, каким она себе представляла. Ну ничего, ещё наверстают. У них теперь вся жизнь впереди. Но, черт побери, когда он успел поставить микрофон и маячок? Ладно, вернешься – устрою тебе допрос с пристрастием.

Никита вернулся, как и обещал. Вероника обрадовалась, но заметила, что с ним что-то не так. Иногда становился задумчивым, а иногда, заметив ее пристальный взгляд, тут же отводил глаза. Она ломала голову – что могло произойти, что так на него повлияло. Допытываться не стала, лишь спросила, правда ли, что он ездил в Плотовск. Он сделал вид, что обиделся на ее слова:

– Ты мне не веришь?

И увидев знакомый взгляд, расхохотался, и обнял ее.

– Пообещай мне никогда не лгать, – прижавшись к его груди, прошептала Вероника.

– Обещаю.

Никита наклонился, и нежно коснулся ее губ. У нее закружилась голова, и напрочь забылись все драматические события прошедших дней. Он подхватил ее на руки и, не переставая целовать, понес в спальню.

Поздним утром их разбудил дед Семен. Глядя в счастливые глаза Вероники, он улыбнулся:

- Солнце уже высоко, а они до сих пор в постели валяются. Эх, молодежь...

Вероника покраснела, и закрыла лицо руками.

- Я тут на зорьке на рыбалку сходил, так что одевайтесь, умывайтесь, и марш к столу, – дед подмигнул Никите, и вышел.

– Ну, что, – Никита повернулся к Веронике, – приказ слышала?

Она привстала на цыпочки, и обняв за шею, потянулась к его губам:

- Так точно, мой капитан.

После обеда, попрощавшись с дедом Семеном, они выехали в столицу.

- Расскажи, как в моем медальоне оказался микрофон?

– Пришлось его у тебя украсть, а затем вернуть, – улыбнулся Никита.

-Воришка, – она стукнула его по плечу. – И сообщения по телефону получал тоже ты?

- Выходит, что я. Хотя предпочел бы вместо них любовные послания.

- Я тебя убью! – сердито проговорила Вероника.

- Тебя посадят.

Они расхохотались.

По приезду Никита позвонил другу:

– Привет, Серега! Есть новости?

- Есть. Майор Лавров арестован, и дает показание. А генерал Михайлов вчера исчез.

– Как это? – нахмурился Никита, подумав, что зря тогда послушал Веронику, и не поехал в столицу.

– Но... – Сергей выдержал паузу, – сегодня утром, в лесу его нашли грибники. По частям.

Никита с облегчением выдохнул, и спросил:

– Думаешь, Марат?

– Уверен! Но ни свидетелей, ни улик. Так что придется ловить его на чем-нибудь другом.

Вероника, слушая их разговор, постучала Никиту по плечу:

- Спроси его о Каспере.

Сергей, услышав ее слова, рассмеялся:

- Каспер после операции в больнице.

Попрощавшись с другом, Никита обернулся, и посмотрел исподлобья на Веронику:

- А что у тебя с Каспером?

- Любовь! И я безумно жажду с ним встречи, – ответила она и, гордо вскинув голову, ушла на кухню.

***

Купив фруктов, она приехала в больницу проведать Каспера. У входа в палату сидел полицейский и что-то разглядывал в телефоне.

- Я могу войти? – Вероника раскрыла пакет и показала содержимое.

Тот оглядел ее с ног до головы, сделал паузу, – какие мы важные при исполнении – и кивнул.

Каспер лежал прикованный к кровати наручниками, и смотрел в окно.

- Ну как ты? - спросила она.

Он повернулся, и махнул рукой:

- Жить буду.

- Я пришла поблагодарить, за то, что ты спас мне жизнь, – она положила фрукты на тумбочку.

- Благодари, – улыбнулся он.

- Ну...

- Да ладно, понял. Всё нормально. Это тебе спасибо, что навестила. И знаешь, хотел спросить: мне показалось или ты и раньше была знакома с Рыжим?

