Тулиновый завтрак

Глава 1

Я остановил машину перед воротами гарнизона и протянул удостоверение подошедшему солдату. Тот неуклюже взял его пальцами в толстых перчатках и поднес к глазам. На серую сталь шлема падали редкие утренние снежинки. Снег валил всю ночь, взяв паузу лишь перед рассветом.

- Особая инспекция. Мне назначено у генерал-майора Ринкевица, - сказал я.

Солдат молча вернул мне документы и махнул рукой. Ворота с лязгом разъехались.

- Вон туда, где стоят машины, - подсказала Ингрид с заднего сиденья.

За последний год я побывал в дюжине различных гарнизонов. Все они до сих пор несли на себе печать поражения десятилетней давности, и эта часть не была исключением. Просторный плац рябил трещинами и выбоинами; на одной нас сильно тряхнуло. Военную часть опоясывала высокая стена – когда-то равномерно желтая, но сейчас зияющая прорехами на штукатурке, сквозь которые виднелись голые кирпичи. Гарнизонные здания отчаянно нуждались в покраске – хотя можно было уверенно предположить, что внутри также обнаружится скрипящий и истертый пол, расшатанные перила лестниц, щели в оконных рамах и разнообразные мелкие проблемы с водопроводом, отоплением и электропроводкой.

Впрочем, этим пусть техническая инспекция занимается. Я сюда приехал не за этим.

- «Мы приехали», - недовольно напомнила о себе Ингрид, пока я выходил из машины. Уже десять лет, как мы делим с ней одну голову на двоих, но она по-прежнему обижается, если чувствует невнимание. Кто-то мне говорил, что тульпы зачастую состоят из черт характера их носителя, доведенных до абсолюта. Ну, этот человек точно не был знаком с Ингрид – ее жажда внимания и постоянная кипучая деятельность достались от кого угодно, но точно не от меня.

Снаружи Ингрид скользнула взглядом по группе солдат, чистивших плац после ночного снегопада, а затем начала рассматривать необычное сооружение на крыше двухэтажной постройки, которая, в отличие от прочих не жалась к стене, а зачем-то была вынесена чуть ли не в центр военной части. Над приземистым зданием возвышался металлический шпиль; из него хаотично торчали изломанные штыри.

- А вот и антенна генератора, - уверенно сказала Ингрид.

- Что ж, значит, мы не ошиблись с поворотом и это правильный гарнизон, - отозвался я.

Отряхнув снег с сапог, я вошел в здание штаба. Как я и думал, потертый паркет немилосердно скрипел, а на лестнице отсутствовал когда-то обязательный ковер – его, вероятно, украли сразу после революции. Десять лет уже прошло, а новый так и не положили.

Кабинет генерала находился на последнем этаже. Я ненадолго замер перед дверью с металлической табличкой «Командир учебного гарнизона ген. м-р В. Ринкевиц».

- Ну что же ты? - подняла бровь Ингрид, - Стучи.

Я размеренно стукнул три раза по темной лакированной древесине.

- Войдите! – донеслось из кабинета.

Генерал-майор Ринкевиц имел аккуратную седую бородку и очки в стальной оправе, из-под которых на меня настороженно смотрела пара голубых глаз. Ингрид, пританцовывая, обежала комнату, а затем по своей любимой привычке скрылась из поля зрения, затаившись где-то у меня за спиной.

Кабинет у генерала оказался небольшим; его большую часть занимали массивные дубовые шкафы и такой же стол – остатки довоенной роскоши. В углу пылал камин, заливая комнату волнами жара. Я с завистью посмотрел на открытую за спиной генерала форточку.

- Оберлейтенант Константин Фазин, Особая военная инспекция, - представился я.

- Да, меня предупредили, - покачал головой генерал, - Вас интересует инцидент с массовым поражением тулином два дня назад.

- Совершенно верно, господин генерал. Тридцать четыре человека пострадали, один погиб. И погибший был офицером.

Я достал блокнот и стал сверяться с записями.

- У вас произошла авария с выбросом тулина, оказались заражены продукты на складе. Они попали на кухню, и во время завтрака солдаты отравились.

Ринкевиц снял очки и начал протирать их кусочком замши.

- Видите ли, «отравились» не вполне уместное слово, когда речь идет о тулине… Да не стойте вы, сядьте хотя бы на диван.

Я поблагодарил его и расположился на потертом кожаном диване у стены.

- Собственно, едва ли я расскажу вам что-то, чего нет в вашем отчете. В тот же день прибыла техническая комиссия и быстро установила все обстоятельства инцидента. Подвела новая техника…

- Тем не менее, господин генерал, мне хотелось бы услышать ваши показания. Все же, погиб офицер и в мои обязанности входит тщательное расследование обстоятельств его гибели.

- Ну что ж, - спокойно сказал Ринкевиц, возвращая очки на нос, - картина следующая. Как вы уже знаете, в нашей части находится генератор снов, который мы используем для подготовки солдат во сне.

- Ан-тен-на, - многозначительно произнесла Ингрид из-за спины генерала.

- Как он работает? – спросил я, перелистывая очередную страничку в блокноте. О подобных машинах я только читал; вживую видеть мне пока их не доводилось.

- Если вам интересны технические детали, расспросите наших операторов, Аста или Бидерштайна. Общий принцип такой – мы запускаем генератор после отбоя и, так сказать, выбираем сновидение для всех спящих на территории части. Сон получается осознанный, крайне реалистичный и – что немаловажно – общий для всех. На прошлой неделе мы продолжили отрабатывать захват и удержание моста через Дуану.

- И генератор вышел из строя?

- К сожалению. Он начал барахлить еще за пару дней до этого трагического инцидента в пятницу – сны прерывались примерно на час раньше положенного. Причем понятно это становилось лишь после пробуждения, когда обнаруживалось, что последняя часть сна была никак не связана с учебной фазой. Так произошло в среду и четверг, а в пятницу взорвалась ампула с тулином – тоже где-то за час до подъема.

- С этого момента, господин генерал, максимально подробно, - попросил его я, приготовив карандаш.

- Генератор работает на тулине, одной ампулы хватает как раз на всю ночь, - начал объяснять генерал, слегка пощипывая себя за бородку, - И рано утром в пятницу почти израсходованная ампула взорвалась. Такое у нас случается впервые.

- Ну-ка, пусть уточнит, - подала голос Игрид, - После выброса тулина тут остался бы только кратер с черной жижей.

Мне понадобилась пара секунд, чтобы сформулировать вопрос Ингрид должным образом.

- Несколько мне известно, господин генерал, тулин оказывает необратимый эффект на реальность и ее восприятие людьми. Не исключено, что нас с вами тут вообще нет, а все происходящее – лишь чья-то сложная галлюцинация, вызванная тяжелейшим поражением разума. Мне довелось под конец войны иметь тело с туль-снарядами… - я осторожно покосился на Ингрид. Та показала язык, - и я знаю, насколько тулин непредсказуем.

- Служили в ментальной артиллерии? – заинтересовался генерал.

- Призвали осенью шестнадцатого, отправили в артиллерийский полк, - кивнул я, - Полгода подносил снаряды в Люцихе.

- Значит, мы с вами конец войны на одном участке фронта встретили, - неожиданно улыбнулся генерал, - Я тогда командовал батальоном под Бустелахом… но мы отвлеклись, да. Тулин чрезвычайно опасен, вы абсолютно правы, но есть два больших «но». Первое – генератор использует не чистый тулин, а его двухпроцентный раствор. Такой концентрации недостаточно для немедленного искажения реальности, что дает достаточно времени, чтобы принять меры. И отсюда следует второе замечание – для ликвидации возможного заражения тулином вместе с генератором к нам был направлен лампетрегер. Оберштурмментор Отто Цинкант.

Я записал имя в блокнот.

- Именно благодаря его умелым действиями, - продолжал генерал, - выжили все, кроме несчастного майора Баумштигера. Его степень поражения тулином была слишком высока, Цинкант просто ничего не успел сделать. Зато все остальные пострадавшие пришли в себя в тот же день и уже сейчас полностью поправились. И реальность, искаженная тулином на территории части, была приведена Цинкантом в порядок. Я уже подал рапорт с благодарностью в его адрес. Именно такие люди нужны Верландии в наше время – смелые и готовые бороться!

Подняв взгляд на генерала, я увидел, как у того под стеклами очков блестят глаза. Панегирик в адрес деятельного лампетрегера выглядел вполне искренним.

- Ну, так понятно, - хмыкнула из угла Ингрид, притихшая на время рассказа генерала, - Рыцарь Лампы спас дедулю от огромных неприятностей. Вместо трех дюжин гробов – всего один. Ты, давай, уши не развешивай, а спроси, что у него было против покойного майора. Что-то он о нем не горюет.

Какая-то Ингрид сегодня ершистая. Впрочем, замечание резонное. Я повернулся к Ринкевицу.

- Скажите, господин генерал, а что за офицером был погибший майор, - я быстро сверился с блокнотными записями, – Баумштигер? Мне кажется, его смерть вас не очень трогает.

Генерал задумчиво развел руками.

