В дебрях сказочной тайги, или полный пэ...
Необходимое вступление, оно же пролог
Повесть из жизни оппозиции с прологом, эпилогом и моралью. Все герои - реальны, события подлинные, совпадения не случайны, имена героев изменены по этическим соображениям.
ЭПИГРАФ: За окошком дождь и град. Это Путин виноват! Кошка бросила котят - Это Путин виноват, Зайку бросила хозяйка - Кто виновен, угадай-ка! Вот кончается доска У несчастного бычка, Наша Таня громко плачет - Рядом Путин, не иначе!
Свет погас, упал забор, У авто заглох мотор, Зуб здоровый удалили Иль залез в квартиру вор, Не понравилось кино, Наступили вы в г…но У любого катаклизма Объяснение одно… Знает каждый демократ - Это Путин виноват!
ЭПИГРАФ №2: Кошка бросила котят? Это Путин виноват. От тебя ушла жена? Это Путина вина. Говорят, в России ад? Это Путин виноват. Куришь, пьёшь и не женат? Это Путин виноват. В школе двойку получил? Это Путин подсучил. Серый волк унёс зайчат? Это Путин виноват. В Краснодаре выпал град? Это Путин виноват. Нефть упала во сто крат? Это Путин виноват. Вся семья опять пьяна? Это Путина вина. Жемчуг что-то мелковат? Это Путин виноват. Дрочишь, пьёшь и не женат? Это Путин виноват.
- Настя! А напиши что-нибудь про жизнь! - сказали мне однажды. - А я что - не про жизнь пишу? - удивилась я. - Нет, ты возьми что-нибудь из жизни и напиши! - "Что-нибудь" - это что? - Нуууу... И я поняла, что чел хочет, чтобы я написала книгу про него. ... С тех пор прошло немало лет. С человеком этим судьба нас давно развела, я успела выйти замуж, уехать в деревню, родить детей, развестись, вернуться в Питер, выйти замуж и развестись во второй раз, встретить новую любовь, расстаться... Но разговор этот время от времени всплывал в моей памяти. И вот...
... Однажды, серым осенним вечером в небольшое музыкальное кафе "Саунд" на Петроградской стороне зашёл мужчина. Внимания на него почти никто не обратил, а может, просто не успели обратить и рассмотреть как следует, потому что вошедший сразу же достал пистолет и выстрелил в стоявшего на сцене Кита. Пуля попала точнёхонько в лоб. Кит раскинул мозгами, упал и больше не жил. Несколько секунд в зале царила оторопелая тишина, потом какая-то женщина истошно завизжала в соответствии с законами жанра, за ней ещё одна, кто-то закричал "Милиция!", кто-то "Полиция!", а кто-то просто "Врача!". И все забегали, опрокидывая мебель. Несколько человек выбежали на улицу, надеясь найти и догнать стрелка, но того и след простыл. Полиция и "Скорая" приехали быстро, но толку от этого было мало. Хмурые опера выслушивали путанные показания многочисленных посетителей кафе, пытаясь восстановить картину произошедшего. Но восстановить удалось немного. Была среда и в кафе проходил традиционный "Музыкальный вечер по средам" в исполнении полусамодеятельной труппки с немудрящим названием "Гармония чуда", коей и руководил Кит. Пардон - Николай Валерьевич Китов. Так звали убиенного по паспорту, но при жизни его никто, или почти никто, так не звал. Для всех, в том числе и для меня, он был просто Кит. Но если личность погибшего установили быстро, то вот с описанием стрелявшего возникла совершеннейшая путаница и полный затык. Внимание почтеннейшей публики было как раз приковано к сцене, а вовсе не ко входу, поэтому и заметили вошедшего далеко не все. А точнее - человека три-четыре от силы, да и те толком сказать ничего не могли. Слишком уж быстро всё произошло. Поэтому кто-то сказал, что одет вошедший был в городской камуфляж, кто-то возразил, что камуфляж был не городской, а зелёный и камуфляжными были только брюки, а сверху была чёрная кожаная куртка типа "бомбер",а может и "косуха", кто-то третий возразил, что не было никакого камуфляжа, а были джинсы и тёмная ветровка. Точно так же один утверждал, что стрелок был худ и долговяз, другой - что коренаст и среднего роста. Но все дружно сошлись на том, что вошедший был в балаклаве. И что выстрела почти не было слышно. А это значит - стрелял убийца из пистолета с глушителем. Вот и всё, что удалось выяснить оперативникам. - Девяностые какие-то... - пробормотал один из них. Дело, как и в те лихие годы, грозило повиснуть "глухарём".
... Прошло несколько дней. Утром, придя в отдел, старший оперуполномоченный Убойного отдела Петроградского РУВД, выезжавший намедни в пресловутое кафе, проверяя почту, обнаружил письмо с неизвестного адреса. Письмо было кратким и содержало лишь рекомендацию проверить социальные сети и несколько ссылок, по которым открылись странички в соцсетях. Страницы принадлежали убиенному Китову. Опер вчитался и... нет, он не умер и даже не повредился в уме. Он был бывалый мент и тёртый калач, начинавший своё нелёгкое восхождение по служебной лестнице как раз в начале лихих девяностых. У него было прострелено лёгкое и нож пару раз прошёл в сантиметре от сердца. Он видал всякое и всяких. Но такое видел впервые. Интернет, конечно, как и бумага, всё стерпит... Потому что дальше начался... Ну именно он и начался.
... Может ли быть что путное из интернета? Вопрос риторический. Из интернета на меня выпало два колоритных перца: Серый и Кит. К чему это я? А захотела ваша покорная слуга написать роман о любви. Ну да: "А не спеть ли мне песню о любви и всю жизнь получать гонорар?" И решила. Спеть.Даже персонажи подвернулись подходящие: однажды в одной из соцсетей мне в личку постучалась женщина. Или девушка. И поведала свою печальную историю, которая тронула моё сердце и душу. Уж не знаю чем, но тронула. Но то ли с голосом и слухом проблемы, то ли ещё с чем... И чем больше я узнавала подробностей этой истории, тем меньше в ней оставалось от первоначального замысла. Про любовь не вышло.
Эх, не судьба мне, видимо, писать о любви! Не моя тема. Зато получилась повесть о нашей оппозиции. Точнее, о тех, кто в неё входит и себя к ней причисляет. О «людях с хорошими лицами». Только вот при ближайшем рассмотрении оказалось, что это не лица вовсе. Как там у Гоголя в "Ревизоре"? "Вижу какие-то свиные рыла..." Вот именно так и есть.
Каюсь! Когда-то я, в юности, по глупости и неопытности, на заре тех самых шальных девяностых, попала в их окружение. И, как это бывает, — из окружения пришлось очень долго выходить. С боями и потерями.
Таки да! Они действительно такие! Иногда мне их даже где-то жалко становится, но потом я вспоминаю то, что было в те самые пресловутые "святые" годы, что они сделали с нами всеми, смотрю на истерзанный Донбасс и окончательно потерявшую рассудок и всякие берега Украину и жалость быстро проходит.
Ладно. Для начала представлю действующих лиц: Кит - неудачник по жизни, мечтает быть дирижёром в Ла Скала, но пока что работает охранником то в супермаркете, то на железной дороге. Попутно играет в каком-то полусамодеятельном оркестре. Куся - женщина с удивительным лицом. Вообще удивительная во всех отношениях. Почему - поймёте дальше. Моя бывшая одноклассница. Знакомая Кита.
Славочка, Борюсик, Серж и Андрей, он же Канарис — школьные друзья Куси и ещё одни мои бывшие одноклассники. Редкостные моральные уроды.
Татик - женщина средних внешних данных, ещё более среднего образования и умственных способностей. Продавщица в супермаркете. Бывшая. Безответно влюблена в Кита. Собственно - из-за этой любви и случились с ней все неприятности, которые случились.
Ника - её сестра.
Ещё одна Ника, но уже собака. Точнее — щенок-метис немецкой овчарки.
Татьяна - сваха и владелица брачного агентства.
Дейл - автостопщик. Перс абсолютно левый, но он дружит с Китом, точнее — иногда пьёт с ним пиво и тоже работает охранником.
Витамин - педик-наркоман, музыкант-неудачник. Друг Кита.
Шурик - поэт-неудачник и псих-одиночка. У него паранойя. Снимает у Кита комнату. Занимается неизвестно чем, а попутно мечтает написать мегакрутой мюзикл, от которого вся вселенная ахнет. Но получается пока не очень. Виноваты, конечно, все кто угодно, но не он.
Андрей,
Илья,
Тарас,
Игорь - охранники и коллеги Кита и Дейла.
...ну и мы с Феликсом в роли наблюдателей этого паноптикума.
Глава 1. Медленно и печально начинается действо.
… Кто знает, сколько в сети фальшивых страниц? Сколько народу сидит там не под своими, а под вымышленными именами, прячась за никами и аватарками, придумывая себе другую жизнь и биографию, более складную и красивую, нежели реальная? Сколько людей на самом деле никогда не рождалось на свет, а существует лишь в виртуальном мире, созданные волей чьего-то воображения? Сколько мистификаций разыгрывается, сколько людей искренне верит в чьи-то выдумки?
Наша жизнь то, что мы о ней думаем. Для кого-то жизнь — игра, для кого-то — поле боя и то же самое можно сказать в отношении интернета. Для кого-то это помойка, для кого-то энциклопедия, а для большинства — огромная песочница, где всякий старается построить свой куличик и не дать порушить его другим, но самому, по возможности, стать в песочнице королём. Или королевой. Потому что в реале не выходит. Ведь виртуальный мир тем и хорош, что там мы можем быть кем угодно, тем, кем не получилось быть в мире реальном. Там дурнушка становится красавицей, слабак — суперменом, лузер — успешным и богатым. Там мы проживаем свою вторую жизнь, которая зачастую видится нам лучше той, что в реале.
… А тем временем на кухне маленькой квартирки на Старо-Петергофском маменька покойного, поминутно прикладывая скомканную салфетку к сухим глазам, поила пришедшего опера дрянным чаем с сухими булочками и рассказывала о сыне, который оказался, вот незадача! - совсем не таким, как хотелось. Причём с детства. А ещё точнее - с рождения. Потому что у Кита оказалась родовая травма и он стал в глазах родителей каким-то ущербным, бракованным, если угодно. Нет, прямо это не говорилось, но отношение к сыну как к чему-то подпорченному было и Кит это чувствовал. Дети вообще всё это чувствуют. И Кит это чувствовал. И впитывал. Окружающие тоже чувствовали и относились по-разному. Одноклассники, например, Кита дружно травили, учителя придирались по мелочам и щедро ставили "двойки", попутно намекая, что в обычной школе Киту не место и лучше сдать его в интернат для особо одарённых альтернативно. Возмущались только бабушка с дедушкой, но их мало кто слушал.
Воспитывала Кита бабушка. Родителям было некогда. Мать считала, что главное она сделала - их с братом родила и на этом её миссия окончена, остальное её не интересовало, отец о своих родительских обязанностях вспоминал только тогда, когда кого-то из сыновей надо было выпороть, а свою роль, как отца свёл исключительно к проверке дневников и тетрадей. Дом и детей тащила на себе бабушка. Бабушка делала с ними уроки, готовила еду, шила одежду — от трусов до пальто, водила по кино, музеям и театрам, мазала зелёнкой разбитые коленки и ставила горчичники, когда Кит с братом болели. Она же прикрывала их от папиного гнева. Любимцем бабушки был Кит. Потому что «мальчик занимался искусством» - ходил в музыкальную школу и играл в ансамбле на ксилофоне. Бабушку это приводило просто в мистический восторг и почти религиозный экстаз.
- Это будет второй Гергиев! - говорила она всем, - Это просто Ойстрах! Ойстрах какой-то!
Родители бабушку не слушали. И занятия музыкой считали глупостью и блажью. Но, к счастью для Кита, их скупое внимание практически всё доставалось младшему - Игорю, а Кит получался предоставлен себе и бабушке. Дедушка с бабушкой иногда напоминали родителям, что у них вообще-то два сына, но те только отмахивались. Или делали вид, что это не к ним вообще.
В музыкалку и на репетиции оркестра выросшего Кита по-прежнему сопровождала бабушка. Бабушка же корректировала его музыкальные вкусы: единственной музыкой, которую она признавала, была классика. Ну ещё народные песни и то не все. А вот рок, джаз и тому подобное — это было табу. Поэтому, когда она узнала, что Кит слушает джаз, то пришла в ужас. И моментально выдала сакраментальную фразу про то, что сегодня-де «играет джаз, а завтра Родину продаст!». Но вот тут Кит впервые бабушку не послушался. А родители впервые же обратили на бабушкины речи внимание.
Потому что в жизни Кита появился Витамин.
Кит ещё в юности понял, что он - «на любителя», или на любительниц, это уж как сказать... Но если с любительницами был напряг — девочки-одноклассницы, а потом и однокурсницы отвергали его робкие ухаживания кто со смехом, а кто и с негодованием, то вот любители возникали в жизни Кита с завидным постоянством. Поначалу Кит принимал их внимание просто за дружеское участие, абсолютно не понимая, что за ним стоит кое-что ещё. Понимание приходило позже, а за ним следовало обычно поспешное бегство. Отношения такого рода Кита пугали. Невинности, однако, Кит лишился в объятиях девушки. Одноклассница, такая же зашуганная и затравленная другими ребятами, как и Кит, согласилась на его робкие домогательства больше, наверное, для самоутверждения. Всё произошло в раздевалке в школьном спортзале так быстро, что оба ничего не поняли и ничего, кроме боли, причём чисто физической, не почувствовали. К счастью, она не забеременела, но о своём «подвиге» по глупости и наивности поспешила разболтать подругам. Времена были ещё консервативно-строгие, советские, так что новость быстро стала известна школьному начальству, те сообщили родителям, а те скандал по-скорому замяли, девочку поспешно перевели в другую школу, Кит же какое-то время ходил по школе в ореоле коварного соблазнителя и Казановы местного разлива. По прошествии месяца он был жестоко избит одноклассниками. Повод, однако же, был небанальный. Кита спросили, как зовут солиста «Скорпионз». Естественно Кит не знал, за что и получил «в табло». С собой у него была пластинка не то с «Хованщиной», не то с «Борисом Годуновым», каковую пластинку и разбили об Китову голову. Происходило всё за школой. Дома ему влетело ещё и за пластинку. Вот вскоре после этой истории в жизни Кита появился очередной любитель, задержавшийся в его жизни довольно надолго. Наверное потому, что не выказывал своих домогательств в открытую, а действовал мягко и деликатно, с настоящим тактом и грацией. Любитель звался Витамином ибо давно и прочно сидел на какой-то химической дряни, а чтобы заработать на оную дрянь ничтоже сумняшеся приторговывал своим задом. Оное не мешало, однако же, быть музыкантом в каком-то оркестре и какое-то время даже Витамину удавалось совмещать высокое с непотребным. Да и начал Витамин с того, что привёл Кита в свой оркестр.
Узнав о появлении в Китовой жизни Витамина бабушка пришла в ужас. Витамин ей не понравился сразу же, окончательно и бесповоротно.
- Это бандит из подворотни! - заявила она на семейном собрании по случаю воскресного обеда, - Он рано или поздно нас всех ограбит, обворует и убьёт!
Китпытался возражать, но вотще. Отец привычно пригрозил великовозрастному сынуле поркой и принял решение поменять в квартире дверь на железную. Тем паче, что времена уже были довольно лихие — начались девяностые с их бандитским беспределом и перестрелом. Народ массово вспоминал английскую поговорку про мой дом - мою крепость и укреплялся как мог.Дверь поменяли, но ключей Киту не дали.
- А зачем тебе ключи? - спросил отец, - Бабушка и так всё время дома.
Если в жизни Кита и появлялись какие-то девы, то надолго они в ней не задерживались. Большую часть из кандидаток на руку, сердце и жилплощадь Кита отсеивала бабушка. Кто-то не нравился отцу, остальные сбегали сами. И только Витамина не смущали ни дресс-код, ни фейс-контроль, как и наличие возможных конкуренток. Но и в дом Витамин не приходил. Встречались они на репетициях. И именно там Витамин впервые попытался Кита соблазнить. Кит не соблазнился. Всё же такая «любовь» его не привлекала и Витамин это понял и свёл всё к пошлой фразе «останемся друзьями». «Дружба» заключалась в том, что время от времени Витамин «чистил морковку» Киту.
Именно тогда, в юности, в оркестре, у Кита и появилась Мечта Его Жизни: стать дирижёром и не где-нибудь, а в Ла Скала. Уехать из этой «сумасшедшей страны», как говорила одна их с Витамином общая знакомая, «от этого убожества, где никакой культуры», туда, где «нормальная жизнь». Почему именно Ла Скала, а не, скажем, Венская Опера, или Бродвей с его Метрополитен Опера? Не знаю. Ла Скала — и точка. Чуть ли не каждый вечер, засыпая, Кит представлял себе одну и ту же картину, как он выходит к дирижёрскому пульту, как раскрывает ноты, как стихает какофония настраиваемых инструментов в оркестровой яме, занавес открывает сцену, а он вздымает руку с дирижёрской палочкой, на белоснежной манжете сверкает огнём бриллиантовая запонка, последние секунды тишины, как обратный отсчёт перед стартом и — вот обрушивается водопадом, или же струится лёгким ручейком, постепенно нарастая, увертюра.
В жизни жебыло всё не так. В жизни был полусамодеятельный оркестрик, в котором Кит играл то на трещотке, то на ксилофоне, с пьяницей-дирижёром, которого, кстати, выгнали из Мариинки за пьянку, музыкальное училище, где на Кита положила глаз одна перезрелая старая дева-преподавательница сольфеджио и Витамин, игравший с Китом в одном оркестре и периодически запускавший трясущуюся ручонку ему в штаны.
* * *
Оппозиционер, чтоб его. - мрачно размышлял старший оперуполномоченный Убойного отдела, - Значит - мотивов было хоть отбавляй. Первый: "сакральная жертва". Хотя - для сакральной мелковат. Это вам не Немцов на мосту. И не Берёза. Так, мелкая сошка. Но версию всё равно отработаем, потому как вонь уже поднимается. Кучу дерьма разворошили.
Ну вот почему? - продолжал размышлять опер, хотя обычно на такие темы не думал, - Почему во всех странах, даже в самых захудалых "банановых республиках" оппозиция как оппозиция и только у нас в России - куча дерьма?
Второй мотив: сведение личных счётов. Надо связи проверить. Кому дорогу перешёл. А, кстати, кому дело отдали? Кто у нас следователь? Лобов? Ну, этот город решетом просеет. Хоть следователя толкового прислали. Старый конь борозды не испортит.
Третий мотив: деньги. Из-за них, проклятых, всё и происходит.
* **
Вику с детства все звали Кусей. Вика-Викуся-Куся. Было в ней действительно что-то от собачонки такой маленькой, карманной, из тех вечно трясущихся пучеглазых наполовину лысых, состоящих, по чьему-то меткому выражению «на пятьдесят процентов из истерики, на пятьдесят процентов из ненависти». Кусе постоянно казалось, что все её хотят обидеть и потому она кидалась обижать первая, чтобы не обидели её. В раннем детстве Куся переболела серозным менингитом, неделю пролежав под кислородной маской, потому что сама дышать не могла, после чего дурочкой не стала, но и умной её назвать было нельзя. Первые два класса Куся отучилась в детском психоневрологическом интернате.
Меня с Кусей судьба свела уже в десятом классе, где она тут же избрала меня в качестве объекта нападок, одновременно пытаясь играть со мной в дружбу. Я долго не могла понять, что ей от меня надо и как она, собственно, ко мне относится, а когда поняла, то и выпускной подкатил и мы расстались. После выпуска мы ещё пересекались пару раз, Куся пыталась занять у меня денег, читай — подарить без отдачи, но была послана. Потом уже, много позже, я узнала, что Куся «подрабатывала» в гостинице «Советская» «интердевочкой», одновременно пытаясь словить себе заграничного мужа. С мужем ничего не вышло, ни с заграничным, ни с отечественным, клиенты же так и норовили Кусю кинуть, да и товарки-конкурентки пару раз подловили в тёмном переулке и слегка попортили Кусе товарный вид. Путанить тоже надо уметь, а Куся была твёрдо убеждена, что ей все вокруг по гроб жизни обязаны и вовек не расплатятся. Клиенты сами должны были к ней в очередь становиться и спрашивать, куда деньги положить, учителя в школе и в институте, куда Куся поступила благодаря маминым связям, просто обязаны ставить отличные отметки, а все остальные-прочие — просто Кусю обожать и изо всех сил добиваться её дружбы.
Человек, увидевший Кусю впервые, видел перед собой такую девочку-припевочку, которая залезла на табуретку рассказать стишок, чтобы добрый Дедушка-Мороз достал из мешка для неё подарок. Со временем Куся стала воспринимать саму себя как подарок окружающим, которые должны были за рассказанный стишок, или спетую песенку осыпать её дарами. Желающих было маловато, а Куся всё стояла на табуреточке и ждала, а когда поняла, что окружающие не торопятся, да им вообще нет до Куси никакого дела, то жутко обиделась и принялась «кусать окружающих за пятки» по меткому выражению Славочки — ещё одного нашего одноклассника. Славочка и оказался, в конце-концов, единственным, кто обратил на Кусю внимание. Правда к тому времени он успел утратить волосы, молодость, товарный вид и потенцию. А ума у него никогда не было. Зато хамства на десятерых, оно же его и сгубило в конце-концов. И Куся опять осталась не при делах.
Как все люди, чья жизнь не сложилась и кого успех обошёл стороной, Куся обожала учить жить окружающих. Ещё один способ самоутвердиться, - это упиться собственным снобизмом. И Куся превратилась в снобку. Точнее — снобизм был ей присущ изначально, но сейчас он достиг превосходной степени.
«Настоящий телефон начинается от десяти тысяч!» - вещала Куся безапелляционным тоном, - «Я вообще только айфон признаю за телефон, всё остальное можно на помойку выкидывать!»
При этом в сумочке её лежала древняя «Нокия 3310».
«Настоящий автомобиль начинается от полутора миллионов! Всё, что ниже — это средство передвижения!» - поучала она кого-то по телефону, проезжая на трамвае по Лиговке.
Но настоящей трагедией Кусиной жизни был пресловутый «пятый пункт». Куся принадлежала к довольно забавной категории евреев-антисемитов, искренне ненавидящих и своё происхождение, и своих соплеменников.
Нет, среди русских тоже встречаются махровые русофобы, искренне ненавидящие Россию и русских, но, в отличие от этих, которые вдруг устыдились, «что они русские» и от того русскими быть перестали, ибо русский это состояние души, а не национальность, еврей, возненавидевший своё еврейство, всё равно останется евреем. И потому Куся всячески скрывала своё истинное происхождение, называя себя полячкой и рассказывая, как её предки-поляки бежали из Варшавы ещё в начале Первой Мировой. Кто-то, как я, ей верил, но большинство Кусю раскусывало по счёту раз. И потому Куся всех искренне считала быдлом.
В конце-концов в жизни Куси, этой обиженной девочки-переростка, всё ещё стоящей на табуретке в ожидании Деда Мороза, который всё не шёл, возник Кит. Кит и стал для неё тем самым Дедушкой Морозом.
К тому времени Куся успела лишиться работы и влезла в кредит — познакомилась в интернете с каким-то восточным мачо, который обещал на ней жениться, но только после того, как она предъявит ему доказательства своего богатства, ибо папенька его миллионер и нефтяной шейх, велел ему жениться только на богатой. Куся пошла в банк и взяла в кредит наличными миллион. Деньги отдала какому-то левому парню, который представился братом жениха. Больше ни брата, ни денег, ни жениха она не видела, понятное дело. А так как в залог банку Куся оставила квартиру на Фонтанке и отдавать кредит было нечем... Пришлось Кусе переехать жить к подруге. У подруги было небольшое кафе на Петроградской стороне, куда Куся устроилась работать официанткой. Жила она там же, при кафе, в подсобке. Кафе было переоборудовано из квартиры, которую подруга в своё время выкупила и перевела в нежилой фонд. К тому моменту в голову Куси уже начали приходить первые, ещё робкие, но правильные догадки, что добрый Дедушка-Мороз может и не прийти. Вообще. Но Куся гнала их от себя. Потому что не хотела верить. Ведь Дедушка-Мороз всегда приходит.
А я, глядя на Кусю, раз и навсегда перестала верить в миф о том, что евреи — самая умная нация. Дураков, а особенно дур и среди них хватает. Впрочем, Кусины проблемы меня тогда не интересовали. Я меняла работу. И долгое время мы опять не виделись, да, честно говоря и не стремились.
«Таскать тарелки» для Куси было унизительно, но ничего другого в жизни не подворачивалось и не предвиделось. Потому как идти ей было некуда — разве что бомжевать по помойкам и переходам подземным. Квартира на Фонтанке была продана, деньги забрал банк, заграничный жених растворился в тумане вместе с миллионом. Меня тоже нельзя было бы назвать образцом благоразумия, глупостей я в своё время наделала и дров наломала изрядно, но когда услужливая память вдруг некстати подкидывает мне воспоминания о том, как я однажды сваляла дурака, то вслед за этим я тут же вспоминаю Кусю и мне становится легче.
Естественно, что с таким «анамнезом жизни» Кусе была одна дорога — в оппозицию. Потому что наша оппозиция — это сборище неудачников и лохов по жизни, у которых в их бедах виноват кто угодно, только не они сами.
Господа присяжные и пристяжные! У меня тоже вот жизнь была не пряник и не мёд! И дров я, повторяю, наломала изрядно! Но мне вот почему-то и в голову не приходит обвинять в своих бедах и неурядицах кого-то кроме себя! У этих же вечно кто-то виноват, а они всегда в белом и жертвы. Словом, познакомились они в декабре 2011, на митинге белоленточных. Лузеры, хакеры и прочие хомячки дружно трясли хилыми кулачонками и верещали «Мы здесь власть!». Куся в то время как раз только что лишилась квартиры. Виноват, разумеется, был президент. Ну да. Ведь это именно он навязал ей знакомство с сетевым аферистом, выдававшим себя за сына иностранного миллионера (ага-ага! Станет миллионер знакомиться в сети! Как же!), именно он надоумил её взять в банке непомерный кредит, да ещё и наличными и отдать пакет с деньгами первому встречному проходимцу, поверив ему на слово... И именно он же, Путин, обязан поэтому вернуть Кусе её квартиру, или уйти. А квартиру ей вернут те, кто придёт на смену плохустику-президенту.
Кит прогуливался среди жидкой толпы митингующих, время от времени прислушиваясь к тому, что там вещают ораторы в матюгальники. Вещали всё одно и то же и Киту вскоре стало неинтересно. Его окружали люди с удивительными лицами на которыхотпечаталось одинаковое выражение какой-то детской обиды и вселенской тоски. Такие глаза, с навеки застывшим в них просящим выражением, бывают только у бездомных собак и у нищих. Некрасивые, дёшево и безвкусно одетые, в большинстве своём рано постаревшие дамочки и такие же, как молью траченые, мужички. Но при этом себя они искренне считали «просветлёнными». Некоторые привели с собой детей, которые тут же затеяли в толпе игры в догонялки и прятки, то и дело спотыкаясь и подскальзываясь и налетая на других людей. Кто-то шлёпнулся и ревел в голос, кто-то уже с кем-то дрался. Взрослым и дела не было. Взрослые были заняты более серьёзными вещами: они президента свергнуть пытались. Отдельной группкой держалась молодёжь, преимущественно парни в тёмных куртках и грубых армейских ботинках, но попадались и девицы — все как одна ненакрашенные и с одинаково колючим выражением лиц. Над их группками вскоре поплыл голубоватый дымок с характерным запахом, а молодые люди быстро передавали друг другу по кругу одну сигарету на всех. То были нацболы — птенцы гнезда Лимонова, неизменные участники всевозможных митингов и заварушек от политических до футбольных и музыкальных. Пройдёт ещё каких-то два года и эти самые ребятки в едином порыве «Крымнаша» и «Русской весны» дружно переметнутся на сторону президента, которого сейчас поносили. И многие уедут воевать за Донбасс и Русский Мир. Храни их Господь!
Кроме этих перечисленных в толпе прогуливалась парочка аниматоров в костюмах хомяков, изображавших, видимо, тех самых «сетевых хомячков», кои, по выражению одного из нацболышей, «расправили плечи» аки атланты, а так же корреспонденты всевозможных СМИ. Была среди них и Розмари - корреспондентка ВВС, говорившая по-русски без акцента. Она сразу возлюбила лимоновцев и уже от них не отходила. По периметру площади перед ТЮЗом, где, собственно, всё и происходило, мялся в оцеплении ОМОН, дополнявший картину.
Куся из этой общей массы выделялась выражением оскорблённого достоинства на уже поувядшем лице и макияжем а-ля «индеец на тропе войны»: густо нарисованные синим, явно тупым косметическим карандашом стрелки на глазах, наводили на мысли о древнеегипетских фресках, ярко-синяя подводка для глаз, тени, как круги от бессонницы, алая помада и толстый-толстый слой пудры и тональника. Пудра осыпалась на воротник затёртой шубки из козлика, довершали всё это великолепие детская шапочка с помпоном и потёртая сумочка из кожзаменителя с логотипом Гуччи. Куся никак немогла понять и смириться с тем, что ей уже не двадцать лет. И не двадцать пять.
Уж не знаю, чем они друг другу понравились, но расстались они друзьями.
Тут, пожалуй, нужно вернуться лет на несколько назад, чтобы рассказать, что же происходило с Китом всё это время. Получается, что рассказывать о нём у меня не выходит без рассказов о других.
«Питер — город маленький!» - поговорка эта звучит антитезой другой, не менее известной: «Москва — большая деревня!». Ну и теория шести рукопожатий (или не шести? Сколько их там?) тоже работает. Так вышло, что все эти люди оказались и моими знакомыми. Или в реале, или в виртуале.
Итак, Кит. Он, повторяю, возник в жизни Куси как раз в тот период, когда она «таскала тарелки» в кафе подруги. Кит к тому времени уже заведовал самодеятельностью Финляндской Железной дороги, ибо судьба его к тому времени сделала очередной кульбит... Ему, к тому же, отчаянно нужна была площадка для выступлений его «ансамбля имени песни и пляски». И почему-то он решил, что занюханное кафе на Петроградке ему подойдёт. Наверное потому, что денег на аренду чего-то более приличного у него просто не было.
Кит вскорости тоже оказался на мели и тоже с кредитным жёрновом на шее. И тоже лишился квартиры. Но у него была своя история. Начать, пожалуй, нужно с того момента, когда Кит вдруг оказался относительно свободен. Точнее — он вдруг с удивлением обнаружил, что стал взрослым, как ему было торжественно объявлено на семейном совете и отныне на жизнь себе должен зарабатывать сам. И да! - возместить родителям их затраты на его, Кита, "воспитание и проживание в этой квартире". Самое интересное, что брату Кита никаких счетов не выставляли и ничего такого не требовали. И Кит немедленно впал в панику, потому что ничего в жизни сам делать не умел, не мог и не хотел. Нет, что-то он умел, например, бренчать на гитаре, тюкать на ксилофоне и даже немного дирижировать. Но зарабатывать этим на жизнь?! Тем паче в разгар «лихих девяностых»?! Тогда требовались совершенно иные умения, каковых у Кита не было.
Но большинство людей как-то выживало. Из растерянности Кита вывел всё тот же Витамин. Для начала он предложил поехать на гастроли с оркестром. В то время Кит учился, точнее, числился в каком-то ВУЗе, не третьем курсе. Кажется, в ЛИИЖТе, или, как его теперь называли ПУПСе. Петербургском Университете Путей Сообщения. И все студенты отныне были «пупсики». Туда его кое-как пристроил отец.Кита железные дороги не привлекали от слова совсем, но надо же было куда-то балбеса пристроить, а занятия музыкой отец искренне считал чепухой, если не сказать больше. А может, и не в ПУПСе, а ещё где-то... Не суть. Нет, музыкалку Кит к тому времени с горем пополам закончил.
- А можно? - робко спросил Кит, который до этого никуда дальше дачи в Синявино не уезжал и без разрешения бабушки даже в соседний двор гулять не ходил.
- Нужно! - ответил Витамин, которого жёстко «кумарило» в отсутствие очередной «дозы».
- Что с тобой? - встревоженно спросил друга Кит, - Заболел?
- Почти. - сквозь зубы ответил Витамин. Накануне попытка заработать на очередную «дозу» закончилась провалом: клиентов на потасканную «прелесссть» Витамина не нашлось. К тому времени у него уже ягодицы не сходились от анальных кондилом и особо нервные клиенты пугались. Кит его слова понял по-своему и предложил «полечиться» народными средствами: рассолом, или новомодным «Алказельтцером». Витамин сказал, что не поможет и попросил взаймы. Взаймы у Кита не было: ему до сих пор не давали карманных денег. Так что вариант с гастролями, как средством эти самые деньги добыть, Киту понравился.
Ехать пришлось недалеко. Не то в Тверь, не то во Псков. Приехали они туда глубокой ночью, вагон, в котором ехал их полусамодеятельный оркестр отцепили и отогнали в тупик, но оркестранты этого не заметили, потому что отъезд на гастроли был ими обмыт и даже очень обмыт. Так что утром никто не понял, где они находятся. Встречать их никто не пришёл. И началась паника. Наконец было решено выслать разведчика, дабы прояснить дислокацию, а заодно и найти «лекарство» от похмелья, коим страдали все. В разведку вызвались идти все, но дирижёр указал трясущейся похмельной рукой на Кита с Витамином.
Надо сказать, что Витамин, хоть и глотал всякую химическую дрянь в таблетках, водки не пил, предпочитая самодельное домашнее вино, прозванное в народе «Привет Горбачёву». Делалось оно так: трёхлитровая банка сока, лучше виноградного, или старое слегка уже забродившее варенье, немного дрожжей и килограмм сахара. На горло банки надевалась резиновая перчатка, а сама банка ставилась в тёмное тёплое место — бродить. Как только перчатка полностью расправлялась, надуваясь от выделявшихся при брожении газов, вино считалось готовым. Банку этогошмурдяка Витамин прихватил с собой. С него-то Кит и начал своё знакомство с Бахусом. Бормотуха Витамина была принята благосклонно не только Китом, которому она показалась «амброзией чистой с нектаром сладким», но и остальными членами «джаз-банды», как называл их дирижёр. Как он оказался в своём купе, Кит не помнил, но смутно припоминал, что кто-то расстёгивал ему ширинку на штанах, а потом что-то делал с его мужским достоинством. Что именно, не понятно, но было приятно. Хотя сейчас, утром, шагая с Витамином по путям и жестоко маясь от похмелья, Кит не был уверен, что ему это не приснилось.
И закончилось всё хорошо: почти все остались живы и относительно здоровы и даже концерт прошёл более-менее с успехом. Кроме дирижёра — его после этих достопамятных гастролей хватила кондрашка, явившаяся закономерным следствием принятия на грудь всяческих горячительных напитков сомнительного качества. Проще говоря — отравился палёным вискарём. А может и пресловутым «Роялем», коим в начале девяностых были полны все ларьки. И дирижёром, совершенно неожиданно для себя, стал Кит. Потому что учился на дирижёрском в музыкальном училище и потому что больше некому было. Оркестр был, надо сказать, никакой. С бору по сосенке. Играли музыканты «кто в лес, кто по дрова» и Киту пришлось с ними изрядно повозиться, прежде чем снова выходить «на люди». Прежний дирижёр с оркестром не работал. Вот с тех-то пор и появилась у Кита его Мечта о Ла Скала. Но пока что приходилось тупо играть у метро. Большую часть выручки Кит забирал себе, а тех, кто пробовал возмущаться просто выгонял. Таким образом состав оркестра сменился почти наполовину и из него ушли почти все сколько-нибудь талантливые люди. Остались либо послушные, либо пофигисты, либо те, кому просто деваться было некуда. Но костяк своего «театра имени Карабаса-Барабаса» Кит заложил уже тогда. Тогда же и идея пришла. Киту, вобщем-то, всегда хотелось уехать «из этой страны», как они все говорят. Для таких даже словечко придумали: «этостранцы». Потому что страну, в которой они родились и выросли они всегда называли «эта страна». И тяготились ей, стыдно им было, что они родились здесь, а не в каком-то другом,лучшем, по их разумению, месте. И от того страну, имевшую несчастье стать им родной, они ненавидели. Один мой знакомец называл их «колбасной оппозицией», мол, колбасы им не хватало для полного счастья, хотя ещё веком раньше Фёдор Тютчев предложил для них другое название: «подкинутое сословие». Подкидыши. Кукушата, подкинутые в чужое гнездо. Чужие везде и для всех и в глубине души осознающие этот факт и свою ущербность, а от того ещё более озлобляющиеся и на страну, и на тех, кто здесь живёт и называет Родиной.
Кита так же, как и Кусю, очень огорчал его «пятый пункт», но, в отличие от неё, Кит искренне жалел, что в нём нет ни капли еврейской крови. А следовательно — дорога в «эрец исраэль» - «землю обетованную» ему была закрыта. Оставался только один выход — женитьба на еврейке с последующим выездом. Для наших фрондирующих образованцев в позднесоветские времена это было достаточно распространённой практикой. Даже поговорка была: «Жена-еврейка не роскошь, а средство передвижения». Но в том-то и дело, что замуж за Кита никто не спешил, даже вниманием не баловали — ни русские девушки, ни еврейки, вообще никто. Только Витамин и был. Ну и ещё кое-кто.
А Витамин с тех пор завёл моду иногда подпаивать Кита и в пьяном виде ублажать его орально. Потому как в трезвом виде Кит ни за что не соглашался.
