В семье не без урода

Глава 1

История одного расследования

Гена сидел над картой района и ставил фломастерами разноцветные точки. Это была, можно сказать, его оригинальная идея. Как-то прослышав о таком способе анализа данных, он заинтересовался и придумал, как сможет применить это в своей работе.

Геннадий Озеров был старшим опером по угонам одного из районных управлений города. Так в уголовном розыске называют линейного оперативника, специализирующегося на раскрытии угонов и краж с автомашин.

Еще с того времени, когда Геннадий работал «на земле», он пришел к выводу, что преступники, «раздевающие» автомашины, специализируются, как правило, на определенных видах краж: колеса, багажники, стекла, аппаратура. А еще они предпочитают совершать кражи на уже знакомых, освоенных территориях, ограниченных несколькими улицами. Вот такие районы Гена и определял, расставляя на карте свои точки. Красными он обозначал места краж приемников, синими – колес, зелеными – стекол и т.д. Страницу за страницей листал Озеров журнал сводок о преступлениях, временно взятый в дежурной части, и планомерно переносил информацию на карту района. Сидел Гена второй час, работа была нудной и кропотливой, но результат похоже вырисовывался. По карте обозначались две компактных зоны одноцветных точек. По всему выходило, что в районе гостиницы «Ленинград» завелась компания жуликов, вскрывающих салоны автомашин и ворующих аппаратуру, а в районе Поэтического бульвара какие-то злодеи пристрастились снимать с машин колеса. Вот и темы для ночных рейдов, - подумал Гена, и сел писать начальнику управления рапорт с указанием требуемых, по его мнению, сил и средств.

Зазвонил телефон. Гена состроил на лице недовольную гримасу, раздосадованный тем, что его оторвали от важного дела, и поднял трубку. Звонил его коллега Николай из управления угрозыска главка.

Оперативники различных подразделений напрямую друг-другу не подчиняются, но по неписанным правилам просьба опера главка территориальниками выполняется, если, конечно, в этот момент не идет какое-нибудь важное раскрытие и между ними раньше не было личных конфликтов, что тоже бывает нередко. Работа нервная, стрессовая, времени не хватает. Не всегда получается вникать в проблемы коллег, поэтому и разборки нередки. Но, к счастью, большинство из них ограничивается словесной перепалкой, а затем про это забывают и отношения быстро восстанавливаются.

Николай интересовался знакомым Геннадия, Георгием Пуговым, тоже опером главка, но из другого отдела. С этим Пуговым Гена когда-то учился в школе милиции и, можно сказать, дружил. Довольно долго они нормально общались, помогали друг-другу, проводили совместные операции. Разошлись неожиданно, по причине Геннадию непонятной. Где-то полгода назад коллеги по управлению из отдела борьбы с хищениями социалистической собственности - ОБХСС арестовали какого-то проворовавшегося торгаша, которого Гена и знать не знал. Сообщил ему об этом Жора и чуть ли не в приказном порядке потребовал решить вопрос с его освобождением. В ОБХСС у Гены было много приятелей, но просьбы о таких услугах были не в его правилах, а кроме того торгаш был прихвачен с поличным, уголовное дело возбудили на месте, и к моменту Жориного звонка он был уже арестован и сидел в камере изолятора. В таких обстоятельствах торгашу не помог бы и господь бог, о чем Геннадий, как только навел справки, сообщил Жоре. Но Жора среагировал неожиданно. Начал крыть почем зря и Геннадия, и треклятых обхэсэсесников, пригрозил неприятностями и бросил трубку. Такая реакция на заурядный в их среде разговор, весьма озадачила Гену. После недолгих раздумий он не пришел ни к какому выводу, решил, что время покажет «где собака порылась», и вернулся к своим делам. Правда, после этого случая Пугов больше не звонил, а встретиться с ним и объясниться, как-то не пришлось. А еще Гена не придал этому случаю большого значения потому что Жора и в школе милиции отличался некоторыми странностями, а один случай вообще заставил Генку сомневаться в его адекватности. Где-то под конец учебы в школе милиции, где Озеров учился в одном взводе с Жорой, проводился турнир по рукопашному бою, одному из предметов профессиональной подготовки. Следует сказать, что Гена долгое время занимался борьбой. Был победителем многих соревнований и имел спортивный разряд. Жора тоже был не новичок в единоборствах, причем его профиль - самбо, был много ближе к рукопашному бою. По этой причине Жора довольно самонадеянно не считал конкурентами всех остальных участников соревнований.

Оба дошли до финала, где Геннадий в упорной борьбе победил. Обычное дело, но в раздевалке к нему Жора подошел и злобно, едва сдерживаясь, прошипел сквозь зубы, что теперь он Генке не друг, и больше разговаривать с ним не желает. Все присутствующие покрутили пальцем у виска и забыли. Потом Жора сам позвонил Геннадию по каким-то рабочим вопросам, как будто и не было того странного случая.

Николай просил дать общую характеристику Пугову, по возможности его интересы, образ жизни. Конкретно ничего объяснять не стал, а расспрашивать о чужих делах в среде оперативников не принято. Геннадий тоже предпочел об отношениях с Жорой особо не распространяться и, хотя, по его мнению, у Пугова была завышенная самооценка и неуёмная страсть к денежным знакам, рассказывать Николаю о его странностях не стал, а ограничился общими словами.

Закончив разговор Гена вернулся к своему рапорту, но только он поставил подпись и дату, раздалась дребезжание телефона прямой связи с дежурным по Управлению. Ничего хорошего это обычно не предвещало, даже звук у этого аппарата был противный. Вероятнее всего надо будет бросить свои дела и куда-то срочно ехать. «У нас труп», - бодрым голосом сообщил ответственный по управлению. «Дежурный опер на выезде, а ты по графику подменяешь, так что парк Челюскинцев, машина внизу. Делать нечего. Гена сложил бумаги в сейф, сунул под мышку заранее подготовленную папку с бланками, карандашами и фотоаппаратом и спустился на улицу. Молодой сержант Славка, водитель отдельских Жигулей, уже был на старте. Он выставил на крышу машины мигалку и приготовился включить сирену, но Гена его остановил. Убирай эту мишуру, не тот случай. Поедем спокойно, жмуру уже ничем не поможешь. Славка пожал плечами, с неохотой убрал мигалку и потихоньку тронулся в сторону Светлановской площади. По опыту общения с Геннадием он знал, что тот спорить не будет, просто выйдет и поедет на трамвайчике, как однажды и было. Оправдывайся потом перед дежурным. Доехали быстро. На месте происшествия уже работали зам. из местного отделения, оперативник, эксперт, пара участковых, и молодая девчонка из прокуратуры. Осмотр провели, но чисто формальный. Центр парка, молодой, прилично одетый мужчина лежит на дорожке, гематома в пол-лица. Погибший, как казалось на первый взгляд, не принадлежал кругу «антиобщественных элементов». Ни следов драки, ни крови, ничего. В карманах пусто, ни кошелька, ни документов. Гена обошел лежащего мужчину. Увидел, что на его правой руке поврежден средний палец. Нагнувшись ближе Озеров догадался, что с пальца грубо сдергивали кольцо или перстень. Других зацепок, пропущенных местными, Геннадий не обнаружил. Участковые, тем временем, опрашивали работников и посетителей заведений по периметру парка. Их расспросы дополнительной информации тоже не дали, Происшествие, вероятно, не привлекло внимание, никто ничего не видел. Можно было предположить, что никакого инцидента не было. Имел место всего один удар, от которого потерпевший умер. Но что это был за удар, и кто мог его нанести? – недоумевал Озеров. Погибшего увезли. Геннадий поручил участковым еще раз обойти округу и поговорить с людьми, а сам в смурном настроении плюхнулся в машину и скомандовал Славке «на базу». За годы работы Геннадий так и не смог привыкнуть к смерти. Каждый раз при виде убитого у него внутри все сжималось от такой несправедливости. Вот и сейчас перед его глазами стояло посиневшее лицо убитого мужчины с огромным синяком на левой стороне лица. Надо проверить спортсменов, - думал Гена пока они ехали в управление, - чтобы так убить одним ударом, просто здоровья не хватит, точно какой-нибудь спортсмен.

У самого Генки в приятелях были два Сереги, давно и профессионально увлекающиеся восточными единоборствами. Время от времени Озеров прибегал к их услугам, за что себя регулярно корил. В помощи они никогда ему не отказывали, но уж очень ребята были подготовленные и, чтобы последствия их помощи не выходили плачевными, Гена слезно просил их действовать аккуратно, не в полную силу. Конечно парни обещали, но Гена хорошо представлял их реальные возможности и каждый раз молил бога, чтобы не произошло чего-нибудь непредвиденного. Надо ребятам показать убиенного, что скажут, - подытожил размышления Геннадий и переключился на свои машины.

Через пять минут подъехали к Управлению. Геннадий доложил ответственному от руководства о происшествии, обратил внимание на корыстный мотив преступления и специфический способ убийства, после чего направился к себе в кабинет, намереваясь заняться отложенными бумагами. Проходя мимо кабинета Саши Коровина, опера по розыску без вести пропавших, он услышал шум голосов и раскаты смеха. Гена заглянул в дверь и увидел, что почти весь отдел окружил Сашкин стол, и время от времени заходится в хохоте. Александр делился впечатлениями о своем утреннем выезде на выуживание из Невы очередного утопленника. Тело прибило ночью, а утром его обнаружили прохожие и сообщили на пост ГАИ, расположенный рядом. Сразу стало очевидным, что в воде тело проплавало не один день и поднять его на набережную будет непросто. Саша работал розыскником давно и кое-какой опыт в таких делах у него имелся. В общежитии напротив он позаимствовал панцирную сетку от старой кровати, с помощью гаишников остановил проезжавший кран. Один край кровати зацепил стропами, а за второй привязал веревки. Кран опустил кроватную сетку в воду за трупом, а Саша с местным опером завели веревки сбоку под тело со стороны набережной. Подтянув веревки, они подвели сетку под утопленника и одновременно с краном стали поднимать его из воды. Все шло хорошо до тех пор, пока сетка не поравнялась с перилами. Дальше следовало ее перенести вбок и опустить на тротуар. Однако крановщик то ли задумался, то ли был очень расстроен увиденным, но крюк со стропами, удерживавших дальний край сетки, в нужный момент не остановился, и полуразложившийся труп стал вываливаться на ребят. Саша заорал благим матом, крановщик опомнился и остановил подъем, но было уже поздно и желеобразная масса, единственно удерживаемая полусгнившей одеждой, перевалилась парням на руки. Что они потом высказали крановщику и как они выразили свое неудовольствие, представить не сложно, а первое обо что парни вытерли свои руки, была его одежда и сиденье машины. Потом Саша рвался набить крановщику морду, но гаишники, хоть и не без труда, его удержали. Отмывшись в туалете общежития насколько это было возможно, Александр и его местный коллега оформили документы и отправили труп в морг на экспертизу. Потом разъехались по домам, чтобы привести себя в порядок и переодеться. Еще Саша рассказал, что домой его не пустили. Раздеться и намылиться пришлось на лестнице, но жуткий аромат вещественных доказательств с утренних мероприятий исчез только после часа неистового оттирания рук жесткой намыленной мочалкой.

Юмор был конечно специфичный, но все были опытные сотрудники, многое повидали, а без здоровой части цинизма работать в угрозыске было просто невозможно. Вдоволь посмеявшись над Сашкиным рассказом, оперативники разошлись по своим кабинетам и вернулись к текущим делам, коих у каждого было невпроворот.

Дни шли за днями. В суете забот Геннадий как-то забыл про звонок из главка, но вскоре ему пришлось о нем вспомнить. Как-то утром начальник отдела вручил ему задание на проведение оперативной установки. Оперативная установка – это такое негласное мероприятие по установлению интересов, образа жизни, связей и знакомых изучаемого фигуранта. Попросту говоря, оперативник идет и под каким-либо благовидным предлогом выясняет: что делает, чем интересуется, на что живет изучаемый человек, а также по возможности круг его общения по месту жительства, работы или в иных местах, где он часто бывает. На задании рукой начальника отдела главка стояла резолюция: исполнить Озерову. Гена очень удивился, поскольку такую резолюцию на задании видел в первый раз, но распоряжение было конкретным, и он, расписавшись за получение, отправился к себе, на ходу вчитываясь в краткий текст и всматриваясь в лицо на фотографии, запечатлевшего мужчину лет 40, с короткой прической и табличкой с фамилией в руках, вероятно сделанную сразу после задержания. В задании речь шла об отпетом уголовнике Витьке Купермане по кличке «Купер», четырежды судимом за различные преступления, среди которых была серия угонов и краж из автомашин. Может поэтому мне поручили, гадал Генка, но с другой стороны кроме угонов у Купера были и квартирные кражи, и грабежи, и хулиганство. Понятно, что человек вел явно асоциальный образ жизни и исправляться не собирался. Поразмыслив, Геннадий не стал заморачиваться, искать документы прикрытия, придумывать легенду. Интерес к Куперу со стороны милиции будет вполне оправдан, и Генка решил просто сходить к нему домой, поговорить с соседями, дворниками или еще с кем придется.

На следующий день в одиннадцать часов Гена звонил в потертые двери квартиры на третьем этаже обшарпанной хрущевки на проспекте Мориса Тореза. Довольно долго никто не отвечал, потом двери открыла молодая женщина с ребенком на руках. Гена представился и выяснив, что Купермана дома нет, попросил разрешения войти в квартиру. Когда Вера, так звали женщину, открывшую Озерову дверь, поняла, что сотрудник милиции интересуется ее соседом, страшно обрадовалась. Тут же зазвала Генку в свою комнату и, чуть не плача, стала жаловаться, что «с этим уродом нет никакой жизни». Купер появляется дома редко, почти всегда нетрезвый, а часто с компанией «таких же ханыг». Пьянствуют, орут. Все, что я приготовлю, сжирают, посуду бьют, вещи воруют, а однажды, когда муж был на работе, чуть меня не изнасиловали. Спаслась тем, что успела разбить окно и стала кричать на улицу. Муж пошел было разбираться, но его тоже избили и пригрозили: если пойдет в милицию, точно убьют и его, и меня, и ребенка. Участковый конечно в курсе, но что он может сделать, да и связываться, наверное, не хочет. Комната маленькая, денег особо нет, поменяться невозможно, как дальше жить, не представляю, - сетовала в сердцах Вера. Надо помочь, подумал Генка, но обещать ничего не стал, потому что сам еще не придумал, как он это сделает. Вернувшись к цели своего прихода, Гена стал расспрашивать о Купере. Все было банально. Купера знал весь дом: пьянство, тунеядство, воровство, хулиганство - далеко не полный перечень «радостей», которые он дарил окружающим. Но кое-что Озерова заинтересовало. Вера рассказала, что последние полгода к Куперу время от времени стали заходить двое, совершенно не похожие на его привычных собутыльников. Один из них выглядел как боксер «или того хуже». Носил коротко стриженные волосы, нос его, похоже, был сломан, разговаривал отрывисто, как будто приказывал. Спиртного не пил, и пьяным его Вера ни разу не видела. Купер его боялся, как огня, в лицо не смотрел и стремглав бежал выполнять любое указание. Второй был совсем непонятный человек. Всегда аккуратный, в костюме и галстуке, слова произносил вполголоса, держался отстраненно, но и Купер, и «боксер» к его словам прислушивались и никогда не возражали. Гопники из компании Купера этих двоих тоже знали, в их присутствии вели себя тихо, вольностей не позволяли и, если те приходили во время пьянки, быстро сворачивались и уходили. Больше Вера про этих двух ничего сказать не могла. Геннадий поблагодарил Веру, попрощался и быстрым шагом направился в Управление. В отделе он первым делом нашел своего начальника, показал ему задание и попросил связать с инициатором установки, то есть тем оперативным сотрудником, по заданию которого проводилась оперативная разработка. Какая разработка ни Гена, ни его начальник знать по определению не могли. И хотя начальнику действительно было некогда, уже через полчаса он передал Озерову листок с фамилией инициатора. К его некоторому удивлению это оказался Николай, звонивший несколько дней назад. Тут же по телефону Гена связался с Николаем и рассказал ему все, что узнал от соседки Купера. Тот чему-то обрадовался, поблагодарил Геннадия и обещал в нужный момент подключить к реализации.

Оперативная разработка, которую обязан вести каждый оперативник, это комплекс открытых и негласных мероприятий по выявлению и розыску преступников, обнаружению и документированию доказательств. А также привлечение к официальному и неофициальному сотрудничеству лиц, обладающих необходимой информацией и вхожих в круг общения подозреваемых. В результате реализации оперативной разработки собранная информация легализуется, то есть обращается в доказательства, необходимые для раскрытия преступления. Преступник задерживается и передается процессуальному лицу: прокурору, следователю или дознавателю, в зависимости от статьи обвинения. Любой оперативник хочет участвовать в успешной реализации. Во-первых, это интересно, кто же не хочет видеть результаты своего труда. Во-вторых, раскрываются преступления, и обычно не одно. В-третьих, каждое стоящее раскрытие сопровождается поощрением и денежной премией, а в конечном итоге влияет на присвоение звания и карьерный рост. Генке, естественно, слова Николая понравились, и он в отличном настроении занялся оформлением оперативной установки, то есть стал подробно записывать все, что он узнал при посещении квартиры Купермана.

У него и самого были в работе несколько оперативных разработок. Планируя мероприятия по поимке автоворов, орудующих на территории, прилегающей к гостинице Ленинград, Геннадий рассчитывал задержать злодеев с поличным, установить их личности. Потом, как положено, изучить окружение, найти на кого-нибудь из «близких» к задержанному компромат, привлечь к сотрудничеству, а дальше с помощью новоиспеченного агента постараться собрать доказательства и полностью изобличить злоумышленника. Это, конечно, была теория. На самом деле очень непросто добиться того, чтобы преступник, по определению люто ненавидящий «ментов», не просто самолично сдался, а стал сотрудничать с органами и содействовать переправке в тюрьму своих же дружков. Звучит, на первый взгляд, невероятно, но человеческие отношения - неисчерпаемый кладезь опыта и новых познаний. Хороший оперативник - профессионал должен разбираться в психологии представителей преступного мира и обязан решать подобные задачи.

Геннадий не один год проработал в угрозыске. Много знал и умел, поэтому планируя оперативные мероприятия в районе гостиницы всерьез рассчитывал на раскрытие серии преступлений. По его плану следовало определиться с местами наблюдения, подготовить машины с экипажами для реагирования на команде наблюдателей. В полной готовности должна быть группа разбора. Мероприятия следовало привязать к какому-либо популярному концерту, заезду большой группы иностранцев из какой-нибудь зажиточной страны или, по крайней мере, ориентироваться на выходные, когда «золотая молодёжь» и «мажоры» собираются на тусовки в ресторанах и валютных барах гостиницы.

