Убийство в полночь

Глава 1. Убийство в полночь

– Помните, где находится СССР? – глухо спросил голос в телефонной трубке.

– Кхм, – журналист Петр Порфирьев, имеющий среди коллег прозвище «Порфирий Петрович» закашлялся от неожиданности. – Вы какой СССР имеете ввиду?

– Тот, что в нашем городе, разумеется, – безапелляционно ответила трубка. И в этот момент журналист узнал говорившего. Адвокат Федор Чернов специализировался на уголовных делах и не раз давал редакции сенсационный материал.

– М-м… – журналист напряг память. Необычное название (СССР) имели три двенадцатиэтажных дома, построенных, как три последовательных буквы С. В прошлом году там произошло убийство, обстоятельства которого наделали много шума. – Вы про ту женщину, которую нашли зарезанной в лифте?

– Именно, – сухо ответил адвокат. – Я защищаю в суде обвиняемого, так что если есть интерес…

– Разумеется есть! – вскричал Порфирий Петрович. – Где и когда мы встретимся?

Через полтора часа журналист подрулил к зданию Городского суда и увидел адвоката, неспешно прогуливающегося перед фасадом. Ранний сентябрь радовал солнечной погодой, так что продолжить общение высокие договаривающиеся стороны решили в небольшом скверике, благо тот располагался неподалеку.

– Итак?

– М-м… – в отличие от собеседника, Федор Чернов настроен был вести беседу неспешно и вдумчиво. – Чтобы не упустить какой-то важный момент, предлагаю изложить обстоятельства дела с самого начала. Как вы помните, все началось в семь утра, когда свидетельница Земнова, торопясь на работу, вышла из своей квартиры и вызвала лифт.

Лифт исправно загудел и, подъехав, гостеприимно распахнул двери. Но едва взглянув внутрь, Земнова сначала истошно закричала, а потом потеряла сознание. Подсвеченная лампами внутренность подъемного устройства более всего напоминала бойню. На стенах брызги и кровавые потеки, на полу, в центре, лежала скорчившаяся в момент смерти молодая женщина. Ее сумка опрокинулась и рассыпавшиеся овощи, словно нарочно разбросанные каким-то безумным декоратором, валялись вокруг, наполовину утонув в густой, уже практически свернувшейся кровавой жиже.

Личность погибшей установили достаточно быстро – в этом же подъезде на седьмом этаже проживала ее мать, к которой несчастная жертва заходила незадолго до двадцати четырех часов.

Этот факт, кстати, помог и с определением времени убийства – практически точно в полночь.

Но дальше у полиции начались проблемы. Во-первых, непонятен был мотив. Серьезных конфликтов молодая женщина ни с кем не имела, чужих мужей не отбивала, значительной суммы денег при себе не носила… Да и пропала с места убийства всего одна вещь - лаковая дамская сумочка на длинном ремешке. Но по утверждению матери ничего особенного в ней не было - обычные женские мелочи типа косметички, расчески, зеркальца, документов, ключей да кошелька с мелочью.

Во-вторых, неясно было откуда взялся и куда исчез убийца. Дома эти, как вы помните, стоят обособленно, образуя своеобразный замкнутый микрорайон. За ними расположен неосвещенный школьный стадион, а далее пустырь, куда никто особо не ходит. Кстати, кинолог с собакой обследовали местность, но ничего там не нашли.

В общем, в ночное время жизнь здесь практически замирает - нет ни магазинов, ни кафе. Соответственно, нет и прохожих – только пустые дворы да свет редких фонарей.

И полицейское следствие забуксовало. Проверили всех знакомых погибшей, опросили жителей подъезда… Никто ничего не видел, не знал и никаких предположений не высказывал. Такое впечатление, что убийца появился словно из ниоткуда, нанес единственный жестокий удар и так же таинственно исчез, не оставив следов.

– И что же дальше? – заинтересованно спросил журналист.

– А дальше произошло неожиданное. Через три дня жительница соседнего с местом убийства подъезда принесла в полицию пропавшую с места преступления сумочку.

– Ого!

– Да. Сообщила, что ее сын пошел утром выносить мусор и за трубой мусоропровода заметил что-то блестящее. Это оказалась практически новая лаковая сумочка. Мальчик принес ее домой, и там, глава семьи, разглядывая находку, обнаружил внутри паспорт.

– И по фото они опознали жертву. Так?

– Ну, в общем… Не опознали, а просто предположили. Поэтому хозяйка и понесла сумку в полицию.

– Угу, – журналист задумчиво взялся за подбородок. – То есть стало ясно, что убийца где-то рядом.