Вероника отвернулась и потерла шею:

- Мы были когда-то давно... друзьями.

- Друзьями?

Вероника вздрогнула, и тут же сменила тему:

- Что говорит адвокат?

Каспер мотнул головой:

- Он много чего говорит, но толку от его разговоров...

Его вопрос разбередил ей рану, полученную в юности, незабытую и очень болезненную. У нее сдавило в груди, и она с трудом сглотнула вставший в горле ком:

- Я пойду. И спасибо еще раз.

- Удачи! – пожелал Каспер, и когда она уже взялась за ручку двери, добавил, – Рыжий, как-то, будучи пьяным, разоткровенничался, что в деревне у тетки у него есть сын. Эх, жаль мальчонку...

Вероника стиснула зубы и, выскочив за дверь, едва сдерживая рыдания, быстро пошла по коридору.

Полицейский удивленно вскинул брови, и заглянул в палату:

- Что с ней?

Каспер промолчал, а тот, не увидев ничего подозрительного, вернулся на место.

- Тварь! Скотина рыжая! – она шла по аллее и, не замечая ничего и никого вокруг, бормотала ругательства. – Ты сказал, что моего сына усыновили иностранцы и увезли. А он…

Она села на скамейку, и разрыдалась.

На первом курсе университета познакомилась в баре с Рыжим. Обаятельный красавчик вскружил голову провинциалке. Это потом она узнала, что он бандит. В итоге забеременела. Родителям ничего не рассказала, а когда родила мальчика, Рыжий его забрал и припугнул, что, если обратиться в полицию, он ее убьет. А что она могла сделать? Так и жила с этой болью в душе и сердце. Со временем боль притупилась, но никогда не забывалась. С тех пор и замкнулась в себе. И вот Каспер, нечаянно или нет, дал маленькую надежду.

Никита, отлучившийся купить цветы, сел рядом и протянул букет:

- Это тебе!

Но увидев заплаканные глаза, встревожился:

- Что случилось?

- Ничего не случилось! – чуть ли не выкрикнула Вероника и попыталась вскочить со скамейки.

Он увидел, что у нее вот-вот начнется истерика, схватил ее, и обнял:

- Всё, давай сначала успокоимся. А потом я пойду, и набью морду Касперу.

Это подействовало. Она взглянула на него:

- Это не из-за него.

- Не важно, набью кому-нибудь другому, – он сделал вид, что встает, но теперь она вцепилась в него.

- Не надо.

- Договорились. А теперь закрой глаза, и представь что-нибудь хорошее.

Она послушалась. Всё время, пока сидела с закрытыми глаза, он обнимал ее, и гладил по волосам как маленького ребенка. Минут через десять Вероника выдохнула, вытерла глаза, и повернулась:

- Всё, можем идти.

- Минутку. Пойдем, но прежде расскажи о хорошем месте, где ты только что была.

Вероника улыбнулась:

- На рыбалке.

- И с кем? – нахмурился Никита.

- С отцом, – прищурилась, она, понимая, что он просто прикалывается над ней.

- А рыбу поймала?

- Рыбу? – нахмурилась она. – Зачем?

- Как зачем? Чтобы накормить дикую кошку, сидящую рядом со мной.

Она с улыбкой стукнула его кулаком в плечо, и тут же её черты лица изменились:

- Каспер сказал, что мой сын где-то в деревне.

- Твой сын? – вскинул брови Никита и, после короткой паузы вскочил на ноги. – А чего мы тогда тут сидим?

- Но я не знаю где... – жалобно произнесла Вероника.

Никита наморщил лоб:

- Разберемся. А друзья на что? Сейчас позвоним Серёге и решим. У тебя есть какие-нибудь документы?

- Свидетельство о рождении... – прошептала она, и почувствовала, как бешено бьётся сердце.

Неужели, после стольких лет она наконец-то сможет увидеть и обнять сына.

Интересно, каким он стал, её мальчик.