В самой гостинице на постоянной основе работала группа 3-го отдела ГУВД, специализировавшегося на раскрытии преступлений против иностранцев. Всех оперативников этой группы, на привычном сленге называемых спецслужбой, Озеров давно и хорошо знал, но особо не доверял. Не раз после задержания в гостинице какого-нибудь мажора следовал звонок из главка с просьбой, больше похожей на требование, «отнестись лояльно к нормальному парню», мотивируя тем, что он заслуженный агент и помог раскрыть много серьезных преступлений. Геннадий, разумеется, подозревал, что это далеко не всегда так. Однако спорить с начальниками бывает себе дороже и, если ситуация была неочевидной, а работа предполагалась долгой и муторной, и не обязательно результативной, шел навстречу, и после получения полезной для себя информации, отпускал задержанного. Среди оперативников такие случаи были в порядке вещей, но при частом повторении доверия не вызывали, как и к сотруднику, вступавшемуся за задержанных. Поэтому Гена хоть и рассчитывал на возможности спецслужбы, но привлекать коллег к мероприятию планировал только после разборок, предварительно оценив перспективу дела.

Все это для Озерова само собой разумелось, а вот расстановка сил и средств к рейду требовала осмысления, поскольку весьма зависела от того, что выделит начальник районного управления по его рапорту, и какие сторонние силы сможет Гена еще привлечь. А привлечь у него было кого. Давно и тщательно подбирал Озеров себе внештатных сотрудников. Это, по сути, были те же дружинники, но деятельность их представляла собой не изображение работы по охране общественного порядка, а оказание реальной помощи в конкретных делах, часто в ночное время и сопряженная с реальным риском. Именно поэтому все добровольные сотрудники привлекались Геннадием после тщательных проверок, большинство имело немалый опыт, и прибывали по его первому зову почти всегда. Внештатники были и у других сотрудников, но помощники Генки уже имели полезные в оперативной работе навыки, и к тому же у большей части были машины, на что Озеров особо обращал внимание при подборе своей команды.

Наконец, все необходимое было организовано, и в назначенный день в восемь вечера в помещении для инструктажей патрульной службы собрались назначенные в рейд сотрудники. Как и планировалось, рейдовая группа состояла из трех пар наблюдателей, шести автомашин, три из которых были с «люстрами» - красно-синими сигнальными фонарями на крыше, а три с внештатниками Геннадия, но в каждой такой машине находился сотрудник ГАИ в форме и с жезлом. Еще на соседней улице Озеров разместил милицейский уазик с группой задержания, и уже в самом отделе в ожидании задержанных дежурила группа разбора, состоящая из участкового, оперативника и дознавателя. Все группы имели радиостанции, настроенные на выделенный для данного мероприятия канал.

Основная ответственность за принятие решений лежала на группах наблюдения. Их Гена разместил так, чтобы хорошо просматривались места скопления автомашин. За день до рейда он обошел территорию, выбрал подходящие для наблюдения места, договорился с владельцами помещений о дежурстве в них сотрудников в период проведения поисковых мероприятий. В распоряжении каждой группы наблюдения был сильный бинокль и прибор ночного видения. Внимательность и точное понимание оперативной обстановки, должны были, по замыслу Геннадия, привести к задержанию и разработке преступной группы. Сам Гена со своим помощником предполагал расположиться в помещении учебного класса Военно-медицинской академии, напротив самой большой стоянки автомашин. Зам. директора Академии, умудренный жизнью седой полковник, проявил в разговоре с Озеровым полное понимание и немедленно скомандовал предоставить ему подходящее помещение. Для себя Гена сделал вывод, что вероятно у полковника когда-то угоняли машину или воровали что-нибудь из нее. Грех, конечно, этого желать, но именно после таких неприятностей людей обычно не приходится упрашивать о помощи милиции.

После непродолжительного инструктажа весь состав рейда разошелся на обозначенные точки и приступил к своему делу. В обязанности групп наблюдения входило сообщать по рации о привлекающих внимание машинах и личностях. За ними устанавливался мобильный контроль и, при необходимости, проводилось задержание. В напряженных ситуациях подключалась специализированная группа на уазике, которая доставляла подозреваемых в отдел, где с ними проводилась работа.

Начало вечера не обозначилось ничем примечательным. Ни одна из наблюдательных групп не выявила какой-либо криминальной активности, проживающие и работники гостиниц занимались своими обычными делами. К 10 часам вечера по всем признакам начал собираться центровой народ. Ближе к полуночи на стоянку перед наблюдательным пунктом Озерова стали интенсивно подкатывать автомашины. Прибывающая на них «золотая» молодежь заполняла увеселительные заведения отеля.

Выполнить первые активные действия у Геннадия получилось около часа ночи. Из дверей бара, расположенного прямо перед стоянкой, вышел шатающийся мужчина, сел в роскошный мерседес и выехал на дорогу. Гена немедленно оповестил об этом ближайший мобильный патруль. Не прошло и трех минут, как ему доложили, что пьяный водитель задержан. Естественно, рейд организовывался не для таких «мелочей», но пресечение любых правонарушений при проведении оперативных мероприятий является обязанностью сотрудников милиции, если конечно это не препятствует выполнению основной задачи. Позже он услышал по рации, что с другой стороны здания была прекращена массовая драка, потом задержаны и переданы в спецотдел проститутки, назойливо пристававшие к японским туристам. За несколько первых часов дежурства было выполнено много важной, хотя и не совсем оперативной работы.

Была уже глубокая ночь. Гуляющие мажоры разъехались, проститутки сняли себе клиентов, деловые решили свои вопросы, и почти все разошлись. Внезапно внимание Геннадия привлек молодой человек, одетый в спортивный костюм и кожаную куртку, с «кавказскими» чертами лица. Он неспешно разгуливал по стоянке мимо машин и внимательно заглядывал в салоны. Откуда кавказец появился ни Озеров, ни его помощник не заметили, но для 3-х часов ночи его променад выглядел более чем странно. Неотрывно наблюдая в прибор ночного видения, Гена чувствовал, что это как раз тот случай, ради которого проводилось мероприятие. Геннадий привычно напрягся, явственно ощущая свою ответственность перед многочисленными потерпевшими, несправедливо пострадавшими от бессовестных воров. Он скомандовал по рации «внимание», приказал не перемещаться в его сторону и всем быть наготове. Тем временем молодой человек, проходя мимо белой иномарки, резко ударил локтем в боковой стекло со стороны пассажира. Послышался негромкий хлопок и стекло ссыпалось в салон мелкой крошкой. Не открывая дверь, вероятно, чтобы не сработала сигнализация, парень по пояс влез в салон автомашины и с чем-то там недолго копался. Меньше, через минуту он вылез обратно с автомобильным приемником в руке. Дальше произошло совсем неожиданное. К парню резко подрулила неизвестно откуда взявшаяся восьмерка с открытым окном. В окно похититель сунул похищенный приемник, после чего машина газанула и скрылась за углом. Парень быстрым шагом, уже с пустыми руками, направился в сторону метро.

Геннадий дал команду на задержание, отлично сознавая, что предъявить парню будет нечего. Ни номера машины с его сообщниками, ни цвет машины в темноте определить не удалось. Позже, при осмотре салона иномарки, из которой похитили приемник, были обнаружены нитяные перчатки, в которых злоумышленник совершал кражу, и которые он сбросил на месте преступления.

Похитителя задержали и доставили в ближайшее отделение милиции. Он и не пытался сопротивляться, только беспрестанно и настойчиво повторял, что его задержали незаконно, и он будет жаловаться в прокуратуру. У парня с собой был паспорт на имя Аслана Каитова, прописанного в Черкесске. По его словам, он приехал пару дней назад посмотреть Ленинград, а живет у знакомых, называть которых не хочет, чтобы не доставлять им неприятностей. Задерживать Каитова оснований не было. Его осмотрели, сфотографировали, дактилоскопировали. Утром Озеров, разумеется, направит в информационный центр запрос о проверке задержанного «по пальцам». Но ответ можно будет получить только через неделю, а то и через две. Для очистки совести и под свою ответственность Геннадий решил подержать Каитова в «аквариуме» до утра, а, чтобы подозреваемый «не простаивал», подсадил к нему «на подогрев» своего человека.

***

Наиболее действенным оружием оперативников в борьбе с преступностью является агентурная работа. Оперативный работник в своей деятельности обязан привлекать к негласному сотрудничеству лиц, обладающих информацией о преступлениях, готовящихся или уже совершенных, о местах сбыта и хранения похищенного, наркотиков, иных вещественных доказательств, о скрывшихся преступниках и других фактах, позволяющих пресечь противоправную деятельность разных злоумышленников. Задача сверхсложная, и решается оперативными сотрудниками по-разному. Самое простое прихватить человека на незначительном компромате. Припугнуть, затем пообещать освободить от ответственности, а за это склонить к сотрудничеству. Но такая агентура на один раз. Когда «горячо», от человека можно даже получить интересную информацию, но затем от встреч с оперативником он будет уклоняться и важные сведения утаивать. К тому же «серьезные» люди на такие уловки не ведутся. Гораздо перспективней искать в преступной среде лиц, склонных по тем или иным причинам иметь дело с сотрудниками милиции. Причины могут быть разные: к примеру, довольно часто уголовники средней руки, не способные завоевать в своей среде авторитет, таким образом реализуют свое влияние, устраняют конкурентов, действуют из мести или просто из личной неприязни. Случается, что, переключая внимание на иные темы, преступник пытается избежать наказания за свои собственные прегрешения. Но самые эффективные агенты работают, что называется, из «любви к искусству».

Именно таким был Коля «Гангрена», «работающий» на Озерова третий год и бывший для него почти приятелем. Свое погоняло Коля получил за то, что вечно торчал в стекляшке на Тихорецком, 2, в народе именуемой «Гангрена» за специфический контингент постоянных посетителей. Там Гена с ним и познакомился.

Для «перекусов на ходу» Генка отдавал предпочтение подобным заведениям, надеясь присмотреть кого-нибудь или что-нибудь для себя интересное, то есть совместить «приятное с полезным». В тот день так и было. Он зашел в «Гангрену», взял салат, булочку к отвратному напитку, отдаленно напоминающего кофе, и встал за столик, расположенный недалеко от входа. Уминая свой обед, Гена по привычке поглядывал по сторонам, выискивая знакомые лица. «Интересных» людей не было, но за соседним столиком местные ханыги, несмотря на два часа дня, распивали пиво с водкой. Они уже были на взводе, и разговор шел на повышенных тонах. Люди за соседними столиками на них шикали, но подвыпившей компании все было «фиолетово». Когда они перешли на крик, к пьяницам подошел коротко стриженый парень, одетый в спортивные штаны и кожаную куртку, слегка дал одному из них по шее и велел заткнуться. Шумная компания посчитала, что вместе они легко разберутся со стриженым парнем и полезли в драку, но один из гопников после первого же удара лег, а остальных парень стал бить, долго и упорно. Геннадий немного потерпел это безобразие, потом подошел к парню, предъявил свое удостоверение и предложил закончить «избиение младенцев». Парень тут же согласился и быстро исчез, вероятно, не желая иметь проблем с милицией. Гена пошел осматривать «потерпевших» ханыг, т.к. служебные разборки по поводу тяжких телесных в присутствии сотрудника его не вдохновляли. К счастью, как водится, пьяному «море по колено», и злосчастная компания тоже быстро покинула поле битвы. Озеров не стал их задерживать. По всему было видно, что это просто «горькие» пьяницы, а он все-таки намеревался доесть свою булочку. Однако, когда Озеров повернулся назад, то увидел, что его столик уже занят. На его месте стоял подвыпивший гопник и воровато оглядываясь по сторонам, доедал Генкин салат. Обалдев от такой наглости Гена вначале хотел повторить действия парня в кожаной куртке, но что-то в лице мужика ему показалось интересным, он передумал и, намекнув на то, что мужик ему уже должен, встал рядом за столик. Есть Озерову расхотелось, он подождал пока тот расправиться с салатом, и тихо, но тоном, не терпевшим возражений, велел следовать за собой. На удивленье мужик ничего не имел против, и они, перейдя улицу, завернули в парк Политехнического института, и присели на скамью, скрытую кустами от прохожих. Геннадий ждал, держал паузу. После нескольких минут молчания, мужик не выдержал, - я Калян, проговорил он хрипло, а я мент – в тон ему ответил Озеров. «Знаю», - сказал мужик, в «Гангрене» специально подошел к тебе побазарить, да не удержался от хавки, извини. Отработаешь, - невесело усмехнулся Гена, - давай рассказывай, что хотел. И Коля рассказал Озерову свою безрадостную, хотя и очень типичную историю.

Вчера он пропивал шальные деньги, про источник которых Калян распространяться не стал, в «Светлячке», такой же «стекляшке», как «Гангрена», расположенном на Энгельса, ближе к Поклонке. Пил со своим старым собутыльником Витькой, который только недавно «откинулся». Витька, правда, быстро сломался и прилег тут же за столиком, а откуда-то нарисовался этот «дуст», ну с ним и продолжили выпивку. Когда деньги у Каляна закончились, «а у этого и не было», они пошли к Николаю домой, так как у его соседа по коммуналке, тихого алкоголика, еще с лета стояла 20 литровая бутыль домашнего вина. Вино было подкисшее, но «по башке било здорово», и сосед, благо не жалко, угощал им всех без отказа. Этим вином Калян, сосед и его новый знакомый хорошо нагрузились и заснули тут же за столом, а утром, когда Калян протер глаза, нового знакомого и след простыл, а вместе с ним пропало много хороших вещей. Ладно бы только мои, - сокрушался Калян, - сам виноват, а ведь и соседа, и еще одну соседку, совсем древнюю старуху обнес подлец, - теперь хоть домой не ходи.

Гена слушал эту историю, и в его голове зрел план, преследующий, как он любил, сразу несколько задач.

Для начала он поинтересовался биографией самого Николая. Калян не скрывая рассказал, что сидел. Первый раз ходил еще в 16, по малолетке. Грабанули квартиру знакомой одного парня из двора. Через него всех и повязали. Затем драка на районе, сел по хулиганке, потом еще и еще. Вообщем, был Калян уркой средней руки. Сам многих знал, и его в уголовной среде знали, но по причине легкости характера серьезным авторитетом не считали. На случайного знакомого, обманувшего его так подло, обиделся Калян чрезвычайно. Настолько, что решил обратиться за помощью к милиции, хотя в его компании это по известной причине, мягко говоря, не приветствовалось. За тем и подошел к Генкиному столику, когда тот засветил своим удостоверением перед стриженным.

Гена справедливо полагал: приди Коля в дежурную часть с заявлением о такой краже, его бы послали без задержки, далеко и надолго. Судимый, да и наврать может. Генка же увидел в Николае потенциального агента, то есть человека из уголовной среды, готового поставлять любопытную в оперативном плане информацию, к тому же идущего на контакт с милицией без особой щепетильности. Однако для выстраивания с будущим агентом правильных отношений было бы неплохо заслужить его доверие, а лучшего повода, чем помощь в наказании подлого собутыльника, придумать было трудно. Самому же Геннадию раскрытие очередного преступления не мешало, и в его голове родилась идея.

После подробных расспросов Каляна о сбежавшем воришке у Геннадия сложилось впечатление, что тот местный. То, что Калян запомнил из пьяных разговоров: известные места на районе, общие знакомые, круг общения подсказывало, что живет воришка где-то неподалеку и бывает в «Светлячке» регулярно. Однако, постоянно навещать «стекляшку» Каляну не стоило. Хитрый проходимец, повстречав его, мог насторожиться и «залечь на дно», а никто другой, включая ханурика - соседа, его бы не опознал.

Но выход нашелся. Известно, что в районных паспортных столах хранятся учетные карточки людей, проживающих на обслуживаемой территории. Их заводят при выдаче или смене паспорта. Карточки выписываются двух видов: форма А – по фамилии, так называемая «несгибайка», и форма Б - по адресу прописки. В карточке формы А содержатся все данные о человеке, и что самое главное, имеется фотография. В карточку формы Б вносятся данные о родителях, близких родственниках, место рождения и жительства. Идея Геннадия состояла в том, чтобы по фотографии опознать воришку, установить адрес, нагрянуть с обыском и изъять похищенное. Проблема была только в том, что в районе предположительного проживания собутыльника Николая располагалось три паспортных стола, в каждом из которых хранилось до 10 тысяч несгибаек. Фотографию на каждой карточке следовало рассмотреть и, несмотря на возможное отличие лица на фотографии от оригинала, опознать. Тем не менее, Геннадий решительно взялся за дело. Он подключил к работе своих внештатников, которые по очереди, день за днем водили Каляна в картотеки паспортных столов и просматривали вместе с ним фотографии на учетных карточках. Калян сломался на третий день, но от Геннадия избавиться было не так-то просто. Через неделю совместными усилиями они отобрали 12 несгибаек, на фотографиях которых был изображен человек, похожий на подлого собутыльника. Теперь личность каждого из отобранных следовало изучить, а может быть и посмотреть вживую. Адрес за адресом обходил Гена выбранные адреса и, в конце концов, 10 из них были исключены. Отобранные фотографии принадлежали вполне приличным гражданам, имевшим семью и работу, ничем не походивших на случайного знакомого Николая. А вот двое оставшихся, напротив, вели асоциальный образ жизни, со слов соседей пьянствовали, не работали. Их следовало показать Николаю. С этой целью Гена решил посетить подозреваемых, под каким-нибудь предлогом вывести каждого из них на улицу, а стоящий поодаль Николай смог бы разглядеть и при удачном стечении обстоятельств узнать своего собутыльника.

Ранним утром, чтобы застать подозреваемого дома, Геннадий позвонил в дверь первого из отобранных адресов. После многократного нажатия кнопки разбитого звонка, дверь открыл заспанный и взлохмаченный мужик в семейных трусах и обвисшей майке. Он, набычившись, глядел на Геннадия мутными глазами, и от него шел густой запах перегара. Гена понял, что в таком состоянии объяснять мужику что-либо бесполезно. Он без лишних слов взял того за шею и вытолкнул на улицу, благо квартира располагалась на первом этаже. Мужик помычал и поупирался, но понял, что с Геннадием ему не сладить, смирился и спотыкаясь выкатился на улицу. Пока он стоял, пошатываясь перед дверьми своей парадной, произошло неожиданное. Калян, не стал ожидать, как ему было велено в отдалении, а бросился на пьянчугу и засветил ему со всего маха. Если бы Гена, оказавшийся у того за спиной, не удержал бы его, мужик рухнул бы на асфальт как подкошенный. Все стало понятно. Мужика в чем был упаковали в милицейский уазик и отправили в ближайшее отделение, а Гена, тем временем, решил провести негласный осмотр, благо дверь в квартиру оставалась открытой. Он осторожно зашел в квартиру и, одев перчатки, начал осматривать помещение. Конечно действия Геннадия к закону имели весьма отдаленное отношение и, если бы стали известны следователям, а, тем более в прокуратуре, Гена поимел бы неприятности по полной программе, но, чтобы быть уверенным, что в квартире лежат вещи с кражи, Озеров решил рискнуть. В ином случае дальнейшая работа смысла не имела, т.к. прямых доказательств против опознанного Николаем преступника могло не оказаться, и тогда его вряд ли удалось бы изобличить. Разве, что он сам бы рассказал куда делись похищенные вещи, что означало бы, что он полный лох и глупец. На это Геннадий рассчитывать не собирался, а потому неспешно и внимательно осматривал квартиру. Уже через пять минут на глаза Генке попался пылесос, спрятанный под кровать, а из шкафа он выудил ондатровую шапку и еще кое-что из одежды, перечисленной Николаем. Смысла продолжать осмотр больше не было. В кармане замызганной куртки, висевшей у дверей, Гена нашел ключи. После чего осторожно, не привлекая лишнего внимания, вышел из квартиры и тихонько запер дверь. Калян ожидал его напротив парадной. Они на трамвайчике, не торопясь, добрались до отделения, где дремал в аквариуме ничего не подозревающий воришка. В кабинете дежурного под диктовку Озерова Калян написал заявление о краже. Дежурный следователь быстренько возбудил уголовное дело и выписал постановление на обыск. При обыске местные опера естественно обнаружили часть похищенного. Вообщем к себе домой случайный собутыльник Каляна уже не вернулся. А Гена с Каляным и своим коллегой из местного отделения зашли в рюмочную на Муринском и хорошо отметили раскрытие этой «кражи века», как ее назвал дежурный следак.

