Теракт в Госдуме или крещение истиной

Краткое содержание книги

Теракт в Госдуме, или крещение истиной?

Краткое содержание книги

Начинается изложение книги с появления в приемной Государственной Думы России загадочной незнакомки, которая принесла для рассмотрения председателю думы свои предложения по политическому обустройству России и мира. Подозрительность посетительницы заставляет охрану применить жёсткие меры, и происходит силовая стычка. После неё одному из пораженных охранников предлагается продумать сюжет теракта в Государственной Думе. И он под угрозами и за вознаграждение придумывает возможный теракт, исходя из материалов, которые посетительница принесла для рассмотрения в Госдуму. Сюжет принесенного научного материала приобретает оттенок сказочной выдумки охранника, с неизвестными налетчиками во главе с некими господами, изображающих, воскрешенных царей Грозного и товарища Сталина. Один из них пытается убедить думцев о необходимости принятия законов для восстановления династии царей, другой заставить принять законы построения коммунизма, но оба возмущены тем, что их заложники развалили огромную державу, создаваемую ими. По ходу сюжета, осуждается демократия, как цель не существующая в природе и предлагается диктатура талантов и созидателей, где право форма проявления общественной любви, а общество Империей Любви За неприемлемость этой идеи некоторых представителей думы привязывают к трибуне, других заставляют стреляться, третьих заставляют сесть на корзину с яйцами и высиживать идеи светлого будущего. Подобные каверзные курьёзы различных кар творятся над многими видными деятелями, которые не соглашаются с предлагаемым общественным устройством на статусной основе и взаимозависимой собственности. Во второй части книги сюжет развивается на рассказе автора этой концепции. Драма развивается на различных конфликтах героини, когда она выносила свою идею, и как её не воспринимал весь политический и научный мир, устраивая ей различные козни. Все это позволяет героине книги уверовать в то, что элита общества не имеет соответствующего элитного сознания, требующегося для прогрессивного общественного развития.

С уважением, автор.

****

Глава 1

Гл. 1

П Р Е Д Ы С Т О Р И Я Т Е Р А К Т А

“Сначала было слово...» О,”...если я говорю на языках людей и даже ангелов... обладаю даром прорицания... исполнен глубокой веры, так что могу двигать горы, но не ведаю даром любви, то я ничто... ” (Из Библии).

Обманутым народам бывшего Союза,

в память их борьбы за светлое будущее,

посвящаю с любовью!