Взрослая жизнь оказалась совсем не такой, как она представлялась Киту. Это в детстве нам всем кажется, что взрослым можно всё, а детям ничего нельзя. Потому что взрослые вечно воспитывают, ругают и наказывают. Никакой свободы! Зато у них самих — свободы хоть половником черпай! Взрослые делают что хотят, ходят куда хотят и у них есть деньги! А на деньги можно купить всё что угодно, особенно когда их много. Откуда берутся деньги — Кит, как и все дети, не задумывался. А тут выяснилось, что деньги надо зарабатывать. И нужно работать, что взрослая жизнь вообще состоит из работы и обязанностей, а вовсе не из удовольствий. Все эти, вобщем-то, банальные вещи, стали для Кита неприятным открытием. Взрослеть Киту не понравилось. А тут ещё подвалила одна неприятность: слегла бабушка. В одночасье. Вроде всё время вполне себе живая старушка была. А тут просыпаются они утром — а бабушка лежит бревном, мычит и встать не может. Ночью у неё случился инсульт и её разбил паралич. Отнялась речь и вся правая половина тела. Ухаживать за ней обязали Кита. На его вопрос «Почему?» Отец ответил просто и прямо:
- Потому что!
И точка.
- Но может, хоть сиделку наймём? - робко возразил Кит, - Я могу оплачивать. Я доста...
Отец не дал ему договорить, он аж затрясся весь и побагровел так, что мать испугалась, что и его тоже удар хватит.
- Я не потерплю постороннего человека в своём доме! - заверещал отец, срываясь на фальцет и писк, - Сиделка! Чтобы она у нас весь дом вынесла?! Я запрещаю!
И взрослого парня, мужика, можно сказать, обязали ухаживать за парализованной лежачей старухой. А что такое лежачий больной? Да ещё и инсультник. Накормить, перевернуть, обмыть, переодеть, бельё сменить... Памперсов для лежачих взрослых тогда ещё не было. И будучи парализованным такой человек может прожить ещё очень долго, превратившись в крест и обузу для всей семьи. Родители и брат от участия в этом неблагодарном деле устранились, спихнув всё на Кита. Зато отец не уставал напоминать Киту, какой он неблагодарный чурбан и что обязан за всё платить, потому как сам крест и обуза. Сколько там прошло времени — не знаю, да и сам Кит времени не замечал. Год, может, больше... Для Кита это всё было как в тумане. Накормить, помыть, перевернуть, переодеть, поменять бельё... Самая большая опасность для таких больных — это пролежни.
При этом Кит ещё успевал бегать в оркестр на репетиции. О сиделке уже даже не заикались, потому что отца любая мысль о появлении в доме постороннего человека приводила в бешенство.
Идею в очередной раз подсказал Витамин. Именно в его закумаренный мозг и пришла мысль устроить в квартире пожар. Точнее — короткое замыкание. Что и было исполнено. Квартира выгорела дотла вместе с бабушкой. Следствие ничего не заподозрило — квартира старая, проводка на ладан дышала, её с послевоенных времён не ремонтировали, так что версия о коротком замыкании прошла вполне себе нормально. И только родители в замыкание не поверили ни на минуту. Точнее в то, что оно само случилось вследствие неисправной проводки. Отец чуть не отправил Кита к праотцам вслед за бабушкой. Поостыв малость он, с каким-то даже удовольствием, приплюсовал к Китову долгу ещё и расходы на похороны останков, а так же ремонт сгоревшей квартиры и полное возмещение стоимости уничтоженной огнём обстановки. И пускай негодный убирается на все четыре стороны. Он им больше не сын!
Господа присяжные и пристяжные!
Я далека от мысли судить кого бы то ни было, в том числе и Кита, но, если бы родители решились нанять сиделку — ничего бы этого не было! Но им было жалко нескольких тысяч, которые, к тому же, были не их. Кит сам готов был оплачивать уход за бабушкой.
И пришлосьКиту срочно искать работу, потому что дирижёрством много не заработаешь и брать кредит, отдавать который тоже было особо нечем...
После ремонта в квартиру въехал брат с женой. А Киту жениться не позволили. Вот интересно, как это брат ухитрился вырваться из-под родительского диктата? Может, характер? Или отношение родителей? Игорёк всегда делал только то, что сам считал нужным, а Кит — то, что скажут. Да и насчёт "возмещения расходов" на воспитание... Может, это и глупо так говорить, но родителей Кита никто не просил его рожать, да и родовая травма - отнюдь не его вина... Мне вот тоже собственный папенька пытался как-то счёт выставить за то же самое, но был просто-напросто послан лесом и на этом разговоры закончились. Кит никого не послал. Наверное потому, что пороху не хватило. Такие, как он, обычно даже таракана прихлопнуть боятся - а вдруг сдачи даст?
И в итоге Кит оказался в какой-то в хлам убитой квартире, тоже принадлежавшей его родителям и полученной ими по наследству от кого-то, где жил на птичьих правах, без семьи, практически без денег, и практически без работы. Идти пришлось туда, где платят хоть какие-то деньги. Так Кит оказался санитаром в морге, куда его пристроили по знакомству через того же Витамина. Место весьма своеобразное и контингент там работал тоже весьма... Там Кит научился пить неразбавленный медицинский спирт и свёл знакомство с сатанистами, которым были нужны трупы для проведения своих обрядов. Кит стал сбывать им бомжей и неопознанные трупы. Платили сатанисты мало, но зато регулярно. Кит потихоньку разделывался с долгами, а ещё сатанисты давали ему практические уроки по чёрной магии. Это было частью их оплаты за поставляемых Китом жмуриков. Всё это тянулось бы и тянулось, но однажды Кит по пьяни перепутал трупы и вместо бомжа отдал чернокнижникам чьего-то родственника. А у людей похороны с утра. Уголовного дела удалось избежать, но из морга Кита попёрли.
В конце-концов ему удалось пристроиться в какой-то супермаркет охранником. Причём даже не по трудовой, а по договору, опять же на птичьих правах. Там он и познакомился с Дейлом. А Дейл был автостопщиком. На почве этого увлечения мы сДейлом и познакомились. Вернее, это Серый нас познакомил. Но это уже другая история.
Если мужчина совсем уж никуда и ни на что не годен — он идёт в охранники, это практически то же самое, что для женщины на панель, уж можете мне поверить. Оркестр к тому времени канул в лету, Витамин помер от передоза, перейдя с «колёс» на героин, и в какой-то момент Кит, словно очнувшись, увидел вокруг себя совсем других людей. От прежнего окружения не осталось никого.
Так что Киту тоже была прямая дорога в оппозицию. Как будто крушение государства само по себе решит все его проблемы.
Господа присяжные и пристяжные!
Что там греха таить — был в моей жизни такой краткий миг, когда я тоже так думала — было это как раз в начале девяностых, когда страна уже трещала по всем швам и разваливалась. Тогда, стоя в километровой очереди в надежде отоварить какие-то там очередные талоны на что-то, я вдруг поймала себя на мысли, что пусть они там устраивают хоть капитализм, хоть феодализм, лишь быне то, что сейчас. Жизнь у меня тогда, прямо скажем, не складывалась от слова совсем. И только потом, пройдя «Крым и Рым» я поняла, что почти во всех своих бедах я была виновата сама. Кит и остальные этого так и не поняли.
Глава 2. Про лубофф...
Тут, пожалуй, нам надо сделать в повествовании ещё один «зигзаг» и опять вернуться на несколько лет назад. Ну не получается у меня вести повествованиетак сказать «линейно» и последовательно. Всё время приходится то вперёд забегать, то назад возвращаться, то вбок отклоняться... Но это нужно для развития сюжета, поверьте. Итак, на стало время познакомить вас ещё с одной героиней произведения.
Её все звали Татик. Потому что однажды в детстве кто-то из родственников, или друзей родственников, или родственников друзей так её назвал. И она так и стала — Татик. Хотя по паспорту «она звалась Татьяна». И была она, что называется, - «хорошая девочка». Слушалась маму и папу, хорошо кушала, сама застилала свою постель, мыла после себя посуду, поливала цветы и ходила в магазин за хлебом. Звёзд с неба не хватала, но от неё этого и не требовали. Она вполне устраивала всех потому что была удобная. Всем помогала, ни с кем особо не спорила и не конфликтовала. Так она выросла, окончила торговый техникум и стала работать продавщицей. Сначала в обычном «комке», потом на рынке, а когда наступила эпоха потребления — то в супермаркете. И это было счастье. Потому что торговля — это было её призвание. А ещё у Татика была сестра Ника, которая была года на два постарше, но такая же серенькая и средненькая по уму и талантам и тоже работавшая «в торговле», как она сама говорила. Это у них семейное было, надо сказать. И мать продавцом была, и даже, по-моему, бабка.
Дейл звал Татика «Ваша леопёрдость» из-за пристрастия к этой расцветке в одежде. Татик и в голову не брала.
Иоднажды где-то там, в недрах супермаркета в она встретила Кита. И решила, что этот мужчина должен быть с ней. Почему она так решила — неизвестно. Наверное, потому что любовь зла. А Кит в то время переживал один очень страстный роман с... одним художником. Или режиссёром... Пусть будет Режиссёр. Режиссёр был строен и изящен и он был одним из приятелей покойного Витамина, посредством коего они и познакомились. Но Витамин к тому времени окончательно «выпал из контекста». Он вообще всё большепребывал либо под кайфом, либо в ломке и виделись они с Китом теперь довольно редко, потому что Витаминтеперь отирался среди себе подобных — таких же вконец сторчавшихся и утративших человеческий облик. Там он очень быстро подцепил СПИД и гепатит С, и, в конце-концов, помер, предварительно подарив Киту идею с пожаром.
Режиссёр увидел Кита и воспылал. Их роман походил на кошки-мышки. Кит удирал — Режиссёр настигал. И возникал вдруг в самых неожиданных местах. Кит опять вздрагивал, кидался наутёк, Режиссёр вскрикивал как раненый заяц и кидался в очередную погоню. Он ходил на все концерты оркестра, которым руководил Кит в свободное от работы время, и на все репетиции. Он провожал Кита до дома и пару раз напрашивался в гости «на рюмку чая». Кит вздрагивал и убегал, захлопывая дверь парадной перед носом Режиссёра. Тот стеная колотился о дверь изящным худощавым телом. Соседи грозили милицией, которая теперь называлась полицией и при этом ужасно веселились. На Кита вскоре стали показывать пальцем и хихикать вслед. А впарадной на стенах появились разные нехорошие надписи. Кит и в голову не брал. Он принадлежал к той счастливой породе людей, которым хоть исплюйся в глаза — они утрутся и скажут — божья роса. Его пугали сами отношения, а не то, что думают по этому поводу другие. Кита вообще пугали отношения и обязательства, как впоследствии выяснилось.
Да ещё пару раз крепкие коротко стриженые ребята в тёмных куртках и грубых ботинках пытались подловить Кита в тёмном месте и "побеседовать за жизнь"...
В конце-концов всё произошло в подсобке Мраморного дворца среди пыли и хлама. В процессе страстного соитья на них всё время падал какой-то коммунистический лозунг, который Кит старался удержать не прерывая процесса. Дело в том, что Мраморный Дворец не сразу стал филиалом Русского музея, а был в советские времена музеем В. И Ленина, хотя сам Ильич ни разу не почтил эти стены своим присутствием. Он всё больше в Смольном отирался. Или в Разливе. Но! Кому-то в руководстве города пришла однажды в голову мысль - сделать Мраморный Дворец его музеем — и сделали. А потом СССР не стало и надо было все эти копии, фотографии, бюсты и знамёна с лозунгами куда-то девать. Надо сказать, что тогда, в начале девяностых, вся эта советская агитационная шелуха исчезла практически моментально — за одну ночь. Такое впечатление, чтовсе предметы коммунистического культа, погрузили в грузовики, вывезли за город и просто сожгли. А то, что осталось — распихали по тёмным углам и подсобкам. Вот среди осколков этого советского хлама и происходили их свидания.
Татик, разумеется, ни о чём таком не догадывалась. Ей просто нужен был Кит в качестве мужа. Чтобы «всё как у людей»: свадьба, невеста в белом и с фатой, жених в костюме и с цветком в петлице, свидетели с лентами через плечо, фотограф, букеты к Медному Всаднику, или куда там ещё, и даже венчание. Ну и штамп в паспорте. И чтоб дети, квартира своя, где Татик создаст уют и будет варить борщи и гладить рубашки.
Что в этом плохого? - спросите вы.
Да ничего! Нормальные абсолютно желания. Просто для их осуществления Татик выбрала не того человека. Ей бы кого попроще бы. Такого же непритязательного и без завихрений, да и без тараканов в башке. Но Татик упоённо мечтала, придумывала дизайн кухни и имена детям, а заодно тренировалась ставить роспись с новой фамилией, которую она получит, выйдя за Кита замуж. Кит, разумеется, ни уха ни рыла. Он вообще долгое время её даже не замечал, весь погружённый в свои заморочки и отношения с Режиссёром. Тем паче, у Режиссёра вдруг, нежданно-негаданно появился соперник. Отставной Актёр. Который был давно знаком с Режиссёром и даже одно время они тесно общались не только в профессиональном плане, но потом расстались. Представить ему Кита было для Режиссёра непростительной ошибкой. Ибо Отставной Актёр тоже воспылал к Киту и тоже стал оказывать ему всяческое внимание. Жил Актёр в Доме ветеранов сцены, что на Чёрной Речке. Так что место для свиданий у него было — его комнатка, что, конечно, было более выигрышным вариантом, чем пыльная захламленная каморка под лестницей. Актёр поил Кита французским коньяком и вёл с ним интеллектуальные беседы. Киту это даже льстило- на него вообще мало кто обращал внимание: дома он был как обсевок в поле — родители почти всё своё внимание уделяли младшему, Игорю, девушки, как уже говорилось, общества Кита бежали, оставались Витамин, бабушка и врач-психиатр, у которого Кит наблюдался чуть ли не с пелёнок из-за родовой травмы. Так что Актёр был ещё и собеседник, наперсник, исповедник и прочая и прочая. И происходило всё не как с Режиссёром. Актёр любил игру. И были там и нежные лобзанья, и томные вздохи и так далее...
Но счастье было недолгим. Режиссёр узнал о свиданиях Кита и возревновал. И зарезал Актёра в его комнате. Труп обнаружила курьер, которая привезла Актёру билеты — дань давно ушедшей молодости — в Гагры. Убийцу нашли быстро, так чтовместо Чёрного моря отправился Режиссёр в совсем иное путешествие, а там таких, как он любят. Нежно. Во всех смыслах и отношениях.
А тут ещё мама с бабушкой обнаружили фото, где Кит был запечатлён в обществе то Витамина, то Актёра в весьма недвусмысленных позах. Кто сделал эти фото — загадка, Режиссёр обвинения упорно отрицал. Собственно, после этого бабушку и хватил инсульт, а мама сожгла все фотографии, ничего не сказав отцу.
Примерно в то же самое время, когда Кит познакомился с Кусей, судьба свела его с ещё одним себе подобным. Нет, не любителем однополой любви, но тоже оппозиционером и борцуном за всё хорошее против всего плохого. Борцун водил какую-то бандочку, любимейшим занятием которой было приставание к людям и провоцирование милиции, то-бишь уже полиции. Всё это безобразие снималось на телефон, или цифровую "мыльницу" и выкладывалось в сети с броским заголовком «Мы против!». Против чего? Да чего угодно! Хотя изначально идея была неплохая — люди с активной жизненной позицией борются в меру сил с мелкими нарушениями и недостатками. Всё в лучших советских традициях: «Не проходите мимо!». Да только целью была не борьба с недостатками как таковыми, а желание самоутвердиться за чужой счёт таким образом.
Угадать, кто и по какой причине станет очередной жертвой банды склочников было просто невозможно. Сегодня они прицепятся к уличной торговке, продающей с лотка фрукты, а завтра к старушке, выгуливающей во дворе собачку. Поводом могло быть тоже всё, что угодно: от ценника, который, по их мнению был написан либо слишком мелко, либо коряво, до «почему собака без намордника», хотя собака могла быть «карманно-розыскной породы». Но любимейшими жертвами были приезжие и полиция. Причём в случае с полицией выбирали молодых ребят — либо курсантов, либо только что окончивших училище и ещё не успевших заматереть и обрести необходимый опыт и сноровку. Да и к ОМОНовцам цепляться тоже побаивались. Мальчишек же и девчонок в полицейской форме, "жертв реформы МВД", просто троллили и провоцировали. А потом выставляли беспредельщиками и «оборотнями в погонах». Кит быстро стал в этой компании своим. Ему тоже очень хотелось самоутвердиться за чей-нибудь счёт. Ему чертовски понравилось ходить в компании таких же неудовлетворённых кадавров и портить жизнь другим людям. Поэтому следующий демарш борцуны осуществили в супермаркете, где Кит работал охранником. На сей раз поводом для их акции послужили сломанные дверцы в камерах хранения. А жертвой стал напарник Кита.
Татик поначалу приняла всю эту компанию с их кампаниями за чистую монету и от души приветстововала их выходки. Тем паче, что Кит, до глубины души потрясённый сперва гибелью от передозняка лучшего друга Витамина, а потом и кровавой драмой на почве ревности, вдруг решил, что однополая любовь — это не его и что надо бы вернуться в лоно матери нашей натуральной любви. А тут Татик. Вся такая положительная. В леопардовом пальто и с борщом. Домашним. Ну и понеслась душа в рай. И поначалу всё было хорошо, Киту даже нравилось. И пару месяцев Кит парил на крыльях, воздусях и прочих эфирах, а Татик не покладая рук приводила в божеский вид его холостяцкую берлогу, где даже холодильника не было. А жилище у Кита и впрямь мало чем отличалось от берлоги: туалет выглядел хуже, чем общественный сортир на вокзале, ванна покрылась толстым слоем грязи и ржавчины, краны протекали, плита на кухне больше походила на... тут даже слов не подобрать, конфорки были не видны под слоем грязи и пригоревшей пищи... как говаривал мой покойный отец: там только что змеи не водились. А вот тараканы, мыши и прочая мелкая живность хозяев даже не стеснялись.
- Бомжатник! - ахнула Татик и принялась создавать уют. И уже практически создала - «из говна и паутинки», как сказал другой писатель, но тут на её пути к семейному счастью встал Санёк... Он же Шурик, он же Алик. Поэт-самоучка.
Санёк был детдомовский. Мать отказалась от него в роддоме, когда узнала, что у сына родовая травма. Родом он был из Пятигорска, а в Питер приехал после восьмого, или девятого класса, попытать счастья, практически удрав из детдома, где всё равно никакой жизни не было. Чем он занимался и где кантовался до того, как его подобрал Кит — сие мне неведомо. Но Кит разглядел в этом малохольном полусумасшедшем приблудыше какие-то таланты и предложил место в своём оркестре. Подобное идёт к подобному и дурак дурака видит издалека.
Так же, как и Куся, Санёк был убеждён, что живёт он в очень плохом мире, а все его обитатели только и норовят его, сиротинушку, обидеть. Отчасти такие взгляды на жизнь были вполне объяснимы, понятны и оправданы: детдом, он и в Африке детдом. Был Санёк как бездомная собака — труслив и агрессивен. На людей сначала набрасывался и кусал, а потом разбирался, а чего, собственно, хотели. Большинство после такого ретировалось, кто-то давал Саньку по зубам в ответ, а посему долгое время ему не везло. Ну, понятное дело, что Саня тоже оказался в оппозиции. В моей жизни прошу винить президента. «За окошком дождь и град...» и вообще — это Путин виноват, что его мать в роддоме бросила.
А ещё Санёк писал стихи. Точнее, он называл свои творения стихами. В большинстве журналов, куда Санёк посылал свои вирши, их заворачивали, но Кит заявил, что редакторы «сами дураки», а Санёк — гений. И поселил гения в своей квартире. Санёк от такого счастья обалдел. До сей поры он чуть ли не по вокзалам бомжевал. И теперь он больше всего боялся, что однажды его счастье закончится и Кит попросит его на выход. Ну, или не Кит. Так что Татика он воспринял как соперницу и посягателя на его территорию и благополучие и немедленно объявил ей войну. Татик не поняла в чём дело, чем она так не угодила этому ненормальному, а Санёк не утруждался объяснениями. Для него Татик была враг, который вторгся на его территорию с целью захватить. А захватчиков изгоняют, либо уничтожают. Он и старался как мог. Долгое время все действия Санька ограничивались только матерными филиппиками в её адрес, да ещё тем, что в отсутствие Кита Санёк просто не пускал её в квартиру. А Кит совершенно не обращал на это внимания. Он или действительно не замечал того, что происходит, или считал, что всё само как-нибудь рассосётся. Первый прокол у Татика случился когда она во время очередной уборки выбросила вместе с хламом и мусором какую-то тетрадку с творениями Санька. А Санёк в то время писал ни много-ни мало — мюзикл по фэнтези-роману Марии Семёновой «Волкодав»! И в тетрадке как раз было либретто! И стихи!
Что такое мюзикл? Вообще-то это оперетта. Всего лишь. Оперетта по роману «Волкодав». Который сам по себе достаточно тяжёлая вещь. И вот по нему ваяют оперетту. Но стоит назвать оперетту новомодным словом «мюзикл»...
Гнев Санька был непредставим, неописуем и непередаваем. Слова и проклятия, которые он изрыгал не выдержит никакая цензура. Стеная, Санёк раненой ланью метнулся на помойку в безумной надежде спасти... И увидел, как мусоровоз увозит переполненную пухту. Рыдая и размазывая слёзы по небритому лицу Санёк некоторое время бежал за мусоровозом, но потом отстал. Так шедевр канул в нетях. А по "Волкодаву" создали-таки мюзикл, но совсем другой. И другие люди. И это было ужасно. Желающим ознакомиться - гугл, Яндекс и прочие поисковики в помощь.
Самым печальным для Татика было то, что Кит стал на его сторону. Ибо творение Санька было для Кита ценнее Татика с её уютом, борщами и простыми бабскими мечтами о счастье. Татику было указано на дверь и она ушла, обливаясь слезами и недоумевая. Долгое время она ещё пыталась вернуть утраченное счастье, осаждая Кита в реале и виртуале, но вотще.
А потом вдруг в супермаркете, где оба работали, обнаружилась пропажа крупной суммы денег. Деньги пропали из сейфа в кабинете одного из менеджеров. Запись с камеры видеонаблюдения показала, как из кабинета выходила Татик. То, что Татик выходила из кабинета уже после того, как пропажа была обнаружена, никто во внимание не принял. Кит постарался, что все подозрения и обвинения пали на неё. Нет, её не посадили, потому что деньги она вернула - отдала все свои сбережения, влезла в долги, но с работы выгнали с "волчьим билетом".
Глава 3. Музыка нас связала
Ещё в школе, да и в детском саду, Куся частенько любила солировать на всевозможных концертах и утренниках и даже пару лет отучилась в музыкалке, и могла даже одной рукой что-то там сбацать на рояле, а потому вдруг решила, что она певица. Ещё в юности, в середине девяностых, какой-то случайный знакомый, назвавшийся продюсером, предложил ей записать клип. Обещал сделать из Куси звезду. Куся возрадовалась и отдала ему все свои сбережения. Надо ли говорить, что больше она этого продюсера не видела? Потом Куся неудачно вложилась не то в «МММ», не то во «Властелину», а может и в «Русский дом Селенга» ... Меня Бог от всего этого миловал, хотя и я тоже пару раз попала на деньги. Небольшие, но явно не лишние. Ну, вы поняли. Как говорила моя начальница на одной из прежних работ: «Если пятый муж бьёт по морде, то виноват не муж, а морда».
И тут в кафе, где Куся по-прежнему бегала с подносом, появился Кит. И предложил Кусе место в его "театре имени Карабаса-Барабаса", как называл их Тарас, ещё один китов коллега по работе в охране. Куся обрадовалась и немедленно пожелала спеть, но Кит, недослушав даже первый куплет, замахал руками и предложил ей должность билетёрши. Или не билетёрши, но кого-то в этом роде. Пели у него там действительно голосистые тётки, с консерваторским образованием. Каким ветром их в этот балаган занесло - не знаю. Да и среди остальных участников этого вертепа тоже было немало талантливых музыкантов.
Так, или иначе, но билетёрствовать Кусе понравилось куда больше, чем бегать с подносом. Хотя от беготни с подносом её никто не освобождал. Она по-прежнему оставалась официанткой в кафе и жила в подсобке. Денег не было и не предвиделось, как и квартиры, даже съёмной. А Кусе в упоении уже мерещились "златые горы и реки полные вина", и небо в алмазах и мировая известность... Но она по-прежнему продолжала таскать подносы с тарелками. В её жизни мало что поменялось, разве что по средам, когда в кафе выступал Кит со своей бродячей труппой, у Куси прибавлялось работы.
Львиную часть выручки от концертов Кит традиционно забирал себе. Остальным доставалось в лучшем случае тысяча, а так - рублей по пятьсот. Тем, кто пробовал возмущаться, Кит привычно указывал на дверь. Кто-то и впрямь уходил. Куся была рада и этим жалким крохам. Она втайне надеялась, что однажды Кит возьмёт её в долю. Но этого всё не случалось.
А Кит тем временем разделывался с долгами, он почти полностью выплатил кредит, взятый на похороны бабушке, оставались проценты - их набежало около трёхсот тысяч и примерно столько же - тысяч пятьсот - долг родителям "за прокорм и воспитание".
И можно ехать в "Ла Скала"!
Кто его там ждёт - Кит совершенно не задумывался. Каким образом он туда попадёт - тоже. Но мечта казалась уже совсем близкой.
Разнюхав о Ла Скала, Куся мгновенно вообразила, что Кит возьмёт с собой и её. Но вслух пока ничего не сказала. И стала терпеливо ждать.
* * *
- Эх... Страна у нас... - вздохнул Борюсик и разлил ещё по одной.
- Не та. - закончил за него фразу Славочка, - И народ не тот.
- В этой стране семьдесят шесть процентов — абсолютные негодяи! - добавил Борюсик. Борюсик, так же как и Куся, принадлежал к той же уникальной породе евреев, искренне ненавидящих своё еврейство и от того тихо ненавидящих всё остальное человечество. Но, в отличие от Куси, клятвенно уверявшей всех вокруг, что она полячка, Борюсик столь же клятвенно уверял всех, что он-де татарин. Хотя татарин из него был аки из некоей биосубстанции - боеприпас.
- Завоевал бы нас кто-нибудь уже! Для нашей же пользы. - вздохнула Куся и залпом выпила.
- Нема дурных. - сказал Серж и тоже немедленно выпил. Серж в этой компании был ментом. А точнее - полицаем. Потому как именно на полицая он и тянул. На деревенского такого. Из фильмов про войну. Потому как служил не Отечеству и не Закону, а исключительно себе самому и своей выгоде. Себя компашка называла "коллектив единомышленников". И весьма справедливо. Я же и в глаза и за глаза называла их "дерьмовая кучка".
Все разговоры этим начинались и этим же заканчивались. Ну как для наших небратьев это их «СУГС». Куся тоже полюбила эту присказку. Однажды я спросила её, что бы тогда стало, если б нас завоевали.
- Мы бы тогда стали гражданами свободного мира! - Куся торжествующе посмотрела на меня как на идиотку, а я просто уронила челюсть, сражённая Кусиным силлогизмом. Подобрав челюсть я спросила её, как это завоёванные станут свободными, это же нелогично, но была обозвана дурой и "зомбоватой". Крым к тому времени был уж год как наш, Донбасс тоже никто сливать не спешил, по Красной площади во время парада Победы катались "Арматы" и "Сарматы" - завоёвывать наш "дикий Мордор" желающих как-то не находилось и тут Серж был прав. Конечно! Кто ж захочет связываться с абсолютными негодяями, у которых самая мощная армия - дурных нема, это точно. Только и оставалось, что собачиться в сетях, чем Куся, в конце концов, и занялась в перерыве между тасканием тарелок. Интернет-срачки доводили мадам до истерики, она жаловалась Киту, но ему было пофигу, тогда она принималась жаловаться Славочке, но ему тоже было пофиг. А вскоре Славочку и вовсе хватила кондрашка. И Куся, которая до этого, как та буриданова ослица, металась между двумя недомужиками, не зная, на ком, в конце концов, остановиться, и которым, по большому счёту, на неё было наплевать, воленс-неволенс досталась Киту не то как наследство, не то как некий приз. Кит и не догадывался о свалившемся на него счастье. У него вдруг возникла новая идея-фикс. Кит вдруг решил принять иудаизм. Почему именно эту религию? Тайна сия велика есть.
Во-первых: в роду Кита не было ни одного еврея, там были сплошь русские и хохлы, а некоторые из последних даже галичанского разлива.
Во-вторых: иудаизм - религия ни одного раза не прозелитическая. То-есть, для того, чтобы стать иудеем - нужно родиться евреем. Причём от еврейской мамы. Потому что национальность у них определяется по матери. Это христианином, или мусульманином может быть хоть "негр преклонных годов", хоть русский, хоть китаец. Иудаизм же таких вольностей не допускает, хотя, говорят, прецеденты имеются.
Но Кит вдруг решил стать евреем и в Израиль свалить. Ну и дурак. Для этого не надо было заморачиваться с религиозными вопросами, а просто - обратить внимание на ту же Кусю. У неё-то проблем с происхождением не было, сделать предложение и... ну, мы помним: "жена-еврейка не роскошь, а средство передвижения". Но Кит почему-то до этого не додумался.
Хотя... Зачем ему Израиль? Или оттуда проще в Ла Скала попасть??? Чужая душа - потёмки, а голова - тем более. Ибо голова вообще "предмет тёмный".
И Кит принялся исправно таскаться в синагогу на Лермонтовском, где учился читать Тору и соблюдать Кашрут. На недоумённые вопросы окружающих, в том числе и меня, - нафига ему это надо, Кит только высокомерно усмехался и обзывал нас дураками. Ну, я от него быстро отстала - мне было, по большому счёту, пофигу на чужие религиозные метания, а вот Тараса с Ильёй - своих напарников по охранному делу, Кит, видимо, чем-то задел. Хотя вряд ли дело было именно в его религиозных исканиях. Срач у них вышел такой, что рикошетом по касательной "прилетело" даже мне, а Кита с треском вышибли из охраны супермаркета. После этого Кит забил на иудаизм и пошёл работать охранником на железную дорогу. Всё-таки когда-то он учился (числился пару лет) в ЛИИЖТе... А заодно вступил в компартию. В КПРФ имени тов. Зюганова. Приятели в очередной раз покрутили у виска пальцем, а Кит ударился в изучение Маркса с энтузиазмом не меньшим, чем в изучение Торы. Каким образом товарищ Маркс мог приблизить его к мечте - не знаю. Это надо было у него самого спрашивать.
Господа присяжные и пристяжные! Вот говорят - "женская логика", "женская логика", она то, она сё... А что такое, в данном случае - мужская логика? Про неё слышно и известно ещё меньше! Что это за зверь такой и где он водится и с чем его едят?!
Примерно в то же самое время, когда Кит крутил роман с режиссёром, ему в руки попали две вещицы. Точнее - нотные партитуры. Одна из них была либретто и партитура оперы "Тихий Дон" и её Кит отбросил сразу же, а вот вторая на какое-то время его заинтересовала. Это была симфоническая поэма "Мороз - Красный Нос" по одноимённому произведению Некрасова. И Кит на какое-то время забил на свои мюзиклы и принялся увлечённо разбирать сие произведение, напевая мотив и то и дело сбиваясь почему-то на советские военные марши: то на "Марш авиаторов", у которых "вместо сердца пламенный мотор" (вот никогда не могла понять смысла сией фразы), то на "Марш защитников Москвы", которые "нерушимой стеной, в обороне стальной".
Скажу честно, ребята! С детства ненавидела Некрасова. Почему? Наверное, тут дело было в нашей учительнице начальных классов, которая была малость "того" и то устраивала истерики с битьём головой об доску, то за невыученное стихотворение могла так отходить линейкой или указкой, что синяки потом долго не сходили. А может ещё и потому, что этого весьма посредственного, между нами говоря, поэта, насаждали буквально как картошку. В каждом классе - с начальной до старшей школы обязательно что-то из его опусов "проходили". В итоге Некрасов просто набил оскомину, причём не мне одной. А во взрослом состоянии я узнала такие подробности его биографии, что возненавидела его уже совершенно осознанно. Некрасов, будучи автором слезливых стишков о "тяжкой народной жизни", попутно был довольно богатым помещиком, владельцем образцового имения и сотен крепостных "душ", с которых драл по десять шкур и ни одного так и не отпустил на волю, к тому же игрок был и бабник. А ещё этот "народный заступник" писал вот такие вирши:
Наконец из Кёнигсберга Я приблизился к стране, Где не любят Гутенберга И находят вкус в говне. Выпил русского настою, Услыхал «е... а мать», И пошли передо мною Рожи русские плясать.
Либераст, однако, что с него взять. За сто с лишним лет они ничуть не изменились.
Итак, Кит взялся за "Мороза". Симфоническая поэма предполагала исполнение в концерте с хором, в котором женщины в бархатных платьях с кружевными воротничками и мужчины во фраках и бабочках. Но ничего такого у Кита и близко не было. А был полусамодеятельный оркестрик, с которым они играли у метро, сшибая мелочёвку и любовник-режиссёр. Для исполнения музыкальной части оркестрик Кита явно не подходил. Уровень был не тот, да и с хором было напряжно. От отчаяния Кит запил горькую. Положение его усугублялось ещё и тем, что во всех музыкальных и околомузыкальных кругах нашей Культурной столицы Кит вызывал реакцию даже не аллергическую, а... как бы это помягче... Большинство музыкантов и людей, как-то с музыкой связанных, едва заметив Кита на горизонте, стремительно удалялись в туман. Участь тех, кто спастись не успел, или же не сумел, была ужасна. Кит "приклеивался" к своей жертве, буквально "как жвачка к волосам" и принимался изводить творческими планами и замыслами. Причём осуществлять оные планы и замыслы была именно намеченная жертва. Кстати, примерно половину своей труппы Кит навербовал именно таким вот манером.
- Мне нужен хор! - сказал Кит, - И оркестр.
- Оркестр у тебя уже есть. - заметила Куся.
Кит только досадливо отмахнулся. Для его замысла был нужен оркестр уровня Ла Скала. Ну, или Мариинки, на худой конец. Но до них было как до Луны пешком. А с тем, что было в распоряжении Кита, можно было только у метро играть.
- А что ты хочешь? - спросила Куся.
- Не твоё дело. Ты всё равно не сможешь.
- Ну а вдруг?
- А вдруг бывает "пук". - опять отмахнулся от неё Кит. А мечта о Ла Скала обрела новую черту, или подробность. Кит стал мечтать не просто попасть в туда в качестве дирижёра, но и поставить там "Мороза".
- В этой стране всё равно ничего не добьёшься. - бурчал он, опрокидывая в глотку очередной стакан. А далее следовал известный припев "страна не та, народ не тот, пора валить!". Но валить Кит не собирался, наверное потому, что где-то в глубине души и на уровне подсознания понимал, что никому он там нахрен не нужен и никто его там не ждёт.
Так, в конце концов, Кит вновь обратил внимание на мюзиклы. И решил, что это - его призвание. Да и попроще они в исполнении, как решил Кит. "Мороз-Красный нос" был закинут поначалу за шкаф, но спустя время Кит вдруг вернулся к этой вещи, думая, как бы сделать из неё мюзикл, но ничего не придумывалось, до поры, до времени. Хотя певицу на роль Дарьи он уже присмотрел. Но девочка хотела петь джаз. Скажу сразу - для джаза голосок у неё слабоват был. Джазовая певица должна иметь лужёную глотку. А тут - весьма заурядное сопрано и не более того. Это был тот самый случай, который всё решил. Кита осенило, что "Мороз Красный Нос" должен быть в стиле джаз. Некрасов в гробу вертелся волчком.
Не скажу, чтоб я сильно любила джаз... Хотя в детстве - лет этак в десять-двенадцать, помню, было у меня довольно сильное увлечение "Ленинградским Диксилендом", которое прошло столь же внезапно, как и появилось.
А тут Некрасов... В стиле джаз...
И Кит начал планомерную охоту на джазовых музыкантов. С тем же успехом и результатом. Новости в любой тусовке разносятся быстро и об охоте Кита на джазменов и джазвуменов тоже стало быстро известно. Когда он появлялся возле "Джаз-филармония-холл" на Загородном, Загородный пустел. Весь. От Владимирской площади до Техноложки.
Либретто Кит попросил написать Санька, который как раз в это время лишился своего творения - мюзикла "Волкодав" и отчаянно депрессировал на этой почве. Кит решил его отвлечь по принципу "клин клином". И вот эту вещь Кит даже прислал мне на суд, так сказать. Чтобы я "заценила" и впечатлилась. Впечатление, надо сказать, было сильным. Но отнюдь не таким, на которое Кит рассчитывал. Потому что читать это было невозможно чисто физически. Такое количество ошибок - грамматических, орфографических и стилистических я встречала всего дважды: в начале двухтысячных, когда работала продавщицей в зоомагазине. Однажды на адрес нашего магазина пришло письмо не то из Уфы, не то из Оренбурга. Некий дядечка, представившийся инвалидом "нет обеих ног" (фото прилагались), слёзно просил помочь им с сыном в устройстве домашнего "живого уголка". Далее на двух страницах формата А4 с двух сторон шёл обширный список, что ему было нужно: аквариумы, принадлежности к ним - фильтры, корма, грунт и растения, клетки для птиц и грызунов... И всё это мы должны были выслать бесплатно!! Мол, подарите нам... Мы с заведующей, прочитав сию депешу поначалу просто онемели и остекленели, а когда немного отошли, то я взяла красную ручку, аккуратно исправила ошибки, коих было по нескольку в каждом слове и предложении, и отослала письмо (кстати, отпечатанное на машинке через копирку, нам пришла именно копия) обратно с припиской "имейте совесть".
Второе письмо пришло из исправительно-трудовой колонии, куда я возила гуманитарку, одно время работая в благотворительной организации. Каким образом зэк узнал мой адрес - тайна сия велика есть для меня и посейчас. Там тоже было немыслимое количество ошибок и обширный список, что я была обязана принести ему в "передачке". И это послание постигла та же участь.
Вот и сейчас, когда я читала творение Санька у меня было сильнейшее желание взять красную ручку и начать исправлять ошибки Но это был компьютер, так что я просто запустила автоисправление. Литературный талант у грамотея был под стать его грамотности.
- Что это? - спросила я.
- Понравилось? - в ответ спросил Кит.