С тех пор у Озерова с Каляном сложились добрые отношения. Генка не имел привычки строить из себя большого начальника, общался по-простому. Калян Геннадия уважал, в чем не раз его уверял, распивая с Озеровым очередную бутылку. Калян регулярно поставлял Геннадию важную информацию, а Гена время от времени подкидывал ему деньжат, и не только из специального служебного фонда, а бывало и из своих, когда Калян был совсем на мели и ему требовалась неотложная помощь.

***

Вот такого агента подсадил Озеров в камеру к Каитову, поставив ему задачу войти в доверие и продолжить отношения после освобождения. Легенду Каляну придумали простую: мол, замели с «рыжьем на кармане», что на блатном жаргоне означало с золотыми изделиями, а «рыжье взято на майдане», то есть украдено в поезде; «терпилу хрен найдут, а значит париться ему недолго, скоро выпустят». Наколки у Каляна были соответственные, понты кидать он умел, вообщем если и мог Гена надеяться на что-то, то только с помощью своего приятеля-информатора. Калян посидел с Каитовым в аквариуме до утра, выпустили их одновременно. Озеров же не пошел после рейда домой, а прилег на продавленный диванчик у себя в кабинете и с нетерпением стал ждать звонка. Ожидать пришлось недолго. Калян отзвонился уже через час и рассказал, что Каитов сразу же после выхода позвонил из таксофона и сообщил Николаю, что за ним скоро приедут. О себе он особо не распространялся, был напуган, но в сердцах сетовал, что фартовые люди в гостинице занимаются серьезными делами, а он пару раз дернул аппаратуру из тачки и тут же замели. О подельниках рассказал, что все из Дагестана, тачки в районе потрошат давно, но «коренных» (исполнителей краж) меняют регулярно, чтобы не примелькались. Его, раз попался, сегодня же отправят домой, а жаль, ему в Питере понравилось. О «фартовых» и их делах не распространялся, только упомянул, что немало мажоров уже «опустили». Минут через двадцать за Каитовым и правда подъехала иномарка с иногородними номерами, он сел в нее, и, не прощаясь с Каляном, уехал.

Озеров тепло поблагодарил Каляна за информацию: «Бутылка с меня, но завтра». Калян не возражал, знал, что Гена не обманет. А Гена шагал домой и про себя размышлял: «Что за люди, как к ним подойти. А может Каитов навешал Каляну лапши. Не похоже, не самый тертый, а был под прессом. Конечно, по рейду результат невелик, но все-таки кое-что, будем работать». С такими мыслями он открыл дверь своей холостятской однушки, где он жил один. Машинально пожевал бутербродов с сыром, помылся и не раздеваясь заснул на диванчике.

***

По всем правилам день после ночного рейда считался для Генки выходной. Но долго спать, когда имеется любопытная информация, было не в его привычках. Уже в 3 часа он проснулся, а в 4 входил в комнату спецслужбы гостиницы, вокруг которой ночью проводились мероприятия. В комнате курили два опера 3-го отдела и лениво болтали о своих делах. Гена поздоровался и принялся расспрашивать коллег о заявлениях, поступивших к ним в последнее время. Никакой информации, похожей на полученную от Каитова, через них не проходило. Тогда Гена сам рассказал им о сообщении Каляна, не раскрывая, естественно, источник. Оперативники чрезвычайно заинтересовались и тут же позвонили какой-то Лидии, которая, как позже выяснилось, была дежурной 4-го этажа и состояла у старшего опера спецслужбы на связи. Лидия тут же прибежала, но узнав, что от нее хотят, замялась. Однако после того, как сотрудники спецслужбы напомнили ей о запасе спиртного, хранившегося в ее служебной комнате и сбываемого проживающим в гостинице по двойной цене, поделилась очень интересной информацией.

Оказывается, на протяжении последних нескольких месяцев наиболее деловых и состоятельных работников гостиницы, включая заместителя директора, шантажируют и вымогают деньги какие-то бандиты. Выбирают они своих жертв со знанием дела, исключительно тех, кто финансово хорошо обеспечен и, кто, как им откуда-то известно, занимается «левыми» делами. Многие из-за этого уже уволились, но это не спасает. Кто-то даже пытался сопротивляться, однако полгода назад администратор бара «Шайба» погиб в аварии на Выборгском шоссе, а пару месяцев назад пропал бармен валютного бара на 10-м этаже. Все уверены, что это дело рук тех же бандитов. Полной информацией она не располагает, но советует поговорить с официантами ресторана на этаже В.

Лидию отпустили. Гена кожей чувствовал, что назревает серьезная тема, но глядя на загоревшиеся глаза оперов спецслужбы, виду не показал.

Сотрудники 3-го отдела ГУВД работают, в основном, в больших гостиницах города. Происшествия, в которых им приходится разбираться, относятся, чаще всего, к административным и касаются традиционного контингента, завсегдатаев интуристовских центров. Уголовные проявления редки и совершаются, как правило, на бытовой почве. Их раскрытие не требуют напряжения, а это не стимулирует рост профессионализма. Однако показатели у них тоже требуют, в том числе раскрытия серьезных преступлений. Озеров опасался, что в погоне за показателями опера спецслужбы «наломают дров», что может привести к срыву оперативной комбинации. Он попросил коллег не спешить, тщательно продумывать и готовить оперативные мероприятия. Парни нехотя согласились, хорошо понимая, что без Озерова, работающего по всей территории, а не только в гостинице, с такой преступной группой им не справиться. Договорились, что сотрудники 3-го отдела будут собирать информацию, а как только что-то важное выяснится, свяжутся с Геннадием.

Следующие несколько дней Гена провел в текущих делах: выезжал на места преступлений, общался с «нужными» людьми, собирал сведения о появившейся преступной группе. Интересующую информацию удалось обнаружить неожиданно быстро. В нескольких отделениях милиции его района на протяжении последних месяцев регистрировались схожие преступления, связанные с угрозами, с вымогательством, избиениями и грабежами. Бандиты действовали продумано, жестоко, без колебаний применяли силу, а самое любопытное состояло в том, что о своих жертвах они имели полную информацию. Оружие у них вероятно было, но ни разу не применялось. Бандиты с ходу устраивали людям такой психологический прессинг, демонстрировали такие познания о своих жертвах, что большинство потерпевших моментально «ломались» и отдавали злоумышленникам все, что те требовали. Одеты бандиты были чаще всего в поношенные спортивные костюмы и маски из плотной ткани с прорезью для глаз, полностью закрывавшие голову и шею. Состав группы при различных нападениях несколько отличался, но банду всегда возглавлял крепкий мужчина роста выше среднего, с низким грубым голосом. Главарь банды обладал страшной силой и не знал жалости. Одного из потерпевших, парня тоже не самого хрупкого телосложения, он так дернул за руку, что вывихнул ее, а охранник ограбленного офиса рассказывал, что, когда главарь бандитов ударил его в грудь, ему показалось, что в него бросили громадное бревно, и он тут же потерял сознание. Вожак был для остальных непререкаемым авторитетом, все слушались его беспрекословно, вероятно даже боялись.

Геннадий расширил свои поиски в соседних районах и вскоре вынужден был добавить к своей коллекции еще несколько схожих нападений. Почерк преступлений был очень близок. Помимо предположительно одних и тех же преступников, во всех случаях имело место тщательная подготовка, отменные знания об объекте налета, дерзость и жестокость нападавших.

Проблемы раскрытия серийных преступлений очень часто связаны с разобщенностью оперативных и следственных служб и плохой координацией территориальных подразделений. Случается, что в разных районах создаются оперативные группы, работающие по раскрытию одних и тех же преступлений и дублирующие друг друга. Нередко соединить уголовные дела удается только после задержания преступников и обнаружения безусловных доказательств. Чтобы убедить руководство объединить силы и средства в рамках единой оперативной разработки требуется собрать значительный объем информации.

Геннадий преждевременно посчитал, что собранной им информации достаточно и пошел с докладом к начальнику РУВД. То ли настроение у начальника было плохое, то ли информация в рапорте Озерова была изложена неубедительно, но начальник счел его доводы недостаточно вескими и решения о создании специализированной группы не принял. «Поработай еще, дальше будет видно», - с этими словами он вернул Озерову бумаги и выпроводил его из кабинета. «Придется делать все самому», - размышлял Геннадий, поднимаясь к себе в отдел, хотя, следовало признать, решение начальника его не очень расстроило. Дело вырисовывалось сложным, но интересным. Не доложить начальству о своих наработках Генка права не имел, зато теперь руки его были развязаны, и во времени он не был ограничен. Сейчас он имел возможность заниматься сбором информации о совершенных группой преступлениях и ее розыском без излишнего контроля со стороны руководства. Однако в отказе начальника согласовать оперативную разработку были и свои минусы. К примеру, Гена не мог разослать официальную ориентировку с описанием преступников по всем отделениям города. Также он не имел возможности озадачить агентуру и доверенных лиц оперработников всего города на поиск информации о преступной группе через оперативные службы главка и третье, рассчитывать Озеров мог только на свои силы и связи, которых кстати говоря у Геннадия было немало. Этим он и занялся сразу же по приходу от начальства. Телефонные звонки знакомым коллегам позволили ему неформально проинструктировать коллективы близлежащих отделений милиции, озадачить их агентуру, оперативно перекрыть территории, прилежащие к его району. Для себя он наметил посетить ряд мест, где была высока вероятность появления бандитов.

***

Но первые содержательные сведения пришли к нему из спецслужбы. Позвонил оперативник из гостиницы и сообщил, что они получили интересную информацию. Предложил срочно приехать. Откладывать поездку Гена не стал, поймал частника и уже через 10 минут входил в центральные двери гостиницы. В служебной каморке сотрудников 3-го отдела теснилось 5 человек - весь состав группы. Они шумно обсуждали планы поимки преступников, но Гена быстро охладил их пыл, сообщив, с кем им придется иметь дело. Конечно, стопроцентной уверенности в том, что в гостинице, как и в других местах, действуют одни и те же преступники, у него не было, но интуиция подсказывала, что это одна и та же группа.

Информация, собранная операми 3-го отдела, была настораживающая. Должным образом подготовившись, парни провели разговор с официантом, на которого указала Лидия, и выяснили, что в течение года или более к отдельным работникам гостиницы подходил вежливый, хорошо одетый молодой человек и предлагал передать ему значительную сумму денег. В ходе своих бесед вымогатель выказывал такие знания о собственности, месте проживания, семье, родственниках и доходах людей, что сомнений в его намерениях не оставалось. Сумма в зависимости от реальных доходов человека варьировалась, но обычно составляла 50 – 60 тыс. долларов. Во всех случаях молодой человек был подчеркнуто любезен, но при игнорировании своих требований обещал большие неприятности, как со стороны государственных органов, так и со стороны своих влиятельных друзей. На угрозы сдать его в милицию, скептически усмехался. Администратор одного из баров гостиницы поначалу вообще не воспринял слова вымогателя всерьез, но через день у него угнали машину, а на следующую ночь сгорела дача. Дочка с внуком едва успели спастись, выбежав, в чем были на улицу из уже горящего дома. Через какое-то время опять нарисовался вежливый паренек и предложил отстегнуть уже 100 тысяч, то есть в два раза больше. У бедного администратора колебаний больше не возникло, и он на следующий день принес требуемую сумму. В ответ молодой человек со словами: «Теперь ты под нашей защитой, будут проблемы, обращайся», - назвал ему номер телефона. Более того, в качестве своеобразного бонуса ему вернули машину, слегка, правда, побитую, но исправную, на ходу.

Угоняли от гостиницы машины еще у двух человек. Одна из них, завхоз гостиницы, была несколько дней в отъезде. Вернувшись и узнав об угоне, по рекомендации коллег, уже потерпевших от вымогателей, обратилась по известному номеру с просьбой о возвращении своей машины. На что ей цинично посоветовали платить вовремя, да еще предъявили претензии, выраженные в инвалюте. Деньги завхоз тоже беспрекословно отдала, еще и поблагодарила за понимание.

А через несколько дней с одним из постоянных посетителей ресторана произошел совсем неприятный случай. Его прихватили ночью, на выходе из ресторана. Запихнули в багажник его же машины и привезли в хорошо им известный адрес его загородного дома. Зашли внутрь, открыли сейф ключами, которые забрали из кармана бедолаги, изъяли всю имевшуюся наличность, после чего заперли его в том же багажнике и скрылись, оборвав телефон. Выбраться он смог только через несколько часов, сломав фиксатор спинки заднего сиденья. Сколько в сейфе было денег точно никому не известно, но, по словам потерпевшего, хватило бы на 10 машин. Сам он, как и все остальные, в милицию не обращался, был сильно напуган жестокостью бандитов, но и чрезвычайно рад, поскольку его жена с ребенком в это время отдыхали на Черном море. На следующее же утро бедняга позвонил им, велел в ближайшее время домой не возвращаться, и более того, наказал немедленно переехать в другой отель, а лучше в другой город.

Все это Гена узнал из подробных объяснений, которые смогли получить оперативники спецслужбы у работников гостиницы. Все без исключения пострадавшие, подавать в милицию официальные заявления наотрез отказались. С одной стороны, все чрезвычайно боялись бандитов, с другой, как предполагали оперативники, деньги, переданные вымогателям, были не из трудовых доходов и привлекать внимание к ним никто не хотел.

Как бы то ни было, стало окончательно ясно - на территории города, и гостиницы в частности, орудует организованная и чрезвычайно опасная преступная группа. Ситуация еще больше усугубилась на следующий день, когда в лесном массиве близ поселка «Первомайский» был обнаружен труп пропавшего неделю назад бармена со странными следами насильственной смерти. Было ясно, что бармена задушили, но триангуляционные следы были видны только на боковых поверхностях его шеи, как будто шею сжимали двумя параллельными палками. С таким способом убийства эксперты встретились впервые.

Угрюмый Озеров сидел за своим рабочим столом, в десятый раз перебирал бумаги, касающиеся деятельности банды, пытаясь отыскать хоть какие-нибудь зацепки, способных привести его к раскрытию преступлений. Очередной утренний обход «злачных» мест опять ничего не дал. Гена был так озабочен этим, что даже прошел мимо давно разыскиваемого бандера, на которого имелась информация о содержании им игрового катрана. Не до него, - подумал Гена, - позже разберусь. В бумагах естественно ничего нового не нашлось, тем более, что знал он их практически наизусть.

Неожиданно в кабинет Озерова без стука зашел молодой здоровый парень. Это был Валера - его внештатный помощник и близкий приятель. Вместе они посещали для поддержки здоровья спортивный зал. Сейчас Валера проходил мимо Управления и зашел к Генке без особых причин, просто повидаться. Работал он мастером на заводе, внештатником был давним и надежным, не раз вместе с Геннадием участвовал в задержании серьезных преступников. Озеров Валерию обрадовался. В голову ничего дельного не приходило, а ему так хотелось с кем-нибудь посоветоваться. Валера как нельзя лучше подходил на роль собеседника. Гена подробно рассказал ему о банде и посетовал на тупик в расследовании. Дослушав до конца, Валера немедленно выдал Озерову простую, но действенную идею: «Подключи Серег, они их быстро отучат людей на деньги выставлять». Поразмыслив, Озеров удивился, как такая простая мысль ему самому в голову раньше не пришла. Решение было довольно рискованным, но другого способа прекратить деятельность опасного ОПГ найти как-то не получалось. Он поблагодарил Валерия за совет, тепло с ним попрощался и стал дозваниваться до своих друзей-спортсменов. Один из Сергеев был дома. Телефонному звонку Геннадия не удивился. Внимательно выслушал, пообещал, что обязательно зайдут с приятелем, но ближе к вечеру, - сейчас тренировка, ты же понимаешь, - виновато оправдывался он. На том и порешили. Договорились встретиться в 6 часов вечера в кафешке напротив гостиницы.

***

Задолго до назначенного времени Гена томился за стойкой маленького кафе в ожидании парней. Друзья пришли вовремя, вместе пересели за свободный столик. Внешностью оба Сереги мало отличались от окружающих. Но это только на первый взгляд. Опытный глаз понимающего человека сразу бы отметил кошачью пластику движений, длинные и упругие мышцы, неестественные утолщения на костяшках пальцев. Любой человек, мало-мальски сведущий в боевых искусствах, сразу же бы определил: перед ним серьезные бойцы. Между собой Сереги давно дружили, вместе тренировались и отдыхали, даже их девушки были близкими подругами.

В спорт, однако, они пришли разными путями. Тот, что постарше, рос в детском доме. Отца своего он никогда не знал, мать в пятилетнем возрасте сдала его на попечение государства и исчезла в неизвестном направлении. Больше ее Сергей никогда не видел, желаний искать ее у него тоже не возникло. Заниматься карате его пригласил тренер, однажды посетивший детский дом для поиска способных к спорту ребят. Сергей увлекся философией восточных единоборств и весь ушел в тренировки. Участвовал во многих крупных соревнованиях, занимал самые высокие места, пока не получил тяжелую травму. После восстановления в профессиональный спорт уже не вернулся, а тренировался так, для себя, хотя и очень интенсивно.

Второй Сергей был моложе на пару лет и рос вполне домашним мальчиком. В карате его привели родители, следуя модным в то время тенденциям. Однако Сергей серьезно увлекся боевыми искусствами и тоже достиг довольно высокого уровня. Познакомились они на соревнованиях. Оказалось, что живут рядом, почти одногодки, оба обожают восточные единоборства. Так мало-помалу возникла их дружба. С тех пор парни практически не расставались, и даже близким людям было трудно представить их по отдельности.

С Генкой Сергеи познакомились в зале, который он время от времени посещал для поддержания физической формы, а когда узнали, что Озеров работает в угрозыске, заинтересовались. Геннадий, полагая, что в определенных ситуациях такие помощники ему не помешают, пригласил их на очередную операцию, где они в два счета скрутили здоровенных гопников, задержанных с поличным за разбойное нападение на квартиру известного антиквара. Им в самом деле все понравилось: и мероприятие, и возможность применить в практической деятельности свои боевые навыки. С тех пор прошло несколько лет, и при подготовке очередных оперативных мероприятий, Озеров часто включал Сергеев в группу, и они ни разу не дали повода в себе разочароваться.