- Я не успел с ним толком познакомиться. Баумштигера перевели в нашу часть примерно месяц назад из какого-то гарнизона на севере. Могу уточнить потом, если вам интересно. На мой взгляд, довольно скучный и ограниченный человек. Холостой, жил один. В офицерский клуб пару раз заходил, кажется – просто чтобы выпить. Служебные обязанности выполнял без рвения, были случаи опоздания. Уже через неделю после прибытия потерял ключ от служебного кабинета. Скажем так – на мой взгляд, гибель Баумштигера не нанесла нашей армии существенного урона.

- То есть, вы ничего не можете про него рассказать?

- Боюсь, что нет. Разве что, был в его личном деле какой-то неприятный эпизод… В северный гарнизон его отправили после происшествия на учениях года три, что ли, назад. Он тогда был подполковником, и солдат из батареи Баумштигера по его приказу куда-то потащил снаряд от орудия – ну и взорвался с этим снарядом. В общем, налицо нарушение правил безопасности и халатность. Его понизили в звании и отправили на север. Совершенно правильно, я считаю – офицер обязан отвечать за безопасность вверенного ему личного состава.

- Чья бы корова мычала, - протянула Ингрид из-за моей спины. Да, она определенно сегодня не в духе.

- Были жалобы, что он пьет в рабочее время, - продолжил Ринкевиц, - И за первый месяц он уже успел получить взыскание. Еще не любил носить форму – приходил на службу в штатском, переодевался у себя в кабинете. Вечером, соответственно, наоборот. Нарушением это не является, но… Я подобное поведение осуждаю. Какой пример может подать такой офицер?

Я зашуршал блокнотом. Генератор, продукты, поражение в столовой… Так.

- Скажите, а как именно взрыв ампулы с тулином привел к поражению личного состава в столовой? Не вполне вижу тут связь.

Генерал задумчиво пошевелил длинными узловатыми пальцами.

- Вы понимаете, какая сейчас ситуация в стране…

- Обожаю такое начало, - засмеялась Ингрид.

- Комплекс зданий в нашей части давно не ремонтировался, - продолжил Ринкевиц, - поэтому когда, наконец, были выделены средства, мы начали с генераторной. Сам генератор на время ремонта мы перенесли во временное помещение на втором этаже здания справа от входа в штаб – думаю, вы его видели.

- Там где антенна?

- Именно. А на первом этаже расположен продовольственный склад.

Ингрид звонко хлопнула себя пятерней по лбу.

- Обязательно отметь это в рапорте, Тин! Обязательно! «Генератор работает на тулине, куда же его поставить? Точно – над складом со жратвой для всей части!», - воскликнула она.

- А чем объясняется такой странный выбор для генераторной? - вежливо поинтересовался я.

- Отсутствием помещений, разумеется! – всплеснул руками генерал, - Конечно, мы понимали, что это определенный риск, но у нас просто не было выбора. И до пятницы все было в порядке. А потом, уже после инцидента в столовой, Цинкант установил, что часть тулина просочилась через щели в полу или перекрытиях на первый этаж, и попала в еду, которую потом подавали в столовой.

Ингрид, как всегда внезапно, возникла справа от меня и бесцеремонно засунула нос в блокнот.

- Там два пострадавших офицера, - сказала она.

Я перевернул несколько страниц. Действительно, я это отметил еще при первом чтении отчета.

- Пострадали ведь два офицера, не так ли? Майор Баумштигер и капитан Заттель.

- Да, но капитан, как и все остальные помимо Баумштигера, выжил, - подтвердил генерал.

Едва заметно пожав плечами, я бросил взгляд на Ингрид.

- Тин, ну включи голову. Чем ты читаешь отчеты? Что офицеры делали в солдатской столовой? - закатила она глаза.

- А что они делали в столовой для рядового состава?- спросил я генерала.

- Понятия не имею, - развел тот руками, - Вероятно, завтракали. Правилами это не запрещается.

Что же, картина была ясна. Я поднялся с дивана и подошел к генеральскому столу.

- С вашего позволения, я бы еще хотел поговорить с остальными участниками этого происшествия. Меня интересуют операторы этого генератора снов и, пожалуй, ответственный за хранение тулина…

- Это как раз капитан Заттель, - сказал Ринкевиц.

- Благодарю. Да, и, конечно, упомянутый вами лампетрегер, с ним я тоже хотел бы поговорить.

- Оберштурмментор Цинкант сейчас в санчасти, хотя, вероятно, его уже могли выписать. Очень хорошо, я дам вам пропуск. Не думаю, что мой рассказ дополнят чем-то значимым – как видите, это лишь несчастный случай.

- Не сомневаюсь, господин генерал, но мне нужно проверить все. Разрешите идти?

Генерал витиевато расписался и протянул мне пропуск.

- Конечно, оберлейтенант, ступайте.

***

После натопленного генеральского кабинета, декабрьский воздух казался не холодным, а приятно освежающим. Я задрал голову и подставил лицо снежинкам.

- И долго ты стоять собираешься? – поинтересовалась Ингрид.

- Что ты так торопишься? - удивился я – Пустяковый же случай, типичное армейское разгильдяйство. Я вообще не уверен, что мне нужно опрашивать кого-то еще.

Ингрид выразительно покрутила пальцем у виска.

- Хорошо, схожу к этим операторам, - сдался я. – Интересно посмотреть на настоящий генератор снов.

- Нет, сейчас ты пойдешь в эту столовую, найдешь солдат, которые в пятницу стояли в наряде и расспросишь их как следует, - безапелляционно заявила она.

- И что нового они нам расскажут? «У меня выросли щупальца, а в мире остался только черный цвет?»

- Иди. В столовую. – скомандовала Ингрид, нехорошо глядя на меня исподлобья. Да, она сегодня определенно не в духе.

***

Столовая неожиданно выглядела точь-в-точь как в моей артиллерийской школе в Альтендорфе – вытянутое помещение с двумя рядами длинных столов и стоящих возле них скамеек. Даже пахло точно так же: кислой капустой и подгоревшей кашей. Возле входа на сероватой стене висел аккуратная картонка, где педантично перечислялось меню на каждый день недели с заботливо отмеченным количеством получаемых белков, жиров и углеводов. Из нее следовало, что в ту самую пятницу, 2 декабря 1927 года, на завтрак подавали рисовую кашу, хлеб с маслом и цикорий. Сочувственно покачав головой, я пошел к кухне.

Мне повезло – сегодня на кухне дежурил тот же наряд, что в пятницу. Выбрав наиболее толкового солдата, я попросил его рассказать, что же произошло в пятницу.

По его словам моего нового знакомца, представившегося рядовым Йонасом Виртшем, он раскладывал новую порцию каши по тарелкам, когда бойцы первой роты, завтракавшие в первую очередь, начали кричать и вести себя странно. А затем и выглядеть.

- Я смотрю на ближний стол ко мне, вот этот, там Ганс сидит, Вацек, Зепп… ну и остальные. Только уже не сидят, а вскочили, орут, и у Вацека из носа такое черное лезет, извивается… А Ганс все глаза трет и оттуда будто бы густой такой темный дым… А у Зеппа… Разрешите, я не буду говорить, господин оберлейтенант? – сбился бледнеющий на глазах Йонас, - Такая жуть… И кричат все… Страшное дело.

- Ты сам что-нибудь ел?

- Я когда дежурю, куски не таскаю, и другим не даю, господин оберлейтенант. А вот Каспар – вон он у раковины стоит – точно что-то схомячил, поэтому его тоже… Он рот открыл, а там вместо зубов – черные такие черви шевелятся…

- А майора, который умер потом, видел?

- Да, господин оберлейтенант. И не приведи Господь такое кому-то еще увидеть. Остальные-то все еще более-менее по-людски выглядели, а майор сразу в комок черных змей превратился. И пополз с таким жутким скрежетом по стене наверх, а змеи эти во все стороны потянулись. Как паутина такая, только с руку толщиной, блестящая, черная… Бррр! – его передернуло.

Виртш рассказывал сбивчиво, но мне сразу вспомнилось, как наша батарея в семнадцатом году, уже отступая, дала залп последними снарядами по Люциху. Тогда я впервые увидел действие туль-снарядов собственными глазами. Солдата можно понять – такое вспоминать совсем не хочется.

- Так, а потом что было?

- Ворвался господин оберштурмментор с лампой своей. Она загорелась как зенитный прожектор, и все тут же закончилось. Все прежними стали, кроме майора. Он сначала растекся, как грязь, а потом господин оберштурмментор его совсем лампой выжег, даже пятна не осталось. Дальше ходил по столовой и кухне с лампой, высвечивал, что осталось черного. Пока все не проверил – не ушел. Целый взвод спас!

- Зинн хайль, - пробормотала Ингрид, покусывая себя за ноготь.

«Интересно, что страшнее – искажение реальности тулином, или исправляющий ее лампетрегер?», - меланхолично подумал я, делая пометки в блокноте, - «Впрочем, этого лампетрегера… как его… да, Цинканта – его тут явно любят. Вон как у солдата глаза разгорелись. И генерал его хвалил».

Здесь я вспомнил еще один момент беседы в генеральском кабинете.

- А почему майор завтракал в солдатской столовой? Ведь на втором этаже есть офицерская, верно?

- Так точно, господин оберлейтенант, - кивнул Йонас, - Только вот…

Он сделал неуверенное движение рукой, не решаясь продолжить.

- Попёрли майора из офицерской столовой? – заинтересовалась Ингрид – Серьезно?

