Улика из прошлого 2.

Глава 1

Значок жёг карман. Я больше не мог сидеть сложа руки.

Через три дня после того визита я взял отпуск за свой счёт и поехал на завод. Не в музей. В подвал архива. Сырой, с облупленными стенами, пахнущий мышами и старой бумагой. Листал папки, пока не нашёл то, что искал. Вербин трижды подавал заявку в закрытую библиотеку НИИ. Трижды получал отказ. Подпись стояла одна и та же: Савчук О.В. Рядом упоминался инженер Ребров.

Я пробил Реброва. Жив. Живёт под Вологдой. Купил билет на ночной поезд.

В поезде мне не спалось. Вагон трясло, за окном неслась чернота. Я достал значок, вертел в пальцах. И вдруг почувствовал что он тёплый. Не как от тела. Совсем иначе. Будто внутри что-то пульсировало. Я засунул его обратно в карман и уставился в потолок.

Ребров жил в покосившемся доме на краю деревни. Встретил меня хмуро, долго разглядывал сквозь щель в двери. Но когда я назвал фамилию Вербина, сразу впустил.

Мы сидели на кухне. Чай остывал в кружках. Ребров курил одну за одной. Я рассказал ему про встречу. Не всю. Без деталей. Но он понял. И вдруг сказал:

— Знаете, Лёша за пару недель до смерти сам не свой ходил. Однажды говорит мне: "Миша, я проживаю не свою жизнь". А потом попросил взять одну вещь. Если что случится, то выбросить. Я не выбросил.

Он встал, долго рылся в комоде, вытащил что-то завёрнутое в тряпицу.

— Вот. Называл "грузилом".

Я развернул. Небольшая катушка, обмотанная медной проволокой, с кристаллом на торце. Грубая работа. Но когда я взял её в руку, по пальцам пробежал электрический ток. Слабый, но отчётливый. И на мгновение мне показалось, что стены кухни качнулись.

— Вы в порядке? — спросил Ребров.

— Да. Просто устал.

Я убрал катушку в сумку. Сердце стучало где-то в горле.

Дома я первым делом позвонил знакомому физику. Не стал ничего объяснять. Спросил в лоб: "Что это может быть?". Он подумал и сказал: "Похоже на резонатор. Если подать ток нужной частоты, возникнет мощное поле. Теоретически можно локально искривить пространство-время. Но это безумная теория, Кравцов".

Я положил трубку и долго сидел, глядя на катушку. А потом сделал то, чего делать не следовало. Достал старый блок питания, выставил минимальное напряжение. Подсоединил. Щёлкнул тумблером.

Катушка загудела. Едва слышно, на грани восприятия. Воздух вокруг неё стал плотным, как перед грозой. Запахло озоном и чем-то ещё. Одеколоном "Саша". Я хотел вырубить питание, но рука замерла. Потому что комната перед глазами поплыла. Раздвоилась.

Я видел свою квартиру. И одновременно видел другую. Чужой коридор. Старые обои. Тусклая лампочка. И звук. Голоса. Один кричал. Второй что-то бубнил испуганно. Хлопнула дверь. Топот ног. Глухой удар. Ещё один. И ещё.

Я зажмурился. Дёрнул провод. Катушка смолкла. Тишина. Только сердце колотится, как после драки. На ладони остался след от кристалла. Будто ожог. Но не горячий, а ледяной.

Теперь я знал. Удары были. Я слышал их. Чувствовал. Савчук бил Вербина тупым предметом. Тяжёлым. Бил, пока Вербин не перестал дышать. А потом инсценировал ограбление.

Но зачем? Зачем Савчуку катушка? Я решил не гадать, а найти ответ. Прямо сейчас.

Пробил Савчука по всем базам. Он исчез в 1991 году. Сменил имя. Переехал в Новосибирск. Умер в 2011. Дочь вернулась в Москву. Я нашёл её адрес за полчаса. И поехал немедленно, ночью. Без звонка. Без предупреждения.

Она открыла не сразу. Женщина лет сорока, испуганные глаза.

— Вы кто?

— Полиция. Отдел нераскрытых дел. Можно войти?

Она впустила. Мы сели на кухне. Я не стал ходить вокруг да около.

— Где вещи, оставшиеся от вашего отца? Они у вас?

Она побелела.

— Откуда вы знаете?

— Где они?

Она кивнула на антресоль. Я залез. Достал старый фибровый чемодан. Открыл прямо на полу. Среди бумаг, чертежей, старых ручек нашёл тетрадь. Пожелтевшие страницы, убористый почерк.

Я читал при ней. Вслух.

"Вербин собрал устройство. Оно может менять прошлое. Если я получу его первым, я исправлю свою жизнь. Если нет, то реальность треснет не в мою сторону. Я не могу этого допустить. Лучше пусть он умрёт здесь, чем я исчезну там".

— Господи, — прошептала дочь. — Он что, убил кого-то?

Я не ответил. Встал. Меня шатало. В голове снова звучали удары. Тупые, страшные. Я слышал их так ясно, будто стоял за стенкой в той самой квартире.

— Дело закрыто, — сказал я ей. И ушёл.

В участке я сел писать финальный отчёт. Рука дрожала. Я вписал фамилию Савчука, мотив, обстоятельства. Сухо. Казённо. А внизу приписал от руки, только для себя:

"Тот, кто убил Вербина, думал, что спасает свою реальность. Но реальность не терпит трещин. И однажды она послала жертву обратно, чтобы сказать спасибо. Я это услышал. Дело № 14/87-В закрыто. Виновный мёртв. Справедливость восстановлена. А трещина осталась. Она теперь во мне".

Катушку я убрал в сейф. Вместе со значком. Иногда достаю. Смотрю. И жду, когда она снова загудит. Потому что знаю: где-то там, в другой жизни, Вербин всё ещё жив. И я слышал его шаги. Совсем рядом