Убийство на нудистском пляже

Глава 1

Этим утром Лев Сомов должен был ехать в больницу на обследование, чтобы услышать решение врачей: возможно ли восстановить зрение или нет. Но вместо этого его подопечный студент, а теперь младший оперуполномоченный Антон Сашков, вез его на место преступления.

— Мы недолго, Лев Семенович! Вы нужны нам! Там странное убийство. Там девушка в палатке. Пробит череп! — он, как и на лекциях, торопился, не говорил, а тараторил. — На нудистском пляже.

Сомов сгруппировался. Он ощутил холодок по спине: вода, море рядом. Страх заставил сильно биться сердце, но, сделав глубокий вдох и выдох, Лев успокоился. Антон продолжал ему рассказывать, что да как, не смотря на сидящего рядом уже немолодого профессора, отставного подполковника.

Сомов сидел с серьезным лицом; возраст выдавали морщинки на лбу. Волосы, седые и приглаженные рукой, темные очки по рекомендации врачей: «Солнце убьет ваши глаза». Потерять зрение — это не самое страшное, что могло произойти в его жизни. Смерть его супруги подкосила профессора совсем. Сын далеко, а подполковник не жаловался, но лекции в академии сильно посадили зрение. И профессор стал слепнуть, почти ничего не видел.

— Еще немного, — произнес Антон, взялся за руль обеими руками, добавил скорости. — Придется спуститься на пляж.

— Она утонула? — Лев Семенович так и не понял из рассказа Антона, что же там произошло.

— Нет, убийство в палатке на нудистском пляже. Но жертва не нудистка, — начал набирать скорость в повествовании Антон.

— Погоди, не торопись. Давай всё по порядку. Пока доедем, ты мне расскажешь, что ты сам там видел? Что бросилось в глаза, — остановил своего бывшего студента Сомов.

Антон глубоко вздохнул. Сердце Льва Семеновича ёкнуло; он почувствовал запах яблока. «Жуёт жвачку», — мелькнуло в голове подполковника. Голос оперативника стал спокойнее.

— Палатку, стоявшую на берегу, заметили два нудиста, которые каждый день приходят позагорать в утренние часы, — начал медленное повествование Сашков. — С их слов, эти девушки приехали дня три назад и разбили себе место на пляже. Когда утром эти два голожопых пришли загорать, девушки сильно удивились, но уходить не стали, согласились остаться в нижнем белье.

— Ты этих свидетелей сам опрашивал? — положил руку на плечо Антона, уточнил Сомов.

Антон кивнул, но подполковник переспросил.

— Да, сам, — вспомнив, что профессор потерял почти всё зрение и не заметил его кивок.

— Хорошо, потом показания зачитаешь, чтобы я мог их послушать. И поговорить бы мне с ними тоже. Сможешь организовать? — попросил Лев Семенович.

— Без проблем, они там ждут, на пляже.

Сомов качнул одобрительно головой. Антон продолжил.

— Выходит, на пляже после захода солнца уже нет никого, безлюдный по ночам. Неподалёку кемпинг, там камеры наружного наблюдения — запросили видеозапись за эти три дня.

— Хорошо, что еще ты заметил? — Закрыв глаза, Сомов снял очки и протер их носовым платочком, что достал из нагрудного кармана тенниски.

— Под горой куча хлама, то ли водой принесло, то ли люди строили, собирались на пляже жить. Тело убитой в палатке, всё в крови; девушка одетая; нашли банковскую карточку на имя Светланы Валежниковой.

— Установили, кто убитая?

— Нет. Паспорта при ней нет, а карта банковская лежала на земле возле палатки. Убита тупым предметом, проломлен череп. Удар должен быть сильный — думаю, убийца, мужчина, хотя в состоянии аффекта может и баба долбануть так, что мозги вылетят, — усмехнулся Антон.

— Пока не думай, кто убил — надо найти ту, что жила в палатке с убитой, — вставил в уже ускоряющийся рассказ Антона свои слова, тем самым останавливая его. — Не торопись, расследование не любит спешки.

Антон замолк. Сомов слышал, как тот тяжело дышит. Они проехали еще какое-то время молча. Машина съехала на грунтовую дорогу, и Лев почувствовал всем телом мелкие камешки под колесами, хоть амортизация у автомобиля и была на высшем уровне.

— Убитую душили, она сопротивлялась, поломаны накладные ногти. Труп еще полностью не окоченел. Смерть примерно наступила с двух до пяти часов. Так, мне сказал Павел Петрович Кексанов. — Уже не торопясь дополнил свой ответ Сашков.

— Петрович тоже здесь? — удивился Лев Семенович и повернул голову в сторону Антона. — Вот Кекс никак не хочет на пенсию пойти.

Сомов расплылся в улыбке, обнаружив вставные зубы. Сашков нажал на тормоз, колодки заскрипели. Машина остановилась.

— Приехали, сейчас немного придется пройтись, правда, дорога непесчаная, каменистая, — стал пояснять Антон, открыв дверь профессору.

— Не носись со мной, как с ребенком, и я не беспомощный, понял! — строго проговорил Лев Семенович.

Они направились на побережье, спускаясь по извилистой дорожке. Пахло соленым морем и тиной, чайки перебивали звуки волн, что накатывались на берег. Ветер доносил запах шашлыка и запах дыма.

Сомов расслышал голоса нескольких человек, через темные очки трудно было понять, сколько силуэтов, но голоса были мужские. Нос уловил запах недорогого одеколона. Лев Семенович достал из нагрудного кармана платок и вытер выступивший пот со лба. Тенниска на спине прилипла, и чувствовался прохладный ветерок. Они медленно прошли вдоль берега, под ногами чувствовались мелкая галька. Шум волн стал сильнее, и брызги долетали до них.

— О, какие люди, — раздался бас с места, куда вел Антон Сомова. — Самый лучший кадр сыска!

— Петрович! Хоть здесь встретимся, давно не виделись, — обнял друга Лев.

— Встречаться на таких вот происшествиях, надо завязывать, — и он повернулся в сторону расплывающегося перед глазами Сомова темного пятна.

Стоящие сотрудники поздоровались, Лев Семенович поздоровался кивком. А потом повернулся к Павлу.

— Ну, чем порадуешь? Я плохо вижу, но слышу еще хорошо, — предупредил он давнего друга.

— Что тебе сказать. Девушке на вид лет двадцать, не местная. Убита ночью с двух до полпятого, смерть наступила от удара по голове тупым предметом. Кровищи в палатке много, шла борьба, Следы на шее, душили. Вещи преступника должны быть испачканы, на месте преступления следы крови размазанные.