Глава 9

Никита договорился с Сергеем о встрече, и они с Вероникой поспешили домой за документами.

Через два часа были у кабинета следователя.

Войдя, Вероника замерла. Другом Никиты оказался человек, вывезший ее от Михея. Он с улыбкой посмотрел на неё, и пригласил к столу.

- Вероника, а вы знакомы с теткой отца вашего ребенка? – держа в руках свидетельство о рождении, спросил Сергей.

- Она однажды приезжала к нам, когда я была еще беременна. Но откуда – не знаю.

- Тётка что-нибудь рассказывала о племяннике?

- Нет... – Вероника силилась вспомнить ту единственную их встречу, но не могла, и расплакалась.

Никита положил ей руку на плечо:

- А что он говорил о своих родителях?

- Родителях? Говорил, что, когда он был маленьким, они пьяные замерзли.

- Тогда его забрала тетка, и возможно... – задумчиво проговорил Никита, и посмотрел на друга.

- Я тоже об этом подумал, – кивнул Сергей. – Вы поезжайте домой, а я постараюсь пробить ее адрес.

По дороге домой Вероника сидела молча и смотрела в одну точку. А если Сергей не найдет, то, что тогда делать? Она не переживет этого. Знать, что сын где-то рядом, и не иметь возможности его обнять, было невыносимо.

- Если Сергей не найдет адрес, мы объедем все деревни в округе, даже если на это уйдут месяцы, – словно читая ее мысли, сказал Никита, и сжал ее руку.

Вероника с благодарностью посмотрела на него.

Весь вечер, и половину следующего дня, она как неприкаянная, ходила по квартире. Понимая, что происходит в душе Вероники, Никита ей не мешал, приготовил обед, и позвал к столу.

- Не хочу! – буркнула она, продолжая вышагивать.

- Тебе нужны силы, итак, не ужинала и не завтракала.

Он насильно усадил ее, и вложил вилку в руку:

- Ешь!

- Я не... – Вероника вновь попыталась отказаться.

- Ешь! – приказал он, и она нехотя ткнула вилкой в тарелку.

У Никиты зазвонил телефон:

- Сергей! Привет!

Вероника уронила вилку и, наклонившись к Никите, затаила дыхание.

- Как мы и думали? Ты поедешь с нами? А то я хоть и мент, но безработный, – Никита выключил телефон.

Она немигающим взглядом смотрела на него, и молчала в тревожном ожидании.

- Нашел... – не успел произнести он, как Вероника вскочила из-за стола, и заметалась по комнате.

Никита даже испугался – такого безумного выражения её лица он ещё не видел.

Они быстро собрались, и поехали за Сергеем.

Через четыре часа подъехали к дому тетки Рыжего. Небольшой, давно не видевший ремонта, с облупленной краской на дверях и окнах, с причудливо залатанной крышей, он выглядел так, словно в нем никто давно не живет. Они вошли во двор.

Сергей по такому случаю был в форме и шел впереди. Открылась дверь, и на порог вышла пожилая женщина:

- Вы к моему племяннику Илье? Так его нет дома.

- Мы к вам! – сказал Сергей, и открыл папку, которую он держал в руках.

Женщина перевела подслеповатый взгляд на Веронику, и несколько секунд смотрела на неё.

- Это ты... шалопутная? – наконец узнав гостью, сказала она.

Вероника сжала кулаки и напряглась. Никита схватил ее за локоть, и повернулся к женщине:

- Почему вы грубите?

- Илья сказал, что она родила, бросила ребенка и умотала с новым хахалем. Мой племянник тоже хорош – оставил мне мальчонку и исчез. А мне уже восемьдесят стукнуло, и у меня нет сил за ним присматривать, – сказала она, и перевела взгляд на Сергея.

У Вероники подкосились ноги, и если бы не Никита, то она бы осела на землю. Неужели тётка отдала ребенка? Куда? В детский дом? А если его... Панические мысли, метавшиеся в голове, заставили ее побледнеть, а губы искривиться.