- Выгнали его? – пришел я на помощь Йонасу.

- Нет, что вы! – запротестовал он, - Просто понимаете, господин майор сначала завтракал у нас, а через час подавали завтрак у офицеров, и он шел туда. Солдат же больше, мы едим посменно – сначала первый взвод, потом второй и так далее. Офицеры начинали через час и заканчивали одновременно с нами, так что он завтракал дважды. Любил он поесть.

- «Любил… поесть», - записал я и повернулся к Ингрид – Довольна?

- Что, господин оберлейтенант? – удивленно переспросил Йонас.

- Это я вслух думаю, - отмахнулся я, не сводя взгляда с Ингрид. Та задумчиво изучала стойку с тарелками и нарезанным хлебом, разделяющую зал и кухню.

- Спроси его, кто подавал майору еду, - наконец сказала она.

- Майору еду кто приносил? – повторил я вопрос Ингрид.

- Никто, - покачал головой Йонас. – Сам подходил и брал вместе со всеми. Вот тут тарелки с кашей стояли, там кружки.

- И он взял случайную тарелку и кружку, не отдельную? – уточнил я, повторяя вопрос за Ингрид.

- Да, подошел с остальными, - подтвердил Йонас. – И дальше все, как обычно. Он всегда садится за вот этот стол, достает фляжку, подливает в кружку. Говорит, без коньяка наш цикорий пить невозможно. Ну, так шел бы в офицерскую столовую… Виноват, господин оберлейтенант.

- А второй офицер… Заттель... он тоже часто заходит? – поинтересовался я, догадываясь, каким будет следующий вопрос Ингрид.

- Раньше вроде бы не появлялся, но пару недель назад тоже стал заходить, - немного подумав, ответил Йонас.

Я поблагодарил его и вышел на плац.

- И что это должно значить? – поинтересовался я у Ингрид.

- Это значит, что ты ленивый идиот, - отозвалась она. – Почему все ели одну и ту же еду, получили одну и ту же степень поражения, но в черную извивающуюся жижу превратился только майор Баумштризель?

- Баумштигер, - автоматически поправил ее я – Индивидуальная реакция? Статистически такое возможно.

- Конечно, почему нет, - саркастически ответила Ингрид. – Может, и аварии генератора тогда никакой не было? А тулин в солдатском завтраке возник из-за флюктуации пространства. Статистически возможно, так?

Я тяжело вздохнул.

- Мы опять расследуем убийство? Серьезно?

- А попробуй подумать сам, а? Это уже четвертое дело, где ты отказываешься включать думалку и просто ждешь моих подсказок. Ты обленился, Тин. Напрягись и реши задачу сам.

- Если эта задача вообще есть, - проворчал я, - Пока что версия обычного «армейского инцидента» выглядит самой правдоподобной.

Ингрид возмущенно покачала головой.

- «Пока что», - напомнил я. – Мы еще не со всеми поговорили. Давай заглянем в генераторную.

***

Генераторная, как и сказал генерал, располагалась на втором этаже неказистого здания справа от штаба. Туда вела отдельная лестница, упиравшаяся в массивную металлическую дверь. Стараясь не обращать внимания на нетерпеливо подпрыгивающую Ингрид, я надавил на тускло блестевшую кнопку звонка. Мне открыл круглолицый оберлейтенант с белесыми бровями и раскрасневшимися, словно от мороза, щеками.

Обладателя красных щек звали Август Бидерштайн. Он провел меня внутрь, где немедленно обнаружился и второй оператор, оберлейтенант Рудольф Аст – высокий, черноволосый, с щегольскими усиками-стрелочками. Похоже, что мой визит прервал их игру в шахматы – на довольно-таки захламленном столе стояла шахматная доска, рядом лежали фигуры. Ингрид заинтересовано подошла поближе и оценила ситуацию на поле.

- Белые ставят мат через три хода, - уверенно заявила она.

Больше всего генераторная походила не на стратегический военный объект, а на студенческое общежитие. На захлопнувшейся сзади двери висел основательно продырявленный дартс; за креслом у окна предательски блеснула бутылка; под столом с шахматами неряшливой кучей громоздились какие-то журналы с аляповатыми обложками, а из-за захламленного стеллажа торчал бильярдный кий. Проследив за моим взглядом, Бидерштайн от смущения покраснел еще сильнее.

Упускать такую возможность было никак нельзя, и я, добавив в голос деловой сухости, решил изображать строгого следователя:

- Особая инспекция. Я собираю данные о пятничном инциденте. Как я понял, он начался именно у вас. Что вы можете мне рассказать?

Операторы нервно переглянулись.

- Давайте, я покажу вам машину, - предложил Бидерштайн.

Мы перешли в соседнюю комнату.

- Вот это – генератор снов, - торжественно сказал Аст.

Генератор снов меня совершенно не впечатлил. Сложно сказать, что именно я ожидал увидеть, но больше всего он походил на помесь пианино с кассовым аппаратом. Черный, лакированный, с разноцветными клавишами на наклонной поверхности.

- Вот это? – спросил я.

- Нет, это пульт управления, – с легкой обидой в голосе поправил меня Аст. – Сама машина здесь.

Аст показал шкаф у ближней стены. На мой взгляд, он был таким же скучными, как и пульт –черный стеллаж, где под стеклом на горизонтальных металлических рейках выстроились, словно костяшки на счетах, одинаковые синие плашки. От шкафа отходили толстые рыжие кабели и исчезали где-то под потолком.

- После пятницы его больше не включали? – уточнил я.

- Отключили и обесточили, - отозвался Аст, - Завтра-послезавтра должны увести на обследование. Мы пока готовим его к отправке.

- Ага. Покажите тогда, куда заправляются ампулы с тулином.

Бидерштайн указал на прямоугольное окошко в шкафу примерно на уровне пояса.

- Ампула вставляется сюда. У нее крышка с клапаном, так что развинчивать не нужно, она просто надевается вот на этот штырь сверху. И тулин поступает в машину.

Я осторожно заглянул внутрь, но ничего примечательного не увидел. Кубическая ниша, сверху круглый разъем. Достав из кармана блокнот, я открыл его на заметках, сделанных во время беседы с генералом. Заодно поискал взглядом Ингрид. Та бродила в первой комнате вдоль стеллажей, задумчиво покусывая ноготь. Ну и хорошо, может, хотя бы пять минут я обойдусь без ее комментариев.

- Давайте по порядку. Когда вы приходите в часть?

- Если ночных учений нет, то вместе со всеми – утром, около семи, - ответил Аст.

- А зачем? Что вы с этой машиной днем делаете?

Бидерштайн удивленно взмахнул руками.

- Как что? Мы пишем программы учений! Нам дают вводную и мы забиваем все это в генератор. Чтобы господин генерал мог неделю оборонять свой драгоценный мост через Дуану, нужно больше месяца писать программу. Потом еще неделю отлаживаем, потому что иногда такое выходит…

- Однажды где-то напутали, и вместо танкового удара через Дуану получили вражеский крейсер, - засмеялся Аст, - Прямо в реке, представляете? Он тут же сел на мель, но за полчаса разнес наши позиции в труху. Ринкевиц был в ярости, конечно. Мы потом двое суток искали ошибку. Оказалось, что переменная ссылалась на другой…

- А я слышал историю от одного лампетрегера при зенитной школе, - перебил его Бидерштайн, - Они тренировались отражать авианалеты. Но перфокарту, как после выяснилось, прогрызли мыши и вместо бомб условный противник сбросил на них бог знает что. Феликс – ну вот этот лампетрегер – потом рассказывал, что учения натурально превратились в ночной кошмар: извивающиеся щупальца, черный туман, шепотки, чудовища какие-то…

- В общем, как в столовой в пятницу? – подытожил я.

- Видимо, да – неуверенно ответил он, - Я сам-то не видел, мне только рассказывали…

- Мы, кстати, были против переноса генератора сюда, - вмешался Аст, - Но до пятницы все было нормально, даже лучше прежнего. Понимаете, раньше генератор стоял возле ворот, в угловом здании. И вместе с гарнизоном во время учений он накрывал хутор – там, за речкой, слева.

- И что?

- Как что? – удивился он, и немедленно рассказал мне о владельце этого хутора. С прошлого года пожилому фермеру несколько раз в месяц начали сниться удивительно яркие и реалистичные сны, где его вновь и вновь пытались направить на военную службу, а он отчаянно объяснял, что отслужил свое еще сорок лет назад. Сначала несчастный хуторянин мок в белонских болотах, потом мерз на каком-то перевале в Хёльпах, а под конец его пытались привлечь к обороне переправ через Дуану в районе Туманенсбурга. О своих ночных страданиях он жаловался в деревне за кружкой пива; местные ему сдержанно сочувствовали и советовали меньше пить. В одном из таких снов к нему как-то вышел строгий генерал в стальных очках и с бородкой; сухо извинившись (фермер так и не понял, за что), генерал объявил ему, что тот теперь представляет доблестное верландское ополчение и отправил в инженерную роту – копать траншеи. Когда сны неожиданно исчезли, фермер на радостях ушел в недельный запой.