Геннадий коротко поведал друзьям о действующей в гостинице опасной банде, не упустив, естественно, подробностей с навязчивой охраной. Вместе они придумали план дальнейших действий, распределили роли, продумали варианты возможного развития ситуации. По их плану Геннадию следовало подобрать наилучший объект для психологического воздействия и сообщить Сергеям. С этим он сразу же после встречи с ними обратился к коллегам из спецслужбы. Взвесив варианты, оперативники остановились на бармене из кафе, расположенного у главного входа в гостиницу. Про бармена было известно, что он одним из первых подвергся давлению преступников. Деньги вымогателям отдал сразу же, после чего в его отношениях с окружающими появилась развязность и хамство, а делающим ему замечания он отвечал грубостью и угрозами.

Бармена Сереги подловили тем же вечером, когда он выходил из своей машины у дома. Сходу выдали несколько чувствительных тумаков, чтобы убедить его в серьезности своих намерений. После чего отобрали документы и ключи от машины, сели в нее по-хозяйски, а вернуть обещали после выплаты гонорара за «будущую, очень надежную охрану». Бармен сначала оторопел, потом опомнился, в нецензурной форме сообщил, что у него уже есть отличная охрана, а во избежание крупных неприятностей потребовал немедленно вернуть машину. Сергеи, согласно Генкиным указаниям, посмеялись над ним и обещали навестить в ближайшее время. На прощанье несильно прошлись по почкам и кинули карточку с номером телефона для связи, который Генка не раз использовал для таких целей. Телефон стоял в квартире знакомого Геннадию ханыги, обязанного ему по гроб жизни.

Уже ночью на указанный телефон позвонил неизвестный. Ханыга тут же перезвонил Геннадию и сообщил, что звонивший предложил уладить проблему вечером следующего дня «на стрелке». Место назначил во дворе расселенного дома поблизости от гостиницы и с угрозой в голосе наказал «лучше приходите, чтобы не пришлось потом искать». Гена хотя и был уверен в своих друзьях на двести процентов, все же посчитал необходимым подстраховаться. Договорился о помощи со своими коллегами - приятелями Сашей Тимохиным и Витольдом Штукиным и в восемь вечера оперативники с рациями и оружием скрытно расположились на втором этаже дома, во дворе которого была назначена встреча. Сергеи и их «конкуренты» появились из противоположных подворотен почти одновременно. Двум Генкиным приятелям противостояла группа из пяти молодых крепких парней. Впереди группы шел высокий мужик, постарше остальных, в кепке, надвинутой на глаза. За ним следовали четверо парней крепкого телосложения в свободной спортивной одежде. Их угрожающий вид не оставлял сомнений в их намерениях. Между группами оставалось не более 10 метров, как вдруг произошло совсем непонятное. Мужчина, идущий впереди, по всему видно главарь, неожиданно развернулся, сквозь зубы на ходу что-то процедил своей компании и быстрым шагом вышел в подворотню, откуда он только что появился со своей компанией. Геннадий и его коллеги были весьма озадачены произошедшим, но Сергеям, по-видимому, было не до размышлений. В чем состояла беседа с четверыми подошедшими бандитами, Озеров естественно не слышал, но разговор был недолгий. Неожиданно один из бандитов достал из-за пазухи монтировку, второй нож, остальные тоже вооружились и напали на ребят. У Сергеев особой практики участия в уличных разборках не было, но они, естественно, тоже соответствующе подготовились. У старшего Сергея неизвестно откуда появились в руках нунчаки, младший вытащил из-за пояса короткую гладкую палку для боя дзе-дзюцу. Началась жестокая драка. Поначалу Гена серьезно опасался за друзей, но видно годы упорных тренировок даром не прошли, и через какое-то время он стал замечать, что нападающие никак не могут приблизиться к Серегам на расстояние удара. Его друзья, стоящие спина к спине, методично, как на тренировке, отбивали выпады вооруженных бандитов. Более того, не прошло и трех минут, как один из бандитов пронзительно закричал и упал на землю. Держась за пах и корчась от боли, он стал судорожно отползать от места схватки. Вскоре еще один схватился за лицо, и из-под его рук ручьем потекла кровь. Тут уже Геннадий осознал, что дальнейшее промедление чревато нежелательными последствиями. С криком «стоять, милиция», он выскочил из подъезда дома и выстрелил в воздух. Саша и Витольд, держа оружие наготове, выбежали следом. Сергеи, как и было оговорено заранее, еще раз отмахнулись от поредевшей группы нападавших и бегом скрылись в подворотне. Трое их противников тут же ринулись в противоположную сторону, но парень, лежащий на земле, продолжал лежа корчиться от боли и сбежать не мог. Его то Гена с коллегами быстренько разоружили и, подхватив под руки, загрузили в машину, стоящую снаружи неподалеку. Через 10 минут задержанный, сидя перед Озеровым на стуле и все еще кривясь от боли, рассказывал привычную сказку «про белого бычка». Своих подельников он не знает, познакомился с ними 10 минут назад. Монтировка не его, только что поднял с земли из любопытства. Во дворе расселенного дома оказался случайно и не дрался, а защищался от неизвестных хулиганов. Сразу было понятно, что задержанный никакой информации не сообщит, а предъявить ему по большому счету было нечего.

Геннадий не исключал, что физическое воздействие на задержанных иной раз имеет смысл, но пользовался этим чрезвычайно редко. За время работы в милиции он сделал для себя определенный вывод, что, во-первых, обещание побоев действует гораздо эффективней самих побоев, а во-вторых большинство его «подопечных» участвовали в стольких драках, прошли такие «огни и воды», что пустые угрозы оперов их никак не могли испугать, а больше смешили. С учетом собственного опыта и понимания сути розыска Озеров, при случае, поучал молодых коллег: «Добудешь доказательства, сами расклад дадут, а в сознанку как придут, так и откажутся в два счета. Преступления не раскрываются, если их не раскрывают. Надо думать, и работать, вот и весь секрет». Конечно, он немного лукавил. Формулировал, так сказать, на первом уровне. Для серьезных раскрытий кроме большого желания нужен был опыт, особые знания психологии, и время, очень много времени. Профессиональные преступники, настоящие воры «в законе», не вправе иметь свой дом, семью, имущество. По своим, годами выработанным правилам, они не должны иметь никаких привязанностей, не должны никого любить, они не могут даже воспользоваться награбленным по своему усмотрению. Вся их жизнь на воле протекает в притонах и в чужих квартирах, а настоящий дом на зоне, где воры рангом пониже их всячески обихаживают и оберегают. Взамен простых, человеческих радостей «законники» имеют беспредельную власть над жуликами разных мастей и в зоне, и на воле, распоряжаются их жизнями, а зачастую и смертью. Геннадий был уверен: чтобы эффективно бороться с этими изгоями общества, настоящий опер должен вести похожий образ жизни, без семьи, без близких людей, днем и ночью, не считаясь со временем. И всегда поклоняться одному богу - своей работе, которую обязан любить и которую не согласится променять ни на что другое.

Напрягать ситуацию с задержанным Гена не стал. Не обращая внимания на его шумные протесты, он отвел боевика в аквариум. Через адресное бюро установил его данные, после чего связался с коллегами из отделения милиции по адресу его проживания. Гена понимал, что задержанный, если его просто отпустить, будет опасаться и к своим сразу не пойдет. Если же выяснить его настоящее место жительства и через пару дней «поставить ноги», появиться возможность, как он надеялся, узнать много интересного. Местные опера, с которыми Гена был знаком, без колебаний откликнулись на его просьбу, живо слетали в адрес его прописки и подтвердили, что задержанный проживает там постоянно, вместе с младшим братом и старенькой матерью. «Пушечное мясо», - понял Геннадий и с легкой душой отпустил побитого, хромающего парня.

В структуре любых оперативных служб будь то милиция, ФСБ, Вооруженные Силы обязательно имеется специализированное подразделение, в обиходе называемое разведкой. У всех разведок разные задачи, но их штатные сотрудники всегда засекречены, хорошо организованы и обучены, обладают специальной техникой. В оперативных структурах милиции имеется целое управление, среди своих именуемое «семеркой», занятое составлением квалифицированных оперативных установок и негласным наблюдением за преступниками. Но что важно, сотрудники разведки не имеют права участвовать в задержаниях, изъятиях вещдоков и других официальных мероприятиях. Выполняя задания открытых оперативных сотрудников, «разведчики» во время оперативных мероприятий поддерживают постоянный контакт с их инициаторами и непрерывно информируют об объекте наблюдения. При необходимости экстренного вмешательства, инициаторы наблюдения, получив соответствующую информацию, обязаны незамедлительно включиться. Сами сотрудники разведки ни при каких обстоятельствах не имеют права проявляться и наблюдают за процессом со стороны. Планируя «поставить ноги» за задержанным боевиком, Озеров как раз и имел ввиду привлечение для наблюдения за ним сотрудников «семерки».

Для повседневного общения в своей среде оперативники зачастую используют особый сленг, специальный жаргон, для остальных людей малопонятный. Делается это для обеспечения закрытости передаваемой в разговоре информации, ну и для демонстративного подчеркивания принадлежности к особой касте оперативных работников. Уголовники весьма интересуются этой терминологией, как, впрочем, и оперативники обязаны знать уголовную «феню».

На следующее утро Геннадий, придя на работу составил задание на наружное наблюдение, подписал его у начальника и передал в секретную часть. Дальше следовало ждать телефонного звонка от бригадира «семерки», чтобы договориться с ним о совместной операции. В «семерке» тоже трудятся люди, от которых начальство требует показатели. За годы работы Геннадий неоднократно раскрывал серьезные преступления и задерживал из-под «наружки» матерых преступников. По этой причине в «семерке» его знали, уважали и обычно без задержки оказывали требуемую помощь. Так и в этот раз Геннадий очень надеялся, что звонок бригадира группы наблюдения не заставит себя долго ждать. В ожидании звонка Гена налил себе чаю в темную от заварки, уже не отмывающуюся кружку, и только присел за столик, открылась дверь и зашел младший Серега. Гена, - начал он, - помнишь мужика, который как-то странно свалил еще до «стрелки». Мы его с Серегой узнали. Плохо рассмотрели поначалу, кепка мешала, потом поразмыслили и вспомнили. Это Корней, известный каратэк, полный отморозок. Он, когда нас увидел, сразу свалил, чтобы мы его не опознали, но я краем глаза успел углядеть, и Серега тоже. Позже посоветовались и вспомнили. Гена даже заерзал на стуле от предвкушения. Серега продолжал: «Этот Корней занимался раньше у китайца Лима на Петроградке. Здоровый гад, а главное очень жесткий и злой. Его Лим выгнал за то, что он одного молодого парнишку в спаринге покалечил. Мы его лично не знаем, но ребята из школы Лима говорили, что Корней где-то сам снимает зал и тренирует свою бригаду. Работает с учениками без жалости, во всю силу, не обращая внимания кто перед ним макивара или живой человек. Многих, сволочь, покалечил, но никто не жалуется, боятся. Фамилию его мы узнаем через общих знакомых, через пару дней зайдем». Серега ушел, а Гена задумался над этой информацией, но его размышления прервал телефонный звонок, который он так ждал. Однако где-то в дальнем уголке головы Генке показалось, что от него ускользнула какая-то очень важная деталь, недостающее звено цепи событий.

Звонил Андрей, бригадир из «семерки», звонок от которого Гена ждал с самого утра. С Андреем у Генки были самые теплые отношения. Пару лет назад, когда Гена брал из-под «семерки» группу автомобильных воров, возникли сложности. Преступников было пятеро, а с Озеровым только двое, и то один совсем молодой, неопытной. Андрей не сдержался и включился в задержание. Пришлось потом Геннадию его правдами-неправдами отмазывать. Все кончилось без огласки, но Андрей помощи не забыл и чем мог содействовал Генке. Тепло поздоровавшись, оперативники договорились, как группа Андрея примет в наблюдение боевика из бригады Корнея. Остаток дня Генка провел за написанием планов и других бумаг, по его определенному мнению, никому не нужных.

По пути с работы, чтобы не грузить Андрея пустыми хлопотами, Озеров решил подстраховаться. Забежал к соседям по площадке боевика, отпущенного накануне, и навел о нем справки. Соседи Кизякова Виктора, так звали парня, хорошо его знали и были с его семьей в добрых отношениях. О Викторе ничего дурного сказать не могли, наоборот, сообщили, что тот спортсмен, мастер спорта по лыжам. Ведет обычный образ жизни, не буянит, не пьянствует. Где работает - не известно, но график у него свободный. Временами возвращается домой очень поздно, тихо, без шума. Сейчас дома, последние дни не выходит, чем-то болеет. Вчера к нему заходили друзья, такие же здоровяки, спортсмены. Были недолго, в дверях на прощанье пообещали, - завтра увидимся. После разговора с соседями Гена мысленно подтвердил свои намерения, под «наружку» Кизякова принимать утром, на выходе из дома. После чего позвонил и сообщил это Андрею. На следующее утро, уже в 8 часов Геннадий «куковал» на скамеечке поодаль от парадной Кизякова в ожидании, когда тот выйдет. Группа Андрея в 3-х машинах, расставленных на выезде из соседних дворов, была наготове и ожидала его команды.

У оперативников любой разведки существует несколько непреложных правил, позволяющих осуществлять наружное наблюдение, почти не опасаясь быть замеченными. К примеру, вести человека должны не менее 4-х наблюдателей, но не менее 2-х одновременно. Заворачивать при пешем наблюдении за объектом за угол или в подворотню запрещено, должен подключаться следующий пост. При любой остановке, смене темпа движения объекта первый наблюдатель обязан свернуть или на худой конец пройти мимо, а включиться следующий и т.д. Чтобы стать профессионалом, каждый опер разведки пару лет обязательно «ходит» со старшим, изучает правила наблюдения и получает практический опыт. За оперативников группы Андрея волноваться в плане опыта оснований не было.

Всю первую половину дня Геннадий провел на упомянутой скамеечке, проклиная на чем свет стоит боевика, не спешащего выходить из дома. Уже через пару часов ему смерть, как хотелось все бросить. Не было бы группы наблюдения, он так бы и сделал, но люди были задействованы и не выполнить задуманное он никак не мог. Около 3-х часов, когда уже и Генка, и опера «семерки» совсем расслабились, из парадной хромая вышел Кизяков и сел в стоящую рядом потрепанную мазду. Геннадий немедленно сообщил Андрею по рации номер и направление движения машины. Проследил, как на улице за маздой пристроилась неброская серая лада, и спокойно отправился к себе в отдел. Андрей позвонил через полчаса. Рассказал, что Кизяков доехал до бара «Корчма» на пр. Энгельса перед Поклонкой, зашел внутрь и присоединился к группе молодых людей, сидящих за столиком. Оперативник зашел за ним следом и расположился за стойкой, в прямой видимости компании Кизякова. Разговор между парнями велся тихо, расслышать оперативник ничего не смог. К счастью народа в баре, несмотря на дневные часы, было много, и на наблюдателя, сидевшего за стойкой в ряду других посетителей, никто внимания не обратил. Еще через полчаса Андрей сообщил, что к столику, где сидел Кизяков, подсел крепкий мужчина несколько старше остальных и стал на повышенных тонах что-то парням выговаривать. Один из них пытался возражать, но мужик тут же выдал ему такой подзатыльник, что у того, несмотря на накаченную шею, дернулась голова. И что удивительно, возражавший сразу замолк и как нашкодивший школьник виновато опустил глаза.

Не моя ли это банда, подумал Гена, и решил выдвигаться в сторону «Корчмы». На помощь он позвал своих друзей из отдела Александра с Витольдом, но пока те собирались, по телефону позвонил ханыга из квартиры с телефоном. Гена, - сообщил он, - мне только что звонили по вчерашней стрелке. Опять хотят встречаться. Что ответить? Никаких встреч, телефон отключи, - распорядился Гена, а сам тут же набрал номер старшего Сергея. Можете с младшим сейчас приехать к «Корчме» на Энгельса, - спросил он? Только оденьтесь попроще и не высовывайтесь, я подойду.

Тем временем группа Андрея продолжала наблюдение за бандитами, которые видимо уже собирались расходиться. Геннадий позвонил Андрею и попросил переключить наблюдение с Кизякова на старшего банды, пообещал без задержек направить в главк доп. задание. Коллегам дал отбой, а сам, поймав попутную машину, через 15 минут был у бара. Сменившийся внутри бара наблюдатель сообщал, что после того, как вся компания разошлась, главарь зашел в подсобное помещение и больше оттуда не выходил. Оперативники, наблюдавшие за служебным выходом, его также не заметили. Значит он там работает или у него там близкие друзья, решил Геннадий, - во всех случаях придется «куковать до упора». Подошли Сереги. «Парни извините, придется подождать», - сообщил им Геннадий, и пояснил, что в «Корчме» предположительно обретается или даже работает Корней, и его хорошо бы незаметно опознать. Когда выйдет, мне позвонят, а пока потерпим. Они перешли дорогу. В забегаловке напротив взяли по стакану сока и приготовились ждать. Часа через два, когда толстая буфетчица неопределенных лет даже не косилась, а в упор разглядывала ребят, подошел Андрей и сообщил, что объект вышел из бара со стороны двора и направился в сторону Светлановской площади. Геннадий с парнями поспешили за наблюдаемым. Андрей скоординировал их по направлению и вскоре они увидели впереди фигуру человека, не спеша шагающего по улице. Они перебежали на другую сторону, быстрым шагом опередили его метров на 200 и, развернувшись, пошли навстречу. Проспект Энгельса не очень широкий, но за небольшое время разглядеть человека, идущего в отдалении, довольно сложно. Вроде Корней, - сказал старший Серега, когда они прошли по другой стороне улицы мимо мужика, - точно не уверен, но похож. Младший Сергей только пожал плечами. Светиться дальше было небезопасно. Разберемся, - сказал Геннадий и попрощался с Сергеями. Сам связался с Андреем, попросил продолжить наблюдение и, не теряя времени, поспешил в Управление, но не к себе в отдел, а к соседям, в ОБХСС, рассчитывая с их помощью выяснить, какое отношение к бару «Корчма» имеет человек, похожий на Корнея.

В отделе БХСС он искал старшего опера Мишу Михайлова, которого знал еще со старых времен, когда работал с ним в качестве внештатного сотрудника. Близко они сошлись после одного громкого дела, провернуть которое без Геннадия, Михайлову и его товарищам долго не удавалось.

Геннадий тогда трудился в одном солидном конструкторском бюро и возглавлял в своей конторе оперативный отряд. В тот день Гена стоял за своим кульманом и пытался придумать механизм вертикальной тяги для агрегата, над созданием которого в то время работал его отдел. Рабочий день уже заканчивался, а Озерову в голову ничего разумного не приходило. Позвонил Михаил, с которым он незадолго до этого познакомился. Слушай, - начал он, - как у тебя со временем? Подъезжай, мы тут с коллегами над одним делом мозгуем, без тебя и твоих ребят из отряда никак не обойтись. Конечно, - отозвался Геннадий, - через полчаса я у вас. Он обрадовался возможности налаживания более тесных контактов с оперативниками. Молодежь в отряде занималась, в основном, проблемными несовершеннолетними, но Генке хотелось более интересной, динамичной работы.