– Верно, – кивнул адвокат. – Лифт в этом подъезде в ту ночь не работал. И трудно представить, что бандит, вырвав у жертвы сумочку, не выпотрошил ее на месте, а понес, при не работающем лифте, зачем-то на девятый этаж и там не бросил в мусоропровод, а спрятал за трубу. Как будто рассчитывал еще раз к ней вернуться.

– Все интереснее и интересней.

– Именно так. Тем более, что первая же проверка выявила, что как раз на девятом этаже проживает некий Пигеев. Гражданин весьма сомнительных нравственных качеств. Неженатый, пьющий и успевший уже отсидеть срок за убийство в состоянии аффекта.

– То есть вспыльчивый.

– Да. Возникла необычная ситуация. Обычно полиция изучает место преступления, обнаруживает улики и по ним отыскивает убийцу. А здесь получилось наоборот: убийца известен, требуется найти улики.

– Так далеко можно зайти.

– Ну, обсуждение данного положения не в моей компетенции. Фактически же получилось, что полиция стала искать не убийцу, а улики против Пигеева.

– Он ваш подзащитный, – догадался журналист.

– Да.

Повисла пауза. Сказанное требовалось обдумать.

– М-м… – прорезался, наконец, Порфирий Петрович. – То есть вы меня пригласили не просто ради публикации в газете, а чтобы я помог разоблачить преступника.

– Да. Поскольку я уверен, что мой подзащитный невиновен.

– О как.

Снова помолчали.

– А откуда такая уверенность? – продолжил разговор журналист.

– Видите ли, – адвокат помедлил, ища правильные формулировки, – Пигеев - человек достаточно примитивный. Без фантазии. И врать не умеет.

– То есть он вам сказал, что не убивал.

– Верно. Утверждает, что спал дома.

– Но алиби нет?

– Нет, – послушно кивнул адвокат. – Он живет с матерью, а та в ту ночь была на работе.

– И как же он оказался на улице? Как они с жертвой вообще встретились? Он дома, она в лифте… Не складывается что-то, а?

Чернов устало вздохнул.

– Полиция опросила соседей Пигеева, и женщина с восьмого этажа сообщила, что около полуночи слышала, как где-то неподалеку хлопнула железная дверь. Точно указать, где именно, она не смогла, но за время ручается – собиралась лечь спать не позже половины первого, так что постоянно посматривала на часы.

– А у Пигеевых дверь как раз железная…

– Как и у большинства соседей.

– Понятно. Нож нашли?

– На кухне в любой семье ножи найдутся. Не трудно подобрать подходящий по размеру.

– Так. А отпечатки пальцев на сумочке?

– Ничего не обнаружили. Убийца все тщательно протер.

– Черт знает что, – выругался журналист. – Боюсь, что ваш подзащитный…

– Вот и я боюсь. Десять лет невиновному… И я не знаю, как это предотвратить.

Журналист снова задумался, потом, что-то про себя решив, вскинул голову.

– Думаю, во избежание ошибок, стоит пойти по пути Рекса Стаута.

– Что вы имеете ввиду?

– Ну, там герой собирает в одном месте всех, кто так или иначе причастен к делу и проводит их опрос. Вы можете настоять, чтобы в зале суда собрали всех свидетелей?

– Всех?

– Да. Без исключения.

– Ну-у… если это единственный шанс…

– Единственный.

* * *

На следующий день все места в зале судебных заседаний оказались заняты. Адвокат, полночи накануне учивший речь, поднялся для защиты.

– Уважаемый суд, хочу обратить ваше внимание на то, что следствие не выявило ни одной прямой улики против моего подзащитного. Все якобы доказательства, которые предоставлены в суд, являются косвенными. Более того, сторона обвинения любое обстоятельство дела трактует исключительно против подозреваемого. На сумке жертвы не обнаружили отпечатков убийцы? Все ясно: протер.Нет крови на изъятом в его доме ноже? Он ее смыл.

И пусть эксперты утверждают, что полностью уничтожить следы крови на предмете невозможно, я не стану оспаривать этот момент. Пусть так.

Но в предоставленных следствием документах есть гораздо более слабое место. А именно: как подсудимый вообще оказался у лифта? Он что, специально в полночь пришел с ножом в руке в соседний подъезд и стоял там, в предвидении, что кто-то спустится, и он ударит?

– Они встретились на улице, – встрял прокурор. – Женщина уже вышла из подъезда.

– Ну да. Следователи тоже видели нестыковку в своих построениях. На дворе ночь, подъезды пустынны… Стоять возле лифта в ожидании жертвы нелепо. Ведь до утра никто мог так и не выйти, верно?