Чувствовалось, что эту байку Аст рассказывал не один раз. Стоявший рядом Бидерштайн с готовностью украшал повествование пантомимой, изображая то бедного фермера, то отчитывающего его Ринкевица. История мне понравилось, но у меня сложилось четкое ощущение, что мне заговаривают зубы. Нужно было вернуть разговор в нужное русло.

- Итак, если учений нет, вы приходите утром. На прошлой недели они были. Значит, вы пришли в четверг вечером, так? – спросил я Бидерштайна.

- В ночь с четверга на пятницу дежурил Рудольф, - покачал головой тот, - Вообще-то, должен был я, но мы поменялись сменами до этого….

Возле моего плеча тут же появилась Ингрид.

- Сколько можно трепаться, переходи уже к делу, - требовательно сказала она, - С генератором были проблемы еще до аварии, спрашивай их об этом, бестолочь!

- Давайте по порядку, - вздохнул я, открывая блокнот на чистой странице, - Генерал рассказал мне, что генератор начал барахлить еще в ночь на среду. Верно?

- Верно, - ответили они хором.

- Кто тогда дежурил?

- Я дежурил, это была моя смена, - ответил Аст.

- Как она прошла?

- Да как обычно… - Аст неожиданно замялся – Понимаете, это ведь не первые наши учения, они регулярно проводятся и когда все уже началось, наше участие минимально. Ничего делать не надо, требуется лишь находиться возле генератора.

Я непонимающе посмотрел на его виноватое лицо. Над ухом презрительно фыркнула Ингрид.

- Что тебе непонятно? Дрыхнет он. И второй, я уверена, тоже.

- Вы хотите сказать, что спали? – уточнил я.

- Ну не то что бы я всю ночь спал,- покраснев, стал объяснять Аст, - Я завожу будильник, каждые три часа встаю, убеждаюсь, что все в порядке.

- Но ведь все не было «в порядке». По словам генерала, нужный сон прекратился на час раньше.

- Мне об это рассказали только перед уходом. Следующей ночью тоже дежурил я, потому что Август попросил меня подменить…

Я повернулся к его напарнику.

- Почему?

Теперь краской залился Бидерштайн.

- Девушка… Она в четверг на две недели вместе со своим отрядом в Женском союзе уехала на курсы в Туманенсбург, ну я и договорился с Рудольфом, чтобы у меня была свободная ночь перед ее отъездом. – Он сделал расплывчатое, но в целом понятное движение рукам, - Ну вы понимаете.

Я так же неопределенно покачал головой и вернулся к Асту.

- Вы разобрались, что было с генератором не так?

- Не сумел. Явно, отчего-то вырос расход тулина. Я специально пришел вечером раньше, провел калибровку и первую половину ночи спать не ложился. Все было в порядке, и я решил подремать до утра… Вы же об этом упомянете в рапорте, да? – жалобно спросил он.

- Может быть и нет. Что было дальше?

- А ничего не было. Но меня затем опять проинформировали, что сон завершился примерно на час раньше. Я позвонил Августу, все ему рассказал и перед уходом провел калибровку еще раз.

- И в ночь на пятницу дежурили вы, - спросил я, ткнув карандашом в сторону Бидерштайна.

- Да, - кивнул он, - Проверил генератор, все настроил, ночью за ним следил. И как-то случайно уснул, видимо, потому что прошлой ночью почти не спал… А утром встал и чувствую – что-то не то. Комната изгибается, голова тяжелая и в ней как будто радио ненастроенное бубнит. Подошел к генератору – а ампула в окне разбита и осколки лежат. Я сразу выбежал, и вызвал Цинканта, лампетрегера нашего. Он достал свою лампу: сначала меня просветил, потом ушел приводить в порядок генераторную. Как раз собирался уходить, но тут началось в столовой… И Цинкант рванул туда.

- Ампула в генераторе может взорваться?

- Никогда о таком не слышал, честно говоря. В инструкции такое не упоминалось. Но если тот до этого был неисправен, то, наверное, может…

Я закрыл блокнот и убрал его в карман.

- Что ж, все понятно.

- Ничего не понятно, - вмешалась Ингрид, - Спроси их, что происходит с пустыми ампулами.

Глубоко вздохнув, я медленно сосчитал до трех. Что ж, это резонный вопрос.

- Последний вопрос – что вы делаете с пустыми ампулами?

Мне ответил Аст.

- Они номерные, каждая выдается под расписку. Мы получаем их в арсенале у капитана Заттеля, ему же сдаем пустые. Дальше их, кажется, на завод возвращают – они же многоразовые, там достаточно клапан поменять.

Я пожал операторам руки и вышел. Теперь нужно было поговорить с капитаном Заттелем.

***

Арсенал оказался небольшим зданием в дальнем конце части, почти у самой стены. У входа меня остановил караульный, с большим подозрением изучивший мой пропуск. Внутри я оказался у стойки, за который сидел еще один дежурный солдат, сосредоточенно заполнявший пухлую тетрадь. Я спросил его, где мне найти капитана Заттеля.

- Вниз по лестнице, затем направо и до упора, господин оберлейтенант, - ответил он.

Лестница оказался неожиданно длинной, а спустившись, я обнаружил себя в просторном коридоре, где, пожалуй, мог комфортно проехать полуторатонный грузовик.

- А он здесь и ездит, - тут же прокомментировала мои мысли Ингрид. – Вон слева коридор поднимается, там явно выезд.

Я зашагал вдоль одинаковых стальных дверей по обеим сторонам коридора. Одна из них беззвучно открылась и оттуда неторопливо вышла пара солдат, тащивших на себе груду железок, в которых я не без труда опознал полуразобранный зенитный пулемет со станком.

Коридор уперся в такую же стальную дверь с многообещающей табличкой «Склад опасных материалов». Я позвонил, и дверь почти сразу же открылась.

Внутри меня встретил высокий, немного сутулящийся офицер, с вытянутым сухим лицом и поджатыми губами. На носу у него сидели старомодные очки в толстой оправе.

- Меня предупредили о вашем визите, - коротко сказал он, протягивая мне руку, - Заттель.

Мы прошли в небольшую комнату, освещенную подвешенными под потолком длинными лампами, испускавшими какой-то неприятный белый свет, местами переходящий в синеву. Половина комнаты была отгорожена вертикальной решеткой, за который стояли один на другом два сейфа. Заттель указал на стул и сел напротив.

- Итак, у вас есть ко мне вопросы?

Я зашуршал блокнотом. Ингрид прошлась вдоль решетки, затем сделала изящное движение плечами и оказалась уже на той стороне, возле сейфов. Хорошо, что этот сухарь ее не видит, был бы жуткий скандал.

- Вы присутствовали при инциденте в столовой утром в пятницу, не так ли? - решил я начать с главного.

- К сожалению, - поморщился Заттель, - Надеюсь, второй раз пережить такое мне не придется.

- Теперь спроси его, что он там делал, - подала голос Ингрид из-за прутьев, - Еще один оголодавший офицер? Их тут не кормят?

- А что вы там делали? Почему вы завтракали не в офицерской столовой?

Заттель раздраженно подвигал гладко выбритой челюстью.

- Две недели назад я был у врача, и он меня предупредил о начинающемся гастрите. Это значит, что есть омлет и ветчину, а также пить кофе на завтрак мне больше нельзя. К сожалению, офицерское меню состоит именно их этого. А вот солдатам выдают кашу и цикорий. Очень полезные для желудка, хотя вкусовые качества… Думаю, вы понимаете.

Я сочувственно помычал в ответ, формулируя следующий вопрос.

- Во сколько вы пришли в пятницу в часть?

- Около шести. Проклятый желудок в последнее время будит меня ни свет ни заря, поэтому я прихожу на службу все раньше и раньше. Может это и к лучшему – до завтрака у меня есть время разобраться с бумагами.

- Когда вы узнали об аварии в генераторной?

- Уже после инцидента в столовой. После того, как наш лампетрегер привел реальность в порядок и спас всех, кого успел – мне рассказали, что все началось из-за взрыва ампулы в генераторе. Очень странное происшествие, если хотите знать мое мнение. Я работаю с тулином пять лет и никогда о подобном не слышал.

- А с генераторами? – спросила Ингрид, и я послушно озвучил ее вопрос.

- Программы не писал, если вы имеете в виду это, - спокойно ответил Заттель, - но общий принцип работы машины понимаю. И я не могу вам сказать, что должно произойти, чтобы ампула взорвалась.

- Кстати, об ампулах, - сказал я, косясь на яростно тыкающую пальцем в сторону сейфов Ингрид, - могу я на них взглянуть?

Заттель встал со стула и пошел к решетке, снимая с пояса увесистую связку ключей.

- Взглянуть можете, но в руки я вам ее не дам – запрещено инструкцией.

Он со скрипом открыл дверь сейфа и осторожно извлек из нее продолговатую коробочку, похожую на те, в которых под Рождество продают штоллены. Крышка была отложена в сторону, и из-за плеча Заттеля я увидел уложенные в ряд продолговатые черные предметы, размером с небольшую сигару. Капитан аккуратно взял один из них в руку и повернулся ко мне.

- Это стандартная ампула с двухпроцентным раствором тулина, - произнес он, цепко сжимая стекло двумя пальцами и слегка покачивая из стороны в стороны. За стеклом вязко переливалась что-то антрацитно-черное.