- Ошибки бы исправить. И таланта бы литературного хоть чуток. - честно ответила я.
- Ну и дура! - ответил Кит.
Я не обратила на его выпад никакого внимания. И в очередной раз подумала, что графомания не лечится. Хотя и от неё тоже польза бывает. Но про это в другой раз.
Кит же тем временем продолжал охоту на джазовых композиторов и музыкантов, чтобы одни помогли ему переломать симфоническую поэму в джаз, а другие - это безобразие исполнить. Потому что те, что были в распоряжении Кита - джаз не играли. У Кита, кстати, в его балагане было немало талантливых людей, многие с консерваторским образованием и по отдельности каждый из них был весьма неплох, но все вместе они производили впечатление довольно жалкое. Почему-то вместе они превращались в самодеятельный балаган, в цыганский оркестр и тому подобное.
Скажу сразу - из затеи ничего не вышло. На этой почве Кит вдрызг разругался с Саньком, который ушёл, хлопнув дверью и опять отправился бомжевать. Или не бомжевать... Дейл сказал, что Санёк устроился охранником в Мегу и живёт теперь в ИКЕЕ. А что - жить там можно и довольно неплохо: спать на выставленных кроватях, питаться в тамошней кафешке, зарплату можно практически и не тратить.
Глава 4. На сцене появляется Дейл.
В конце концов из людей, которые хоть как-то могли выносить общество Кита, остались только Дейл и Куся. Дейл своё прозвище получил из-за сходства с персонажем известного мультфильма. У него и голос похож был. Кит относился к Дейлу снисходительно-насмешливо, считая его дурачком. Дейл обижался, но недолго. Характер у него был незлобивый. К тому же - друзей у него было раз-два и обчёлся: я, Серый и Кит. Про Серого я в другой раз расскажу, он в этой истории не замешан, а вот Дейла Кит последовательно пытался втянуть во все свои затеи: от религиозных и политических до музыкальных.Без особого, впрочем, успеха. У Дейла не было ни слуха, ни голоса, да и религия с политикой его не интересовали. Ему хотелось простого общения. Пить пиво, смотреть кино и трепаться ни о чём. Кроме всего прочего Дейл был автостопщиком. На этой почве мы с ним и познакомились в одном автостопном ЖЖ-сообществе.
Дейлу было уже за сороковник, но он так и застрял в подростковом возрасте. И жил с мамой где-то на Ваське недалеко от Смоленского кладбища. Работал он тоже охранником в супермаркете в одном ЧОПе с Китом, где они и познакомились. И жизнь Дейла текла довольно однообразно: работал он сутки через сутки, то стоя в торговом зале, то на эстакаде, где разгружали привезённый товар, или же сидел перед камерами наблюдения и точил печеньки под чаёк, а после смены ещё подрабатывал курьером в какой-то фирмочке. Изредка его сероватая жизнь разнообразилась автостопами и посиделками с приятелями. Иногда он приезжал к Киту в его халабуду попить пива под пельмешки, которые сам же и привозил. Кит с угощением не заморачивался.
Дейл с готовностью и безропотно ссужал Кита деньгами, не рассчитывая когда-нибудь получить их назад, ибо Кит, подобно знаменитому Бене Коломойскому, считал, что долги отдают только лохи и трусы. Когда Киту было совсем уже нечего жрать, он просто вызванивал Дейла, чтобы тот привёз какой-нибудь еды. И Дейл привозил неизменные пиво и пельмени. В остальные дни Кит питался попкорном и чипсами. У него даже холодильника не было. Именно этот факт больше всего потряс впечатлительную Татик.
- А зачем мне холодильник? - ответил вопросом на её вопрос Кит.
- А продукты где хранить?
- А зачем их хранить? Еды нужно было ровно столько, чтобы её сразу съесть. Иначе тараканы заводятся.
Татик обвела квадратными глазами загаженную кухню, по которой тараканы маршировали походными колоннами не стесняясь ни дневного света, ни людей и промолчала. Дейл ничего такого и в голову не брал. Его срач в Китовой берлоге не смущал от слова совершенно. Выпив пивасика Кит обычно принимался грузить Дейла своими безумными идеями: то он принимался читать бедному Дейлу Тору, то вдруг пытался учить его дирижировать, о чём пространно и обстоятельно писал на своей страничке ВКонтакте. Называлось это "познакомить с искусством дирижирования", или "с мудростью Торы", ну, или ещё что-то в этом же духе. Дейл переносил всё это стоически с поистине ангельской кротостью. Кит, однако, не ценил. В глубине души он Дейла презирал, но вида не показывал. Он вообще совершенно искренне считал, что все вокруг просто обязаны им восхищаться. Наверное, это была какая-то крайняя степень комплекса неполноценности, когда он уже переходит в свою противоположность. К тому же надо же было Киту за счёт кого-то самоутверждаться.
* * *
А Куся всё ждала, когда же Кит возьмёт её в долю и предложит вместе ехать в Ла Скала. Чем она там будет заниматься, Куся совершенно не представляла, но искренне верила, что стоит им только уехать из "этой страны", как их жизнь тут же концептуально изменится и станет вечным праздником. Кит о Кусиных фантазиях и не догадывался. И в долю от выступлений своего балаганчика он взял Кусину школьную приятельницу - хозяйку кафе, где балаган выступал, а Куся таскала тарелки и отрывала билеты. Платила подруга Кусе только половину зарплаты, вычитая за проживание и питание. Куся не роптала, ибо идти ей было некуда, а бомжевать не хотелось. На самом деле - подруга Кусе мстила таким образом за прежние школьные обиды. В школе Куся принадлежала к «сливкам общества» и на остальных смотрела как на дерьмо.
Кафе, в котором по средам выступал Кит со своим балаганом, располагалось в обычном жилом доме. Как я уже говорила, наша бывшая одноклассница выкупила квартиру на первом этаже и переделала её под кафе. Точнее - полноценным заведением это назвать было нельзя - кухни как таковой там не было, да и разрешения на приготовление горячей еды не было. Это была, скорее, просто забегаловка, где подавали чай, кофе и сладости. Ну, ещё полуфабрикаты разогревали в микроволновке. К тому же отношения с жильцами дома у хозяйки складывались совсем непросто: среди жильцов оказался один склочник и скандалист, который вечно подбивал остальных на всевозможные акции: то против шума, дескать - музыка мешает, то пожарную инспекцию натравливал, то санэпиднадзор. Наверное, мужик просто тупо пытался вымогать деньги таким образом, но хозяйка быстро просекла его намерения и на каждую предпринятую вымогателем акцию отвечала "асимметрично", но эффективно. На какое-то время непримиримый борец затихал, но только для того, чтобы придумать новую пакость, на которую следовал асимметричный ответ и так по-новой.
- Ничего...- шептал неутомимый пакостник, - ничего... Ты мне заплатишь... С процентами...
Однажды он подговорил какую-то местную гопоту, чтобы те "наехали" на хозяйку, мол "Здрасьте, мы твоя "крыша"!". Но времена были уже не те, "лихие 90е", для которых подобные вещи были нормой, давно миновали. Хозяйка позвонила в полицию и на следующий день, когда гопота явилась за ответом, их аккуратно упаковали в автозак. А склочнику хозяйка предложила продать квартиру и переехать. Тот с возмущением отказался.
Так они и жили и вся-то их жизнь была борьба.
** *
Вскоре после разрыва с Татиком, Кит завёл собаку. Зачем? Понятия не имею! Возиться с ней у Кита всё равно времени не было, а щенок - это тот же самый ребёнок, только собачий. А дети требуют сил и времени. И внимания. Причём круглосуточно. Ни того, ни другого, ни третьего Кит животине дать не мог, а потому Ника, как он нарёк щенка, вскоре была сдана на попечение Санька, который тогда ещё жил у Кита, Дейла и соседей. Иногда, впрочем, Кит, словно спохватываясь, гулял с ней сам. Но на улице за ней не следил, а потому Ника постоянно подбирала с земли всякую дрянь, вроде дохлых голубей и объедков, а потому регулярно маялась животом. К ветврачам Кит не обращался - дорого, лечил собачку сам, народными средствами. Меня, когда я пыталась давать ему советы как ветврач, Кит тоже посылал куда подальше, хоть я и не просила с него денег, мне просто животину было жаль. Рано или поздно Кит её бы угробил, я не сомневалась. Но мне было сказано, что я дура и лезу не в своё дело. Ну хор! Я дура. Но, думается мне, что если у мужчины в разговоре с женщиной кончаются аргументы - он просто называет её дурой. И всё. Это самое простое. Меня ещё кое-кто искренне считает дурой. Просто потому, что мущинка элементарно боится серьёзных отношений. Я не обижаюсь. По-моему - на мужчин обижаться в моём возрасте как минимум глупо. Обижаться можно тогда, когда от человека чего-то ждёшь, а он обманывает твои ожидания. Я уже ничего ни от кого не жду. Поэтому и не обижаюсь.
Закончилось всё тем, что в один прекрасный день, когда с Никой в очередной раз отправились гулять не то Санёк, не то соседи, она сбежала. Потому как приучать собаку ходить на поводке Кит, опять же, считал излишним. Я надеюсь, что собачка, в конце концов, попала к добрым людям, потому что Кит её так и не нашёл.
* * *
Вернёмся же к началу повествования. А именно - следствию.
... Пока в квартире на Старо-Петергофском матушка убиенного Кита разыгрывала перед одним из оперов плохой спектакль, изображая скорбь по убитому сыну, на которого ей было плевать, её больше интересовало - кто теперь будет возвращать им "долг" за содержание и питание, а так же за ремонт сожжённой квартиры, на другом конце города, в кафе "Саунд" на Петроградской, перед другим опером, точнее перед опером и следователем, разыгрывался другой спектакль. Там рыдали безутешные Куся и хозяйка кафе. Но не по убиенному Киту, опять же! Отнюдь нет! Хозяйка боялась потерять свой маленький бизнес - кафе было единственное, что у неё есть, а Куся оплакивала свои несбывшиеся мечты о Ла Скала и о том, чтобы "свалить из этой страны", которые окончательно накрылись медным тазом.
- Что теперь будет? - ломала руки кабатчица, - Меня закроют?
- За что Вас "закрывать"? - изумился следователь, - Вы разве соучастница?
Слово "закрыть" оба поняли совершенно по-разному, в соответствии со своей профессиональной принадлежностью.
- Нет! - испугалась хозяйка, - Моё кафе!
- С чего Вы взяли?
- Но здесь же произошло убийство!
- Закончим следственные действия - и можете открываться. Только приберите тут.
У хозяйки мгновенно высохли слёзы. Конечно, убытки она понесла - кафе не работало несколько дней, да и постоянных денег от Кита и его театрика больше не будет. Но само кафе осталось, а это главное.
Забегая вперёд скажу, что после убийства популярность забегаловки заметно возросла - люди вообще падки до всяких сенсаций и жареных историй, а посему поглазеть на место убийства собиралось довольно много народу.
С Кусей было сложнее. Она рыдала в три ручья, размазывая по лицу слёзы, сопли и дешёвую косметику.
- Виктория Сергеевна! - терпеливо, как ребёнку, говорил ей следователь Лобов, - Постарайтесь вспомнить...
- Я уже говорила... - всхлипывала Куся, - Я относила на кухню посуду... Прибежала на крики...
- Значит, выстрела Вы не слышали?
- Нееееет! - снова зарыдала Куся, - Я прибежала на крики... А он... лежит... И кровь... Ыыыыыыы!
* * *
- Ну, что у нас по этому убийству?
- Пуля от пистолета "Глок" швейцарского производства. - бодро сообщил один из оперов.
- Вот как?
- И тут начинается самое интересное. Пистолет произведён в середине ХХ века, скорее всего - попал в страну во время войны. Такими пистолетами обычно вооружали части СС. Вероятнее всего - находка "чёрных копателей", потом был восстановлен. Но самое интересное не это. А то, что ствол оказался "засвечен".
- Так. С этого момента поподробнее.
- В середине девяностых из него был застрелен некто Павел Богомолов - один из членов печально знаменитой Тамбовской ОПГ. Больше известный как Паша Богомол. Застрелили его вместе с одним из приближённых - неким Алексеем Таракановым, больше известным, как Алёша Таракан.
Тут все присутствующие на "летучке" дружно прыснули.
- Оба были застрелены именно из этого пистолета. - закончил опер, когда остальные отсмеялись.
- Да, помню этот эпизод. - кивнул Начальник Убойного отдела, - Ни убийц, ни орудие преступления тогда не нашли. А застрелили их, если мне память не изменяет, тоже в нашем районе.
- Да, на углу профессора Попова и Медиков. И тоже стреляли из пистолета с глушителем. - подсказал опер, - Значит - ствол не "сбросили", а спрятали до поры.
- Получается так. - кивнул начальник отдела, - И вот теперь наша задача узнать, кто оба раза стрелял из этого пистолета. Стрелок был один и тот же, или ствол сменил хозяина? Идите, работайте!
Глава 5. Глок
Самый первый обладатель орудия убийства - гауптштурмфюрер дивизии СС "Мёртвая голова" Вилли Шнайдер был убит под Демянском. Дивизия, надо сказать, полегла там практически вся, абсолютно бездарно и бесславно. Последней мыслью незадачливого эсэсовца перед тем, как осколок раскроил его череп и вынес мозг, было: "И что эти русские с таким упорством защищают?". Уже мёртвый Вилли Шнайдер скатился в свежую воронку от снаряда, а следующий разрыв засыпал воронку землёй.
Вилли Шнайдер считал, что он хорошо знает Россию и русских. По рассказам своего отца. А его отец долго жил в России до революции и даже был женат на обрусевшей немке. После революции Вилли Шнайдер-старший вернулся в Германию и осел в Шварцвальде, в маленьком городке с совершенно зубодробительным для русского уха названием, где открыл пекарню.
Русских Шнайдер-старший в глубине души презирал, но земля, на которой они жили, ему нравилась.
- Вилли! - говорил Вилли-старший сыну, - Русские, безусловно, варвары, но страна их очень богата! И это главная несправедливость этого мира, сын мой!
С этой мыслью Шнайдер младший и отправился осуществлять план "Барбаросса" и прочий "дранг нах остен".
Горе-вояку нашёл спустя почти пятьдесят лет "чёрный копатель". И больше всего его заинтересовал как раз неплохо сохранившийся пистолет, который всё ещё сжимала рука скелета.
- Филькис, посмотришь железки?
- Что опять припёр?
- То же, что и всегда.
- Ладно, показывай.
Феликс, он же Филькис, он же Фел, он же Филя, "чёрный оружейник", придирчиво осмотрел вытащенное из рюкзака "эхо войны".
- Овчинка выделки не стоит. - вынес он свой вердикт, закончив осмотр, - А впрочем, вот это, - тут он извлёк из кучи "Глок" Вилли Шнайдера и автомат ППШ с почти целым прикладом, - я возьму. А остальное девай куда хочешь.
- А куда я его... - начал было "копатель".
- Хочешь - обратно отвези.
- Ну возьми ещё хоть что-нибудь. - взмолился "копатель", - Вот ещё "ТТ" есть.
- Показывай.
"Копатель" вытащил из-под куртки ржавый "ТТ". Филькис тут же осмотрел его и отложил в сторону к отобранным раньше ППШ и "Глоку". Выжидательно посмотрел на "копателя".
- Всё. Я всё показал.
Оружейник бросил ещё один взгляд на ржавые стволы, взял было ствол трёхлинейки, повертел, постучал, заглянул внутрь. Потом положил обратно, взял ещё что-то. Потом снова вернулся к трёхлинейке, ещё раз осмотрел и отложил к уже отобранному.
- Ладно. Это беру. Остальное можешь обратно отвезти.
"Копатель" не возражал: Феликс был признанным авторитетом среди подпольных оружейников и если он отказался брать принесённое железо, то значит действительно ничего сделать уже нельзя.
- Деньги сразу. - сказал "копатель". Феликс достал из ящика стола бумажник, отслюнил несколько купюр и сунул их "копателю". Тот пересчитал и убрал во внутренний карман куртки. О судьбе двух не заинтересовавших Фела стволов история умалчивает.
Следующим владельцем отреставрированного "чёрным оружейником" Феликсом "Глока" стал некий бандитский "авторитет" средней руки с погонялой Кабаносси - "сарделька" по-фински. Но ни воспользоваться им, ни даже испытать своё приобретение Кабаносси не успел: буквально через несколько дней его тело без признаков насильственной смерти, но с выражением крайнего ужаса и изумления на лице, обнаружили соседи. Прибывшие по вызову опера при осмотре тела обнаружили, что все вещи и документы покойного на месте: и дорогой кожаный бумажник с крупной суммой денег (преимущественно в долларах), и "трубка" в кожаном чехле (предмет роскоши по тем суровым временам), и ключи от машины и права и даже паспорт. Не было только оружия, но на сей факт никто в тот момент внимания не обратил, хотя в девяностые бандит, разгуливающий по городу без оружия - это без пяти минут покойник. Труп был опознан самими ментами по ориентировкам и личность покойного устанавливать не пришлось.
Но самое интересное ждало оперов, когда они вскрыли квартиру покойного Кабаносси (смерть настигла его в собственной парадной). Квартира его являла собой нечто среднее между музеем и арсеналом! Каких только образцов оружия там не было: от коллекционного до вполне себе боевого и годного к применению. Два дня опера описывали и вывозили стволы из пятикомнатных апартаментов на Невском. Да, господа! Личность умершего при загадочных обстоятельствах Кабаносси достойна отдельного романа, но здесь мы её описывать не будем, дабы не отклоняться от основной линии.
Понятное дело, опросили дружков и знакомых, соседей по парадной, но те ничего толком сказать не могли. Смерть криминальной не была, разве что кто-то, или что-то сильно напугало покойного, настолько, что сердечко не выдержало. Один из дружков, однако же, обмолвился тогда Лобову (он и вёл это дело тогда), что незадолго до смерти Кабаносси хвастался новым экземпляром своей коллекции - пистолетом "Глок", купленным у широко известного в узких кругах "чёрного оружейника". Феликса, понятное дело, собеседник следователю не сдал, а вот "волыну" описал довольно подробно, потому как держал в руках. И особо отметил одну деталь: на рукоятке пистолета была гравировка. Какая-то надпись, которую он прочесть не смог, ибо она была сделана не по-русски и какими-то странными буквами. Сверились со списком изъятого в квартире оружия - "Глока" с гравировкой там не было.
А буквально через пару недель на углу Медиков и проф. Попова были застрелены Богомол с Тараканом. Но это дело вёл другой следователь и связать воедино два факта - смерть Кабаносси и исчезновение пистолета и убийство двух бандитов - никому не пришло в голову.
* * *
...Значит, что у нас тут по этому делу? Из одного и того же ствола сначала были застрелены два средней руки бандюка, а спустя двадцать с лишним лет - один мелкотравчатый либераст.
Следователь-"важняк" Михаил Матвеевич Лобов, для друзей и близких просто Михмат, достал из сейфа поднятое из архива "дело" об убийстве Богомола и Таракана. Застрелили их на углу проспекта Медиков и улицы Попова, машина притормозила на светофоре и в этот момент в них выстрелили. Стреляли в открытое окно. Дело было летом, стекло было опущено. Был уже вечер, на улице в тот момент почти никого не было, а в салоне на всю мощь играла музыка, так что выстрелов никто не слышал. Да и скрылся убийца с места преступления легко: рядом территория бывшего завода "Ленполиграфмаш", завод к тому времени уже не работал, территория почти не охранялась. А попасть через неё можно либо на Карповку, либо к Ботаническому саду. Странно, что он тогда не избавился от ствола сразу - рядом Карповка, сбрось орудие преступления в воду и все дела. Сколько, интересно стволов до сих пор лежит на дне наших рек и каналов с тех времён?
Но убийца решил ствол спрятать до поры. А потом снова достал его, чтобы убить Китова. Интересно, связывало ли убитых что-либо при жизни? Кроме того, что оба преступления совершены в одном районе - на Петроградской стороне, хоть и в разных частях: одно на Аптекарском острове, а второе - на Малой Зеленина...
А если ствол сменил хозяина? Если в середине девяностых из него стрелял один человек, а сейчас - совсем другой?
Лобов раскрыл папку с "делом" об убийстве бандитов. Надо, всё-таки, снова проверить их связи. Кто тогда занимался расследованием? Володина? Она давно в Москве.
Отработать надо все версии. Какая-то мысль, точнее, даже не мысль, а некая смутная догадка мелькнула было в голове следователя, но пропала, не успев оформиться. Лобов нахмурился - он не любил таких состояний. Мысль следовало настичь и как следует обдумать. Что-то такое было связано с этим "стволом"... Но вот что?
* * *
- Удалось нам найти след мастерской, где стволы реставрировали. Мужик как раз специализировался на всевозможном "эхе войны".
- Это хорошо. - кивнул старший оперуполномоченный.
- Да только поздно. Оружейник наш помер лет десять назад. А в квартире, где он жил, теперь турагентство.
- Хреново. Что ещё?
- Устанавливаем связи убитого Китова. Он, оказывается, был того - нетрадиционной ориентации.
Старший оперуполномоченный крякнул.
- Несколько лет назад он проходил свидетелем по делу об убийстве в Доме Ветеранов сцены. Так вот нам удалось выяснить, что убитый был одно время любовником Китова.
Старший оперуполномоченный хмыкнул.
- Зарезал его другой любовник Китова. На почве ревности. Но тогда он мотив убийства скрыл. Сказал, что на почве личной неприязни.
- М-нн-да... - процедил старший оперуполномоченный. Видал он, конечно, всякое и всяких, но чем больше подробностей приносило расследование этого дела, тем меньше оно ему нравилось, - Значит, придётся прошерстить все гей-клубы и все гомосяческие тусовки в городе. - сказал он подчинённым.
Бравые опера скисли и приуныли.
- Идите, работайте!
Глава 6. Разговорчики в сети.
... Сижу, никого не трогаю...
- Здравствуйте! Вы знаете Николая Китова?
- Допустим. А Вы кто?
- Я Вас нашла в списке друзей Дейла.
Меня зовут Татьяна. Я настоящая!
Мою страничку можно у него в
списке друзей найти. У меня там
розовая пантера на аватарке.
- Очень приятно. А в чём дело?
- Мы раньше встречались с Николаем.
- И что? А при чём тут я?
- Он о Вас рассказывал! Говорил,
что теперь встречается с Вами.
Опаньки... - подумала я.
- Он Вам наврал. И вообще -
я люблю другого мужчину.
- Правда?
- Абсолютная.
- А Вы его хорошо знаете?
- В реале - нет. Да и в виртуале не очень.
- Он говорил, что он гей.
И что он - магистр чёрной магии.
Тут я чуть телефон не выронила. На мой гомерический хохот обернулась половина вагона - я как раз ехала в трамвае домой.
- Если он гей, то зачем ему женщина?
- Знаете, я всю жизнь проработала в торговле.
Мама тоже. И сестра старшая.
А теперь я безработы.
- Сочувствую.
- Меня уволили после того, как мы
с Николаем расстались. Я хотела
за него замуж выйти.
- Нормальное желание.
Мне стало интересно.
- Вы были у него дома?
- Когда? Я же сказала,
что с ним знакома больше
виртуально. А не в реале.
- У него квартира в ужасном состоянии!
У него даже холодильника нет!
- И что?
- А ещё - у него живёт этот
ужасный Алик!
- А кто такой Алик?
- Это бомж! Николай
его подобрал на улице!
И привёл в дом!
- Хм...
(стикер)
- Да! И он живёт у Николая!
- И что?
- Этот Алик меня выгнал!
- Откуда?
- Из дома Николая!
Из его квартиры!
И сказал, что убьёт меня!
- За что?
- Если я буду встречаться с
Николаем!
- Ну Вы же сами сказали,
что Кит - гей. Может,
он ревнует?
- Кто?
- Ну, этот Алик.
- Так он действительно
гей?
- Не знаю. Я свечку не
держала.
- А ещё вчера мне показалось,
что кто-то положил мне руку
на плечо, когда я дома одна
была.
- И что?
- Николай сказал, что проклянёт
меня. У меня действительно
одни неприятности после
того, как мы расстались.
- Это нервы.
- Правда?
- Абсолютная.
- А Вы действительно
с ним не встречаетесь?
- Действительно. Я же
сказала, что люблю
другого мужчину.
- Какая Вы счастливая.
- С чего Вы взяли?
- У Вас есть любимый
человек.
Я подумала, что любовь мою, если честно, вряд ли можно назвать счастливой. Я если влюбляюсь в кого - то абсолютно безнадёжно и безответно и исключительно в тех, кто мне совершенно не подходит. Но сообщать об этом, понятное дело, не стала. Не собиралась я рассказывать и о моём знакомстве с Китом.
- А можно я с Вами буду
иногда разговаривать?
- Иногда можно. Я работаю.
- Спасибо Вам. А я уже
два года дома сижу.
Меня уволили, якобы за кражу.
А я ничего не крала. Меня
оговорили.
- И в чём Вас обвиняли?
- Что я деньги украла.
А я не крала.
- Ну хоть не посадили?
-Нет, конечно. Но мне
пришлось отдать все свои
сбережения, чтобы возместить.
Но я ничего не крала. Меня
подставили. И я теперь
с волчьим билетом. На
работу неберут ни где.
- Сочувствую.
- У нас вся семья всю жизнь в
торговле работала.
- А Вы куда-нибудь кроме
торговли пытались
устроиться?
- Незнаю. А куда?
- Ну, на завод, например.
На этом разговор закончился. Я, честно говоря, так и не поняла, что этой странной особе от меня было нужно. То ли она, выражаясь бандитским сленгом 90х, пыталась "пробить поляну", то ли "наехать" в чисто бабском стиле: "отстань от него, он мой, курица тупая, глаза выцарапаю!". Интересно, что в разговорах со мной, Кит её никогда не упоминал. О её существовании я узнала из рассказов Дейла. Кит, на мой вопрос о том, кто это такая, разразился потоком нецензурщины, называя её воровкой и проституткой.
* * *
Долгое время от неё не было ни слуху, ни духу, я уже стала забывать о ней, как вдруг в мае, уже после всех праздников, она опять прорезалась. Я в тот момент как раз меняла работу и, честно говоря. мне было не до неё и не до Кита с его похождениями.
- Здравствуйте! Это Татьяна.
Извините, что я с другой странички.
Мою страницу взломали, я пишу со
страницы сестры.
- Со всеми прошедшими.
- Спасибо! Вы знаете,
Николай совсем съехал с катушек!
Он выбил на меня столько грязи!
Вы видели его фото на странице у Дейла?
С этой кошмарной очкастой бабой?
В синем платье и с каре? Ужас!
Ну и вкус у него! Она же приливная!
Это, очевидно она про Кусю. Ну, Куся и в юности красавицей отнюдь не была... Хм... "Приливная" - это как?
- Противная.
- Это Куся.
- Вы её знаете?
- Это моя бывшая одноклассница.
-Да?!
- Именно.
- А почему она Куся?
- Вообще-то она Виктория.
- Мерзкая баба!
И что он в ней нашёл?
- Не знаю. Мне пофиг,
если честно.
- Как он мог со мной так
поступить? Подлец!
Знаете, я месяц всё для него
делала! Поила, кормила,
мыла сантехнику! У него
даже занавески в ванной
нет! Ужас! И этот его
Алик там живёт!
- Кит и ко мне пытался клеиться.
- Он ещё со мной не расстался,
а уже пытался клеиться к
Вам и к этой бабе! Это же
пошло! Подло!
- Я его послала. У меня есть
любимый человек и мне больше
никто не нужен.
- Правильно сделали, что послали!
Он редкостный мерзавец! Однажды
мы с сестрой пришли к нему в гости и он
дал нам только один голый чай! Он даже
дешёвое печенье не купил!
А как он живёт! У него даже холодильника
нет и телевизора!
- Ну, когда я в деревне жила, у меня
тоже холодильника не было.
- Это всё Алик! Он у него живёт
и дует Николаю в уши про меня!
Он 90% врёт! А ещё он пьёт!
- Кто?
- Николай! Вы знаете, он почти все
деньги пропивает! Он на своём театре
миллионы зарабатывает!
Хм... Интересно. Пропивает миллионы...
- Я ненавижу этого Алика!
- А что он Вам сделал?
- Он оклеветал меня! И Николай
меня выгнал!
- А зачем Вам алкаш, пропивший миллионы?
Найдите себе нормального мужика.
Хм... Вот я и скатилась до банальностей. Поздравляю, подруга! "Найди нормального". Все так говорят! Только где его искать-то? Ты вот тоже себе нормального найти не можешь! Вечно какой-то "секонд-хенд" собираешь... Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я стала читать дальше.
- Он всё время врёт! Не верьте ему!
- Я и не верю. Вообще-то у Кита
была родовая травма. И с головушкой
у него действительно того.
- Какая травма? Он мне ничего
не говорил!
- Зато мне говорил. И что у него
был сексуальный опыт с мужчинами.
- Какой ужас! А когда он впервый раз
пришол к нам в гости, то
вёл себя очень инлелигентно.
Так... похоже, моя собеседница путается в показаниях. В прошлый раз она сама спросила у меня, правда ли, что Кит - педик?
- Он даже ничего не пил!
Только чай! Он что - бисексуал?
Все они себя сначала ведут себя очень интеллигентно. Кроме Феликса. Это первый признак, как можно отличить нормального мужика от уё***а.
Феликс вёл себя как обычно...
- И почему он не может выгнать
этого судака Алика? Неужели они трахаются?
Какой ужас!!!!!
Мудака.
- Я просто в шоке!
Какая грязь! А Вы знаете этого Алика?
- Нет. Хотя слышала пару раз
про него. От Дейла.
- Когда мы пришли в гости к Николаю
этот козёл Алик стал говорить,
что выкинет меня в окно!
- За что?
- Якобы, я выбросила его тетрадь
с какими-то стихами.
- Альбом уездной барышни?
Хм... И что?
- Я была всшоке!
В шоке! Извините, я нервничаю.
Он выбросил все мои вещи и
косметику.
- Хм... Нешто возревновал?
- Я ничего не понимаю! У него не
квартира, а помойка! Вы просто
не видели!
- Да и не горю желанием.
-А Илья говорит, что между
Викторией и Николаем ничего нет
Я тоже так думаю! Мне кажется,
что Николай это специально написал,
чтобы сделать большей мне.
Больней
.
Пока не было этого Алика
у нас все было отлично!
Любовь была! Мы общались по три часа!
А к года появился этот судак Алик,
Николай резко переменился
Мудак
Я не понимаю, что он имеет против меня?
Этот Алик, просто, как Яго в произведении Отелло!
Вы знаете Отелло? Там Яго оклеветал Дездемону!
Я его так любила! А он променял меня на
этого вроде Алика!
Урода
Так... теперь на сцене появляется Илья... А это ещё кто? Ладно, узнаем по ходу...
- Да не убивайтесь Вы так из-за
этого алкаша и пидара.
А кто такой Илья?
- Я поверить не могу, что он
спал с мужиками.
К тому же у Вас есть любимый,
а я осталась совсем одна.
- Он сам рассказал мне о своих романах.
- А сначала он говорил, что готов
пойти со мной в ЗАГС, когда я
захочу. За что мне всё это?
Я просто хотела любви!
- Причём рассказывал довольно откровенно.
Ещё он сказал мне, что он музыкант
и дирижёр симфонического оркестра.
- Пока не было этого Алика
у нас всё было отлично. А потом он стал
У Николая снимать угол за 3000
и я стала врагом.
- Понятно.
- Он боится, что если Николай
на мне женится, то я его выгоню.
- Ясное дело.
- Он и Илью выгнал из-за этого мудака.
Они раньше втроём жили.
Так. Уже яснее.
- Коммуной что ли?
Мне Кит про Алика ничего не
говорил. Зато просвистел
все уши и вынес весь мозг,
что хочет перейти в иудаизм.
- Я приходила к нему домой в конце октября,
принесла ему пирог из кисельного брикета
и мне открыл Илья.
- И что он сказал?
- Я сама испекла для Коли пирог
из кисельного брикета.
- Я поняла.
- Илья сказал, что хозяин на работе,
и что он тут живёт.
- Кит пару раз обмолвился, что
у него квартирант живёт. Но
не сказал, кто.
Значит, этот Илья снимал комнату у Кита. А потом появился ещё один и Илья съехал. Интересные у них там дела, если верить этой странной мадам. С грамотностью она, видно, не сильно дружит.
- Он был у меня дома два раза.
Я его кормила, поила. У него дома
был такой сральник! Такое
впечатление, что он никогда
не моет сантехнику! Я у него
сантехнику мыла.
- А про религию он ничего не говорил?
Мне он просвистел уши, что хочет
принять иудаизм. И что бросит пить.
И про музыку. Это у него основные темы.
- Мне он говорил, что хочет
уехать в Израиль. Я сказала,
что никуда его не собираюсь отпускать.
Он странный человек. У него есть
отдельная, хоть и засранная
квартира. Я всё для него делала!
Что ему не хватало?
- Вот этого я не знаю.
- Я тоже! Знаешь, сейчас мне один
человек скинул ссылку на его рассказ
в сети, где он пришёл ко мне домой
и между нами был секс. Но это
враньё! Между нами никогда
ничего не было! Это всё его фантазии!
У него всегда было развито
воображение.
Мне его искренне жаль!
Ему нужна хорошая жена!
- А мне на него пофиг. И знаете,
ему уже ничего не поможет.
- Ему нужно жить с женщиной,
а не читать библию на раздолбанном
диване!
- Он не Библию читает, а Тору
с Талмудом.
- Когда мы с сестрой к нему пришли,
он читал библию!
- У него метания на религиозной почве.
То он весь из себя иудей, то на
православную Пасху в церковном хоре
поёт.
- Зачем ему иудаизм?
- У него спросите.
Я так и не поняла.
- Я в последний раз общалась с ним
ещё в январе через СМС.
Он послал меня на х*** и сказал,
что любит другую! Он, наверное,
перепил и был в неадеквате.
А я точно знаю, что у него никого
нет.
Хм... А как же Куся? Что-то я уже сама запуталась.
- Мне он как-то сказал, что
трахает продавщицу шавермы
на Финбане.
- Никого он не трахает. Он просто
неудовлетворён в сексе. Ему никто
не даёт. Ему никто не даёт, поэтому
он и злой.
- Хуже то, что он пытается
меня поссорить с Дейлом.
Он уже поссорил Дейла с Ильёй
и ещё парой людей.
- А всё от отсутствия женской ласки.
Я звонила ему 25 декабря. И 6 января.
Он был поддатый и просил поздравить
Алика. Он боится этого Алика! Я его
поздравил.
Поздравила.
- Выбросьте Вы его из головы!
- А потом он позвонил мне и сказал, что
я обсуждала в сети его член.
А меня в сетях несколько дней
не было! Я заходила и смотрела!
- А там есть, что обсуждать?
- Сначала он спросил у меня, что
я скажу хорошего.
- Про его член?
- Я сказала, что он сам ни чего
нехочет.
Хммм... Я бы, например, спросила его: "А ты считаешь, что у тебя он есть?"... А зачем она вообще мне всё это пишет? Несчастная баба, которой надо выговориться?
- Бросьте Вы его.
Бросьте и наплюйте.
- Мне даже иногда кажется,
что это Алик хамит с его страницы.
Он просто урод. Боится, что если
мы будем вместе, то он потеряет
халявное жильё.
- Алик явно к нему неровно дышит.
- А почему мамаша Николая ничего
не может сделать?
- Ну, может, она не в курсе?
- Этот сучонок Алик живёт у него
с июля 2016!
Вы не представляете, как мне
больно и обидно! Из-за этого
сучонка у меня всё пошло прахом!
- А может, он хочет прибрать к рукам
хату Кита? А что?
- Это же ненормально! Живут два
мужика вместе! А что - Алику баба
ненужна?
- Это у него самого надо спросить.
- Я чувствую в людях отрицательную
энергию! В нём я её сразу почувствовала!
Я звонила мамаше Николая под чужим
именем, но она его так и не выгнала.
У него странная мамаша.
- По ходу- там вся семейка странная.
- Если бы я знала, то не связывалась бы.
- Умная мысля приходит опосля.
- И, главное, что сначала он мне
совсем не понравился, но потом я уже
и дня без него не могла прожить!
Может, это действительно любовь?
Я никогда никого так не любила!
Любовь зла! Полюбишь и козла!
Мне его действительно жалко!
Может быть, когда этот Алик
от него съедет, Коля вспомнит
обо мне? Если я к тому времени
не найду другого.
- Лучше поищите другого.
- Постараюсь. Он только в сети такой смелый.
А в жизни он как мальчик-подросток.
Иногда мне кажется, что он или импотент, или
девственник.
* * *
Прошло несколько дней. В один из этих дней у меня в личке прорезался помянутый выше Алик. Долго матерился, грозил карами земными и небесными, называл себя моим врагом. Откуда-то ему было известно содержание нашей с Татьяной переписки. Я отправила его в чёрный список и задумалась - а не мистификация ли это всё? Может, это Кит с Аликом под видом Татьяны со мной общались? Пробить бы этого гуся лапчатого, но как? Ни знакомых хакеров, ни знакомых ФСБшников у меня не было.
Нашла его страничку ВКонтакте. Заурядной внешности блондинчик в вытянутом свитере грубой домашней вязки и с выражением вселенской обиды на лице. В статусе указано: "Мы живём в очень плохом мире!". Дальше шли плохие стихи собственного сочинения и говнофотки. Ничего особенного. На всякий случай заскринила его послания с угрозами и сохранила у себя на компе. Угроза убийством - это уже статья. Только я не знаю, кого-то хоть раз по ней осудили?
* * *
- Я в шоке! Я сегодня общалась с Ильёй!
Он мне такое рассказал про Николая!
Что Николай раньше был бандитом, что
он только притворяется нищим, а на
самом деле связан с еврейской мафией!
Хм... А почему не с рептилоидами с Альфа Центавра? Хотя... Если вспомнить те же 90е, то я тогда с кем только не была связана... у меня половина знакомых ходила в "братках" и либо сидела, либо только что вышла, либо их вот-вот должны были посадить... Весьма уважаемая была в те шальные времена профессия - бандит.