– Так в документах и сказано, – с некоторым раздражением повторил прокурор, – что все произошло на улице. Когда женщина уже шла к автобусной остановке. Только вот далеко не ушла. И в деле, кстати, имеется видеосъемка следственного эксперимента. Где ваш подзащитный показывает, где он встретил свою жертву, как ударил, сорвал сумочку. После чего развернулся и ушел.

– Да. Я видел эти материалы, – подтвердил адвокат.

– И там же в деле, – продолжил прокурор, – имеется заключение экспертизы. Специалистам был задан вопрос: могла ли женщина, получив такой удар, пройти несколько шагов до подъезда, подняться по ступенькам, пройти по коридору до лифта и только там, куда она стремилась в последней надежде на спасение, упасть и потерять сознание.

– Я ознакомился и с этими документами, – кивнул Чернов. – И согласен, что человеческий организм – обладает порой поразительными возможностями. Люди живут, получив пулю в голову. Некоторые выживают после удара ножом в сердце. Так что гадать: могла она дойти или нет – занятие неблагодарное. Могла дойти.

– Тогда о чем же мы спорим?

– О том, что есть одна существенная деталь. Нечто совершенно невозможное в представленной следствием картине происшествия.

– Неужели?

– Да. Давайте взглянем на фото, сделанные экспертом в лифте, где нашли жертву.

Судья, заинтересовавшись, полистал страницы дела, отыскивая нужную фотографию.

– Как видите, – адвокат продемонстрировал нужное изображение в своем экземпляре документов, – вокруг погибшей женщины разбросаны овощи, вывалившиеся из ее матерчатой сумки.

– Эту сумку с овощами дала ей мать, – скрипуче дополнил прокурор, показывая, что спор его утомляет. Ведь все же ясно! – Собственно, за этим погибшая к ней и приходила.

– Да-да. Но давайте посмотрим внимательнее. На фото отчетливо видны рассыпавшиеся яблоки, лопнувший пакет с помидорами и оставшийся на дне небольшой, килограмма на три, арбуз.

– И что?

– Вы можете представить, что, получив на улице удар ножом в живот, женщина не уронила тут же на месте сумку с овощами, а, спотыкаясь и зажимая руками кровоточащую рану, упорно тащила с собой несколько килограмм яблок и тяжеленный арбуз? Тащила по ступенькам и коридору, пока не занесла ее в лифт и только там рухнула без сил и истекла кровью.

– Но вариант, что обвиняемый глухой ночью ожидал кого-то, стоя у лифта, еще более нелепа. Вы скажите еще, что он вообще из дома не выходил! Свидетель же слышала, как хлопнула дверь.

– Какая именно?

– На девятом этаже, – подала голос свидетельница, принесшая сумку. – Мы тоже слышали.

– О! Так вы не спали?

– Нет. К нам дочь с зятем приехали. Мы… ну, отмечали.

– Понимаю. Кстати, а почему на сумочке нет ваших отпечатков? Вы же ее осматривали, вынимали паспорт…

– Так она с мусоропровода. Протерли, конечно.

– И паспорт тоже?

Свидетельница смешалась.

– Вы на что намекаете? – подал голос зять – рослый молодой человек.

– Вы в гости пришли в ту ночь, – скучно произнес адвокат, – около полуночи?

– Протестую! – встал прокурор.

– Может это ваша дверь хлопнула? Она ведь у вас железная?

– Я протестую!

– Транспорта ночью мало. Вероятно, вы ехали вместе с жертвой. Вместе шли до подъезда, а потом… Она сказала, что зайдет к матери за сумкой. Вы предполагали там какую-то ценность и остались ждать. У лифта.

– Я, я… – зять вскочил и заозирался.

– Вы и убили, молодой человек, – подал голос Порфирий Петрович, скромно сидевший в дальнем углу. – Да-с.

Судья неистово застучал молотком.

Глава 2. Убийство в начале охотничьего сезона

46 лет на производстве. 40 лет в браке. Взрослый сын - врач.

Мужчина мастеровой. Летом жил на даче, соседям помогал: кому советом, кому инструмент давал… Никаких ссор - вообще ни с кем не ссорился.

С соседями по дому отношения тоже хорошие. Спиртным не злоупотреблял. Если выпивал, агрессивным не становился. Скорее, наоборот. Мог даже уснуть за столом.

Нормальный русский мужик. На садовом участке своими руками построил дом, баню. Вкалывал от зари до зари. Всегда был готов прийти на помощь.

С соседом по даче дружил. За грибами ходили вместе, за клюквой… Ссор никто не видел.

Любил охотничьи рассказы.

Это характеристика убийцы.