- Стекло защищает от воздействия тулина? - спросил я, разглядывая ампулу. Заттель слегка повернул ее и в свете синеватых ламп блеснули выбитые на стекле цифры.

- Это не простое стекло, его при производстве облучают своим светом лампетрегеры. Подробнее рассказать не могу, поскольку, как вы понимаете, лампетрегером не являюсь, - ответил он.

- А крышку можно отвернуть, так?

- Тут нет крышки, - отрезал Заттель, - Только клапан, позволяющий вставить ампулу в генератор, не нарушая герметичности. Поэтому ампулу можно вернуть на производство и наполнить заново.

Ингрид вытаращила глаза и разыграла целую пантомиму – сложила пальцы щепотью и начала водить рукой вверх-вниз, словно дергая за невидимую веревочку. Все это сопровождалось ритмичным прищелкиванием языком. Я непонимающе смотрел на нее несколько секунд, потом сообразил.

- Возможно ли вынуть неизрасходованную ампулу из генератора?

- Конечно, почему бы и нет? Если ее вставили правильно, клапан закроется и герметичность будет сохранена. Инструкция, насколько я знаю, допускает подобное.

Он развернулся и пошел убирать ампулу назад в коробку.

- Зануда, - резюмировала Ингрид, - Узнай, пропадали ли у него ампулы. И полные, и пустые.

- Во время учений операторы получают у вас вечером ампулу на ночь, так? – спросил я.

Скрипнул запираемый сейф.

- Совершенно верно, - ответил Заттель, поворачивая ключ в замке решетки.

- А утром сдают пустую?

- Отчетность, молодой человек. Все должно быть учтено. Это же не сосиски в столовой, а ментальное оружие второго класса.

Он вернулся на свой стул.

- У вас когда-нибудь пропадали ампулы? - спросил я, постаравшись изобразить самый пристальный взгляд, на который был способен.

- Разумеется, нет! - оскорбился Заттель. – Каждая – я подчеркиваю, каждая! – ампула учтена. Все заносится в журнал, даже в два журнала – хранения и выдачи. Я думаю, что намного проще украсть пулемет.

Он указал в сторону коридора и саркастически захмыкал.

- В основном потому, что хранением оружия занимается капитан Фишман, редкостный, простите, болван. И солдаты в его подчинении такие же разгильдяи.

- А у вас помощники есть? - поинтересовался я.

- Это особое отделение арсенала, требующее специального допуска для работы, - покачал головой Заттель.

- Тогда последний вопрос – как вы можете описать покойного Баумштигера?

- Никак, я не успел с ним толком познакомиться. – пожал плечами капитан – Майор прибыл меньше месяца назад, в офицерском клубе бывал редко, по работе мы не пересекались. Так что даже рассказать нечего. Мне кажется, он много пил.

- Благодарю вас, капитан.

Завершив разговор рукопожатием, я вышел и зашагал по коридору к лестнице наверх.

***

В который раз за это утро я вышел на разбитый плац. Проходившие мимо солдаты с интересом косились на одинокого офицера, негромко разговаривающего с водосточной трубой.

- Сколько еще мы должны опросить людей, чтобы ты признала – это обычный армейский инцидент?

Ингрид выпустила облачко пара.

- Как минимум, нужно еще поговорить с лампетрегером, - сказала она, - Он же так старался, всех спасал. Неужели тебе не интересно взглянуть на этого героя?

Она немного помолчала, а потом добавила:

- И это все меньше похоже на несчастный случай.

Я тяжело вздохнул и отправился брать показания у оберштурмментора Отто Цинканта.

***

С лампетрегерами я имел дело редко, но главное усвоил: они могут видеть Ингрид. Никогда не забуду свою первую встречу со штурмбаннментором Цассом из Третьего отдела. Первое что он сделал, едва я вошел к нему в кабинет – достал свою лампу и ослепил меня внезапной вспышкой. Когда ко мне вернулось зрение, Ингрид нигде не было. «Что у вас в голове, Фазин, меня не касается – но вести беседу в обществе осколка вашего разума я не намерен», - буркнул он. Ингрид вернулась только через несколько часов: взъерошенная, злая и страшно обиженная на Цасса и всех лампетрегеров в целом. Так что мы условились, что первым к Цинканту войду я, а Ингрид подождет снаружи – мало ли что?

Лампетрегер нашелся в пустой палате санчасти. Как объяснила сопровождавшая меня невысокая пухленькая медсестра, «у господина Цинканта было сильное переутомление на фоне нервного истощения». Очевидно, дела пошли на поправку, потому что в палате нас встретил улыбающийся двухметровый здоровяк в брюках, майке и носках. Он подпрыгивал на одной ноге, натягивая на себя высокий черный ботинок.

- Давайте сразу без формальностей и званий, - улыбнулся он, протягивая руку. – Зовите меня просто Отто. И можно на «ты».

- Константин, - в очередной раз за сегодня представился я, - Я изучаю обстоятельства гибели майора…

- Оп-па, - протянул Отто и удивленно посмотрел на меня. Я понял, что идея оставить Ингрид коридоре не сработала. – Фройляйн, я вас вижу! Выходите!

Ингрид осторожно высунулась из-за дверного косяка. Я внимательно следил за рукой Отто, ожидая, что вот-вот в ней появится лампа.

- Красивая она у тебя, – неожиданно сказал он. – Как зовут?

- Что за отвратительная манера говорить о ком-то в его же присутствии в третьем лице? – возмутилась Ингрид, показавшись в дверном проеме полностью. - Я сама могу представиться!

- Приношу свои извинения, фройляйн, - Отто миролюбиво замахал руками, - Ожившая выдумка явление редкое, но мне доводилось видеть разное. Поверьте, далеко не все тульпы способны представляться.

Ингрид подошла поближе, но вид у нее все еще был нахохлившийся.

- «Выдумка»… Еще большой вопрос, кто из нас с Тином выдуманный, - сказала она.

- Браво! Вы только что сформулировали один из пунктов теории относительности сознания, которую опубликовал мой наставник в прошлом году. Правда, экспериментального подтверждения она пока не нашла… Так все-таки, как вас зовут? – поинтересовался Отто, застегивая рубашку.

Ингрид представилась и отступила мне за спину. Чувствовалось, что общество лампетрегера ее нервирует.

- Военный романс? – хохотнул Отто.

- Начинал в артиллерии, подавал туль-снаряды, - пожал плечами я, - Тогда же никто не знал, к чему это может привести.

Отто покивал.

- Понимаю, понимаю… Кстати, вам еще крупно повезло. Я знал одного полковника – тоже, понятное тело, из ментальной артиллерии – так вот у него имелось аж две тульпы. Одна была его точной копией, только шестилетнего. Ну, вы знаете, зацикленность на детстве, как там это всё психоанализ объясняет. А вторая была лошадью. Здоровенной каурой кобылой. И теперь представьте себе, каково это жить, когда куда бы вы не пришли, вы видите огромную лошадь…

Из-за спины раздалось сдавленное хихиканье.

- Итак, в пятницу… - попытался вернуться к теме я, но Отто, широко улыбаясь, продолжал:

- А главное представь, как это выглядело для меня! Мы встретились в поезде, когда я возвращался из Эрблина. Захожу в свое купе, и что же я вижу?

Хихиканье переросло в смех. Довольный собой Отто вновь осклабился и подмигнул – то ли мне, то ли Ингрид.

- Давайте-ка пойдем в клуб, он сейчас пустой. Не могу я больше эту палату видеть. Там все и обсудим.

Лампетрегер оказался необыкновенно говорливым человеком. За тем десять минут, чтобы шли к клубу, он успел рассказать несколько анекдотов, почти наверняка выдуманную байку про трех солдат, угнавших командирскую машину и довольно глупую историю с прошлогодних учений. В клубе он немедленно закурил и предложил партию в бильярд. Честно говоря, бильярду я бы предпочел завтрак, но отказываться было как-то глупо. Что касается Ингрид, то она неожиданно не стала, как обычно, торопить меня или диктовать список вопросов, а устроилась в высоком кресле поближе к столу, с интересом разглядывая Цинката.

Я взял первый попавшийся кий, а Отто все задумчиво ходил возле стойки, растирая пятерней затылок.

- Потрясающе. Пропал мой любимый кий. Вот что нужно расследовать, а не дурацкую смерть этого пьяницы, - наконец сказал он, - Что ж, радуйся, у тебя будет фора – этими палками у меня получается сильно хуже.

- «Пьяницы»? - уточнил я, на правах гостя разбивая пирамиду.

Цинкат, покачивая кием, подошел к столу и начал целиться.

- Еще какой. Думал, что никто не знает – но от меня-то не спрятать. У него фляжечка во внутреннем кармане была. Он начинал с утра за завтраком, а к вечеру уже ее приговаривал. Оп-па! От двух бортов, каково?

- Удобно, наверное, залезать в чужую голову…, - пробормотал я. Тут меня осенило, - Может быть что-то интересное попадалось?

Отто засмеялся.

- Ты неправильно представляешь себе мою работу. И вообще, сильно заблуждаешься насчет возможностей лампетрегеров. Во-первых, моя основная задача – защита гарнизона от побочек генератора. Во-вторых, далеко не все лампетрегры могут читать мысли.

- А ты можешь? – поинтересовалась Ингрид.