- А где ребёнок? – спросил Сергей.

- Артёмка? Да где ж ему быть, – тяжело вздохнула женщина. – Бегает где-то на улице с такими же, как и он сорванцами.

Скрипнула калитка, и во двор вбежал мальчик в выцветшем свитерке, латанных штанишках и в ботинках не по размеру.

- Ба! Я хочу... – крикнул он, но увидев чужих во дворе, осёкся.

Вероника почувствовала, что у нее сначала остановилось сердце, а затем дико заколотилось.

- Ну-ка иди сюда! – нахмурилась женщина.

Словно затравленный зверек, мальчик обошел гостей, и спрятался за бабкой.

- Как вы понимаете, мы приехали забрать его, – сказал Сергей.

- Нет! – тетка сделала шаг назад, едва не сбив Артемку. – Что я скажу Илье, когда он вернется. Он же прибьёт меня.

- Он не вернется, – тихо произнесла Вероника, – он...

Она не успела договорить, так как Никита перебил:

- Он еще долго не вернётся. Двадцать лет большой срок.

Женщина горестно вздохнула, и вытащила вперед мальчика:

- Иди, Артемка, познакомься со своей мамой.

Вероника сделала шаг вперёд, и опустилась перед ним. Несколько минут они молча смотрели друг на друга: плачущая мать и растерянный, ничего не понимающий сын. Она протянула руки к нему. Он колебался несколько мгновений, наконец шагнул к ней и осторожно обнял.

У тетки выступили слезы на глазах:

- Только прошу, не оставляй его больше.

- Я..я... – Вероника пыталась что-то сказать, но не смогла из-за сдавившего горло спазма.

- Знаю. Я и тогда не поверила племяннику, всё ждала, когда ты приедешь, – вытирая глаза концом платка, сказала она, и перекрестила Веронику и Артемку. – И навещайте меня хоть иногда.

Вероника кивнула и, поднявшись, взяла мальчика за руку. Он оглянулся на бабушку, словно спрашивая, что мне делать. Она помахала ему рукой:

- Поезжай, милый.

Пока шли к машине, Артемка еще несколько раз оглядывался.

Сев в машину, поехали в город. Вероника, обняв сына, немного успокоилась, хотя в глазах стояли слёзы. Взглянув вперед, увидела в зеркале заднего вида ободряющий взгляд Никиты, и улыбнулась.

- А ты правда моя мама? – спросил Артёмка.

- Правда.

- И ты никогда не уедешь от меня?

- Никогда! Обещаю.

***

Веронике позвонили из ее рекламного агентства, и пригласили на встречу. Оказалось, что директора выгнали, и учредители предложили эту должность ей. Посоветовавшись с Никитой, она согласилась, и вскоре вышла на работу.

Сергей все-таки уговорил Никиту работать у них, и пока ждал приказа, проводил время с Артемкой. Водил в школу, на кружки. Мальчик привязался к нему, и не отходил ни на шаг.

- Артём! – Никита подмигнул Веронике, и повернулся к мальчику. – Сегодня выходной, и как мы договаривались, едем в парк кататься на каруселях.

- Не хочу на карусели! – буркнул Артемка, и надул губы.

Вероника попыталась что-то сказать, но Никита жестом попросил не вмешиваться.

- Хорошо! Ты уже мужчина, и раз решил, то так тому и быть. Останемся дома. А я думал и на катамаране покатаемся. Жаль...

- На катамаране? – встрепенулся Артемка. – И мороженное купим?

- Ну, теперь уже и не знаю, – развел руками Никита, с трудом сдерживая улыбку.

- Всё, едем, – важно произнес Артем, и направился к двери надевать обувь.

Вероника переводила взгляд с одного на другого, и качала головой. Как быстро Никита нашел общий язык с ее сыном.

- Артем, а маму возьмем с собой? А то она не торопиться.

Артемка бегом вернулся в комнату, и схватил Веронику за руку:

- Мама, вставай, нам же надо ехать.