- И что он отрывает миллионы на своём
театре!
- Как Карабас-Барабас, что ли?
- Он как-то сказал, что у него есть
знакомые в полиции. Я совсем не знаю
его прошлого. Илья мне много рассказал.
- Что именно?
- Что Николай раньше проворачивал
криминальные детишки.
Делишки.
- Многие тогда так промышляли.
- Но я не могу представить его бандитом!
Это же смешно!
И что он связан с какими-то евреями.
- Ну, он собирался иудаизм принять.
- Я так много нового узнала про него!
- Конкретнее! Факты.
- Илья сказал, что Николай был
оборотнем в погонах. Что у него была
своя ОПГ. Что он работал в милиции
и был связан с криминалом.
- Мне он как-то обмолвился, что
он майор по званию.
- Мне тоже. Но я подумала, что он врёт.
- А я подумала, что он в армии служил.
Хотя он сам говорил, что его не взяли
из-за родовой травмы.
Похоже, что меня, всё-таки, мистифицируют и водят за нос. Ладно, посмотрю, что там дальше будет.
Эх, подруга! Ты всегда так говоришь себе, перед тем, как вляпаться в очередное дерьмо.
* * *
- Он написал мне, что вернётся ко мне,
если Вы перед ним извинитесь!
Пожалуйста! Что Вам стоит!
Тогда у нас наладятся отношения!
А вся его агрессия от беспомощности!
- И в чём я должна извиняться?
В том, что он говорил про меня
и про Феликса всякие гадости?
Он ко мне клеился, я его отшила
и понеслось дерьмо по трубам.
А Вами он просто манипулирует.
Терпеть не могу манипуляторов.
- Может быть, Вы и правы.
А как зовут младшего брата Николая?
- Игорь, кажется.
- Я хочу с ним поговорить. А этот Илья,
он надёжный человек? Говорят, он
водитель поездов.
- Не знаю. Я с ним не знакома.
- Но вы все общаетесь у Дейла на страничке.
- И что?
Вы тратите много времени
на человека, который этого
не стоит. Лучше работу поищите.
- Вы знаете! Николай хочет завещать
квартиру этому уроду Алику!
- А разве она не на родителей Кита
записана? Думаю, что они будут
против.
- Он мне сам так сказал!
- Сказать можно всё, что угодно.
А Кит не является собственником.
Он там даже не прописан, кажется.
- Вы не видели, в каком у него
состоянии квартира! там такой
срач! Это берлога какая-то!
Так, мадам повторяется. Или состояние Китовой хаты действительно на неё такое впечатление произвело?
- Это Вы уже говорили.
- Я пыталась её в человеческий вид
привести, а этот Алик...
- Этот Алик просто убожество.
Не тратьте время.
- Извините, мне нужно идти
борщ варить. Можно я потом
Вам напишу?
Однако больше Татик мне не писала. она исчезла так же внезапно, как и появилась. А однажды, при попытке заглянуть на её страницу, я увидела, что "пользователь удалён". И что это было?
Глава 7 "Никогда, капитан, ты не будешь майором..."
Капитан - это было прозвище. От фамилии - Капитанов. Как и Кит, Капитан искренне считал себя великим и неоценённым артистом. Но не в музыке, а в разговорном жанре. Лавры Райкина-старшего, Винокура, Задорнова и даже Петросяна не давали ему спать, вызывали бурную и чёрную зависть и разлитие желчи. А ещё Капитан был карлик, да при том горбатый. И голос у него был на редкость противный. Капитан тоже собрал свой балаганчик, состоящий из не нашедших применение своему таланту актёров. Называлось это громко: "Театр стенд-ап миниатюр". Что такое "стенд-ап"? Ну это когда стоя перед микрофоном несут в него всякую пургу. Капитан тоже облюбовал для сборищ своего балагана кафешку на Большом проспекте Петроградской стороны, недалеко от метро "Петроградская". Себя балаганщики позиционировали как юмористы, хотя по сути были именно что балаганщиками. На уровне дворовой компании, которая собралась на лавочке под окнами и травит анекдоты, перемежая всё это дело пивом и полублатными песнями дурными голосами под раздолбанную гитару.
Однажды Кит забрёл на одно из таких сборищ и решил, что тоже хочет стать стендапером.
- А что ты умеешь? - спросил его Капитан. К слову сказать, "тыкал" он всем - и знакомым, и незнакомым.
Кит рассказал пару анекдотов, потом вспомнил про Дейла и принялся рассказывать про него всякие истории, половину из которых он сочинил тут же на ходу. Капитану понравилось. Среди выданных Китом перлов Капитан особенно отметил такие вот:
Озорника ищи в тюрьме, а вора - в Госдуме. Мент как баран - такой же тупой. Тапки как мираж - без конца пропадают. Контролер как бульдог - такой же опасный. Мой друг как термит - жрёт что попало!
- Приходи. - сказал Капитан, кивая головой, как китайский болванчик, - Мы тут по средам заседаем.
Самое паскудное, что Капитан с его недоклоунами выбрал для своих сборищ моё любимое кафе! Это была "Античайная". Ну да, ну да! Можно сколько угодно верещать, что интерьеры там делали говнодизайнеры и иронизировать над манекенами в костюмах Луи Армстронга и Элвиса Пресли, ругать официантов за медленное обслуживание и так далее... Но мне это кафе нравилось за свою атмосферу. Как ни странно на меня этот китч и треш действовал умиротворяюще. К тому же я никогда не садилась в первом зале - со сценой и манекенами, а шла в дальний, где были книжные шкафы и стеллажи вдоль стен и можно было сидеть в удобном глубоком кресле и читать книгу хоть весь день, по мере надобности подливая себе чай.
Кит напрягся и выдал:
- Телевидение - светящийся мусоропровод!
- Браво, браво! - карлик Капитан несколько раз символически хлопнул худенькими ладошками.
- А если бы инстаграм был у собак то там были бы фотки: я сплю, я играю, мои лапы, моя еда, мой хвост... - продолжал оглушать Кит.
- Ты где работаешь? - спросил Капитан.
- В охране. У меня ещё есть! Вот:
Суп как кинжал - такой же острый. Наш профессор как баобаб - такой же толстый Девушка как смертный грех - такая же страшная Начальник как пиранья - такой же опасный!
Разом протараторил Кит.
- Приходи во вторник. Введенский канал, знаешь, где это? - сказал Капитан, - Мы там репетируем.
Он продиктовал Киту адрес.
- Не пойман - не вор, а депутат Госдумы. Женщины как автобусы: то ни одной, то сразу две. - выдал на прощание Кит. Потом подумал и добавил: - Женщины, помните, что на другом конце полового члена находится мужчина.
* * *
- Серж застрелился. - сказала Киту Куся, когда тот в очередной раз пришёл к ней в кафе.
- Твой бывший? - на всякий случай решил уточнить Кит.
- Нет, твой. - в своей обычной манере ответила Куся.
- С чего это он?
- Так Захарченко же арестовали.
- Какого Захарченко? Который в Донбассе? - не понял Кит.
- При чём тут Донбасс? Который полковник МВД! Знаешь, сколько у него бабла вывезли?
- Не знаю.
- Два "КАМАЗа"!
- И что? А этот твой Серж тут при чём?
- Так он же мент. Был.
- Так он что - в доле с этим был? - начал догадываться Кит.
- Не знаю. Свечку не держала. Но, по ходу, был. Иначе не застрелился бы.
- А с чего ты взяла, что он из-за этого?
- Он сам тут проговорился. Как только этого Захарченко взяли.
- Оборотень в погонах. - сказал Кит.
Серж, как в том анекдоте про мента, решил, что "пистолет выдали - и дальше крутись, как хочешь". Он и крутился. Долгое время Сержу везло, потому что он придерживался принципа, что делиться нужно. С правильными людьми. Он и делился. И с ним делились. И жить бы Сержу припеваючи, если бы не президент. Который твёрдо решил навести в стране порядок. Поняв, что земля под ним затлела и дело пахнет керосином, Серж в очередной раз напился и в единственный раз застрелился из табельного оружия, предварительно исповедавшись Кусе подшофе. Опять виноват сами-знаете-кто!
А до этого Славочку кондратий хватил. Ряды единомышленников редели. Куся приуныла. Не то, чтобы Сержа ей было жаль, просто он был частью той, прошлой жизни, которая теперь казалась им всем лёгкой и беззаботной. Правда, после того, как Куся лишилась квартиры, они почти не общались. Когда до неё дошло, что её "развели" и "кинули" как лохушку, Куся кинулась за помощью к Сержу.
- Ничем не могу помочь. - огорошил её бывший одноклассник, выслушав слёзную Кусину историю.
- Почему?
- Деньги ты ему добровольно передала?
- Да. - всхлипнула Куся.
- Ну вот. К тому же - ты даже имени его не знаешь. И приехал он к тебе на такси, когда ты ему деньги отдавала?
Куся кивнула.
- Ну вот. И номера ты, конечно, не запомнила.
- Нет.
- Ну и как мы его искать будем? Он, небось, проехал пару кварталов и вышел за углом. И ищи его теперь.
- Но ты же милиционер!
- И что?
- Вы же должны искать преступников!
- Ещё раз спрашиваю - деньги ты ему добровольно передала?
Куся кивнула.
- Ну вот. Если бы он у тебя их отобрал, тогда можно было бы что-то сделать. А так - ты ничего не докажешь. И вообще - сама виновата. Нефиг знакомиться в сети с кем попало.
Куся поняла, что помогать Серж ей не собирается, да и вообще - её друзья оказались и не друзья вовсе, а так. Точнее, все школьные годы Куся "дружила против", тщательно выбирая, с кем бы объединиться для травли ещё кого-то. Так, со Славочкой они объединялись, чтобы изводить меня, а с Борюсиком и Сержем - чтобы травить будущую хозяйку кафе, где Куся теперь таскала тарелки. В конце концов, только она и оказалась единственной, кто принял хоть какое-то участие в Кусиной судьбе.
Твою ж мать! - подумал Кит, - Два "КАМАЗа" бабла!
Ему в очередной раз нечем было платить по кредиту и теперь он сидел с отключенным телефоном, потому что коллекторы звонили в режиме 24/7. Проценты, штрафы, проценты на штрафы и на проценты... Да ещё долг родителям... Кит уже сбился со счёта и махнул рукой. Признать же себя банкротом у него, отчего-то, ума не хватило. Вместо этого Кит всерьёз начал подумывать о самоубийстве. Ну прямо как в XIX веке: не смог отдать долг и застрелился.
Две ночи Кит не мог спать. Едва стоило ему смежить веки, как перед глазами вставала картинка: непрерывной чередой мимо ехали карьерные самосвалы и большегрузные фуры под завязку нагруженные пачками денег. Кит просыпался с криком, а потом долго и беспокойно ворочался, шёл на кухню, распугивая тараканов, там долго гремел посудой, отыскивая недопитое.
Твою мать... - свербело где-то под черепушкой - два "КАМАЗа" бабла... В баксах... А в рублях это сколько?
Кит похудел и осунулся, от навязчивых мыслей о деньгах у него пучками полезли волосы. Мысль о двух "КАМАЗах" бабла превращалась в навязчивую. Теперь в любом разговоре он обязательно вворачивал про эти клятые "КАМАЗы" с баблом. Ну, как один римский сенатор каждую свою речь заканчивал фразой про то, что Карфаген должен быть разрушен.
Вопреки представлениям наивной Татик, театрик Кита дохода почти не приносил: половину выручки он отдавал хозяйке кафе за аренду помещения, из оставшихся денег что-то перепадало артистам, оставались крохи, которых едва хватало на жизнь. Зарплата почти вся уходила на оплату долгов и кредитов.
* * *
- Ну, - сказал Капитан Киту, - что скажешь?
Кит напрягся и выдал:
- Пончики-страпончики!
- Неплохо. - одобрил Капитан, - А ещё что-нибудь можешь?
Кит сходу рассказал два анекдота, сколь же бородатых, столь же и пошлых. Капитан кивнул благосклонно.
- Ты нам подходишь. Становись в круг.
В зале уже действительно выстроились в круг человек двадцать обоего пола. Это называлось тренировкой. Присутствующие по очереди рассказывали анекдоты столетней давности и байки второй свежести.
-Он был такой быстрый, что не успев снять штаны уже кончал. Он был такой быстрый, что успевал устать уже к завтраку. Он был такой быстрый, что кончал даже от поцелуя. Он был такой быстрый, что срал непереваренными бутербродами Он был такой быстрый, что завел ребёнка в первый день 18 -летия. Он был такой быстрый, что жена ему родила сразу взрослых внуков. Он был такой быстрый, что на фотографиях вместо него получалось мутное пятно. Он был такой быстрый, что мог обогнать "Сапсан". Он был такой быстрый, как Гагарин.
Выпалил Кит. Стоявший слева от него пухлый парень в очках подумал, что у Кита всё и захотел вставить своё, но Кит перебил его: -Надевать тапки меньшего размера это тоже самое, что совать ноги в тиски. Взрывать патроны в общественном месте это тоже самое ,что запустить Ramstein в электричке. Он был такой громкий, что стал лучшим контролёром и перевыполнял план по сбору выручки. Он был такой громкий, что мог на митингах выступать без микрофона. Пытаться пальцем проверить температуру супа так же глупо ,как совать пальцы в огонь. Этот нож как наши законы - такой же тупой. Он был такой громкий, что его напарник всю зарплату тратил на цитрамон. Он был такой громкий, что менты измучились приезжать по вызовам соседей.
В тот день выступить не удалось почти никому: Кит забивал их всех.
- Этот дед как таракан - такой же вездесущий. От него не избавишься. Эта мелодия как вирус герпеса - такая же цеплючая. Прицепится - пиши пропало. От мужика воняло, как от помойки. Я даже попросил начальника выдать противогаз. Сыпалось из него, как горох из дырявого мешка. Напрасно остальные участники пытались вставить в этот словесный понос свои реплики. Кит, как глухарь на току, слышал только себя.
- И откуда ты такой? - спросил кто-то, когда Кит ненадолго заткнулся.
- Я в охране работаю.
- Понятно. - сказал ещё кто-то.
А Кит продолжил:
- Он был такой громкий, что я постоянно опаздывал на работу, так как принимал лошадиную дозу снотворного. Он был такой быстрый, что мог обогнать ракету. Это тоже самое, как скороход в Средние века: прежде чем палач успевал достать топор, он добегал до границы другого государства. Если бы музыкальная школа была бы у кошек, то мы бы все оглохли от бесконечных кошачьих концертов. И не только концертов ... Домашние задания-то надо выполнять! Интересно, как бы звучали гаммы, сыгранные кошками и котами на нервах их хозяев. Он был такой длинный, что мог заглянуть в окна третьего этажа. Это тоже самое как частный детектив в Старой Англии: он мог помогать мужьям выслеживать неверных жён. - Тебя как звать-то? - спросил Кита пухлый юноша в очках.
- Зовите меня... Зашкафыч! - выдал Кит. На этом тренировка закончилась.
- Это ты всё сам насочинял? - спросил Капитан.
- Я такой. - скромно ответил Кит.
Остальные участники приуныли.
Через неделю они Кита тихо возненавидели. Кит и в голову не брал. Он по-прежнему на всех сходках-спевках самодеятельных комиков изображал глухаря на току. Остальные обречённо внимали, тщетно пытаясь вклиниться в немногочисленные паузы китовых излияний.
Юмор у Кита был преимущественно «ниже пояса" и насквозь либерально-русофобский. Россию он то и дело сравнивал с помойкой, а однажды разразился вдохновенным монологом о том, как хорошо быть геем.
- А ты что - из этих? - спросил Кита пухлый юноша в очках. Его Кит особенно раздражал. Именно с его подачи Киту и набили морду. Били не просто так, а принципиально, скрепно и патриотично - "за Родину, за Путина!". Группа после этого разделилась по политическому принципу. Большинство оказалось нормальными такими "ватниками". Капитан от такого расклада приуныл - сам он был ярым поклонником Навального. Словом - труппа вскоре развалилась.
Опять виноват кто?
А Капитан всерьёз положил глаз на Кита. Но у Кита на горизонте замаячила... о, чудо! Девушка... Ну, не то, чтоб совсем уж девушка, скорее - старая дева, но Кит вдруг к ней проникся и воспылал, а Люся, так её звали, явление Кита в своей жизни воспринимала как божий дар. А потому предупреждение Кита о том, что тот время от времени будет изменять ей с мужчинами, пропустила мимо розовых ушей.
Люся была, что называется девушка с нестандартной внешностью и фигурой. Проще говоря - она была толстая. Очень толстая. Наверное, у неё было что-то с обменом, потому что лицо у неё было вечно в прыщах. Ну, вы поняли. Поэтому Кит был для неё подарком судьбы во всех смыслах.
Когда Капитан узнал о её существовании, с ним случилась истерика. Кит только плечами пожал. Его чужие чувства и эмоции не волновали от слова совсем.
- Я - бисексуал! - сказал Кит, - С большой буквы "Б"!
Капитан моментально вспомнил другое слово на букву "б". И назвал этим словом Кита. Кит не отреагировал от слова никак.
В конечном итоге так они и стали общаться втроём: Кит, Капитан и "очаровательная девушка Люся", как её Кит называл. Иногда к ним присоединялась Куся, оказавшаяся не то, чтобы уж очень большой любительницей группен-секс-вечеринок, но исключительно из-за Кита. Плюс из ревности. Ей уж очень хотелось посмотреть, что это за Люся такая вдруг нарисовалась на горизонте? А вдруг в Европу Кит решит ехать не с Кусей, а с этой Люсей-разлучницей? Нет, этого допустить нельзя ни в коем случае! Она избавится от этой Люси во что бы то ни стало! Никакая Люся им не нужна! И Куся принялась вынашивать планы мести, а заодно и плести интригу, в результате которой ненавистная жирдяйка должна будет исчезнуть из жизни Кита, а заодно и Куси. В вожделенную Европу должна ехать она, Куся. И если путь в "страну святых чудес" лежал через групповухи, то Куся готова была даже на это.
* * *
Теперь их осталось трое: Куся, Борюсик и Канарис. Канарис, вообще-то, звался Андреем, а прозвищем своим был обязан отчасти фамилии - Канарейкин, а отчасти внешности - будучи природным русаком, без подмеса, внешне походил больше на немца - белобрысый, голубоглазый, с тонкими, но какими-то угловатыми чертами лица. Вторым его прозвищем было, соответственно - Абвер. Да ещё и учил в школе немецкий, а не английский, как большинство в нашем классе. Он и самоубившийся Серж были единственными из их пятёрки, кто преуспел в жизни. Но если Серж своё богатство нажил лихоимством, то Канарис всё, что имел, сколотил своими руками. Ещё в перестроечные времена и на заре лихих девяностых, будучи студентом, он стал подрабатывать ремонтом квартир. Потом был кооператив, а теперь у Андрюхи была своя фирма по ремонту квартир и загородных домов и из перенаселённой коммуналки на Лермонтовском он давно переехал в Рыбацкое, в прекрасную пятикомнатную квартиру с панорамными окнами и балконом-террасой. И дом его был полной чашей, и молодая жена - со старой он давно развёлся, а всё равно что-то свербело в душе. Какое-то чувство, что его, Андрюшу Канарейкина, чем-то обделили, в чём-то обошли... Неудовлетворённость эту свою Канарис изливал школьным друзьям во время редких посиделок в "Killfish'е", где "дерьмовая кучка" собиралась попить пивка, да в интернете, в сообществах и группах, посвящённых почившему СССР. Сообщества эти давно и прочно оккупировал "глубинный народ нытиков", взахлёб ностальгирующий по манной каше с комками, очередям за дефицитом и прочим незамысловатым радостям советского быта. В сети за ними давно и прочно закрепилось хлёсткое и меткое прозвище совкодрочеры.
Господа присяжные и пристяжные!
Я вот сама родом из СССР, но как-то не получается у меня ностальгировать по "счастливому советскому детству". И как ни роюсь я в памяти, убей меня - не могу вспомнить я того, о чём терабайтами строчат посты и каменты ностальгуны. Что, мол, жизнь в Союзе была сплошная разлюли-малина и вечный праздник, вокруг текли реки молочные, да берега кисельные, а жизнерадостные трудящие-строители коммунизма со светлыми лицами водили хороводы вокруг членов Политбюро. А потом вдруг, откуда ни возьмись, явились злые дядьки Горбачёв с Ельциным, а с ними рыжий гад Чубайс и порушили всю эту лепоту, выпили молочные реки, а рыжий гад Чубайс кисельные берега сожрал.
- Но вы же сами не захотели жить в той стране! - говорила я им ещё в "лихие 90е", когда стенали не в инете, а вполне себе в реале - в каждой очереди и в каждой компании, - Если б хотели - поддержали бы ГКЧП!
За это вашу покорную слугу пару раз чуть не линчевали.
А с Канарисом у меня вышла стычка, когда он в очередной раз распустил сопли по давно минувшим дням, когда он ещё жил с матерью (отец у него умер, когда Канарис был ещё совсем маленький) и братом в коммуналке на Лермонтовском.
- Ну и что за беда?! - спросила его я, - Езжай обратно на Лермонтовский, в коммуналку. Я думаю, что в твои хоромы оттуда любой с радостью переедет.
Канарис не понял и обиделся. Я заметила, что люди такого сорта вообще легко обижают других, не замечая этого даже, но сами невероятно обидчивы, прямо как английская королева.
Это я всё к чему? А к тому, что Канарис и стал очередным трупом, в котором и была найдена пуля от того самого пистолета "Глок".
Глава 8. "Какие удивительные лица!"
- Серёга, ты новости смотришь?
- Некогда. - отмахнулся старший оперуполномоченный Убойного отдела, - так, иногда интернет в смартфоне полистаю. А что?
- Вот и полистай. - сказал Начальник Убойного отдела.
- А что там?
- Полистай-полистай! Узнаешь.
Опер послушно достал смарт.
- А что смотреть-то?
- Сейчас.
Начальник что-то искал в своём компьютере.
- Лучше сюда иди. - сказал он оперу, - Вот, читай!
Это был чей-то бложик. В бложике блажили неполживые по поводу убийства Кита. Из их стенаний выходило, что убить незадачливого импрессарио приказал чуть ли не сам президент.
- Только этого ещё не хватало... - пробормотал Старший Оперуполномоченный.
Увлекательный диалог был прерван в самом начале появлением кого-то из оперов, возвестившим об очередном трупе. Это и был помянутый выше Канарис. Застрелили его возле бизнес-центра на Большом проспекте Петроградской, где у его строительной фирмочки был офис. В убитого всадили две пули - в грудь и в голову. Оба ранения были смертельными, стреляли с близкого расстояния, почти в упор. Обнаружили тело утром, хотя застрелили Канарейкина накануне вечером. Тело лежало за машиной и его не заметили - было уже темно. Записи с камер видеонаблюдения никого не зафиксировали.
Но самое интересное оперов ждало в заключении судмедэкспертов и баллистов. Орудием убийства был всё тот же "Глок"!
* * *
Итак, что мы имеем...
А имеем мы очередной труп. На сей раз - некто Канарейкин Андрей Леонидович, 1970 года рождения, владелец фирмы по ремонту квартир. И убит наш Канарейкин был из того же самого пистолета "Глок", что и ранее убитый Китов, а так же застреленные в 1995 году Тараканов и Богомолов... Просто "В мире животных" какое-то...
Канарейкина застрелили во дворе бизнес-центра, где у него был офис фирмы. Вышел после работы к машине, там его, очевидно, ждали уже. Потому что стреляли, практически, в упор.
Лобов отхлебнул чаю.
Связь между убитыми Китовым и Канарейкиным удалось установить легко - фирма Канарейкина делала ремонт в квартире Китова незадолго до его смерти. А "сосватала" Канарейкина Китову Виктория Крупенина (она же Куся), которая была одновременно бывшей одноклассницей Канарейкина и работала официанткой в кафе, где Китов часто устраивал концерты своей труппы. Кстати, хозяйка кафе тоже бывшая одноклассница Крупениной и Канарейкина. Так, может быть, причины и корни надо искать в школьном времени? Нет, отпадает. Китов был на несколько лет моложе Канарейкина и Крупениной. Хотя жил в детстве примерно в том же районе - на Старо-Петергофском. А Тараканов с Богомоловым... Нет. Школа отпадает. То, что фирма Канарейкина делала ремонт у Китова - тоже не повод, понятное дело. И, быть может - всё это не более, чем совпадение? Но все они убиты из одного и того же ствола... Вопрос - чья рука держала оружие? Был ли убийца Богомолова с Таракановым и Канарейкина с Китовым одним и тем же человеком? И если да, то почему он ждал столько лет?
А Китов наш был та ещё мразь, надо сказать... При обыске у него обнаружили либретто мюзикла... об уничтожении Хатыни. Мюзикл - это оперетта. Оперетта про Хатынь, извольте видеть... А впрочем... Поднялась же у кого-то из этих рука снять комедию о блокаде Ленинграда.
А что, если убили его именно из-за мюзикла? Версия вполне правдоподобная - появление той мерзопакостной поделки о блокаде... как-бишь, она называлась? - вызвало бурю негодования. А тут сожжение деревни... и оперетта. Да и ориентацию нашего Китова тоже со счетов не стоит сбрасывать... Хотя... Он и женщинами интересовался. Только женщины у него всё были какие-то, прямо скажем - не первого разбора... Да и мужчины тоже.
Лобов придвинул к себе листок бумаги и написал:
КАНАРЕЙКИНКРУПЕНИНА КИТОВ.
От Канарейкина и Китова протянул стрелочки к Крупениной. Ниже написал:
ТАРАКАНОВ И БОГОМОЛОВ и поставил над ними вопросительные знаки. Снизу охватил всё это фигурной скобкой и написал "ГЛОК".
** *
Утро выдалось серенькое, туманное и прохладное. Возле Петроградского РУВД оперов встретила жиденькая толпа странноватого вида граждан. В руках у граждан были нарисованные от руки, или же распечатанные на принтере плакатики с надписями: "Требуем объективного следствия!"
"Китов - жертва режима!" и тому подобное. Худосочный юноша с огромной серьгой в ухе держал радужный флаг, висевший на древке как тряпка.
- Минуточку, граждане! - начал было начальник РУВД, - Митинг согласован?
Договорить ему не дали. Какая-то неопрятного вида и неопределённого возраста тётка в огромных очках принялась вопить, брызгая слюной что-то о "кровавой гэбне", остальные подхватили. Продолжалось это, однако, недолго: подоспевшие подчинённые оперативно переместили митингующих в "обезьянник" и Начальник РУВД проследовал к себе в кабинет, куда немедленно вызвал начальника Убойного Отдела.
- Что там у тебя по этому делу?
- Ещё один труп. - бодро ответил начальник Убойного отдела. И рассказал об убиенном Канарейкине.
Начальник РУВД крякнул. В это время из коридора послышался шум: это задержанные возобновили митинг уже в "обезьяннике".
- Его убила система! - истерично вопила какая-то тётка.
- Навального в президенты! - вторил ей кто-то.
Виновным в смерти Китова выходил, разумеется, сами-понимаете-кто...
В итоге все участники действа получили свои стандартные пятнадцать суток.
А убиенному Киту старательно пририсовывали ореол "мученика" и лепили из него "жертву кровавой гэбни" местного разлива.
* * *
Узнав о смерти Канариса, Куся сперва запаниковала, потом загрустила, потом опять запаниковала... ей почему-то припомнилась считалочка про десять негритят: "... и их осталось двое...". И почему-то подумалось, что следующей вполне может стать она. Слабо шевельнувшаяся в глубине небогатых Кусиных
извилин мыслишка, что следующим, с тем же успехом, может стать и Борюсик, утешения не принесла и следующие несколько дней до визита к Лобову, Куся то грустила, то паниковала и тихо проливала слёзы в своей каптёрке при кафе.
К удивлению Куси, Лобов начал с расспросов о Ките, а не о Канарисе. Не говорил ли ей покойный Кит о деньгах? Не было ли Кусе известно о каких-либо внезапно свалившихся на Кита денежных средствах?
- Нет. - честно ответила Куся.
- А про то, что он ремонт в квартире сделал, он не говорил?
- Говорил. - не стала отпираться Куся.
- Да, я помню. - кивнул Лобов, - Именно Вы посоветовали Китову обратиться для ремонта квартиры в фирму Канарейкина. И вот что получается, Виктория Сергеевна. Клиентура у фирмы Канарейкина весьма небедная и услуги их стоят, соответственно, дорого. Канарейкин на рынке ремонта квартир был человек весьма известный и уважаемый. И ремонт в квартире Китова был сделан хороший, с использованием качественных материалов. При обыске мы изъяли сметные документы - сумма там весьма внушительная. А Китов, если верить, в том числе и Вашим показаниям, еле-еле сводил концы с концами. И был в долгах, как в шелках. В связи с этим у нас возникают вопросы: откуда деньги? Кто проспонсировал Китову дорогой ремонт квартиры, если у него не было ни копейки?
- Я... я не знаю... - прошептала Куся, обливаясь холодным потом, - То-есть... его... их могли убить из-за денег?
- Эту версию тоже нельзя исключить. Так Китов не говорил Вам ничего?
- Нет.
На этом разговор и закончился.
* * *
Итак, в квартире, где до гибели проживал Китов, незадолго до этого был сделан прекрасный и дорогостоящий ремонт, при этом откуда у нищего (по его собственным утверждениям и по утверждениям знавших его людей) Китова деньги на это - тайна, покрытая мраком. Буквально через пару недель после убийства Китова убивают владельца фирмы, производившей у него в квартире ремонт. Причём убивают из одного и того же оружия. А до этого, в середине 90х из того же ствола убили двоих бандюганов. При этом ствол, из которого застрелили всю "честну компанию" изначально принадлежал некоему Кабаносси. Тот любил оружие и из его квартиры целый арсенал вывезли - от арбалетов и мечей до вполне современных "калашей" и винтовок "М-16". А вот "Глока", который нас интересует, среди всего этого великолепия не было. И мы бы про него не узнали, если бы не показания дружков Кабаносси, перед которыми тот, незадолго до своей весьма загадочной смерти, похвастался новым приобретением.
Под словом "ГЛОК" на давешнем листке бумаги Лобов написал КАБАНОССИ.
Возможно, "танцевать" следует именно от этой таинственной и, на первый взгляд, никак не связанной с остальными, смерти. Истоки всего кроются именно там - в шальных девяностых...
Лобов запросил из архива дело Кабаносси. Он вспомнил, что сам же его и вёл. Ну да - насильственной смерть не была. Ядов, или их следов в организме тоже не обнаружили... Дело закрыли и отправили в архив. Единственное, что вызывало вопросы у следствия - выражение крайнего ужаса и недоумения, застывшее на лице мёртвого бандита. Как будто он на лестнице своей парадной увидел что-то, или кого-то, кого не ожидал увидеть.
Лобов, грешным делом, тогда пытался провести собственное неофициальное следствие, но так ничего и не "нарыл". А теперь выясняется, что искал он не там и не то. Надо было искать пропавший "Глок", которого тогда никто и не хватился. Убийство двух бандитов на углу Медиков и профессора Попова со смертью Кабаносси тоже никто не додумался связать, да и вела это дело другая следователь, которая сейчас сидит в довольно высоком кресле в Москве. Надо снова проверить связи этого Кабаносси.
* * *
Разговор с мамашей Кита тоже ничего не дал. О ремонте в квартире она ничего не знала, а услышав эту новость от Лобова немедленно заявила, что квартира записана на неё и спросила, может ли она пригласить туда оценщика, чтобы выставить жилплощадь на продажу.
Лобов только диву давался! У неё сына убили, а она думает только о квартире и о деньгах. Но вслух ничего не сказал, точнее - задал ещё несколько наводящих вопросов и откланялся.
Итак, основных версий у нас две - деньги и пресловутый мюзикл. Мюзикл про Хатынь... тьфу, мерзость.
Поэтому следующий разговор с Кусей Лобов начал с вопросов о мюзикле. Да, Куся читала либретто. И не видит в самой идее ничего плохого. Ну, подумаешь, оперетта. Что тут такого?
- Он говорил, что хочет уехать в Израиль и там поставить этот мюзикл.
Ну да, понятно! - подумал Лобов, - Здесь побоялся. А вот интересно, что бы в Израиле ему сделали, вздумай он поставить там оперетку про Холокост? Вылетел бы в двадцать четыре часа пинком под зад и в дальнейшем ему бы запретили въезд в эту маленькую и гордую страну вообще. Но вслух он спросил совсем другое:
- А кроме вас Китов никому не рассказывал о своих планах поставить этот мюзикл?
Куся помотала головой.
- Не знаю. Может, и говорил кому-то.
* * *
Удивительные всё-таки люди! И лица у них удивительные! Все, как один с какими-то дефектами: у кого косоглазие, у кого прикус неправильный, у кого ещё что-то... Впору проводить научное исследование и диссертацию писать на тему "Влияние дефектов внешности на политические взгляды". Кого заинтересует - дарю. Вот и не верь после этого в лженауку физиогномику и теории Ломброзо!
Господа присяжные и пристяжные!
Моя внешность тоже далеко не идеальна и я тоже ею далеко не всегда довольна. Но это совершенно не мешает мне Родину любить и к президенту нашему относиться с уважением и благодарностью. А у этих вот получается, что политический строй и президент лично виноваты в их косоглазии и шепелявом произношении. Как будто стоит убрать ненавистного сами-знаете-кого, как они все сразу станут Аполлонами и Афродитами.
Успокаиваться "удивительные и неполживые» никак не собирались. На смену посаженным в "обезьянник" давешним бузотёрам явились новые, числом поменее, но такие же шумные. Они громко требовали призвать к ответу "кровавую гэбню" и вернуть свободу "узникам совести". Так возвышенно они именовали получивших по пятнадцать суток вчерашних протестунов.
Начальник РУВД только сплюнул, глядя на творящееся возле здания РУВД безобразие. Закончилось всё предсказуемо - новых "борцунов с системой" отправили в компанию к старым.
- А "обезьянник" у нас не резиновый. - заметил кто-то.
Жаль, что у нас не тридцать седьмой. - хмуро подумал Начальник РУВД. А вслух спросил у Начальника Убойного отдела:
- Что там у нас по этому делу?
- Работаем. - бодро ответил тот. И подумал, что неплохо бы опросить этих вот задержанных - а вдруг им что-то известно?
Тем и занялся. Результат оказался предсказуемый: практически никто из них лично убиенного Кита не знал, да и вообще, для них ситуация была из разряда "слышали звон, да не знают, где он".
- А что, кого-то убили?
- А разве его убили?
- А кто его убил?
- А когда?
Кто-то принимал героическую позу и заявлял, что без своего адвоката он разговаривать не будет, а кто-то и вовсе принимался биться в истерике, что он никого не убивал и вообще ни при чём и просто мимокрокодил. И вот, когда опера, проводившие допросы, уже начали терять терпение и срываться на крик, к одному из них, аки кур во щи, попал некий вьюноша бледный со взором горящим. Вьюнош оказался геем. Томно изгибая стан, он поведал матерящемуся оперу о том, что нехороший Кит отбил у него любовника. Любовник был широко известен в узких кругах под погонялом Капитан.
- Тьфу! - смачно сплюнул опер, - А где этого Капитана найти можно?
Вьюнош назвал "Античайную" на Большом проспекте Петроградской.
Глава 9. Про геев и пидорасов.
"Пэдорас" - по-гречески "красавчик". Всего лишь.
В чём разница между гомосексуалистом и пидорасом?
Гомосексуалист - это сексуальная ориентация. А пидорас - состояние души. Причём оно от ориентации не зависит.
Капитан собрал новую труппу для своего балагана, где Кит стал примой. Теперь уже Капитан не повторял прежних ошибок и набирал народ не только и не столько по уму и способностям, сколько по политическим убеждениям. Так что контингент подобрался соответствующий.
А Кит очень полюбил рассказывать байки про Дейла, половину из которых он насочинял сам.
Сегодня я не успел продрать глаза, как раздался звонок домофона. -Кто там ? - Поезд прибыл на конечную станцию Китово! - услышал я в ответ. Это пришел мой друг Дейл. Не успел он зайти в квартиру , как бросился к розетке и поставил свой смартфон на зарядку . -Прикинь, мама как-то говорит мне: - Сынок, всегда сри на работе. Во-первых, ты экономишь туалетную бумагу, а во-вторых, тебе ещё и зарплату платят. Я попробовал это сделать в гостях и мне это понравилось. С тех пор я всегда заряжаю смартфон в гостях. -А я разве о чем-то говорил? Он достал из пакета шампунь. Протянул его мне. -Вчера захожу я в магазин и говорю: - Дайте, пожалуйста, мне шампунь! -Только яичный остался. -Жаль. Я голову хотел помыть.
Историйки эти, незамысловатые, аки дырка в колготах, почему-то пользовались успехом в новом коллективе.
- Тебе надо на телевидение! - говорили Киту.
Кит скромно кивал.
Дейл, узнав о Китовых выходках, перестал с ним общаться и забанил во всех соцсетях. И я его понимаю. Я бы, например, тоже обиделась, если бы про меня такое рассказывали. Что же до Кита, то он искренне недоумевал, что это вдруг Дейл решил на него обидеться?!
И на какое-то время на страничке Дейла стало тихо и спокойно. Дейл ежедневно выкладывал одинаковые, как под копирку написанные посты, описывая свои рабочие будни:
"Сижу перед камерами наружного наблюдения и пью чай с печеньками, так как по графику на сутках".
"Пришёл домой после суток работы, кроме того перекусил гамбургером... Ну и денёк, блин!"
Вот побей меня, никак не могу понять, почему эти немудрящие строки вызывали в каментах бурные "холивары" и прочие говносрачи. Теперь же на страничке Дейла наступила блаженная тишина. Я постила в каментах фото из своих автостопов, или рассказывала забавные случаи, произошедшие на работе. Дейл отвечал не всегда, но лайки ставил. А я быстро поняла, что автором и идейным вдохновителем говносрачей был именно Кит.