Когда Геннадий подъехал к Управлению и поднялся в кабинет, там уже находилось несколько оперативников из отдела Михаила. Накладывай кофе и садись, буду вводить тебя в курс дела, - сказал Михаил. Он тоже налил себе в чашку кипятка, кинул пару ложек растворимого кофе и приступил к рассказу. Ты пил кофе в кафешке за углом? – задал он неожиданный для Геннадия вопрос. Был с ребятами пару раз, - ответил Гена, - отличный кофе. Вот, - почему-то обрадовался Михаил, - а столько труда было их там воспитать, не передать. Дело в том, что в большинстве кафе, где варят кофе, людей внаглую обманывают. В-первых пересортица. Продают, как «Арабику», дорогой сорт, а подмешивают, бывает и до половины, «Робусту», сорт, который стоит намного дешевле. Во-вторых, остатки кофе, который оседает после варки, сушат и тоже добавляют в рожок со свежемолотым кофе. Именно поэтому во многих кафе напиток горький и не ароматный, каким должен быть. Изобличить их довольно сложно. Скажут, что случайно взяли зерно не из того мешка, и рожок небрежно очистили. Вообщем, отмазки известны. Чтобы доказать преступление, надо выявить систему и доказать, что пересортица организована преднамеренно. Мы точно знаем, кто за всем этим стоит, но прихватить паразита до сих пор не могли, просто рук не хватало. С привлечением твоих ребят, я надеюсь, положим конец этой афере, хотя бы на некоторое время, - и они договорились о совместных действиях.

В последующих несколько дней ребята из оперативного отряда, группами заходили в разные кафе по обозначенным Михаилом адресам и покупали несколько чашек кофе. Одну из чашек незаметно переливали в специально подготовленную бутылочку и передавали Михаилу или его коллегам. Бутылочки отправлялись в лабораторию на исследование. После анализа содержимого бутылочек можно было сделать определенный вывод, в каком заведении кофе варят честно, а где грубо бодяжат. К удивлению Геннадия, из 12 проверенных, в 10 кафе сваренный кофе не содержал и трети положенных компонентов. Когда документы об истинном содержании полезных веществ в кофе были у Михаила на руках, он попросил Геннадия собрать своих ребят и тщательно разъяснил: насколько глубоко увязли работники общепита в преступной деятельности и насколько важно положить этому конец.

В означенный день в одно и то же время несколько групп ребят из оперотряда, совместно со штатным оперативником ОБХСС направились в намеченные кафе и приобрели с небольшим разрывом во времени несколько чашек кофе. Оперативник, до тех пор ожидавший на улице, по сигналу вошел внутрь, вызвал директора или другое ответственное лицо и заявил о контрольной закупке. Бутылочки с напитком упаковали, опечатали, составили соответствующий протокол и взяли у нескольких сотрудников кафе объяснения. Под давлением обстоятельств на вопрос о качестве напитка некоторые работники, не будучи закоренелыми преступниками, тут же рассказали, как мешают кофейные зерна различных сортов, показали, где сушится спитой порошок, пояснили по чьему указанию и как давно в кафе применяется эта «доходная» технология. После экспертизы напитка было возбуждено уголовное дело, и ребята из оперотряда Геннадия выступали на суде свидетелями.

Об участии товарищей Геннадия в контору, где работали ребята, начальником РУВД было написано благодарственное письмо и большая статья в одной из городских газет. Целый месяц после этого мероприятия все участники ходили довольные выполненным долгом и собственной значимостью. Естественно, когда на предприятие пришла разнарядка на направление молодых инженеров в органы внутренних дел, выбор в первую очередь пал на Геннадия Озерова, против чего тот вообщем-то не возражал.

Михаил объяснения Геннадия слушать не стал, с пониманием у них еще с прежних времен был полный порядок. «Надо, так надо, поехали». Он кликнул с собой еще одного оперативника, и они втроем, на машине Михаила вернулись к бару. Михаил естественно знал всю администрацию «Корчмы», как «облупленных». На обеих руках не хватило бы пальцев, чтобы посчитать протоколы, составленные им на работников этого увеселительного заведения. Не успели сотрудники войти в зал, как навстречу им, чуть не бегом, поспешил директор бара, с одетой на лицо счастливой улыбкой. Михаил демонстративно роздал коллегам задания, а сам соблаговолил пройти в кабинет директора, чтобы испить чашечку кофе. Геннадию, как тот и просил, Михаил поручил проверить штатное расписание бара. В комнатке кадровика ему предложили просмотреть папку приказов, но он начал с зарплатной ведомости. Коллектив в баре был небольшой, и Озеров среди прочих фамилий почти сразу же наткнулся на гражданина Сомова Виктора Корнеевича, старшего повара столовой, как официально назывался бар. «Редкое отчество, кажется мой клиент», - подумал Гена. Пролистав приказы, он выяснил, что Сомов работает в «Корчме» немногим больше 2-х лет. Дальше, чтобы не расшифроваться, концентрироваться на документах Сомова не стоило, и Геннадий, полистав для порядка другие бумаги, вышел из служебного помещения. Михайлов, получив от него незаметный сигнал, быстро свернул разговор, попрощался и сотрудники направились к выходу. По пути в управление Гена попросил Михаила навести через своих людей справки о Сомове. На том и расстались.

Из автомата Геннадий позвонил дежурному семерки, которого Андрей регулярно информировал по рации о своих действиях. Тот сообщил, что Сомов пешком дошел до стадиона на Светлановском проспекте, вошел в двери автоклуба, тоже принадлежащего «Светлане». В само помещение из соображений конспирации оперативники соваться не стали, а заняли позиции вокруг, обратив внимание на дыру в сетке с обратной стороны стадиона. Еще через полчаса к этой прорехе подъехала новенькая темно-зеленая девятка. Сомов и двое молодых парней вылезли через разрыв в проволочном ограждении и сели в машину. Машина вырулила на проспект и двинулась в сторону Приморского района. Группа Андрея на 3-х машинах, часто меняясь и соблюдая осторожность продолжала наблюдение. Озеров вернулся к себе и был «на телефоне» в ожидании новых сведений о планах Сомова - Корнея, а в том, что это именно он, Гена уже почти не сомневался. Было уже темно, когда машина с Корнеем и парнями подъехала к большому новому дому на Шуваловском проспекте. Все трое вошли в подъезд и поднялись на 8-й этаж, о чем наблюдателю красноречиво сообщила лампочка над дверью лифта. Посовещавшись, оперативники решили наверх не подниматься, а ограничились контролем входных дверей. Объекты наблюдения находились в квартире больше 2-х часов. Озеров в своем кабинете терялся в догадках о том, что нужно в этом дому Корнею и его приспешникам. Через 2 с лишним часа они вышли из дома, сели в машину и вернулись «Корчму». Машина уехала, а Корней сел за столик в углу и, хмуро поглядывая по сторонам, стал медленно цедить из стакана натуральный гранатовый сок, отдельно приготовленный ему в подсобном помещении барменом. Его напарники, не мудрствуя лукаво, неторопливо, но верно наливались дорогим виски, бутылку которого забрали с собой из багажника девятки.

Озеров скомандовал Андрею всех членов группы аккуратно сфотографировать и снять наблюдение. Ничего интересного в этот день больше не предвиделось, а работа «наружки», как он считал, ему еще могла понадобиться в другие дни.

Было 11 часов вечера. Осенние улицы опустели, Геннадий плелся от метро к себе домой и не мог отделаться от мыслей, что произошло что-то непредвиденное, а он не смог или не додумался вмешаться. Поужинал как обычно батоном с сыром, бутерброды запил водой. Чай закончился, а купить его он все забывал. Это его не расстроило, он даже не заметил, что съел, а вот догадки о том, что произошло в доме на Шуваловском проспекте противно грызли его душу. Спал Гена урывками. Постоянно просыпался, ворочался с боку на бок, вставал попить, после чего долго не мог уснуть.

***

Утром, не выспавшийся, наскоро перекусив теми же бутербродами, он созвонился с Витольдом, приятелем из своего отдела. Продиктовал данные Сомова – Корнея, попросил срочно составить запрос о проверке его на судимость и наличие информации в других оперативных учетах. Начальству по телефону доложился о вчерашних событиях, отпросился с утренней оперативки и, не задерживаясь, поспешил в отделение милиции, обслуживающее район Шуваловского проспекта. На его удивление ни ночью, ни утром из вчерашнего дома никаких заявок не поступало. Но это Геннадия не успокоило. За годы работы в розыске он привык доверять своей интуиции, поэтому, дойдя до местного участкового пункта, вытащил из него недовольного молодого лейтенанта и направился с ним к дому, который вечером посетил Корней с подельниками. На восьмом этаже располагалось 4 квартиры. Открыли после продолжительного надавливания кнопок звонков только в одной. Вышел молодой заспанный парень. На вопрос участкового, - что ты делал вчера вечером, - пояснил: он студент, сдает сессию, сегодня очередной экзамен, всю ночь готовился. Кто живет на этаже – не знает, дом новый, заселились еще не все. Недавно встретил у лифта молодую, хорошо одетую женщину. Кто такая и где живет – не знает. Вечером и ночью никакого шума не слышал. Гена с участковым распрощались со студентом и вышли на улицу. Ничего нового, но внутреннее беспокойство Озерова не покидало. Участковый отправился в свой пункт, а Геннадий вернулся в отделение. Он узнал у дежурного фамилию опера обслуживающего территорию, на которой находится дом, и зашел в отдел угрозыска. Табличка с нужной фамилией висела на второй двери справа длинного плохо освещенного коридора полуподвального помещения, в котором ютились оперативники. Марат Исинев, так звали сотрудника, был на месте. Он склонился над папкой, на обложке которой, в правом верхнем углу стояло «секретно», и быстро-быстро что-то писал. Услышав звук открываемой двери и не поднимая головы, Исинев произнес: «Занят» и продолжил свою писанину. В ответ Озеров молча положил перед ним на стол свое удостоверение. Исинев заглянул в него, захлопнул папку и только потом поднял голову. Весь во внимании, - сказал он, жестом указал Геннадию на диван у стены и сел рядом. Геннадий сразу понял, что перед ним серьезный, опытный сотрудник и не стал придумывать никаких историй. Меня интересует этот адрес, Гена назвал адрес дома. Проводили оперативные мероприятия, встал вопрос о ряде квартир, - Озеров назвал Исиневу номера квартир на 8-м этаже и на всякий случай квартиры на этаж выше и ниже. Интересует кто живет, замечались ли в чем-то. Марат внимательно посмотрел на список квартир, потом подошел к своему столу и выудил из пачки бумаг несколько, скрепленных вместе. Это заявление из гостиницы «Выборгская», - пояснил он, - о пропаже Баханова, их администратора. Два дня, как не выходит на работу, на телефон не отвечает, жену найти не могу. Честно говоря, не очень искал, всего-то два дня прошло. Живут как раз на 8-м этаже этого дома. Геннадий даже изменился в лице. Встал с дивана, налил в стакан воды из графина, стоявшего на подоконнике, медленно выпил. Исинев молчал и вопросительно смотрел на Геннадия.

Озеров решил, что играть в прятки дальше бессмысленно. Он подробно рассказал Марату о случаях вымогательства в гостинице «Ленинград», о пропавших и убитых сотрудниках отеля, о Корнее-каратисте, о его вчерашнем визите в дом на Шуваловском проспекте. Умолчал только о работе «наружки» и о своих друзьях спортсменах, хотя о наблюдении, наверное, Марат догадался и сам. Может случиться, что у тебя, - Гена поправился, - у нас, глухарь. Марат, как видно, много болтать не любил. Он посидел несколько минут в задумчивости, облокотившись на спинку дивана. Гена его не торопил. Потом подошел к телефону, кому-то позвонил, попросил срочно приехать. Затем позвал Геннадия, - поехали, - и вышел из кабинета. Они забрались в отделенческий уазик и через 10 минут были у известного дома. Подождем, - сказал Марат, отпустил машину и, указав Озерову на скамью напротив нужной парадной, повторил, - подождем. Они сели и стали ждать. Еще через 10 минут к ним подошел мужчина средних лет с сумкой через плечо, абсолютно незапоминающейся внешности. Он поздоровался с Маратом, Марат представил Геннадия. Сеня, - сказал Марат, - надо вскрыть квартиру. А мне это боком, как бывало, не выйдет, - искоса поглядывая на Геннадия, заныл Сеня. Уймись, - прикрикнул на него Марат, - начнешь воровать, посажу, а сейчас дело сделать надо. Надо, так надо, - смущенно сказал Сеня, и они направились ко входу в дом. Поднялись на восьмой этаж, долго звонили и стучали в нужную квартиру, потом, на всякий случай, во все остальные на площадке. Никто не ответил, вероятно никого не было, что оперативникам и требовалось. По команде Марата Сеня начал ковыряться с замком. Не прошло и 3-х минут, как дверь распахнулась. Специалист, - ухмыльнулся Марат, указывая на Семена, но на полуслове осекся. Из квартиры тянулся тяжелый запах, перепутать который с каким-нибудь другим было невозможно, и который операм был слишком хорошо знаком. Все, исчезни, - шепотом скомандовал Семену Марат, - только не засветись. Не впервой, - также шепотом ответил тот, и стал тихо спускаться по лестнице. Гена с Маратом, стараясь ни к чему не прикасаться, вошли в квартиру. Квартира была трехкомнатная. Напротив входных дверей располагалась кухня. На первый взгляд порядок в ней нарушен не был. Далее, вдоль коридора была прикрыта дверь в гостиную, за ней спальня. Двери в спальню были распахнуты настежь. Заглянув в нее, оперативники увидели аккуратно разобранную, но нетронутую постель, на комоде рядом пузырьки и баночки косметики. Вернулись к двери в гостиную, Гена достал носовой платок и, обернув им руку, аккуратно нажал на ручку. Картина, открывшаяся им, заставила замереть даже видавших виды оперативников. В глубине комнаты, на большом обеденном столе, раскинувшись на спине, лежала обнаженная женщина. Ее руки и ноги были привязаны к ножкам стола, голова неестественно вывернута, рот заклеен скотчем. Не было никаких сомнений, что женщина мертва, и смерть ее была насильственная. Гена закрыл рукой с платком дверь и повернулся к Марату. Что делать будем? - тихо спросил он. Надо подумать, - ответил Марат и жестом позвал за собой Геннадия. Они осторожно вышли из квартиры, стараясь не шуметь, захлопнули за собой дверь и спустились на улицу. Из парадной выходили по одному, но на их счастье вокруг дома не было ни души, что объяснялось новым, еще не заселенным районом. Быстрым шагом парни покинули двор дома и только оказавшись на улице смогли спокойно передохнуть. Надо срочно легализоваться, долго она не пролежит, - вслух сказал Марат. И пальцы, - добавил Гена, - нам обязательно надо привязать Корнея к этому адресу. По пути оперативники наметили план действий и разбежались.

***

Придя в отделение Марат изобразил кипучую деятельность по розыску администратора, пропавшего из Выборгской гостиницы. В течение 2-х часов он получил несколько объяснений от людей, связанных с пропавшим, написал кучу справок, где подтверждалось, что Баханов жил у своей жены на Шуваловском. Через работников гостиницы узнал, где та работает. Съездил к ней на работу, принял заявление об исчезновении женщины, проделал множество иной важной и не очень работы, которая обычно выполнялась в течении недели, а то и месяца. Со всеми бумагами Марат прилетел в следственный отдел, где, намекая на имеющуюся у него информацию, а больше используя свое влияние, стал убеждать дежурного следователя возбудить уголовное дело. Задача, надо сказать, была у него архисложная. Следствие без явных признаков преступления очень не любит возбуждать уголовные дела. Возбужденное, а потом прекращенное дело расценивается руководством, как брак в работе, влияет на показатели и на распределение премий. Тем не менее, с учетом того, что репутация Марата была безупречная, следователь начал подозревать, что не прислушаться к настойчивым доводам опытного оперативника может оказаться себе дороже. В итоге решение было найдено. Договорились, что следователь на свой страх и риск, а больше полагаясь на честное слово Исинева, выедет на осмотр квартиры жены Баханова до возбуждения уголовного дела, а Марат предоставляет ему доказательства о совершенном преступлении. Имея такую поддержку следствия Марат мог смело вскрывать двери квартиры и искать вещественные доказательства, содействующие розыску пропавшего. Договорившись со следователем об осмотре, Марат созвонился с Геннадием и с экспертом своего управления, которому доверял больше других. Затем вызвал участкового, поручил ему привести представителя жилконторы и местного слесаря. Когда все собрались у дома, оперативники долго и настойчиво инструктировали собравшихся о целях планируемого осмотра, чем подтвердили подозрения следователя о том, что в квартире их ожидает неприятный сюрприз. Следователь, работавший по уголовной линии тоже не один год, не стал задавать лишних вопросов, а просто включился в работу и приготовился тщательнее, чем обычно, провести следственные мероприятия. Слесарь быстро вскрыл входные двери, но в отличии от Семена, агента Марата, сломал замок, чем напрочь уничтожил следы их утреннего проникновения в квартиру.

В квартире взору вошедших представилась тягостная картина, уже знакомая оперативникам. Естественно вида они не показали, но на остальных она произвела гнетущее впечатление. Следователь вздохнул, посмотрел на Марата понимающим взглядом и достал из папки бланк возбуждения уголовного дела. Последние сомнения в правоте Марата у него отпали. Вызвали труповозку, но до отправки тела в морг эксперт скрупулезно откатал отпечатки пальцев и ладоней несчастной женщины. Пока техник ЖЭКа и слесарь, записанные в протокол в качестве понятых, отдыхали на диванчике, оперативники вместе с экспертом в поисках следов посторонних лиц обработали всю квартиру специальным составом. Следов обнаружили множество. Позже, исключив отпечатки убитой хозяйки и сгруппировав остальные по характерным признакам папиллярных узоров, эксперт определил, что в квартире обнаружены фрагменты следов рук еще не менее пяти людей. Больше ничего интересного для следствия в квартире не выявили.

Тем временем позвонил Витольд и сообщил, что Сомов Виктор Корнеевич к уголовной ответственности не привлекался и вообще в поле зрения милиции не попадал. Разочарованный этим известием Геннадий поехал к себе, а Марат отправился с экспертом в дактилоскопическую лабораторию для проверки снятых отпечатков. Обнаруженные следы эксперт, применяя специальную технику, сфотографировал и, пользуясь личными связями передал на срочную обработку в оперативно-техническое управление ГУВД. Уже через полчаса работы группы экспертов, сличающих их с имеющейся базой отпечатков, было установлено, что один из них принадлежит ранее судимому Крынкину Дмитрию Андреевичу. После проверки по другим оперативным учетам выяснили, что Крынкин бывший боксер, отбывал пятилетний срок за вымогательство, освободился полтора года назад. В зоне злостно нарушал внутренний распорядок, работать отказывался за что неоднократно помещался в карцер. Где живет и чем занимается - не известно. Эту информацию Марат переслал Геннадию, который сличив его карточку с фотографиями, полученными от группы наблюдения после вчерашнего мероприятия, сразу же опознал в нем одного из подручных Корнея, с которым они вчера вечером заходили в квартиру на Шуваловском. Данный факт сильно обрадовал Геннадия, но Крынкин не Корней. Для того, чтобы доказать присутствие Корнея в квартире убитой, следовало как минимум получить его отпечатки пальцев и сравнить с изъятыми с места происшествия.