Красивая, бальзаковского возраста женщина с большими, добрыми и немного грустными глазами, зашла в приемную Государственной Думы. Одетая в серое элегантное пальто и шляпу, напевала незнакомую песенку. Рушится! Рушится! Вот и разлом. Рушится в мире насилья мой дом. Рушится жизнь моя в мире без жалости, Вот и остались в мечтах только малости. В мир без насилья я искренне верила. Этой реальностью жила и бредила. Пали осколки великой мечты. Как бы собрать мене силы свои. Дамы разлома, как дети нужды, Бродят по улицам грешной любви. Я не верю в любовь, ту, что гонит нужда. Поднимая подол, с болью смотрит в глаза. Духов вечной любви призываю в набат. Пусть они на земле мир любви сотворят. Кто сказал? - “Рай нельзя сотворить на земле”. Пусть покается Богу - очищенье душе. В вертуальной реальности, будто во сне Этот мир существует, приглашая к себе. Убегаю в него от земной суеты. Злу преграда- стена там китайской длинны. Люди птицы за этой стеною живут. Зла творить не умеют, доброту создают. Диктатуры любви ищет их красота. И творцов, как богов, почитают сердца. Красотой промышляют, красоту раздают На добро без грехов там валюту куют. И любовью за зло могут вас наказать, Как траву ярким солнцем с земли выжигать. Перепахана там полоса одиночества. И живыми глазами смотрят счастья пророчества. Боль людская зарыта делами добра. И поэзию жизни, не ломает нужда. Там планета любви, как планета друзей Подчинена сознанию, божьих страстей. Вечность жизни заказана рангом добра, По нему и дается не земная краса. Сотвори же такое Бог на грешной земле, Не нужде, а красе пусть поклонятся все. Нам не нужен вещизм идеалы твои. Сотворения счастья, станьте власти отцы. Стон нужды и вражды, как слепая напасть Роком вечным по жизни не может нам стать. Созиданья любви, под диктатом творцов, Для свершенья сего, давно ждём мудрецов. В этих пламенных мыслях меркнут зла фонари. Счастья большего в жизни мне нигде не найти. В виртуальной реальности сбылись эти мечты. Сотвори же ты Бог эту жизнь меж людьми. * * * Ввиду слегка смугловатой кожи лица нельзя было с уверенностью сказать, какой она национальности. Она, закончив петь, вежливо поздоровалась и, добродушно улыбнувшись, обратилась к охране. — Мне необходимо передать материалы на имя председателя Селезнева. — Это сюда, — ответил сидевший за столом охранник в форме милиционера и поинтересовался. — Что отправляете? Женщина вздохнула и, немного промедлив, с усмешкой ответила: — Большой презент думской упряжке из могильной мастерской племени “отрыли”. Здесь косая сотня кованых прозрением страниц, как подковы наудачу. Пусть не скользит она по крутой дороге прогресса. Сейчас они нечего не делают, только с демократией спят и думают, что это предел человеческой мечты. Разумеется, я шучу. — Красноречиво. Мать его как. Любите красиво говорить? — Мысль, если она не бессмыслица, всегда прекрасна тем, что является энергией жизни. — Хотите, наверно, чтоб от ваших великих мыслей вся Дума онемела? — в тон ее манеры разговора ответил охранник. — Наша Дума, как законошвейная — мастерская, старается всех в законы одеть, а глядь, народ—то голый. Из-за отсутствия царя в голове имеет только уши и длинный язык. Слышит — и то только заграницу. От родной мысли и гласа немеет как черт от ладана. Как бы не пришлось, что Ваньку чеховского в ученье, энтой мордой, как селедкой, в харю тыкать, для вразумления. Она показала на свои бумаги и продолжала: — Давно я тутич не была — со времен бытности Совета Союза. Кое — что, кажется, изменилось, но говорят: когда в доме терпимости товарок меняют, порядки остаются прежними, только цены меняются. — Сейчас вся страна, как большой дом терпимости, все думают, что демократический бардак — это временно и его можно оттерпеть, а законы терпеть сам Бог велел, — по-прежнему выдерживая навязанный полушутливый тон беседы, продолжал развивать тему охранник. Внимательно рассматривая посетительницу, он, обратил внимание на не тонкие, в перстнях пальцы. Широкая, неженской кости ладонь говорила о большой воле. — Вы кто по национальности и профессии? — Свободный советский безработный, бард философии или еще кто, сама не знаю. Без определенного места жительства и рода занятий. Мой адрес, дом и Родина — пропитый изменниками Советский Союз. Его, можно сказать, рассосали удельными быками на княжества. А я все пытаюсь его найти и вернуть, и все свое ношу с собой и в себе. Веду боевые молодежные группы и пишу музыку к своим стихам. Обучаю искусству борьбы и не только. Владею магией. А что касается национальности, то это не цвет кожи, которая вас смутила. Культура, с которой живешь и которую развиваешь, есть национальность. — Оригинально. Вам нечего терять? — Терять?! — Она задумалась. - Родины уже нет. Жизнь? Знать бы за что… За рукотворный рай на земле? за любовь, за Бога? Не знаю. Даже если найду спрос на свою душу, готова положить в жертву. В этом счастье и смысл моей жизни. Однажды я это уже пыталась сделать. Четыре пули, вынутые из моего тела, после печально известных событий у Белого дома жертвенного приношения не остановили. Души моих друзей, мозги которых аккумулятивными снарядами были размазаны по стенам этого рокового вместилища, кричат: не забывай! Мозги турки отскоблили, кровь замазали с присущим им импортным безразличием, но что сделать с памятью? — Гостья положила в папку газету, по-видимому, с ее публикацией, и небольшого объема напечатанный материал. — Мне нужен регистрационный номер. —Это вы узнаете по телефону. Вон там, на стене, прочитаете. Женщина направилась к табличке на стене. Проходя через арку металлоискателя, вызвала его резкий звонок. — Что у вас в кармане, оружие? — Да, пистолет. — Выложите на стол. Дама вынула пистолет и положила, как велели. Пока она записывала номер телефона, охранник с любопытством разглядывал непонятную модель оружия. — Теперь покажите разрешение на ношение оружия. Она усмехнулась. Подошла к пистолету и, подняв его, выстрелила вверх. Выстрел был холостым. ¬ Вот видите - это “воздушка”. Разрешения не требует. — Но у вас, судя по оставшемуся звону, в металлоискателе наверно есть еще и боевой. — Есть, конечно, но не с собой. А звон этот с болью, не то, что вы думаете, это свинец под сердцем. Наш болезненно разложившийся мир, к сожалению, не эта арка; на такую боль внимания не обращает, он стал служить только насилию и капиталу, и я, как его порождение, вынуждена стремиться иметь и то, и другое, хотя ценю и проповедую любовь и только перед её красотой и преклоняюсь. Я по натуре и гороскопу огонь и всегда горю чувствами, когда очарование, как ветер, врывается в меня. — Наши народные представители — народ сдержанный: ни такой жгучей страстью, ни болезнью безразличия не страдают. ¬— Я очень сомневаюсь. Мне кажется, у них, если не профессиональная анемия, то глухота дремучая, особенно на зов к разумному и прекрасному, если он не из-за бугра. Обидно, печально, но это уже проверенный факт. Скорее всего, и на отправляемый сейчас материал они не скажут ни тпру, ни ну. Даже если большую часть их, за преступное пренебрежение к предложениям и чаяниям людей из народа взять в заложники, а оставшихся под угрозой смерти заложников заставить обсудить все предложенное, оставшиеся только возрадуются, и будут ждать исполнения ультиматума. Они, по-моему, и сами готовы друг другу глотки перегрызть от несовместимого мусора разных понятий. — Похоже, вы предлагаете, что — то душедробильное, если не мерзопакостное, а что, если не секрет? — И вовсе нет, и не предлагаю. Я пока прошу конкретного участия в разработке и учреждении “ИМПЕРИИ ЛЮБВИ”, как справедливого общества высших духовных ценностей, где культ права должен низвергнуть экономику меркантелизма. Только через право общество может выразить свою любовь к человеку. Именно в лице своих избранников оно со всеми основаниями имеет право на Учреждение и нового общественного устройства, и коронацию его преемственной, контрольно — конституционной власти в лице исторической династии. — То есть Царя? — Спросил охранник. — Да, как историческую честь и совесть страны. Но к утверждению такой воли “думцы” пока не готовы, так как таковой сами не обладают и роли этой пока не осознают. Не понимают они и то, что должны честно, а не с обманом служить душе и совести народа, жить с ее советом и творить во благо, контролируя себя любовью людской, чтобы всегда быть в родовой чести и убояться проклятия, как кары небесной, иначе душой народа не стать. Есть такое понятие — ум сердца — божественный дар, без него и голова не нужна. Кто из сегодняшних владык не обманул? Капиталистический “рай” вернул, а народ то против этого был. Этот великий обман еще аукнется потомкам тех, кто его сотворил. Поверьте, я бы не хотела, чтобы прекрасное будущее на земле утверждалось насильственным образом или обманом. Мило улыбнувшись, дама стала удаляться. — Можно вас проводить? — подойдя к ней, спросил сотрудник и попытался взять под руку с левой стороны. Почувствовав что-то твердое между пышной грудью и локтем руки, он предположил, что это другой «пугач», и незаметно дал сигнал напарнику, до этого молча стоявшему в тени кулуара. — Не берите меня под руки и, во всяком случае, только не с этой стороны. — Ничего страшного, я вас возьму с другой, — успев подойти и взять справа, сказал его напарник. — Не круто для одной дамы? — Вам необходимо пройти с нами. Мы хотели бы познакомиться с вами поближе. Личность вы довольно одиозная, в смысле необычности, и чем-то настораживаете — Ах, вон что. Ну, извините. Видимо, придется размяться. — В это мгновение два мощных локтевых удара в обе стороны и незадачливые охранники в бессознательном состоянии, как снопы, рухнули на землю. — Хилые мальчики. Не ожидала. Меж ладошками хрустнули. Да простит меня Бог. Я не хотела, — промолвила, перекрестившись она и скрылась за дверью. Однако, когда она освобождалась от своего захвата. из ее кармана выпала аудиокассета с записями ее песен. Через некоторое время в приемную вошел мужчина средних лет в лазурево-голубой накидке с капюшоном, как будто ризе. Пришедший в себя после случившегося один из охранников в это время прослушивал на магнитофоне поднятую с пола кассету. Поинтересовавшись у вошедшего, не видел ли он, куда удалилась вышедшая отсюда женщина, в ответ получил усмешку: — Выкиньте все мысли об этой женщине из головы и забудьте, как вчерашний сон, о том, что с вами случилось. Послушайте лучше музыку. Это ее песни, написанные в юности, но, как и раньше, еще обладают гипнозом. — Затем, сунув упаковку долларов в карман охранника, добавил: — Это вам частичная моральная компенсация, чтоб вы не помнили зла, и предоплата за предстоящую работу. Разработайте сценарий теракта, а точнее политической акции, используя работу, которую положила вам на стол эта женщина, Напрягите для этого на полную катушку весь свой криминальный опыт и богатую фантазию, положение и связи в органах. Не смотрите на меня таким большим чучельным разводом глаз. Мы осведомлены: ваши таланты, способности и возможности — это божий дар. — Это же уголовщина. Вы склоняете меня к нарушению закона. А с фантазией у меня — искушению лучше не подвергать. Даже уголовники могут позавидовать: такое, как мне, им и не снится. Я каждую ночь во сне караю идиотов. — Вам и карты в руки. — Не искушайте меня моей слабостью. Можете пожалеть. — Мы понимаем ваш страх и всю необычность нашего предложения. Вы свободны в выборе решения, но зря колеблетесь. Помните? Как там, у известного всем автора: “...помолчи, промолчи —- попадешь в палачи”. Так вот «думцы» своим кровавым молчанием убили без суда и следствия не одну попытку достучаться до их разумного решения. Так что к этим палачам оправданной будет самая кощунственная по фантазии и дерзости кара. Они сотворили достойный грех для покаяния, и секира в эту участь, как Божья благодать, уже уготовлена. Во-вторых, зарубите себе раз и на всю жизнь. Люди, создающие и борющиеся за торжество нового общества, всегда вне закона. Их можно судить только по законам того общества, которое они создают. Нельзя признать справедливым суд людоедов за отказ делать так, как они Интеллект низшего порядка не в праве судить то, что выше его на голову. Будьте спокойны, история вас не забудет. У вас только два выбора: или умереть бесславно, или стать героем. Похлопав дружески по плечу охранника, неизвестный удалился, повесив в воздухе фразу: — Мы не угрожаем, но вас, с Божьей помощью (если надо, и шарик перекопаем), завсегда везде найдем, воздадим должное, и возрадуем по заслугам. Торопитесь и, главное, не проболтайтесь. Немного погодя после того, как второй охранник тоже пришел в себя, они стали обстоятельно обсуждать случившееся. Однако о посещении мужчины в лазурево-голубой накидке, похожей на мантию, второй охранник так ничего и не узнал. В конце концов, посмеявшись над своим казусом с дамой, они сели играть в шахматы, слушая ее кассету. — Ты знаешь, почему женщин в охрану не берут? — спросил один другого. Напарник, чувствуя подвох, задумался. — Не думай. Говорят, они делать не умеют, а тут нас баба сделала. Ты что — нибудь понял? — Женщины эмансипируются, требуя для себя равенства во власти, и, как видишь, некоторые не уступают мужчинам. Если рассматривать с численного превосходства их в обществе, то по демократической логике и во власти их должно быть больше, чем нас, мужиков. — Так-то оно так, но позвольте с вами не согласиться, — объявляя шах, возражал другой. – Мужская часть населения, видимо, более талантлива. Историю славы земли одни мужи представляют, и потому уже этим большинством они утверждают свое представительство во власть. Требовать большего женщины не имеют права. Талант хозяйки дома, права на управление миром давать не должен. — В этом вы правы, в историю выдающихся личностей женщин не густо. Их можно и по пальцам пересчитать. — Вот вам и решение вопросов женской, да и национальной дискриминации, хотя каждая страна должна опираться на свое национальное представительство. Политика национального протекционизма интересов своего национального развития рано или поздно станет определяющей политикой каждого государства. В международном плане протекционизм этого представительства должен определяться историческими достижениями великих мужей нации в мировой культуре и истории, — положив короля набок, закончил дискуссию напарник, объявив своему противнику мат. Такое умозаключение этот охранник вывел, вспомнив недавнюю встречу на телевидении, где был охранником, при неком прокате обсуждения национальной проблемы, но в эфир эта дискуссия не вошла. Ему запомнился вопрос одной из приглашенных девушек, которая была похожа на ушедшую гостью и задавала острые вопросы на выбор любому из участников дискуссии: — Имеет ли право Россия занимать политику интернационализма, в то время как все окружающие ее страны проводят политику национального протекционизма? Став государствами национальной диктатуры, они полностью вытеснили русских из сферы управления, культуры и бизнеса. Сократив их представительство во всех этих органах сначала до 2—3%, а впоследствии полностью, не нарушают ли этим они права человека. В связи с этим, не является ли политика интернационализма нарушением прав своего народа? Я считаю, государством демократического интернационализма может считаться только такое государство, в котором нации в культуре и власти представлены пропорционально их численности в составе населения. Так почему же наша страна закрывает на это глаза и не защищает интересы своего народа ни у себя в стране ни в других странах, где они оказались не по своей воле? Отвечающий член правительства ответ на этот вопрос свел на бытовой уровень, а ведущий развивать тему дальше не стал и обсуждение закончилась тем, что в России русским жить хорошо везде. Проблема в том, что по деловой значимости национальное соотношение во власти выдержать не удается, или чем-то приходится жертвовать. но они уже в силу своих способностей достаточно широко обслуживают свой и другие народы. «Похоже, телевидение не было очень детально раскрывать и решать эти проблемы в полном формате, а только гримировать, замыливая их, когда молчание становится преступлением, — сделала вывод она вслух, одеваясь в раздевалке. — Все их дискуссии, которые звучат с экранов, до истин докапываться не стремятся или участники в них копаться не считают нужным. Они либо все бездарны, либо именно таких подбирают специально хоть многие из них занимают высокие посты и научные звания. Видимо выполняют указание сверху и замыливают проблемы, боясь истины и правды как огня, так как та и эта болезненна для сознания правящей элиты. Последнее время именно национальные проблемы выводят на улицы возмущенные толпы бунтующих и приводят к военным конфликтам во всех странах мира и решение этих проблем во многом устранение их. Порой только Жириновский может сказать невероятное, но имидж его не позволяет воспринимать предложенное серьезно, а он многое порой не может даже убедительно обосновать». Находясь в охране этого дискуссионного холла и оказавшись рядом, он подошел к ней и спросил; — Извините, пожалуйста, я видел по монитору, как вы задавали свой вопрос, и почувствовал, что были недовольны ответом и тем, что вам не дали развить эту тему. У вас, видно, эта тема стала настолько наболевшей, что, видимо, стала душевной травмой. — Естественно, – ответила она. – Болело все, когда весь цвет русской нации сначала загоняли на окраины Империи, чтоб поднимать культуру и экономику этих стран, у себя оставляя посредственность, а потом еще больше, когда стали неофициально вытеснять репрессиями в Россию, из уже обжитых мест унижением с экономическими и физическими угрозами. Мы создали там промышленность, взрастили интеллигенцию и стали не нужны. Помню, как поступала в вуз, «национальные кадры» проходили по конкурсу с натянутыми тройками, а мы, русские, должны были иметь только хорошие отметки. Теперь нас выгнали оттуда, не предоставив здесь даже жилья. Там его вынуждали отдавать за гроши, или просто выгоняли. В завершение всему еще предъявляли претензии, что мы не подготовили им военных кадров. Мы подняли не только их экономику с колен, но и научили их отливать стоя, создали интеллигенцию, подарили им свободу без борьбы, а они нам за все это даже «спасибо» не сказали, а некоторые считали оккупантами. Это все предательство наших интересов и за выход из общего Союза, регламента выхода с учетом созданного не предъявил никто. Смогут ли они без нас защитить и сохранить свою государственность в тех границах, которые нарезали мы им за счет своей доброты и мощи — это большой вопрос. Боюсь, что им снова придется искать союза с Россией, чтобы иметь такой же статус в мировом сообществе, как у России. Я чувствую на своем теле презрение наших бывших братьев к своей нации, за что — не пойму. За то, что мы вели этот мир к самым высоким социальным идеалам, жертвуя своей национальной гордостью? Даже капиталисты сейчас думают, как демонтировать капитализм, чтобы дальнейшее его развитие не вело к исчезновению среднего класса, так как концентрация богатства максимум у десяти процентов человечества опасна бунтом с полной национализацией. Очереди бедных и безработных наймитов, создаваемых техническим прогрессом, пахнут пошлостью мировой безнравственности, на которой процветает эгоистический глобализм. Он развивается за счет национальной эксплуатации народов тех стран, где проще всего демократической идеологией приватизировать власть. Международному капиталу привлекателен только дешевый труд и ресурсы. Если бы каждое государство защищало свой народ, требуя равных с развитыми странами условий эксплуатации своего народа, то мир перестал бы развиваться дискриминационным путем. Мир обязательно придет к третьей мировой войне, если не найдет мирного решения в экономической войне дешёвого труда и жизни Юга, с дорогими условиями существования на Севере планеты. Именно этот факт, взятый религией юга, противопоставил христианскую цивилизацию другим. Ведь терроризм и сепаратизм — это тоже, придаток к биржевой войне фашиствующего капитала с оружием эгоистического национального сознания, ради денег и власти. Политика эта нашла в мусульманской религии благодатную почву. Однако политики оппозиции тоже не имеют права предоставлять интересы народа, и вести такую борьбу, если в стране за ними не имеется большинства серьёзных сил социального представительства. И пока вера, или народ не открестятся проклятьем и не отмежуются от них эгоистического властвования осуждением, они должны нести ответственность за последствия их деяний перед народом и человечеством, хотя таких форм ответственности мир пока не создал. Только статус и значимость нации и народа в мировой культуре и её истории мог бы быть такой формой ответственности.Тогда бы понижение его не позволит бы делать глупости. Все это последствия глобализма и антиглобализма, и они являются семенем национального раздора. Эти поросли агрессивного насилия распространяют вирус национально-религиозного фундаментализма, который сросся с рыночным фундаментализмом наживы. Кровавые методы их постоянного передела только передают власть и дивиденды из одних коварных рук в другие, загоняя мир еще в больший тупик. Такой алчный мир не может постоянно жить в торговой конторе мещанского благополучия. Это матрица зла. Прогресс, зомбируя деньгами толпу выдрессированной корпоративной посредственности, создает техническое сознание эрудированного мещанина - мутанта. Однако общее развитие цивилизации толкает развитие духовного потенциала людей, и он требует свободы творческого выхода, без оков денежной протекции. Противоречия рано или поздно приведут мир еще к одному конфликту. Этот конфликт может слиться с этническим конфликтом цивилизаций, так как капитал уже отделился от национальных государств и от самой общественной необходимости жизни людей, став дубинкой для них, диктуя миру свои условия, а ради чего, ради какой жизни, и какой власти? Думаю, опять русским придется стать теперь уже тем опущенным мостом разума, по которому пройдет цивилизация к вратам будущего, чтобы не попасть в ров вражды, воюя с противоречиями культуры независимого индивидуализма. Тем более обидно было слышать, нам за всё добро цивилизации, что мы сотворили своим братьям, когда они нам на базарах говорили: «Пошел вон отсюда, русский свинья. Уезжай в свою Россию». Вы не видели, с каким наглым удовольствием безнаказанности насиловали русских девушек и сметали маленькие магазинчики, предприятия, где собственниками были не национальные представители, и негде было искать защиты. Нас вытеснили из руководства во всех бывших союзных республиках и лишили права на почетный труд. «Чемодан вокзал Россия» стал призывом для нашей нации. Нас вынуждали продавать всё за гроши и уезжать, и эта политика была целью дискредитации и ограбления нас. А эти ведущие говорят, что русские возвращаются потому, что в России жить стало хорошо. Хорошо стало жить тем, кто захватил рынки с живыми деньгами, а не нам, русским, которые воспитаны к интеллектуальной работе. Баланс между возможностями общества и потребностями в ней исчез, и от этого стоимость интеллекта обесценивается. Назревает новый бунт между возможностями общества и способностями государства ликвидировать этот конфликт. Иногда мне кажется, что в России остались одна посредственность, или национальные враги, готовящие почву для будущей волны сепаратизма и распада России так как право организовать свое дело получили большие деньги, и они пришли из-за границ и хозяевами стали они, а мы в своей стране в большей части наемными нищебродами. Такие оказавшись у власти и закона не рады возвращенцам, способным творить, думать и жить лучше их, так как поднимать отсталые окраины посылали лучших. Один переезд, говорят у нас на Руси, хуже двух пожаров, а нам пришлось в спешке сделать их несколько в одном поколении. Вы думаете, здесь. в России, нас встретили с распростертыми руками? Отнюдь нет. Нас встретили холодом и безразличием. Даже многих из нас в других странах встречали лучше. Могу назвать страны, где выходцам не своей страны и коренной нации для поселения на их территории требуют внести деньги за освоение земель, на которых люди хотят поселиться, а своим уроженцам и коренным нациям, наоборот, предлагают подъёмные кредиты. Эта национальная политика не лишена смысл. Наша же страна боится национальной политики, видите ли, опасно. В обществе зреет недовольство и не может быть равных прав между приезжими и коренными если они только эгоистически заботятся о своем кармане, а не о социальном возрождении страны и людей в ней Почему потомки, предки которых никогда не проливали в боях кровь за эту землю, не умирали от голода, осваивая земли и поднимая экономику страны, сегодня платят такой же подоходный налог и такой же налог с прибыли, как и мы, у которых в каждом потомстве за его славу горечь утрат. Они получили равное с нами право селиться на уже обжитых нами землях, не оплачивая даже услуг освоения этих земель, пусть даже дифференцированно, по степени освоения. Более того, выбираться в представительные органы власти, сохраняя порой даже двойное гражданство. Кто и зачем ведет страну к диссимиляции и стирает наше историческое величие, гордость и национальное самосознание? Мои предки, ложась костями на каждой пяди этой земли, создали это государство, его независимость, культуру и мощь в первую очередь для защиты своих интересов. Так почему же нации, которые на иностранные деньги играют в подкидного дурака сепаратизма, проливая нашу кровь, имеют равный с нами статус государственности? Возможна ли национальная гордость и ответственность за свои деяния? Сейчас они под лозунгами демократии вытесняют нас даже в своей стране из руководства, культуры, и из бизнеса, а ведь только мы являемся его учредителями, гордостью и военной опорой нашей державности. Выслушав ее боль, кипящую на ее сердце, он, соглашаясь с ней, сказал: — Да этого вам сказать на всю страну не дали бы никогда. В Америке нации упразднены и таких проблем нет, но чернокожее индейское большинство со временем может восстать если политику их унижения осуществлять. У нас из-за опаски породить национальную вражду действительно боятся не только проводить обоснованную национальную политику, но даже говорить на эту тему. Я бы всем преступникам и резервации в Сибири сотворил, и право голоса лишил, общество стало чище и спокойнее. Для всех бизнесменов нормы прибыли установил, а свыше налогом таким обложил, чтобы они только заботой о трудящемся творящем люде жили и тогда бы все не тужили. Если продолжать молчать, прикрываясь толерантностью, мы обязательно получим эту вражду из-под полы масс, в виде возрождения национализма. Только протекционизм созидания может убить национализм. — Россия не Америка, — возразила она, оппонируя к его американскому примеру. – В Америке нет национальных корней и культуры отделенной нации. Культура коренных народов там стерта или находится в других странах. Здесь я согласна, что она может еще получить свою порцию этнических конфликтов, и ее политика национального обезличивания только обострит ее. Вы, думаю, не хотите, чтоб в России культура и интересы коренных народов были тоже стерты? России американский образ жизни не приемлем, она исторически не имеет право развиваться по их сценарию. Это будет поражением её исторической миссии и унижением Страной обезличенных наций она не может стать, даже если унижая всех, в паспортах стереть эту графу, как национальное самосознание. Протекционизм созидания и утверждения созидателей во власть возможно и исправит положение, но пока власть дают только большие деньги, а не таланты. Вот когда нашей стране каждый прибывший гражданин другой национальности будет стремиться своим созидательным трудом получить статус титульной нации, как утверждения равного права в великой гордости её государственного и социального созидания тогда национальные проблемы может и уйдут. Наш путь — это развитие национальной протекционной демократии и не обязательно с учетом численного представительства наций в ее составе, так как это открывает возможность утвердится во власти бездарям и приспособленцам. На основе протекционизма созидательной роли личности и нации во имя социального развития страны, которую они представляют, то о чем вы говорите и возможно. При отсутствии подтверждения созидательных способностей на управление, принцип демократизма и разумности во власти может быть нарушен. Более того, могу уверить, что национальный вопрос для России и для любого другого государства потеряет значение только в том случае, если каждый получивший гражданство внесет в достояние народа такой вклад, который по значимости будет равен статусу нации, создавшей и учредившей государственность страны, в которой живёт. Только учитывая это, страна проживания так же будет служить ему, определяя меру свобод и благ по самоотдаче личности в её народное достояние. Вести паразитический образ жизни на теле государства и его наций, работающих на повышение его мирового статуса все равно, что вести деятельность против этого государства и её народа. Любые права, в том числе и равное право с государством определяющими нациями, каждому прибывшему, нужно добиваться своим трудом и жертвенностью, с какой это добились её созидатели. Роль каждой нации, имеющей территориальное представительство, в любой многонациональной стране может определяться её социально–экономическим статусом. Такой статус должен дать право не только на уровень общественного влияние в стране, но и на уровень получения социальных благ, в том числе и на уровень облагаемой прибыли на её территории, или других экономических льгот и свобод. Обезличенных свобод и прав, ни для стран, ни для республик и наций, как и для каждого предприятия, и отдельной личности быть не должно. Нации, которые в составе той, или иной страны не имеют своих территориальных образований, должны приобщатся по выбору к той, или иной национальной принадлежности страны проживания. При этом они должны принять и культуру, и веру этой нации, если невозможно получение интернационального статуса. Справедливость равенством прав может восторжествовать только в том случае, если государство мигрантов обеспечит статус своих граждан в статусе другого государства не ниже статуса граждан принимающих мигрантов. При этом процесс любой миграции должен быть оптимизирован, чтобы не угрожать диссимиляцией коренным нациям страны и государственной безопасности. Политика обезличенного братского интернационализма, как принижения и предательства национальных интересов уже дала нам свои горькие плоды. Россия без боя потеряла часть своих территорий, даже те, что были законной частью начала её самой. Многое, из того, что прикупал царь для казаков у разных племен, и те, что были присоединены даже Ермаком, мы подарили. С какого бодуна и во имя чего? Потеря этого национального состояния — это, считай, потеря статуса не только государства, но и каждого гражданина страны, так-как только национальное, а не частное богатство может быть отражено в его значение. Кто ответит за это предательство? Образование границ в нарушение исторических реалий и последующий не санкционированный народами распад Союза… создал исторический прецедент, в котором Россия как преемник Союза вправе включать под свою юрисдикцию любую территорию бывшего Союза, если народ этой территории изъявит такое желание. Без решения народа ни одно правительство распоряжаться территорией народа не имеет права. И распад Союза был сделан против воли народов, а потому и незаконен, как незаконна и, проведенная денационализация, так как была проведена без согласия народа. Нынешняя власть в виде элиты, отделённой от народа — это не царское представительство всеобщего владельца, а всего лишь оперативный управляющий и правом владения достоянием народа не наделена. Продажу и перекройку территорий без согласования с народом надо считать незаконным процессом, а действия подобного рода — предательством интересов, чести и гордости народа со стороны правительства. Ни одна конституция им этого права давать не должна. В некоторых исконно русских территориях русских стало меньше, чем других наций, и там потерян приоритет русского генофонда. Если этот процесс диссимиляции будет продолжаться, она потеряет Дальний Восток и даже, может распаться на отдельные государства. Предки восстанут из могил и проклянут нас за нашу дискредитирующую национальные чувства «добродетель». Они создавали это государство не для такого финала. — Заниматься протекционизмом какой-то нации в России очень опасно. Это многонациональная страна, — терпеливо выслушав ее, высказал он свое мнение и то что высказал я вы практически подтверждаете. — Такая страна, как Россия, да и любая страна обязана заниматься протекционизмом наций, которые поддерживают ее государственность и престиж. Международное сообщество должно заниматься протекционизмом тех стран и наций, которые в международную культуру и развитие общей цивилизации вносят наивысший вклад. Поддерживать такой культурный глобализм — значит участвовать в процессе национально-экономического сращивания мира на справедливости. Только экономика, национального достояния и национальный вклад культуры в общемировое развитие должен давать больший, или меньший правовой статус и решающее право голоса нации в международном представительстве, и большее представительство этих стран в мировом управление. Вклад той, или иной нации в мировое развитие должен создавать условия, чтобы все другие страны стремились привлекать представителей этих стран к участию в их культуре. Никогда статус дикаря из племени людоедов не может быть равным статусу представителя нации, культура которой первой освоила космос и стала достоянием прогресса человеческой цивилизации. Тем более нельзя допускать суд дикарей над прогрессивным человечеством. Чем больше государство принимает представителей нации с высоким международным статусом, тем выше может становиться и статус и принимающего государства. Допускать же в свой состав национальности с низким международным статусом — значит практически, понижать свой международный статус. Только процессом ассимиляции с предоставлением им статуса своей нации этот процесс понижения можно приостановить, но этот процесс должен быть оптимизированным, а не стихийным. Все представители наций, которые юридически не представлены в стране даже автономией, не могут иметь право владения землей этой страны, кроме как на правах оперативного пользования. Только заслужив статус коренной нации, они могут приобрести равные права с ней. Это право не может спуститься манной с небес. Иная ситуация может быть, когда определенные свободы создаются по приглашению и согласию между государствами. Чем больше представителей государства будет в других государствах, тем выше должен быть решающий голос страны в решении международных вопросов. Основой этого решающего голоса все равно должно быть учет социально-экономического положения народа, как масштаб и роль государства в мировом прогрессе. — Однако интернациональную политику в полной мере, я полагаю, может проводить только интернациональное государство наподобие Ватикана, где могут быть представлены все нации мира в равной пропорции от всего населения планеты, или по размеру территорий, которыми они обладают. Только такое государство справедливо может защищать международные интересы, любое другое должно защищать только свои интересы, — возразил он ей и добавил: — А как здесь решать военный вопрос? — Все оторванные, так или иначе, от своей страны нации должны иметь выбор служить в армии международного сообщества, или присягать государству, в котором живут. Другого выхода из этих проблем я пока не вижу. — В мире идет процесс смещения наций и образование межнациональных семей. Как вы изволите относиться к этому процессу и к этим людям? К какой нации их относить? — Процесс смещения наций может идти несколькими направлениями. Смешанные семьи могут выбирать для себя ту, или иную культуру и — по согласию — религию либо воспринимать интернациональную культуру, язык и вероисповедание. К сожалению, мир еще не осознал необходимость развития интернациональной культуры, языка и веры, но глобальный прогресс мира без этого состояться не может. Только людям и семьям с таким интеллектом и статусом должно быть предоставлено свободное перемещение по миру и соответствующие права в государствах. Однако вряд ли мировое сообщество, сейчас, готово признать эту мысль здравой. Хотя проблемы с равным представительным правом малых и больших государств в международных организациях уже сейчас создают обострения, где несколько малых государств могут свести на нет решение ведущих мировых держав. Поэтому я утверждаю, что националистические движения во всех странах будут противостоять глобализму, пока это движение не получит правовые формы на национальной основе. Однако для решения этой проблемы мировое сообщество должно иметь что-то общее, что их начнет объединять. В этом мире нет, даже, единой международной валюты, отражающей экономическое значение каждой страны. Международная валюта на экономике какой-то одной страны — это нонсенс человеческого сознания. Практика показывает, что стихия наживы ослабляет национальные основы существования государств. Монопольный капитализм либо должен принять условия содействия национальному возрождению, и его оценки по социальной значимости в мировом развитии, либо его лишат мирового господства. Без этого справедливое объединение мира под единым управлением невозможно. Она хотела еще сказать, что этому процессу нужен и социально-общественный контроль и социально - плановый оборот, но задумалась, как это попроще выразить, и эту паузу он прервал своим следующим вопросом: — Что делать, если наши русские перестали стремиться и к власти, и к бизнесу, а больше пристрастились если не к зелёному змию, то к независимому творчеству и спокойной, обеспеченной жизни. Да и кто такие мы, русские? Она усмехнулась: — Вы думаете, поставили меня в тупик? По этому счету у меня собственное мнение, но все по порядку. Во-первых, русские, как и утверждала — это учредители, этого государства, его культуры и они не стали ни частью Золотой Орды, ни частью Германии, ни Франции, и т. д. Они, наоборот, многим государствам, которые сами не были способны к этому, подарили независимость и государственность. Нам неоднократно покорялась Европа, хотя всегда она хотела это сделать с нами. Наш интеллект народа хоть и вырезался постоянными войнами и репрессиями, но стал одним из прогрессивных в мире. Мы возрождали самые прогрессивные идеи человечества. Осваивали самые тяжелые земли для жизни на планете и создали самое большое по территории государство на ней. Мы первыми освоили вселенную, и вышли победителями в самых тяжёлых войнах мировой цивилизации. Ни одна нация не может похвастаться такими заслугами. Ни один народ не перенес столько страданий ради торжества мировых идеалов, как наш. Недостойная оценка роли и борьбы русского народа в мировой культуре и истории, а также и в своей стране может заставить спиться любую нацию, если к этому ее еще и подталкивать, но мы справляемся и с этим поднимая постоянно его самосознание великой его миссии... Правительство должно его поддержать, и вселять эту веру, развивая любую одаренность для создания новых идеалов поклонения. С такой поддержкой он воспрянет и пойдет за ними с энтузиазмом. Покорив их, он снова станет идеалом борьбы для многих народов мира. Статус русской нации и культуры — один из самых высоких в мировом сообществе наций. Мы помогали всем прогрессивным начинаниям и странам, стремящимся к прогрессу. Интеллект нашей государственности стал прообразом государственной структуры многих государств, которые никакой государственной структуры до нас не имели. Для некоторых мы создали даже письменность. Мы вели за собой полмира. Многие народы не имели коллективного государственного самосознания и жили личными интересами с сознанием на уровне тейповой стадности в родовых кланах и общинах. Этот образ жизни стал их национальным сознанием. Клановое сознание всегда находится в противоречии с правильным государственным строительством. Находясь у власти, они протекционируют и эгоистические клановые связи, вопреки здоровой протекции созидательного отбора управленцев. Создание прогрессивных отношений государственности было нашей насильственной «прививкой». Если к этому они пришли бы сами, они легче расстались бы с сознанием национально-клановой стадности. Диктатура этого сознания, зомбированная их религией, консервирует прогресс наций. Они, по сути, стали рабами своего национального сознания, противостоящего прогрессу, и заложниками слабости страны. Условия демократии чужды не только укладу их жизни и религии, но эти религии своим диктатом противодействуют интеграции государств в мировое сообщество. Многие из братских стран не прошли промышленной стадии капитализма и не сформировали сознание высококвалифицированного трудового профессионализма, как и не эгоистической общественно-ответственной интеллигенции. Однако и демократические свободы национального безумия, образовавшиеся сегодня, во многих странах создают слабость единого национально-государственного влияния, и он подменяется неформальной кланово-стадной диктатурой различных наций. Противодействуя образованию государств с оптимизированной структурой экономики, они противодействуют и сращиванию мира в единое мировое сообщество. Это ослабляет политику единения и эффективность управления любого государства и мира в целом. В случае военных действий демократические противоречия кланового характера могут обернуться изменой государственности в пользу клановых и классовых интересов с распадом мира и государств, по частным интересам предводителей этих движений. У русских чувства национальной стадности нет, а превалирует сознание государственности. Они его на протяжении всей своей истории защищали и, естественно, надеялись всегда на защиту государством. Сталин недаром поднимал тост: «За великий русский народ»! Он опирался на его интеллект и сознание, поэтому и победил в самой страшной войне. Эта победа гордость человечества. Если сравнивать Запад — восток и Россию, то можно с уверенностью сказать следующее: русские, как очень эмоциональная нация с храмовым менталитетом, всегда старались идти к святому и к Богу через познание истины и ради этого восприятия правды имели честь умирать. Например, В. Шуберт говорил: «Англичанин хочет превратить мир в фабрику, француз – в салон, немец — в казарму, русский — в церковь. Англичанин хочет добычи, француз — славы, немец – власти, русский – святой жертвы. Русский человек, есть носитель нового солидаризма. Наступает эпоха Иоанновского человека–человека любви и свободы». Русские никогда не истребляли национальную самобытность ни одного входящий в его государство народа, а наоборот, пытались возродить их самобытность. Разве история землян знает подобную оберегающую политику других наций? Немецкая цивилизация – ассимилирующая, американская – поглощающая, китайская – растворяющая. Запад сейчас в своей основной массе стремится к Богу и сверхчеловеку через техноцизм и капитал. Человек этой культуры готов почувствовать себя Богом, если будет обладать техническим совершенством и капиталом, но прежде чем умирать подумает, и живет не трофеями с поля битвы, а возможностями обладания обожествленного им капитала. Восточный менталитет слепо преклоняется торговому капиталу, обожествляя своих вождей, и ради своего верховенства готов стать богом, отдав добровольно свою жизнь ради вождя, бога и своей нации. Последнее время у русских выбили из-под ног истину, украв честь, и даже размыли его гордость — могучее государство, которое они создавали столетиями. Наши правители забыли о национальной гордости великороссов, стремясь сделать их терпимым быдлом. От этого государство становилось слабым, а русские почувствовали незащищенность от ползучей миграции со всех сторон и дискомфорт от национальной слабости своей родины. Камень чрезмерной национальной самостоятельности многие государства тянет в прошлое. Следуя политике национализма, они вытеснили весь интеллект из государства, а развитая промышленность может держаться только на интеллекте. Наше государство чрезмерной открытостью, наоборот, разбазаривает свой высокий интеллект, а принимает не лучший, давая ему равные с русскими права и стартовые возможности, на выбор места жительства и род занятий. Этим деградирует, и мы движемся к своей диссимиляции. Ещё больше усугубляется все, сокращением национального прироста. Такую политику проводить нельзя, иначе русский народ поднимет старый лозунг: «Бей жидов, спасай Россию!» Это, конечно, будет выгодно тем силам, которые и дальше будут стремиться разделять Российское общество, превращая его в мелкое зависимое государство. Хотя, под кличкой жиды, в русском понимании предполагалась не конкретная нация, а некая прослойка жадных и алчных людей у власти, которым кроме взяток и процентов с оборота, больше ничего не интересовало. Они не болели государством и народом, среди которого жили и были обязаны своим благополучием. Прорвавшись к власти, ради своих корыстных интересов, они создавали поддерживающие их кланы и условия, для ограбления, и унижения народа. Деньги, естественно, вывозили и прятали за границей, прикрывая свои дела сусальным золотом власти. Таким образом, делают своё государство ещё более слабым, парализуя волю и веру народа во власть. Тенденция политики последних лет показывает, что собственности на промышленные средства народ уже лишился, готовится проект лишения владением основного населения страны и землей. В таком государстве может случиться так, что, коренной нации не будет принадлежать ни чего, нация исчезает, так как исчезает её экономическая основа. Кто же будет защищать это государство? Народ нельзя лишать функции владения, и в первую очередь землей за которую поколениями проливали кровь. Однако, как раздать все в частную собственность богатым, не лишив народ права владения страной, власть не знает, или не хочет знать. Есть вариант передачи всей собственности в право оперативного управления, но тогда, оно должно зависеть от доли вклада в народное достояние, а это проблема политической воли. — У вас оригинальное мышление, — удивляясь ее логике, сказал он. — Исходя из ваших глобальных рассуждений, можно предположить, что вы и интернационалистка, и националистка в одно и то же время, но как же нам, со всеми нациям жить по совести, вместе и не ссориться? Какие бы предложения вы дали нашему руководству?