Теперь они везде появлялись вчетвером: Кит, Люся, Капитан и Куся, следовавшая за ними как тень и время от времени опускавшая в адрес соперницы плоские шутки и комплименты из разряда убийственных. Кит обычно не обращал на Кусины выходки внимания, а Люся страдала - она не могла ответить достойно и потому молча глотала обиды. Место, куда пойти, обычно выбирал Капитан и чаще всего это была "Станция" - гей-клуб в Центре, либо "Кабаре», тоже в Центре, но менее презентабельном. В этих местечках у Капитана была куча знакомых, приятелей и любовников, как правило, бывших. С кем-то из них он сохранил хорошие отношения, а кого-то старательно не замечал. Знавал Капитан и Актёра с Режиссёром и даже Витамина, о котором вспоминал тепло и с сожалением:
- Хороший парень был. От наркотиков сгорел. Говорил я ему - лечись.
От него же Кит узнал, что за пару лет до своей смерти, Витамин сошёлся с каким-то "богатеньким буратино" и даже жил с ним, но потом они расстались, непонятно, по чьей инициативе. Вот после этого Витамин и слетел с катушек окончательно, перешёл с "колёс" на иглу и в итоге помер.
Люсю вид целующихся мужиков шокировал, остальные и в голову не брали.
* * *
Эх! Вот не получается у меня не отклоняться от основной линии повествования. Всё время то назад вернусь, то вперёд забегу, то вбок вильну. Вот и сейчас, мой читатель, вильну я вбок и расскажу немного о том, как Россию выгнали из ПАСЕ. За что? Ну, понятно за что! За "Крымнаш!" и "Русскую весну". За Вежливых Людей и Котиков, которые не захотели, чтобы их звали "кiт"... За то, что не слили Донбасс. За Путина, который всю эту красоту устроил и организовал. За то, что Россия.
Мы раньше думали, что нас не любят за то, что мы - красные, а на самом деле нас не любят за то, что мы - русские. И никогда не любили.
А выгнали подленько так - за нашей спиной. Российской делегации в момент принятия решения и голосования в зале не было. Наших потом просто поставили перед фактом. Наши, конечно, молодцы. Сразу сказали, что взносы в эту "шарашкину контору" платить не будут и вообще послали эту организацию далеко и лесом. Большинству народа на эту организацию всегда было начхать, не все даже знали, что она существует и что Россия в неё входит.
"Ну выгнали и фиг с ним! Зато Крымнаш!"
А деньги лучше отдать пенсионерам и многодетным.
И тут выяснилось, что Россия-то, как раз без всех этих сомнительных организаций, куда нас затащили в девяностые, обойтись вполне может, а вот они без России - вряд ли. Деньги на содержания этих синекур из государственного бюджета шли весьма немаленькие. Ну, вы поняли.
Кусю, как и всех остальных-прочих представителей малопочтенной либеральной общественности, факт изгнания России из европейской тусовочки весьма расстроил. Хотя ей-то какая от этой самой ПАСЕ была корысть? Но вся демшушера дружно подняла вой, оплакивая даже не столько изгнание России из ПАСЕ, сколько уничтожение санкционки.
Куся хамона с пармезаном даже в праздники не видывала, однако оплакивала их уничтожение так, будто это был её "хлеб насущный".
А Кита в это время в очередной раз выгнали с работы. И ему Кусины стенания были до фонаря, что называется. Вышибли его из охраны супермаркета именно после очередного демарша кадавров-борцунов против всего плохого. Это те самые, которые "Мы против!". Ну да - сломанные шкафчики для вещей в магазине - это не есть хорошо, но вот устраивать из-за этого "мамаево кокорище" и снимать всё это на телефон - тоже перебор. После этого Кита попросили на выход. Но из ЧОПа не выгнали, благодаря заступничеству того же Дейла, у которого были хорошие отношения с руководством. Дейл вообще много раз спасал Китову задницу от неминуемой расправы, но Кит воспринимал это как должное и никакой благодарности к Грызуну, как он именовал Дейла, не испытывал. Тут Кит вспомнил о своей давней идее "свалить из этой страны" и в очередной раз принялся об этом трубить направо и налево. Мы с Дейлом поняли, что дело в очередной раз кончится ничем, а вот Куся в очередной раз поверила и испугалась, что Кит всё же свалит, прихватив с собой толстую прыщавую Люсю, а её, Кусю, бросит здесь, "таскать тарелки в шалмане".
- Ну не таскай. - в очередной раз сказала я ей, - У тебя есть, куда уйти? Деньги, чтоб квартиру снять?
Ответа я не ждала, да я его и так прекрасно знала.
К Надьке, в её кафе я иногда заходила - выпить чашку чаю и просто потрепаться с ней "о своём, о девичьем". Надька в классе была одной из немногих, кто относился ко мне хорошо. Но бывала я там редко. Главным образом - из-за отсутствия времени, да и с Кусей лишний раз встречаться не хотелось. Она постоянно искала способа ко мне прицепиться и устроить срач на почве политики, плавно переходя на личности и обратно.
- Выгнала бы ты её. - однажды не выдержала я.
- Жалко дуру. - ответила Надька, - Да я и плачу ей только половину зарплаты.
Собственно, про убийство Кита я от Надьки и узнала. Она сама мне позвонила.
Глава 10. Кое-что о европейских ценностях, или "А подать сюда Ляпкина-Тяпкина!"
- Мы получили распечатку звонков с телефона Китова. В основном звонили ему. Но на два номера звонил Китов. Один номер принадлежит некоему Капитанову, а вот второй - некоему Зубенину.
- М? И кто это такой? - спросил Начальник Убойного отдела.
- А вот это - самое интересное. Зубенин - юрист-международник. Был постоянным членом нашей делегации в ПАСЕ.
-??????
- Именно.
- И что общего у него с Китовым?
- Пока не удалось выяснить.
* * *
Карлик плакал навзрыд, закрывая ладошками обезьянью мордочку. Лобов налил ему воды в стакан и теперь терпеливо ждал, пока Капитан успокоится.
Капитан выпил воду и шумно высморкался.
- Примерно за неделю до... - он всхлипнул опять, - Коля разговаривал по телефону с кем-то. По мобильному. Я не понял с кем, до меня долетали лишь отрывки фраз и отдельные слова. Я понял только, что этот разговор ему неприятен.
Так. Значит, Китов звонил кому-то и этот разговор слышал Капитанов. Следовательно - этим "кем-то" мог быть только Зубенин. А что ему нужно было от этого Зубенина? Причём, если верить Капитанову, разговор был не из приятных. Ну что ж. Пробьём этого Зубенина. Юрист-международник. Ну-ну.
Но всё произошло гораздо раньше и быстрее. Зубенин позвонил Лобову сам.
- Это Лобов? - требовательно спросили в трубке.
- Да.
- Я знал, что вы рано, или поздно до меня доберётесь. - сказала трубка, - Но я не хотел бы приходить к Вам. Давайте Вы придёте сам.
- Куда?
- Дом на набережной знаете? Напротив "Крестов" который.
- Вы приглашаете меня домой?
- Вы, рано, или поздно, всё равно бы сюда явились. Без приглашения.
- Когда?
- Завтра в 18-00 Вас устроит?
- Вполне.
Своеобразное, однако, у строителей этого дома было чувство юмора. - подумал Лобов, подходя к знаменитому Дому на набережной со стороны Шпалерной, - Построить жильё для первых лиц города напротив главного Следственного изолятора Петербурга. За Невой, как раз напротив, поднимались знакомые тёмно-красные кирпичные стены "Крестов", тускло поблёскивал жестяной купол тюремного храма св. Ал. Невского.
Это, наверное, чтобы помнили, что всё преходяще и что от сумы и тюрьмы не зарекаются. - подумал Лобов, подходя к парадной.
Дверь ему открыла симпатичная девушка, или молодая женщина, восточной наружности, жестом пригласила войти и исчезла в недрах квартиры, показавшейся Лобову просто огромной. Вместо девушки вышла пожилая женщина в серой униформе домработницы и провела следователя в небольшую комнату с двумя креслами. Восточная девушка появилась откуда-то и, встав у двери, принялась рассматривать Лобова. Буквально через минуту появился сам хозяин квартиры - был он примерно одного возраста с Лобовым, но выглядел моложавым и подтянутым. Одет был просто - в домашние брюки из мягкой ткани и шёлковую домашнюю курточку с навесными плетёными петлями, атласными отворотами и витым кушачком.
- Иди к себе. - сказал он девушке. Та молча испарилась.
Хозяин указал Лобову на одно из кресел, сам сел напротив него.
- Это ледибой. - сказал хозяин, - Я его из Таиланда привёз.
- Э... Простите? - не понял Лобов.
- Трансгендер.
Повисла пауза в ходе которой Лобов просто молча переваривал информацию.
- Простите... - наконец он решился нарушить молчание.
- Да, я гей. - несколько нервно заметил Зубенин, - У меня это врождённое. Учёные, между прочим, давно уже доказали, что около пяти процентов особей любого вида - и люди не исключение, - являются приверженцами однополой любви. У животных это тоже бывает. В детстве, когда гостил у бабушки в деревне, она работала свинаркой, я видел, как хряки-производители, если их долго не брали в случку, начинали прыгать друг на друга. Да и чёрные лебеди часто заводят однополые пары. Самцы выбирают самку, которая несёт им яйца. После этого самку прогоняют и сами занимаются насиживанием яиц и выхаживанием потомства.
- Понятно. - потрясённо кивнул Лобов.
- Что Вам понятно?
- Насчёт Вашей ориентации. Это Ваше личное дело.
Зубенин только рукой махнул.
- Не в этой стране! Здесь на таких как я смотрят... Вы натурал?
Лобов кивнул, всё ещё ошарашенный.
- Вот видите! Вы, небось, уже ярлык на меня навесили и... Вы не представляете, что это такое - жить с постоянной угрозой быть раскрытым! Что кто-то узнает и тогда... Там, в Европе, всё по-другому. Там от таких, как я никто не шарахается.
- Ну да. - машинально ответил Лобов, - Гей-парады...
- А Вы хоть понимаете смысл этих парадов? - взвился Зубенин, - Это возможность таким, как я, заявить о себе, что мы - такие же люди! Сломать эту стену, понимаете?! Чтобы вы - остальные, - поняли, что любовь может быть разной! Что она не выбирает... Что...
- Вы, я так полагаю, меня не за этим позвали. - вернул разговор в нужное русло Лобов, - Вы хотели о чём-то поговорить.
Зубенин вздохнул, сразу как-то скукожился.
- Вам фамилия Китов не знакома? - спросил Лобов.
- А кто это?
- Он звонил Вам несколько раз. Мы получили распечатку его звонков. И, раз уж Вы пригласили меня к себе, то Вам, должно быть известно, что Китов убит.
- Значит, его фамилия была Китов... Я его знал под другим именем.
- Ах вот как?! Давайте с этого момента поподробнее. И что ему от Вас было нужно?
- Он пытался меня шантажировать.
- ?????!!!
- Да-да! Вы не ослышались!
- И чем же? Вашей ориентацией?
- Именно. И Вы, конечно, подозреваете меня в том, что это я - заказчик и организатор его убийства. Но я непричастен! Иначе - я бы Вас не пригласил к себе. Я бы уже давно был в Европе. У меня дипломатический паспорт и выехать из России для меня...
Лобов кивнул.
- Хорошо. А чем именно он пытался Вас шантажировать? Дело в том, что убитый Китов сам был не чужд однополой любви.
- Он был бисексуален. А я - чистый гей. И какое-то время назад я... сошёлся с одним из его знакомых. Парень был музыкантом, но кроме этого, сидел на наркоте. Глотал какую-то дрянь, а чтобы заработать - приторговывал собой. Я его буквально с панели вытащил, отмыл-отчистил, оплатил его лечение в клинике в Европе. А он меня обокрал и смылся. Я его искал по всему Питеру. Нашёл. Он уже с "колёс" на героин перешёл. Я его пытался вытащить... Пытался понять, за что он так со мной... Не знаю, Вы, наверное, смеяться будете, но это была любовь. Я любил этого парня. А он...
- Понятно. - поспешно сказал Лобов.
Зубенин, посеревший и сдувшийся, скукожился ещё больше в своём кресле. Снова повисла тяжёлая пауза.
- У Вас есть ещё, что сказать по этому делу? - нарушил молчание Лобов.
- Китов его использовал. Он сам рассказывал.
- Каким образом?
- Ему нужно было попасть в оркестр.
- Ну, оркестр, положим, был не первого разряда.
- Не важно. У них были выступления, они зарабатывали деньги, хоть и небольшие. Ну и потом ещё Виталик помогал ему много раз. Просто так - совершенно бескорыстно. А этот Китов ему даже спасибо ни разу не сказал. И потом, когда у Китова уже был свой театр, или как там он свою труппу называл, он даже не пригласил Виталю к себе. А ведь это Виталик ему помогал создать труппу. Людей подбирал. А Китов его выгнал просто как щенка.
- Понятно. А шантажировал он Вас...
- Он пытался обвинять меня в смерти Виталика. Но я не убивал его! И не заказывал его убийство!
- А у Вас есть мысли, кто мог желать ему смерти?
Зубенин ненадолго задумался, потом медленно покачал головой.
- А Ваша работа в ПАСЕ...
Зубенин усмехнулся.
- А какое это имеет отношение?
- Ну...
- Не думаю, что Китов что-то про это мог знать.
- Кстати, а что он от Вас требовал?
- А что ещё может требовать шантажист? - ответил Зубенин вопросом на вопрос, - Деньги.
- Много, если не секрет? Дело в том, что незадолго до своей гибели Китов сделал ремонт в квартире. Дорогой и качественный. А денег у него не было. Вы ему не платили?
- Нет. Больше того, я пригрозил ему, что у Китова будут проблемы, если он не оставит меня в покое. Но я не собирался его убивать.
- И кто мог это сделать?
- Я же сказал, что не знаю!
- И лично Вы с ним знакомы не были?
- Нет. Мне о нём рассказал Виталик. Хотя я был один или два раза на концертах его труппы. Полусамодеятельный коллектив. Знаете, по отдельности каждый из них неплох и не бездарен. Но вот все вместе они производят впечатление заштатной клубной самодеятельности. Не хватает им чего-то. Чего-то, что сделало бы их профи. Ну, Вы понимаете.
Лобов кивнул.
- Вы там были с Виталием, или один?
- Один. Виталик к тому времени...
- Понятно.
- Значит, кто мог его убить - Вы не знаете?
- Нет.
- А откуда ему стал известен Ваш номер телефона?
- Боже мой! Да эти телефонные базы данных в сети лежат в свободном доступе! И при желании...
- Понятно.
Откуда-то из глубины квартиры опять выплыла давешняя девушка. Или парень? Теперь Лобов разглядывал её(его??) с откровенным интересом.
- Сверху это девушка. А снизу...
- Понятно.
Лобов смутился и поднялся.
- С Вашего позволения.
- Не смею задерживать. - раскланялся Зубенин, но руки не подал.
- Если будет нужно, мы свяжемся с Вами.
- Конечно.
Лобов вышел на набережную и присел на гранитные ступеньки рядом со сфинксом. Сфинкс был памятником и на неподготовленного человека действовал пугающе: одна половина лица у него была человеческая, а вместо второй скалился человеческий череп. Лобов упёр локти в колени, а подбородок положил на сцепленные пальцы и задумался. Что-то не срасталась в показаниях этого Зубенина. Он говорил, что с Китовым лично знаком не был, но, тем не менее, дал о нём довольно обширные сведения. Якобы, о Китове ему рассказал Виталик, который был любовником Зубенина, а ранее, возможно, и любовником Китова. Но зачем Виталию рассказывать Зубенину о своих прошлых связях? Вряд ли это кому-то понравилось бы. Нет, с Зубениным придётся побеседовать ещё раз. А может - и не раз. А интересно - зачем Зубенин пригласил его? пытается подозрения от себя отвести? Он был явно напряжён во время разговора. Пытался казаться откровенным, но получалось у него это плоховато. И он как будто постоянно оправдывался. За что? За свои сексуальные пристрастия? Ну да. Россия - это не Европа. Толерантность у нас - слово ругательное. Лобов невольно поморщился: Зубенин вызывал у него какую-то рефлекторную неприязнь. Лобов поднялся с мыслью, что вытряхнет из этого педрилы всё, что тот скрывает, или пытается скрыть.
Глава 11. Театр имени Карабаса-Барабаса
Охота Кита на джазменов и джазвуменов продолжалась примерно год с переменным успехом. В конце концов ему удалось загнать в свои сети двоих или троих музыкантов, которым Кит принялся втирать свою безумную идею с джазовой аранжировкой поэмы "Мороз-Красный Нос". Джазисты поначалу пришли в ужас, потом долго смеялись и крутили пальцем у виска, но в итоге прониклись и даже приступили было к репетициям, но Кита увлекла уже новая идея. Точнее - новая-старая. Он решил вернуться к мюзиклам и поставить два: одним был пресловутый "Волкодав", написанный, правда, не Саньком, а уже совсем другими людьми, а вот либретто второго ему принёс Санёк. И был это тот самый мюзикл про Хатынь. И вот тут, ребята, у меня слова заканчиваются. И начинаются буквы. И все матом. Ну ладно, "Волкодав", шут с ним! Хотя - ария Нелетучего Мыша - это нечто. Но второе... второй… опус... Партизаны пляшут и поют, каратели пляшут и поют и жители Хатыни, сгорая в колхозном амбаре заживо, тоже пляшут и поют... Вот как, скажите мне, в здравом уме до такого можно было додуматься, я не спрашиваю уже - как рука на такое поднялась?! На мой вопрос Кит привычно обозвал меня дурой. А потом сказал, что поставит эту вещь в Израиле, когда туда уедет. Я только сплюнула, а про себя подумала, что никуда он не уедет.
* * *
- Мне позвонили с телевидения и пригласили на СТС! - возвестил Кит.
- Брехня! - сказала я.
- Они сами представились.
- И что им от тебя надо? - спросила я.
- Пригласили участвовать в конкурсе.
- Каком? Народных талантов?
- Что-то вроде.
- А с чего ты взял, что они с телевидения?
- Они сами сказали.
- Ага. Мне тут давеча тоже позвонили. Сказали, что из службы безопасности Сбербанка. Я их отправила далеко и лесом. И тебе советую этих телевизионщиков туда же отправить. Ты какую-нибудь заявку на их сайте оставлял?
- Нет. - честно признался Кит.
- Значит всё это разводка. - поддержала меня подошедшая Надя. Разговор происходил в её кафе, куда я забежала выпить чаю. Кит надулся обиженно.
- И что они тебе наговорили? - спросила я. Мне стало интересно. Позвонившие мне телефонные мошенники были до оскомины не оригинальны: сходу принялись выспрашивать о счетах, номерах карт и количестве денег на этих самых счетах и картах.А потому и были посланы мной уже через пару минут разговора. С этой точки зрения случай Кита был тем более интересен. Или это мошенничество, или же просто розыгрыш. Всё это я и изложила ему и Наде. Надя со мной согласилась, а вот Кит привычно обозвал дурой. Ну понятно - переход на личности и оскорбления обычно от недостатка аргументов и ума. Я в ответ заметила, что меня верить каждому встречному-поперечному отучили ещё в девяностых. И что кто угодно может называться кем угодно, но это ничего не значит. Киту же, понятное дело, пообещали "златые горы и реки, полные вина" и мировую известность в придачу.
- А денег просили? - спросила я.
- Сказали, что я должен оплатить билет до Москвы.
- Где?
- Дали номер счёта и после того, как я переведу деньги, они мне билет вышлют.
- Какой? Бумажный?
- Не знаю.
- Ну, понятно. Очередное надувательство. Ты им деньги перевёл, или нет?
- Пока нет. - ответил Кит.
- Ну и хорошо. И не переводи.
Кит обиделся.Мы с Надькой порушили его мечту: Москва и телевидение так манили...
- Кто-то сказал, что телевидение - это светящийся мусоропровод. - напомнила я, - Что же тебе так не терпится там оказаться? Или ты считаешь, что помойка - это самое подходящее для тебя место?
Лично я в глубине души считала, что Киту с его юмором место в помойке, но промолчала. Кит на мою подначку обиделся ещё больше.
- Завидуй молча. - сказала подошедшая Куся.
- Чему? - спросила я, - Что он только мошенникам интересен?
Что до меня - то со мной уже даже цыгане старались не связываться.
- Глаз у тебя нехороший! - сказала мне какая-то цыганка, сунувшаяся было с предложением погадать. Я в ответ рявкнула, что сейчас ей самой такое нагадаю - не рада будет. Цыганку как ветром сдуло.
- Что с твоей джазовой оперой? - решила я перевести разговор.
- Скоро. - ответил Кит.
Это "Скоро!" я слышала уже год, если не больше.
- Ну-ну. Я успею на пенсию выйти, а внук у меня школу закончить и в армии отслужить, пока ты свой опус поставишь.
- Раньше. - ответил Кит.
- А из Ла Скала тебе не звонили? Не приглашали? - снова решила подколоть его я.
- Нет. - честно ответил Кит.
Кафе тем временем потихоньку заполнялось людьми - была среда, а по средам Кит со своим балаганом выступал у Нади.
- Останешься? - спросила Надька.
- Если только ненадолго. Мне вставать завтра в пять утра.
- В первом отделении будут отрывки из мюзикла "Волкодав"! - возвестил Кит.
Я уронила челюсть.
Господа присяжные и пристяжные!
Я с глубоким уважением отношусь к Марии Семёновой как к писателю и мне абсолютно не понятна её реакция на такое обращение с её произведениями. Попытки экранизации романа я смотреть не могла от слова совсем, что полнометражку, что сериал. Это какая-то запредельная дичь. Но то, что я увидела и услышала в тот вечер не лезло ни в какие ворота вообще. Окончательно добила меня ария Нелетучего Мыша.
Кстати, застрелили Кита примерно через пару недель после этого.
- Значит, именно тогда Вы видели Китова живым в последний раз? - спросил меня следователь.
- Получается, что да. Знаете, - сказала я спустя небольшую паузу, - я не думаю, что его застрелили из-за этого дурацкого мюзикла.
- Это следствие разберётся. - ответил следователь, - А как давно Вы с ним были знакомы?
Я задумалась и стала считать.
- Если считать виртуальное знакомство - то где-то с 2015, или 2016 года. А в реале - около года. И в основном я знаю о нём только то, что он сам о себе рассказывал. А что там правда, а что вымысел... Собственно, всё, что я Вам тут до этого рассказала - с его слов. Ну, почти всё.
- А с Крупениной Викторией?
- Со школы. Мы все трое - бывшие одноклассницы: я, Куся и Надька.
- Куся?
- Ну, Вику так все звали. Я же говорила уже.
- Значит - и с гражданином Канарейкиным тоже были знакомы?
- Да. Мы все в одном классе учились, но после школы долгое время не виделись. У всех была своя жизнь. Да я и не хотела с ними видеться. Так как-то случайно вышло, что мы опять встретились.
- Значит, чем они в девяностые занимались, Вы не знаете?
- Откуда мне знать, я после института сразу в деревню уехала к мужу. Теперь уже бывшему. И отношений мы не поддерживали. Мы никогда не дружили. У нас вообще класс был - каждый сам по себе. Ну, была только одна шайка, которая всех третировала. Это, как раз Куся, Канарис, ну, - Канарейкин и ещё трое. Они всех гнобили по очереди, а мы - серая масса, каждый сам за себя. Да я, если честно, школу вообще вспоминать не люблю. Не самое лучшее было время в жизни. Да и вообще - я ещё в детстве поняла, что все кругом врут про то, что детство, мол, самое счастливое время, а "школьные годы - чудесные". У меня, между прочим, по-настоящему счастливая жизнь началась только после того, как я со вторым мужем развелась и отец умер.
Следователь поднял бровь.
- Да, вот так, представьте себе.
- Что, домашний тиран был? - спросил следователь.
- Именно. И пьянь та ещё. Мама перед ним всю жизнь на задних лапках танцевала в надежде, что оценит. А надо было тапком по морде. А ещё лучше сковородкой по башке.
- Понятно. Вернёмся к делу. Канарейкина Вы когда видели в последний раз?
Я задумалась.
- Не помню. - честно сказала я, - Может, месяц, или больше. А что, Вы его подозреваете?
- Канарейкин тоже убит. И у нас есть основания подозревать, что убил их обоих один человек. Поэтому постарайтесь вспомнить, когда Вы в последний раз видели Канарейкина и где именно Вы были 17 октября.
- Дома я была. У меня температура была 38,4. Мама врача вызывала. Продуло меня на работе. У нас там сквозняки.
Следователь кивнул. Кивок его можно было понять как "мы проверим".
Ну, проверяй. "Неотложка" все вызовы фиксирует. - подумала я. А про себя удовлетворённо отметила, что высшая справедливость, всё же, существует. Трое из этих уродов уже с чертями беседуют. Остались Куся и Борюсик. И оба в глубоком миноре. Кита я не считаю, он моим одноклассником не был, хотя тоже мразота ещё та.
- Вы говорили, что знали о намерении Китова поставить мюзикл про Хатынь.
Я еле удержалась, чтобы не сплюнуть.
- Ну поставила же какая-то мразь комедию про блокаду. - ответила я, - Создали прецедент. Хотя, говорят, режиссёришку этого потом подловили и отлупили.
Вой по поводу справедливого возмездия либерота подняла такой, что хоть святых выноси. Интернет до сих пор штормит. Куся, например мне заявила, что мы-де все ответим "перед мировым сообществом".
- Перед кем? - переспросила я.
- Перед мировым сообществом! Вы ничуть не лучше тех, кто "Шарли Эбдо" расстрелял.
По поводу этого "Эбдо" Куся тоже оченно скорбела.
Я - "Шарли"!
Я - "Шарли"!
- А я - ОМОН Путина. - сказала я тогда. И вообще - мне тех, кого в Одессе убили в мае и тех, кого до сих пор в Донбассе убивают как-то жальче.
- Значит - разногласия у Вас были на почве политики? - уточнил следак.
- В основном. Знаете, в оппозицию в основном неудачники идут. Хотя меня тоже трудно назвать баловнем судьбы и везунчиком по жизни. Но мне как-то в голову не приходит обвинять президента в своих бедах.
- А что ещё Вы можете сказать про концертную деятельность Китова? Кроме его намерения поставить мюзикл о Хатыни.
- Делился ли он со мной творческими планами? - уточнила я, - Иногда. Про мюзикл "Волкодав" все уши прожужжал и весь мозг вынес. Да и про поэму "Мороз Красный нос" в стиле джаз тоже.
- А ещё что?
- Если Вы про его влажные фантазии насчёт Ла Скала - то эта идея фикс у него уже лет десять была, по его словам, если не больше.
- М? - снова вскинул бровь следак.
- Да все они время от времени причитать начинают, что пора, мол "валить из этой страны!". Только никто никуда не валит. Ну, за небольшим исключением, типа Ходора и иже с ним. У кого и деньги есть, и недвижимость там. А остальные прекрасно понимают, что никто их там не ждёт и никому они нафиг не сдались. Но у Кита была "голубая мечта" - уехать в Италию и стать дирижёром в Ла Скала.
Следак фыркнул.
- А про деньги не говорил?
- Про самоубийство из-за денег говорил.
Следак снова вскинул бровь.
- Говорил, что его приставы и коллекторы достали из-за долгов по кредитам. И что он в шаге от самоубийства. Причём говорил довольно искренне.
- И?
- Я его спросила, не нужны ли ему верёвка пушистая и мыло душистое.
- Цинично.
- Не люблю, когда на меня свои проблемы вешают.
- Хм. Его театр - довольно успешный коллектив. И дела у него в последнее время шли неплохо. - сказал следак, - Мы проверили их финансовые дела - там полный порядок. Денег не то, чтобы много, но их вполне хватало на оплату аренды. А кроме того - у них был спонсор. И не один.
- Ну, про это я не знала. Про спонсоров Кит не говорил. Он всё больше плакался, как всё плохо и беспросветно.
- Понятно. А фамилия Зубенин Вам не знакома?
- А кто это?
- Так знакома, или нет?
- Нет. Это один из спонсоров?
- Пока ещё не знаем. Кстати, Китов говорил Вам, что он сделал ремонт?
- Нет. Мне Дейл сказал - наш общий знакомый. Они работали вместе.
- А с этим Дейлом побеседовать можно?
Я достала телефон и продиктовала номер Дейла.
- Кстати, а вы знали о его сексуальной ориентации?
- Кого? Кита? Он и не скрывал. Говорил, что бисексуален. С уклоном в активную форму.
- Понятно.
- Он, кстати, к одному из моих знакомых пристать пробовал. Ну, его многие за педика принимают. Хотя он нормальный мужик.
- И что?
- Он Киту чуть рожу не размалевал. Я их еле разняла.
- Понятно. Ладно, давайте, пропуск отмечу.
Я вышла на улицу. Моросил серый мелкий дождик. Серый унылый день линял в мрачные осенние сумерки. То, что Кит - человек с двойным дном был - я догадывалась. Прибедняться любил, как и многие, впрочем. Прибедняться это у нас ещё с советских времён осталось. Чтобы не позавидовали и не сделали какую-нибудь гадость: донос, там, не написали, или ещё что... Вот и Кит. Любил поплакаться на то, какой он бедный и несчастный, а на самом деле и ремонт в квартире сделал. Причём через фирму Канариса. И обоих грохнули. Услужливая память тут же подкинула школьные воспоминания, будь она неладна. Школу я вспоминать не люблю. Там у меня действительно было мало хорошего. Наш класс, в который я попала уже в десятом, собирали по принципу "на тебе, боже, что нам негоже": собрали из двух районов весь сброд. Да и школа была - не ах. Учились у нас в основном дети из неполных и неблагополучных семей, лимита всякая и тому подобное. Мы так и не стали коллективом, каждый был сам по себе, дружили между собой только эти пятеро, которых я называла "дерьмовая кучка": Канарис, Славочка с Борюсиком и Серж с Кусей. Причём заводилой там была именно Куся. Ей таким образом нужно было самоутверждаться. Поэтому дружба у них была именно что "дружба против" всех остальных. С ними и предпочитали не связываться по принципу "не тронь дерьма". После школы мы быстро растеряли связи друг с другом и ни разу не собирались на встречи выпускников. Я так понимаю - ни у кого не было такого желания. У всех была своя жизнь. И только случай снова свёл меня с этими уродами. Случай по имени Николай Китов. Кит. Поистине - "Питер - город маленький".
Я побрела к метро. Зажигались фонари на улицах и свет в окнах домов. В детстве и ранней юности я, гуляя вечерами по городу, любила, проходя мимо, заглядывать мимоходом в окна первых этажей, выхватывая обрывки чужой жизни: шкафы, книжные полки, картины на стенах и цветы в горшках на подоконниках. В девяностые окна первых этажей обросли решётками. Не знаю - защитили ли они кого-то. А потом вдруг я заметила, что решётки исчезли почти повсюду. И я снова, как в детстве и юности, мимоходом стала заглядывать в окна.
Глава 12. Ярмарка невест
Про этот разговор я вспомнила только пару дней спустя после визита к следователю. Вернее - даже не разговор, а очередную переписку в сети. Произошло это незадолго до того, как Дейл окончательно забанил Кита во всех своих аккаунтах в соцсетях. В каментах к очередному эпичному повествованию Дейла о том, как он сидит перед мониторами камер наружного наблюдения и пьёт "чай с печеньками, так как по графику на сутках" вдруг возникла какая-то мадам, представившаяся Татьяной (опять Татьяна!) и принявшаяся выспрашивать меня про Дейла, давно ли я его знаю, а заодно и про Кита и попутно выспрашивая, нет ли у меня знакомых одиноких мужчин.
"А Вам зачем? Вы, собственно, дама, кто?"
"Я сваха. У меня брачное агентство".
Интересное кино! - подумала я.
"Я хочу Дейла и Колю с хорошими девушками познакомить!"
"Ну так знакомьте. При чём тут я, не понимаю".
"Я поэтому Вас и спрашиваю.
Расскажите мне про него.
Вы его давно знаете?"
"Лет десять. Или около. А что?"
"Он говорил, что с мамой живёт".
"И что?"
"А Коля? Он давно один?
У него большая квартира?
Я ему сказала, что если он
согласится жениться, то ему дадут 50000".
" 50 000 чего?"
"Рублей. Я устраиваю фиктивные браки.
За деньги. Мне надо сейчас девушек из
Донбасса замуж выдать!"
Ну не хрена себе! - сказала я себе, - Значит - эти несчастные убежали от войны и попали прямиком в лапы к этой... А эта... из них деньги тянет. Вот ведь - нашла способ заработка!
"Кит больше мальчиками интересуется"
"Хотите сказать, что Коля - гей?"
"Точнее - пидор".
"А Дейл?"
"Он нормальный".
"Даже если Коля и гей, то
брак всё равно фиктивный!
Ему ничего не надо будет делать!
Ему ещё и денег заплатят!"
"А что Вы ко мне привязались?
Вот с ним и разговаривайте!"
"Он не хочет со мной говорить!
Он меня в чёрный список занёс!"
И правильно сделал! - подумала я, - Я б тебя вообще сожгла заживо, тварь! Но тут в нашу увлекательную переписку вклинился сам предмет разговора - Кит, сиречь.
"Мало!
"Чего мало?" - спросила я.
"50 000 мало".
"А сколько надо?" -спросила сваха.
"100 000. Это минимум!"
"Столько дать не смогу!"
Ну да! - подумала я - Ты ж, сволочь, на этом зарабатываешь!
"А у Вас есть одинокие знакомые мужчины?" - снова пристала ко мне сваха.
И я почему-то подумала про Феликса, хотя он тоже вряд ли подошёл бы. Фелька, пожалуй, был самым колоритным и парадоксальным экземпляром в том паноптикуме, что меня окружал: он был патриотом по убеждениям и либералом по сексуальным предпочтениям. Разрешение этому противоречию между двумя несовместимыми, как гений и злодейство, вещами Феля искал на дне стакана. Понятное дело, что долго ни на одной из работ он не задерживался, а о его пьяных похождениях слагались легенды. При этом Фелька ужасно обижался, когда кто-то напоминал ему о его пагубном пристрастии.
"Нет у меня никого! Самой нужны!"
На этом разговор и закончился. Но на следующий день мне в личку написал Дейл и поведал, что сваха дала ему адрес своего агентства где-то на Синопской набережной. Дейл с мамой туда поехали, но по указанному адресу оказался только заброшенный расселённый дом.
Интересно девки пляшут! - подумала я. Синопка, вообще-то, довольно глухое и тихое местечко, хоть и центр города. Ну, почти центр.
А Татьяна больше в сети не прорезывалась и страничка её тоже оказалась удалена. Я задумалась - надо ли рассказать про это следователю? И решила, что лучше рассказать. Лобов оставил мне номер своего телефона и я позвонила ему и попросила о встрече.
Но встретиться нам в тот раз не удалось - следователя срочно вызвали "на труп".
* * *
Труп, на который вызвали следователя Михаила Матвеевича Лобова, принадлежал уже знакомому ему Зубенину. Смерть наступила в результате обширной кровопотери из-за колото-резаных ран в области груди, шеи и живота. А вскоре был задержан и предполагаемый убийца. Им (или ей?) оказался тот самый ледибой, которого (или которую?) Лобов видел в квартире убитого Зубенина.
Понять, что говорил задержанный (или задержанная?) никто не мог, потому что кроме тайского оно никакими языками не владело, а бравые сыскари кроме матерного владели только русским со словарём, а всеми остальными языками с переводчиком. Но убийцу нашли быстро. Ещё быстрее приехал тайский консул с переводчиком.
Ледибой сознался в убийстве, сказав при этом, что убийство совершил (совершила) из ревности, а так же ещё и для того, чтобы добыть денег на последнюю операцию, в результате парень должен был окончательно превратиться в девушку. После этого она планировала вернуться обратно в Таиланд. Всё равно Россия и Петербург ей (или, всё-таки, ему?) никогда не нравились. А с Зубениным она была только из-за денег. Он обещал оплатить операцию, но всё время отказывал. Потом она (или он?) поняла, что Зубенину нужна была, пардон, женщина с фаллосом. К тому же он постоянно вынуждал её (или его?) к занятиям групповым сексом. А когда он (или она?) соглашался лететь в Россию, то они с Зубениным подписали контракт, в котором оговаривались, в том числе и их сексуальные отношения. Так вот про групповухи там не было. К тому же анальный секс это больно и неприятно.
Всё это главный подозреваемый (или подозреваемая?) выложила потрясённым сыщикам. Пока опера ошарашенно думали, что делать и куда это чудо без перьев везти - в женское СИЗО или в мужское, приехали ФСБшники и забрали трансгендера с собой, пояснив, что преступления против иностранцев, равно, как и преступления, совершённые иностранцами на территории России - это их компетенция.
Итак, побеседовать с Зубениным "по душам" не удалось. Лобов прокрутил в памяти их единственный разговор. По существу тогда Зубенин ничего не сказал, хотя факта, что его пытался шантажировать Китов, не отрицал. И что у него была связь с одним из друзей Китова. А теперь все они мертвы: и Китов, и Зубенин, и этот их общий знакомый, так сказать. Причём Зубенина и Китова убили.
* * *
Время шло. Следствие топталось на месте. Лобов, что называется, хребтом чуял, что Зубенин не всё ему сказал, что есть какая-то связь между ним и Китовым и что угрожал ему Китов неспроста... По утверждениям покойного Зубенина Китов обвинял его в смерти их общего знакомого, который был любовником Зубенина. А с Китовым у этого знакомого что-то было?
Тьфу! Мерзость!
А если - в основе всего - банальный любовный треугольник, но "голубой"?
Тьфу!
Вспомнился мимоходом слышанный где-то анекдот про Рабиновича, решившего уехать в Израиль из России. На вопрос, почему именно, тот ответил, что его " не устраивает отношение к гомосексуалистам". На удивлённый вопрос, как так, теперь же за это не сажают, Рабинович отвечает:
"При Сталине за это расстреливали, при Брежневе сажали, сейчас за это ничего не делают, а я боюсь, что скоро это станет обязательным!".
В "Клубе врагов Николая Китова", выложенном на его страничке ВКонтакте, я занимала почётное второе место. На первом месте значился Илья.