Оперативные мероприятия по негласному изъятию отпечатков рук подозреваемого лица обычно проводятся в местах его постоянного пребывания, и лучше всего было это сделать, как посчитал Гена, по месту работы. Чтобы решить этот вопрос Озеров снова обратился к коллегам в ОБХСС, тем более, что своего знакомого Михаила Михайлова он уже просил собрать информацию о Сомове. Михаила Гена застал в его кабинете, грустного и полупьяного. Перед ним стоял пустой стакан и начатая бутылка водки. Приходу Геннадия Михаил обрадовался, тут же предложил ему налить. Посетовал, что за невыполнение оперативного плана его лишили премии. Гена отлично знал, что Михаил имеет ввиду. Выполнить план на языке оперработников означает привлечь к негласному сотрудничеству в качестве агента лица, владеющего важной для раскрытия преступления информацией. Геннадий и сам был вынужден каждый квартал решать этот вопрос. Представляешь, жаловался Михаил, я раскрыл больше всех в отделе, изъял левака на 300 тысяч, а они - план, план, и лишили премии. А кому нужно плодить пустышки? Если по делу будет надо, найду человека на связь без всякого плана.

Геннадий излияния Михаила из уважения послушал, но пить отказался и напомнил ему про «Корчму» и Сомова. Михаил укоризненно посмотрел на Озерова, молча достал из стола лист бумаги и со вздохом положил перед ним. Документ содержал следующий текст: «Сомов Виктор Корнеевич, работает в кафе «Корчма» в качестве старшего повара. Профессию знает хорошо, но сам приготовлением блюд не занимается, а заставляет работать других, в том числе обслуживающий персонал: посудомоек, уборщиц и др. Никаких возражений не терпит, а несогласным угрожает и избивает. Недавно сильно побил грузчика Петра за то, что тот не захотел чистить картошку. Сомов так всех запугал, что никто ему не возражает и даже уволиться не могут без его разрешения. Установил в кафе тюремные порядки, а начальство ему потакает, хотя может и сами бояться. На работе бывает почти каждый день, но нередко уезжает с какими-то мужчинами сомнительного вида или сидит с ними в зале. Одевается хорошо, всегда в импортную одежду. С собой постоянно имеет крупную сумму денег, но жаден и расстается с деньгами неохотно. Не курит, спиртное не пьет вообще, даже когда сидит со своими «друзьями» в зале. Не женат, но отношения с женщинами имеет. Неоднократно парни из его окружения приводили в «Корчму» молодых женщин, каждый раз новых, с которыми Сомов ненадолго уединялся в подсобке, у него там диван. После этого женщины сразу уходили и больше не возвращались. На работе ни с кем отношений не имеет. Общается, только в форме приказаний». Сверху листа стояла дата и надпись - д/л (доверенное лицо) Марсела.

Озеров поблагодарил коллегу за важную информацию и попросил его помочь с отпечатками. Михаил напрягся, но пообещал решить проблему в ближайшее время.

Из всей информации, собранной из разных источников, Озеров был вынужден сделать вывод, что в лице Сомова - Корнея они имеют дело с жестоким, волевым, хитрым и независимым лидером преступной группы, возможно с психическими отклонениями. Такой, как понимал Гена, для достижения своих целей способен на любое преступление, в том числе убийство.

На следующее утро Михаил пригласил Озерова к себе. Войдя к нему в кабинет, Геннадий увидел молодую худенькую девушку, которую он краем глаза заметил при последнем посещении «Корчмы». Знакомься, - произнес Михаил, - Марсела. Было понятно, что это ее не настоящее имя, но у девушки действительно были длинные черные волосы, делавшие ее похожей на цыганку. Объясни, что надо, чтобы мне не встревать. Геннадий коротко рассказал ей про необходимость получения отпечатков Сомова. Девушка внимательно послушала и с сомнением покачала головой. Попробую, - пообещала она, - но не гарантирую. Он очень замкнутый, в кафе ни с кем нормально не общается. Посуду за собой уносит и сразу бросает в мойку. Если что заподозрит - сразу убьет. Гена понимающе покивал, с тем и расстались. После ухода своего доверенного лица, Михаил повернулся к Озерову. Что-то серьезное? - поинтересовался он. Гена в двух словах рассказал ему про банду Корнея - Сомова, про вымогательства и убийство. «Думаю за ними много чего числится, надо работать, «на кривой кобыле» к ним не подъедешь». Слушай, - припомнил Михаил, - месяц назад в Парголово пропала фура с твердокопченой колбасой. Часть груза предназначалась в «Корчму». Водитель лепит, что налетели в масках, забрали документы и ключи. Похоже, что-то не договаривает. Покручу его еще, а пальцы тебе будут, сам займусь.

Геннадий вернулся к себе и начал готовить запросы в следственные отделы районов, в которых были совершены преступления по почерку и методам схожие с уже известными ему и совершенными предположительно бандой Корнея. Его интересовали прежде всего изъятые следы пальцев и ладоней, изъятые с мест совершенных преступлений.

Самого Корнея Геннадий решил до поры до времени оставить в покое, но у него еще оставалось время наружного наблюдения. Он связался со своим знакомым Андреем, бригадиром наружки, и попросил переключить наблюдение на Крынкина. Единственное известное место его регулярного пребывания была «Корчма», и несколько машин группы наблюдения заняли позиции вокруг кафе. Один из оперативников зашел в кафе и сразу же заметил Крынкина, сидящего за стойкой бара с молодым, неброско одетым мужчиной, худощавого телосложения. У Крынкина после вчерашней пьянки было отекшее, помятое лицо, но сейчас он был абсолютно трезв и употреблял за стойкой только черный кофе без сахара. Как заметил оперативник, пальцы обеих рук соседа Крынкина, были сплошь в татуированных перстнях. Для понимающих людей такие украшения наглядно демонстрировали его бурное прошлое, проведенное в местах лишения свободы. Крынкин и его собеседник попивали кофе и не торопясь что-то обсуждали вполголоса. Около трех часов дня они встали и направились к выходу. Оперативник с удивлением отметил, что знакомый Крынкина чрезвычайно маленького роста, почти карлик. Тем не менее держался он с достоинством и громила Крынкин при каждом удобном случае демонстрировал ему свое почтение. Передав по рации, что фигуранты выходят, сотрудник наружки переждал какое-то время и тоже покинул бар.

А в это время его коллеги, находясь на безопасном расстоянии и попеременно меняя машины, двигались за уже знакомой им темно-зеленой девяткой, за рулем которой сидел Крынкин. Опера точно знали, что его приятель сидит на заднем сиденье, но из-за маленького роста его не было видно. Машина остановилась на очередном светофоре на пересечении улиц Учительской и Ушинского. Задняя дверь практически незаметно открылась, миниатюрный уголовник выскользнул из машины и мгновенно затерялся среди прохожих. Сотрудникам наружки ничего не оставалось, как продолжить наблюдение за Крынкиным. Девятка свернула на следующем перекрестке и, заехав в карман, припарковалась. Крынкин вышел, закрыл машину и не торопясь направился вглубь квартала. Четверо оперативников покинули машины наблюдения и не приближаясь к объекту двинулись за ним. Еще через пять минут Крынкин подошел к большому красивому дому, расположенному рядом со стоянкой автомашин. Обошел его и, скрывшись за кустами, пошел вдоль заднего фасада. Его путь отслеживался по колышущимся веткам. Где-то в середине дома Крынкин остановился. Прошло не менее получаса. Оперативники уже терялись в догадках о причинах такого странного поведения Крынкина. Внезапно окно первого этажа, расположенное над местом его предположительного нахождения, открылось, маленькая ручка в наколках подала из окна большой чемодан на колесиках, кожаный портфель и сумку с ноутбуком. Крынкин, вероятно ожидавший сигнала под окном, тут же выпрямился и принял поклажу у своего напарника. Тот передал вещи и с невероятной легкостью, о которой было сложно догадаться по его виду, ловко спрыгнул на землю. После чего они, перейдя газон, быстрым шагом двинулись в сторону припаркованной девятки. Как только оперативники поняли, что на их глазах совершается квартирная кража, они запустили видеосъемку с нескольких портативных камер и детально задокументировали все события, начиная с передачи вещей и заканчивая их погрузкой в машину. Лица Крынкина и его напарника были также зафиксированы во множестве ракурсов.

Обо всем этом по телефону Озерову сообщил бригадир Андрей и запросил дальнейших указаний для группы наблюдения. Геннадий, поразмыслив, решил воров не задерживать, но просил продолжить наблюдение для фиксации места хранения ворованного. Еще через полчаса Андрей сообщил Геннадию, что «малыш» вышел из машины на Поклоногорской улице, а украденные вещи Крынкин привез в «Корчму» и передал Корнею. Круг замкнулся, - сказал сам себе Гена и дал указание снять наблюдение.

Ближе к вечеру позвонил Марат. Сообщил, что нашелся Баханов из «Выборгской». Узнал, как погибла его жена, долго не мог прийти в себя. Потом рассказал почти знакомую историю: на работе подошел парень, вежливо, но безапелляционно велел отдать 50 тыс. долларов. У Баханова таких денег не было, ну он и послал вымогателя далеко и надолго. Через день встретили у дома. Избили, забрали кредитные карточки, деньги, дорогие часы, цепочку, пригрозили расправиться с женой и детьми. На сбор денег дали один день. Баханов детей поручил родственнику, чтобы тот увез их в другой город. Сам переехал к знакомому, а жена уезжать не захотела. Не поверила в реальность угроз, погибла из-за меня, - рыдал в кабинете Марата администратор «Выборгской», - так и не сказала, где я, да и не знала, по правде.

На следующий день, не дождавшись ответа от Михаила, Гена позвонил ему сам. Тот Геннадия расстроил. Не поверишь, - удивлялся по телефону Михаил, - такой осторожный гад, никакой склянки за собой не оставляет. Придется, наверное, вызывать к себе. Правильно, - согласился Гена. Затей какую-нибудь свою хозяйственную тему, только не про фуру с колбасой, а то если он при чем, насторожится. Так и решили. Послал Михаил в «Корчму» младшего опера, чтобы тот вручил работникам столовой несколько повесток, в том числе Сомову. Придумали тему про отравление посетителей, взяли бланк в СЭС, заполнили для достоверности, а стол Михаила закрыли стеклом. Под стекло положили разные бумажки: записки, фотороботы с розыском, как будто, так и было. Корней в назначенное время не пришел. Все остальные, которых Михаил вызывал для прикрытия, пришли, а он нет. Но передал, что пока в повестке не будет указан номер уголовного дела, по которому его вызывают, не придет.

Действительно, в уголовном кодексе предполагается наказание свидетеля или потерпевшего за отказ от дачи показаний, но для этого необходимо возбуждение уголовного дела и признание гражданина свидетелем. В ином случае повестка из милиции - это так, пожелание, приглашение на дружескую беседу. Корней откуда-то это знал. И еще знал, что повестка, выписанная оперативником, процессуальным документом не является и приходить по ней не обязательно. Кто ж его консультирует, недоумевали Гена с Михаилом. Ладно, - решил Михаил, - будет ему уголовное дело.

Практически не существует предприятий общественного питания, в которых в той или иной степени не нарушается законность. Нарушения совершаются регулярно, то по недостаче продуктов, вложенных в порцию, то по необоснованному завышению стоимости, часто по обвесу и обсчету. Из всей массы подобных нарушителей оперативники отбирают наиболее бессовестных и по ним проводят оперативные мероприятия. По первым двум выявленным нарушениям такого рода налагается только административная ответственность, но, если вскрывается системность: три и более случаев, возбуждается и расследуется уголовное дело, целью которого является устранение причин, наказание виновных, увольнение причастных.

Работа в милиции для Геннадия начиналась когда-то в качестве внештатного сотрудника ОБХСС, и он отлично знал, сколько времени понадобиться Михаилу для сбора доказательств о систематических нарушениях в «Корчме». Такая затяжка времени его не устраивала в принципе, но найти доказательства против Корнея было необходимо, и как можно быстрее. Гена поблагодарил коллегу за помощь, но решил действовать своими методами. Обсудив с товарищами по отделу ситуацию, они договорились подставить Корнея под мелкое хулиганство. Нехорошо, конечно, но у Геннадия за годы работы в угрозыске выработалось свое представление о справедливости и способах наказания «нехороших» людей. Административное задержание Корнея позволит его официально дактилоскопировать и, что немаловажно, хотя бы на время предотвратить очередные преступления, в совершении которых, в чем Геннадий практически не сомневался, Корней принимает активное участие. Повторение варианта с Серегами не проходило. Корней их знал, и новая встреча в напряженных условиях наверняка бы его насторожила. Интересный вариант предложил Витольд. На связи у него уже давно состояла бывшая наркоманка - молодая женщина по имени Людмила, ранее задерживавшаяся за распространение наркотиков. Отчаянная девка, объяснял Витольд, и красивая очень. Готова ради меня если не на все, то на многое, но без грязных намеков, пожалуйста. Не верю я наркоманам, - ответил Гена, - подведет. Не подведет, - отозвался Витольд. Втянули ее по молодости, потом торговала, чтобы добыть себе дозу. Очень хотела слезть с иглы, даже вешалась. Ну я помог, не стал сажать, договорился о лечении. Потом со знакомым батюшкой отвезли ее в дальний монастырь, где не то что наркотиков, на 100 верст в округе магазинов нет. Прижилась там послушницей, уезжать не хотела, но настоятельница ее отослала. У тебя, говорит, «в миру» много дел. Вернулась через год совсем другим человеком. Среди нашего контингента вращается исключительно, чтобы мстить. Так она поняла настоятельницу монастыря, появился у нее такой смысл в жизни. Крутится с козырными и фраерами, хорошие связи в среде проституток. Но умная и хитрая, никто про нее так и не догоняет. Давай наведем на Корнея, все сделает как надо. Давай попробуем, - согласились друзья.

Витольд позвонил Людмиле, договорились о встрече на явочной квартире через час. Людмила задержалась не более, чем на минуту. Оказалась молодой эффектной девушкой. На вид никаких признаков ее принадлежности к криминальному миру не было и в помине. Гена рассказал ей о Корнее, объяснил задачу. Людмила согласилась без тени сомнения. Сначала хотели устроить уличный скандал. Людмила пойдет навстречу, заденет, возмутится. Понятно, что Корней со своим взрывным характером этот инцидент так просто не пропустит. Правда последствия непредсказуемы, да и без ОМОНа, учитывая способности Корнея, не обойтись, а целому подразделению оказаться в нужном месте и в нужное время проблематично. Людмила, оценив сложность задачи, предложила другой вариант. Поговорю с девочками, - поразмыслив, сказала она, откуда-то их к нему водят. Определюсь, сообщу, - пообещала девушка и ушла.

Действительно, вечером следующего дня она позвонила и доложила, что процесс запущен и отпечатки Корнея она постарается достать. Что и как она собирается сделать не сообщила, но Витольд пояснил, что никогда не диктует ей частности, - задача поставлена, разберется, она нам всем еще сто очков вперед даст.

Вечером Озерову опять предстояло дежурство по району. В каждом территориальном отделении ежедневно назначается дежурный оперативник, выезжающий при необходимости на места происшествий. Другие сотрудники, закрепленные за конкретной территорией: участковые, инспектора по делам несовершеннолетних также по возможности выезжают на происшествие, но оформляет документы дежурный опер и именно от него зависит насколько качественно сделан первичный осмотр, опрошены свидетели, собраны «по горячем следам» доказательства. К дежурству оперативники относятся по-разному. Для одних - это обременительная обуза, другие выполняют обязанности по дежурству на «чужой» территории не менее тщательно, чем свои: как ты сегодня поддержишь коллегу, так завтра он поможет тебе. Линейные оперативники, работающие в Управлениях, тоже дежурят по району и, при необходимости, выезжают на места происшествия для помощи в оформлении документов и поиску следов преступников, а если улыбнется удача, включаются в раскрытие «по горячим следам».

Было около 9 вечера. Большинство сотрудников отдела разошлись. Гена удобно устроился у себя в кабинете на диване, открыл на закладке старую потрепанную книгу Романа Мельниченко об адвокатуре и погрузился в чтение. Он считал, что сотрудникам оперативных служб чрезвычайно важно знать побольше об адвокатской деятельности, поскольку именно адвокаты являются наиболее «серьезными» процессуальными противниками. Изучив сильные и слабые стороны работы адвокатов, можно куда эффективнее противостоять им в ходе подготовки доказательной базы при изобличении преступников. К тому же к чтению подобной литературы он пристрастился много лет назад и это, как он не без оснований считал, способствовало повышению его квалификации.

Как водится, углубится в чтение ему не удалось. Из дежурки сообщили, что на Кантемировской набережной разбойное нападение. Двое потерпевших, оба в больнице, один в сознании. Есть вероятность, что опишет нападавших. Гена тут же связался со Славиком, молодым опером из местного отделения. Договорились, что тот едет работать на место преступления, а Геннадий отправится в больницу беседовать с потерпевшими. Диспетчер станции скорой помощи сообщил, что пострадавших отвезли в Военно-медицинскую академию, отделение неврологии. Гена быстро оделся, выбежал на Лесной, недолго думая остановил проезжающую машину, сунул мужику под нос удостоверение и очень вежливо, но тоном, не терпевшим возражения, велел быстро ехать прямо. На Боткинской он остановил машину, поблагодарил водителя и бегом направился к проходной. В Военно-медицинской академии Озеров бывал много раз. Отлично знал расположение отделений и лично некоторых сотрудников. Он привычно махнул перед охранником своим удостоверением, бегом вбежал на 3-й этаж, повернул налево и оказался перед стойкой дежурной медсестры 1-й неврологии. Спросил о потерпевших. Девушка рассказала, что примерно час назад в их отделение на скорой были доставлены двое иностранцев из Италии с травмами. Возможно, муж и жена. Мужчина в реанимации, тяжелая травма головы, готовят к операции. Женщина с ушибами шеи и плеча в пятой палате. Рентген сделали, вроде без переломов. Говорить может. Иностранцы, подумал Геннадий, час от часу не легче. Он накинул халат и в сопровождении медсестры направился в палату к потерпевшей. Палата была двухместная, справа от входа на кровати лежала женщина лет 45. По ее ухоженному лицу и внимательному взгляду Гена безошибочно определил в ней иностранку. Женщина повернулась к Геннадию и на чистейшем русском языке спросила, скорее утверждая: «Вы из милиции?!». Гена машинально кивнул и пододвинул к кровати табуретку. Такая неприятность, - сказала женщина, - молодые парни, может даже несовершеннолетние, совсем не отдающие отчет в своих действиях. Но ими руководили взрослые опытные преступники, вот их надо обязательно найти и изолировать. Никаких эмоций, ни злости, ни возмущения в словах женщины Озеров не почувствовал. Она как бы со стороны давала оценку произошедшему. Меня зовут Клаудия, - представилась потерпевшая, - Клаудиа Риччи, а упреждая вопрос о моем русском, скажу, что я эмигрантка в 4-м поколении, но русский язык в нашей семье все должны знать обязательно. Такова традиция. И дети, и внуки мои, когда будут, надеюсь, тоже изучат русский в совершенстве. А теперь спрашивайте, чем могу - помогу. Гена доставал из папки бумагу для записей, а сам незаметно, любовался итальянкой, ее самообладанием, выдержкой и сдержанной, а от того более глубокой красотой. В ходе непродолжительной беседы Озеров выяснил, что она приехала в Россию в составе туристической группы не в первый раз. Проживает в гостинице Ленинград. Вместе со знакомым из группы после ужина решила прогуляться по набережной. Во время прогулки, когда они миновали Гренадерский мост, сзади послышался топот ног. Двое совсем молодых людей, точно до 20 лет, ни слова не говоря, догнали их и ударили какими-то тяжелыми палками. Ее спутнику досталось по голове, а Клаудиа успела отклониться и закрыться рукой. Ей попало по плечу и левой руке, она упала. Сознание не потеряла, но посчитала лучшим это не показывать. Через полузакрытые веки увидела, что над ней, а потом и над ее спутником наклонился взрослый бородатый мужчина. Он что-то сказал молодым парням и один из них грубо сорвал с нее клипсы с аквамаринами, обшарил карманы одежды и снял часы. Второй в это же время обыскал карманы ее спутника, лежавшего без сознания. Потом все быстро исчезли. Бородача Клаудиа рассмотрела очень хорошо. Я немного рисую, - сказала она, - и с этими словами она достала из тумбочки лист бумаги и передала Озерову. На листочке простым карандашом было изображено мужское бородатое лицо, и так мастерски, что Геннадий тут же узнал на нем физиономию Витьки Купермана, оперативную установку на которого он делал недавно. Как Генка не пытался сдержаться, на его лице расплывалась довольная улыбка. Он сразу же вспомнил соседку Купермана, и проблемы, которые тот ей доставлял. Вот и способ помочь бедной женщине, обрадовался про себя Озеров, а Клаудии, смотревшей на него с некоторым удивлением, пояснил, - я его знаю, скоро задержим, лишь бы не успел скинуть похищенное. Тогда Клаудиа быстро нарисовала на листочке бумаги свои клипсы и часы, похищенные у ее спутника. Поблагодарив итальянку и окинув ее напоследок восхищенным взглядом, Гена поспешил к себе в отдел, чтобы связаться с территориальниками.