- Могу, - радостно улыбнулся Отто, - Но нужны условия. Невозможно слушать чьи-то мысли, когда вокруг такая толпа. Попробуй-ка разобрать отдельный разговор, когда сидишь в набитом битком зале, и все говорят хором. И за Баумштигером специально я не бегал. Ха, много чести! Это всплыло, когда я беседовал с ним сразу после перевода – генерал попросил собрать данные для личного дела. Скучный, ограниченный человек. И, между нами говоря, сволочь.

- Это почему? – спросил я, натирая кий мелком.

- Он солдата убил. Четыре, что ли года, назад, на учениях. Надрался вечером, потом поймал какого-то солдатика и заставил его приседать со снарядом от шестидюймовки. Тот его, понятное дело уронил, снаряд взорвался, солдатика похоронили в портсигаре. Эх, срезал. Прошу!

- Генерал в курсе?

- Для личного дела это значения не имело. Я написал, что «жесток с подчиненными», «склонен злоупотреблять служебным положение и алкоголем». Что-то такое. Тем более, там же было расследование. От убийства он отвертелся, поэтому наказали его за халатность. Понизили в звании, отправили куда-то на север – тюленей пасти. Дальше сами знаешь. Вернулся к нам и растекся черной жижей по потолку.

Я замолчал, пытаясь понять, получится ли у меня загнать зеленый шар в центральную лузу. Из кресла донеслось ровное щелканье зубов – Ингрид опять начала грызть многострадальный ноготь. Затем она сказала:

- Нужно услышать мысли операторов или сушеной воблы из арсенала.

- Сейчас не могу, - сокрушенно покачал головой Отто, - Я же всю пятницу носился по части, вычищая эту дрянь, и в итоге просто свалился. Даже не помню, как оказался в санчасти – меня туда, видимо, просто принесли. Сейчас я почти в порядке, но мыслей Константина, например, не слышу. У меня такое уже было. В прошлом году мы отмечали годовщину выпуска и поехали всем курсом в Хюмних. Там мы здорово надрались и решили, что будет очень смешно…

Я терпеливо выслушал совершенно фантастическую – и наверняка выдуманную – историю про пьяных лампетрегеров и несчастного слона из зоопарка, в очередной раз промахнулся мимо лузы, и, наконец, задал следующий вопрос:

- А раньше в части были инциденты с тулином?

- Пока как-то обходилось. Хотя Аст и Бидерштайн те еще балбесы. Скорее удивительно, что они поломали генератор только сейчас. По мне так он должен был сгореть еще в прошлом году. Они тебе не говорили, что пытались писать собственные программы для снов? Ну, еще бы, - захохотал он, - там такая порнография бы получилась. В прямом смысле!

- А капитан Заттель?

- Зануда, педант. Какие в его подвале могут быть инциденты? Форма FPB-15/27 попала в папку к бланкам типа KC-1525, конец света! Хотя постой, даже на сухаря бывает проруха. В начале месяца он во время инвентаризации уронил ящик с ампулами. Все тут рванули на плац и ждали, пока я приведу реальность в порядок. Только это была ложная тревога – он кокнул ящик с пустыми ампулами. Он, конечно, не рассказывал? Конечно, такой удар по самолюбию.

- Лучше вернитесь к майору, - подала голос Ингрид, - Почему все отделались испугом – в буквальном смысле, ха! – а он совершенно развоплотился?

- Понятия не имею. Тулин – вещь непредсказуемая. Он сильнее влияет на людей с фантазией и хорошим воображением. Хотя у майора с выдумкой было туго, хм. Не знаю. Думаю, что просто не повезло. Ну и я сам тогда был не в том состоянии, чтобы оценивать ситуацию и делать какой-то анализ, сами понимаете.

- Ты знал о сбоях генератора? – поинтересовался я.

- Мне сказали, когда я на дежурный осмотр машины пришел. А что я могу сделать? Я проверяю, нет ли утечки тулина, чинить генератор я не умею. Про лопнувшую ампулу тоже ничего сказать не могу. Послезавтра генератор увезут, с ним поеду я – ну, там и расскажут, отчего такое бывает. Бум! Слушай, а я выиграл.

Я с облегчением вернул кий на стойку. Цинкант вынимал шары из луз и укладывал их в лежавший на сукне треугольник.

- Что ж, спасибо за показания. Поеду писать отчет, - вздохнул я.

Лампетрегер ухмыльнулся и шутливо поднял кулак в менторском салюте. Удивительно, но Ингрид не прошептала ни одной из своих дразнилок, и даже не скорчила рожу. Наоборот, она улыбнулась и помахала Отто в ответ. Я с интересом прислушался к странному ощущению внутри. Неужели это ревность?

- Болван, - раздалось знакомое фырканье рядом.

***

- Какой отчет? Дело еще не раскрыто,- набросилась на меня Ингрид, едва мы вышли из офицерского клуба.

- Скоро полдень, я есть хочу. Тут нечего расследовать, - отмахнулся я.

- Что значит «нечего»? Свидетели говорят, что тулин попал в продукты на складе. Значит, ты прямо сейчас идешь на склад, над которым местный военный гений разместил генератор.

Мы вернулись к знакомому зданию с антенной, но в этот раз не стали его обходить, а прошли через широкие двустворчатые ворота, выходящие на плац. К нам подошел невысокий пожилой фельдфебель в накинутом поверх кителя шерстяном плаще.

- Чем могу помочь, господин оберлейтенант?

Я объяснил ему суть моего поручения, а затем, прикинув расположение комнат этажом выше, пошел смотреть, какие продукты лежат под генераторной. Конечно, получился бы волнующий момент, если бы выяснилось, что заражению подверглись продукты, которые не были в общем меню в ту пятницу. Скажем, капуста. Или что-то штучное, вроде шоколада. Но на стеллажах в углу, куда три дня назад стекли микроскопические капли тулина, лежали коричневые мешки из джута с надписью «Цикорий».

В который раз за сегодня я попытался бросить на Ингрид уничижительный взгляд.

- Дело раскрыто. Я пошел к машине.

- Стой, болван. Осмотри мешки и полки, обязательно проверь у стен.

- А что я должен найти?

- Что-нибудь.

Минут через пять ползанья на четвереньках вокруг стеллажа, я действительно что-то нашел. В щели между стеной и потрескавшимся плинтусом застрял вытянутый стеклянный осколок, на котором, если повернуть под нужным углом, вспыхивал ряд золотистых циферок. Я недоуменно взглянул на победно улыбающуюся Ингрид.

- Что ты так на меня смотришь? Да, это осколок ампулы. Даже номер уцелел, как удобно!

- Откуда он здесь взялся? Упал сверху?

- «Нет предела проклятой пагубе», - нараспев процитировала она, - Вырос. От сырости. Не задавай дурацких вопросов, лучше ищи дальше. Большую часть явно собрали, но может быть найдутся и другие.

Ингрид оказалась права. Еще один фрагмент, совсем небольшой, я нашел в складках джутового мешка. Аккуратно убрав добычу в носовой платок, я пошел разговаривать с отвечающим за склад фельдфебелем Карлом Грюссом. Тот охотно и в подробностях рассказал, как заступил в пятницу утром на склад; как выдал наряду по столовой провиант; и как через час почувствовал себя странно, а склад начал наполняться черным туманом и жуткими голосами.

- Дальше я смотрю, а у меня пальцы на руке почернели и слиплись, и сама рука извивается, как хвост какой-то. Я заорал и без памяти прочь побежал, а тут господин лампетрегер бежит из столовой навстречу, с лампой в руке и да сам, кажется, светится, - взволнованно шевеля усами и жестикулируя, продолжал рассказ Грюсс.

Вернув перепуганному фельдфебелю человеческий облик, Отто отправился чистить склад, после чего столь же стремительно скрылся.

- Вот так все было, господин оберлейтенант. Слава богу, что у нас в части есть такие люди, как господин Цинкант. Я как вспомню этот ужас – сразу сердце из груди выпрыгивает.

Для меня картина яснее так и не стала, поэтому следующий вопрос задала Ингрид, весь рассказ задумчиво хмурившая лоб.

- Вы покидали склад после того, как открыли его и заступили на дежурство? - озвучил его я.

- По правде сказать, да. Я только пришел, даже журнал не успел открыть, как вдруг звонок. Представились как-то неразборчиво и говорят: «Срочно прибыть в 314-й кабинет». Я подумал, может из штаба – я все хочу вспомоществование получить, у меня жена больная – ну и пошел. А у нас такого кабинета-то и нет, оказывается. Всего двенадцать кабинетов на третьем этаже. Связь плохая, может я и не расслышал, конечно.

- И когда вернулись, никого не видели?

- Никого не видел, господин оберлейтенант, - покачал головой Грюсс, - потом уже пришли дежурные по кухне, взяли крупу, цикорий, масло, еще что-то. У меня в журнале записано, хотите посмотреть?

Я махнул рукой и вышел.

***

Осторожно держа в кулаке платок с найденными осколками, я вернулся на плац. Ингрид торжествующе смотрела на меня.

- Но я все равно не понимаю, - жалобно произнес я, глядя на нее. – Не собирается картина.

- Какой же ты все-таки тупица, - вздохнула она, - Смотри. В часть переводится новый офицер. В коллектив не вписывается, а через месяц помирает от поражения тулином. При этом, жертвами тулина становятся десятки человек, но у них у всех симптомы легкие – а нашего невезучего офицера моментально сворачивает в кляксу. А теперь ты находишь на складе осколки ампулы из-под тулина. Ну?

Я подумал и неуверенно ответил:

- Его отравили, а остальные пострадали, потому что были рядом?

- Да нет же, господи! Их тоже отравили. Но доза была намного слабее.

- Подожди,- недоуменно помотал я головой, - а как же авария? Все началось с аварии генератора. Ампула взорвалась и…

- Авария – это способ объяснить отравление. Ее тоже не было.

- Хватит позировать, - попросил я, - Ты гений, ты догадалась, все вокруг в восторге. Если майора убили, ты можешь сказать, кто убийца?

Ингрид надула щеки и шумно выдохнула.

- Могу, но сначала нам надо побывать в кабинете покойного.

Она на мгновение задумалась, а затем просияла:

- И делать это лучше в компании лампетрегера. Иди, вытаскивай его из клуба, пусть займется любимым делом.

***

Отто с готовностью согласился помочь – похоже, он откровенно маялся от безделья. По дороге в клуб Ингрид неожиданно состроила таинственную гримасу и попросила меня не говорить Отто о найденных осколках. Я лишь вздохнул. Чем бы дитя ни тешилось…

Через несколько минут мы уже втроем шагали по штабному коридору. Под ногами жалобно скрипел паркет, пахло пылью и табаком. Отто весело оглядывался на Ингрид.

- Все-таки, я не понимаю, что мы собираемся искать в кабинете Баумштигера. Склад пустых бутылок из-под коньяка?

- Какие же вы оба лентяи! – притворно возмутилась Ингрид, - Два здоровенных мужика не желают работать, сваливая все на маленькую бесплотную меня.

- Во-первых, очень даже желаю, - ответил Отто, - Иначе, что бы я делал в этом коридоре? Просто Тин прав – ты слишком секретничаешь.

- Не секретничаю, а стимулирую мыслительный процесс. Тин с удовольствием бы написал бы дежурный отчет о несчастном случае, и дело бы замяли.

- А по-твоему это не несчастный случай? – удивился Отто.

- Нет, - твердо ответила Ингрид, - Но чтобы понять это, нужно приложить усилия, а не цепляться за удобное и простое объяснение.

Нужный нам кабинет обнаружился почти в самом конце коридора. Ключ я получил после звонка генералу Ринкевицу, сдержанно похвалившего меня за такую настойчивость в сборе информации для отчета.

- Плохо проведенное расследование – это почти что второе преступление, - в запале продолжала Ингрид, - Бог знает, что может случиться, если отнестись к работе несерьезно. Последствия могут быть непредсказуемыми.

Краем уха слушая нотации Ингрид, похожую в своем пафосе на что-то среднее между возмущенной совестью и директором гимназии в начале учебного года, я провернул ключ в замке и вошел.

- Тин, стой! Первым заходит… – крикнула мне в спину Ингрид, но было уже поздно. Окончание фразы угасло в сгущающемся сумраке пустого кабинета. Я судорожно рванулся назад, пытаясь нащупать ручку двери или хотя бы выключатель, но пальцы перебирали лишь воздух. За окном погасло солнце, растаяли контуры мельком замеченных мною шкафа и широкого стола и через несколько мгновений я остался посреди упругой вязкой темноты. Выставив руки вперед, я искал хоть что-то, за что можно схватиться – дверцу шкафа, стул, стену – и использовать в качестве точки отсчета, но все было без толку. Казалось, что я нахожусь в центре пустого ангара с выключенным светом.

- Эй! Отто? Ингрид? Ээээй? – сорвавшимся голосом прокричал я.

В ответ раздался неразборчивый шепот, лившийся на меня, как битум, забивавшийся в уши, нос, рот, глаза и дальше расползавшийся по горлу и пищеводу. Я инстинктивно попытался зажать рот, но с ужасом осознал, что у меня нет рук, а возможно и остального тела. Вокруг не было ничего, что можно было бы нащупать, включая меня самого. Пораженный этим открытием, я опять попытался крикнуть, но было нечем. Когда отчаяние достигло наивысшей точки, меня ослепила белая вспышка.

Я лежал на полу, уткнувшись носом в потрескавшийся паркет. Лучи декабрьского солнца неохотно пробивались сквозь пыльные шторы. Из-за окна донесся грохот десятков сапог по асфальту, а затем бодрая строевая песня. Тряся головой и чихая от пыли, я осторожно встал и осмотрелся. Я, очевидно, был в кабинете покойного майора Баумштигера. Возле дубового шкафа, прислонившись к стене, сидел Цинкант, сочувственно разглядывая меня. Рядом на истертом паркете тускло блестела металлом его лампа – с острой четырехскатной крышей, увенчанной толстым кольцом.

- Это что было? – спросил я.

Отто радостно улыбнулся.

- Тулин, разумеется. Какая она у тебя все-таки умница, Тин. А ты не ценишь.

Я поднялся и раздраженно начал отряхивать форму от пыли, прислушиваясь к ощущениям. Кажется, все в порядке. Хотя откуда мне знать? Никогда прежде не подвергался прямому воздействую тулина…

- Если бы «умница» напускала поменьше таинственности, я бы не вляпался в тулин.

- Сам виноват. Головой думать надо, - отозвалась Ингрид, появившись откуда-то из-за массивного стола, - Для чего, по-твоему, нам понадобился Отто? Развлекать по дороге к кабинету?

- А разве нет? – довольно искренне удивился он.

Что ж, по крайней мере, Ингрид тоже в порядке. Я склонился над Цинкантом.

- Ты как? Встать можешь?

- Не похоже, - без особой грусти покачал он головой, - Чую, мне опять сутки лежать в лазарете. Но я знаю, что может мне помочь! Найди что-нибудь выпить, у майора тут точно где-то заначка.

- В шкафу ищи, - посоветовала Ингрид.

Я открыл шкаф, который оказался майорским гардеробом: на плечиках без особой аккуратности висело с полдюжины кителей и брюк, а также небрежно выглаженные рубашки. На полке сверху были свалены фуражки. Наугад пошарив за ними, я вытащил початую бутылку коньяка.

- Превосходно, - прокомментировал Цинкант. Не без усилий отвернув крышку, он осторожно понюхал содержимое бутылки, - Чистенький.

Сделав пару больших глотков, он отставил бутылку и блаженно улыбнулся.

- Не догадался я в пятницу зайти и к майору. Тут, оказывается, тоже был тулин. И за выходные вон какая чертоплешь выросла. Тысяча извинений, Тин. И, конечно, первым надо было заходить мне. Кстати,- обратился он к Ингрид, - А как ты догадалась?

- Сложила два и два, - фыркнула она. – Лучше скажи, где тулина больше всего было?

- Здесь-то? Сейчас уже и не сказать – он за выходные по всему кабинету расползся. Но ядро было в шкафу или возле шкафа, вот где ты стоишь, - махнул он рукой в мою сторону. Я нервно сделал шаг назад, и под открытой дверцей что-то блеснуло. Нагнувшись, я поднял стеклянный осколок очень знакомого вида.

Тут меня осенило.

- А откуда вообще в этом кабинете тулин? Майор вместе со всеми отравился в столовой. Еще были заражены генераторная и склад. Но ведь кабинет находится в здании штаба – это даже не рядом?

- Именно, - сказала Ингрид. – В этом-то и разгадка.

Я непонимающе посмотрел на нее. Ингрид утомленно закатила глаза.

- Поможешь мне добраться до санчасти? Кажется, я могу встать, но будет неловко, если я упаду посреди плаца, - подал голос Отто.

***

Я довел Цинканта до лазарета и передал его пухленькой медсестре, смерившей меня укоризненным взглядом. Затем я вернулся к машине и потребовал от Ингрид объяснений. Вдоволь пофыркав и поупражнявшись в остроумии, она все же снизошла до меня.

- Баумштризель («Баумштигер»,- машинально поправил ее я) хапнул свою порцию тулина за завтраком, как и все, - начала она, - Но не из-за зараженного цикория. У него была собственная доза, заботливо подлитая ему во фляжку, с которой он, по словам окружающих, на службе не расставался. Генерал сказал, что тот приходил на службу в штатском, так что, скорее всего, фляга оставалась в кителе – зачем она ему дома? Наш преступник пробрался в кабинет майора до его прихода и подлил тулин во флягу. Так как сделать это чисто невозможно – такова природа тулина – в кабинете остались следы.

- Как он попал в кабинет? – помотал я головой.

- Замок можно ногтем открыть, было бы желание. Кроме того, если бы ты слушал, что тебе говорят другие люди, ты бы вспомнил, что вскоре после прибытия в часть наш майор потерял ключ от кабинета. Видимо, как говорят в армии, не «потерял», а… ну, допустим, «украли».

- И кто же, в таком случае, убил майора?

Ингрид торжествующе улыбнулась и назвала имя. Я не поверил своим ушам. В этом не было никакого смысла.

- Это элементарно проверяется, - сказала она. – Тебе нужно сделать всего один телефонный звонок.

***

В натопленном кабинете перед генералом Ринкевицем сидели нервно переглядывавшиеся Аст и Бидерштайн, отрешенно протиравший очки Заттель, а также порозовевший и повеселевший Цинкант. Он успел радостно шепнуть, что ему в лазарете вкололи что-то тонизирующее.