- Раз ты так решил – едем! – подыграла им Вероника.

Они сидели за столиком в парке, и ели мороженное. Погода стояла ясная, тихая. Вероника откинулась на спинку стула и смотрела на своих мужчин. Еще недавно она считала себя сиротой, а теперь у нее есть сын и любимый, которому может доверить свою жизнь. Что еще нужно человеку для полного счастья.

- Ты все время следил за мной? – словно что-то вспомнив, спросила она Никиту.

- Почти. С тех пор, как узнал, что ты попала в руки Игната, – глядя на увлеченно поглощающего лакомство Артемку, после короткого молчания, ответил Никита.

Она наклонила голову, и исподлобья посмотрела на него:

- Как-то не складывается картинка. Либо тебе кто-то рассказал об Игнате, либо...

- Сдаюсь, – притворно вздохнул Никита. – От тебя ничего не скроешь. Я не собирался приезжать, но медсестра...

- Это которая ответила на мой звонок? – вспыхнула Вероника.

Никита удивленно вскинул брови:

- Я не знаю. Медсестра, делавшая уколы, шепнула, что меня приезжала навещать какая-то столичная штучка. Я и подумал...

- Но почему ты просто не пришел ко мне?

- Ты не хотела отвечать на мои звонки.

- А как ты меня нашел на даче?

- Ревность... Я заметил, как на тебя смотрит Жур. Потом ты вдруг исчезла, а он приехал за твоими вещами. Осталось только поехать за ним.

Вероника посмотрела в сторону, и заметила идущего по аллее доктора. Вскочив, помахала ему рукой:

- Игорь Петрович!

Док, улыбаясь, подошел к ним:

- Рад вас видеть, Вероника!

- Я тоже. Познакомьтесь – мой сын Артём. А это Никита.

Мужчины пожали друг другу руки, и Вероника пригласила доктора за столик.

- Я вижу у вас всё наладилось, – Игорь Петрович изучающим взглядом посмотрел на Никиту.

Вероника почувствовала, что краснеет, и опустила глаза:

- Да, всё хорошо. А вы какими судьбами тут?

- За парком есть хороший цветочный магазин, – погрустнел доктор. – Там продают ландыши, любимые цветы моей жены. А потом поеду к дочери.

- У вас есть дочь? – удивилась Вероника.

- Есть. То есть была... Она умерла при родах, и я каждый год езжу на ее... – он замолчал, не в силах продолжить.

И тут Никита заметил изумленный взгляд Игоря Петровича, устремленный на медальон Вероники, и вдруг спросил:

- В Плотовск?

Доктор вздрогнул, и растерянно посмотрел на Никиту:

- Да... а откуда вы знаете?

Вероника, вытаращив глаза, смотрела на Никиту.

- Простите, Игорь Петрович, у вас есть фотография жены?

Доктор трясущейся рукой полез во внутренний карман пиджака, и достал портмоне. Вытащив фото, протянул Никите. Тому одного взгляда на женщину было достаточно, чтобы увидеть то, о чем он догадался раньше.

Уперев локти в стол, он обхватил голову руками. Ну, вот и пришло время расплаты.

И тяжело вздохнув, Никита рассказал о том, что его мучило последние несколько недель.

Оставив Веронику в деревне после встречи с Маратом, Никита поехал в Плотовск увольняться. Он готовил дела к передаче новому сотруднику и, просматривая по привычке сводку происшествий, натолкнулся взглядом на знакомый адрес.

Накануне вечером задержали внука акушерки Матрены, двадцатидвухлетнего, нигде не работающего балбеса, за кражу двух бутылок коньяка - губа не дура - в магазине. А это значило, что внук в обезьяннике.

Никита позвонил, и попросил привести к нему парня. Того привели и, присев напротив, он опустил голову.

- Ну, и что нам с тобой делать?

Парень, не поднимая глаз, молча пожал плечами.