— Я уж вам дала целое интервью по своей книге, но так и быть отвечу. На месте нашего руководства, всем прочим, не имеющим официального достаточного статуса в составе страны, предлагала бы поселения только там, где государство посчитало возможным их проживание. Право на занятие бизнесом предлагала бы заслуживать, и без права открытия счетов заграницей. Такое представительство должно определяться статусом личности, соответствующим необходимому праву, по роли человека в данном обществе и вкладу в его национальное социальное развитие. Пускай работают на значимость и славу страны, поднимая свой статус и государства. Приезжая в другую страну их личные интересы как доходы, должны быть поставлены в зависимость от доли социального общественного развития в котором должны участвовать они. Эксплуатировать, обманывая в различных лохотронах, на подделках, на недоплатах заработной платы и прочих махинациях народ, загоняя прибыль в другие страны, является экономической диверсией. Пусть вносят свою лепту в освоение, чтобы иметь равный статус с коренными нациями. В Китае, говорят, если предприниматель не в правящей партии, он заниматься бизнесом не имеет право. За его честность и национальную ориентацию отвечает партия, у нас же дед «Никто». По-моему социальное развитие должно быть единственным показателем права на то или другое, как единственный показатель любви народа. В Китае обманул, или предал национальные интересы, выгоняют из партии и такой бизнесмен уже не имеет права заниматься коммерцией. Я не говорю, что это надо делать всем, но за обман и ущерб надо лишать капитала или статуса предпринимателя. Если конечно этот статус будет определяться долей вклада в народное достояние или какая-то доля его, на доверительном владении будет передаваться личности из конституционного фонда, для поднятия его статуса на получение права для занятие той или иной должности или приобретения акций права оперативного управления. Только такое возможно при раздельной капитализации основных фондов акциями владения и права оперативного управления. Наживаться на бедном и готовом к эксплуатации обществу, с убитым в людях социализмом чувством самостоятельности, иностранцам легче всего. Государству бы по уму создавать самому малые предприятия и через бизнес-инкубаторы отдавать их в аренду лучшим представителям нации, как царь отдавал деревни своим офицерам. Более того, для предприятий, занимающихся национальными промыслами, или выпуском продукции, которая еще завозится из-за границы, а также в тех местностях, где плотность население ниже среднего по стране налоги бы снижала. Более того довела бы норму слабо облагаемой прибыли на продукцию социального назначения. Эту продукцию распределяла бы по плану и создала бы плановый оборот по обязательным запросам, и жёстким нормативным ценам с плановой энергетической валютой социального достоинства. Норму прибыли на рыночный оборот определяла бы по социальной необходимости на прошлый труд и тем самым исключила эксплуатацию. Социальное обременение всегда должно определяться разницей между живым и прошлым трудом. В зависимости от соблюдения социальных нормативов прибыли в рыночном обороте, с валютой обеспеченной валовым оборотом, определяла бы налоговую нагрузку. Дифференциация налогов — это один из инструментов воздействия государства по оптимизации расселения народа и конкурентно способного развития регионов и отраслей. У нас сейчас нет четкой политики ни социального ценообразования, ни национальной безопасности. Нельзя спускать и налоги чохом, как в совковые времена, а это элементарные экономические решения, не требующие большого управленческого ума. Почувствовав заботу о себе со стороны государства, нация воспрянет. Кроме того, если иностранцы поселились не на тех территориях, где это не было бы необходимо государству, то нужно облагать их увеличенным подоходным налогом и налогом на прибыль их предприятий. Налоговые послабления возможны только в тех случаях, когда эти фирмы будут под особым контролем, или в учрежденных иностранцами предприятиях. Директорами или членами совета директоров, назначала бы лиц государства, рекомендованные из партии власти, а назначение главных бухгалтеров — это должно быть обязательным условием государства, для осуществления своей контрольной функции. Однако все эти меры должны контролироваться лицами и из представительной ветви власти. В ней каждый должен обладать соответствующим статусом доверия, как святостью за национальное процветание с стимулированием основных потребностей, нормативами права пользования, от степени развития вкладов в общественное владение социальной значимости и справедливости. Иначе кто и как может гарантировать, что даже желаемое иностранное предприятие не будет заниматься протекцией чуждых народу интересов. Потеря предпринимательского статуса, как уже говорила, для наших лиц, так и для иностранцев должно быть крахом бизнесмена и влияние на статус может даже идти через соответствующие моральные суды общественных собраний. Без этого понимания проведение национальной идеи и национальной политики быть возможным не должно. Да и как управлять экономикой страны, если ни на одном предприятии нет государственного представителя, или уполномоченного, отвечающего за их развитие. Такое государство безруко и в военных условиях не способно к экономической мобилизации, а в мирных условиях, даже на поставленную общественную цель. Советская экономика, в военные годы способна была, даже за месяц, и перевезти завод на новое место, и организовать производство. Работать могли, даже, на установленных в поле станках, а паровозы обеспечивали и электроэнергией и теплом. Это возможно было только по тому, что государство могло оказывать влияние на производство, хотя в арсенале управления был только физический страх. Бездумная и полностью национально обезличенная демократия, сама в себе безумие, так как в природе её не существует. В демократии, где подлец и дурак требует равенства с героем выглядит обезличенным уродом, а не высшей формой справедливости. Если она не зависимая от национальных интересов, то она нужна мировому частному капиталу, как подвластная и слабо управляемая система государства, а её наемная армия, как дорогое удовольствие, ослабляющее национальную экономику. Она говорила с болью и убедительно, видно от того, что сожалела, что ей не удалось высказать на прошедшем обсуждении, к которому она готовилась, а тут подвернулся я. Однако её высказывания вдруг заинтересовали и других пришедших на обсуждение и когда кто-то назвал её националисткой, Она опять возмутилась: — Почему представители других наций, никогда не защищая эту страну, вытеснили русских и их предприятия со всех доходных мест, в торговле и обслуживании, где вращаются наличные деньги? Это не говорит что они умнее, а лишь о том, что им незаслуженно дали равные права. Русские у них теперь наемная рабочая сила. В этой нише, их предприятия и люди зарабатывают больше, чем наши интеллектуальные работники — летчики, космонавты, ученые. Это, конечно, перекосы нашей экономики, но до устранения их, право на получение лицензий по этим направлениям у них должно быть ограничено. Присваивая прибыль от эксплуатации нашего народа, они получают больше возможностей и свобод для образования своих детей и через некоторое время захватят ключевые позиции в экономике и культуре, составив элиту нашей страны. При всем этом в большей части сохранят неуважительное отношение к коренному народу и стране. Более того, на свою территорию получения прибыли наши предприятия не пустят, прикрываясь национальными интересами. Диктовать свою волю и чувствовать себя хозяевами может только коренное население страны, предки которых стали её учредителями и не щадили себя, и своей крови за ее независимость, и могущество. Равные условия с русскими они могут иметь только тогда, когда заслужат статус коренной нации, внеся своим трудом определенный вклад в развитие культуры и славы государства. Более того, в своем Отечестве я бы приняла все возможные экономические меры для протекции рождаемости нации, которая является становым хребтом государственности. Этот процесс требует оптимизации со стороны государства, через общественные фонды, которые содействуя религиозным концессиям, могли бы формировать статус семьи, в зависимости от её численности, морального соблюдения и вклада в народное достояние. Также требует оптимизации и национально-экономическое освоение пространства своей Родины. Иначе мы проиграем в ползучей интервенции, как и в холодной идеологической войне, посредством разложения морали государства разной религиозной, сексуальной и миграционной свободой. Бесконтрольность товарной экспансии некачественных товаров, а может быть и со специальным кодам, который может влиять только на определенную группу лиц на наших рынках, тоже могут подрывать здоровье нации, а своей экспансией и национальную финансовую систему. Все было бы не так страшно, если бы на этом фоне не сокращалась численность русской нации, а миграция капиталов и экономическое давление на страну не угрожала нашей самостоятельности. Любой народ и его национальное самосознание можно легко уничтожить, если разрешить грабить его. и травить некачественными продуктами, алкоголем, наркотиками, не давая подъемного лечения и образования. Это в совокупности с липовой демократией элементы холодной войны за контроль над миром. Способствует этому в основном демократические свободы бесконтрольного извлечение прибыли без социальных нормативов и установкой не прожиточных ставок за рождение, за старость и по безработице. Последнее, в условиях роботизации процессов производства — следственная трагедия прогресса. Только, я думаю, что безработицы мире вообще быть не должно, даже тогда, когда людей полностью заменят машины. Если развить культуру творческого производства и с помощью социальной политики ценообразования льготного потребления её продуктов, влияющих на статус личности и общества, определять потребление услуг, то творчеством могут заниматься все не охваченные основным производством лица. Их труд, выраженный, как социальный продукт может быть выражен как в социальной плановой стоимости, так и по курсу в рыночной. Продукт такого труда может включаться в процесс социального производства. На основном автоматизированном производстве, где живой труд будет почти отсутствовать создастся заинтересованность производителей включать социальный творческий труд в производственную калькуляцию стоимости продукта автоматизированного производства, как их социальная составляющая цены. Вот вам и решение по безработице, так как это ещё будет развивать и социальную сферу услуг. Это потребность может поддерживаться необходимостью добиваться в ценообразовании равенства живого и прошлого труда, как основного закона социального общества. Однако — это мой безутешный глас, вопиющего в пустыне, политики глухи. Это было, для окруживших и слушающих её, в основном непонятным утверждением, хоть некоторые из них имели и экономическое образование. Вот один из них, похоже марксист, припомнил её утверждение о раздельной капитализации и язвительно спросил: — Как вы общественную собственность, а в частности владения хотите сделать достоянием каждой отдельной личности, оставляя народной собственностью, да ещё этим формировать правовой статус общества и личности? — Есть несколько способов, — отвечала с усмешкой она, — один из которых мог быть в виде именной приватизации акций владения, посредством которых будут определятся уровень значимости статуса. Он может отражать персонализированную долю каждого в общественном достоянии. Другим способом, можно было бы осуществить предоставление доверительного владения им, от личных достижений и вкладов, как показатель опрдения статуса личности, дающим право на различные формы пользования или распоряжения желаемым. Как и говорила это даст право не только занимать то, или иное общественное место в социальной иерархии, но и даст развитие полной материальной ответственности персонализированным общественным достоянием. Акции же права оперативного управления, как обычные акции могут находиться в рыночном обращении, но право на тот или иной уровень их приобретение может определяться статусом личности. Мне, кажется, я доходчиво разъяснила возможность осуществления созидательной диктатуры, а не обезличенной демократии. Услышав успокоительные вздохи, она продолжила: — Вообще-то, нам необходимо свободы всех народностей поставить в зависимость от их созидательного вклада в развитие не только отдельного государства, но и всего мира. Если, ни каких мер, в этом направление не принимать, то ни русский человек и никакой другой полнокровный ее представитель не почувствует хозяином своей страны, а страна потеряет необходимый генетический интеллект для своего развития. И повторю, свой риторический вопрос: Кто же тогда будет защищать эту страну, если коренное население, как учредители разуверится в его покровительстве, и потеряет желание защищать Родину? Гости из других стран — это делать не будут. Наемная армия не может иметь чувства национальной ответственности, гордости и исторической преемственности.Может такая политика окажется кому-то и не по нраву, тогда пусть не приезжают. Она задумалась и вдруг откланявшись поторопилась удалиться.