Интересно-интересно... - подумала я, - Мы, оказывается враги. Какие громкие заявления, однако. Что до меня, то я считала, что до настоящей вражды наши отношения не дотягивают. Да и сам Кит на врага не тянул. Так, обычный мелкий недоброжелатель. Мелкий бес. Максимум, что он мог - это написать гадость в каменте, потому что даже при наших редких личных встречах, обычно поджимал хвост и ретировался.
" У нас с тобой слишком разные категории. - написала я ему в каменте под списком, - И весовые, и умственные, для того, чтобы ты считался моим врагом. Во врагах у меня серьёзные люди ходят".
В ответ Кит привычно обозвал меня дурой. С чего это я вдруг стала врагом №2 я допытываться не стала. Мне было попросту лень. Да и неинтересно.
Вслед за "Клубом врагов" следующим, ожидаемо, явился "Клуб друзей" и был он значительно короче. Куся там была далеко не на первом месте, а если точнее - то третья с конца. А Дейла не было вообще. Но и во врагах он тоже не значился.
"По какому принципу составлялись оба списка?" - поинтересовалась я.
"По степени значимости". - ответил Кит.
Надо же! - подумала я, - А если всех нас попросить составить подобный список друзей и врагов, интересно, какой будет процент совпадений? У меня-то, понятно - нулевой. А вот у той же Куси? Или у Дейла?
Я закрыла приложение на смартфоне и в задумчивости посмотрела в окно автобуса. Зря я на этот маршрут села. Он, оказывается, прежде, чем на Ваську идти, колесит по всей Петроградке. Автобус проехал мимо стадиона «Петровский» и повернул на Тучков мост, а я продолжила размышлять о друзьях и врагах. Кого вообще, в принципе, можно числить во врагах. В детстве и юности с этим было как-то проще. У меня вообще во врагах почти весь класс числился. А вот друзей и подруг всегда было раз-два и обчёлся. А потом с возрастом враги куда-то исчезли, отпали. Как грязь, которую стряхнули с ботинка. А друзья остались. И сейчас из врагов у меня осталось один-два. Но зато давнишних. К счастью — вижу я их нечасто. Больше мелких недоброжелателей и просто придурков, докучающих своими глупостями. Кит... А что Кит? Я вдруг подумала, что затруднилась бы с определением, кто он. Ну, на врага явно не тянет, повторяю.
Кита убили в октябре. А список появился весной. Если точнее — в конце мая. Почему-то вскоре после странного явление этой свахи. Её в списках не было. Наверное, просто не успела по-настоящему схлестнуться с Китом. Но и Дейл у него «и не друг, и не враг, а так...». Хотя общались они гораздо теснее. Дейл регулярно к нему мотался пиво с пельменями пить. Причём пельмени и пиво покупал всегда Дейл. Кит на тему угощения не заморачивался. Ну так и Татик в переписке упоминала, что когда она приходила к Киту, он тоже на стол ничего не подал. Мелкий штришок, но очень меткий. Да и то, как он со свахой торговался...
Рассказ про брачное агентство Лобова заинтересовал. Но постольку-поскольку. Потому что к нему в руки попал один очень важный вещдок. А именно — флешка с единственной папочкой, в которой было видео. На видео была снята групповуха с участием Кита, Зубенина и помянутого ледибоя, а так же ещё каких-то личностей, следствию неизвестных. То, что вытворялось всеми участниками действа, я тут описывать не буду, ибо оное никакой цензуры не выдержит. Скажу только, что после просмотра видео Лобову стало понятно, почему ледибой зарезал(а) своего сожителя Зубенина. Проще говоря — это было гей-порно с элементами садо-мазо. Причём Кит принимал в этом участие самое активное. После просмотра видео Лобову захотелось принять горячий душ. Потому что чувство было такое, будто его с головой окунули в чан с дерьмом. Лобов был опытным следователем и в органах начинал работать ещё в советские времена и за время работы попадались ему личности самые разные, маньяков тоже приходилось выслеживать. Но это было что-то из ряда вон. Увиденное поражало каким-то особенным цинизмом. Тем не менее он заставил себя ещё раз пересмотреть видео. Медленно, максимально увеличив лица участников. Канарейкина среди них не было. Хотя он мог быть и тем, кто снимал. А вот двух других участников оргии нужно бы найти. И побеседовать по душам. Возможно, что и Глок найдётся.
Глава 13. Молчание "ветчины".
Лобов не любил иметь дело с Конторой. Причина неприязни была не только корпоративная — за всё время работы в милиции-полиции, а потом и в Следственном Комитете, Лобову катастрофически не везло: стоило на горизонте появиться человеку из госбезопасности, как непременно начиналась какая-нибудь фигня. И таких случаев за всю свою долгую службу Лобов мог припомнить добрый десяток. Поэтому на Захарьинскую, в Большой Дом, ехал без особого восторга. Но — надо — значит, надо. Зубенина убил иностранный гражданин. Или, всё-таки, гражданка?
Вспомнился анекдот, что полов сейчас в Европе чуть ли не десять, но врачей, по-прежнему, только два — для мужчин андролог, а для женщин — гинеколог. Для остальных-прочих нужен психиатр.
Флешку с гей-садо-мазо видео захватил с собой, предварительно скопировав данные на свой ноутбук. Флешка попала к нему совершенно случайно: её нашла Надька, когда разбирала подсобку в своём кафе. Долгое время флешка просто валялась у неё в столе, пока совершенно случайно, опять же, Надька опять на неё не наткнулась и не сунула в компьютер, чтобы посмотреть, что на ней. Сначала долго не могла понять, что это и откуда у неё взялась эта похабщина, и кто это среди её ближних таким увлекается, потом, приглядевшись, увидела среди участников действа знакомое лицо и поняла, что всё происходящее — не кино. После этого она отвезла флешку Лобову.
Странно. - размышлял Лобов по пути, - Зубенин утверждал, что с Китовым не был знаком, однако на видео групповухи они вместе и весьма в недвусмысленной позе. Кстати, судя по тому, что там вытворялось, - у этого Китова были явные садистские наклонности. Только почему Зубенин скрывал факт их знакомства? Боялся?
* * *
Обстановка и весь антураж были выдержаны в стиле знаменитого бара «Голубая Устрица» из «Полицейской академии». Даже музыка была та же. Латексные костюмы, цепи, заклёпки, фуражки с лихо выгнутыми тульями отсылали к Третьему Рейху, с его откровенно гомоэротичной эстетикой.
Видео было снято в одном из ночных клубов и снимали явно скрытой камерой.
- А кто снимал? - спросил Лобов майора-фсбешника.
- Этого нам пока не удалось выяснить. Но эти двое — Китов и Зубенин у нас уже давно под наблюдением. Китов был руководителем «Культурного общества «Диалог». Это некоммерческая организация, признанная у нас иноагентом. Так что — наш клиент. - ответил майор.
-А второй?
- А второй не менее интересен. Был нашим постоянным представителем в ПАСЕ.
- Я знаю. Мы общались незадолго до его смерти. Он сам пригласил меня к себе домой. Якобы Китов шантажировал его накануне своей гибели.
- Ну, положим, - усмехнулся майор, - шантажировать тут было чем. Компромата, что называется...
- При этом Зубенин утверждал, что близко не был знаком с Китовым. А тут...
- В гей-тусовке Китов был известен под псевдонимом Никита. С ударением на «а». Анаграмма имени и фамилии: НИколай КИТов.
- Понятно. Его звали Никит`а.
- Про заднеприводность этого Зубенина мы узнали ещё несколько лет назад. Его тогда заметили в одном из гей-клубов в Амстердаме. Да и потом тоже. Одно время у него была интрижка с каким-то местным в Брюсселе. Так что «вели» мы этих двоих уже давно. А Китов регулярно получал гранты от своих кураторов из-за границы. - говорил майор.
-Теперь понятно, откуда у него деньги на ремонт квартиры взялись. - сказал Лобов, - Так, может, у вас и соображения есть, кто мог его убить?
-А Китова убили?
- Странно, что вам это неизвестно. - удивился Лобов, - Его застрелили. Орудием убийства является пистолет «Глок» швейцарского производства времён войны. Вероятно, найден «чёрными копателями» в местах боёв и отремонтирован.
-Ах вот как?!
- Да. Но самое интересное в этой истории то, что впервые этот ствол засветился ещё в 1995. Из него были застрелены двое членов знаменитой Тамбовской ОПГ. Некие Тараканов и Богомолов.
- И какая связь между ними и Китовым?
- Вот это мы и пытаемся выяснить. А после убийства Китова из этого же оружия был застрелен ещё один человек. Некто Канарейкин, владелец фирмы по ремонту квартир и загородных домов. Причём, ремонт в квартире убитого Китова делала именно фирма Канарейкина.
-Интересно-интересно. - повернулся к нему фсбешник, - Конечно, связывать убийство Канарейкина с тем, что его фирма делала ремонт у ранее убитого Китова мы не станем. Значит — надо искать другие связи и мотивы. А что, если убийца был связан с ними обоими?
- А Тараканов с Богомоловым? Послушайте, вы ведь занимались разработкой ОПГ в 90х. Может, поднимете дела из архива? Что-то подсказывает мне, что следы надо искать там.
- Хотите сказать, что история давняя?
- Нельзя исключить.
-Так, говорите, «Тамбовские»? Попробуем поискать, что у нас на них есть.
- А заодно поищите у себя объективку на некоего Кабаносси. Может, он и к вам в поле зрения угодил. - кивнул Лобов.
- А это кто?
- Это первый хозяин орудия преступления. Кабаносси был, в том числе, коллекционером оружия. И поначалу Глок попал к нему. Но вскоре после этого Кабаносси был найден в собственной парадной мёртвым, но без признаков насильственной смерти. Сердечный приступ. Кто-то, или что-то, напугало его буквально до смерти.
- Интересно-интересно. - повторил фсбешник.
- Да. Из квартиры Кабаносси вывезли целый арсенал — от катан до базук. Но Глока среди всего этого оружия не было. А это значит — в момент смерти пистолет был при нём и тот, кто напугал Кабаносси, забрал оружие себе.
- И больше ничего не взял?
- В том-то и дело. Пропал только пистолет. Причём люди, знавшие Кабаносси, видели у него этот пистолет незадолго до смерти Кабаносси. Он сам им показывал его. И они смогли его описать. Там была гравировка на рукояти. На немецком языке, предположительно.
-М?
- Глок был найден в местах боёв. И, вероятнее всего, принадлежал какому-то немцу и, по-видимому, являлся наградным. Это моё предположение относительно гравировки.
- Значит, что мы имеем. - подвёл итог фсбешник, - У нас три трупа: двоих застрелили, а одного зарезали. При этом все трое как-то связаны: Канарейкин со своей фирмой делал ремонт в квартире Китова, который был знаком и состоял в интимных отношениях с Зубениным. Точнее — оба они участвовали в гей-садо-мазо вечеринках, где Китов был известен под псевдонимом. При этом Китова и Канарейкина застрелили из одного и того же оружия — пистолета Глок.
-И двое из этих троих: Китов и Зубенин — проходят по вашим картотекам. - добавил Лобов.
* * *
- Виктория Сергеевна, а Вам было известно о деятельности Китова в некоем «Открытом обществе «Диалог»?
- Нет. А что это?
- Это некоммерческая организация, признанная у нас иностранным агентом. Финансируют её несколько иностранных фондов, в том числе и печально знаменитый Фонд Сороса. Вам ничего не известно о деятельности Китова в этой организации?
- Нет. - повторила Куся, - А... разве...
- Что?
- Нет. Ничего. Я впервые слышу, что Кит... что Николай занимался какой-то иностранной организацией. А чем они занимались?
- Ну, в частности, организацией летнего отдыха детей в лагерях.
- И что в этом плохого?
- Эти лагеря финансируются Фондом Сороса.
- Ну и что?
- А деятельность этого фонда у нас в стране запрещена. Поэтому напрямую он не действует, а использует всякие НКО и тому подобные прикрытия.
- А вы прямо так боитесь, что детям внушат не те мысли.
-И это в том числе. Я уже не говорю о том, что с такими сексуальными предпочтениями детей воспитывать не надо. И юношество окормлять не надо.
Куся в очередной раз подняла на следователя честные глаза.
- А что в этом такого? Сексуальная ориентация это личное дело каждого.
- А то, что в этих лагерях с детьми проводили так называемые уроки «сексуального просвещения», где просто занимались растлением малолетних. Я не говорю уже о распространении различных наркотиков. А это уже серьёзно. И если Вы пытаетесь сейчас скрыть от следствия известные Вам факты...
- Но я правда ничего не знаю! - испугалась Куся.
Лобов положил на стол пресловутую флешку с записью гей-оргии.
- Эта вещь Вам знакома? Её обнаружила владелица кафе в подсобном помещении, где Вы... квартируете, так сказать. Посмотрела, что на ней записано, очень удивилась и решила отнести флешку нам. Для выяснения. Вы знаете, что на ней?
- А что на ней?
- Хотите взглянуть? - спросил Лобов. И показал. Увиденное впечатлило. Особенно Кит в чёрном проклёпанном костюме и с хлыстом. И выстроившиеся «паровозиком» геи, делающие друг другу минет. И многое другое.
- Я этого не знала. - заблеяла Куся, - Мне это Николай принёс и попросил подержать у себя. Я не смотрела, что там, правда.
- А кроме Китова Вы там никого не узнали?
Куся мотнула головой. Лобов задал ей ещё пару вопросов и отпустил восвояси.
Значит, Китов действительно собирался шантажировать Зубенина этими видеозаписями. Но с какой целью? Денег мало, что ли? Но наши «партнёры» на иудушек из «пятой колонны» денег не жалеют. Правда, что аппетит приходит во время еды. Или Китову из присланных грантов доставались крохи с барского стола, а всё остальное расхватывали другие? Ну, положим, этих крох ему хватило на очень даже недешёвый ремонт в квартире. После которого владелец фирмы, этот ремонт делавшей, тоже был убит. Из всех этих смертей смерть Канарейкина, пожалуй, самая странная. Ну вот как-то не вяжется она с остальными! Бизнесмен, поднявшийся буквально с «нуля», выживший в 90е, создавший и сохранивший свою фирму, пользующийся уважением на рынке ремонта, да и с ориентацией у него всё в порядке — дважды женат, но с первой женой сохранил вполне дружеские отношения. Расстались без скандала, по обоюдному согласию, вторая жена до сих пор в себя не может прийти. Ну нормальный мужик! Нормальный обычный мужик! Кому он дорогу перешёл?
А если убийце? Если все эти убийства — Китова и Канарейкина — это сведение неких личных счётов? Если всё это — чья-то месть? Ну да! Элементарно, Лобов! С этого и следовало начинать — выяснить, были ли враги у Китова и Канарейкина! Хотя и версию с заказным убийством тоже со счетов сбрасывать не стоит. Скажем, «заказать» обоих могли из мести. Канарейкин мог перейти кому-то дорогу в бизнесе, а Китов... с учётом его оооочччень специфических сексуальных пристрастий... и работы на иностранных агентов... а что, если кроме Зубенина он пытался шантажировать ещё кого-то? Что, если таких видео не два и не три, а больше?
И тогда убийство Таракана с Богомолом - тоже заказное. Наверняка, так и есть! 90е, чтоб их! И тогда получается, что единственное, что связывает всех их — и Таракана с Богомолом, и Китова с Канарейкиным — это убийца. С пистолетом Глок.
Глава 14. Нежелезный Феликс.
-Родители хотели назвать мою маму Хошимин. В честь Хо Ши Мина.
- А назвали? - спросила я.
- Татьяна. А было бы красиво: Хошимин Эзровна Базарова. А меня назвали в честь дедушки.
- По отцу?
- Что?
- Дедушки по отцу? - переспросила я.
- Да. Его звали Феликс Александрович. У нас в семье принято старшего сына называть Феликс. Только он ростом был под два метра. Когда-то, ещё до революции нашего предка выслали в Туркестан и лишили всех прав состояния. Хотя в Новгородской области до сих пор можно восстановить границы имения. Они очень богатые были.
- И чем они царю не угодили?
- Не знаю. Но настоящую фамилию им тоже запретили использовать. Так что у нас не фамилия, а прозвище.
- Осталось только имя, как связь с прошлым. - сказала я.
- Да.
Дело было перед Новым годом и мы крутили фруктовые подарочные корзины. Корзины были разные: маленькие, средние и большие и фрукты в них были тоже разные. Поначалу было я пыталась помогать укладывать фрукты и даже что-то собирать сама, но Фелька, посмотрев на результаты моих трудов, заявил, что руки у меня растут даже не из задницы, а вообще неизвестно откуда и что лучше он всё делать будет сам. А я буду просто приносить ему коробки с фруктами и относить в сторону готовые корзины. Даже бантики завязывать он мне не доверил. Я не возражала. Попросила только рассказать ещё что-нибудь интересное. Но Феликс уже решил, что на сегодня хватит и беззлобно послал меня в задницу.
Господа присяжные и пристяжные!
В жизни любому из нас частенько встречаются всякие уникумы, чудаки и оригиналы! В мою жизнь эти уникумы и оригиналы прут косяком, как рыба на нерест и в итоге составляют большинство окружения, а нормальных людей раз-два и обчёлся. Хотя, видит Бог, я ничего для этого не делала! Не виноватая я! Они сами появляются в моей жизни и хрен их выкуришь. Но Феликс, пожалуй, был самым большим уникумом! И, что самое главное, за все годы нашего знакомства, я так и не поняла, что же он такое. Большинство оригиналов и чудаков, встреченных мной в жизни, при более близком знакомстве оказывалось либо подлецами и подонками, либо, в лучшем случае — просто придурками по жизни. Но что такое Феликс — я не поняла до сих пор. Его мысли и чувства, все мотивы его поступков постоянно были скрыты. Он всегда очень чётко и грамотно держал дистанцию и уже в первые дни нашего знакомства провёл границы и ясно дал понять, что за них мне лучше не заходить. И рассказывал о себе лишь то, что считал нужным. Мемории его всегда были обрывочны, но тем интереснее было узнать, что было дальше, или, наоборот, до этого. Но вот этого добиться от него было сложнее всего.
Худой, среднего роста, с густой копной тёмно-русых волос и зелёными прозрачными глазами, Феля выглядел природным русаком, хотя, по его же словам, в нём была намешана кровь нескольких национальностей от туркмен до поляков. Присутствие восточной крови выдавала только «монобров».
Бабушка его со стороны мамы была родом с западной Украины, их было двенадцать человек детей, из них всех она в живых одна осталась. Остальные погибли — кто от рук немцев, кого бандеровцы убили, кто-то сгинул в ГУЛАГе. Только бабушка сумела добраться неисповедимыми путями до славного города Ашхабада, где вышла замуж за дедушку-туркмена, который был очень героический дедушка, сумевший с помощью катушки с телефонным проводом и туркменских ругательств взять в плен семнадцать немецких офицеров; умудрилась стать отличником народного просвещения Туркменистана и получить медаль им. Сарианиди и персональную пенсию от самого Туркменбаши Сапармурада Ниязова. Всё это Феликс торжественно поведал мне, пока мы крутили те самые корзины. Со стороны отца были помянутые выше ссыльные аристократы с конфискованным имением в Новгородской губернии и кто-то ещё.
Именно благодаря туркменской родне Феля рано узнал суровые законы махалли. Махалля — это район по-нашему. Или квартал. Живут там, в основном родственники и нравы соответствующие: клановость и круговая порука. Чужаков не любят, но и своих не сдадут. От махалли в своё время он и утёк в Россию. Про обстоятельства своего отъезда Фелька не распространялся. Известно было только, что на их семью покушались трижды: стреляли из автомата и только чудом никого не убили. А Феля, по приезде в Петербург, однажды по пьяни порвал свой туркменский паспорт. Зачем? А спроси дурака! Но жил с тех пор наш Феля вообще без документов.
- Человек с двойным дном. - говорила про него моя мама, когда я иногда рассказывала ей о нём, - А то и с тройным.
* * *
-Зачем тебе этот облезлый котяра Хвеликс? - уязвлённо спросил меня Кит.
- А зачем мне мужчина, который будет мне изменять, да ещё и с другими мужчинами? - ответила я вопросом на вопрос.
- Ну так с мужчинами же, а не с женщинами!
- А какая, нафиг, разница?
- Ну и пошла ты!
Моего отказа Кит мне так и не простил. Собственно, Феликс, точнее, мои безответные чувства к нему, и стали причиной, по которой я и оказалась в списке врагов Николая Китова на почётном втором месте. Ну и гадил он мне с тех пор по мелочам. Потому что по-крупному кишка была тонка, повторяю.
А Фелька, стервец, конечно, знал о моих чувствах, но не делал никаких шагов навстречу, однако и прочь не гнал. Так мы и жили. Как в той песенке: «Мы выбираем, нас выбирают. Как это часто не совпадает...». В моей жизни несовпадения случались даже слишком часто. И не только в отношениях. Вообще во всём. Собственно, вся моя жизнь и состояла из сплошных несовпадений и несвоевременности. «Несвоевременность — вечная драма...». Постепенно я привыкла к этому и когда вдруг карма давала сбой и что-то в моей нескладной жизни вдруг совпадало и складывалось удачно, то это уже скорее пугало, а не радовало.
Феликса я звала Ртутным — был он вертляв, вихляв и подвижен, как на шарнирах и чем-то действительно напоминал ртуть.
- Знаешь, кого ты мне напоминаешь? - спросила я как-то, - Т-1000. Помнишь, во Втором Терминаторе был у Шварценеггера такой противник? Его там и жгли, и на куски разбивали а он всё равно восстанавливался.
- Да, я такой. - скромно соглашался Фелька. И добавил зловещим голосом: - I'll be back!
А мне, глядя на него, постоянно приходила на память строчка из какой-то старой песни одной из наших рок-групп:
«Гаер подражает соловью,
Но скрывает ворона под маской...»
Потому как догадывалась.
Впрочем, по общения со мной Феликс снисходил редко — «не хотел давать надежду». Так мы и жили.
* * *
… Хоронили безвременно почившего Кабаносси с размахом. Весь Староневский был перекрыт от Суворовского до Лавры, где состоялось отпевание. Проезжую часть перед катафалком устлали розами, еловыми ветвями и папоротником. Поминки состоялись в самом шикарном стриптиз-клубе на Невском. Пел Киркоров, специально прилетевший из Москвы. Всё это изумлённому Лобову поведал Капитан, оказывается, довольно близко знавший покойного. Он же поведал, что покойник предпочитал мальчиков, но, по вполне понятным причинам - «братва» бы не поняла»- скрывал свои истинные пристрастия и изо всех сил окружал себя блондинисто-длинноногими девицами. Лобов спросил его про Глок. Капитан задумался.
- Оружием он увлекался. - сказал он наконец, - У него, помню, целый музей дома был. Раритетные вещицы были: мушкет XVII века, арбалет эпохи Мин, ещё что-то. Всего и не помню. А Глок... Нет... Не могу вспомнить. А почему Вы...
- Получается, что Китова убили из этого пистолета.
Карлик всплеснул ручками.
- Ну надо же!
- И нам удалось выяснить, что этот пистолет был у Кабаносси в день смерти. А Вы не можете сказать, что, или кто, мог его так сильно напугать? На сердце он жаловался вообще?
Карлик снова задумался, но на этот раз недолго.
- Нет. - уверенно сказал он, - Алёша здоровый был, как бык.
- Но что-то же вызвало остановку сердца. На лице у него застыло выражение ужаса и недоумения. Не можете вспомнить, враги у него были?
Капитан усмехнулся.
- Он же бандитом был! Естественно, были! Иных уж нет, а те — далече.
Лобов спросил про Богомола с Тараканом, но Капитан ничего не знал. Единственное, что удалось выяснить Лобову, что Кабаносси входил в другую ОПГ. Но были ли у него при жизни разногласия с убитыми Тараканом и Богмолом — узнать не удалось.
Карета «Скорой помощи» вылетела из задних ворот Мариинского дворца, пересекла Исаакиевскую площадь, обогнула громаду Собора, выскочив на набережную и, завывая сиреной и сверкая мигалками, растаяла в серой мути. Депутату Заксобрания от фракции КПРФ внезапно стало плохо прямо во время заседания. Это было очень важное заседание, на котором обсуждалось принятие одного очень важного и нужного для Города закона. Но фракция КПРФ была против. Но не потому, что закон был плох, или недоработан, или ущемлял права простых людей, о которых, по их словам, товарищи коммунисты очень пеклись. Нет. Коммунисты были против потому, что закон внесла на обсуждения «не та» партия. Грязное дело политика!
- Ситуация, как в дрянном кино, или в желтушной прессе. Избалованный мальчик- »мажор», которому родители с детства покупали всё, что ни прибредится, который слова «нет» сроду не слыхал. Понятное дело, когда подрос, родители пихнули в Университет. В наш, Большой. Только учиться наш герой там не хотел, даже за деньги. Тянули его кое-как, а у него ещё в старших классах закрутилось: ночные клубы, девочки-выпивка-наркотики... Вобщем, во время одного такого шабаша нашему парнише «порвали очко». - говорил Лобову майор-фсбешник.
- Мммм...
- Папа, когда узнал, естественно, расстроился. И рассердился. Принял меры: сынулю под домашний арест, точнее — в очень крутую платную клинику — лечиться от наркотической зависимости, а заодно — душевную травму залечивать.
- Хотя тут больше помогла бы одна хорошая порка. - не удержался Лобов.
Майор согласно кивнул и продолжил:
- А заодно и распорядился тех, кто кровиночку охально изобидел, найти и покарать примерно. Дабы впредь, как говорится...
- А кто у нас папа? - поинтересовался Лобов.
- Папа у нас в данный момент ударно трудится депутатом Заксобрания от фракции КПРФ.
-Ах, вот как! С папой хотелось бы поговорить. И на эту тему, и на другие.
- А Вы думаете, мы не пытались? - хмыкнул майор.
- Но сотрудничать со следствием папа не пожелал.
- Да не то, чтобы уж прямо не пожелал. Просто папе вдруг прямо на заседании стало плохо и его «скорая» увезла. Обширный инфаркт. Так что папа в коме, к нему, понятное дело, не пускают. А с сынишкой мы поговорили, только толку от этого кот наплакал. Он, понятное дело, ничего не помнит.
- А убитый Китов здесь каким боком? - спросил Лобов.
- А вот это и предстоит выяснить. Но их видели вместе незадолго до всего этого.
* * *
- Вы знаете, я вспомнила! - говорила Лобову полная крашеная блондинка в вышитом люрексом свитере «а-ля девяностые», - Я была в шоке и совершенно выпустила эту деталь! Поймите меня, я была в таком состоянии! Не каждый день у тебя на глазах людей убивают!
- Ближе к делу, гражданка, простите, как Вас?
- Елена Георгиевна.
- Елена Георгиевна, что Вы вспомнили?
- Тот киллер в кафе, который выстрелил в ведущего.
- Вы его узнали? Он Вам знаком?
- Нет. Но я вспомнила одну деталь. Тогда у меня всё из головы вылетело, я не могла ничего вспомнить, я была в таком состоянии, поймите меня!
- Я прекрасно понимаю. Что Вы вспомнили?
- Его руки. Точнее, руку, в которой был пистолет. На пальце у него было какое-то кольцо.
- Обручальное?
- Нет. Это был перстень, такой серебристый, похожий на печатку. Я не успела рассмотреть. Всё произошло очень быстро. Он достал пистолет и выстрелил.
- Значит, в момент, когда он выстрелил, Вы сидели лицом к входу, так? - уточнил Лобов.
- Я услышала, что кто-то вошёл и оглянулась посмотреть.
- Понятно.
- Всё произошло очень быстро.
- Но кольцо Вы, тем не менее, заметили.
- Оно блеснуло. Да на пальце было кольцо. Серебристое. - повторила свидетельница.
- А на каком именно пальце? На среднем, или на безымянном, не помните?
Она покачала головой.
- Увы! Не помню. Не могу сказать.
Лобов отметил ей пропуск и отпустил.
Значит, киллер был без перчаток. Раз свидетельница увидела на пальце кольцо. Убийца правша, свидетельница сидела справа от входа. Кольцо она рассмотреть не успела, понятное дело. Кольцо. Или печатка... Да мало ли мужчин носит на пальце печатку? Из серебристого металла. А больше она ничего не запомнила. Ну, хоть что-то...
Глава 15. "В золотых небесах догорела заря коммунизма..."
И тут я опять вернусь немного назад. Ну не выходит у меня вести повествование иначе. Всё время то вперёд убегаю, то назад возвращаюсь, то в сторону ухожу.
Похороны Канариса были организованы с размахом и потрясали воображение не менее, чем похороны «братков», павших в бесчисленных разборках на «стрелках» «лихих девяностых». Алели скорбно склонённые флаги с серпом и молотом, позвякивал кадилом православный батюшка, гремел оркестр и звучали речи. Лобов всё не мог отделаться от ощущения какого-то сюра. Красные флаги с серпом и молотом соседствовали с православными молитвами, а лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» - с костюмами от Армани и швейцарскими часами. У меня было точно такое же ощущение. На похороны я попала, вобщем-то, случайно — идти туда у меня не было ни малейшего желания. Просто иначе с Лобовым было не пересечься. Народу на кладбище было довольно много. Я увидела Кусю с Борюсиком, Надьку и обеих жён Канариса — бывшую и нынешнюю. Даже наша бывшая классная пришла. Я её не узнала поначалу — столько лет прошло. Как выяснилось — Канарис и Серж поддерживали с ней отношения и регулярно общались и после школы и даже после института. Что до Сержа, теперь тоже покойного, то он у Елены Ивановны в любимчиках ходил, а Канарис так, за компанию. Уж не знаю, чем они так друг дружке понравились. Вторым любимчиком был пресловутый Славочка.
Если бы он был жив, он бы тут тоже пораспинался. - подумала я, слушая очередного оратора. Тот нёс какую-то ахинею про неизбежность коммунизма. Это-то тут при чём?
И я стала думать о своём.
… Карл Маркс категорически не советовал осуществлять его теории на практике, особенно в России. Он вообще очень сильно не любил славян, а русских особенно. Славянские народы он без обиняков относил к народам «неисторическим», как, впрочем и большинство остальных народов. «Историческими», по мнению бородатого Карлы, были исключительно западноевропейские народы. Именно они должны будут жить в коммунистическом изобильном раю, который им будут обеспечивать и создавать вся остальная «неисторическая чернь». Ничего не напоминает? Э? Да пресловутую концепцию «золотого миллиарда», придуманную Мальтузом.
А русские, как небезосновательно полагал Маркс, всё поймут не так, переиначат и получат на выходе нечто непонятное.
Отто фон Бисмарк, в ответ на Марксовы сентенции, глубокомысленно изрёк, что для коммунистического эксперимента нужно выбрать страну, которую не жалко. Ну да, ну да! Как в том анекдоте: «Можно ли построить коммунизм в Швейцарии?»
«Можно. Но жалко!»
Оркестр грянул «Интернационал». Мы с Лобовым переглянулись. И я поняла, что не одинока в своих впечатлениях — его тоже посетило ощущения сюра. Я перевела взгляд на Кусю и остальных. Они стояли совершенно серьёзные и, похоже, принимали всё происходящее за чистую монету. Для пущего сюра не хватало только воинского салюта и орденов на алых подушечках. Но до этого Канарис просто «не дорос».
Ах, какая была держава! Ах, какие в ней люди были! Как торжественно-величаво Звуки гимна над миром плыли! Ах, как были открыты лица, Как наполнены светом взгляды! Как красива была столица! Как величественны парады! Проходя триумфальным маршем, Безупречно красивым строем, Молодежь присягала старшим, Закалённым в боях героям - Не деляги и прохиндеи Попадали у нас в кумиры... Ибо в людях жила - идея! Жажда быть в авангарде мира! Что же было такого злого В том, что мы понимали твёрдо, Что "товарищ" - не просто слово, И звучит это слово гордо? В том, что были одним народом, Крепко спаянным общей верой, Что достоинства - не доходом, А иной измеряли мерой? В том, что пошлости на потребу Не топили в грязи искусство? Что мальчишек манило небо? Что у девушек были чувства? Ах, насколько всё нынче гаже, Хуже, ниже и даже реже: Пусть мелодия гимна - та же, Но порыв и идея - где же? И всего нестерпимей горе В невозможности примирений Не с утратою территорий, Но с потерею поколений! Как ни пыжатся эти рожи, Разве место при них надежде? Ах, как всё это непохоже На страну, что мы знали прежде! Что была молода, крылата, Силы множила год за годом, Где народ уважал солдата И гордился солдат народом. Ту, где светлыми были дали, Ту, где были чисты просторы... А какое кино снимали Наши лучшие режиссеры! А какие звенели песни! Как от них расправлялись плечи! Как под них мы шагали вместе Ранним утром заре навстречу! Эти песни - о главном в жизни: О свободе, мечте, полёте, О любви к дорогой отчизне, О труде, что всегда в почёте, И о девушках, что цветами Расцветают под солнцем мая, И о ждущей нас дома маме, И о с детства знакомом крае, И о чести, и об отваге, И о верном, надёжном друге... И алели над нами флаги С чёрной свастикой в белом круге.
Сии вирши пришли на память сами собой, пока я слушала очередную пламенную речь очередного Канарисова партайгеноссе. Как говорится — музыкой навеяло, тем паче, что похороны плавно перетекали в несанкционированный митинг. Автор неизвестен, но на народное творчество не похоже. Не стану тут спорить и рассуждать на тему были ли советский и гитлеровский режимы равны и тождественны друг другу. Но внешнего сходства было много. Тоталитарные режимы вообще похожи внешне. Одно скажу. Мыло из узников ГУЛАГа точно не варили (даже Солж до такого не додумался в своих опусах), да и газовых камер там не было, в отличие от того же Освенцима с Бухенвальдом. А вся фишка в том, что большинство диктатур ХХ века действительно были густо замешаны на дрожжах социализма. И сталинский СССР, и маоистский Китай, и фашистская Италия, да и гитлеровская Германия тоже. У них же режим официально назывался «национал-социализм». А Гитлер, когда ваял свою «Майн кампф», очень многое позаимствовал у того же Маркса. Муссолини вообще изначально был социалистом. И только франкистская диктатура в Испании и некоторые диктаторские режимы в Южной Америке, тот же режим Пиночета, например — были диктатурами правого толка.
Господа присяжные и пристяжные!
Ностальгии по советско-пионерскому детству я никогда не испытывала. Меня от неё отучили ещё в ранней юности в ходе общения со старшим поколением, чьи детство-отрочество-юность пришлись на предвоенно-военно-послевоенные годы.
Нет, про репрессии они ничего не рассказывали, зато взахлёб вспоминали, как «жили бедно, но дружно, не то, что сейчас». И небо было синей, и деревья выше и зеленее и конфеты слаще. Это была, напомню, середина восьмидесятых. Про эти времена сейчас говорят то же самое. Как было тепло и лампово. То есть — ностальгуны были всегда. Это вообще в свойствах людей — ностальгировать по ушедшим временам. Прошлое всегда кажется лучше, чем оно было на самом деле. А я, в свои отроческие годы принимала их ностальгические сопли за чистую монету и люто завидовала им, столько видевшим, столько пережившим: и первые пятилетки, и война, и послевоенное восстановление, первый спутник, полёт Гагарина... Как же было интересно жить! - думала я. А у нас... Серое убожество, дряхлый маразматик, обвешанный наградами, за которые раньше люди жизнью рисковали, а он раздавал всем и себе в том числе, как подарки ко дню рождения... И пьют все. И в магазинах шаром покати. За колбасой в Москву на электричке ездить надо, да ещё три часа в очереди стоять в компании с такими же искателями нехитрых благ. Но если колбасные экспедиции воспринимались как некая данность, то другие вещи, имевшие место быть в моей жизни, вызывали куда большее огорчение.Ну вот, например, в школе оценки ставят не за то, что ты урок выучила, а за подношения учителям. В новой школе, куда я пришла в седьмом классе, классная где-то через месяц после моего прихода, прозрачно намекнула маме, что если та не занесёт ей «ясак», то у меня будут проблемы. Школа считалась престижной, образцовой и показательной. Мама была идеалисткой и с негодованием отвергла «предложение, от которого невозможно отказаться». Проблемы начались немедленно. Но мне было сказано, что я «сама виновата, не умею наладить контакт с товарищами». Причём сказано это было... мамой! Мама вообще старательно не замечала моих проблем и на мои попытки пожаловаться, отвечала: «Разбирайся сама!». С тех пор я ненавижу элитность, престижность, образцовость и показательность. Потому что чем больше внешнего лоска, тем больше внутреннего дерьма. А все эти элитные спецшколы очень быстро превращаются в гадюшники и рассадники снобизма и ублюдочности.
Нет, детство моё не было счастливым. Да и какое счастливое детство может быть с пьющим отцом? Мама старательно делала хорошую мину при плохой игре, с упоением строя вместо настоящей семьи некую потёмкинскую деревню под названием «наша счастливая семья». А мы делали вид, что верим. При этом критиковать папу запрещалось от слова вообще. Папаня был непогрешим аки Папа Римский. Сам он при этом мог себя вести как угодно — унижать, оскорблять, бить нас с братом, пить как сапожник и даже изменять маме по пьяни. Хорошо, хоть маму не трогал, но ей тоже доставалась порция унижений. Он считал, что мама умнее и успешнее его и просто не мог ей этого простить. Поэтому постоянно старался её унизить. Его шутки в её адрес были насмешками и издёвками. Когда мне было лет девять, помню, я частенько кидалась на него с кулаками за это и за всё остальное, но что может девятилетняя пигалица против взрослого мужика?
Плюс ко всему мы были не просто бедные, а на грани нищеты. Мы были бедные даже по советским меркам, когда бедными были почти все. Помню, брат постоянно спрашивал маму: «Мам, а мы бедные, или богатые?». Мама отводила глаза и говорила, что «мы средние». Хотя внешне всё выглядело вполне себе благостно и благополучно. Так что видимость мама создала действительно мастерски.
От невесёлых мыслей меня отвлёк Лобов, просто толкнувший меня в бок.
- Вы что-то сказали? - спросила я.