- Так... родителей нет, живешь на иждивении бабушки-пенсионерки. Ладно, ты пока позвони ей, пусть принесет кое-что из одежды, – Никита показал на телефон. – А я подумаю, что с тобой делать.

После разговора с бабушкой парня увели обратно. А через часа полтора в дверь кабинета тихо постучали.

- Войдите! – крикнул Никита.

Матрена, войдя в кабинет, и увидев его, опешила.

- Проходите, садитесь!

И пока он что-то писал, она, держа на коленях сумку с вещами, молчала.

Отложив бумаги, он поднял на нее глаза:

- Ну что, Матрёна... простите, не знаю вашего отчества...

- Ивановна, – выдохнула она.

- Матрена Ивановна, что будем делать с вашим внуком?

- А может как-нибудь уладить это дело? – оглянувшись на дверь, тихо произнесла она.

- Это зависит от вас.

Она полезла в сумку, но Никита остановил ее:

- Вы мне расскажете о том, о чем я просил в прошлую нашу встречу, ну а я похлопочу за вашего внука.

- Обещаешь? – встрепенулась Матрена.

Никита кивнул.

- И что тебя интересует, капитан? – успокоившись, осмелела женщина.

- Всё, что связано с дочерью актрисы, – он назвал фамилию бабушки Вероники.

Никита увидел, что она побледнела и у нее задрожал подбородок.

- Иначе ваш внук – у него ведь уже второй привод, – поедет туда, где даже сейчас холодно. Вы принесли тёплую одежду?

- Расскажу! Я всё расскажу, только не надо внука никуда отправлять... – затараторила она.

- Я обещал, – перебил Никита.

Матрена глубоко вздохнула:

- Её дочь родила, но ребенок умер.

Никита вытаращил глаза.

- А ещё, в тот день вечером, к нам в роддом пришла одна женщина, которая должна была вот-вот родить. У неё при себе не было никаких документов, и она отказывалась назвать своё имя. А пока мы ждали приезда главврача, женщина ушла...

- Ушла? – нахмурился Никита, ожидая продолжения. – И что дальше?

Акушерка замялась в нерешительности. Он видел, что ей трудно переступить какую-то только ей понятную грань, и не стал торопить.

Она помолчала несколько минут, и решилась:

- После смены я возвращалась домой, и увидела ее, сидящей на остановке. До сих пор не знаю, ни кто она, ни откуда появилась, но боль и страх в ее глазах не оставили мне выбора. В роддом женщина идти отказалась, пришлось привести к себе домой. Там она благополучно и разродилась девочкой.

- А какое отношение этот случай имеет к дочери актрисы?

- Самое, что ни есть прямое, – покачала она головой. – Женщина попросила отдать девочку на удочерение, так как была уверена, что ее муж избавиться от ребенка.

- Но почему?

- Это было не его дитя, – Матрена отвернулась к окну, и замолчала.

У Никиты сжалось сердце. Как можно причинить вред только что появившейся на свет малышке? Это каким извергом надо быть?

- И как вы поступили?

- Я не знала, что делать. С одной стороны, прийти с ребенком в органы опеки и всё рассказать – побоялась. А потом предложила дочери актрисы забрать девочку. Как они оформляли документы – мне неизвестно. Возможно, и актриса постаралась. Но слышала, что ее дочь с мужем, забрали девочку и куда-то уехали. И еще – она дала мне медальон, и очень просила, чтобы он остался с новорожденной.

Услышанное ошарашило Никиту.

Он встал, и поблагодарил акушерку.

- А что с моим внуком? – спросила она, глядя снизу вверх на Никиту.

- Я договорюсь с директором магазина, чтобы он забрал заявление. Но это в первый и последний раз. И пусть ваш обалдуй идет работать.

Матрена встала, и хотела его обнять, но Никита отстранился:

- Все, всё! Еще раз спасибо, и повлияйте на внука.

***

Когда Никита закончил рассказ, за столом воцарилась тишина. И даже Артёмка, не понимая, о чем говорят взрослые, замер, глядя на мать. Она и доктор не сводили глаз друг с друга, и у обоих по ее щекам текли слёзы.