Эта, всплывшая в сознании охранника до подробностей давняя встреча с неожиданной дискуссией предопределила вдруг и его желание высказаться своему напарнику. Однако признаваться в том, что он, как будто, с сегодняшней гостьей уже встречался, не стал и развивать беседу на эту тему, передумал. Да и сам напарник то же, по-видимому, не хотел углубляться в дискуссионные беседы. Сославшись на недомогание он, собрав шахматы, ушел отдыхать. После его ухода, оставшись в одиночестве, охранник, получивший странную предоплату, сел за стол и задумался. Его мучило сомнение о сходстве той девушки, что он встретил на телевиденье с сегодняшней гостьей. — Да, это, кажется, не шутка, а реальность возможности теракта, — подумал он, вспоминая просьбу гостя, — может стать реальностью. Исходить это скорее всего может даже не от автора. Надо просмотреть её работу. Подпевая одной из песен посетительницы, звучавших с магнитофона, он раскрыл ее работу. На улице за окнами было уже темно, когда милиционер с удовлетворенным любопытством уложил в папку просмотренный материал. Откинувшись на стуле, он стал размышлять. Из всего прочитанного ему было ясно только одно: в работе предлагается новый общественный строй на неведомых всем статусных отношениях и взаимозависимой собственности, обещающей исключить насилие и вражду во всем мире, ради его спасения. В сущности, та встреча и общение на телевидение, по неясным обстоятельствам привела к новой, и было подтверждением, что это не случайность, а некий знак дамы являющейся одним лицом. Необходимость развития взаимозависимости личных имущественных отношений от развития общественной составляющей и на этой зависимости определять право доверительного пользования, он начинал осознавать и сам. «Интересный подход», думал он сам себе. Рыночные отношения собственников в бесконечной конкурентной войне меж собой за деньги, собственность и власть, как вечная война, воспроизводят нищий народ в непримиримой вражде за право эксплуатации. Ничего другого, кроме экономической или физической обдираловки одних другими, этот мир предложить уже не может. Если социальная основа преступна, никакие законы не остановят ни преступность, ни национальную вражду с её крайними формами терроризма. Мировые войны — это всего лишь следствие этого преступного хозяйствования миром. Человеческая жизнь в таком обществе ничего не стоит. К этому безумному обществу буржуазной обезличенной демократии, скрывающей буржуазную диктатуру злата, как к идеалу свободой лжи, ведут политики народ, разводя демагогию о свободе. Он свято верил, что — рано или поздно — человечество найдет другие формы власти над миром, а войны будут рассматриваться безумством этой цивилизации. — Виртуальный бой — вот все, что должно останется от этого мира вражды будущему, – мысленно уверял он себя. В прочитанной работе он нашел подтверждение своим мыслям. В ней оптимизировались формы борьбы, но уже не в погоне за прибылью и властью, а за жизнь и ее социальный общественные условия, формирующие статус с вобод и благ. Борьба из кровавой вражды, всех против всех, со страстью к наживе переориентировалась в страсть творить добро. Экономическим показателем добра являлся социально – экономический статус, делающий человека экономической личностью. Ради достижения этих целей не может быть греха, даже с применением крайних средств борьбы, — решил он и, как под гипнозом, вновь задумался, дав волю своей фантазии, но теперь уже по поводу возможного развития событий. * * *

Глава 2

Гл. 2.

Разбор случившегося

Об этой политической акции не писали и не шумели в средствах массовой информации. Все прошло быстро и закончилось так же неожиданно, как и началось, но стало совершенно секретными обстоятельствами. На одном из заседаний Государственной думы в зале неожиданно погас свет. Паника, возникшая по этому поводу, прервалась довольно резким голосом из темноты: — Господа думские заседатели, просим соблюдать полное спокойствие. Дума капитально блокирована.Это необычный теракт будем праздновать похороны истины и чести за торжество демократии. После чего свет снова появился, но очень слабый, будто по некоторым местам зажглись свечи и в полумраке зала, над головами заседавших пополз туман. У всех от этого тумана закружилась голова. Через мгновение в этом тумане, покачиваясь из стороны в сторону, все увидели выплывающий гроб, с восседавшим на нем неким чудовищем похожим на черта, вурдалака и некую химеру. На гробу большими буквами было написано «истина», и чертик под гитару пел на нем замысловатую песенку про истину. Поправляя на своих рогах американскую шляпу с изображением флага Америки, стал даже приплясывать на гробу и выкрикивать: «Нам хоть прыгать хоть плясать дали б только поплевать и демократов попугать и чем выше наш подскок, тем уместней ждать отскок».

Зазвучала соответствующая музыка и все невольно стали тоже приплясывать в такт ей. Вскоре все увидев себя как со стороны и поняли, что бессознательно вошли в экстаз танца, ноне поняли отчего у них на голове появились, как и у вурдалака рога. От этих изменений собравшиеся не взвыли, а наоборот обрадовались и стали ликовать, как от большого счастья.