- Харитоныч мне нравился - мужчина положительный. Я о нем плохого слова даже сейчас не могу сказать. Он такой воз вез на себе! Два зятя-лодыря, да и дочери хороши… Чтобы картошку вырастить, надо землю пять раз колупнуть. Все он сам. Воду для полива за километр возил. Теперь все на его жену навалилось… Надо жизнь прожить, чтобы понять почем фунт изюму.

Никогда с ним не ссорился, даже в мыслях не держал.

Это характеристика, которую убийца дал в суде убитому.

Рассказ жены убитого:

27 апреля мы ночевали на даче. Встали рано, печку затопили… Сосед дым увидел - зашел к нам. Я еще чаем его напоила. Он в гости звал, но муж сказал, что спать хочет, потому что ночью не выспался - сны страшные снились.

У меня тоже сердце как чувствовало. Я сказала: «Юра, не ходи сегодня к Михалычу».

В 16 часов я уехала. Нужно было на работу. Я работала в сменах по 12 часов.

С остановки автобусной мне видно было, как муж малину развязывал. Нужно было многое сделать - сезон еще только начинался.

На следующий день приехала в половине первого. Дом закрыт.

Отперла своим ключом. Смотрю: велосипеда нету, канистры, с которой за водой ездим, тоже нет. Ну, думаю, наверное, за водой отлучился.

Время идет. Мужа все нет. Я вокруг походила - нигде нету. Пошла к Михалычу - калитка на замке.

Несколько раз обходила - везде тишина, никого нет.

Потом не вытерпела, выломала дощечку в заборе, пролезла внутрь. Домушка закрыта, а на земле возле вишни картошка рассыпана. А картошку разгребла… (плачет).

Там Юра. Белый-белый, какие и не бывают. Голова пробита. Я позвала его несколько раз. Он не отвечал. Я убежала - испугалась, что и меня убьют.

Побежала к соседям, пришли вчетвером. Караулили, чтобы он его не вывез. Велела, чтобы сказали детям, потому что мне одной не справиться.

Вечером, когда приехала милиция, вскрыли дверь в домушке. Убийца лежал на кровати, рядом - заряженное ружье. Милиционер подошел и говорит: «Он мертвый». Но потом толкнули - он живой. И рядом - заряженное ружье.

А велосипед с канистрой я потом еле нашла - далеко, у котлована, там и не видно. Спрятанный.

Вопрос общественного защитника (у обвиняемого был защитник от общественности):

- Екатерина Алексеевна, как вы считаете, мог Алексей Михайлович специально застрелить вашего мужа?

- Мог. Он говорил: «Мне человека убить - нет ничто». Я знала, что сосед с оружием баловался. Сама лично видела, как он во дворе стрелял и кричал: «Я здесь!!!»

Объяснение подсудимого

Версия 1, рассказанная в суде.

Никогда в жизни я не лгал и не буду лгать. Сына и жену воспитал в правдивости.

24 апреляприехал с сыном на дачу. Сгрузили все, через час сын уехал. Я начал все по местам распределять. Вечером гляжу: дым у Харитоныча. Я с балкона им крикнул - расстояние там метров 50-80. Я крикнул, они рукой махнули. А потом в гости зашли. Я колодец выкопал, так что они зашли посмотреть. Собирались свой копать - вода-то нужна.

25-го стал разбирать теплицы. Жарко было. Разделся до пояса. Там дощечками у меня было закрыто. Пока их отрывал - исцарапался.

27 апреля вечером приходит ко мне Харитоныч с велосипедом. Он за водой собрался, зашел по дороге. Я спрашиваю:

- Уехала твоя благородная?

- Да. К тебе иду. Пустишь? У меня бутылочка есть.

Я достал пирожков, сальца отрезал. Он сказал, что домой сходит, а потом поедет за водой. Было около восьми часов.

Ну, заходит он. Я его решил отблагодарить. Выставил 1,5 литра самогона - у меня было в пластиковой бутылке. Допили его бутылку, потом я горячего чаю налил из термоса и примерно … было где-то без пяти девять, когда я убрал со стола.

Сели покурить. И еще докурить не успели, как он крикнул:

- Михалыч, гуси над твоим домом!

А гуси там у нас, вправду, летают, многие видели. Его жена еще шутила, что если, мол, буду стрелять, так чтобы и на их долю застрелил одного.

Ружье я еще два дня назад со второго этажа снял и положил к себе в домушку. Патроны у меня под подушкой были. Я с 55-го года охотник.

Один патрон еще в домушке в ружье зарядил, другой в руке держу. Выбегаю.

- Харитоныч, где они?

Он рукой показывает. Я голову задрал - палец на курке держу. А шлепанцы у меня скользкие, подметка кожаная… На что-то наступил в темноте, чуть не упал. Плечом обо что-то ударился… А смотрел-то вверх! И выстрел.