- Вы планируете идти на поминки? - спросил он, надевая кепку. Я огляделась и поняла, что действо уже закончилось.
- Не испытываю ни малейшего желания.
- Тогда предлагаю уйти по-английски.
- А с остальными побеседовать Вы не хотели разве?
- Позже. С Викторией я уже беседовал.
Мы тихонько развернулись и направились к выходу с кладбища. Это была «Аллея бандитской славы» - по обеим сторонам, соперничая друг с другом, высились аляповато-помпезные памятники в полный рост на уже довольно запущенных могилах. Лобов смотрел на них с каким-то особым выражением лица. Наверное, вспоминал что-то своё, связанное с тем лихим временем. Нашей семье всегда жилось одинаково плохо - что при Брежневе, что при Горбачёве, что при Ельцине. Просто из одного круга ада мы плавно перемещались в другой. А нормальную жизнь я вот только сейчас и увидела и распробовала.
С Канарисом, да и не только с ним, периодически возникали стычки на этой почве. Канарис был истеричный ностальгун-совкодрочер. Хотя всё это довольно странно со стороны выглядело — успешный мужик, бизнес имеет свой, отдыхать ездит не в какую-нибудь занюханную Турцию, или Египет, а на Бали и прочие Мальдивы. Я ему в ответ, что, мол в совдепии у тебя и близко бы ничего этого не было, даже если бы ты охрененную карьеру сделал по партийно-комсомольской линии. Канарис был у нас в классе комсоргом. Я в комсомоле не была — единственная из всего класса, так он меня ещё и из-за этого долбал. Я ему, видите ли, все показатели портила. А я в комсомол отказалась вступать совершенно сознательно в четырнадцать лет. Причём прямо сказала, что не верю я в эти идеи. Кстати, было это ещё до перестройки. Тогда за такое можно было и огрести. Но обошлось. Наверное, в какой-то момент на меня просто махнули рукой. Мама упорно отказывалась заносить училкам подношения и те, в какой-то момент смирились, или сделали вид, сто смирились. Меня ещё продолжали третировать, но уже больше по инерции. Но в десятом классе маме опять прозрачно намекнули, что с получением аттестата у меня будут проблемы и меня срочно в середине года пришлось увозить из Москвы в Ленинград. Так я оказалась в нашей школе, где уже обретались Куся и иже с ней.
Всё это я поведала Лобову, когда мы шли с кладбища.
-Но убили-то его явно не из-за ностальгии по светлому прошлому. - сказал Лобов, - Канарейкин довольно активно занимался партийной работой.
- Хотите узнать, известно ли мне что-то про его партийную деятельность? - спросила я, - Нет, неизвестно. Я уже сказала, что не верю в эту идею. Я, если Вам так интересно, по убеждениям являюсь православной монархисткой, при этом активно поддерживаю нашего президента.
- Ваши убеждения — это Ваше личное дело. - ответил следователь, - Но Вы говорили, что он в соцсетях активно высказывался за СССР.
- Что именно он там писал, я не видела, мы с ним в основном лично общались в реале, так сказать. И мне он ныл и жаловался, как ему плохо живётся. В пятикомнатной квартире и при своём бизнесе, который отнюдь не разваливался, а наоборот. И как хорошо ему было тогда. В перенаселённой коммуналке на Лермонтовском. Кстати, дом этот аварийным признали ещё в советские времена и всё никак не расселят. XXI век на дворе.
- А Вы были у него дома?
- Нет. Ни тогда, ни сейчас. В школе, правда, один раз я вместе с ним дошла до его дома, нам что-то было нужно, но он поднялся в квартиру один, а я осталась ждать внизу, в парадной. А после школы мы долгое время не общались. У каждого была своя жизнь.
- Ну, может быть, у него, в отличие от Вас, были какие-то более светлые и тёплые воспоминания о том времени. Не у всех же отцы пили и семью тиранили.
- Не знаю. - пожала я плечами, - Может быть. Но, насколько мне известно, у него отец умер, ещё когда Канарис, то-есть Канарейкин был маленьким, а мама тянула их с братом одна.
- Брат у него старший, или младший?
- Не знаю точно. Кажется, старший.
- А почему он Канарис?
- Так на фрица похож был. Белобрысый такой, голубоглазый. Вот и прозвали.
- Значит, разногласия у вас были на политической почве?
- Можно сказать и так. Но убивать его за это я бы не стала. Если Вы решили меня подозревать. Но я вот что скажу про всех этих ностальгунов. Хотя эта информация больше для ФСБ интересна будет. Сдаётся мне, что вся эта ностальгия — это хорошо проплаченный проект Госдепа. Пендосам всё равно в каком направлении страну шатать. Не вышло окончательно развалить с помощью демократии — будут играть на ностальгии по совку. Мол, раз в те времена всё было так хорошо, то и давайте «вернём всё взад». Начали да, с ностальгии по кефиру и мороженке, а сейчас скачут за развал страны. Это я из каментов поняла. Только вряд ли у них получится. Потому как, повторяю — они себя воображают стоиками и героями, но ведут себя как нытики. Вечно ноют и жалуются. Вы можете себе, ну, вот хоть Фиделя Кастро представить, чтобы он вечно ныл? Или того же Ленина?
Следователь усмехнулся.
- А про свою деятельность в КПРФ он с Вами не говорил?
- Я же говорила, что нет. Мне, если честно, было глубоко плевать и на его партийную деятельность, и на его убеждения, и на него самого. Если бы он сам не верещал обо всём этом на каждом углу. Но убивать его я бы не стала. К тому же выглядело это всё со стороны довольно смешно: коммунист-капиталист. Оксюморон. Жареный снег. Один из моих бывших любил говорить, что все эти «измы» до поры-до времени. Атеизм — до первой хорошей тряски в самолёте, ну, или вообще до первой серьёзной встряски в жизни, коммунизм — до первых реальных денег, а феминизм — до первого достойного мужика.
- А когда Вы с Канарейкиным виделись в последний раз?
Я подумала.
- Примерно с месяц до его убийства. Или чуть меньше. В кафе у Надьки. Они там с Китом как раз про ремонт перетирали.
- Значит, Вы его видели, когда он разговаривал с Китовым о ремонте.
- Ну да. Это была наша последняя встреча. Как раз в тот вечер у Кита с его балаганом был концерт и он представил нам отрывки из мюзикла «Волкодав». Это была жуть жуткая. Особенно меня потрясла и добила морально ария Нелетучего Мыша. Канарис, по-моему, тоже в шоке был, потому что ушли мы одновременно. Он предложил мне подвезти до метро, но я отказалась.
- А расстались вы как?
- Мирно. Если Вы про это. К тому же Канарис в школе пытался было подкатить ко мне с ухаживаниями, но интереса у меня не вызвал и отступил. Он, вообще-то, к нашему всеобщему удивлению, всё больше тусовался в обществе малолеток. Его постоянно видели в компании пяти-шестиклассниц и мы его звали то папочкой, то «усатым нянем», то пионервожатым. Ему даже хотели дать характеристику-направление в «Герцовник», мол, талант у парня с детьми возиться. Но Канарис выбрал «Кирпич» - Архитектурно-строительный. У него, вроде, родители в нём учились, а мама была заведующей Учебной частью. Ну, а там перестройка, кооперативы стали открываться массово, он и поднялся на этой волне со своим бизнесом.
Канарейкин, Канарейкин... Преуспевающий бизнесмен, заботливый отец. Активно занимался воспитанием детей, дома у него полно журналов по воспитанию. Сам покупал им одежду, возил в кружки и секции. Образцовый папа. Слишком образцовый. За что ж тебя грохнули-то, Канарис? В бизнесе ты никому, вроде, дорогу не переходил... Дела в компартии? Надо бы навестить наших товарищей-коммунистов...
И Лобов решил вернуться к остальным. Возможно, не самое лучшее время для бесед, но с другой стороны — все нужные люди собрались в одном месте.
Глава 16. Братство кольца.
Возле ворот кладбища к Лобову подошёл незнакомец.
- Вы следователь, который убийство Канарейкина расследует?
- Я. А Вы кто?
- Если бы я знал, кто это сделал, я бы ему руку пожал! - сказал он Лобову.
Лобову за время своей работы эту фразу приходилось слышать не раз и не два. А потому он моментально навострил уши. Ибо означала эта фраза, что пришло время удивительных историй и сейчас он узнает если не разгадку, то ключ к разгадке. Лобов проследил глазами выходящих с кладбища. Кто-то садился в автобус, кто-то рассаживался в машины. Поминки были назначены в ресторане на Фонтанке. Адрес у Лобова был, так что он вполне мог подъехать туда после беседы с незнакомцем.
- Поподробнее, пожалуйста. - попросил он незнакомца, - Как Ваше имя-отчество?
- Едрёнкин моя фамилия. Летом у меня дочь в лагере была. И там её изнасиловали!
- Её изнасиловали в лагере? Сколько лет Вашей дочери?
- Двенадцать!
- А какое отношение к этому имел Канарейкин? Или Вы его обвиняете?
- Именно! В этом лагере с детьми проводили так называемые уроки «сексуального просвещения». А на самом деле туда педофилы и извращенцы съезжались!
- Как назывался лагерь?
Едрёнкин назвал. Это был лагерь, который финансировало и содержало пресловутое «Открытое общество «Диалог».
- Ваша дочь назвала Вам фамилию Канарейкина? - спросил он Едрёнкина.
Выяснилось, что Канарейкин несколько раз приходил в школу, где училась его дочь и активно рекламировал проклятый лагерь. Расписывал его, как место, где сохраняются советские традиции и так далее. Путёвки стоили недорого, на это купились многие и отправили туда своих детей. Пострадала не только дочь Едрёнкина. Судя по всему — растлением малолетних там занимались уже давно.
- Вы обращались ещё куда-нибудь? - спросил Лобов.
- Мне сказали, что если я заявлю в полицию, то...
- Понятно.
Итак, всё оказалось проще, гаже и, вместе с тем сложнее. Канарейкин оказался педофилом. Ну да! Рассказывали же многие, кто его знал, что он чуть ли не со школы вечно возле малолеток крутился. Значит — это у него давнишнее пристрастие. А с обществом этим, признанным иноагентом, кстати, активно сотрудничал и Китов. А вот и мотив убийства! И Китова, и Канарейкина!
Итак, картинка получается следующая. Некий «народный мститель» уничтожает всяческих половых извращенцев, очищая землю от скверны. Осталось выяснить, каким боком тут Богомолов с Таракановым, не числится ли за ними тоже каких-нибудь «подвигов» по этой части и тогда картинка срастётся окончательно.
Едрёнкина запугали, пригрозив расправой в случае обращения в полицию. Намекнув при этом, что у Канарейкина есть высокие покровители. Возможно, что в руководстве местного отделения КПРФ, или во властных структурах. Как бизнесмен он водил знакомства самые разные и связи у него наверняка имелись. Тогда тем более надо побеседовать со всеми, кто знал этого типа при жизни! По Союзу он ностальгировал! Да в советские времена за такое расстреливали!
Лобов листал папку с «делом» Канарейкина.
Образцово-показательный... Хотя... Ничего удивительного — такие типы, как раз гиперсоциальны, на окружающих производят впечатление самое положительное. Мимикрируют. Маскируются, тщательно скрывая от мира своё чёрное нутро. У Канарейкина характеристики сплошь положительные: и подчинённые о нём прямо в голос рыдают, и обе жены, и друзья...
Взгляд Лобова задержался на фотографии массивного перстня. Его обнаружили на теле убитого Канарейкина — ничего из ценных вещей не пропало: бумажник с банковскими картами и крупной суммой денег, айфон, ключи от машины и ювелирные украшения — кроме кольца у Канарейкина на руке был массивный браслет-цепочка — ничего не тронули. Перстень был на среднем пальце левой руки. И Лобов сразу обратил на него внимание — узор на перстне показался смутно знакомым — как будто где-то он уже видел такое: треугольная спираль из нескольких треугольников, при этом внутренний треугольник основанием вверх, а наружный — вверх вершиной. Да, определённо, Лобов уже видел что-то такое... Когда-то... Спираль из нескольких треугольников. Внутренний треугольник либо основанием вверх, либо вниз. Он раскрыл ноутбук и ввёл в поисковик изображение узора. Результат ошарашил: узорчик означал, что владелец кольца — предпочитает маленьких девочек. А если бы маленький треугольник изображался основанием вверх — то узор бы означал любителя маленьких мальчиков. Канарейкин практически в открытую заявлял о своих пристрастиях! Но у него же и собственные дети были! От первого брака и от второго. Неужели... Теперь у Лобова практически не осталось сомнений — убийства Китова и Канарейкина явно дело рук какого-то «народного мстителя»! Осталось узнать, кто мог «заказать» его и Китова.
* * *
-Виктория Сергеевна, а Вы знали что-нибудь о деятельности Канарейкина в КПРФ?
- Когда?
- В последние годы. Как давно он состоял в компартии?
- Да он ещё в школе у нас в классе комсоргом был.
- А о его конфликтах на почве политических убеждений Вам известно?
Куся пожала плечами.
- Его могли убить из-за убеждений?
- Мы пытаемся это выяснить. - ответил Лобов, - А по советским временам не ностальгировал? Может быть, воспоминания какие-то?
- В Союзе лучше было. Люди как-то больше доверяли друг другу. Дружнее жили.
- А в чём это выражалось?
- Люди больше доверяли друг другу. Мы вот уходя ключ под коврик ложили.
От «ложили» Лобова передёрнуло.
- Большинство квартирных краж потому и осуществлялось, что ключи, как Вы изволили выразиться, «ложили под коврик».
- Милиция по улицам ходила без оружия и дубинок.
- С чего Вы взяли?
- Рассказывали.
- Не стоит этому верить. Вы, кажется, квартиры лишились в результате мошенничества?
Куся минорно вздохнула.
- В СССР бы этого не было. - сказала она, - У нас мультики даже добрые были. Добру учили, справедливости.
- Понятно. Ближе к делу. Вам что-то известно о деятельности Канарейкина в КПРФ?
- Вы уже спрашивали. Нет, неизвестно. А что его из-за этого убили? Говорили же, что из-за денег. Или дорогу кому-то перешёл в бизнесе.
- Кто говорил? - моментально вскинулся Лобов, как гончая, почуявшая добычу.
- Ну вы и говорили.
- Это одна из версий. А кто ещё высказывал такие предположения?
- Борюся. Ещё один наш друг. Мы все дружили со школы.
- И что он говорил, этот ваш Борюся? Кстати, как его полное имя?
- Что Канариса могли из-за денег грохнуть. Либо конкуренты постарались.
Куся назвала полное имя Борюсика. Он у нас полный тёзка Барри Алибасова. Продиктовала номер телефона.
- И вы все так и продолжали общаться после школы? - снова спросил Лобов.
- Да.
- Хотя выбрали разные ВУЗы?
- Да. Канариса, вообще-то, хотели в Герцена пихнуть, он у нас любил с малолетками возиться. Но он в «Кирпич» пошёл. Вообще — его мамаша туда «поступила». Она там Учебной частью заведовала.
- И не прогадал ведь. - сказал следователь.
- Ну да. Из нашей компании только он и Серж только пробились.
- А Серж это кто? - тут же вскинулся Лобов и Куся поняла, что опять проговорилась. Пришлось рассказывать про Сержа и про то, как он плохо кончил.
- «Оборотень в погонах».
Куся опять минорно вздохнула.
- А вот ваши общие знакомые вашу компанию характеризуют весьма отрицательно. - сказал следователь, - Что вы третировали одноклассников и дружба ваша была основана именно на этом. Кстати, Вы тут упомянули, что Канарейкин общался с детьми из младших классов. В чём выражалось это общение?
Куся ненадолго задумалась, вспоминая.
-Да они постоянно за ним хвостом ходили. В основном девчонки. С мальчишками он меньше общался.
-То есть, Вы хотите сказать, что Канарейкин дружил преимущественно с девочками из более младших классов. А какого возраста, примерно, они были?
- Да класс пятый-шестой.
- То есть — лет по двенадцать?
- Ну да, примерно. А что такое?
-В чём выражалось это общение? - повторил вопрос Лобов.
- Да я даже сейчас не могу вспомнить. Столько лет прошло. Но они за ним хвостом ходили. И несколько раз я видела, как они после уроков играли возле школы.
- А во что играли, не помните?
- В «вышибалы», кажется. Или в «картошку». Не помню.
-Ладно, идите.
Лобов отметил Кусе пропуск.
Коммунист, мать его... Друг детей...
* **
- Не так всё просто. В наших органах власти — и в Думе, и в Заксобрании, существует мощное ЛГБТ-лобби. - говорил майор ФСБ Лобову, - Мы, конечно, всех их давно по головам сосчитали, «ведём» и разрабатываем. Но близко подобраться пока не можем. Слишком сильные у них покровители. Пока что.
- А по лагерю этому проклятому что? - спросил Лобов.
- А вот тут начинается самое интересное. - ответил майор, - Факты совращения и растления малолетних подтвердились. Но! Мы проверили списки детей, побывавших в этом чёртовом лагере за последние три года. Никакой Едрёнкиной там нет.
- Значит — это ненастоящая фамилия.
- Возможно, Ваш свидетель и воспользовался псевдонимом. - кивнул майор.
- Тогда — кто это мог быть? - спросил больше сам себя Лобов.
- Кто угодно. - ответил майор, - Или действительно отец изнасилованной девочки, который опасается расправы со стороны сообщников насильника, или кто-то из этих «народных мстителей», как Вы их называете. Кстати, что у Вас по этому мальчишке, которому «очко порвали»?
- Да тоже мало чего. - ответил Лобов, - Ездил я к нему в клинику, куда его сейчас отец законопатил, но он отказался со мной разговаривать.
- Ясно. А отец, что? Как он, кстати?
- Отец пока что в коме. Состояние стабильно тяжёлое и к нему по-прежнему не пускают. Зато удалось узнать одну интересную деталь в биографии Канарейкина. Оказывается — интерес к малолеткам у него ещё со школы. Его одноклассники в один голос указывают, что ещё будучи в старших классах Канарейкин много времени уделял общению с девочками младше себя. В основном из пятых-шестых классов. По-нынешнему — шестых-седьмых.
- То есть — лет по двенадцать. - уточнил майор и добавил, - У самого дочь в таком же возрасте... Как подумал...
- Да. Но тогда всё это было вполне невинно: игры в мяч после школы, «догонялки» на переменах. Возможно, тогда ещё Канарейкин не осознавал своих пристрастий. Он пробовал уделять внимание сверстницам, но успеха не имел. - сказал Лобов, - А учителя, глядя на это умилялись и собирались дать ему характеристику-направление в педагогический.
Майор хмыкнул.
- В чём разница между педагогом и педофилом? Педофилы действительно любят детей. - вспомнил он «бородатый» анекдот, - А при этом наш герой ещё и активный член КПРФ...
- Тоже со школы. - заметил Лобов, - В классе был комсоргом, активный член школьного комитета комсомола. И после падения СССР комсомольский билет не выбросил, надо заметить.
- Да. Интересный был типчик.
Лобову вдруг вспомнилось, что кроме товарищей по партии на похоронах был ещё и священник, проводивший обряд отпевания. Современные коммунисты к религии относятся совсем не так, как их предшественники сто лет назад. Да что там сто лет! Ещё Хрущёв обещал показать по телевизору последнего попа и построить коммунизм в 1980 году.
- Между прочим, этот ваш Китов тоже подал заявление в КПРФ незадолго до смерти. - вывел его из раздумий голос майора.
- Ах вот как?! - изумился Лобов, - Он же, вроде как, либерал был.
- Так КПРФ сейчас уверенно дрейфует в направлении троцкизма. - ответил майор, - А это — лево-либеральная идея. Большевики, если внимательно вчитаться и вслушаться в их риторику, ещё фору дадут нынешним либералам! Ничего за сто лет не изменилось!
- Во что они превратились! - изумился Лобов.
- Да ни во что они не превращались. - махнул рукой майор, - Вернулись в своё первоначальное естественное состояние. Да они из него и не выходили. Даже когда у власти были. Это для «ширнармасс» они были «авангард» и ангелы без крыльев в сияющих одеждах. А на самом деле...
- Ну, положим, в эти сияющие одежды никто особо не верил. Или почти никто. - ответил Лобов, - Так что там с Китовым?
- Рекомендацию ему давал Канарейкин.
- О как! - изумился Лобов.
* * *
Повторный обыск в квартире Канарейкина дал результаты весьма интересные. Ещё при первом посещении квартиры опера обратили внимание на множество журналов, посвящённых воспитанию детей: «Здоровый ребёнок», «Ребёнок и уход за ним», «Здоровье школьника» и прочее тому подобное. Но тогда этому просто не придали значения, посчитав Канарейкиных просто продвинутыми и заботливыми родителями. К тому же тогда сыщики думали, что убийство Канарейкина связано с его бизнесом, а потому и искали совсем другое. Точнее, в прошлый раз это был даже не обыск, а весьма беглый осмотр места жительства. Сейчас, осознав свой прошлый прокол, сыскари перерывали просторную пятикомнатную квартиру сантиметр за сантиметром. И нашли, что искали. В сейфе в его рабочем кабинете, как называлась небольшая комнатка между кухней и гостиной, был оборудован тайник, а в нём — съёмный жёсткий диск, а кроме того на ноутбуке убитого хранилось несколько папок, доступ к которым оказался запаролен... Пароль, с которым пришлось изрядно повозиться, взломали, диск присоединили к ноутбуку, данные на нём тоже оказались запаролены, но взломали и этот пароль. От увиденного опера онемели. Нет, они примерно представляли себе, что может быть в этих файлах, но такое... Словом, это было детское порно, причём не простое, а с элементами садо-мазо. И некоторые ролики были сняты в том самом летнем лагере. После увиденного вдову Канарейкина увезла «скорая», а опера долго и нервно курили у парадной.
- Хорошо. - наконец сказал один из них, - Хорошо, что эту мразь грохнули.
- Неплохо было бы и остальных найти. - сказал другой.
- Вот и займёмся. - сказал старший.
Глава 17. Есть такая профессия - Родину продавать.
Причём, продают, как правило — недорого, вовсе даже за стеклянные бусы.
Господа присяжные и пристяжные!
Да если бы «дорогой Леонид Ильич» и иже с ними разрешили бы нашим людям ездить по заграницам и дали бы вдоволь жвачки и джинсов — может быть страна бы и не развалилась! Но вместо этого нас «так долго учили любить твои запретные плоды», развратный и загнивающий Запад.
Пожить захотели покрасивше. Большинство наших людей, после столкновения с реальным Западом и реальным капитализмом разочаровались и в том, и в другом, как до этого разочаровались в коммунизме. Просто за потрясениями девяностых, подействовавшими на страну и людей как контрастный душ, народ, в массе своей забыл уже, как ненавидели советскую власть, как издевались над ней в анекдотах и ждали, когда ей конец придёт.
Итак, родитель выставил Киту счёт за ремонт сгоревшей квартиры, похороны останков заживо сгоревшей бабушки и за его, Китово, содержание и воспитание. Сумма по тем временам была весьма круглая, у Кита за душой не было ни копейки. Платили охраннику мало, играя у метро тоже много не заработаешь. К тому же все доходные места у уличных музыкантов уже давно были поделены и самозванца могли просто выгнать. Контролировала места цыганская мафия. А вы думаете, ребята, из каких шишей ромалы себе дворцы строят? Весь уличный бизнес — попрошайничество, музыка в переходах и метро и тому подобное, уже давно, ещё в советские времена, был прибран к рукам цыганами. Они же в позднесоветские и перестроечные времена открывали первые подпольные, а потом и легальные, видеосалоны.
Кит цыган недолюбливал, а после нескольких стычек из-за места у метро «Академическая», облюбованного им для выступления своей «джаз-банды», дирижёром которой он стал после смерти прежнего руководителя, Кит ромалов просто возненавидел и искренне полагал, что это именно их, а не евреев, Гитлеру следовало уничтожить полностью. Грешна, граждане! Я цыган тоже не люблю. Единственный народ, вызывающий у меня стойкую неприязнь — это именно цыгане. Народ-сорняк.
Одним словом, Кит вдруг оказался один-на-один со своими совсем не детскими проблемами. Отдавать долги было нечем и Кит всерьёз задумался о самоубийстве.
Литейный мост, так же, как и Ново-Каменный на Обводном, в городе имеет мрачную славу «моста самоубийц». Почему-то большинство решивших свести счёты с жизнью, бросившись в Неву, приходят именно сюда. Сложно сказать, чем это вызвано. Но в криминальной хронике Петербурга по числу самоубийств и других происшествий со смертельным исходом, Литейный мост уверенно держит одно из первых мест. Возможно, дело тут в жутких легендах, окружающих это место. Мост, кстати, построен над самым глубоким и неспокойным участком Невы. Издавна это место пользовалось дурной славой — частенько здесь гибли люди: то лодка перевернётся, то предшественник современного моста, плашкоутный наплавной мост вдруг разойдётся под колёсами телеги, или кареты... Под Литейным мостом, по одной из таких легенд, лежит Атакан. Кровавый Камень, в древности служивший жертвенником. На нём приносились человеческие жертвы и с каждым годом Атакан требовал всё больше крови и больше жертв... Наконец, люди не выдержали и сбросили ненасытный камень в Неву. С тех пор Атакан мстит людям, забирая неосторожных к себе.
Однажды я, доведённая до бешенства какой-то очередной выходкой Куси и её приспешников, крикнула им в сердцах:
- Атакан вас забери!
И увидела, как Славочка с Канарисом разом переменились в лице. Даже Куся с лица сбледнула.
- А ты и про Атакан знаешь? - проблеял Славочка. Мне в классе не прощали, что я - «приезжая», «понаехавшая», хотя по рождению я была коренная ленинградка. Но так вышло, что семья наша долгое время жила в разных местах.
- Идите вы к Атакану! - повторила я и добавила: - Сказано — сделано, сделано — услышано!
После этого меня, почему-то, оставили в покое.
Итак, сводить счёты с жизнью Кит, как вы поняли, пришёл на Литейный мост. Для осуществления своего замысла Кит выбрал тихий августовский вечер, когда пора белых ночей уже отошла и темнеет сравнительно рано. В сгущающихся сиреневатых сумерках прямо напротив него высилась громада знаменитого Большого Дома, из окон коего, согласно известной присказке, видна Сибирь. По правую руку ещё догорал закат, на фоне которого чётко вырисовывался силуэт Петропавловской крепости, а чуть дальше, на противоположном берегу, виднелся Зимний Дворец, слабо поблёскивала игла Адмиралтейства и золотой купол Исаакия. Слева громоздилась уродливая громадина современного жилого дома, впихнутого в историческую застройку бывшей Правлянки, рядом угадывались очертания не менее нелепой гостиницы «Санкт-Петербург», а за ней смутно угадывались тёмно-красные стены «Крестов». Выше по течению тонул в сумерках мрачный и массивный мост Петра Великого, он же Большеохтинский. Но Киту было не до городских красот. Он пришёл топиться.
Тут, в полном соответствии с законами жанра, должен был явиться нежданный спаситель, который бы и помешал Киту исполнить его замысел. Он и явился. Кит медленно шёл по мосту, прикидывая, откуда лучше было бы спрыгнуть. Он уже дошёл почти до середины моста и остановился, облокотившись на перила и глядя вдаль, в сгущающиеся сумерки, где едва угадывался Большеохтинский мост. От воды уже здорово тянуло сыростью. Тёмная, казавшаяся почти чёрной вода, манила к себе. Был ли это зов Атакана, или что-то другое? Кит перегнулся через перила, словно силился что-то разглядеть там, внизу, в реке.
- Стойте! Стойте! Не надо! Не делайте этого!
Потом кто-то схватил его поперёк туловища и потащил прочь от перил. Кит обалдел от неожиданности и не сопротивлялся.
Это оказался Режиссёр. Тот самый, с которым у Кита впоследствии возник романчик и с которым они потом уединялись в подсобке Мраморного Дворца. Кит так и не понял, какое отношение к дворцу имел Режиссёр. Но именно Режиссёр и познакомил Кита с людьми из «Диалога».
«Открытое общество «Диалог», как они официально назывались, имело статус некоммерческой общественной организации. Организаций этих в девяностые на развалинах Союза расплодилось как тараканов у алкаша на кухне. Чем они все занимаются — не совсем понятно. Влияют. На что? На умы и души. Большинство из них — такие клубы иуд, отрабатывающих свои сребреники. Когда-то, в те же девяностые, судьба свела меня с такими «людьми с хорошими лицами». Сейчас, по прошествии лет, я понимаю, что действовали они как заправские сектанты, вербующие новых адептов. Но тогда я этого не поняла. Правда, вырваться из их лап мне удалось довольно быстро — просто повезло, что не успела втянуться. Чем они занимались, я так и не поняла. У меня лично сложилось стойкое впечатление, что руководители этой шарашки старательно пропивали и прогуливали деньги, получаемые от иностранных спонсоров. Раз, а то и два раза в неделю всё руководство устраивало оргии с выпивкой, наркотой и всеобщим трахом. Иногда приглашали кого-то из рядовых членов. Я, когда меня пригласили, отказалась. Наверное, уже догадываться начала, что к чему. А когда поняла, что они там собирались групповуху устроить, то бежала оттуда без памяти.
А вот Киту новые знакомые понравились. Собственно, свой театр Кит и организовал на их деньги. Просто когда за все эти осиные гнёзда взялись всерьёз и заставили отчитываться — откуда деньги, ребята решили сделать финт ушами и создали что-то вроде конторы по отмыванию средств. Театрик под руководством Кита был ширмой. Хотя «Диалог» и признали в конце концов иноагентом, но театра Кита это не касалось. Он существовал как бы самостоятельно, а деньги от общества принимал в виде пожертвований, как бы от благотворителей. На эти деньги устраивались музыкальные вечера для детей. Не подкопаешься: бесплатный вечер, где детей знакомят с классикой. Именно на таких вечерах разомлевшим родителям и предлагали по недорогой цене путёвки в летний лагерь...
* * *
- Прошлым летом в этом проклятом лагере были изнасилованы три девочки, всем троим было по одиннадцать-двенадцать лет. - говорил Лобов, - это Ольга Кутепова, Надежда Синцова и Лида Карнаухова. Мы побеседовали со всеми троими девочками и с их родителями. Одна из девочек — Лида Карнаухова, растёт в неполной семье — родители развелись ещё когда она была маленькая и отношений не поддерживают, отцы двух других девочек утверждают, что никакого Едрёнкина не знают. Разговаривал я действительно с другим человеком. Надо бы разыскать отца этой Карнауховой.
- Получается, что Китов и Канарейкин были знакомы. - сказал майор ФСБ.
- А Крупенина утверждала, что познакомила их именно она. И именно с целью рекомендовать Канарейкина как владельца фирмы по ремонту квартир.
- Получается, врёт ваша Крупенина. - сказал майор.
Поиски отца Лиды Карнауховой ничего не дали. Несколько лет назад мужчина уехал сначала в Израиль, а оттуда в Америку. Таинственный Едрёнкин, вынужден был признать Лобов, как в воду канул. Куся же клялась и божилась, что знать не знала о том, что Китов и Канарейкин были знакомы. А тут ещё из больницы, где лечился депутат Заксобрания, а по совместительству — отец мажорного шалопая, позвонили и сообщили пренеприятное известие — ночью депутат отлетел. Лобов не то, что суеверен был, или в мистику верил, но за долгие годы службы накопилось у него изрядно случаев, когда, казалось бы, само провидение, или что там ещё, противилось проведению следствия. Как будто кто-то там, наверху, где ведают судьбами всех, в этом мире живущих, изо всех сил давал понять, что не надо искать того, кто это сделал. Таких дел у Лобова было несколько и в каждом случае было так, что вот, вроде бы всё правильно — вот преступник, его надо найти и осудить, но в то же время — неправильно. Да и потерпевшие особого сочувствия не вызывали. Вот и сейчас в голову следователя закралась первая робкая мыслишка, что дело это из той же серии.
Но ведь так оно и есть! Ведь убитые — и Китов, и Канарейкин, были редкостными мразями! А убийства всё больше и больше становятся похожими на заказные.
Но с другой стороны — есть закон и он одинаков для всех! И то, что сделал этот неведомый «робингуд» - называется убийство. И, с большой долей вероятности — заказное. И заказчик у нас идейный. Патриот. Ну да — в интернете стон стоит — когда уже новый 1937 для этих изменников устроят? А им хоть плюй в глаза — утрутся и скажут - «божья роса». Так что понять этого таинственного стрелка и его заказчика можно. Таким образом у нас нарисовался мотив обоих убийств. Неясным остаются только убийства Богомолова и Тараканова. Ну и смерть Кабаносси тоже вопросы вызывает.
* * *
Господа присяжные и пристяжные! Что бы там сейчас ни говорили, а вплоть до недавнего времени слово «патриот» у нас было ругательным. И прекрасно рифмовалось с «идиотом». Ну и про «последнее прибежище негодяев» тоже любили напомнить. Хотя смысл у этой фразы совсем другой. Её, вообще-то, как-то сказал Редьярд Киплинг, насмотревшись на то, что творят английские колониальные чиновники в Индии. При всём своём негодяйстве и ублюдочности эти ребята искренне любили свою «старую добрую Англию» и королеву Викторию. То есть — Киплинг как раз имел в виду то, что ребята не окончательно пропали для общества и какие-то светлые пятна у них в душах ещё оставались. Но получилось как с фразой про секс в СССР. Вырвали из контекста и вывернули наизнанку.
Итак, Кит принялся приторговывать Родиной, но при этом совершенно искренне считал, что он ничего такого не делает и что он ни разу не предатель. Все они говорят, что они не предатели, что это просто работа, просто бизнес... Единственное, что его слегка напрягало и смущало — отношения с Режиссёром. Однополая любовь Кита как-то не вдохновляла. Но с женщинами как-то не складывалось, а, как говорится - «на безрыбье и Дед Мороз — Снегурочка». Потом Режиссёр зарезал соперника-Актёра и отправился по этапу, а Кит с перепугу, не иначе — обратил внимание на Татика. Татик о деятельности Кита в иноагентской шарашке, разумеется, не догадывалась. Она вообще в облаках витала и единственное, что смогло вырвать её из сладких грёз — это вид Китовой холостяцкой берлоги. Да ещё — исчезновение денег из сейфа начальства. Деньги украл Кит, чтобы расплатиться с кредитом, потому как поначалу продажа Родины дивидендов почти не приносила.
Тут надо сказать, что все эти иудины конторы финансируются довольно щедро, однако до рядовых членов денежный дождь не доходит — практически всё бабло оседает в карманах руководителей. Не верите — да хоть на ту же секту свидетелей Навального посмотрите! Алёша наш Навальный ни дня нигде не работал, однако живёт припеваючи — и по заграницам отдыхает и кушает вкусно, и проживает отнюдь не в коммуналке и не в хрущёвке. А в штабах его трудятся волонтёры забесплатно. И мало того, что трудятся — они ещё и пожертвования платят! Воистину - «лох не мамонт, лох не вымрет»! Общество, в котором подвизался Кит было организовано по тому же принципу — наверху кучка прикормленных иуд, жирующих на гранты, а вокруг толпа идиотов, бегающих «за идею». Собственно — та же тоталитарная секта. Киту просто повезло, что он заинтересовал руководство этой секты и с ним стали делиться денежкой. Обычно рядовому лоху пробиться наверх нереально. Руководство на них смотрит, как на расходный материал и относится соответственно.
Всё это я как могла, излагала Феликсу, пока мы с ним чай пили в кандейке во время обеденного перерыва. Разговор сперва шёл про Америку, про события на Украине, а потом свернул на нашу оппозицию.
- И обрати внимание! Повылезли они где-то году в 2008-2009. - сказала я, - До этого их слышно не было. А первый «марш несогласных» как раз в это время и был. Вскоре после «Олимпийской войны».
- Просто до этого они нас всерьёз не воспринимали. - ответил Феликс, - А тут поняли, что прокололись.
- И ещё один момент. Примерно в это же время появляются и ностальгуны по СССР. До этого как-то ностальгических рыданий не было. Даже в девяностые, когда совсем херово было, никто по тем временам не рыдал.
- А это тоже ещё одно направление их деятельности. Заметь, во всех этих группах и сообществах, посвящённых Союзу, они постоянно ноют про то, как хорошо было тогда и как плохо сейчас.
- Да - поняла уже! Как и то, что большинство этих рыдальцев либо активно сидят на либеральных ресурсах, либо вообще из хохляшки. Ещё один проект по шатанию страны.
- А русская мафия вообще была создана из-за рубежа с целью помочь страну окончательно развалить и разграбить.
- Откуда такие сведения?
Феликс не ответил. Вместо этого он разразился пространным монологом об организованной преступности вообще и о мафии, в том числе нашей, в частности.
- Вся организованная преступность подчиняется мировому правительству. А там одни евреи.
И я поняла, что Феля завёл свою любимую песню. Конспиролог хренов.
- Как ты думаешь, почему Путин одно время отменил выборы губернаторов?
- Якобы, чтобы криминал во власть не прошёл.
- Не «якобы», а точно. План был такой, что руководители крупнейших ОПГ проходят во власть, а потом они делят страну на части.
- На удельные княжества?
- На банановые республики. - ответил Феликс.
Ну, не знаю, насколько это правда, но то, что Путин страну из дерьма вытащил — это точно.
Глава 18. "Святые девяностые".
И вот тут опять будет маленькое лирическое отступление. Ну не могу я без этого.
Хотя правильнее называть те времена окаянными днями, по Бунину. Или просто лихолетьем.
Господа присяжные и пристяжные! Я не стану растекаться здесь мыслью под древом, рассуждая о причинах развала СССР и всего того, что с нами тогда происходило. Я вообще, чем дальше, тем сильнее хочу забыть эти окаянные времена как кошмарный сон. Да и вообще я не о политике хотела поговорить, а о «братве».
«Братва! Не стреляйте друг в друга!» - спел кто-то там в те времена. А у меня в те времена было полным-полно знакомых «братков» - крепких ребят в кожаных куртках и спортивных штанах, или джинсах. Потом они все куда-то делись, растворились в новой реальности, как сахар в чае. Кого-то действительно подстрелили во время разборок, кого-то посадили, кто-то уехал из страны. А оставшиеся просто тихо «исчезли с экранов радара», как моя подруга выражается.