Ликование празднования оборвал оружейный залп. Непонятные люди в накидках напоминающих опричников и вооруженные пистолями эпохи Ивана Грозного заняли все выходы. Летающий гроб над головами заседающих тут же ударился об стену, танцующий бес на нем исчез и, из него вышла дама в маске ангела, похожая на принцессу. — Я представитель истины! — восклицала она. — За поклонение дьяволу и попрание истин будем вас карать, так как нет у вас мер ответственности и морального наказания народом за вашу глупость и алчность. В результате вы потеряли огромную страну и посеяли в ней вражду. Ни одно общество не может быть свободно от дураков, но дурак во власти — это преступник, а без кары глупость не лечится. Однако меча суда над вами не подняли за то что вы страну врагам з дали и вместо мира любви мир вражды заказали мы справедливости ради с карой прибыли сами. Пока не покаетесь, преклонившись истине, рога ваши не исчезнут. Будем вас крестить истиной, пока не излечитесь от глупости, и подлости иначе рогоносцами алчными останетесь навсегда, а рогоносцы во власти быть не должны – это беда. Только значимость каждого в общественной прави должно бить мечом по рогам вашей дьявольской яви. Мы по Божьей воле пришли, чтоб по его воле, карой святой, очистить ваши души от скверны и актом преклонения благородному явлению спасти вас от этой беды. Охрана полностью заменена и поддерживает нас. Сейчас будем выполнять предрешенную вам божественную миссию. Примите это, как ниспослание Божьего суда, возмездием за пренебрежение к гласу разума. А потому совестливо призываем вас к смирению и волей чести в покаяние просим учредить справедливое и богоугодное общество любви. С этими словами она запела песню следующего содержания: О, Боже мой, о, Боже мой! Стоит распятье над судьбой. Бедой гонимая душа, Надежды просит для себя. И такие, как она все, Все у Бога просят себе. А он моча глядит на всех, Утешая, сулит надежд. Бог! Бог! Бог! Созданный мир людей плох. Я собираю волю свою, Чтобы исправить ошибку твою. Власть на земле, это власть от греха, Духом твоим я прошу у тебя, Сил чтоб исправить земную беду, Так чтоб не знали народы нужду. О, Боже мой! О, Боже мой! Твое распятье предо мной. От боли крутится земля. То там, то тут гремит война. Бог! Бог! Бог! Созданный мир тобой плох. Я собираю волю свою, Чтобы исправить ошибку твою. Власть открестилась от истин святых. Ей бы покаяться в бедах людских. Руки в крови, погоняет нужда, Ждет лучшей доли людская судьба. Дьяволу молится силы греха, Кара небесная им не гроза. Нету надежды на бога у них, Мир ищет истин и новых святых. Бог! Бог! Бог! Созданный мир тобой плох. Я собираю волю свою, Чтобы исправить ошибку твою. * * *

Сегодня я, а точнее мы, хотим исправить вши ошибки и покарать измену мечте человечества и истине. Будем бить ею и крестить. Волю её возносим, как меч духовности, и тенью её начнем вершить справедливость над каждым неверным нашей вере любви, Пусть забота этого промысла, верой и правдой где право, как выражение любви станет Божьим возрождением единения совести каждого из вас. и контрибуцией здравому сознанию. Не приведи Господь, чтоб постигла вас кара еще кощуственнее, чем участь, постигшая предшествующие Верховные Советы и Думы. * * * Уже при выяснении этого, доложенного при разборе силовиками якобы имевшего место загадочного теракта, следственная группа внимательно пыталась прислушаться к каждому пострадавшему свидетелю. С трудом (из-за помех в зале) они разбирали оставшиеся на диктофонах их записи. Пытаясь восстановить картину случившегося по воспоминаниям потерпевших, они все больше убеждались в невероятности случившегося или больше полагали, что это чистой воды болезненные фантазии. Однако их смущало то, что все как сговорившись говорили о каком-то дурманящем тумане, от свеч в полумраке и одинаковых загадочных иллюзиях. — При зажженных свечах, в этом полумраке, — объяснял один из думских заседателей. — они, люди эти в небесных накидках и масках, похожих на опричников Царя Грозного приказали всем раздеться. Всю верхнюю одежду попросили собрать и уложить в груду перед трибуной для сожжения. Раздали всем по белой простынке, с брошюрой под названием “Империя любви”. В ней от имени какой-то партии «За рай на земле» утверждалось, что мир может выжить только в единой богодержавной мировой складчине и вере всех стран планеты. Была также приложена конституция общества на многоуровневых статусных отношениях, дающих ту или иную форму свобод. Всю эту банду возглавляли два бандита, один назвал себя Иосифом Сталиным, а другой Царем Грозным. Оба они были в точности похожи на этих представителей нашего государства. Следователи, усмехаясь над их сказочным бредом, только почесывали затылки. — Да эти цари карать умели. С того света, как из подполья, выходит, явились, — шутили они. — Один видно коммунистическую революцию завершить решил, другой свою монархию восстановить. — Не знаем, не знаем, а может действительно и то и другое хотели, так чтобы мы законами утвердили и нам, как покаяние учли, но поначалу так и объявили: — Когда всё сброшенное с вас, предастся очищающему огню, а вы соответствующему обряду покаяния, то за правильное рассмотрение и принятия работы “Империя любви” законодательным утверждением, наступит момент вашего прощения, через крещение истиной. Начнем с купания в святой воде, а кончим обрезанием. Те, кто уже обрезан, обрежем ещё больше, несогласных расстреляем, если с новой верой не обвенчаем. Короче, наше решение будет явлением на вашем конце, пока не появится ясности в голове.

После чего всех уже настойчиво попросили поторопиться с раздеванием и облачиться в простыни, дабы приготовиться к явлению покаяния и причащения. Всё что предастся очищающему огню пеплом станет каждому посыпать голову свою. — И что, никто не оказал никакого сопротивления? - спросил один из следователей. — Все некоторое время были, как в шоке и не двигались. Но, эта ситуация еще более усложнилась, когда Старовойтова от возмущения подняла визг неудовольствия, против империи диктатуры любви. Она это бредом считала, ни единения платформой ни для страны, ни для земли. Подчинятся не желала, хотя с работой Истины была и незнакома. Как право формой любви сделать и социализм с капитализмом скрестить и план в рынке сохранить не понимала. и к прорыву из оцепления всех призывала. Требовала демократии любого рода и всем равного права. Что означало бы и дураков на управление государством короновали, когда бы кланяться деньгам не мешали. Хотя они никогда не понимали, что рынок только грабить не властных разрешает и нормативов ограбления не знает. За оказание сопротивления и этого незнания ей обрили голову и, раздели, потом обмотав белой простыней, к трибуне привязали, хорошо что прыгать заставлять не стали. Напряжение немного спало, когда её, привязанную, петь от безысходности приказали. Она отказывалась, говоря, что эта песнь не отражала её душу, понятия и практически является душевным её распятием. Песнь эта действительно была похожа на призыв сменить пол России, а для чего и какие дела под сменой пола предполагались не понимала, да если и что и понимала, то душевно любое насилие отрицала. Однако долго яростно сопротивляться не смогла и подчиняясь требованию налетчиков запела:

Ненавижу я шара земного разбой. Как явление мира в негляже предо мной. Он, к свободе наживы по миру идет К поклонению золоту в страсти зовет. Ой, планета народов ты на ложном пути. И наживы шантаж спутал крылья твои. К диктатуре талантов птицей феникса рвусь. И судьбою своею, ей на верность клянусь. Развяжите. Развяжите. Отпустите меня. Как Планету из плена насилий и зла. Белым лебедем счастья в небо взлечу. Я идеи согласья Планете несу. Даже пол я готова всем странам сменить, Чтобы всех повенчать и семьёй одной жить Не с наживою спать, нац доход целовать И народ, как частичку его обнимать. Отрежьте пол наживы у земли, Нац. достояние пришейте для любви В объятья зовет новой жизни позыв «Концепцию мира сменить» - мой призыв Достояние нац, а не деньги для права Станет истиной счастья, а не ложь капитала Мир оторви же пуповину злу. Я лишь талантов диктатуру жду И в социальную семью Мы превратим тогда землю. Смените на планете власти пол. На киньте на позор её камзол И пусть живет нажива в колпаке, А не сверкает чревом в наготе. Людское достояние без лести В наживе страсти не имеет чести. Смените пол, на диктатуру созидания, На показатель мирового достояния. Лишь демократия контроля на земле Пусть приласкает созиданья жизнь везде. Да притупись ты жало рока от беды, Чтобы не знать нам демократии вражды. Развяжите! Развяжите! Отпустите меня Как планету из плена насилья и зла. Белым лебедем в небо прозренья взлечу. Я идеи спасенья Планете несу. * * * — Ну, вот я спела, если помилуете, могу вам и гимн коммунистов спеть, хотя считаю что хороший коммунист только тот, кто уже труп. - Хоршо спели, считай соломку себе подстелили, как подстилку прелому капиталистическому барону зачтем, но это вам полного помилования пока не дает, а всего лишь говорит о т ом, что вы и папу и маму за деньги продадите и во имя своего спасения и свою душу черту подарите. Вы же со всей своей братией с утопической демократией мечту людей убили, империю развалили, значит, кару сожжения все же не отменили. К ней призывали больше всех, значит и будете отвечать за всех, но за пение кара будет отсрочена на терпение до кары конца Она удивленно посмотрела на налетчиков и будто задумалась, а председательствующий далее заявил: — Трибуну эту, вы всего лишь превратили в воронье место. олицетворяющее вашу внутреннюю сущность. Вам бы, похоже, только по каркать за утопическую демократию где полная свобода это всегда война. Плановые отношения отрицаете и объединяющую их роль не понимаете, как и то, что выборы власти это мишура и диктатура учредительной власти созидательной нужна, а не похотливых собак наживы из-за угла. Выборы только для контрольной власти, чтобы не бесилась на площадях за власть толпа проснувшись с бодуна. Не понимание этого ваша беда и на большие подвиги вы не тяните, да и думать не умеете, а рветесь в большие политики. Прикованная дама стала брызгать возмущения слюнями, но на неё маску медицинскую надели, чтобы своими слюнями чуму дуристики не распространяла, а ей сказали: Ясно, что вы не только плохо думаете, но и ложку рассудка держать не можете и как бездумное дитя, по роже бьете себя любя, но зато много говорите, играя на примитивных желаниях мирян предлагая обман. Которым хотелось бы, чтобы море Азовское превратилось в пиво жигулевское, а тучи грозовые в деньги шальные, но такого не бывает, а вы за эти идеалы кровь проливать призываете. Мы, же свободой никого не баловали и только по делам давали. Теперь в свободе отдохнете, когда от мук своих помрете так как и к обрезанию не подходите. С песней вы достойно по королевски умрете, но пока полюбуйтесь на других и легче её перенесете. Она по-прежнему возмущенно твердила, почему только на ней отыгрываются, а Гайдара и других не трогают. Ей отвечали, что доберутся до всех и без помех. Жириновскому кара выпала еще более жуткая: ему, чтоб успокоился и не лез на рожон, Иосифы Сталин исподтишка пальнули в зад солью из своего дробовика. Это, сказал он, обращаясь ко всем, за то, что коммунистов не понимает совсем, ненавидит, и терпение не проявляет и Ленина с мавзолея убрать предлагает. Все потому, что при них жильё, учеба, медицина бесплатной все же тогда была, а коммерсантам - это поле наживы, желанная стихия и мечта. От этого «Жирик», по-собачьи взвыл и с разодранным задом несколько раз вприпрыжку вдоль трибун пробежал и Сталина проклинал. Успокоился только тогда, когда ему эту пятую точку кто-то из своих единомышленников промыл. Однако все равно до конца этого рокового заседания он периодически садился отмокать в неизвестно откуда кем-то раздобытую лоханку, похожую на тазик. При всем этом он жутко матерился на Иосифа, проклиная весь белый свет и, превозмогая боль, горланил песню:

Вот сочится кровь из моих ран. Срываются надежды. Гибнет план. Зюганов башмачник. Явлинский беда. Мешают прорваться за стены кремля. Не по нраву мне в Думе здесь всё. От свободы безволья чудачим давно Опустили державу в дерьмо. И надели народу долговое ярмо. А я б империю России до галактики собрал И в индийском океане наш солдат купаться стал. И все не так, и все не так Так как властвует бардак. И все было б, как сказал, Но президентом я не стал. Почему, почему, почему Власть поймать я никак не могу? Измотало желанье всего. Я кумир и не больше того. Вымыть ноги обидой, как малость, За стеною кремля мне осталось. Снова думские эти застенки. Визг газетчиков по сторонам. Я иду на коварные сделки. Прямотою рублю по ушам. Я Президентом, должен стать, должен стать На остальных мне наплевать, и так держать. Я взлечу все равно навсегда. От винта! От винта! От винта! Мой таран прямоты, для Кремля. Демократов брюзжанье тиранит всегда. Без эффектов прожить не могу я и дня. Я один лишь такой на планете земля! В этом жизнь моя образ стратегия брать. Я России безволие буду карать. Эффективность решений своих докажу. Я державу из грязи в мечту превращу. Я б империю России до галактики собрал. И в Индийском океане наш солдат купаться стал. И все не так, и все не так Так как властвует бардак. И все было б, как сказал, Но Президентом я не стал. * * * Его пение время от времени прерывали и безуспешно одергивали, подбадривая: — Владимир Вольфович, что поделаешь, не обессудьте, карты легли так. Вы же хотели помыть ноги в Индийском океане, а пришлось мыть пятую точку. Утешайте себя тем, что мечта ваша осуществилась. Постарайтесь представить, что лоханка эта — ваш Индийский океан. — Чего же они хотели от вас добиться раздеванием? — задал вопрос вслух, как будто сам себе, во время паузы рассказчика следователь. — Очищения от скверны, видимо, - ответил один из потерпевших. -— Наши одежды, по их мнению, были носителями негативной информации. Вот и очищали нам и ауру, и душу. — Средневековый приём борьбы с ведьмами, или издевательство? — Спросил один из следователей. — Неясно, но разделись все только тогда, когда очищение в воде купанием стало явно угрожающим ощущением. Сначала кто-то из налетчиков крикнул: — Господа, вода из гроба! Святое крещение! — Все сразу почувствовали, как ноги погрузились в воду. Женщины мгновенно подняли юбки и с визгом заохали: — Вода! Во – да, во очищение! Вода действительно как будто хлынула под тумбы и прибывала очень быстро. Казалось, разверзлась над головами высь истины, из которой невероятным потоком она и изливалась. Когда воды стало столько, что, даже забравшись на кресла и тумбы, нельзя было не захлебнуться, все моментально скинули с себя все одежды и, кое-как барахтаясь на поверхности, стали кричать, призывая к спасению себя и России. — Тонущие, да попадут в ад, — периодически слышали мы в ответ на свои стоны и призывы о помощи. Когда на поверхности воды появилось несколько больших спасательных кругов, мы увидели, что на одних были надписи ” строй капитализм”, на других “строй социализм” и только на одном большом было название “Империя любви”. — Воля ваша Богом исполнена. По умалению вам жаловано спасение. Спасайтесь, кто может, — подбадривал нас какой- то глас, доносившийся с высоты. Поднимая роковую волну над головами утопающих, он, плескаясь ею, как будто издевался над нашими судьбами. Бросились мы в панике сначала каждый по своим убеждениям: кто к капитализму, кто к социализму, но, как будто в пророческом назидании грядущей действительности, тонуть стали вместе с этими кругами. Все-таки, видимо, власть, державшаяся на гнете физическом и финансовом, действительно, не от Бога и спасения грешникам дать не в силах, ибо не в деньгах счастье, а в творческом служении, и с любовью к ближним счастлив душой человек. Как только мы все зацепились за круг “Империя любви “, так и вода исчезла, как и не было ничего. Одежды наши смыло к трибуне, и они валялись вокруг неё небрежными кучами. Собирали мы их в одну кучу у трибуны, уже повязанные простынями, как просили. Было очевидно, что воля наша была окончательно сломлена, и нас, видимо, всех охватило безысходное чувство всеобщей покорности. Огонь страха стоял перед глазами у каждого, сжигая все остальные ощущения. Голова вроде бы все осознает, а тело было не подвластно сознанию. Микрофоны в зале были отключены, видимо, во избежание прослушивания, но слышимость в нем была отличная, будто зал наполнялся какой-то неведомой акустической силой. Два господина из налетчиков в образах царя Грозного и вождя Сталина уселись в президиуме по обе стороны от председателя Думы. В загадочных мантиях голубой лазури, как инквизиторы Средневековья, но от небес после некого успокоения зала, стали диктовать ему свою волю. Воскресшая из гроба представительница истины ходила как сами истина по залу, призывая всех к осознанию своих душевных заблуждений и покаянию. Усердствуя в неких внушениях, объявила в громкоговоритель: — Вы, господа заседающие, крещение святой водой истины уже прошли осталось вам покаяться и пеплом головы посыпать, чтобы рога отлетели и от обрезания не поседели. Плохо то, что вы с гласом Истины — розданной вам работой под названием “Империя любви” не знакомы, хотя каждому из вас она подарена была, да и в вашей библиотеке и в интернете есть пока? Вы читать, видимо, плохо умеете или все ещё сознанием бредите? Если в нем у вас запоры, то слабительное дадим и на горшки усадим, и не делаете вид, что не читали, просто перед чтением вы свои мозги пеплом своей дуристики не посыпали. Вот для этого мы сегодня к вам в гости забежали. После некоторого молчания из зала стали неохотно доноситься различные отклики. Было ясно, что основная масса с данной работой действительно не знакома. Тогда названную работу они решили зачитать со своеобразными разъяснениями отдельных концептуальных ее положений. Следователь включил диктофон, случайно оставшийся у одного из потерпевших и стал слушать: — Вот слышите на диктофоне? Они все фракции, как «школерят», по очереди петь и, прикрякивая, заставили танцевать, когда они что-то понимать не желали. Когда все, как куклы на ниточках, отпрыгались и, медитируя отпелись, председателя думы читать работу заставили, а они прочтенное образно действиям им разъяснять стали. — Хорошее веселенькое начало, но все похоже на не бездарную сказку, — сказал, сдерживая усмешку, следователь и, поинтересовался: — Как же они, все-таки, вам рога обломали и и обрезание всех покарали? Медики сказали, что факт крещения истиной в штанах отразится, но высказали сомнение, так как некоторые ничего не помнила, а другие утверждали, что крещены были ещё в детстве, кто в синагоге, кто в мечети и никто сознаваться не хочет. -— Где правда, где вымысел? мы понять не можем, — промолвил офицер. — А вы просмотрите все показания и особо председателя, проанализируйте и вам всё станет ясно. Следователь внимательно просмотрел всё и, даже писание святой истины под названием «Империя любви», которой налетчики крестили думцев. Проанализировав всё, написал отчет о произошедшем в подробностях, как о нереальной действительности. После уже таинственным образом попали ко мне. Склонившись над лежащим текстом, я стал с любопытством читать, стараясь понять написанное, что после моего дополнительного расследования и представляю читателю. ****

Глава 3

Глава 3

Т Е Р А К Т ВОЗМЕЗДИЯ В ДУМЕ

(Возмездие за убийство Союза социализма и его научного развития, как причина теракта)

— Мы все хотим жить лучше, — писала она в своей работе, которая была приложена к докладу. Она для следственной группы, стала странной уликой, с которой и начался и по которой практически делался теракт.— Спрашивается, — писалось далее,— как жить и что делать, если ни социализм, ни капитализм лучшей жизни для основной массы людей не предполагают?

Капитализм, являясь обществом потребления, идеалами своими упертый только в личную наживу, где судьбы других людей и их социальные условия жизни не стоят медного гроша, если забота о них не сулит дохода и не угрожает бунтом протеста. Таким образом, общественное социальное развитие подчиняется честному накоплению и капиталу, а не наоборот.

Социализм же, хоть и отдаленно, является системой производства социальных условий жизни, но условия, на которые он нацелен, воспроизводят условия неполноценной жизни, где все намеренно усреднены и этим обезличенны перед своим вкладом и значимостью в общественном развитие социальных условий.

Серьезной критики не выдерживает ни та, ни другая форма существования. В этой ситуации, на лучшую жизнь можно надеяться только в какой-то новой экономической формации, нацеленной всем своим производством на развитие социальных условий жизни через созидательную свободу творческого выражения личности. Естественно и валюта, которого должна была бы зависеть от социального сектора развития общества, а не от частного накопления и присвоения. Такое общество, как считал В.И. Вернадский, будет пространством нового ионосферного, разумного сознания. Оно должно формировать общественную организацию с единой организацией и волей, наподобие биологического организма, где любое инородное неподчиненное или вредное этому организму образование будет уничтожаться его иммунной системой. Для этого, считаю я, власть, народ, экономическая и социальная система должны быть единым и взаимозависимым организмом, воспроизводящим интересы друг друга. Любое же общество демократии — это свобода существования множества противоречивых и неприемлемых друг другу образований, разлагающих это общество изнутри.

По моему убеждению, новые экономические отношения должны строиться без опоры на систему бюрократического управления, или эта система должна быть поставлена под контроль народа с зависимостью от его благосостояния. Бюрократия— как частная, так и государственная, ныне оторвана от интересов народа, так как их личные интересы никоим образом не зависят от народного мнения, и оно не влияет на их положение.

По этой причине легко поражаются злом подкупа и предвзятости от посторонних интересов. Для подавления этого зла необходима экономическая система оценки каждого, отражающая вклад каждого в социальную сферу, и в этом подходе определять значимость каждой личности. Социальная сфера должна определять статус общества, отражающий благосостояния народа. Эта система, как нервный механизм влияния с обратной связью, должна определять не обезличенные демократические свободы самоуправления, начиная с семьи. Каждый чиновник в ней будет заботиться о своем статусе, определяющем его общественно-социальную дееспособность, а не о своей наживе, так как не она станет определяющей его значимость и благополучие. В этой связи должен родиться механизм формирования общественной значимости членов общества на основе социальной статусной системы в нем.

Смысл её должен заключается в том, чтобы не только чиновник, но и каждый гражданин общества удовлетворял личные интересы, через социальные интересы общества (государства), а не вопреки им.

Статус в этой системе должен стать основанием не только экономической личности общества, но и правовым основанием для проявления к нему любви самого общества, и его власти.

В тоже соме время та и другая сторона на основе общественных договоров должны иметь нормативные формы экономической ответственности власти перед ним, общества перед человеком и обратно.

Рождение такой экономической структуры — неизбежность иначе стихийные возмущения народа останутся единственной формой влияния на власть. Производственный коллективный результат в таком обществе должен делиться с закрытыми глазами власти, интеллектуальной системой как коллективная добыча охотников и являться согласованным решением всех участников производства. В этом процессе власть в лице государства может быть таким же участником по согласованным нормативам влияния. Она как представитель общества может выступать и в виде посредника, и обвинителя между обязанностями и правами его граждан. Однако роль государства, как общественной меры влияния на личность, всегда должна быть выше и значительнее роли окружающего коллектива. Роли окружающего коллектива и руководства должны быть отрегулированы и влияние способных и более квалифицированных всегда должно быть в коллективном решении значительней, чем менее значимых в нем членов, чтобы исключить обезличенность. Авторитарность управления должна определяться превосходством одаренных, т. е. диктатурой эффективных созидателей и талантов, определяющих значимость социального развития. Уравнение в праве талантов с менее значимыми лицами — это трагедия прогресса.

Общество и производство в первую очередь должны служить раскрытию талантов, а не обезличивать их. Для этого труд человека должен стать в нем главной экономической силой, а человек — не отстраненной и наемной, а влиятельной экономической личностью. Только в таких экономических реалиях жизнь и её социальные условия, как основной продукт производства, а не прибыль станут производственным результатом. Естественно социальный продукт должен иметь своё денежное обращение, на основе планового обращения с энергетической оценкой продукта. Это не обязательно должно отрицать рыночный оборот и его ценообразование, а потону оно должно оптимизироваться социальным обращением. Валюты того и этого обращения должны иметь свои курсы обмена. Экономический учет всегда легче вести на плановых ценах с учетом нормативов социальной стоимости труда и социальных нормативов прибыли простого или расширенного производства, а сверх прибыли образующихся за счет нарушения законов социального развития облагаться социальным налогом. Только в таком подходе возможно устранение, а социального расслоения общества.

В любом случае на каждом предприятии может быть курс обмена плановой на колеблющуюся рыночную валюту, как взаимозависимость социально планового и рыночного развития.

Привести к этому может организация систем либо многоуровневой акционерной кооперации экономических личностей на статусных отношениях, где каждый уровень это соответствующие права и обязанности в партнерском самоуправлении либо простым учетом социального вклада каждого в общественный прогресс. В этой кооперационной или социально-оценочной системе должны быть отношения, построенные на уважении и любви, т. е. согласии. Надо полагать, что любое согласие достигается только посредством его общественной формы — социально-трудовым партнерским контрактом. На основе их может формироваться трудовая или социальная семья.

Вот, мои уважаемые читатели, —писала она в своей работе, —мы и подошли к раскрытию различных форм новой статусной кооперации.

— Молитесь ей господа, молитесь, — повторял читающий им её работу. — Практически в этом дан экономический показатель чести, значимости и влияния каждому, которым можно полученным по нему правом рубить свободы как головы в войне. Открывается возможность возродить дуэли, только уже на бескровной основе, где будут убивать не человека, а его честь. Даже войны можно отменить, убивая не людей о честь народов и государств. Через электронные суды можно будет мгновенно наказывать за проявленную грубость по представленному праву для тех, кто имеет большую значимость. Разве это не прогресс господа, если мы таким подходом убьем кулачную агрессию общества и физическое неравенство лиц, заменившее регламентированным неравенством общественной значимости, формируемой правом, как общественной любовью?

В этом месте следственный отчет стал представлять стенографию происходящего. Я решил, что в него включили показания потерпевших или копировали звуковую запись происходящего. Видимо при чтении работы в зале председательствующим произошло тоже самое.

Я представил, как в этом месте читающий посмотрел в зал и увидел, как некоторые от чего-то вдруг стали молиться. Он похлопал своим товарищам по несчастью, толи за то, что кто-то молился, то ли за то, что кто-то этого не делал. Восседавшие рядом с ним Цари из банды налетчиков похлопали его по плечам и тут же приказали «молиться всем», а на экране где велся подсчет голосов, появилось изображение Бога, рассматривающего на своей руке планету земля. Те, кто не молился, по залу ходила представительница истины и била отказников жезлом истины, угрожая вымостить в зале из их трупов аллею истины в Рай, или всех заставят делать клизмы и посадят на горшки очищения плоти с сознанием от демократического угара. В объяснение почему она это сделает прочитала стих про выборы:

Ха, ха, хи, хи,

Вновь критические дни.

Вновь в России выборы с шумом собираются.

Партии на выборы, как грибы рождаются.

Между ними брачные союзы появляются,

А народ на митингах от сказок их спивается.

Выступают красные - уши все развесили.

Демократы сказками по темечку нам врезали.

Тут все закружилось эх заколесилося

В пропасть дуреломову держава покатилася.

Красные с зелеными,

Белые с веселыми

Тешатся программами,

Как цыганки картами.

И все бегом да бегом,

А идеи их с душком.

Но голосят наперебой,

Вновь в курятне перепой.

Где, какая истина, что и чем явилось?

Все в глазах мирянина чехардой вспенилось

Собственность народная фирмачам подарена,

И батрачить нам на них, судьба уже заказана.

За столом разделочным вся правящая власть.

Имущество раздали, теперь на землю валит масть.

Землю кровью политую снова кровушкой зальют.

Кол раздора сказочный между грешными вобьют.

Красные с зелеными, белые с веселыми

Тешатся программами, как цыганки картами.

И все бегом да бегом, а идеи то с душком.

И все бегом да бегом, но идеи их с душком.

Бедность мысли скрашена пачками рублей.

Куплены желания нищетой людей.

Красные вдруг белыми и стали у руля.

Черною икрою замазали глаза.

Рай, обещанный народу, залит кровью сатаны.

Как любовь панельная в критические дни.

Ох, критические дни вы агония страны,

Затыкайте люди души и не кушайте лапши.

Красные с зелеными, белые с веселыми,

Тешатся программами, как цыганки картами.

И все бегом да бегом, а идеи то с душком.

И все бегом да бегом, но идеи их с душком.

Пирамиды налепили из обмана изо лжи.

Кто защитник у народа? его нет, да и не жди.

Паранойя их свободы, как насилие души.

Эх, любовь оральная, в критические дни.

Подмывается страна после выборов всегда

От насильственного секса, и чумного куража.

Ай, я яй. Ай, я яй водкой грязь с души стирай.

Ай, я яй. Ай я яй, спиртом глотки промывай.

Красные с зелеными, белые с веселыми,

Карты их программные всегда были краплеными.

* * *

Председательствующий, которого заставили читать роботу Истины, вдруг погладил себя сам по голове от счастья, что ему не досталось жезлом по темечку, меж выросших, вдруг, на голове у него рог и продолжил далее читать предложенный текст:

— Социальная или технологическая кооперация, о которой мы будем говорить дальше — это всего лишь конечный этап развития статусных отношений, подразумевающих и коллективную ответственность. В данной предложенной нам работе максимально раскрывается возможности такой системы. Однако для полной коллективной экономической ответственности с возможностью урезания или расширения прав, социальных льгот и свобод необходимо оговоренное согласие формируемых социальных и производственных коллективов.

Основа такой модели общества — всё-таки статусные отношения его членов на общественной значимости, которые должны заменить материальный культ частной значимости личности в обществе потребления.

Однако начнем раскрывать идею с контрактной кооперации, так, как и сам автор идеи писал ранее, что начинал думать с неё, хотя это самая последняя возможная стадия преобразований,— зачитывал председатель, знакомя своих коллег с представленной налетчиками работой.

Возможность таких контрактов кооперационной вертикали общества весьма реально как через развитие экономических клубов, учреждаемой системы многоуровневой простой или акционерно-блоковой кооперации, Так и иначе Акции, естественно, как представляет автор, одни могут иметь именной характер, определяющие персональный вклад каждого в общественное достояние, а в согласованном варианте возможно и коллективный вклад.

Если они становятся основой плановой экономики, дающие не только частный нормативный доход, но и разрешающее право, как выражение общественной любви, на некие формы свобод, потребуется отдельный рынок социального оборота и потребления. Однако они не должны отрицать обращение рыночных акций определяющих частное накопление, но величина этих накоплений должна определяться акциями социально-общественного вклада. Для увеличения заинтересованности в рыночных акциях, необходимо будет увеличить персонализированную долю общественного вклада, который может выразиться в именных общественных акциях.

В подобных клубах могут получить свое развитие блоки вертикальной и горизонтальной кооперации, в которых откроется возможность коллективного пользования и присвоения.

Вертикальна кооперация, на общественной собственности, может определять формы горизонтальной кооперации. Каждое её блоковое образование, может начинаться с малых низовых "материнских" блоков, от 2-х до 5 человек.

Такие материнские блоки можно считать социальной или производственной семьей, далее, кооперируясь уже меж собой, создастся следующий уровень этой кооперации. Кооперационные материнские ячейки, входящие в союзные блоки, могут уже представлять другой уровень кооперации. Такой уровень может иметь право формировать юридические формы и ячейки, с коллективной ответственностью, если будут иметь общую коллективную долю собственности. Дальнейшая кооперация клубов может создать необходимую государственную вертикаль. На её основе возможна роль единения национальных государств в межгосударственные образования. Такой подход является сложным общественным формированием, но будет отражать высшую форму его организации.

Каждое юридическое лицо — это форма горизонтальной производственной или социальной кооперации корпоративных собственников. Корпоративные структуры разных уровней могут соединять меж собой территориальные вертикали клубной кооперации — от межрегиональных до межгосударственных образований, представляя весь мир, как одну семью. Обязательным для них должно быть условие, использовать статусную структуру общественной вертикали. Пользуясь коллективной статусной структурой, на основе общественных договоров согласия, они уйдут от противоречий между вертикальными и горизонтальными структурами управления. В настоящее время он стремятся постоянно подменить друг друга. Так, горизонталь международных корпоративных производств, через вертикаль клубов статусной структуры будет постоянно воспроизводить, и развивать их систему, а с ней и национальные интересы государств и регионов, которые они могут охватить своей деятельностью.

Тут в зале началось шушуканье, похожее на возмущение и дама, ходящая по залу, представляющая истину, возмущенно пригрозила думцам:

—Ничего не обычного здесь не предлагается и нечего усмехаться. Один за всех и все за одного, всем известное понятие и давным-давно. У коммунистов этот лозунг даже самоцелью поставлен, но как его осуществить не знают и до сих пор, сопли жуют. Не смогли коллективную ответственность и партийной формой объединения сделать, а Ленин им говорил, что партия это высшая форма общественной организации. Так что слушайте и думайте. Все возможно, как вариант развития.

Она замолчала, увидав кивающих ей страдальцев в знак согласия с ней, а читающий с трибуны продолжал:

— Руководство клубами при разных формах государств может назначаться руководящей структурой общества, либо посредством выборов, либо руководящей учредительной партией созидателей состоявшей из представителей внесших весомый вклад в социальное и культурное развитие общества. Представители кооперационных союзов с наибольшей статусной значимостью могут, посредством выборного демократического голосования формировать только контрольные органы народа над властью. При этом формы контроля и влияния должны согласовываться общественными договорами, что может исключить стихийное возмущение масс.

Ломая устоявшиеся границы и принципы образования и управления, в существующих государствах, такой подход усилят интеграцию к межгосударственным экономическим союзам, хотя возможны и другие варианты построения общественных отношений на взаимозависимой структуре собственности.

Человек, влившись в подобные структуры, на всех уровнях, невольно станет многоуровневым собственником или пользователем. Такие взаимозависимые экономические связи, исключат насильственные формы вражды, как меж государствами, так и меж людьми, и они исчезнут совсем. Государства сохранятся лишь как статусные многоуровневые представительства культур в экономических заботах оптимизации своих социальных условий, сохраняя исторические и конституционные принципы общности на взаимозависимой структуре собственности.

Статус личности может отражать владение интернациональной, государственной и коллективной собственностью, но человек может и оставаться ещё и собственником личной собственности, разрешенной ему по нормативу в соответствии с его статусом. Такой вариант возможен, если собственность полностью не заменять правом пользования.

Читающий почесал затылок и задумался, вникая в смысл того, что прочитал, но налетчик в виде Ивана Грозного налил ему в стакан толи воды, толи пива приказал выпить и читать дальше. Председательствующий вновь почесал затылок и с испугу, выпив поданное, поторопился читать дальше:

— Любое расширение кооперационных связей между горизонтальными корпорационными структурами и вертикальными над национально-государственными образованиями могли бы создать устойчиво управляемую социально-производственную систему. Предполагаемая организация коллективной ответственности внутри и между кооперативными блоками уменьшила бы (если не исключила совсем) развитие бюрократии и преступности. Кроме того такая самоорганизация может стать началом исключения наемного труда, а доведение социальных нормативов прибыли только на прошлый труд должно исключить отношения эксплуатации полностью.

Система бюрократического отчуждения труда, а не развития партнерских отношений — это оковы производственных отношений. Наемный труд, как не отсохшая пуповина рабства, должен исчезнуть с лица земли так же, как само рабство. Могильщиком наемного труда и бюрократического государства должны стать статусные отношения многоуровневой блоковой кооперации. В ней статус — это не только отражение вклада в общественное достояние, но и приобщение к ней нормативной доли доверительной общественной собственности, переданной личности за заслуги от предшествующих поколений.

В этом месте чтение научной работы в Думе прервал уже голос Старовойтовой, которая по-прежнему, как и была, так и оставалась привязанной к трибуне. Она как будто не замечала, что в зале прошел потоп, хотя обо всем произошедшем напоминали накидки на думцах, а кой у кого уже выросшие на головах рога, у кого по одному, у кого даже по два. Её возмущал только услышанный текст:

— Это абсурд. Во всём свободном мире был, есть и будет свободный наём труда. Кто-то должен руководить, кто-то должен быть исполнителем, не все способны принимать решения. Свободный наём всегда был основой свободного общества, и в таких странах люди живут прекрасно.

— Не кудахтайте, гражданка Старовойтова, — перебили её налетчики, в лице ходячей Истины заявив:

— Ваши куриные мозги никогда не отличались большим теоретическим мышлением. Вся ваша двухполтинная логика свободного неравноправия построена на необъективности анализа недостатков и на слепом презрении к социалистическому развитию при отрицании объективной прогрессивности его отдельных достижений.

Налетчик по кличке Сталин тут тоже не выдержал и, подпевая своим собратьям, возмутился:

— Разве не факт, что в моем социализме работой были обеспечены все, и свобода выражения творчества была у всех, а у вас без денег не рассчитывай на успех. Писатель за издание книги мог купить машину и без затрат, а у вас и писатель и конструктор должен сам платить, чтобы что-то издать и о себе заявить. О каком прогрессе тут можно говорить? У меня социальная норма прибыли в царстве была, а у вас беспредел наживы везде, из-за этого творчество в загоне, а на талантах наживаются дельцы и мошенники свободного рынка. Они способны только либо убить и украсть, но ничего не могут сами создать зато доходы не любят упускать. Вот и думай не думай, но так и хочется прочитать вам стих, который отражает вашу несправедливость и тут, же стал чтить:

Всё бегут, бегут в жизни нашей года

И нажива за ними, как от волка коза.

И её цену, как цветы у дверей

Госпоже наших дней

Дарит алчность - злодей.

За богатство с безумной её ценой,

Что с потолка заявлена совестью ночной.

Всем, кто доход делит только лишь на тех.

Кто её контролем дарит им успех.

«Как все рады, как мы рады

Когда свободой все богаты».

Говорит нам друг нажива,

И па честность ставит вилы.

Вот удостоила обманом наконец, меня,

«Рынок честно ценит» с лестью говоря.

Но паршивость цен по делам оставила,

Тайному обману кланяться заставила.

С фигою в кармане за труды творящего,

Обман, выдавая за святость настоящего.

Где же рынок чести - олицетворение,

Ставящий паршивости с обманом, убиение.

И космические цены бьют по голове,

Убивая совесть жизни на грешной земле.

Но когда-то давным-давно,

В советском далеко, далеко,

Тоже бродила и мадам инновация,

Но творцов обмана резала кастрация.

Она сватать талант приходила,

И калым обезличенностью дарила.

Если её волю, кто не утверждал,

Да и не покорных дыбою карал.

Но если книгу написал, иль кино создал,

На доходы автор машину покупал.

А сейчас писатель творение издал,

И от перегрузки сразу в гроб сыграл.

Хоть в бандиты уходи, хоть торгуй собой,

Чтобы раскрутиться нужно, быть с сумой.

Но оставив людям мыслей дел плоды,

Заплатив созданию годами борьбы,

Получает в жизни распятье иль гроши.

Имя с осуждением и тайной на года,

Чтоб не вспоминали имя никогда.

Нынче ведь свобода карается рублем,

Если её нету в забвение живем.

Но не бросил творить наш народ,

Может, не зачахнет прогресса огород?

Хотя бросил, как раньше народ уж читать,

Скоро бросит наверно творить и писать?

Если мир не научится честно их оценить.

Можно застрелиться и больше уж не жить.

От того, что в ценах нет достоинства и любви

К тем, кто божьим кристаллом сияет красоты.

Где достойный гонорар оставляющим в память след?

Обман надеждами грешит, и тают творцы как снег.

Легальный не легальный талант,

Как оценить, и кто гигант?

Массовое влияние на социальное сознание,

Требует четкой оценки и любви достояния.

На талантов кладбище забытые имена,

Которых укатала в могилы пустота.

Битым стеклом проклятий, карая их жизнь,

Пытаясь безвестностью постоянно бить,

И лишь после смерти снова возродить,

Чтоб приватизировать, и опять забыть.

Но прозрев сознанием однажды господа,

Головы склоняют в память «опосля»,

Но цена таланта опять не велика.

Таланты, нарушая запрет, идут вперед,

Ведь пафос социальный требует народ,

Но цена за это, забвения лишь гроб.

И творцам неформалам остается судьба

Где на их творениях, как на огне костра,

Греется не чистая совести рука.

Раньше все издатели кормились от спроса,

А нынче обычно от создателей подноса.

Но по-прежнему доходы извлекать дано им,

И созидатель бичует с грошовым доходом своим.

Хозяину почему-то больше чем автору суждено.

Нет нормативов совести и разума вот и всё.

Они поклонение себе будто покупают.

И народа гордость на своей кол сажают.

С магазинами контакты им не разрешают.

Так они прозрение народа убивают.

Право на доходы только лишь себе,

Алчность коронует, и стонут под ней все.

Потому ж бастует порой народ честной,

На грабеж, решаясь с местью роковой.

Маразм - мадам сознания, от горя без добра,

Ликует при системе надменности и зла.

Маразм её в том, что нет нормативов нигде

С социальной значимости творцов везде в стране.

Вновь таланты, рабы у бездарности, как всегда,

С подчинением системе, ведь у ней все права.

И за стон их души, вновь система,

Дивиденды стрижет своего гарема.

Не хватает, похоже, Берия в цене,

Чтобы норму дохода знали все.

По социальной значимости земле,

Для талантов совести и чести,

И за обман ценою не было бы мести.

И на творчестве надувное хамье,

Не золотило руки, презирая создателя его.

Когда же люд будет гордиться не покупками дорогими

И задницами большими, а творческими делами своими?

Тогда бы этим богатством дорожили,

А творцов за это уж боготворили.

Где доходы от трудов творцов, классиков, ученых?

Для поддержки молодых созиданием покоренных?

Чтобы цена их мировых творений,

На цену влияла современных сочинений.

А доход издателей и продавцов,

И содействующих в продвижении дельцов,

По нормативам утверждались от творцов.

А пока все наоборот

и творчеству диктуется доход.

Пока оно не достигло совершенства высот.

Но даже тогда им пытается диктовать пустота.

Для инновационного и творческого развития,

С учреждением власти талантов на открытия.

Сколько ж можно цены в сказки превращать?

Как же нам дровишек потомкам не ломать?

Производительность везде по творчеству растет,

Ею с производства вытесняется народ.

В творчестве, наверно, выход жизнь найдет.

Но на талант цена не прет, а безработица растет.

Снижение затрат, снижение цен не знает, не зовет.

На халявные доходы обман в оффшорах гнезда вьет.

Так очищают всех карманы

и слышен зов: «на баррикады,

Где будут разума отряды".

И честь получит дань награды.

***

У меня же даже зыки творцами и стахановцами в шабашках и лагерях были. На свободе если кто-то не работал, хотя бы месяц, я привлекал за тунеядство к ответственности, и они свою вину искупали своим стахановским трудом с удовольствием, в лагерях, чтобы не жить в грехах. Сейчас к тунеядству вынуждает система и власть системы, безработицей лишает многих права на труд. За это, по моим законам пора привлекать к уголовной ответственности, само государство. Безработица — это пресс капитализма, заставляющий людей работать за гроши, или идти грабить и заниматься проституцией. У меня подарки даже в благодарность за добро боялись брать, ваша же власть в откатах как свиньи на грязях. Пол страны за них уже продали. Меня в геноциде обвиняете, но за мое правление население после гражданской бойни выросло, а у вас страна каждый год сокращается в численности и вымирает без войны. Зачем и кому нужна такая свобода, это же тихая скрытая война против народа?

Старовойтова помолчав вдруг воскликнула «Какие сказки» и прочла стих:

Вот вам молот вот вам серп

Вот в весь советский герб

Хочешь жни, а хочешь куй

Все равно получишь с ...уй.

Читающий что из пленных заложников испугавшись последнего выражения в стихе дабы сгладить негодование налетчиков, и не получить кары продолжал:

— Если вас еще не обстригли до конца, то ощиплют, и если шерсть, где- то еще осталась, то с этими последствиями атавизма покончат, как Ульянов в семнадцатом с буржуазией, – однако далее успокоился и добавил. — Господа нас могут и убить, и продать и задницы надрать, так что нам восседающим здесь господам нервы им лучше не мотать, а то караул устанет ждать.

— Нет, тут я как бывший поэт, должен дать такой же ответ, —ответил налетчик изображающий Сталина.

«Но вот сейчас, смотря назад,

Я говорю стих в чем-то прав

Но лучшей жизни капитал не дал,

И за безумство наказал».

Ныне хоть жни и даже куй,

Хозяин скажет: «Сопли жуй,

Или объедки мои клюй,

Если горбатя, день от дня,

Ты златом не обогатишь меня».

А я б хотел, чтоб злато то,

Что все несут в карман его,

Стало народным все равно.

И всем дарило "хорошо".

Лишь поднимая честь всего,

А не наживу одного.

Люд будет жить в стране легко,

Не матеря уж никого.

***

Читающий, чтобы не дать возможности возмущению Старовойтовой, снова уткнулся в предложенный для чтения текст и стал объяснять го суть. Однако он тут же заметил, что был с данным трудом знаком раньше, так как подобная работа находится в их библиотеке, но никто на неё не обращал внимания. Видимо все считали её ещё одной ненужной фантастикой.

— В данном отрезке работы, забегая наперед, скажу, даны формы стимулирования труда, — продолжал уже от себя передавать суть изложенного он. — В ней указывается на необходимость устранения противоречий руководителей и их исполнителей, вытекшие из существующих независимых форм оплаты труда между руководителями и исполнителями. В стимулировании, говорит автор, нельзя платить отдельно за руководство и за исполнение. Руководству, надо платить взаимозависимо, за результаты исполнения в зависимости от разных уровней организации производства, чтобы каждый чувствовал, что его вклад и он являются частью большего и общего.

Нынешняя потогонная система оплаты по валу с денежно-шнуровой зависимостью работников от оценки работы властью, должна быть дополнена социальными показателями. От этих показателей должна быть зависеть и оценка руководящих работников с делегированным нормативным влиянием через неё на власть и самих созидателей,

Таким образом, из ценовой стоимости продукции должны формировать соответствующие социальные фонды развития и стимулирования, от которых бы зависели и сами созидатели, Этим направлялась деятельность всех к деяниям, от которых земля становилась бы социально прекраснее. В ней по социальным нормативам должен формироваться доход всех участников производства по значимости участия в сотворении продуктов потребления.