Харитоныч, смотрю, медленно так за столом крениться начал, ударился головой о стол.

Меня заколотило. Я к нему подбежал и единственное что услышал - долгий такой выдох: «Ха-а-а-а…»

Пульса не было.

Первая мысль была - застрелиться. Ружье бросил рядом с койкой. Не знал, что делать. Хочу идти - ноги не идут. Вышел кое-как на крыльцо. Хотел закурить - не могу, руки не слушаются.

Походил. Снова пульс пощупал. Ничего нет. Налил себе еще стакан. Куда идти? Телефона нет. Света нет. Идти куда-то, звать на помощь – скажут, убежал, скрылся…

Решил, буду здесь сидеть, караулить.

Сидел на скамейке рядом с трупом. Ждал, наверное, час. Никого нет. Пошел в домушку, выпил еще и лег спать.

Проснулся утром - часов пять или шесть было. Встал, вышел во двор.

За столом сидел труп! И солнце светило прямо на него.Харитоныч мне нравился. Я слова про него плохого не скажу даже сейчас. Чего, думаю, он будет тут лежать на жаре? Взял тележку, ноги ему связал, привязал к тележке… Мужик он был здоровый, килограмм под сто. Кое-как метра два протащил его к вишне. В тень. Принес два мешка из-под картошки, прикрыл его и так оставил. Пошел снова спать.

Проснулся уже когда милиция открыла дверь. Тут у меня взяли показания. Я не знал, что говорить. И наговорил, что ко мне залезли воры - даже не соображал ничего с похмелья.

Версия 2, написанная собственноручно 28 апреля и оформленная как явка с повинной.

Вчера, 27 апреля, проводив жену, Харитоныч зашел ко мне, чтобы выпить. При жене он был трезв. А когда ее не было - злоупотреблял спиртным.

У меня было 1,5 литра самогона в пластиковой бутылке, и мы стали выпивать на лавочке возле домушки. Сидели примерно сорок минут. Он ушел около 22 часов. Было еще светло. Я лег спать. Патроны лежали у меня под подушкой.

Проснулся от стука возле колодца. Я открыл дверь, спросил: «Кто тут?» Ответа не последовало. Я еще раз спросил. Нет ответа. Ружье (это ружье у нас было зарегистрировано на сына - он охотник, имеет лицензию и охотничий билет) было не заряжено. Я зарядил. Тень метнулась от колодца в мою сторону. В его руке был предмет, похожий на лопату. Я выстрелил. Потом подошел ближе.

В луже крови, в рабочей одежде, передо мной был Юрий Харитонович, мой сосед.

Я выпил две кружки самогона и ничего более не помню.

На другой день попытался спрятать его в тень. Я не хотел, чтобы он испортился.

Брезент, которым я его прикрыл, был коротким, и я прикрыл его еще двумя мешками от картошки. Прятать его от людей я не хотел.

Потом я снова выпил самогонки. Сколько - не помню. И лег спать. Разбудили меня милиционеры.

Выступление прокурора:

То, что смерть пострадавшего наступила в результате выстрела, и то, что стрелял в него обвиняемый, - это факт, который никто не отрицает, и это доказано (отпечатки пальцев на ружье и т. п.)

Но перед нами фактически три версии происшедшего: две, выдвинутые обвиняемым; он затрудняется выбрать из них какую-либо одну; и версия, предложенная органами следствия. Рассмотрим их по порядку.

Версия, выдвинутая 28 апреля, то есть сразу после задержания:

Пил вместе с пострадавшим, потом тот ушел. Заснул, услышал шорох. Подумал, что забрались воры. Выстрелил в силуэт.

Первое, что сразу вызывает недоумение, - как спящий пьяный человек с плохим слухом (здесь, в суде, нам всем приходится говорить громко, чтобы подсудимый мог слышать нас) сумел услышать шорох у колодца? За пределами домушки, в которой он спал?

Второе. Если пострадавший действительно ушел домой, а потом решил вернуться, то зачем он сначала отвез свой велосипед так далеко к котловану, а потом оттуда огородами решил пробираться к домушке соседа?

Третье. Выстрел был произведен снизу вверх, как при стрельбе навскидку, и пострадавший был ранен в спину. То есть он должен был метнуться в сторону хозяина спиной вперед?

Четвертое. Эта версия не объясняет наличие крови (ее группа совпадает с группой крови пострадавшего) на столе и на лавочке возле домушки.

И, наконец, пятое. При судебно-медицинском исследовании трупа было обнаружено, что помимо повреждений, вызванных выстрелом и повлекших смерть, на трупе были обнаружены ссадины головы и ссадины на кистях обеих рук. Эти повреждения были нанесены тупыми предметами незадолго до смерти.