А появились они внезапно, как по щелчку пальцев, или по команде. Вдруг взялись откуда-то, «нарисовались — хрен сотрёшь», похожие друг на друга, как близнецы, в кожанках и спортивных костюмах с отливом, в массивных цепях и перстнях-»гайках», коротко стриженые с одинаково колючим выражением лиц. Знаменитые малиновые пиджаки появились чуть позже, сначала были именно спортивные костюмы и ходили в них все. Нам, после советской серости, любая яркая шмотка тогда казалась нарядной. Вот и ходили по улицам дамы в ангоре и в люрексе и кавалеры в спортивных костюмах. Говорят, что малиновые пиджаки предложил Версаче, но я что-то сильно в этом сомневаюсь. Наверняка жил этот «Версаче» где-нибудь в Шанхае, или в предместье Стамбула, откуда к нам в то время везли шмотьё «челноки» с клетчатыми баулами. «Десятилетием дурного вкуса» обычно принято называть семидесятые. На мой взгляд — девяностые были ничем не лучше, во всяком случае у нас.
И торговать вдруг все ринулись — улицы превратились в базары. Я, помню, удивлялась — откуда у людей деньги, если заплату не платят по полгода, а то и больше? Главными профессиями стали барыга, бандит и проститутка.
Причём жизнь изменилась стремительно и так же стремительно менялась в худшую сторону постоянно, пока Ельцинюга-алконавт не устал и не ушёл.
Ну так вот. Братва. Я тут не собираюсь ни этимологию слова рассматривать, ни исторический экскурс проводить. Просто воспоминания, не более того. Не знаю, как на кого, а на меня они впечатления монстров отнюдь не производили. Может, мне просто повезло и я не сталкивалась ни с откровенными беспредельщиками, да и интересы наши не пересекались. Взять с меня было особо нечего, бизнесом я не занималась и как «живой товар» их тоже не интересовала. Поэтому и общались «нормально», а все эти жуткие рассказы про стрельбу на «стрелках» и прочие разборки, рэкет и тому подобное, воспринимались как-то отвлечённо, как сказки, или байки-страшилки. Ну да, пару раз я возила «грев» в тюрьмы «от имени и по поручению», но там тоже ничего недозволенного не было — ни наркоты, ни орудий для подготовки побега. Я и воспринимала всё это как приключение. Сейчас я понимаю, что меня, дурёху, просто «прощупывали» и проверяли на предмет того, как и в каком качестве меня можно было бы использовать. И случись что — схарчили бы в один присест. И мне просто повезло. Судьба как-то хранила меня от слишком уж откровенной изнанки жизни. А я воспринимала их скорее как старших товарищей.
То, что город был поделен на сферы влияния воспринималось как-то само собой разумеющееся — в моём детстве так было всегда. Подростковые группировки «на районе» постоянно делили границы своего влияния и не дай боже было зайти в чужой двор. Девчонок обычно не трогали, а вот пацану могло и прилететь. Мне, выросшей «на районе», их нравы не казались чем-то странным, они были, как раз, логичным продолжением развитой дворовой культуры, которую я ещё застала в советском детстве, хотя и не скажу, что мне эта культура нравилась. Но другой и не было. Во всяком случае там, где мы жили. Ну да — все мы были тогда родом из СССР и ничего другого ещё не видели и нам ничего не оставалось, как пытаться приспособить наши знания и наш опыт жизни к новым реалиям. И мы продолжали играть в те же игры: в «войнушку» и «казаки-разбойники». И песни пелись те же из серии двор-фольклор, только назывались они почему-то «русский шансон».
А за всей этой внешней простотой и непритязательностью творились очень даже непростые дела. Страну кроили и делили на части, для чего и поддерживали (в том числе и извне) всевозможные ОПГ. И миф о всесильной и вездесущей «русской мафии», между прочим, был придуман именно в недрах «Вашингтонского обкома», а потом спущен нашим демократам в очередной методичке. Я даже помню, когда это появилось — после убийства Старовойтовой. Тогда и появились определения «криминальная столица» и «бандитское государство». Схема была проста: сначала создавался имидж России как этакой «воровской малины», где вместо государственных институтов правит «воровской сходняк», одновременно во власть на всех уровнях продвигаются представители криминального мира, которые подминают под себя целые регионы, постепенно превращая их в свои феодальные вотчины и заменяя государственные структуры своими формированиями, а потом на территорию, переставшую быть государством, вводятся оккупационные войска стран НАТО и криминальные главари превращаются в чиновников местной колониальной администрации. Всё это хорошо видно на примере той же Украины. Там все эти планы прекрасно осуществляются практически везде, кроме Крыма и Донбасса.
Так что весь этот бандитский беспредел у нас был не просто так. Это была колонизация страны руками самих жителей этой страны. Мы сами должны были всё подготовить для окончательной сдачи своей Родины иностранным захватчикам. Поняли теперь из какого капкана нас всех Путин выволок? И за что его так ненавидят на Западе.
В Петербурге основными группировками, подмявшими под себя почти весь город были «Тамбовские» и «Малышевские», кроме них были ещё «Казанские» и «Великолукские», чуть меньшим влиянием пользовались «Комаровские» и «Кудряшовские». Поднявшись в девяностые многие из них до сих пор в бизнесе. Быстрее всего с дистанции сошли«великолукские» - после того, как одного из их главарей застрелил киллер в 1995, второй скрылся за границей, а сама группировка вскоре развалилась — кого-то отстрелили, кого-то посадили, кто-то влился в другие группировки. Постепенно «Тамбовские» подмяли под себя всех. Они гремели ещё в начале двухтысячных, но после ареста главаря их деятельность постепенно сошла на нет. Кто-то успел легализоваться в бизнесе, кто-то уехал из страны, а кто-то просто тихо доживает век.
Застреленные Таракан с Богомолом входили в ту часть группировки, которая контролировала бензоколонки. Кстати, те из бывших «тамбовских», кто успел легализоваться в бизнесе, до сих пор занимаются именно топливно-энергетическим комплексом, а Петербургская Топливная Компания — это их детище.
Таракана с Богомолом застрелили в 1995 — именно тогда «тамбовцы» начали свою легализацию в бизнесе.
Лобов уже в который раз перелистывал папку с «делом» об убийстве Таракана и Богомола. Основной версией следствия тогда была - убийство на почве их деятельности в бизнесе — в городе тогда в очередной раз шёл передел сфер влияния.
Но сейчас Лобов вовсе не был уверен в её правильности. Тем более, что ни заказчика, ни исполнителя так и не нашли тогда. Наверняка было что-то ещё, кроме стремления подмять под себя бензоколонки. Но что? Кажется, кроме бензоколонок они занимались ещё игорным бизнесом, а так же «крышевали» проституток и сутенёров. Возможно, надо проверить всю их деятельность. Почему-то этого не сделали тогда? Почему? Проведению следствия кто-то препятствовал? Тогда многие уголовные дела либо спускались на тормозах не доходя до суда, либо разваливались уже в суде. У «тамбовских» были влиятельные покровители в Смольном. Но, видимо, и у тех, кто приказал убрать Тараканова с Богомоловым, были не менее влиятельные покровители.
И чья рука держала пресловутый «Глок» тогда?
Капитан в ответ на вопрос Лобова заскулил, захныкал, заплакал. Да с Кабаносси у него в своё время была интрижка. Кабаносси входил в группировку так называемых «Комаровских» - группировка это была относительно небольшая и особой роли не играла, но под её контролем была Выборгская трасса, ведущая к границе с Финляндией. Вот ребятушки и обложили данью водителей, которые по ней ездили. А Кабаносси был кем-то вроде «бригадира» - под его началом была «бригада» из нескольких «быков». «Работали» они обычно где-то возле Огоньков. Самих «застав», на которых взимали мзду, было несколько. Обычно тормозили фуры и туристические автобусы, иногда легковушки. Кроме трафика занимались ещё инфраструктурой: «крышевали» придорожные кафе и гостиницы, ремонтные мастерские и прочее тому подобное.
- Да Костик Сапожник его хорошо знал! - сказал Капитан.
- Сапожник? - переспросил Лобов.
- Это кликуха. Фамилия у него, кажется, Морозов... Или не Морозов... Он жил где-то на Юго-Западе. Я с ним не был близко знаком. Но знаю, что Сапожник у него в помощниках ходил. Его арестовали в девяносто шестом, кажется. Но ничего серьёзного на него не было, поэтому ему дали только три года.
- Арестовали его уже после смерти Кабаносси?
Капитан задумался, сморщил обезьянью мордочку.
- Не помню. Но знаете, я не очень-то верю, что Алёша умер сам. Он здоровый был, как бык. И на сердце никогда не жаловался. И чтобы кто-то вдруг напугал его до смерти...
- А Вы полагаете, что его убили?
Карлик вздохнул.
- Вы почему-то решили, что раз на теле не было признаков насильственной смерти, то, значит, и убийства не было. А выражение лица...
- И что же, по-Вашему, могло быть причиной смерти?
- Ну, его могли отравить. - ответил Капитан.
- Ядов в организме не обнаружили. - ответил Лобов.
Карлик усмехнулся.
- Вы не хуже меня должны знать, что есть много ядов, которые быстро распадаются в организме, не оставляя следов.
- Сейчас, конечно, это уже не проверишь. - ответил Лобов, - А кому понадобилось убивать его таким способом. Обычно в те времена как-то не заморачивались, когда надо было убрать кого-то: отстреливали, взрывали. Но чтоб ядом...
Капитан пожал плечами.
- Кому понадобилась смерть Алёши, я не знаю. Врагов у него было много. Сами понимаете. Я просто говорю, что не верю, что он умер от испуга.
- Как, Вы сказали, звали его помощника? - переспросил Лобов.
- Костя Сапожник. Морозов его фамилия, я вспомнил. Жил где-то на Жукова.
- Хорошо. Мы попробуем его найти.
Личность Кости Сапожника удалось установить быстро, как и узнать его адрес проживания. Но дальше сыскарей ждал неприятный сюрприз: в 2010 году Константин Морозов скончался от костного туберкулёза. Вроде как заболел ещё в тюрьме. Потом была ампутация ноги, а после этого ещё одной, больше года лежал в гипсе... Всё это рассказал им брат покойного. След вновь обрывался.
Майор нашёл в архивах досье на нескольких «Комаровских», бывших в «разработке» в 1995-96 годах, было среди них и досье на Костю Сапожника. Попытки найти остальных тоже успехом не увенчались — кто-то уехал из страны, кого-то убили ещё в девяностых, или начале «нулевых». Наконец удача всё же улыбнулась сыщикам. Один из бывших соратников Кабаносси оказался жив, здоров и в пределах досягаемости. Но беседа с ним тоже мало что дала. Да, Кабаносси любил оружие, дома у него был целый арсенал, или даже филиал Артиллерийского музея. Глок? Не помню. Может и был... Ну, Кабаносси иногда хвастал каким-нибудь новым экземпляром своей коллекции. Но помнить все его игрушки... тем более — столько лет прошло. А с чего это вдруг господа полицейские взялись ворошить прошлое? Пистолет? Не помню точно, но, кается показывал он какой-то. Старый. Вроде бы даже гравировка на нём была...
* * *
В Купчино накрыли подпольный притон, а по совместительству порностудию, где снимали детское порно.
Нормальные люди в Купчино не живут. - вспомнил Лобов чьё-то изречение и подумал, что сказавший это был не так уж и не прав. Концентрация моральных уродов, да и просто придурков на единицу площади в этой части города была как-то особенно высока. У покойного Канарейкина на ноутбуке были записи, сделанные в этой студии. На допросе содержатель притона показал, что у них часто бывали «солидные люди». Намекал на каких-то высоких покровителей в Мариинском дворце и пугал проблемами и неприятностями.
- И с ними разберёмся. - успокоил его Лобов.
Глава 19. Куся.
- Валить надо из этой страны.
- У тебя есть куда?
Ответом было красноречивое молчание. Оно и понятно - «валить из этой страны» Кусе было некуда. Потому что даже в Израиль по какой-то причине не пускали. Да и не ждали её нигде особо.
- Там таких, как ты — пятачок за пучок. Своих девать некуда. - сказала я.
На этом очередной беспредметный разговор закончился. Давно и не мной замечено, что дальше стонов про «пора валить» у этих «паравалитиков» дело не идёт. Те, кто действительно хотел свалить — давно уже там. Я помню, они уезжали. Такой массовый драп из страны начался на перестроечной волне и продолжался где-то до начала двухтысячных. Моё поколение вообще поколение перекати-поле. Нас как будто разбросало гигантской взрывной волной от Европы до Южной Америки. Периодически натыкаюсь в сети на бывших одноклассников-одногруппников — половина из них «там». Причём вовсе не обязательно евреи. У многих в роду одни Иваны да Марьи. Кто-то уезжал всей семьёй, предварительно разведав и подготовив почву, кто-то один и в никуда. Кто-то потом вернулся. Куда-то ехать и круто менять свою жизнь у Куси была кишка тонка и потому она продолжала жить в подсобке при кафе и таскать там же тарелки, при этом периодически стеная на погоду, ворча на природу и подвывая на общественный строй и президента конкретно. Ну, мы помним - «это Путин виноват!». А ещё Куся в глубине души ждала, что всё само как-нибудь рассосётся, растрясётся, устроится и устаканится. И прилетит волшебник в голубом вертолёте, подарит пятьсот эскимо и увезёт её куда-нибудь, «где нормальная жизнь».
- И мои дети будут жить в нормальной стране, а не среди вот этого всего! - говорила Куся.
Про детей, конечно, сильно сказано. Если учесть, что после неудачно сделанного в юности аборта детей Куся иметь не могла, а теперь ещё и возраст поджимал – 47 лет как-никак. С мужиками тоже было не очень. Только Кит и задержался в её жизни на более-менее продолжительный срок. Собственно, ей даже не столько был нужен Кит, как таковой, сколько возможность уехать из страны и на Кита она смотрела как на средство передвижения. Интересно, а Кит о её планах знал? Я-то сама об этом узнала только после того, как Кита грохнули и Куся, рыдая в истерике, выложила нам с Надькой все свои несбывшиеся мечты и тайные планы. Мы слушали, уронив челюсть. И я даже, грешным делом, подумала, что они с Кусей и впрямь собрались уезжать.
На мой вопрос, а чем, собственно, она там собиралась заниматься, Куся ответила:
-Ты хоть знаешь, какие там пособия? Раза в два больше твоей зарплаты.
- Так Кит же в Ла Скала, вроде, собирался? - попыталась я уловить логику в Кусиных словах. В ответ Куся разревелась ещё громче. А я ничего не понимала. Хотя нет — как раз, наверное понимала. Что на моих глазах рухнул очередной воздушный замок. Конечно, с самого начала было ясно, что в Ла Скала нафиг не нужен дирижёр полусамодеятельного оркестрика, работающий охранником в супермаркете. Но мечтать не вредно. Вредно не мечтать... Они и мечтали — Кит о Ла Скала, а Куся о пособии. У каждого свой уровень. Ну, тут я тоже не особо удивлялась — Куся такой всегда была. Ещё в школе искала, где бы и как бы на халяву проскочить и на чужом горбу в рай въехать. Вот и в своей мечте уехать вариант с работой она даже не рассматривала. Чем она занималась до того, как лишилась квартиры и оказалась в Надькином кафе я не знала, да мне и не интересно было.
Теперь из школьной компании их осталось двое — Куся и Борюсик. Чем занимался Борюсик — знал только Борюсик. На наши с Надькой вопросы как живёшь — отвечал уклончиво. Я не лезла, а вот Надюшу распирало.
Надя вообще была дама любопытная. Она и в школе обожала везде свой нос совать. Вот и после убийства Кита, слегка отойдя от шока, Надюша решила заняться собственным расследованием. Тоже мне — Пинкертон в юбке...
Борюсик у Нади появлялся редко. Ещё реже, чем я. Но Наденька однажды всё же сумела развести его на разговор и Борюсик проговорился ей, что знал убиенного Кита. И познакомила их Куся. Причём Куся представила его бывшим одноклассникам (а Серж и Канарис ещё были живы) как будущего мужа и даже намекнула на будущий отъезд из страны. Ну, то есть активно выдавала желаемое за действительное.
- И что? - спросила я. Меня рассказанное Надей заинтересовало чуть меньше, чем никак.
- Они потом ещё несколько раз пересекались и Борька этого Кита на дух не переносил. Кстати, не знаю — заметила ты, или нет, но он никогда не приходил, когда Кит здесь выступал.
- Ну и что? - снова спросила я, - Кит не рубль был, чтобы всем нравиться. Я тоже от него не в восторге была.
- Куся сказала, что однажды они чуть не подрались. - продолжала Надя, - Серж их разнимал. Еле разнял.
- Ну, мало ли из-за чего они там заелись. - сказала я, - У Кита вообще талант был врагов себе наживать. И просто отношения с людьми портить. Кстати, если ты помнишь — Куся со своей компанией тоже те ещё засранцы. Так что посрались два говнюка, миль пардон за мой французский.
Надька пожала плечами.
- Куся сказала, что у них из-за каких-то денег тёрки были.
- У Борюсика с Китом? - переспросила я. Надька кивнула, а я подумала, что неудивительно и что неужели Кит попытался кинуть Борюсика? Или наоборот — это Борюсик хотел кинуть Кита? А Надька тем временем продолжила: — А ты знала, что он в девяностых бандитствовал?
- Кто? - не поняла я.
- Борюсик.
- М? - переспросила я и подумала: чудны дела Твои, Господи!
- Они Выборгскую трассу держали. - продолжала меж тем Надя.
- И откуда такие сведения? Сам рассказал?
- И сам, и Куся говорила. Да и Кит что-то знал про него. Так что тёрки у них, видимо, старые.
А вот это было уже интересно. Я уже говорила, что после школы надолго потеряла связь с одноклассниками. И не я одна. Мы как-то сразу потеряли друг друга. Общались только Серый, Славочка, Борюсик и Канарис с Кусей. А Надька тем временем поведала мне, что деньги на открытие фирмы Канарису по дружбе ссудил Борюсик и что Канарис за это взял его в долю. Но Борюсик в бизнес не лез, а удовольствовался стрижкой купонов с прибыли. Он же и защищал приятеля в девяностых, когда на него пытались «наезжать» рэкетиры.
Интересная, однако, образовалась компания! Бандюган, пусть и бывший, оборотень в погонах, коммуняка-педофил, мутный типчик с замашками трамвайного хама и снобка-неудачница. И все каким-то боком, так, или иначе, связаны с Китом. И с нашей малопочтенной оппозицией. Причём рассказ о бандитском прошлом Борюсика для меня стал открытием! В школе Борюсик был, что называется, «мальчик из хорошей семьи», в которой весьма любопытно переплелись еврейские и татарские корни. И точно так же, как и Канарис, Борюсик одно время пытался приударять за мной и за Кусей одновременно. Но я оказалась глуха к его пылкостям — я была безнадёжно влюблена в этого козла Славочку. А Славочка был хам и нарцисс «в одном флаконе». Он, конечно, знал о моих чувствах и издевался как мог. Я страдала, класс веселился, ибо комедия — это трагедия, которая произошла не с тобой, а родителям было наплевать на мои проблемы. Они квартиру делили с родственниками. Я пыталась резать вены, к счастью — неудачно. Я не знала, что это надо делать в воде. Пытка закончилась после школы. Пословица про с глаз долой — из сердца вон оказалась весьма правдивой. А я навсегда усвоила, что никаких «бабочек в животе» нет, что всё это враньё и любовь — это ад, когда душу крутит, как фарш в мясорубке.
Итак, Борюсик ударился в криминал и стал членом банды, которая «держала» Выборгскую трассу. Весьма лакомый кусочек — трасса-то называется «Скандинавия»! И в советские времена её облюбовали фарцовщики, ещё на подъезде к городу останавливавшие автобусы с финскими туристами и предлагавшие меновую торговлю — матрёшки, ушанки и антиквариат в обмен на джинсы, пластинки с музыкой и жвачку. А в девяностые фарцу сменили братки. Вот при всём желании не могу представить Борюсика в роли бандита!
При этом Борюсик спонсировал бизнес Канариса. Тоже любопытная коллизия — коммунист-бизнесмен. Хотя и не такая уж редкая. Вон Грудинин - «клубничное чудо» тоже коммунист-бизнесмен. Интересно, а как это с марксистской теорией уживается? Но, видимо, и правда: «коммунизм — до первых настоящих денег». Только каким боком с Борюсиком был связан Кит? Причём у них был конфликт был. И застарелый. Из-за денег, если верить Надьке. Интересно, а со Славочкой Кит насколько близко был знаком? Но Славочка гикнулся раньше Кита. Теперь уже не узнаешь.
Что-то подсказывало мне, что без этой детали картинка не срастётся... А ещё — Куся. Получается — она связующее звено.
Вечером, уже в постели, я позвонила Лобову и рассказала о своих соображениях и о том, что узнала от Надьки.
* * *
Родители Куси были ихтиологами и работали в Ропше в прудовом хозяйстве, где разводили, да и сейчас тоже разводят форель, хотя закончили оба, почему-то, пединститут имени Герцена, а не биофак Университета. Потому раннее детство и отрочество Куся провела в Красном Селе, откуда родителям удобнее и ближе было добираться до работы. На Фонтанке жила бабушка и, чтобы не лишиться квартиры — в советские времена жилплощадь нельзя было продать, завещать, или подарить, ибо всё принадлежало государству, - бабушка перетянула дочь с зятем и внучкой в центр города. Так Куся очутилась в нашей школе. До работы добираться стало труднее, но у Кусиного отца была машина - «Москвич», который Куся разбила в хлам на втором курсе института, так что проблем с тем, как добираться до работы не было. Да и машин тогда было меньше, а значит — и пробок не было.
Родители умерли в одночасье в начале девяностых, не выдержав свалившихся на них в частности и на страну вообще потрясений. И Куся осталась одна. Жизнь менялась слишком стремительно, не все за ней успевали, родительские накопления разом превратились в пыль, денег не хватило даже на то, чтобы нормально их похоронить. Помог Борюсик, который к тому времени уже начал заниматься какими-то мутными бандитскими делишками. Одно время они с Кусей даже жили вместе, собираясь пожениться, но вмешались его родители и свадьбу расстроили — Борюсику, оказывается, ещё чуть ли не в детском саду на горшке невесту подобрали. И теперь сынуля должен был сочетаться законным браком с ней, а не с той, кого сам выбрал. Противиться воле отца у Борюси и в мыслях не было, а Куся сделала аборт и снова осталась одна в просторной квартире на Фонтанке. Мужики приходили и уходили, надолго в Кусиной жизни не задерживаясь. Институт — а Куся поступила в «Бонч» и даже проучилась там два, или три года, пришлось бросить и идти работать. Но и работать Кусе не нравилось, тем более, что вскоре начали регулярно задерживать зарплату. Вот тогда и появилась мечта уехать «из этой страны». Места работы менялись, но нигде больше года, максимум двух, она не задерживалась. Так что на какое-то время практически единственным видом заработка для Куси стала «первая древнейшая». А в девяностые ещё и одна из самых престижных профессий была! Если женщина, или девушка оказывалась на панели, то считалось, что ей крупно повезло. «Работала» Куся в гостинице «Советская», после развала Союза ставшая называться «Азимут», но данное в народе название «Антисоветская», сохранилось за ней как приклеенное. Там же ошивался и Славочка. Что он там делал — не совсем понятно: то ли барменом подрабатывал, то ли коридорным. Его оттуда выгнали после какой-то мутной истории с кражей у кого-то из туристов. А ещё в этой же гостинице работала и мамаша Кита. Администратором. И мамаша Сержа — в кондитерском цехе. За тортами, кстати, туда половина города ездила. Ну да, ну да! «Питер — город маленький!».
Всё это я поведала Лобову при встрече.
- А они могли быть знакомы? - спросил следователь.
- Кто?
- Мамаша убитого Китова и эта Ваша Куся-Викуся. Гражданка Крупенина.
- Не знаю. Это надо у Куси спрашивать.
Знакомства с матушкой Кита Куся отрицать не стала. Собственно — мадам Китова, работавшая в гостинице дежурной по этажу, и окормляла тамошних жриц любви по совместительству. Только Куся долгое время не связывала её с Китом.
* * *
- Убитый — Азимов Абдулбари Равилевич, 1969 года рождения, уроженец города Ленинграда, проживал по адресу Троицкий проспект дом 5... - бубнил оперативник, - Бизнесмен, учредитель ООО «Фиал» ...
Борюсика застрелили накануне вечером недалеко от дома. Тело обнаружил дворник, он же вызвал полицию.
Позже в морге из тела извлекли пулю от пистолета «Глок».
* * *
- Этот Ваш Азимов не так-то прост был. - говорил майор ФСБ Лобову, - У нас на него тоже объективка имеется. В девяностые он входил в группировку так называемых «комаровских».
- Это которые Выборгскую трассу «держали»?
Майор кивнул.
- И был он там не на последних ролях. А ещё точнее — входил в «мозговой центр». Он вообще был не дурак. Школу с золотой медалью закончил и институт с красным дипломом.
- Наша свидетельница показала, что у него с Китовым был какой-то конфликт. Как ей показалось — из-за денег.
Майор вскинул бровь.
- Ах вот как?
- Но самое интересное то, что убили Азимова из того же оружия, что и Китова с Канарейкиным.
- Всё интереснее и интереснее!
- Вот и я о том же! Все версии к чертям полетели.
- Ну почему? - не согласился майор, - А что, если кто-то задался целью уничтожить именно эту группу людей? Они все были знакомы? А что именно их связывало? Может, было что-то такое...чем они были все повязаны?
- Крупенина занималась проституцией в гостинице «Советская», где работала мать Китова. Она была дежурной по этажу и одновременно окормляла тамошних проституток. А Азимов с Петраковым — это ещё один их приятель, там занимались фарцовкой. Так, по мелочи — жвачки, сигареты.
- А этот Петраков...
- А Вячеслав Петраков скоропостижно скончался года два назад. Странная история — обширный инфаркт, хотя на сердце, как говорят, никогда не жаловался. Так что в настоящий момент в живых из всей этой компании осталась только гражданка Крупенина.
- Вы по-прежнему думаете, что корни преступлений следует искать там, в их юности?
- Во всяком случае — все они, кроме Китова, связаны друг с другом ещё со школы. И потом поддерживали тесную связь друг с другом. Крупенина может быть в курсе их деятельности.
- В таком случае — надо ещё раз допросить Крупенину. - сказал майор.
Но Куся как в воду канула. А вместе с ней пропала и вся дневная выручка кафе.
- В бега подалась! - сказала Надька, налила себе рюмку коньяка и немедленно выпила залпом. Закусила синнабоном, - Я там посмотрела до вашего приезда. Почти все вещи на месте. Взяла только побрякушки свои — у неё были колечко, цепочка золотая, деньги прихватила и документы.
- А свои сбережения у неё были? - спросил майор.
- Не знаю. - честно призналась Надька, - Может и были. Тратить ей особо не на что было.
- А куда она могла поехать? - спросил Лобов, - Родственники у неё были?
- Не знаю. Братьев и сестёр, кажется, нет. Родители умерли. Может и есть кто-то, но я о них не слышала.
В том, что Куся подалась в бега, как раз, ничего удивительного не было. После всего произошедшего любой бы запаниковал. Бежать она решила, едва узнала о смерти Борюсика. Ей позвонили с телефона Борюсика оперативники — в списке звонков её номер был последним — Борюсик действительно звонил ей незадолго до того, как его убили. Ей повезло, что Надька куда-то отошла ненадолго и оставила открытой кассу, время было уже под конец рабочего дня и денег там скопилось порядочно — посетителей в тот день в кафе было много. Плюс кое-что Кусе удалось подсобрать за время работы — тратиться ей действительно было особо не на что — жила почти на всём готовом. Из вещей решила ничего не брать — чем меньше барахла с собой — тем меньше привлекаешь внимания. Документы, деньги, немногочисленные побрякушки — всё уместилось в старом рюкзачке, туда же сунула смену белья, зубную щётку и кое-какую косметику.
На метро доехала до площади Восстания. Там, почти напротив выхода из метро, на углу Лиговского, у гостиницы «Октябрьская», стояли микроавтобусы, за умеренную цену довозившие всех желающих до Лапеенранты и Хельсинки. К Кусе сразу же подскочили несколько бойких зазывал — двое мужчин и неопределённого возраста женщина в короткой кожаной курточке.
- Дама! Девушка! - наперебой загалдели они, - Такси в Финляндию!
- Мне прямо сейчас нужно. - сказала Куся.
- Пойдёмте! - обрадовалась женщина, хватая Кусю за рукав пальто, - У нас как раз одно место есть! Вам куда?
- А вы куда едете?
- Мы в Хельсинки, но с заездом в Лапеенранту и в Иматру.
- А когда отъезжаете?
- Да вот прямо сейчас и поедем!
Куся отдала бойкой женщине, которую звали Вероникой, свой загранпаспорт и деньги и устроилась на узком одиночном сидении возле самого входа. Водитель захлопнул плавающую дверцу салона, Вероника вернула Кусе паспорт, переписав предварительно данные оттуда, водитель уселся на своё место и завёл мотор. Куся подняла ворот пальто и отвернулась от окна. Микрик покатил по Лиговке, миновал БКЗ «Октябрьский», по Некрасова выкатил на Литейный и повернул в сторону Литейного моста. Мелькнул силуэт Большого Дома, когда проезжали через Неву Куся мельком увидела подсвеченный шпиль Петропавловки в отдалении и «Аврору», пришвартованную напротив, возле Нахимовского училища. Микрик выскочил на Лесной проспект и покатил на север. Больше Куся в окно не глядела и старалась вообще ни о чём не думать. Часа через два она была уже на границе. Ей повезло, что Надька не хватилась сразу ни её, ни денег, да и версию, что Куся может бежать за границу, бравые сыскари как-то упустили. Так что о том, что гражданка Виктория Крупенина пересекла границу России узнали только спустя два дня.
Больше я Кусю не видела. Её следы навсегда потерялись для меня в Европе.
Глава 20. Ворошиловский стрелок
Пистолет был тяжёлый. Я не сильна в марках оружия, но сразу поняла, что «ствол» не наш — явно не ТТ и не «Макаров», и что он старый. Мою правоту подтвердила и гравировка на истёртой пластинке серебристого металла, прикреплённой к рукояти. Угловато-острые готические буквы почти стёрлись за давностью времени, но мне удалось разобрать, что надпись была сделана по-немецки: «Meineson...”. “Мой сын», или «Моему сыну».
- Положи. - голос за спиной прозвучал как-то очень спокойно.
Я обернулась, продолжая держать пистолет в руках.
- Положи. - повторил Феликс, - Что за привычка всё хватать?
- А то что? - спросила я.
- Положи ствол.
- А что это за марка? Да не бойся ты! Не шмальну в тебя. - я вскинула оружие и прицелилась, - Интересно, а он заряжен?
Щёлкнул предохранитель и Феликс едва заметно вздрогнул. Я держала его на прицеле.
- Положи ствол. - повторил он в очередной раз, - Пожалуйста.
- Если бы ты знал, как мне хочется выстрелить.
- Положи ствол. Пожалуйста.
Он попытался переместиться с линии огня, но я продолжала держать его на мушке.
- А откуда он у тебя? Явно ведь старая вещица. Может даже времён войны.
- Положи ствол. Прошу тебя.
- Ответишь на мои вопросы — положу. Откуда ствол? И кого ты мочить собрался? Неужели наших таджиков? Между нами — кое-кого не мешало бы.
Однако Фелька заладил своё — положи ствол, да положи. Но подходить ко мне не спешил. И резких движений не делал. Из чего я поняла, что ствол заряжен и мне вдруг до чёртиков захотелось нажать на спуск. Просто, чтобы посмотреть, что будет. И я выстрелила. Звук выстрела почему-то не показался мне таким уж громким. Голова Феликса мотнулась как от удара, я увидела, как из неё вылетел какой-то красный фонтан, густо забрызгав стену за его спиной и Фелька сразу же, словно потеряв равновесие, стал заваливаться назад и вбок. Мне показалось, что падает он очень долго. Губы его шевельнулись, что он сказал я не расслышала, но поняла, что он сказал: «Дура!..». Сколько прошло времени я не знала. На складе мы были одни — Феликс остался, чтобы собрать заказанные подарочные корзины к Новому году, а я задержалась после инвентаризации. Остальные давно разошлись. Теперь я стояла и смотрела на лежащее на полу тело. Вокруг головы быстро набежала приличная кровавая лужа, а над правой бровью у него темнела аккуратная такая дырка.
«Дело даже не в том, что все мы смертны, а в том, что мы ВНЕЗАПНО смертны...» - пробухало у меня в голове. Кто это сказал? Когда? А, неважно!
И дальше я действовала на каком-то автомате — быстро осмотрела себя, нет ли на мне крови — не было, молниеносно переоделась из рабочей одежды в уличную, ствол сунула в полиэтиленовый пакет и убрала в свой рюкзак. На всякий случай протёрла салфеткой выключатель и дверные ручки.
Входные ворота оказались незаперты, но в замке изнутри был вставлен ключ. Видимо Феликс рассчитывал после моего ухода запереться изнутри и спокойно работать. Ключ я не стала трогать, просто плотно притворила дверь. Сразу напрямик к остановке не пошла, а обогнула склад и, сделав крюк, прошла через рынок, чтобы если бы меня вдруг случайно кто-то увидел, то подумали бы, что я на рынке была. В голове была какая-то звенящая пустота — ни мыслей, ни чувств, я превратилась в какой-то ходячий манекен. На автобусе доехала до Гражданского, где пересела на троллейбус, шедший на Петроградскую. Вышла у Кантемировского моста и зашагала к Большой Невке. Было уже совсем темно и людей мне не встретилось. Набережная тоже оказалась совершенно безлюдной. Ветер налетал порывами, морщил поверхность воды, на которой дробились отражения фонарей. Я зашла под мост, достала пакет с пистолетом из рюкзака и выбросила его в воду. Послышался всплеск. На обратном пути к остановке мне опять никого не встретилось. На троллейбусе доехала до метро «Петроградская» и поехала домой. В голове по-прежнему была звенящая пустота. Дома ужинала, болтала с мамой, как-то отстранённо поражаясь тому, как совершенно спокойно и естественно я себя веду. А когда легла спать, то едва коснувшись подушки, провалилась в какую-то чёрную пустоту без сновидений.
Меня не нашли. Больше того — на меня даже подозрения не пало! Убийство Феликса так и осталось нераскрытым. «Глок» больше не всплыл — ни в прямом, ни в переносном смысле.
На складе у нас, как положено, камер понатыкано, но в тот злополучный день их отключили — то ли на ремонт, то ли профилактика была, так что на камеру я не попала. Сама того не ведая, я совершила идеальное преступление. Наши, конечно, долго обсуждали произошедшее и ломали голову, кто бы это мог быть и зачем кому-то понадобилось убивать Феликса. Сыскарей ввёл в заблуждение ключ в замке. Они решили, что Феликс сам впустил убийцу на склад, потому что знал его. И, вобщем-то, были не так уж и не правы. Но им почему-то в голову не пришло заподозрить кого-то из нас.
Расследуя убийство Феликса сыскари выяснили, что Феликс:
а) жил вообще без документов;
б) оказался вообще не тем, за кого так долго и успешно себя выдавал. И выдавал бы и дальше, если бы не моя выходка.
Когда-то, довольно давно уже, когда я только устроилась работать, мне поведали забавную историю о том, как Феликс по пьяни порвал паспорт.
- Зачем? - изумилась я.
- Спроси дурака! - ответили мне.
Я, конечно, задавалась этим вопросом и Феликсу его задавала.
- За надом! - неизменно отвечал тот на моё «Зачем?». Теперь же я начинала догадываться, что, возможно, Феликс разорвал не свой паспорт. Или, наоборот, свой настоящий. Но тогда кем он был? От кого прятался? Почему стал наёмным убийцей? И кого собирался грохнуть в тот злополучный день? Неужели меня?
Хотя странностей в этой истории было хоть отбавляй: почему пистолет оказался заряжен? Неужели действительно — следующей жертвой должен был стать кто-то из нас? Но почему? Или он должен был встретить жертву после работы? Со всеми его предыдущими жертвами — и с Китом, и с Канарисом, и с Борюсей — я была знакома. Канарис и Борюсик вообще были моими одноклассниками. Лобов на это обстоятельство тоже очень упирал.
- Вокруг вас, - говорил он, - все погибают. Все Ваши знакомые.
- Не знаю. - честно сказала я, - Совпадение.
- Вы говорили, что с Канарейкиным и Азимовым у Вас были конфликты в школе.
- Это моё личное дело.
- С Китовым Вы тоже не ладили.
- Как мужчина он был не в моём вкусе. Его это уязвляло. К тому же его сексуальные пристрастия... у меня не находили... понимания, так сказать. Или Вы меня подозреваете?
Но меня никто ни в чём не подозревал. А если и подозревал, то подозрения ничем не подкрепились.
Через три месяца я уволилась с работы — за время сидения на самоизоляции я освоила новую профессию и стала зарабатывать фрилансом. Денег платили больше, а работать можно и на дому. И летом я отправилась на Байкал, а потом в Крым. С тех пор я дома почти не бываю, только деньги присылаю регулярно — зарабатываю я столько, что хватает на всех и на всё. Мама за меня рада, говорит, что я осуществила свою детскую мечту — путешествовать по свету. О том, что произошло, я не думаю и Феликс мне не снится. Я вообще перестала видеть сны, к тому же я предпочитаю работать по ночам и спать ложусь только под утро. Иногда, впрочем, я задаюсь вопросом, а чью жизнь я тогда невольно спасла? Может быть — свою? Или Кусину? Но Феликс вряд ли знал, что она сбежала.
Следователя Лобова торжественно проводили на пенсию в связи с эпидемией коронавируса — так что это дело стало его последним.
Эпилог.
«Какая у этой басни мораль?» —спросите вы.
А морали здесь нет ни хрена.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге