Урбан

Глава 1

Ева была инженером. И у неё прекрасно получалась её работа. То дело, с которым она была рождена справляться. Покрутив регулятор пара и бросив взгляд на датчик давления, она вытерла руки от масла и выпрямилась. Помассировала периодически ноющий шрам сзади на шее, вздохнула и пошла сдавать смену. Смены на заводе по производству двигателей для дирижаблей длились по 12 часов. С одним выходным в месяц. Так себе условия, но и не самые худшие в Урбане. Странный город, так считала Ева. Как и все города, какие она знает. А их аж ещё две штуки - Сити и Столица. Названия тоже казались Еве странными. В общем смысле города назывались... городами. Ни всяких там Лондонов или Москвы, как в старых фолиантах, которые она читала в детстве. Бабушка говорила, что это сказки. Но больно уже они были похожи на правду. Особенно для тех, кто умеет смотреть и видеть. А Ева видела, что Центральная часть Урбана уж больно очертаниями напоминает те самые Кремли из сказок. Не такие цветные, как описано в книжках, не такие маленькие. Но почему-то девушке казалось, что есть у них что-то общее. Насколько может казаться человеку, который никогда не видел те здания из сказок вживую.

Покрытый тёмным стеклом с золотыми прожилками, Центр возвышался над городом и, среды простых граждан, считался одним из самых загадочных и недоступных районов Урбана. Там жила королевская семья. Дом правительства и Мэрия находились в другом районе и были общедоступными зданиями. А Центр был домом, жилой частной собственностью. Такое выражение она запомнила, когда они с мальчишками в детстве решили подобраться поближе к этим странным зданиям, чтобы увидеть, что там - за стеклом. У Центра не было забора. И издали казалось, что это несколько отдельно стоящих зданий. Но, когда они обошли все по кругу, оказалось, что стена у зная одна. Извилистая, но непрерывная. Никаких переходов, дверей или ворот вообще ничего. Просто плавно изгибающаяся стена. Они забирались друг другу на плечи, чтобы попытаться заглянуть внутрь. Один мальчишка даже притащил из дома бинокль – но смотреть в него было некуда. Везде стена из стекла. Конечно, ребятня были далеко не первыми, кто проявлял любопытство к загадочному зданию. Но все любопытствующие были детьми. Взрослые никогда не обращали внимание на Центр. Как будто так и надо – большая стеклянная штуковина посередине города! Стажа практически не обращала внимание на малышню, крутящуюся рядом со стенами. Стены прочные, им не навредить детскими ручонками. Но вот когда кто-то из ребят от отчаяния бросил в стену камешек – конечно же, они попались патрульным. Патрульные оказались хорошими. Компанию друзей отвели в участок, провели лекцию по поводу частной собственности, по поводу того, что кидаться камнями в принципе плохая затея, даже леденцов дали. И отпустили. Родителям не сообщали, за что ребята были благодарны даже больше, чем за леденцы.

Размышляя о детстве, Ева спустилась в комнату для рабочих, приняла душ, переоделась и вышла на улицу. На стоянке у завода был припаркован её байк. Мать всегда была против такого увлечения девушки. Но, в свои 22 года Ева имела полное право на обладание и вождение этим транспортным средством. Тем более, что в Урбане девушкам не запрещалось водить байки. Да как и любой вид транспорта. Но только в качестве хобби. Совершеннолетние жители города работали только теми, кем они были рождены. В семье кузнеца рождался только конец. В семье химика - химик. И так далее. Если гражданин исправно выполняет свои трудовые обязанности, то ему позволено любые изменения во внешности, любые предпочтения в кухне, музыке, месте жительства и так далее. Зарплата у всех была достаточна для того, чтобы обеспечивать себе медицинское обслуживание, жилье и даже отдых раз в год в другом мегаполисе. Казалось бы - прекрасный мир. Что может быть лучше - ты обеспечен работой и стабильностью всю жизнь. Но самое страшное было в том, что у жителей не было выбора. Распределение профессий происходило ещё в утробе матери. И тех, кто не следовал пути, которому он был предназначен, ждала страшная кара.

Их называли «комарами». Вроде бы даже смешное название. Ева видела их всего раз в жизни. И этого хватило. Существа, похожие на детей, только с железными шлемами на голове. Непроницаемое забрало закрывало лицо. А на месте, где должен быть рот, выдвигался тонкий подвижный хоботок, который мог достигать в длину нескольких метров. И этим самым хоботком они пронизали тела тех, кто осмеливался выбрать не тот путь, для которого он был рожден. И выкачивали из них жизнь. Как комарик сосёт кровь. Но после этих укусов от человека оставалась просто оболочка, похожая на старый мешок. Еве было 12 лет, когда она заявила матери, что не хочет быть инженером. Ей нравилась музыка. Игра на флейте. Детям до 14 лет разрешалось иметь музыкальные инструменты, рисовальные принадлежности и прочие атрибуты хобби. У 12-летней девочки было не так много практики. Но сама игра доставляла ей неописуемое удовольствие. Друзьям очень нравилось, когда она играла. И в Еве начало просыпаться не просто желание играть, а желание играть на публике. Чтобы ее выступление слушало большое количество людей. Ей хотелось, чтобы её музыку слышали все. Если бы она играла просто для себя, то комары не обратили бы на их семью никакого внимания. Но у девочки появилось желание СТАТЬ музыкантом. А быть музыкантом и работать инженером – нельзя.

Тогда у ворот их дома и появились "комары". Ева, как это часто бывало, играла на флейте в саду, когда услышала встревоженный голос отца. Он позвал жену и крикнул Еве, чтобы та зашла в дом. Конечно же, любопытная девочка пошла в дом в обход, через парадную дверь, чтобы мельком посмотреть, что же происходит у ворот. Она увидела их. Четыре маленьких силуэта, ростом не выше Евы, молча стояли и смотрели сквозь решетку ворот. Когда Ева появилась у двери, они неуловимым движением перемахнули через ограду и оказались рядом с ней. Один из страшных детей стоял ближе всех. Непроницаемый шлем, повторяющий форму головы был как будто в ржавчине. Из-под шлема не доносилось ни звука. Одеты дети были в какие-то туники, которые когда-то были белого цвета. Обуви на них не было, но ноги были чистыми. Все это Ева успела рассмотреть за доли секунды, пока не почувствовала резкий укол в шею и ослепляющую боль, переходящую в затылок. А дальше наступила темнота. Девочка не видела, как к ней бросились родители, но остановились в шаге от комаров. Как кричала мама, как сжимал кулаки в бессильной ярости, отец.

- Она еще ребенок! Возраст, определяющий ее, еще не наступил! Она исправится! – Отец бросился к Еве, выхватил из слабеющих рук девочки флейту и разломал ее пополам.

– Она никогда больше не прикоснется к инструменту! – рявкнул он. – Я требую пересмотра наказания!

Три детские головы повернулись к нему. Тот, кто "пил" Еву, тоже отстранился.

"Предупреждений больше не будет" - прозвучало в голове у родителей. И четыре детские фигуры снова мгновенно оказались за оградой дома, а потом и вовсе исчезли. Отец только успел поддержать голову падающей Еве. Три месяца девочка восстанавливала силы. Она сильно похудела и даже не разговаривала первые дни после произошедшего. Но не из-за недостатка сил. До маленького ребенка дошла страшная истина - у тебя нет выбора в этом мире. Ты будешь тем, кем должен быть.

Ева снова потерла шрам и села на мотоцикл. Завела двигатель и помчалась в сторону трассы. Она любила после смены прокатиться вокруг города. Когда ты остаешься один на один с собой и есть возможность без свидетелей напевать мелодии, которые рождались у нее в голове постоянно.