Ты — божья коровка!

Глава 1

Вован заказал бульон из бычьих хвостов. Из пижонства или любопытства, подумал я. Точно не из любви к этому блюду. Уж я-то знал, что бульона из бычьих хвостов он никогда не пробовал.

Прошло минут пятнадцать, и белоснежный официант, на лбу которого по случаю жаркой погоды выступили капельки пота, принес заказанный бульон, профессионально установил его перед Вованом, а затем грациозно и с достоинством удалился. Вован молча наблюдал, и только когда тот отошел достаточно далеко, задумчиво произнес:

— Почему из бычьих хвостов? Коровьи не подходят, что-ли? — и затем, изобразив на лице переживания гурмана, отхлебнул из пиалы изрядный глоток. Одобрительно причмокнул, насыпал в бульон сухариков из белой фарфоровой сухарницы и начал смаковать бульон, зачерпывая его вместе с сухариками ложкой. Сухарики он добавлял по несколько штук, и тут же вылавливал их и съедал. Как Вован пояснил, промедление всего в несколько секунд приведет к тому, что сухарики окончательно размокнут и перестанут хрустеть, и есть их будет неинтересно.

Мы сидели на веранде небольшого ресторанчика, расположенного между пляжем и набережной улицей, и разыгрывали из себя скучающих зрителей. На самом же деле мы дожидались появления одного человека. Задание было простое, не пыльное. Дожидаемся нужного человека, приближаемся, и я говорю некую фразу, после чего мы спокойно уходим. Все, что от него требуется, человек сделает сам, без всякой дальнейшей помощи с нашей стороны. Он поужинает в этом самом кафе, в котором мы его дожидаемся, потом отправится домой, в просторную квартиру на десятом этаже высотного здания. Выйдет на балкон подышать воздухом и полюбоваться видом, и тут вспомнит произнесенную мной фразу: «Ты — божья коровка, ты и с десятого этажа спрыгнуть можешь». Желание сыграть в божью коровку будет таким сильным, что он просто не сможет устоять перед искушением.

Да, были романтические времена, когда на задание по ликвидации мешающих бизнесу людей брали оружие. Привлекали снайперов, закладывали взрывчатку, травили ядами. Все это было ненадежно, опасно и оказывало пагубное влияние на психику исполнителей. В конце концов, мы, ликвидаторы, тоже люди, и ничто человеческое, как говорится… Я, например, ужасно боюсь крови, и плохо сплю по ночам, если днем приходится наблюдать какую-нибудь кровавую сцену.

То ли дело теперь! Клиента обрабатывает специалист по нейролингвистическому программированию (минер) — это может быть психотерапевт, зубной врач, просто случайный знакомый. Времени на это много не требуется. Минер закладывает в клиента программу самоуничтожения и ставит ее на взвод при помощи специальной ключевой фразы. Все, что остается сделать после этого ликвидатору — медленно и разборчиво произнести эту ключевую фразу, чтобы клиент хорошо ее расслышал. На секунду-другую взгляд клиента становится отрешенным, он смотрит как бы сквозь тебя, в пространство. Затем он приходит в себя и продолжает заниматься тем делом, каким он занимался до этого.

На этот раз мы ждем прокурора. Кто и когда его заминировал, можно только догадываться. Может, это сделали недавно, по специальному заказу. А может быть, он был заминирован несколько лет назад, и ключевая фраза была куплена заказчиком, то есть моим боссом. Это неважно. Я просто расскажу прокурору про божью коровку, и он не будет больше докучать боссу своими прокурорскими проверками.

А вот и прокурор. Идет, и идет один. Это хорошо, это все упрощает. Поднимаюсь, говорю Вовану, чтобы сидел на месте, и иду навстречу. Вот нас разделяют всего несколько шагов, я поворачиваюсь, поднимаю руку и машу Вовану. Предполагается, что я только что с ним распрощался. Тут я очень профессионально спотыкаюсь и на мгновение теряю равновесие. Не настолько, чтобы упасть, но как раз настолько, чтобы случайно проходящему мимо прохожему, то есть прокурору, было очень удобно и просто подхватить меня под руку и уберечь от падения.

Уберег. Я выпрямляюсь, извиняюсь, благодарю, и, глядя в глаза моему спасителю, произношу: «Ты — божья коровка, ты и с десятого этажа спрыгнуть можешь». Тот задумчиво смотрит на меня, и внезапно говорит: «Как же я узнаю, что я на десятом этаже, если я божья коровка? Думаешь, божьи коровки до десяти считать умеют?»

Я пожимаю плечами, поворачиваюсь и пытаюсь уйти прочь. Рядом тормозит машина, и я чувствую, что меня берут под руки и ведут куда-то. Не делаю никаких попыток сбежать или возмутиться. Я же ничего предосудительного не сделал! Ну, пошутил неудачно, с кем не бывает. Главное, не истерить. Краем глаза вижу, что Вован отложил ложку, но ничего не предпринимает, как и положено. И до него никому нет дела. Мы все, я, прокурор и сопровождающие нас лица, уже в машине, и машина стремительно набирает скорость.

Следователь, еще совсем молодой парнишка с короткой стрижкой, закончил фиксировать в протоколе данные моей личности. Затем он задал простой и ожидаемый вопрос: на кого я работаю. Я молча изобразил недоумение, пожал плечами — мол, напраслину возводишь, начальник!

— Канарейка в клетке всегда поет! — медленно и отчетливо произнес следователь.

Я посмотрел на зарешеченное окно клетки…

И запел!