Ринкевиц заинтересованно смотрел на меня. Я в свою очередь, косил на Ингрид, которая, словно дирижер, торжественно взмахивала пальцами.

- Господин генерал, по итогам проведенного мною расследования, я пришел к выводу, что речь идет не о несчастном случае, как предполагалось ранее, а об убийстве.

При этих словах Аст вздрогнул, Бидерштайн удивленно поднял взгляд на меня, а Заттель начал с удвоенной энергией полировать стекла своих очков. Не отреагировали только цепко изучавший собравшихся генерал, да Цинкат, который никак не мог сдержать улыбки и постоянно подмигивал Ингрид. Впрочем, Ингрид было не до него – она, не сводя с меня цепкого взгляда, наслаждалась триумфом.

Выдержав уместную паузу, я продолжил:

- Майор Баумштигер был отравлен тулином, который ему подлили во флягу с коньяком, зная, что он обязательно плеснет его себе в цикорий за завтраком. Чтобы смерть майора выглядела несчастным случаем, преступник инсценировал «аварию» генератора снов и утечку тулина. Получилось довольно правдоподобно.

- Оберлейтенант, вы же не на сцене, - перебил меня Ринкевиц, - Скажите уже прямо, кого вы подозреваете?

Ингрид прикрыла глаза и театрально подняла руки вверх, словно оперная солистка. Ух, сейчас самый ответственный момент.

- Майора убил капитан Заттель, - четко и без запинок ответил я.

Аст и Бидерштайн не удержались и ахнули. Заттель наградил меня колючим взором поверх очков.

- Вы же понимаете, оберлейтенант, что за такие слова вам придется ответить?

- Да уж, вы обещали мне привести доказательства, - поддержал его генерал, - Будьте любезны.

- Доказательства очень простые, - сказал я и положил перед генералом платок с осколками найденной ампулы, - Не порежьтесь, там стекло. Я нашел эти осколки на продуктовом складе. Очень странно, согласитесь – откуда им там взяться, если тулин, вроде бы, протек сверху, из генераторной? Но все окажется довольно просто, если мы представим, что некто разбил там ампулу с тулином, чтобы имитировать утечку сверху. Думаю, что в реальности «авария» затронула лишь саму генераторную.

- Если бы там разбили ампулу с тулином, последствия были совсем иными, обер-лейтенант, - парировал генерал, - Вы, видимо, не понимаете, что такое целая ампула тулина, пусть и двух процентного.

- А там не было целой ампулы, господин генерал. Тулина оставалось на донышке, несколько капель. Это одна из тех ампул, которые были украдены в ночь на среду и четверг. Вы мне сказали, что ночные учения прекращались раньше времени из-за неполадок генератора, который, по словам операторов, вдруг начинал потреблять слишком много тулина. Но никаких неполадок не было. Просто Заттель, приходивший утром раньше всех, заменял в генераторе почти пустую ампулу на совсем пустую. Это было несложно, так как операторы… скажем так, несколько халатно относились к своему дежурству. Так Заттель стал обладателем нескольких капель неучтенного тулина.

- Позвольте, откуда у него могли взяться пустые ампулы? Каждая учитывается и хранится особо!

- Насколько мне известно, он разбил целую коробку пустых ампул. Разумеется, намеренно – чтобы списали коробку целиком. Но перед этим он взял несколько ампул себе. Это очень легко проверить – на это осколке остался номер. Если поднять журналы, мы увидим, что у ампул, принятых утром в среду и четверг номер отличается от указанного в описи. Потому что вечером в генератор вставляли одну ампулу, а утром вынимали другую.

Заттель закрыл лицо руками.

- Накопив две ампулы с небольшим количеством тулина, Заттель начал действовать. Утром в пятницу он вновь пробрался в генераторную, пока оператор спал. Возможно, отключил будильник, чтобы тот не проснулся раньше времени. В этот раз он не стал красть ампулу, а разбил ее прямо в окошке подачи. Думаю, - обратился я к Заттелю, - вы использовали для этого биллиардный кий. Очень удобно – такие штуки с тулином лучше проделывать длинной палкой.

- Мой кий, - пораженно выдохнул Цинкант, - Вот сволочь!

- Выбирайте выражения, оберштурмментор, - одернул его генерал и перевел взгляд на меня, - Продолжайте.

- Затем Заттель позвонил на склад и сделал так, чтобы фельдфебель Грюсс ненадолго отлучился. Там он разбил одну из ампул – скорее всего, просто швырнул в стену – чтобы тулин попал на солдатский цикорий. Меню столовой всем известно, цикорий там пьют каждое утро. А где-то через час он пробрался в кабинет майора – тут не обошлось без «потерянного» ключа – и подлил содержимое второй ампулы во флягу, которую покойный хранил в кармане кителя. Использованную ампулу он швырнул за шкаф. Проделать такой трюк, не подвергнувшись воздействию тулина, невозможно, и Заттель это отлично знал. Именно поэтому у него две недели назад «нашли гастрит» - ему было важно оказаться среди зараженных в солдатской столовой. Если бы он пришел туда в пятницу впервые, это выглядело бы подозрительно. Но вы подготовились заранее.

- Невероятно, - покачал головой Ринкевиц,- Никогда бы не подумал. Но зачем?

- Потому что он подонок, который ушел от наказания, - неожиданно прохрипел Заттель, - Я все сделал правильно.

- Мои выводы подтвердил телефонный звонок, - объяснил я, - Того солдата, за смерть которого Баумштигера понизили в звании, звали Эрих Заттель. Младший брат капитана Заттеля.

- Я все сделал правильно, - твердо повторил капитан, - Им было лень проводить настоящее расследование, и они ограничились этой смехотворной ссылкой. А эта пьяная мразь убила моего брата. И имела наглость появиться в моей части. Я физически не мог выносить присутствия этого подонка. Не мог!

От слов Заттеля про отсутствие должного расследования у меня виновато поджались пальцы на ногах. Осторожно скосив глаза в сторону, я пересекся взглядом с Ингрид – и получил заслуженную порцию «я же говорила».

Тем временем, Ринкевиц в полный рост и скомандовал:

- Аст, Бидерштайн, уведите капитана Заттеля на гауптвахту. И мигом обратно, у нас будет серьезный разговор о ваших ночных дежурствах. Оберлейтенант Фазин, как можно скорее подготовьте отчет о произошедшем и тут же отправьте мне копию. Сами видите, тут дело нешуточное. Цинкант, а вы еще раз проверьте часть на следы тулина. Как следует проверьте!

***

Мы стояли под зданием штаба у моей машины. Легкий утренний снежок перерос в настоящий снегопад. Снежинки пролетали сквозь Ингрид и разбивались о мою шинель. От ворот доносился скрежет лопат: ночные бои за переправу на Дуане возобновятся не скоро, поэтому теперь гарнизон боролся с сугробами.

- Что ж, господин генерал нашел мне занятие до конца дня, - задумчиво Отто. Он сделал какое-то невоспроизводимое движение кистью, и в его руке появилась уже знакомая мне лампа. На нее немедленно налипли снежинки. – Большой поход по закоулкам гарнизона, включая чердаки и подвалы. Надеюсь, я его переживу. Когда я был в подвале под штабом последний раз, на меня свалилась гора из старых сапог. Не тулин, конечно, но приятного мало.

- А у меня впереди весьма объемный отчет, - пожал плечами я, - Хотя и интересный. «Дело о тулиновом завтраке».

Ингрид засмеялась.

- Скорее уж, «Дело о ленивом инспекторе». Стыд и позор, Тин!

- Был неправ, признаю, - виновато ответил я, - Что поделать, у меня более простой взгляд на вещи. И я не склонен видеть в любой неприятности чью-то злую волю. Да и на Заттеля я бы не подумал. Скорее уж на Отто.

- Ну, это понятно, - развел руками Цинкант, - Лампетрегер, устойчив к тулину, единственный, чьи мысли не прочесть. Вполне обоснованно. Я бы тоже себя подозревал.

Несколько секунд Ингрид удивленно разглядывала Отто.

- А как же кондиционирование? Разве лампетрегер может…

Отто неопределенно покачал головой.

- Дело не в «может – не может», а в «должен – не должен». Впрочем, бегать по части и травить окружающих тулином – перебор в любом случае. Заттель в своем подземелье совсем с резьбы съехал.

Мы обменялись рукопожатиями.

- Напиши, если соберешься в Хюмних, - сказал я, передавая Отто листок со своим адресом.

- Обязательно, - ответил он, глядя на Ингрид и широко улыбаясь. Та в шутку погрозила ему пальцем.

Помахав на прощание лампой, Отто скрылся в здании штаба.

Когда я выехал из гарнизона на окраину заносимого снегом Зонненхайма, меня неожиданно кольнула мысль – а что, если я так и не вышел из майорского кабинета, и вся эта белая круговерть лишь негатив клубящейся темноты, вылезшей из шкафа со скверно поглаженными кителями?

- Даже не думай, - немедленно донеслось с заднего сиденья. – С написания отчета тебе соскочить не удастся.

Я облегченно выдохнул. Мир был в полном порядке.

Хюмних, декабрь 2020, июнь 2021.