Добравшись до телефона, он сразу же позвонил Славику, продиктовал адрес Купермана и велел срочно ехать на задержание. Возьми с собой человека три - четыре, там может быть команда, - предупредил Гена. Я в этом адресе был, обстановка так себе. После этого Гена, особо не надеясь застать на месте, набрал телефон Николая из главка, по заданию которого он проводил оперативную установку на Купермана. Был первый час ночи и Николая на работе естественно не оказалось. Ответил дежурный по управлению. Геннадий кратко описал ситуацию и попросил, по возможности, сообщить Николаю о его звонке. Николай позвонил уже через 10 минут. Подробно расспросил о нападении, пообещал приехать с самого утра к Геннадию.

Затем позвонил Славик и сообщил, что соседка Купера по квартире случайно услышала, что он с собутыльниками договаривался встретиться в Корчме. Почему в «Корчме», задумался Гена. Не самая близкая забегаловка к Кантемировскому мосту. Значит где-то здесь он сдаст ворованное. Он опять набрал Славика, отменил задержание Купера и распорядился ничего до своего приезда не предпринимать. Геннадия снова не покидало чувство, что он упускает какую-то важную деталь и от этого его разрозненные действия не складываются в законченную картину. Так и не придя ни к какому выводу, он взял в сейфе ключи от отдельских Жигулей, забрал с собой с разрешения дежурного двух постовых из патруля, объяснив это необходимостью задержания опасного преступника; и, вжимая в пол педаль газа, понесся по пустым улицам города по направлению к «Корчме».

У бара его ждал Славик с двумя участковыми. Оставив группу на улице, Геннадий спрятал во внутренний карман рацию, убрав звук и включив только на передачу, после чего зашел в помещение. Внутри было душно, накурено, кабак гудел от шумных разговоров сидевших за столиками пьяных компаний. Оглядевшись, в дальнем углу зала Гена увидел Купермана. Тот, развалился в кресле и что-то цедил сквозь зубы сидевшему напротив него губастому парню. Сильно накрашенная девица прижималась к нему глупо хихикая, а на ее ушах, как показалось Геннадию, были клипсы с голубыми камнями, ну очень похожие на похищенные у итальянки. Стараясь лучше услышать разговор, Гена придвинулся к столику Купермана. Слышно было отрывками, но приближаться ближе было бы подозрительно. Тогда Гена, взяв со свободного столика первый попавшийся стакан, встал у стены и, делая вид, что прихлебывает из стакана, глубокомысленно уставился в потолок. Вскоре он понял, что Купер предлагает губастому кожаное портмоне. Тот хочет купить, но пытается сбить цену. Купер не соглашается и торговля, сдобренная алкоголем, продолжается дальше. Похищенное у него, начинает соображать Гена, по крайней мере часть. Если устроить шум, сбросит под стол, ничего не докажем, следовательно, надо ждать. Гена идет к стойке. Заказывает две порции виски, садится со стаканами за свободный столик и тихонько бурчит в рацию в кармане, чтобы Славик зашел, а остальные ждали снаружи. Появляется Славик, видит Геннадия и идет к его столику. Гена принимает его в объятия, как родного брата, которого не видел много лет. Они выпивают и хлопают друг друга по плечам. Через пять минут если кто-то и смотрел в их сторону, интерес уже потерял, а парни тихонько переговариваясь, решают задачу задержания Купера с девицей и парня, в надежде, что портмоне он все же купил. Наконец Купер поднимается, зачем-то заходит в подсобное помещение, но быстро вываливается, даже вылетает, как будто ему дали хорошего пинка. Машет рукой девице, и они, пошатываясь и обнявшись, направляются к выходу. Гена дает команду участковым, находящимся на улице, задержать Купера и его спутницу и, что самое главное, не допустить, чтобы задержанные что-нибудь выбросили из карманов. Сам, дождавшись, когда Купер с девицей выйдут из зала, вместе со Славиком походит к столику губастого парня, предъявляет ему удостоверение и предлагает пройти с ними. Парень смотрит на оперов осоловелыми глазами, потом неожиданно вскакивает и с криком «Шухер, менты» пытается бежать к выходу. Славик ловко прихватывает его за шею локтевым захватом, тихонько придушивает, после чего парень становится покладистым и спокойным. Большинство присутствующих на шум не обращают внимания, но Геннадий успевает краем глаза заметить, что бармен быстро проскользнул в подсобное помещение, откуда тотчас, широко раскрыв двери, вышел высокий крепкий мужчина, одетый в темно-синие джинсы и фирменную футболку. Гена понимает, что перед ним Корней собственной персоной. Предусмотреть его реакцию Озеров не берется, поэтому громко кричит на весь зал: «Спокойствие, угрозыск. Проводится задержание спекулянта». Парень в объятиях Славика лежит тихо, не возражает. Корней смотрит исподлобья на оперативников и губастого. Вероятно, никого не узнает и молча возвращается в подсобку плотно закрыв за собой дверь. Оперативники выволакивают задержанного на улицу, запихивают его в Жигули и едут в отделение милиции. Там уже бесится в аквариуме Купер, а его девица, пристегнутая наручниками к скамье, сидит в дальнем конце коридора и что-то злобно шипит дежурному. Помощник дежурного приводит с улицы в качестве понятых случайных прохожих. В их присутствии у парня, привезенного операми, изымают портмоне, у девицы клипсы с голубыми камнями, а среди вещей, изъятых у Купера при личном обыске, красивый перстень серебристо-белого цвета, который принадлежать Куперману не может по определению.

Гена осознает, что главное сделано, дает Славику ценные указания, после чего садится в машину и не торопясь едет по ночным улицам в сторону управления, пытаясь осмыслить произошедшие события и главное понять, имеется ли связь между Купером и Корнеем, а если имеется, то что их объединяет.

К себе в кабинет Гена поднялся уже глубокой ночью. Прилег на диванчик, не спалось. В пользу существования отношений Сомова и Купермана свидетельствовали два факта, но оба косвенных: во-первых, Корней и по описанию, и по характеру сильно походил на авторитета, описанного соседкой Купермана, а во-вторых, уж очень по-свойски Куперман зашел в подсобку в Корчме, хоть и вылетел пробкой, что тоже вполне объяснялось характером Корнея. С этими мыслями Озеров задремал.

Утром он проснулся от того, что его за плечо тряс Витольд. Давай вставай, - весело сказал он, - сейчас Людмила придет, у нее что-то для нас есть. Рабочий день еще не начался, кроме них людей в управлении не было, и Гена быстренько сполоснул в туалете лицо и почистил зубы. Когда он вернулся в кабинет, так уже был Саша Тимохин. Витольд позвонил ему еще из дома. Гена поставил чайник и, пока он закипал, коротко рассказал приятелям о ночном разбое и задержании Купермана. Не успели они выпить чаю и поделиться соображениями, раздался стук в дверь и вошла Людмила. Она выглядела куда хуже, чем в первый раз. Было очевидно, что ночь у нее сложилась непростой. Людмила присела на край дивана и бережно вынула из своей сумки блестящий дамский клатч из кожзаменителя, завернутый в прозрачный полиэтиленовый пакет. Со словами, - осторожно, на нем следы Корнея, - она передала пакет Витольду. Витольд аккуратно взял клатч за бегунок молнии и быстро вышел из кабинета. Всем присутствующим без слов было понятно, что пакет он понес в лабораторию для фиксации следов. Людмиле налили чаю и она, слегка расслабившись, рассказала, как ей удалось получить отпечатки Сомова.

Поговорив с местными проститутками Людмила очень быстро вычислила салон, в который приезжают за девочками подручные Корнея. Конкретно людей в нем она не знала, но такие задачки для Людмилы проблемой не являлись. Через третьих знакомых ее порекомендовали хозяйке салона, и она тем же вечером вышла «на работу». В своих способностях она не сомневалась, но то ли выглядела не очень, то ли вечер не задался, все же в первый раз Корнеевские пацаны ее не выбрали. Чтобы не засветиться, пришлось девушке полночи «поработать» в поте лица. Расстроилась я, конечно, - рассказывала Людмила, - и не потому, что подставляться под «фраеров» мне сильно впадло, за правильных ребят это мелочь, просто жаль было терять время, пока этот «урюк» куражится. Ну пришли двое «бобров», ну трахнули по разу, потерпела, переживу. Решила, что ждать у моря погоды больше не буду. День отоспалась, к вечеру занялась: «Вакса, марафет, три часа и лялька в ажуре». Вечером сижу в зале, приходят. Вижу один запал, да так, что и везти никуда не хочет. Ну пришлось ему напомнить, кто он и зачем. Зубами заскрипел, но проглотил. Поехали. Привели к этому черту, а он и не смотрит на меня. Ну, думаю, все зря, пролетела. Да, а в руках держу этот клатч, специально купила лакированный, чтобы с гарантией. Дверь закрыли. Я стою посреди комнаты, как памятник Ришелье, молчу, он сидит за столом, отвернувшись. Посидел минут пять, потом вскочил, схватил за руки, вон синяки какие, кинул меня на стол, трусы порвал придурок, ну и давай свое дело делать. А я держу клатч на груди, не отпускаю. Он, когда клатч заметил, аж зарычал. Вырвал у меня из рук и в угол закинул. Ну потом я за застежку клатч подобрала и вам принесла. Парни сидели молча, уперев глаза в пол. Да ладно, - засмеялась Людмила, - от меня не убудет, еще и денег дали. Вы главное этого урода прищучьте, чтобы труды не пропали, а с Витольдом мы сами как-нибудь разберемся. «Привет ему», с этими словами она поставила на стол недопитый чай, озорно одернула юбочку и вышла из кабинета.

Витольд вернулся через полчаса, и разочарованно сообщил, что следы, изъятые с квартиры на Шуваловском, со следами, снятыми с клатча идентифицированы быть не могут. То есть папиллярные узоры по ряду признаков с парой отпечатков, снятых с мебели, совпали, но для полной идентификации этого недостаточно. Геннадий почему-то этому не очень удивился и стал рассказывать ему про подвиги Людмилы. Витольд отмахнулся, - я же говорил, она умница, придется нам скинуться на косметику. Только не проговоритесь девке при случае, сильно расстроится, что напрасно старалась.

Вскоре приехал Николай. Он уже видел готовую к докладу руководству сводку о задержании Купермана. Расспросил подробности задержания и уехал в территориальное отделение поучаствовать в допросе. По его просьбе Гена позвонил Славику и попросил о содействии оперативнику главка, но в ответ с удивлением узнал, что сотрудник управления угрозыска главка уже в отделении и беседует с Купером в камере. Фамилию Славик не спросил, но, если надо, уточнит у дежурного. Гена точно знал, что информацию о задержании Купермана распространить еще не успели. Кто же и кому сообщил о его задержании, и самое главное, о чем прибывший так внезапно оперативник беседует с Купером без официального разрешения следователя. Гена попросил Славика немедленно выяснить фамилию опера, а Николая перехватить у входа в отделение, чтобы сообщить ему о нежданном коллеге. Меньше чем через 2 минуты Славик доложил, что фамилия опера Пугов и что тот предъявил разрешение на допрос Купермана, подписанное следователем следственного управления ГУВД. Гена тут же вспомнил об интересе Николая к личности Пугова. В этих условиях сообщить Николаю о посетителе задержанного стало просто необходимо. Не имея времени для объяснений, он скомандовал Славику найти откуда угодно необходимое количество людей, расставить их на всех путях к отделению, и обязательно предупредить Николая о Пугове. Славик был молодой, но способный оперативник. Он, не стал задавать лишних вопросов, пробежал по коридорам, собрал кого мог, в двух словах объяснил задачу и расставил коллег на путях подхода к зданию. Успели вовремя. Уже через несколько минут один из привлеченных участковых опытным глазом распознав в подходящем к отделению человеке ожидаемого оперативника, остановил его и привел к Славику. По реакции Николая Славик понял насколько важно было тому не засветиться раньше времени перед Пуговым. Николай, услышав о прибывшем коллеге, в отделение не пошел, но попросил Славика любыми путями забрать у Пугова разрешение на допрос. Сам расположился в ожидании результата на скамеечке в соседнем дворе. У Славика решение о том, как забрать у Пугова документ, созрело на ходу. Он договорился обо всем с дежурным, а сам присел на место помощника дежурного за стоящий рядом стол. Вскоре Пугов вышел из камеры, где беседовал с Куперманом. Когда он проходил мимо дежурного, тот попросил его передать разрешение, чтобы якобы проставить время проведения допроса. Пугова это не напрягло, но, как только он передал бумагу через окошко, Славик быстро встал, сделал два шага к пульту дежурного, забрал у него разрешение из рук, сложил его и со словами мне нужно показать начальнику, спрятал в карман. Пугов среагировал не сразу. Некоторое время он стоял, осмысливая произошедшее, после чего попытался наброситься на Славика. Но дверь в дежурку обычно заперта, и Пугов стал ее рвать. Дежурному это сильно не понравилось. Он крикнул своего помощника с резервным милиционером. Те, хоть и не без труда, оттащили Пугова от дверей, а Славик через окошко издевательски посоветовал ему отправляться на работу, а с разрешением разобраться как-нибудь потом. Еще некоторое время Пугов извергал проклятья и угрозы, но после того, когда понял бесперспективность своих усилий, ушел хлопнув дверью и пообещав жестоко посчитаться. Славик был не из робкого десятка. Он ухмыльнулся ему вслед, сам вышел с обратной стороны здания, прошел мимо стоянки автомашин и подошел к скамье, где его с нетерпением ожидал Николай. Прочитав по диагонали разрешение, Николай предположил, что это подделка, поблагодарил Славика и почти бегом отправился к себе в управление.

Обо всем этом Озеров узнал со слов Славика. Поразмыслив, Геннадий сделал вывод, что Пугову почему-то очень не хочется, чтобы Купермана посадили. Позвонил Николаю, но тот не стал ничего объяснять, хотя пообещал, что в ближайшее время посвятит Геннадия в детали своей разработки. Следовало выяснить, что же «запоет» Купер после общения с Пуговым? Гена решил поговорить с ним сам, для чего убедил следователя, что ему просто необходимо встретиться с Купером и утром следующего дня поехал в изолятор временного содержания, куда после возбуждения уголовного дела поместили Купермана. Купер встретил Геннадия на редкость в хорошем настроении. Попросил закурить, и так вежливо поинтересовался: за что его тут держат. Ничего другого Геннадий от него и не ждал. На всякий случай он спросил откуда у Купермана перстень и бумажник, проданный собутыльнику в Корчме. Купер отрицать ничего не стал, спокойно объяснил, что купил вещи у незнакомого лица перед входом в бар, если вещи «нечистые», он их сдаст без вопросов. Разговаривать с ним дальше смысла не имело. Купера увели, а Гена связался со следователем и рассказав ему о позиции задержанного. Предложил провести с Клаудией Риччи очную ставку, на которую, как он считал, была последняя надежда. И тут следователь снова разочаровал Генку. Пояснил, что вчера он допросил итальянку. Фокус состоял в том, что Куперман не бил иностранцев и не забирал у них ценности, а на убежденности госпожи Риччи, что Купер и есть главарь и организатор преступления, арестовать его вряд ли удастся. Посидит, конечно, как положено, трое суток. Потом, вероятно, придется отпускать. Впору было кусать локти. Геннадий ехал к себе проклиная в душе Купера, Пугова, «тупые» законы и вообще весь свет.

В канцелярии управления Геннадия ожидали несколько писем с ответами на запросы по преступлениям, предположительно совершенных бандой Корнея, которые он рассылал несколько дней назад. Большинство из них важной информации не содержали, но одно привлекло его внимание. В нем шла речь о разбойном нападении на молодых людей, проезжавших в машине поздним вечером по Придорожной аллее, произошедшем около 2-х лет назад. В районе улицы Руднева они вынуждены были остановиться из-за перегородивших проезд двух внедорожников. Как только их автомобиль затормозил к нему с двух сторон подлетели несколько парней. Без всяких церемоний они вытащили парня и девушку из машины. Пока одни обшаривали карманы молодого человека, другие грубо сорвали с девушки почти всю одежду, забрали обнаруженные документы, ценности и зачем-то порванное белье, расселись по машинам и скрылись в сторону проспекта Культуры. Позже Геннадий понял, что действия преступников не были сексуального характера, а имели единственную цель отвлечь внимание и задержать потерпевших, с тем чтобы обратиться в милицию они смогли как можно позже. Так и случилось. Пока молодой человек искал какую-нибудь одежду, чтобы прикрыть свою подружку, грабителей и след простыл. Преступление числилось глухарем, но для Озерова в письме присутствовала весьма важная деталь: в момент совершения грабежа была «белая» ночь и парень с девушкой отлично рассмотрели и запомнили нападавших. В ходе следствия ими были составлены композиционные портреты - фотороботы грабителей, описана внешность преступников, указано, что руководил грабежом крепкий мужчина постарше остальных, роста выше среднего, с низким грубым голосом. Озеров немедленно отправился в следственный отдел, где ему довольно быстро достали из архива уголовное дело, в котором действительно имелось несколько рисунков, созданных с использованием компьютера по описаниям потерпевших. Одно из изображений слегка напоминало лицо Корнея, а другое с почти фотографической точностью воспроизводило лицо Кизякова, боевика, задержанного группой Озерова после стрелки у гостиницы «Ленинград». Лица, представленные на остальных рисунках, Озерову ничего не говорили. Но это была уже удача.

Гена немедленно сел писать новый рапорт на имя начальника Управления, в котором расписал подвиги Корнея и его банды, известные ему по агентурным данным. Сочинял рапорт он долго и тщательно, просматривая свои рабочие записи, созваниваясь и уточняя детали с коллегами, припоминая все последние события. Потом подготовил план мероприятий и пошел докладывать начальнику. К счастью начальник Управления был на месте. Он с интересом выслушал Озерова и немедленно взялся за изучение рапорта. Сидевший напротив Геннадий наблюдал, как по мере чтения меняется выражение его лица. Что, действительно, такой монстр? - переспросил его начальник. Хуже, много хуже, - серьезно пояснил Гена, - я думаю, что мы не в курсе и половины дел, совершенных лично им. А если иметь ввиду бандитов, крутящихся вокруг него, то можно без преувеличения сказать, что они влияют на всю криминогенную обстановку в городе. Начальник задумался, - тебе одному здесь работы до второго пришествия, да и не справишься один. А я не один, - обиделся Гена, - и Витольд, и Саша Тимохин, Миша Михайлов из ОБЭПа, а еще Марат из Приморского, Славик Козин из нашего Управления, 3-й отдел, «наружка», да много других ребят помогали мне собрать материалы. Опер опера всегда поддержит, - с вызовом изрек Генка, - если он хоть что-нибудь понимает в оперативной работе. Ладно, ты меня за «Советскую власть» не агитируй, - прервал его начальник, - знаю, плавали. Действительно, до своего назначения руководитель Управления честно прошел всю должностную лестницу, от опера на земле до начальника отдела уголовного розыска Главка, и ему не составляло труда представить весь объем проделанной Геннадием и его товарищами работы. Что тебе нужно, чтобы разобраться с этими подонками? Гена ждал этого вопроса и положил перед начальником подготовленный план действий. Начальник Управления тут же пригласил к себе следователя, в производстве которого находилось дело о нападении на Придорожной, дал указание о возобновлении уголовного дела и проведении опознания. Связался с начальником спецслужбы и договорился о документировании всех фактов о вымогательстве. Начальнику штаба было велено подобрать информацию о преступлениях, совершенных в стиле банды Корнея. И еще много других указаний, без которых Геннадию было бы сложно работать дальше. До конца дня было выполнено масса процессуальных и оперативных мероприятий, позволивших связать между собой множество людей и событий. Начальник потребовал от сотрудников штаба непрерывного информирования о ходе операции и, если кто-нибудь недопонимал значимость поручений, тут же вмешивался, и милицейская машина набирала обороты.

К концу дня следователь выдал Геннадию постановление на арест Корнея – Сомова. Гена решил, что утро вечера мудренее, договорился о машине с загородкой для задержанных и с ОМОНом, с тем чтобы у Корнея не возникло никаких неправильных идей. Завершая рабочий день, Гена подумал, что стоит позвонить Николаю, поскольку он давно интересовался Куперманом, близким нукером Корнея, и вмешавшимся в дело Пуговым, тем более, что истинного понимания откуда тот получил разрешение на беседу с Купером в камере так до сих пор и не было. Николая на месте не оказалось и ему, как обычно обещали сообщить. Гена звонка от Николая ждать не стал, а отправился домой со спокойной душой, может впервые за долгое время.

Спал он крепко, и, хотя до завершения работы было еще далеко, почему-то в его душе царила уверенность, что дело будет сделано и справедливость обязательно восторжествует.

Проснулся он от телефонного звонка. Взволнованный голос Миши Михайлова из трубки поведал, что только что ему позвонила Марсела и сообщила, что какие-то люди в масках и с автоматами забрали Корнея. Ворвались в кафе рано утром, скрутили его, даром, что здоровый как бык, кинули в Мердседесовский автобус и мгновенно испарились. Правда номер она запомнила, записывай. Гена записал номер, передал его дежурному, просил сразу же как выяснит, отзвониться. Не успел он одеться, дежурный передал, что такой автомобильный номер в базе не числится. Ага, - сам себе сказал Гена, - значит кто-то из наших. Он немного успокоился, попил на скорою руку чайку с хлебом и бегом полетел на работу.

Не успел он сесть за свой стол и задуматься о дальнейших планах, раздался телефонный звонок. На другом конце провода был Николай. Ты меня вчера искал? – спросил он. Искал конечно, - ответил Генка. Ты бы приехал, много чего надо рассказать. С людьми поговоришь, документы покажу. Николай помолчал. Часом не о Корнее речь? – неожиданно спросил он. Гена только, что со стула не сполз. Да, - удивленно подтвердил он, - а ты откуда знаешь? Знаю, я много чего знаю, - с ухмылкой ответил Николай. Ты лучше сам приезжай, работы много, про Корнея расскажу. Так это ты, - окончательно изумился Геннадий. Я, приезжай. С твоим начальником мой уже договорился, - сказал Николай и повесил трубку.

Через сорок минут Гена сидел в кабинете Николая и слушал подробности задержания Корнея. Началось все с Пугова, - рассказывал Николай. Ко мне давно поступала информация о его непонятных вмешательствах то в одно, то в другое дело. Стали наблюдать. Выяснили, что в нерабочее время он ездит на Bentley последней модели, стоимостью более 6 лимонов, дома не живет, ночует или в гостинице, или в Левашово, точный адрес не установлен. Потом отследили его близкие отношения с Сомовым, непонятные встречи с уголовниками. О твоих делах я слышал, но не знал насколько далеко ты продвинулся. Вообщем до позавчера все крутилось в среднем темпе. Выводы делать было рано, да и текущей работы было невпроворот.

А позавчера прихожу я к себе в отдел, а меня с ходу заворачивают к начальнику убойного. Мальков, ты его знаешь, сам ничего не объясняет. Сует мне в руки оперативное дело и указывает на кресло в стороне. Читай, - говорит здесь, никуда не выносить. В той папке было много разных любопытных документов, но тебе особенно интересно будет почитать допрос некого гражданина Крынкина Дмитрия Андреевича. Копию Мальков мне разрешил снять. Николай передал Генке несколько листов, заполненных мелким корявым почерком.

Свой рассказ Крынкин начал с признания в квартирной краже, совершенной им и его хорошим знакомым на Учительской улице. Гена про себя улыбнулся. Эта кража у него давно была задокументирована и только ждала своего часа. Своего подельника, Миху Форточника, Крынкин знал еще с предыдущей отсидки. На зоне тот был в авторитете, несмотря на свой чрезвычайно малый рост. Сам Миха коронован не был, но со многими ворами «в законе» был в близких отношениях. Наводка на квартиру была Михина, он все сам проработал, а от Кринкина требовался транспорт, постоять «на шухере», ну и сдать барахло. Все прошло без сучка, без задоринки. Миха тихо вынул стекло в форточке, влез, собрал что поценнее. Крынкин принял майдан. Рыжье, камни, технику он сдавал обычно через одного делового в кафе Корчма. Близко его не знал, но иногда подвязывался сходить по наводке на гоп-стоп, или отоварить кого за бабки. Делового звали Корней. Вроде пассажир, срок не тащил, но злой и здоровущий. Крынкин без надобности с ним связываться желания не имел. Обычно скинул – получил, все дела, но не в этот раз. Прошла неделя после того, как вещи отдал. Миха спрашивает у Крынкина: «Где бабки?». Крынкин к Корнею, а тот смеется, - не будет ничего, все, туфта, - понял, - и так, как будто шутя, «в кишку двинул». Крынкин лег минут на 15, и лежал, пока не отдышался. Потом выполз через заднюю дверь и к Михе. «Я к нему больше не пойду», - говорит, - убьет, не поморщится. Миха с ходу полез «в бутылку». Кто он такой, чтобы так нас кидать. Скажу босякам, его живо накажут. А Корнею велел передать, что, если тот завтра бабки не отдаст, плюс десять процентов, сольет его ментам или скажет смотрящему. Местные урки его вмиг на перо поставят. Очень уж Крынкину не хотелось идти опять к Корнею, но за сбыт отвечал он, а Миха для него был авторитетом. Хочешь не хочешь зашел Крынкин тем же вечером в Корчму. Корней выслушал его на удивление спокойно. Со всем согласился и предложил завтра вечером приехать за деньгами. «Пусть твой кореш не переживает, подождет до завтра, полностью рассчитаюсь с ним». Очень слова Корнея Крынкину не понравились, но Миха мандражировать не стал и велел привезти к нему деньги в тот же вечер. На следующий день около семи часов Крынкин зашел в Корчму. Корней его уже ждал. Сказал, что с деньгами все в порядке, поедем к твоему кенту, все отдам, с процентами. Сели в машину. Крынкина Корней усадил на заднее сиденье рядом с собой. Рулил какой-то фраер, по виду совсем чужой, не босяк. Приехали. Крынкин Миху вызвал, тот спустился, сел на свободное место впереди, сразу тронулись. Едем, молчим. Трех минут не прошло достал Корней откуда-то снизу две гладкие палки, связанные цепочкой, накинул этот «галстук» сзади на шею Михи и легонько так сжал. Михина голова свалилась набок. Он немного похрипел и замолк. Крынкин смотрел на эти манипуляции с диким ужасом. Грабануть кого-нибудь, или дать по рогам, это он завсегда готов, но так просто замочить авторитетного вора, и за что, за поганые бабки. Для него это казалось невозможным. Но Миха с головой, висевшей как у тряпичной куклы, сидел впереди, а рядом исподлобья смотрел на него и криво усмехался этот черт. Хочешь с ним, - тихо спросил Корней. Крынкин затрясся, понимая, что, если он скажет что-нибудь, что Корнею не понравится, его грохнут прямо тут, без колебаний. Водила тем временем ехал прямо по Северному проспекту, как будто ничего не произошло, а сзади сидят и мирно беседуют два приличных гражданина. Доехали до Поклонки, повернули на Выборгское. Мимо поста проехали смело, как будто на праздник. Свернули на дорогу на Каменку, потом по грунтовке вправо, остановились. Миху выволокли, бросили рядом. Корней вынул из багажника лопату, повел Крынкина в лес. Копай, - говорит, - пока тебя в обнимку с этим карликом не положили. Крынкин копал и плакал. Боялся, что его в им же выкопанной яме похоронят. Корней стоит рядом, смотрит зло. Подошёл второй. О чем-то они тихо пошептались. Потом Корней говорит: «Карлика закопаешь, чтоб все чисто было, приеду проверю, если что не так - живого зарою». И уехали. Крынкин Миху закопал, землю заровнял и пехом в город.

Домой добрался к 3-м ночи. Купил в ночнике водки и запил беспробудно. На 3-й день звонок в дверь. Вваливаются Михины дружки. Двоих Крынкин неплохо знал. Где Миха? - спрашивают. Крынкин помялся, помялся, потом пьяно зарыдал, да и рассказал все про Корнея. Расспросили подробности и ушли. Ночью вернулись, запихнули Крынкина отмокать в холодную ванну. Утром напоили чифирём и велели идти в ментовку, сдавать Корнея. Так решила сходка, - говорят, - свое отсидишь, зато этого черта на зону без канители переправим, а там быстро с ним разберутся.

Гена еще раз внимательно перечитал протокол допроса и поднял глаза на Николая. Ты ему веришь? В целом да. Информация полностью подтвердилась: Крынкин место правильно указал, труп откопали. Задушен предположительно нунчаками. Гена сразу же вспомнил, что похожим образом был задушен бармен из гостиницы «Ленинград», труп которого был обнаружен близ поселка «Первомайский» в Выборгском районе, и рассказал об этом Николаю. А еще, - сказал Геннадий, - уверен, что у Крынкина есть свой интерес. «Хочет соскочить по малому», подлюга. Он выдал Николаю про отпечатки пальцев, обнаруженные на квартире убитой жены администратора Выборгской. Очень интересно, - внимательно выслушав, ответил тот. Все один к одному, но пока это косвенно. А как на Пугова вышли? – поинтересовался Гена. Николай улыбнулся. Повезло. Они на Каменку ехали мимо поста у «Осиновой рощи». Обратно машину тормознули, так, для профилактики. Ну, Пугов не сдержался. Устроил скандал. Его, естественно, запомнили. В машине их было двое. Пугов за рулем, Сомов рядом. Пугова задержали пока на трое суток, но, если не найдем железных подтверждений, точно отпустят. А ты же понимаешь, - поделился Николай с Озеровым, - он все дело развалит, потом не то что никаких доказательств, людей не найдем. Бентли его к тому же не обнаружена и вообще где у Пугова делать обыск, непонятно. А у меня к тебе большая просьба. Николай порылся в своих записях. Вчера еще приземлили Купермана, помнишь, ты на него установку делал. Как удалось? - обрадовался Гена. Он же от вещей отмазался, как обычно, - купил и все тут. Конечно, - отозвался Николай, - он фрукт тертый, «на кривой кобыле не подъедешь». Но мои ребята пошукали и выяснили, что у местного участкового на него давно лежит готовый материал по хулиганке. Не знаю, почему он его в дознание не передал. То ли замазали, то ли напугали, а скорее всего просто тунеядец и волокитчик. Так с учетом всего остального Купера сразу арестовали, только я попросил его в «Кресты» не переправлять, а пару дней подержать для работы в изоляторе. Сегодня утром навестил. Нервничает, понимает, что еще на него накопаем. Однако договорились, если даст расклад, обеспечу ему лояльное отношение, еду и курево. Про Корнеевские дела говорит неохотно, сильно боится, еще не знает, что его задержали, а вот про Пугова рассказал много интересного. А для тебя такая тема.

Где-то год назад по приказу Корнея Купер угнал с улицы Композиторов Ниву. Пригнать машину велели в Левашово. Место не назвали, а принять ее договорились там же на улице Труда. Был Пугов и еще двое бойцов. Кстати расплатились перстнем, который у Купера изъяли при задержании. Перстень - платина, с убийства в парке челюскинцев, жена убитого опознала. Пугов с компанией забрали у Купера машину и, проехав метров двести, свернули в переулок. Куперу стало интересно, и он прошелся до места, где завернула машина. Этот переулок тупиковый, дорога упирается в ворота, а за воротами зелень, деревья, а дома не видно. Куда делась машина – непонятно. Ну Купер, с его слов конечно, дальше судьбу искушать не стал и уехал. Мне, честно говоря, некогда, а ты, будь ласков, изучи этот вопрос. Может повезет и найдешь что-нибудь интересное. Возможно у Пугова там лежка или еще что-нибудь для нас значимое. Парни попрощались и Гена отправился к себе уже совсем в другом настроении.

На следующее утро, Гена вместе с Сашей Тимохиным прибыли в пос. Левашово и осторожно приблизились к тупиковому проулку, отходящему от ул. Труда. Проулок был узенький, длиной не более 30 метров, но с хорошо накатанной колеей. Видно было, что по нему регулярно ездят. Упирался он в ржавые металлические ворота, без видимых запоров, закрытые, вероятно, изнутри. К воротам примыкал сплошной забор из металлического профиля, высотой больше двух метров. Залезть или хотя бы заглянуть за него никакой возможности не было. Парни прошли вдоль забора, вернулись на улицу и дошли до первого перекрестка. Повернули. Обошли строения и оказались перед ветхим деревянным домом с длинной пристройкой, располагавшегося по их прикидкам как раз напротив проулка. В доме свет не горел, никаких движений не наблюдалось. Калитка была закрыта на висячий замок, но старый полусгнивший штакетник забора позволял проникнуть на территорию без труда, что оперативники и сделали. Гена зашел на крыльцо дома и толкнул дверь. Было заперто. Парни обошли дом и двинулись по дорожке вглубь участка. Кусты рябины и шиповника скрывали все что находилось за ними, но, когда Гена и Александр пробрались сквозь заросли, их взгляду открылся ряд гаражей, из приоткрытых дверей которых доносились звуки радиоприемника, людские голоса, визг электродрели. По всему было видно, что в гаражах полным ходом идет работа. Чтобы не быть обнаруженными, оперативники осторожно вернулись на улицу. Стало понятно, что вся территория между улицами объединена в один участок и тщательно замаскирована плотными зарослями. Что именно скрывалось за густыми кустами постороннему человеку понять было затруднительно.

Парни дошли до местного магазина, предъявили удостоверения и попросили разрешения позвонить. Продавщица не возражала, и Геннадий набрал номер Николая. Тот ответил сразу, как будто бы ждал звонка. Узнав про гаражи, Николай попросил до прибытия ОМОНа ничего не предпринимать. За участком установить наблюдение. Сам он приедет чуть позже со следственной бригадой. Примерно через час к ожидавшему поодаль от дома Геннадию подошел командир группы захвата. Сообщил, что автобус с группой на подходе, договорились о месте встречи. Оперативники подготовили план действий. Решили, что проникнуть на территорию необходимо с двух сторон, проверить бумаги на автомашины и личные документы всех присутствующих. При возникновении вопросов, людей задерживать и доставлять в близлежащее отделение милиции. До окончания разбирательства обеспечить надежную охрану имущества в доме и в гаражах. Так и сделали. Часть омоновцев зашли со стороны переулка, часть со стороны дома. По рации дали команду и обе группы с криками ворвались на огороженную территорию. Как принято, положили всех на землю и вызвали оперативников. Когда Геннадий с Александром подошли, они увидели лежащих на земле под бдительным оком омоновцев человек 10 ремонтников в рабочей одежде и их старшего, тоже распластанного в пыльной колее. Оперативники обыскали рабочих. Ничего предосудительного не нашли и отправили под охраной в дом. При осмотре гаражей, а их на территории было шесть, было обнаружено несколько полуразобранных автомашин, часть из которых, как выяснлось, числились в угоне, большое количество деталей и узлов, готовых к отправке, несколько дорогих мотоциклов. Стоящий крайним слева большой гараж был заперт. После вскрытия ворот перед оперативниками предстала блестящая темным лаком Bentley, принадлежащая, как рассказывал Николай, самому Пугову. Часть гаража была отделена перегородкой из струганных досок. За ней располагалась вполне жилая комната со столом, компьютером и кроватью. Стены также были обшиты вагонкой, в наклонную крышу вмонтировано мансардное окно. Видно было, что в этой комнате живут. На столе лежала куча бланков ПТС (паспортов транспортного средств), незаполненные регистрационные удостоверения, цветной принтер и ламинатор. В ящике обнаружились печати нескольких МРЭО, штампы и факсимиле подписей, то есть все необходимое для изготовления поддельных документов на автомашины. Вскоре приехал Николай с бригадой следователей и экспертов, понятыми и рабочими. Они стали описывать обнаруженное и грузить в машины.

Больше Геннадию и его коллеге на разборке автомашин делать было нечего. Они попрощались с Николаем и остальными и отправились к себе в отдел. Их ждала новая большая работа.

В течение полугода шло следствие. Выявлялись многочисленные преступления, совершенные Корнеем и его группой. По делу на разные сроки было осуждено более двадцати человек, а Сомов - Корней и Куперман получили пожизненные сроки. Пугов был осужден на 12 лет. Как-то, много лет спустя, уже после отбытия срока и освобождения, Озеров встретил его, идущего навстречу по улице. Пугов не узнал Геннадия или сделал вид, что не узнал, и Гена тоже не остановился. Общение с бывшим коллегой ему удовольствия явно не доставило бы.