У обвиняемого тоже были обнаружены на теле кровоподтеки и ссадины, нанесенные тупым предметом, не повлекшие расстройства здоровья.

Вторая версия обвиняемого тоже противоречит имеющимся фактам.

Во-первых, в 10 часов вечера в апреле уже темно, это не июнь. В кромешной тьме разглядеть пролетающих в небе гусей невозможно.

Во-вторых, голова пострадавшего пробита в трех местах. Объяснение, что он упал и ударился при падении после выстрела, не подходит, потому что тогда надо предположить, что он падал три раза. Непонятно и происхождение ссадин на кистях обеих рук погибшего.

В-третьих, остается необъяснимым, как при описываемых условиях обвиняемый попал пострадавшему в спину. При разговоре люди обычно поворачиваются лицом друг к другу.

Обвинение считает, и это подтверждается уликами и фактическим состоянием дела, что на самом деле все произошло так: выпивали вместе, поссорились. В результате ссоры и последовавшей драки подсудимый побежал в домушку, схватил ружье и прицельно, с четырех метров выстрелил в пострадавшего, который от полученных повреждений скончался на месте.

В дальнейшем, желая скрыть содеянное, подсудимый привязал труп к тележке и попытался увезти его с территории своего садового участка. Но не хватило сил. Поэтому он, не отвязывая его от тележки, накрыл брезентом и засыпал картошкой. Сам же снова выпил и лег спать.

Исходя из всего изложенного, обвинение считает, что действия подсудимого квалифицируются по статье 105 часть 1 «Умышленное убийство» и по статье 222 часть 1 «незаконное хранение и ношение оружия».

По статье 105 предлагаем наказание - 7 лет лишения свободы. По статье 222 - 2 года лишения свободы без штрафа. В соответствии со статьей УК РФ о частичном поглощении меньшего наказания большим обвинение считает необходимым - 8 лет лишения свободы с отбытием в колонии строгого режима.

Кроме того, мы поддерживаем иск о взыскании 50 000 рублей в пользу семьи погибшего в возмещение морального ущерба.

Заключительная речь адвоката:

В обвинительном заключении, которое было составлено первоначально, речь шла только об убийстве. И ни слова не говорилось о попытке скрыть улики, то есть вывезти труп с территории садового участка. Я считаю, что инкриминировать такую попытку бессмысленно. С момента выстрела и до прихода милиции прошли сутки. Домик подсудимого - крайний. Отдыхающие в апреле только-только еще начали заезжать, народу в садоводческом товариществе было мало. Уличного освещения там нет. Кромешной ночью можно вывезти что угодно и куда угодно.

Второе. Версию обвиняемого о случайном выстреле следствие отклоняет на основании наличия телесных повреждений у погибшего и у обвиняемого. Между тем обвиняемый заявил, что повреждения он получил в процессе работы 25 апреля, когда отдирал дощечки, которыми были закрыты теплицы. Это никем не опровергнуто и оценки этим показаниям не дано.

Как погибший мог получить телесные повреждения - тоже вопрос открытый. Он ездил на велосипеде за водой, мог упасть, удариться. Из показания подсудимого следует, что после того, как они с пострадавшим выпили бутылку водки, последний пошел домой. Вернулся он уже поздней ночью, причем был нетрезв. Они много выпили. Что и где с ним могло произойти в этот промежуток времени - из материалов дела неясно. А предварительное следствие должно было исследовать это предположение. Не опрошены соседи - в материалах дела протоколов нет. А может быть, кто-то что-то видел.

Доказательств ссоры нет. Погибший и подсудимый дружили. Именно дружили: помогали друг другу, вместе ходили за грибами. Они жили там постоянно, в то время как их родственники - наездами. Они выпивали вместе. Нет даже намека, указывающего на то, что они могли поссориться и подраться.

Следствие и суд должны установить мотивы и цель. Здесь нет ни мотивов, ни целей. Все указывает не на ссору, а на случайное причинение смерти.

Не проходит даже предположение об убийстве по неосторожности. Потому что в этом случае предполагается, что лицо не предвидело, но могло предвидеть последствия своего поступка. Стреляя в мелькнувшую тень человека, которого подсудимый принял за грабителя, он не мог сделать прицельный выстрел. Было темно, ночь. Человек он пожилой, со слабым здоровьем… Он стрелял, желая отпугнуть. Но выстрел случайно попал в цель.

Всякое сомнение должно истолковываться в пользу обвиняемого. Версия следствия не доказана. Я считаю, что необходимо переквалифицировать обвинение из ст. 105 ч. 1 «Умышленное убийство» в ст. 109 ч. 1.