К ним подошел еще один оперативник.

— Доброго. Как ваше здоровье? Простите, что оторвали от ваших дел, но может, посоветуете, — мужчина слегка картавил, и Сомов легко узнал Андреева, капитана опергруппы.

— Никита, да какие дела на пенсии, если только больницы, да ну их. Спасибо, что позвали. Установили, кто убитая? Кто с ней в палатке жил? Чья банковская карта и видеозапись с кемпинга. Можно со свидетелями поговорить?

Видно было, как поползли брови у Андреева и он подозвал двух мужчин, от которых пахло потом и перегаром, они волновались. Немного поговорив с этими свидетелями, они размеренно и с расстановками рассказали, все, что видели раньше, как вели себя девушки.

— Вы видели их пьяными? — вставил вопрос Сомов.

— Ну, мы приходили по утрам и до обеда, в это время они трезвые были, шутили. Приветливые девушки, но они не из нашей среды, раздеться не решились. Они приезжие из Краснодара, девушки так нам говорили.

— Сможете описать нам подругу убитой? — попросил Сомов и подозвал Антона, тот еще на лекциях в тетрадях хорошо рисовал.

Лев отошел в сторону и повернулся к морю. Страх опять пробежал по спине, шелест волн, напомнил тот момент, как он тонул. Дрожь в пальцах он унял, сжимая кулаки. Кексанов и Андреев отошли к палатке, где убитую грузили в полиэтиленовый мешок, на носилки и унесли в машину. Криминалист и Павел Петрович попрощались с Сомовым, уехали. С моря доносился звук приближающейся яхты.

Глава 2

Лев Семенович повернул голову к приближающемуся звуку яхты.

— Антон! — позвал он лейтенанта. — Кто это подплывает на яхте? Они сюда явно не загорать плывут. Надо будет поговорить с этими людьми.

— На яхте два молодых человека, — приложив руку ко лбу, сделав козырек, чтобы солнце не ослепляло, принялся разглядывать приближающийся катер. — Там их двое.

— Заметь: не один, не три, а двое — и плывут именно сюда, — уточнил Сомов и отряхнул руки, как будто испачкал их в чем-то.

Антон пошел по кромке берега, чтобы встретить молодых людей. Лев Семенович, ориентируясь на смутный силуэт, шел следом. Яхта подплыла к берегу, где несколько больших камней уходили в воду выступом, кинули якорь и выбрались на камни. Они шли, переговаривались и смотрели туда, где лежала палатка.

Они подходили все ближе, и тем отчетливей Лев Семенович слышал, о чем молодые люди говорят — ветер ему помогал. Он догнал Антона, и когда молодые люди приблизились, Сомов задал вопрос:

— Вы знали, кто жил в этой палатке?

Молодые люди переглянулись. За то время, что они молчали, Лев оценивал их одеколон, смешанный с запахом пота.

— Добрый день. Лейтенант Сашков, — представился Антон, а потом добавил. — Вы же ехали сюда? В гости?

Наконец, молодые люди кивнули, и парень, что помладше и стройней, с небольшим южным акцентом, стал говорить:

— Мы с девушками познакомились два дня назад, приехали проведать. А то они ушли из кальянной, сильно поругавшись.

— А при каких обстоятельствах вы познакомились? — спокойно глядя поверх них, поинтересовался Сомов.

— Мы катались по морю на яхте Марка, а две подруги стояли на пляже и загорали. Так как пляж нудистский, они были только в бикини, понравились, познакомились, и мы их пригласили ко мне в кальянную, — чувствовалось, что рассказчик нервничает, но Сомов не стал перебивать.

— Вы сказали, познакомились — значит, вы знаете их имена? — поинтересовался Антон.

— Конечно, — продолжил уже Марк. — Ну, если они нам правду сказали : девушку с русыми волосами звали Наташа, а с черными — Светлана.

Сомов повернулся к другу Марка.

— А вас как зовут? — спокойно и непринужденно произнес он.

— Меня — Герман, я хозяин кальянной, — его голос стал более уверенным, уже не чувствовалось нервозности.

— А что случилось? — поинтересовался Марк. — Мы приплыли позвать девушек погулять.

— Загоравшие люди нашли сваленную палатку и мертвую девушку в ней. Что вы можете рассказать о девушках? — поинтересовался Антон.

Сомов повернулся к берегу, но не ушел. Молодые люди стали рассказывать о том, что девушки оказались общительными, выпивали наравне со всеми. Темненькая работала в Москве, но из разговора с ними они поняли, что она вернулась домой.

— Не сложилось у нее в столице. А Наташа отдыхала здесь, и они встретились, решили отдохнуть перед тем, как Светлана найдет работу. Я, кстати, предложил ей работать у меня в кальянной. — Голос Германа стал уверенным и звонким. — Потом мы уединились, выйдя в приватную комнату… И, вы сами понимаете, молодость, алкоголь.

Именно эти слова доносил ветер, когда молодые люди шли по камням. Лев Семенович повернулся к ним и попросил рассказать, что было дальше. И Марк продолжил:

— Я пошел показать Светлане яхту, она попросила меня, когда они с Германом вернутся из приватной комнаты. Я согласился и показал. А когда вернулись, то Света подумала, что Герман успел перепихнуться и с Наташей. Хотя повода никто не давал, вот она психанула и вскипела.

— Я не хотел, чтобы подруги ссорились, но Наташа рассмеялась и добавила только масла в огонь, — добавил Герман. — Светлана вскочила и ушла, следом за ней пошла и Наталья. Честно, мы все в кальянной вздохнули облегченно, шум закончился, а то наши постоянные клиенты стали возмущаться.

— Хорошо, мы вас пригласим в участок как свидетелей — могут появиться вопросы по делу, а вы вдруг, что-то вспомните.

Сашков записал их контактные данные; разговор был записан на телефон. Потом они попрощались, и Антон со Львом Семеновичем отправились к машине — нужно было ехать к патологоанатому и искать вторую девушку. Хорошо бы, если б она оказалась живой.

Глава 3

Пока они поднимались по тропинке к месту, где оставили машину, Антон успел предположить, что девушку похитили и продали в рабство, а Света сопротивлялась, и ее убили. Потом, вспомнив рассказ парней из кальянной, добавил еще несколько версий. Например, что Наташа — подруга убитой — и есть убийца Светы.

Сомов шел рядом с Антоном и молчал.

— Ну, как вам версии? — остановился лейтенант и посмотрел на профессора.

— Каждая версия имеет право на существование, — согласился Лев Семенович. — Пляж здесь дикий, с этой стороны могут зайти кто угодно. А вот со стороны города можно попасть в камеры наблюдения. И те, кто знает, что может быть замечен, пойдут другим путем. Верно?

— Значит, убийца пришел с этой стороны, как мы. А эти парни тоже кажутся подозрительными, — перевел разговор Антон на свидетелей, что приплыли по морю.

— Да, подозрительные. Но они не скрывают, что имели секс с девушками. И не удивлюсь, если патологоанатом найдет их ДНК на теле убитой, — размышлял вслух Сомов.

Они открыли дверцы и сели в автомобиль. Антон завел мотор, машина чихнула, но потом заработала ровно. Открыв окна, они двинулись в отделение. Часть пути ехали молча. Дорога вела вдоль моря, выезжала на трассу, ведущую в Краснодар. Там они остановились, и Антон заказал два кофе. Это была площадка для отдыха, где частенько останавливались дальнобойщики; здесь можно было свободно припарковать даже большую машину с прицепом.

— Так куда сейчас? — захлопывая дверцу автомобиля, обратился к профессору Антон.

— Поехали, заберем записи с кальянной, если там есть видеосъемка, — предложил Лев Семенович.

Сашков без разговоров свернул в сторону городского пляжа. Там они без труда нашли нужное заведение, и еще несколько баров, расположенных недалеко от места преступления. Антон изъял несколько видеозаписей с камер наружного наблюдения соседних зданий, так как в самой кальянной видеонаблюдения не оказалось. Опросили тех, кто работал в тот день в баре Германа, и, составив последовательность действий девушек, лейтенант решил подать в розыск подругу.

Они приехали в отделение и пересмотрели все видеозаписи, которые удалось забрать. Теперь оперативники знали расписание вечера: куда, во сколько и как девушки возвращались к палатке. Напарник Антона, оперативник Савелий, поднял данные с телефона жертвы, где они нашли фото подруги Наташи и несколько звонков перед смертью. Савелий отправил запрос в Краснодар на задержание Наташи по подозрению в убийстве.

— Я сомневаюсь, что эта девушка — убийца, но все может быть. Не будем исключать и такой вариант. Может она атлетка — тогда и камень в руках, как клубок ниток, могла держать легко и виртуозно крушить им череп. Но помни: лучше зачерпнуть в решето больше песка, чтобы промыть и найти золото.

— Она в пылу ревности и под алкоголем, может, в состояния аффекта убила, — предположил Сашков.

— Ну-ну, посмотрим, как твоя версия будет натягиваться на глобус. Спорить не стану. Отвези-ка меня в больницу на улицу Московскую, я хоть узнаю, какие мне анализы сдавать перед операцией, — попросил Сомов.

Антон улыбнулся, глядя на доску, где он набросал круг подозреваемых в убийстве Валежниковой. Он насчитал четырех: два друга из кальянной, Наталья и один еще под жирным вопросом.

Глава 4

Прошло два дня. Следствие скакало огромными шагами, стараясь успеть до квартального отчета, а вот Сомов, сдавший нужные анализы перед операцией, застрял в ожидании. Результатов необходимо было ждать около недели, а без этого анализа проводить не будут.

— В общем, квест в играх отдыхает, — пожаловался Лев своему другу Павлу. — Как я эти процедуры недолюбливаю, жуть.

— Знаешь, когда без очередей и криков медсестер можно будет сдавать анализы? — похлопал по плечу друга Павел, крякнул и торжественно произнес. — На столе у патологоанатома.

Сомов улыбнулся, зная шутки старого товарища, и кивнул, разведя руками.

— Так погоди, я же тебе не рассказал, что обнаружили при вскрытии Валежниковой, — прокашлявшись, продолжил Кексанов.

— Ну! Не томи. Мой студент доложил мне только то, что увидели на видеокамерах: что они были в кальянной, что поругались. По какой причине — никто не подтвердил. Утверждают, что ссора была из-за Германа. Сначала мимо видеорегистратора прошла Света, затем через несколько минут — Наташа. Больше никого камера не запечатлела, — черты лица Сомова оживились; мимика и движения рук показывали, как он вовлечен в ход расследования.

— Не торопись, не нервничай. Сом, тебе вообще нельзя переживать, а ты чего? — шуточно рассердился Павел.

— Так не томи! У нас с Сашковым версии разные. Он поддерживает капитана, правда, с натяжкой, что убила подруга. А я точно уверен — это не она, — ерзая на стуле, выпалил Лев Семенович.

Павел тяжело вздохнул и рассказал, что узнал у Дрюнова, который и был тем самым патологоанатомом.

— Девушка до убийства занималась сексом, и сперма принадлежит Герману. Ее душили — видны следы на шее. Смерть наступила не сразу. Нанесено множество ударов, убитая сопротивлялась, а значит, убийца был сильнее ее, — Павел на мгновение замолчал, вспоминая детали.

— А алкоголь в крови? Высокий? — не дождавшись информации, поинтересовался Лев.

— Не скажу точно, но, как передал Дрюнов, с такой дозой можно и по прямой линии пройти легко, — воцарилось молчание.

Сомов обдумывал полученную информацию, а Павел допивал почти остывший кофе.

На следующий день к Сомову приехал Антон. Привез фруктов, молока, хлеба и свежую информацию. Прежде чем рассказывать, Сашков предупредил Льва Семеновича не волноваться, а то ничего не услышит. Сомов пообещал.

— Так вот, привезли эту Груздеву и допросили. Я там был.

— Ну, не томи, — Лев Семенович сел удобнее в кресло и выключил телевизор.

— А можно, я себе кофейку налью? И вам, заодно? — зная, что профессор любит компанию, а он один дома.

— Ну, тогда пошли на кухню, — он шаркая тапочками по полу пошли до чайника.

Они переместились за стол, включили электрический чайник. Сомов распорядился достать из холодильника колбасу и порезать хлеб. Он-то знал, как оперы едят. И когда Антон сел на против, налив две кружки, Сомов принялся слушать.

Сашков говорил быстро, проглатывая окончания. Оказалось, подозреваемая Груздева попала на видеорегистратор возле кафе на трассе, что ведет в Краснодар: села к дальнобойщику, и он ее довез.

— Как раз в то время, когда умирала Валежникова, — чуть медленнее произнес Антон.

— А я тебе, что говорил! — воскликнул Сомов, едва не опрокинув чашку с кофе.

— Но у нее на брюках — пятна крови убитой! — возразил Сашков. — И я склоняюсь, что убийца — она. Валежникова умерла не сразу, а от потери крови и от пролома черепа.

— Твоя подозреваемая — атлетка? — повысив голос и ударив по столу ладонью, поинтересовался Сомов.

— Нет, она не занималась атлетикой. Да и не сильная. Но вы ведь знаете — в состоянии аффекта можно и слона завалить! — не унимался Антон, подбирая доводы.

— Хорошо, как она добралась до трассы, что ведет в Краснодар? — потише поинтересовался Лев Семенович.

— Туда она приехала на легковой машине. Водителя и пассажира мы видели, допрашивали. Парни ехали домой, подобрали ее на обочине и подвезли, — вяло, без интереса, рапортовал Антон.

— Вот, — потер руки Сомов. — Груздева им рассказала, откуда она идет? Не верю, что они ее не спрашивали.

Антон кивая, подтвердил словами.

— Да, она им сообщила, что поссорилась с подругой и жили в палатке на берегу моря…

Сомов хлебнул чайку и подмигнул лейтенанту.

— Но они нигде на камеру не попали, — парировал Антон.

— Мы с тобой — тоже, — кашлянул Лев Семенович.

Глава 5

Визит в больницу был назначен на послеобеденное время, и Сомов уговорил Антона сделать небольшой крюк. Они снова зашли в кальянную. Воздух здесь был густым и сладким, даже спустя дни въевшись в шторы и ковры. Антон устроился за столиком, а Лев Семенович, вытирая пот и помахивая себя платком, остановился у бара, опершись на стойку. Слепота обострила слух Сомова, превратив шумный зал в оркестр из отдельных звуков: лязг посуды, шипение кальяна, приглушенные голоса.

Подполковник в отставке ждал, пока Антон позвонит Герману, чтобы тот подъехал для «уточняющих вопросов». И в этой паузе, в шепоте двух официантов, перетиравших посуду в нише за барной стойкой, его ухо выхватило обрывки фразы.

— ...да я точно тебе говорю, — шипел молодой голос, — я там работал, в соседней ВИП-комнате. Видел, как Стас... ну, старший-то, к этой самой... к Свете приставал.

Лев Семенович замер, сделав вид, что поправляет темные очки.

— Ну и? — лениво спросил второй.

— А она ему по морде, как леща отвесила. Я думал, он ее на месте задушит. Хорошо, кто-то шел, и она вывернулась и убежала. Мужик оскорбился конкретно. А на следующий день Стас тут появился, с Германом орал, чтоб тот «убрал» своих «шлюх», а то он им всем устроит... Ну, ты понял.

— И что, Гера его послушал?

— Да хрен его знает. Но Стас потом нам, всем работникам, строго-настрого наказал: чтобы ни слова о тех девках. Никто их тут не видел, не слышал. Понял?

В этот момент дверь распахнулась, и в зал вошел Герман, улыбающийся и шумный.

— Лейтенант! Лев Семенович! Какими судьбами? Снова вопросы?

Антон поднялся ему навстречу. Сомов медленно отодвинулся от стойки. Его лицо ничего не выражало, но внутри все застыло. Теперь у них был не просто свидетель. Появилась тень — старший брат. И мотив, куда более веский, чем пьяная ссора в баре.

Герман подошел к подполковнику и Сашкову и предложил поговорить в кабинете, не на глазах персонала.

Антон устроился удобнее в кресле возле массивного стола, а Лев Сомов предпочел стоять у окна, спиной к свету. Тень падала на стол, за которым сидел Герман. Парень пытался сохранять непринужденность, но пальцы выстукивали нервную барабанную дробь.

— Герман, давай еще раз пройдемся по тому вечеру, — начал Антон, открывая папку. — После того как девушки ушли из кальянной, где были вы?

— Я же говорил. Устал конкретно. Закрыл заведение и поехал домой. Спать.

— Один? — мягко вступил Сомов не поворачиваясь.

— Ну да... один. — В голосе послышалась первая трещинка.

— Странно, — Антон сделал вид, что просматривает записи. — А на камерах с парковки у твоего дома заметно, как ты заезжаешь во двор только в половине пятого утра. Машины не было всю ночь. Где ты был на самом деле?

Герман замер. Его алиби рассыпалось, даже не потребовав усилий. Он молчал, сглотнув, ища новую ложь.

— Ладно... — выдохнул он. — Я не один был. Со мной была... девушка. Не хотел втягивать ее в разборки.

— Предоставьте ее данные девушки, мы проверим, — парировал Антон.

— Не могу. Она замужем. Это... осложнит ей жизнь. И вообще, что вы хотите сказать, что я сначала трахнул Светлану, следы спермы вы нашли, сами же вызывали и говорили. А потом я решил ее еще раз, а та вдруг расхотела и не далась. Вы слышите, какой это бред?

Ложь сквозила в каждом его слове. Сомов медленно повернулся. Его невидящий взгляд был направлен чуть в сторону от Германа, но тому казалось, что профессор смотрит прямо в душу.

— Оставь, Герман, зачем врать? — тихо произнес Сомов, выслушав все доказательства его невиновности. — Ты не с девушкой был. Не ври. А поехал в ночь с субботы на воскресенье в Краснодар. В отделение полиции. Вызволять брата.

Герман побледнел, словно его ударили. Он не ожидал, что они докопались и до этого. Сомов слышал, как участилось дыхание Германа.

— Откуда вы... — он замолчал, понимая, что любое слово теперь против него.

— Почему скрывал? — продолжил давить Антон.

— Потому что это не красит бизнес! — выпалил Герман, хватаясь за эту соломинку. — Представьте: хозяин кальянной, а его брат — дебошир, которого постоянно забирают в участок. Новости разнесутся, клиентов распугаем. Я заплатил штраф, его отпустили, и мы решили об этом забыть. Я же не знал, что в ту ночь кого-то убьют!

— Удобно, — сухо заметил Сомов, снова поворачиваясь к окну. — И этот дебош, который портит репутацию, случился с твоим братом в тот самый вечер, когда он угрожал девушке Светлане, которую наутро нашли мертвой. Слишком много совпадений, Герман. Ты не думаешь?

Глава 6

Оставив Германа с тяжелыми раздумьями и под подпиской о невыезде, Сомов и Сашков поехали в больницу. Антон пообещал подождать и, если надо, привезти вещи на операцию.

— Я пока хоть очертания вижу, людей как деревья, свет – понимаю, что день наступил. А если после операции совсем не буду видеть, кому я такой нужен буду, — признался он лейтенанту перед тем, как идти в больницу.

В этот момент Сомов был похож на старого старика, который остался один, совсем один на белом свете. Антон утешил его, но операция нужна, и как обещали врачи, зрение вернется на все сто процентов.

Пока Сашков ждал профессора, тот поднялся на второй этаж, к кабинету врача. Дождавшись очереди, он вошел на прием.

— Что скажете? Сегодня на операцию? — серьезно произнес он.

— Какой вы торопыга, — улыбнулась врач. — Надо еще снимок сделать и последний анализ сдать. Вот я вам подготовила направления и дату, когда пойти и куда.

Сомов широко раскрыл глаза и, стараясь не возмущаться, но не выдержав, взлетел на несколько тонов выше.

— Сколько можно? Я уже замучился к вам ходить. Проще убийство раскрыть, чем удачно анализы сдать!

— Да, чтобы операция прошла удачно, нам, как и вам, нужно исключить любые страшные последствия. А вам посадить в тюрьму не того. Ведь вы не посадите девушку? Она ведь не виновата! — возмутилась врач.

— Уже весь город говорит, подсказывая, кто убийца. А мы, по-вашему, не копаемся во всех уликах? — вступил в перепалку Сомов.

— Вы же уже нашли козла отпущения, а как свидетельницу ее не опросили. Может, она вам что-то такое и расскажет, — уже тише произнесла врач.

— Спасибо за совет, так сейчас и сделаю, — Лев Семенович встал и пошел к двери.

— Но анализы сдать придется! — подытожила врач.

Сомов кивнул и вышел. Спустившись по ступенькам, он надел темные очки и пошел к автомобилю Сашкова. Передав беседу Антону, попросил съездить в СИЗО к Наталье Груздевой.

Комната для допроса, выкрашенная в темно-зеленый цвет и наполненная спертым воздухом, располагала столом и стульями. Наташа, причесанная, опрятно одетая, сидела на стуле, опустив голову и глядя на руки.

— Добрый день, — поздоровался Сомов, заходя в допросную. — Согласились без адвоката. Похвально.

— А чего уже скрывать, даже адвокат не верит в мою невиновность. Хотя есть там у него помощник, тот верит еще, но куда ему против колеса правосудия, что катит не справедливость, а выгода, — печальным голосом произнесла Наташа.

— Я вот тоже пришел найти справедливость. Правда, почти слеп и не веду ваше дело, но в курсе всего расследования. И не нахожу против вас достаточно улик, чтобы обвинять вас в убийстве, — слегка улыбаясь, произнес Сомов.

— Спасибо, рада слышать, что кто-то в этом городе еще верит в честность, — она криво улыбнулась.

— Расскажи теперь мне все подробно, как вы поставили палатку на пустынном пляже нудистов, — он сложил руки на груди и оперся на спинку стула.

Наташа стала рассказывать, как несколько нудистов требовали, чтобы они разделись или ушли с пляжа. Потом, как познакомились с парнями, что подплыли на яхте, потом кальянная и неуемное желание подруги обладать хозяином кальянной.

— Мы с ним только беседовали, а вот брат его старший приставал и ко мне, и к Светке. Может, что-то бы он и получил, силы было больше, но ему кто-то позвонил, он оставил нас и быстро уехал. Потом Светка взбесилась, увидев, как Герман клеился ко мне. Но честно, ничего не было, — она вытерла рукавом скатившиеся слезы и шмыгнула носом. — Потом она убежала первая, я за ней. Она выкидывала мои вещи из палатки и, закрывшись, звонила своему другу, громко разговаривала, плача и проклиная тот день, когда мы с ней познакомились. Я пыталась поговорить, но она не слушала меня. Тогда я собрала свои вещи, подсвечивая фонарем телефона, в сумку и, написав ей записку, пошла ловить попутку.

— Пошла тем же путем, как и пришла от кальянной?

— Да, — она кивнула. — Так ближе до дороги. Там еще есть дорога с другой стороны, но она, как я понимаю, дальше и безлюдная совсем. А ночью страшно там бы мне идти.

— Хорошо, продолжай, — Лев Семенович кивнул.

— Машина остановилась, но не первая, в ней ехало трое парней. Откуда — не знаю, я не спрашивала.

Дверь в допросную открылась, и вошел Сашков.

— Ты говоришь «трое»? Или их ехало двое? — поинтересовался Антон.

— Трое. Два впереди и один сзади, сидел рядом со мной, — широко раскрыв покрасневшие глаза, произнесла Наташа.

— Спасибо, будем проверять.

Выйдя из СИЗО, Сомов попросил Антона свернуть к пустынному пляжу.

— Хочу пройти ее маршрутом, от палатки до дороги. Той тропой, что проходит под камерой видеонаблюдения, — сказал он, и в его голосе прозвучала непоколебимая уверенность.

Они доехали до места, где начинается тропка, остановились и пошли неспешно. Сомов шел, почти не полагаясь на трость, его лицо было обращено вперед, словно он впитывал пространство через кожу. Они дошли до кемпинга, и Антон еще раз запросил записи с камер наружного наблюдения за ту ночь. Просмотр показал разочаровывающую картину: после двух ночи, как Наташа прошла в сторону трассы, запись с самой дальней камеры, направленной на тропу, оборвалась. Техник на месте развел руками:

— Сбой. Восстановить не удается.

Выходя из кемпинга, Лев Семенович, идя по тропинке к морю, поделился своими соображениями.

— Сомневаюсь, что запись сама себя удалила, но и подозревать в этом некого. Пока будем помнить.

Они спустились к морю, волны с силой набрасывались на берег, как будто дети, поссорившись, старались забрать свои игрушки.Они дошли к месту преступления и прошли до мусорной кучи, в которую превратилось старое строение, что здесь стояло. Сомов попросил посмотреть еще раз. Напоминая, что когда было совершено убийство, ветер дул в сторону этого мусора.

Сашков внимательно прошелся еще раз, заглядывая под палки и поломанные доски. Его привлекло внимание предмет, который не вписывался в старину мусора.

— Лев Семенович, я пачку из-под сигарет нашел, — надевая перчатки и забирая улику или просто мусор на экспертизу.

— Интересно, кому она принадлежит, неси-ка сюда, — Сомов понюхал пачку. — Определенно этот запах я уже слышал, но от кого? Пока не помню. Молодец Антон, зачет тебе.

Сашков еще походил и посмотрел вокруг мусорной кучи, но ничего подозрительного больше не нашел.

Два дня спустя Сомов присутствовал с Антоном на допросе водителя той самой «Приоры», в которую села Наташа.

— Сколько людей было в машине, когда вы подобрали девушку? — строго спросил Антон.

— Трое, я же говорил! Я, мой брат на пассажирском и... наш приятель, Сергей, сзади. Девушка села к нему, — вздрогнув, ответил парень.

— Но в прошлый раз вы сказали, что были вдвоём? Зачем вам это надо было? И где сейчас этот Сергей? — Сомов почувствовал, как свидетель стал нервничать, меняя положение тела и рук.

— Не знаю, он просил не говорить. Но не пояснил для чего. Сергей уехал, наверное. Он тут проездом был, просто подвезли его до Краснодара, — выдохнул слова и вздохнул облегченно, парень. — Можно закурить?

Тем временем повторный просмотр записей с камеры на трассе, куда Наташа села к дальнобойщику, дал наконец результат. На черно-белом видео было отчетливо видно, как с задней двери выходит парень и идет с подозреваемой к машине «Скания» и разговаривает. А потом прощается с девушкой и садится опять на место за водителем, закуривая сигарету. С камеры видно, что на первых двух сиденьях сидят, доказательства налицо.

— Странно. Почему они сначала в один голос говорили, что их было всего двое? — произнес себе под нос Сомов. — Придется найти этого третьего пассажира.

Глава 7

Ночь застала Сомова и Сашкова за разбором улик в кабинете последнего. Они пересматривали записи видеонаблюдения, Семенович прослушивал те, что были со звуком, Антон перечитывал все документы и допросы вслух.

— Может, Герман сам ее и убил? — строил догадки Антон. — А сейчас брата приплетает.

— Слишком натянуто, сам посуди, зачем убивать девчонку, если она добровольно отдалась хозяину еще в кальянной? — покачал головой Сомов. — И врал он, выгораживая брата, примитивно, как грабли, сам же на них и наступил. Нет, здесь чья-то другая рука...

Внезапно нарочито спокойный голос дежурного прозвучал по рации: «Сашков, вызов. Горит кальянная «У Германа». Пожарные на месте. Есть сообщение о возможном нахождении людей внутри».

Ледяная тишина повисла в кабинете. Сомов встал так резко, что задел тростью стул.

— Вези, — бросил он Антону, и в его голосе не было просьбы, а был приказ.

Они подъехали к месту, когда пожарные уже тушили тлеющие угли. От здания остался почерневший остов, пахнущий гарью и мокрым пеплом. В воздухе висела та самая сладковатая химическая примесь, что Сомов уловил на тропе — горелый пластик, синтетика и кальянный табак.

— Поджог, — сразу констатировал начальник караула, подойдя к операм. — бутылка с запалом. И не просто поджог... Владелец, Герман, внутри был. Жив, чудом. Сознание терял, но успел сказать, что его ударили по голове, прежде чем поджечь. Увезли в реанимацию.

Сомов стоял неподвижно, лицом к чадящим руинам. Его пальцы сжимали набалдашник трости так, что кости белели.

— Сейф, — резко выдохнул он. — Антон, найди сейф. Обычно их ставят в кабинете или в подсобке.

Когда сейф, обугленный, но целый, нашли и вскрыли с помощью пожарных, их ждала пустота. Внутри не было ни денег, ни документов. Только запах гари и ощущение тщательно выметенного пространства.

— Цель была не в убийстве, — тихо, будто размышляя вслух, сказал Сомов. — Цель была в этом. — Он сделал шаг к обугленному дверному проему. — Его ударили, чтобы обездвижить и получить время. Чтобы вынести из сейфа что-то, что могло нас привести к настоящему убйцу. Он понимал, что мы подошли близко и хозяин кальянной не является преступником. И тот решил уничтожить саму кальянную и все улики, что могли в ней остаться.

— Но что могло быть в сейфе? — растерянно спросил Антон.

— Все что угодно. Договор аренды, где есть имя настоящего владельца, если Герман — подставное лицо. Флешка с записями камер, которые мы не нашли. Бухгалтерские книги, показывающие откаты. Или... расписка. Долговая. Тот, кто взял в долг у Стаса, мог расплатиться не деньгами, а услугой. Услугой по устранению проблемы, как живых, так и сильно мешающих.

Глава 8

Прошло два дня. Последний анализ Сомов так и не сдал — то ли проверка оборудования, то ли смещение приема на завтра. Он уже хотел было разозлиться и пойти накатать жалобу на всю отечественную медицину, но тут позвонил Сашков.

— Лев Семенович, срочно в отделение. Приглашаю на допрос.

— Кого допрашивать? — насторожился Сомов.

— Это для вас сюрприз, — в голосе Антона слышалась радость. — Я сейчас за вами приеду, вы в больнице?

— Жду.

В допросной комнате сидел невысокий смуглый паренек. Он улыбался так, словно его пригласили на день рождения. Лев Семенович не стал садиться, а встал сбоку, его невидящий взгляд был направлен в пространство за спиной парня. Тот не проявлял ни волнения, ни страха, шутил и рассказывал анекдоты.

— Ваши фамилия, имя и отчество? — начал следователь.

— Чего вы паясничаете? Вы же все про меня знаете, даже в каких трусах я сижу. На фига спрашивать? — опять засмеялся парень.

— Пишется протокол опроса. Все, что вы скажете, будет занесено, а вы подпишите, — спокойно произнес немолодой следователь.

Тишину нарушало лишь равномерное постукивание его ручки по железному столу.

— А, так вы записываете? Тогда пишите. Я, Сергей Корпухин, убил девушку на нудистском пляже в ночь на двадцать четвертое июля, — парень снова улыбнулся.

В комнате повисла гробовая тишина. У следователя даже ручка в воздухе застыла.

— Повтори, — попросил Сашков, не веря своим ушам.

— Я, Сергей Корпухин, убил девушку на нудистском пляже в ночь на двадцать четвертое июля, — парень смотрел на слушателей, явно наслаждаясь произведенным эффектом.

Следователь пришел в себя и стал лихорадочно записывать.

— Тогда к тебе такие вопросы. Как ты узнал, что там девушка на пляже?

Сергей хмыкнул, зевнул и потянулся.

— Так, ее подруга в машине рассказала, где и что одна осталась там. Я знаю, где это место, — безразлично произнес он, рассматривая свои пальцы.

— Когда ты туда попал и как добрался? Кто тебя видел?

— Ну, это не сложно было. Мы подвезли Санька домой, и с Владом поехали к нему. Он уставший, быстро вырубился, а мне не спалось, и я пошел гулять. Так, гуляя по набережной, я дошел до пляжа.

— Ты шел целенаправленно к девушке? — задал вопрос Сашков.

— Нет, я просто гулял. А вот когда подошел к этому пляжу, вспомнил слова пассажирки. Я решил пойти узнать, может, девушка одна боится, и помочь чем-нибудь. Я издалека увидел палатку желтого цвета, не дойдя, я крикнул. Хотел узнать, нужна ли помощь.

Сашков подошел к столу и спросил:

— Скажи, в палатке был свет? — вклинился следователь.

— Нет.

— Тогда зачем ты кричал? Девушка могла спать, — последовал новый вопрос.

— Ну, она же осталась одна, и я хотел помочь! — в его голосе впервые почувствовалось легкое раздражение.

Сомов впервые задал вопрос, его голос прозвучал тихо, но ясно:

— Она тебе ответила?

— Да, она выглянула из палатки и стала светить мне в лицо фонариком и кричала, что на нее напали, — он посмотрел на Льва Семеновича. — Я испугался, что подумают, будто я хочу ее изнасиловать. Но я хотел только помочь!

— Хорошо, что было потом?

— Она продолжала кричать и светить фонариком в мою сторону. Просил ее замолчать, а она не прекращала. Я хотел, чтобы она замолчала, и взял камень, и ударил, — он махнул рукой, ударив по столу. Глухой звук разнесся по камере.

— А почему просто не ушел? — продолжил Сомов. — Чтобы она замолчала и перестала светить на тебя фонарем, нужно было просто отойти. Почему ты этого не сделал?

— Я же вам сказал, я хотел помочь! — воскликнул парень.

— Но ты пришел и увидел, что помощь не нужна. Почему не ушел? Может, она тебе понравилась, и ты все же решил воспользоваться ее беспомощностью? — продолжал Лев Семенович.

— Нет, она не в моем вкусе, — метнул взгляд в сторону Сомова подозреваемый.

— Тогда зачем ты приставал к ней? — снова встрял Антон.

— Да не приставал я! — крикнул Сергей.

— Хорошо, мы тебе верим, — подытожил следователь. — Ты хотел помочь, но она так сильно кричала и раздражала тебя, что ты решил ее заткнуть? Так?

— Да, — выпалил парень.

Сомов слышал, как парень начал громко и неровно дышать, потом схватил стакан с водой и стал пить большими глотками, давясь. Сергей откинулся на спинку стула, выдохнув.

— Расскажи, как ты ее убил? — попросил спокойно Семенович.

— Она была в палатке, кричала и кому-то звонила. Я испугался и поднял камень с берега. Подошел и ударил.

— То есть ты бил по палатке? — уточнил Сомов.

— Да, я не знал, что попал по голове. Несколько раз я ударил, она замолчала, больше не кричала. Я выкинул камень в море и пошел домой, — опять рассматривая свои пальцы, произнес Сергей.

— Скажи, а где ты все это время был? — задал следователь.

— В другой стране. В Таиланде.

Следователь резко встал, отодвинув стул.

— Уведите!

Когда дверь закрылась, в допросной остались трое.

— Могу поздравить, — потер руки Сашков. — Груздеву отпускать можно. Этот сознался. Дело раскрыто.

— Да нет, Антон, — тихо, но твердо произнес Лев Семенович. — Парень не виноват. Хочет попасть в тюрьму, чтобы получить защиту от кого-то на свободе. У него, возможно, и нет алиби, с этим согласен. Но мотива убивать у него нет. Он мог просто уйти — и это было бы проще. Если он не маньяк, то убить человека лишь за крик — это липа. Он знает, что умерла от удара по голове. Но умерла она от потери крови, и множество гематом на теле. То есть, когда он ее избил камнем, он должен был посмотреть в палатку и увидеть, пролом головы.

Глава 9

Парня посадили в СИЗО до выяснения обстоятельств, а через двое суток Сергей едва спасли от отравления. Выяснилось, что этот товарищ, будучи за границей, «оприходовал» чью-то жену, и его застали. Он смог убежать и решил спасаться в российской тюрьме. А так как он был почти свидетелем убийства, ехал в машине и слышал, что убитая осталась одна в палатке, а потом разговаривал по телефону с друзьями, которые рассказали в подробностях, решил воспользоваться ситуацией: «спасти» невиновную девушку и самому сохранить жизнь.

— Его хоть откачали? — спросил Сомов, лежа в больничной палате.

— Успели. А вот кто передачу с отравленными конфетами подсунул — по халатности не запомнили. И на камерах видеонаблюдения тот человек не попал, — делился новостями Антон, навестивший профессора.

Льва Семеновича недавно прооперировали и пока запрещали снимать повязку. Он лежал под белой простыней, но не чувствовал себя разбитым. Сомов слушал, а потом спросил:

— Антон, ты что, курить начал? Я же тебе говорил, мозг работать быстро не будет! Не бери пример с сослуживцев!

— Нет, Лев Семенович, это я в курилке с пацанами стоял, одежда пропахла, — усмехнулся Антон.

— Врешь! — засмеялся Сомов.

— Ну, что вы меня как маленького? — взбунтовался Антон.

— Ты мне как сын! Я же знаю тебя лучше многих и верю, что из всех моих студентов именно ты сможешь раскрыть любое преступление.

— Ага, раскрою, — на лице Сашкова отразилась кислая улыбка. — Вроде все понятно, что не Груздева это сделала, но и преступник, очевидно, где-то рядом. А уцепиться не могу.

— Мне к концу недели снимут бинты. Я смогу видеть, и мы с тобой поедем на пляж. Мне думается, что не все ты там увидел.

В конце недели Антон приехал за своим учителем. Сомов стоял у окна в темных очках и смотрел на улицу. Сашков потихоньку вошел в палату и обомлел.

— Что, операция не помогла? — он упустил пакет с апельсинами на пол.

Лев Семенович повернулся на голос Антона и улыбнулся.

— Все замечательно. Медики сделали все идеально. Надолго ли — не знаю, но вижу я отлично. И апельсины в пакете, — он шагнул к лейтенанту.

— А чего в очках? — поднимая с пола пакет, поинтересовался Антон.

— Пока для привыкания. Яркий свет режет глаза. Нужно походить в очках, — протягивая руку и обнимая помощника, произнес Семенович.

— Вам от Пал Петровича привет! — прижавшись к плечу профессора, как к отцовскому, ответил Сашков.

— Меня выписывают. Надеюсь вернуться в академию преподавателем, — улыбаясь, произнес Сомов.

— А мы можем теперь съездить на пляж? Я хочу посмотреть своими глазами на место, где все произошло, — попросил Лев Семенович.

— Да запросто! Там, правда, ветер и дождь, но это нам не помеха, — поддержал Сашков.

Машина подъехала, как и в первый раз. Они спустились по тропинке; песок прилипал к ногам, а по углублениям текла мутная вода, неся с собой песок и мусор. Дождь прекратился, но ветер кидал в лицо новые порывы, обдавая свежестью моря и соленым привкусом.

У Сомова по спине пробежал холодок, когда они спустились на берег, где волны с силой накатывали на вымытые камни, утаскивая в море новые порции песка.

— Вот здесь стояла палатка, — показал Антон место убийства.

Сомов остановился и стал разглядывать местность. Он увидел кучу мусора у воды, но дойти до нее теперь было невозможно — волны накатывали почти до самого обрывистого берега. Семенович поднял взгляд вверх и разглядел среди густого кустарника темное строение.

— А это что за постройка? — указал он пальцем.

Стены выделялись темно-зеленым цветом. Сашков мельком глянул и пнул небольшой камень.

— Это чей-то старый сарай. Он закрытый, видно, замок давно не открывали, весь в ржавчине, — пояснил Антон.

— Смотри, как хорошо оттуда видно все, что происходит на пляже, — стал рассуждать Семенович. — Само строение летом никто не замечает — оно зеленое, в тон листве. Кто сарай проверял? Чей он и что внутри?

Сашков пожал плечами. Он набрал номер опера, проводившего осмотр местности. Ему ответили, что пора успокоиться и перестать «накручивать»: убийца сидит, дело готовят к передаче в суд.

— Пойдем-ка, поднимемся к этому сараю, — услышав это, предложил Сомов.

Они поднялись, скользя по мокрому грунту. Трава задерживала ноги, но набрала в обувь воды, и в ботинках противно хлюпало. Подойдя к сараю, они увидели на вязкой после дождя земле четкие следы — свежие, большого размера.

— Говоришь, никто не ходит? И замок ржавый не работает? — Сомов провел рукой по седым волосам. Хорошо, что он снова может это видеть. — Вызывай сюда опергруппу. Парней на машине пригласи. Есть к ним вопросы. И передай в отдел, чтобы завтра пригласили Германа с братом. Пока хватит. Поехали домой.

Глава 10

Кабинет следователя был полон. В последний момент были приглашены все свидетели этого убийства. За столом у стены сидели двое нудистов, Давид и Игорь, те самые, что нашли тело. Рядом с входом присел Герман и брат Стас. У окна стоял Лев Семенович Сомов. Его темные очки лежали на столе, и все видели его ясный, зрячий взгляд.

— Благодарю всех, что пришли, — начал Сомов. Его голос был тихим, но в наступившей тишине звучал громко. — Дело об убийстве Светланы Валежниковой считалось практически раскрытым, и Груздевой собирались вынести приговор. Но это не так. Настоящий убийца находится в этой комнате.

Взволнованный шепот пронесся по кабинету. Антон Сашков, стоявший у двери, сделал шаг вперед и закрыл дверь.

— Лев Семенович, доказательства...

— Доказательства есть, — мягко прервал его Сомов. — Они всегда были перед нами. Но я не мог их увидеть. Пока был слеп, я ориентировался на звуки, запахи. Но не видел главного. Ту самую деталь, которая все меняет.

Он повернулся к двум нудистам.

— Давид, Игорь. Вы утверждали, что каждый день приходили на пляж утром. И именно вы обнаружили тело. Но вы солгали в одном, самом важном. Вы сказали, что заметили палатку, валяющуюся на берегу. Но когда я впервые побывал на месте преступления, я ощупал песок вокруг. Палатка не валялась. Колышки были выдернуты с такой силой, что песок вокруг них был взрыхлен. Ее не повалило ветром. Ее сдернули намеренно, чтобы создать видимость хаоса.

Сомов сделал паузу, глядя на Давида, того самого, что в день обнаружения убитой, он был более разговорчивым.

— Но ключевая улика открылась мне только сегодня, когда я смог увидеть все своими глазами. Осенью, когда листва пожухла, стало видно то, что летом скрывалось. Зеленый сарай на обрыве. Идеальная смотровая площадка. Место, откуда можно было наблюдать за девушками все эти три дня, оставаясь незамеченным.

Сомов подошел к Давиду.

— Ты ее убил. Ты, Давид. И причина была не в пьяной ссоре. Причина была в позоре. Светлана, чтобы заработать денег на жизнь в Москве, работала в стриптиз-баре «Лагуна». А ты, Давид, был там постоянным клиентом. Ты не просто ходил туда. Ты устраивал истерики, когда тебя выгоняли за слишком навязчивое внимание к танцовщицам. Одна из таких сцен, заснятая на телефон, гуляла по чатам сотрудников. Светлана ее видела. И здесь, на пляже, она тебя узнала. Не того «свободного сына природы», каким ты себя возомнил, а жалкого, развратного клиента стрип-бара. Ты боялся, что она расскажет твоему другу Игорю и всем в вашем кругу. Твой образ, твоя философия «естественности» — все это рухнуло бы в одно мгновение.

— Врешь! — крикнул Давид, но его голос дрожал. — Никаких доказательств!

— Доказательство одно, но железное, — холодно произнес Сомов. — Тот самый сарай, он твой. Мы проверили. Ты использовал его как убежище. И вчера, когда мы его вскрыли, сотрудники нашли там не только старую мебель. Мы нашли походный коврик, пустые бутылки и телефон. Тот самый, с которого за неделю до убийства в баре «Лагуна» был заблокирован номер неадекватного клиента. Номер был зарегистрирован на твоего покойного отца, но исходящие вызовы с базовых станций в районе пляжа в день убийства совпадают с активностью. Ты следил за девушками из сарая, видел их ссору, видел, как ушла Наташа. И ты дождался момента, когда Светлана осталась одна. Ты спустился, она тебя узнала и начала кричать. А потом ты взял камень.

Давид молчал, его лицо исказилось гримасой страха и ненависти. Он смотрел в пол, не в силах поднять глаз на Игоря, в глазах которого читалось сначала недоумение, а потом разочарование.

— Ты не просто убил ее, — заключил Сомов. — А пытался превратить это убийство в хаотичную драку. Но ты забыл главное. Преступление всегда оставляет след. Даже если его скрывает зеленая листва. Рано или поздно листва опадет, и правда станет видна.

Антон Сашков подошел к нудисту.

— Давид Белов, вы задержаны по подозрению в убийстве Светланы Валежниковой. Вам понятно?

Тот лишь кивнул, Лев Семенович Сомов снова надел темные очки. Расследование было закончено. Груздеву Наталью оправдали и выпустили на свободу. Так завершилось это уголовное дело.