Никита встал, и вышел из кафе. Простит она его или нет – не знал, но больше скрывать правду не было сил. Уже несколько раз он собирался рассказать всё Веронике, но видя, как она отходит от пережитого стресса, как привыкает к вновь обретенному сыну, он тогда решил подождать подходящего времени. Потому что знал, что она не успокоится и вновь с головой окунется в поиски.

И вот, время пришло, подходящее или нет, но пришло. И ей сейчас не до него. Но когда станет... Он замотал головой, оглянулся на оставшихся за столом, и ушел. А затем дома собрал вещи и вовсе уехал.

***

В течение нескольких дней, пока она общалась с отцом, Артемка постоянно спрашивал о Никите. Но Вероника отмахивалась, не желая слушать сына. В конце концов отец не выдержал:

- Позвони Никите.

Она дернула плечом:

- Нет!

- Почему? Ты же любишь его.

- Он предатель и лжец! Не хочу ни видеть его, ни слышать. Знал и не рассказал.

- Но поговорить надо, – Игорь Петрович смотрел на покрывшееся красными пятнами лицо Вероники. – Возможно, у него были на это причины.

- Я не вижу ни одной причины, из-за которой можно так поступить с любимой женщиной, – со злостью проговорила она и ушла в другую комнату.

Отец глубоко вздохнул и покачал головой. Вот и мать ее была такой же. Вспыльчивой и упрямой. Он закрыл глаза, вспоминая, как ради его свободы та решилась развестись и выйти замуж за врага. И те, последние дни, когда они воссоединились, и она рассказала об их ребенке. Не всю правду, но рассказала. И в каком шоке был Арнольд, когда перед арестом узнал об этом.

Игорь Петрович обнял Артёмку:

- Не переживай, малыш. Все будет хорошо. Маме нужно время успокоиться, прийти в себя.

Эпилог.

- Здравствуйте! – Вероника, держа за руку сына, стояла у калитки, и смотрела на женщину во дворе.

Та поправила платок, и наморщив лоб, пыталась понять кто эта незнакомка.

- Простите, мы ищем Никиту Громова. Вы его мама?

- А вы... Вероника?

- А я Артемка! – воскликнул мальчик, глядя сквозь щель в калитке.

Женщина, улыбнувшись, засуетилась:

- Проходите, проходите, он скоро вернется.

- А где он?

Мать Никиты махнула назад:

- Там, за огородами есть пруд.

***

- Никита! – он услышал детский крик и обернулся.

Мальчик, вырвав ладонь из руки матери, бежал к нему.

Никита вскочил и, раскинув руки, пошел навстречу. Опустившись на колени, он обнял подбежавшего Артемку, и замер.

Вероника, с трудом сдерживая эмоции, прошла мимо них к кромке воды.

- Я скучал по тебе, а потом мама по телефону кричала на дядю Серёжу, потому что он не хотел говорить, где ты, – тараторил Артемка, не отпуская Никиту. – Она сказала, что побьет его, если он не скажет.

- Побила?

Артемка посмотрел на него и нахмурился:

- Нет. Дядя Сережа испугался и всё рассказал.

Вероника смотрела на поплавок и не видела его. Ее сердце билось, как сумасшедшее.

- Артемка, а пойдем-ка к бабушке? Она напекла таких вкусных пирожков, которых ты никогда не пробовал, – глядя Веронике в спину, предложил Никита.

- А мама?

- А мама должна сначала поймать свою рыбу.

- Зачем? – удивился Артемка.

- Когда кошки сыты, они не кусаются, – Никита приложил палец к губам, показывая Артемке, что надо молчать.

Они осторожно приблизились к Веронике, и остановились за ее спиной.

Вероника резко обернулась и, прищурившись, посмотрела ему в глаза:

- Если остались еще какие-то тайны, то никакая рыба тебе не поможет.