Противоречивые показания, которые давал в суде подсудимый, объясняются тем, что Алексей Михайлович уже стар, болен, тяжело переживает случившееся.

Мы предоставили суду справки, что у него обострилась гипертоническая болезнь и язва желудка. Считаю, что, вынося приговор, суд должен учесть, что наказание, связанное с лишением свободы, станет для моего подзащитного высшей мерой наказания. Тюремного заключения он по состоянию здоровья не перенесет.

Поэтому прошу назначить наказание по статье 109 ч. 1, и не максимальное - до 3 лет, а в пределах этого срока. И избрать наказание в любом виде, не связанное с лишением свободы. Или зачесть как отбытие наказания тот срок, который подсудимый уже провел в СИЗО.

Что же касается ст. 222 ч. 1 «Незаконное хранение и ношение огнестрельного оружия», то по ней у меня возражений нет. Она неоспорима.

Последнее слово подсудимого:

- Я считаю, что суд найдет правильное решение и вынесет правильный приговор.

Приговор суда: 4 года лишения свободы.

Все имена изменены.

Глава 3. Дело о кроссовках с розочками

Любая крупная автотрасса имеет свою собственную жизнь. Ее можно сравнить с неким городом, вытянутым во време­ни и в пространстве. Здесь, как и во всяком другом городе, представлены все слои населения: труженики, обслужива­ющий персонал, богачи, торговцы, скромные пенсионе­ры... Есть также отели, столовые, отделения милиции... И, разумеется, происходят на трассе преступления. Об одном из них рассказал начальник уголовного розыска 1-го отдела милиции капитан Дмитрий Фадеев.

Незадолго до Нового, 2002 года нижегородский автомобилист остановил свою машину на обочине трассы Москва - Нижний Новгород возле поворота на Балахну. Было пустынно, холодно и бело от недавно выпавшего снега. Мужчина потоптался на обочине и собрался уже ехать дальше, как вдруг внезапно его внимание привлекло какое-то инородное пятно, выделявшееся на чистом снежном покрове примерно посередине между обочиной и бесприютным зимним лесом. Увязая в снегу по колено, мужчина подошел ближе... Перед ним лежал раздетый труп босой девушки.

Прибывшая по вызову оперативно-следственная группа тщательно осмотрела место происшествия. Но, скажем прямо, нахо­док оказалось не слишком много. Это следы от кроссовок с характерным рисунком на подошве, идущие вдоль трассы на протяже­нии примерно 150-200 метров; брошенная болоньевая куртка, в кармане которой об­наружили пустой коробок из-под спичек. И - в том месте, где следы вновь повернули к шоссе, - на снегу лежал конверт с дзержинским адресом.

Работу по делу начали по двум направлениям: во-первых, требовалось срочно установить личность погибшей, во-вторых, стоило немедленно проверить тех, кто прожи­вал по указанному на конверте адресу, - письмо-то пришло из зоны!

Работа на трассе имеет свою специфику - здесь по домам, опрашивая соседей в по­исках случайных свидетелей, не пойдешь - кругом лес. Но с другой стороны, погибшая не с неба свалилась на место происше­ствия... Реальных же вариантов ее появле­ния здесь было всего три: девчонка могла прийти с расположенных неподалеку Гнилицких Двориков; ее могли специально от­куда-то привезти на машине, чтобы здесь расправиться без помех. И третье предпо­ложение милиции было связано с тем, что на трассе, недалеко от поворота на Балахну, находится точка сбора так называемых плечевых - то есть дорожных проституток.

Однако по фотографиям убитую нигде не опознали.

Да и дзержинский след (по адресу на конверте) не привел никуда.

Таким образом, после недели интенсив­ных поисков милиция оказалась в тупике: все версии отработаны - результата нет.

И тут, на удачу, вдруг пришла ориентировка, что девушка с данными погибшей разыскивается Сормовским РОВД Нижнего Новгорода как пропавшая без вести. В ори­ентировке был указан адрес ее матери.

Немедленно поехали туда. Мать опозна­ла погибшую и сообщила, что в момент ухо­да из дома Ольга (ее дочь) была одета в новую шубу из искусственного меха и крос­совки 36-го размера. Характерной приме­той кроссовок был рисунок на подошвах - две «розочки»: одна - под пяткой, а вторая -под центральной частью стопы. Точь-в-точь такие отпечатки с розочками были обнаружены возле трупа девушки

Теперь, когда личность погибшей была установлена, встала задача проследить весь ее путь от дома и до обочины Московской трассы. Установить, где, при каких обстоятельствах, с кем она встречалось... И сре­ди всех этих встреч вычислить одну - ту, в результате которой кто-то стал убийцей, а ушедшая из дома любительница приключений осталась недвижно лежать у дороги в снегу, в удаленном от дома и людей месте.

Итак, мать сообщила, что погибшая дев­чонка частенько убегала из дома. А в пос­ледний раз заявила, что отправляется к отцу, который жил в деревне примерно в 30 ки­лометрах от Нижнего Новгорода по Арза­масской трассе.

Оперативники, отправившиеся по указан­ному адресу, довольно быстро одолели ту часть пути, которая проходила по цивилизованной территории. Но, после того как машина свернула на проселок, стало ясно, что на колесах сквозь снежные заносы не пробиться. И восемь километров (такова оперативно-розыскная жизнь) пришлось, увязая в снегу, брести по морозу пешком.

Нужный дом нашли быстро. Отец погиб­шей (ему показали фотографию) сообщил, что да, несколько дней назад она действительно к нему приезжала. И встречу отметили по всем правилам: с закуской и выпивкой, благо желающих «попраздновать» было достаточно - помимо гостьи за стол пригласили ее подружку Марину из соседнего дома, а за ухажеров сошли два пасынка хозяина дома (он был женат вторым браком на женщине с двумя взрослыми и судимыми сыновьями).

Наутро и гостья, и молодая соседка куда-то уехали, а когда Марина вернулась на следующий день, на ней была новая шуба из искусственного меха - в точности такая, не у Ольги. «Подарили», - объяснила она интересующимся.

Естественно, оперативники тут же отпра­вились знакомиться с бойкой девицей. Но дома ее не оказалось. Родители пояснили, что она в основном живет в Нижнем Новгороде и к ним приезжает редко. Однако опе­ративники уже знали, что они на верном пути. Потому что первое, что они увидели, войдя во двор, были четко отпечатавшиеся на снегу хорошо знакомые им следы от крос­совок с розочками.

Марину, поплутав по закоулкам Нижне­го Новгорода, нашли в тот же вечер. И шуба, и кроссовки с розочками оказались при ней, так что забрали ее в отдел вместе с этими вещественными доказательствами.

Поначалу девушка плакала и утвержда­ла, что к исчезновению подруги никакого отношения не имеет, и говорила, что обнов­ки подарил ей постоянный клиент с трас­сы... Только вот имени этого клиента она припомнить не могла.

Тогда на свет появилась вторая версия. Что они с Ольгой решили подзаработать, обслуживая клиентов но трассе. Но так как обе были неопытными, решили пригласить еще одну подругу, которая жила на Сорти­ровке. Татьяна сразу согласилась и указа­ла им точку, где проезжающие дальнобой­щики привыкли снимать проституток. На попутке приехали туда. И вот встал вопрос: кто будет «работать» первой? Девушки сначала поспорили, ус­тупая эту «честь» друг другу, а потом нача­ли ссориться уже всерьез. И внезапно (Ма­рина, рассказывая, даже содрогнулась) Таня рассвирепела, схватила Ольгу за шарф и начала душить.

Когда Марина вышла из оцепенения и смогла наконец закричать, все было уже кончено.

Злобно взглянув на испуганную подругу, Татьяна потребовала, чтобы та помогла ей оттащить труп в сторону леса и раздеть. А в качестве платы за молчание велела взять шубу и кроссовки.

- Но я молчала не из-за того, что она от­дала мне одежду, - уверяла Марина опе­ративников. - Я просто боюсь ее - она страш­ная женщина!

Теперь, когда картина преступления прак­тически полностью прояснилась, осталось только задержать Татьяну. Многократно предупрежденные о ее физической силе и свирепой ярости оперативники, приняв меры предосторожности, подошли к нужной две­ри, позвонили. Готовились к тому, что сейчас перед ними окажется здоровенная фурия, владеющая всякими приемами... И были поражены, когда на звонок дверь открыла худенькая бледная девушка с грудным мла­денцем на руках. Это и была Татьяна.

Впоследствии, когда обе преступницы были задержаны и изобличены, они весьма без­жалостно топили друг друга, стараясь при­уменьшить собственную вину. Но суд счел, что обе приняли в убийстве самое активное участие. И причина убийства - банальная. Марине очень приглянулась новая шуба подруги и, главное, ее модные кроссовки с розочками на подошвах. В результате обе получили длительные сроки лишения свобо­ды. Татьяна, впрочем, на 8 месяцев меньше, так как у нее было смягчающее обстоятель­ство - наличие малолетнего ребенка.

Так закончилось дело о кроссовках с ро­зочками, отпечатки которых были обнаружены возле трупа на заснеженной обочине Московской трассы.