Через взаимозависимость одних от других должен возвышаться общественный солидаризм. Это значит, что доход государства — это всегда не только следствие дохода частных созидателей и корпораций, которые должны формировать не только их доход, но и их фонды социального стимулирования исполнителей, как творцов, формирующих их статус, как и статус коллективов.

Доход исполнителей в большей или меньшей степени должен зависеть от личных и коллективных результатов со всех уровней производственной кооперации. Для этого могут существовать соответствующие фонды, руководителей, начиная от мастера до директора и далее по общественной значимости каждого участника производства на формы пользования или на ту или иную долю присвоения из них. Доход же по акциям, как и премии должны определяться по нормам от вклада каждого в социальную сферу, как сомой высокой целью общественной и производственной кооперации.

Ситуация, скажем так, необычная. Здесь другой компот. Тут не скажешь: моя рубашка ближе к телу, на всех других мне наплевать. Ведь доход каждого должен зависеть не только от собственной работы, но и от работы коллективной с социальной ориентацией предприятия и государства в целом. Отношения к общественному как государственному, с которым живут люди, в такой системе наверняка станут другими, если личное в разной степени по социальной значимости каждого будет зависимо от вклада в общественное пользование и достояние. За работу на своем рабочем месте может зависеть только индивидуальный социально-экономический статус члена кооперации. (О принципах формирования созидательного социально-экономического. статуса вы еще узнаете по ходу знакомства с данной работой, если не знакомились с ней ранее).

— Почему же оплата руководителей должна быть зависимой, от успехов подчиненных коллективов и влияния их на социальное развитие? – задал вопрос читающий, как будто сам себе и ему ответил кто-то из налетчиков.

— Исполнители — это руки управленцев, и управленцы зависят от их профессионализма, а точнее от результатов роботы коллективов в целом. Ввиду этого общий успех – это оценка значимости руководителя и определявшая формы его поощрения, а значит должно существовать нормативно-экономическая и правовая форма влияния его на коллектив.

Забота руководителя об исполнителе —это уважение к себе и коллективу. Да, руководители могут увольнять, издавать приказы, действуя в пределах должностных инструкций своих блоков, и даже могут не выбираться, а с учетом их творческого выражения утверждаться учредителями или линейным аппаратом предприятия. Поэтому, наказывая подчинённых, они в то же время практически уже наказывают и себя, но бездействие коллектива, если это понижает эффективность деятельности предприятия в целом или отдельного блока должна открыть нормы и формы коллективного влияния на себя, как и отдельных членов друг на друга.

При этом трудовое выражение членов коллектива должно определять формы возможного межличностного экономическо-правового влияния в нем. Эти меры должны повышать общую результативность труда, если стимулирование будет повышать роль меж личного влияния всех. В этом должен выражается принцип трудовой взаимозависимости, выраженной не только общей собственностью, но и общим трудом, и общим настроением, выраженным отношением людей меж собой. Главное в этом анализе в том, что обезличенного равноправия в стимулировании быть не должно, но расслоение должно быть отнормированно по общественному созидательному вкладу каждого, а не посредством хамского ограбления простых тружеников эгоистической коммерческой властью. Они, захватив средства производства, об этом беспокоиться, не думали. Преследуя только собственные интересы, они в конкурентной борьбе освобождались от социального балласта. Заинтересованность отстоять свою национальную идентичность экономики, тоже нет, так как их доходы от них не зависели и эта проблема сохраняется. Вследствие этого они легко могут быть подвергнуты иностранному экономическому и политическому влиянию. Без продвижения класса созидательных сил и социальных условий и стимулирования с учетом этого развития, любая стран станет экономическим донором других стран, и будет вынуждена потерять свой политический суверенитет. Так как такое предполагается автором и, следует из работы, то вы должны были понять это, — сказал излагающий присутствующим представленную работу. Обращаясь к привязанной к трибуне даме, он еще раз указал на утопию демократическое предательство её взглядов. Она дико рассмеялась над сказанным.

— Если, бы вы в конце концов, серьезно ознакомились с работой то наверно не смеялись, а согласились с приведенным в ней доводами и даже с концом, стиха, который прочитал вам товарищ Сталин, ведь вы неокончательная тупица.

— Вы оскорбляете меня и вех кто за демократический выбор и согласен со мной, но от вас господин, выступающий я этого, не ожидала вы легли плод Сталинскую банду, которая кроме диктатуры ничего не знает и превратились в подобное им, невоспитанное хамьё. Не нарушайте права личности и не смейте повышать на меня даже голоса!

В ответ она услышала дикий смех, и господин Сталин прицелился в неё из ружья, но стрелять не стал.

— Моего друга Берия на вас нет. Ладно, медленно продолжайте гнить здесь на трибуне в путах своей глупости. Участь Троцкого пускай вас подождет и любовь опричников Грозного тоже.

— Не пугайте меня насилием не запугаете. Вы же как бы сватаете мир любви, а сами гроза из прошлого невежества. Исторически сложившийся требование этикета отношений людей — это, прежде всего условие любви и уважения к окружающим выстраданное общественным сознанием, а у вас его нет. Не надо заниматься лицемерной болтовней, выдать желанного вы даже здесь не способны. Воли, как и убеждений моих, вам такими сказками тоже не сломить! Рынок исправит всё, – возмутилась тирадой привязанная к трибуне дама.

— Кара моральная не может быть иной, в чистилище с любовью все иначе, - отвечали ей налётчик в лице Истины. — Ваш рынок дает только свободу угнетения, формируемого наживой и свободу возмущения, которую приходится заливать кровью. Нам сейчас решать, какой благодатью вас обласкать и как вам рога неограниченной наживы ломать. Вашим движением оскорблена и подавлена вся обездоленная Россия — народ, часть которого вынуждена либо грабить, либо есть отруби, если не лазить по помойкам и заниматься проституцией. Может, они вас пожалеют и защитят? По вашей морали, жизнь—это большой свободно-демократический курятник, где каждому дана свобода быстрее залезть повыше и обгадить другого. Потом, при необходимости убрать, чтобы жизнь без жертвенного выражения одних в пользу других не теряла свободного смысла, прикрывая частный характер экономического беспредела.

Давайте лучше знакомиться с работой дальше и не перебивайте вас просвещающего.

Дале по тексту следовало:

В блоках и общинах многоуровневой кооперации могут создаваться свои договорные коллективные отношения, своя корпоративная среда, социальной семьи и мораль, как и соответствующая им собственность или право пользования ею. Любое увеличение коллективной собственности трудом, как и доверительная передачи личной собственности, в коллективное управление или обратно общественной в их доверительное пользование отдельной личности, должно приводить к изменению коллективного социально-экономического статуса человека и коллектива. Естественно, всем членам такой блочной кооперации, причастных к данному приросту, это должно давать различные социальные привилегии или повышать права на корректировку размеров нормативных доходов и прав на льготное пользование.

Различные привилегии по статусу могут формироваться, как из общественных фондов, так и другим образом не исключающих лицензионных прав по управлению, расширением прав пользования услугами отдыха и спектра привилегий в быту. Не исключаются использование свобод по распоряжению финансовыми резервами, образуемыми на высших уровнях кооперации, как в пользу личности, так и в пользу своего первичного коллектива— социальной семьи.

В такой структуре требуется юридические обоснования по управлению собственностью и приобщения к власти.

Законодательная власть в лице вас народных грешных представителей в необходимости если и будет нуждается, то очень мало. Она должна воспроизводиться законодательными институтами, а среди вас таковых нет. Нет среди вас и представителей учредительной власти, да и института учредительной власти в стране нет. В таковой хотелось бы видеть партию лучших представителей народа, которые в социально-народное достояние внесли значимый вклад. Такой подход давал бы созидателям право учреждать власть и сформировал диктатуру созидателей. Представительна власть посредством выборов могла бы стать только для утверждения контрольной власти с согласованным влиянием на руководящие органы страны. Ан нет, вы демократическую показуху творите, которая обходится дорого и не всегда честно, порой является липовым явлением с низкой активностью. Механизм отзыва у народа нет, как и об обратной связи, и отзыве не оправдавших доверие. Для этого необходим показатель значимости личности в виде социального статуса, но, увы, сознанием до этого вы не доросли. Потому только карой по божьему зову можно души ваши покарать и этим спасти.

Партии ваши — это тоже пережитки общества борьбы, а для общества любви нужны другие узды. Вот, к примеру, профсоюзы, взять бы их систему и до власти регионов довести — это могло бы и основой представительной контрольной власти стать. В этом случае она могла бы и премии власти утверждать и всю социалку на себя взять, а социальными дружинами власть и предпринимателей в узде держать, чтобы беспредела их не знать. Формы наживы пора в узды норм и права брать.

Если подобное внедрять в управление согласно общественных договоров, на подобие отношений профсоюзов с администрацией предприятий по коллективным договорам на предприятиях, то стихии демонстраций можно будет не знать, а по общественному договору ей экономически согласованною нормативную кару допускать. Такую власть можно и на межгосударственный уровень поднимать, чтобы представителей всех государств к чести приучать. К сожалению, в мире даже профсоюзы под колпак закрыли и уж почти право голоса их лишили, а демократию только на уши посадили. Боятся двоевластия, но если показатель значимости в виде статуса будет един для всех, то страх нынешней власти превратится в блеф и наоборот поднимет служения народу честь. Если статус любой оппозиции от вредоносной деятельности будет понижаться, то до своего выражения не будет допускаться. Ныне страх перед ними от недостатка ума — это тоже власти беда.

Читающий замолчал и из зала донеслась песнь «Нам звонят профсоюзы». Её пела ходячая меж пленников представительница истины:

«Алё» - вам звонят профсоюзы, -

Вступайте к нам скорей в союзы.

Мы защитим народ от власти,

Чтоб беспредел не знал напасти.

На труд и быт защиту ставим,

Согласью договор составим. -

Далее пошли их разъяснения,

О важности их намерения.

Твердили, что в рынке давно нет согласий

Конкуренция рвет их до безобразий.

Мир во вражде, и с бедами страданий,

Ждет договорами счастья ожиданий.

А потом уж звонили другие,

И почти о том же твердили.

- Договор дружбы с согласием всех,

Нам для успеха иметь бы не грех.

Чтобы от алчной наживы одних,

Бедой не нахатили рук трудовых.

Нужно по понятиям согласие во всем,

В нем свободы каждого определять умом.

В этом мир должен отжаться,

И ему в делах отдаться.

Я такому мнению и не возражал,

Мыслил сам себе и думая молчал.

Голос с пониманием томно продолжал:

- Даже договор согласия, меж врагами,

Должен быть прошит добра делами,

Что бы, не упасть в пропасть надежд,

Нужен договор согласия всех от бед.

В общем интересе и любви,

Двигаясь к творенью красоты.

- Да Понимаю, и это принимаю, -

- Вроде как им отвечаю, -

Власть слуга народа

И служить ему его порода.

- Значить Договор согласий и надежд

Может быть гарантией от бед,

Где за нарушение его и по уму

Драли каждого как Сидора козу.

- Мы для мира в рясе справедливости

Ищем всем разумности и милости.

Этому хотим мы стать хозяином

А безумству мира вещим Каином.

Мир согласья в благах, без отчаянья.

Обещаем всем для воспевания.

Даже власти и самоуправлению,

Можем дать примеры к сотворению.

Где народ контролем власти станет

И возмущенье их на улицы не грянет.

Чтобы не творил уж больше гнёт,

Голод - беспредел людских свобод.

Тень раздумий мчится по стене,

Я в сомненьях говорю себе:

"Профсоюзы ль Боги на земле?

Да, в согласье мира карнавал,

Профсоюзы ли сему всему причал?

А может быть, и правда в этом есть?

Профсоюзы ж защищают нашу честь". -

Так подумав, продолжал себе:

"Да и партий то за это нет ни где,

Что готовы защищать людей везде.

Все лишь рвутся к власти на земле.

Все они как, наших мук зачатки,

В них нажива от души, до пятки.

Войнам лишь протягивают руки,

И по беспределам бьются наши муки.

Страх, вражды - безумие над миром,

Над добром гуляет злобным пиром.

А с согласьем все давно в разлуке,

Всех наживой выкручены руки.

Труженик - хозяин, но не в деле.

С разумом, прогресса, не в корсете

Где же ты согласье на земле?

С властью подконтрольной лишь тебе?

Только в нем нам не видать вражды,

И не мучиться на лезвие беды.

Ой, не уж-то кровь нужно пролить,

Чтобы всем в согласье после жить?

Удачи всем, желаю удачи,

К миру с добром не на сдачи.

И может быть профсоюзы

Станут рамками этой картины.

Если договор согласья

Будет бегством от несчастья,

Значит в нем спасенье бога.

С благородством для народа,

Где профсоюзы, в рай дорога".

«Але» - вновь звонят профсоюзы,

На власть согласьем просят узы.

Чтоб соц. успех доход верстал

И честью для согласья стал.

Только порой кажется мне

Все профсоюзы на земле

Мамон может купить вполне.

Да и кто во власти разрешит

Им свой порядок утвердить?

Потому гав, гав их будет болтовней,

В помутневшей безысходности земной.

И с кем прогресс пойдет вперед,

Кто сила движенья, кто поведет?

***

Вот-вот в этом весь компот, - продолжала она после прочтения стиха. - Профсоюзы экономически слабы и управленцы не любят их иметь на предприятиях. Ныне практически нет реальных движущих сил, которые могли бы вывести народ на улицы для защиты их интересов. Коммунисты рвутся к власти и дорвавшись до неё станут таким же угнетателем государственного масштаба, не терпя их независимого контроля над собой. Правда, в бытность их у власти были у них подконтрольные советы народных депутатов, как обратная связь власти с народом и только. Влияние на партийную власть у них была формально минимальной возможностью, ограниченное партией.

Отсутствие профсоюзов в силовых структурах государства тоже обессиливают роль народного влияния в них. Возможны ли наподобие профсоюзов некие независимые от власти «бытсоюзы», но зависимые только от социального процветания и значимости государства, которые контролировали бы и защищали социальные интересы граждан в каждом административном районе? Вопрос этот не у кого не стоит, а они могли бы контролировать народным влиянием и торговлю, и саму власть, и все социальные и образовательные структуры. Такой контроль, как уже говорилось выше, мог бы быть на основе договоров общественного согласия. Формы влияния могли бы быть нормативно согласованны ими как поощрительного, так и карательного экономического характера, за нарушения общественного договора согласия и намерений. По требуется ли отдельные формы суда, подчиненные им, для их эффективности вопрос не праздный. Однако наличие их вряд ли вынуждало людей стихийно выходить на улицы выражая свое возмущение. Отсутствие и партий инновационно-социального развития, со своими банками это серьезный недостаток системы государственного формирования. Без диктатуры созидателей прекрасного образа жизни, невозможно учреждать власть поддерживающую различные общества и союзы творцов. Только творческое выражение личности, как счастливая форма существования, а не обезличенные выборы большинства, за предвыборные сказки, как пережиток буржуазной демократии экономически властных представителей, стали бы не нужны и бессмысленны. Однако диктатура созидания требует своего денежного образования, где народное достояние прошлых поколений, включенное в оборот, может формировать дополнительное стимулирована. Оно должно создать преимущество банкам созидателей. Именно банковская капитализация творческой продукции прошлого, может создать самое большое стимулирование настоящего творческого выражения, как смысла всей жизни и прогресс общества. Так как в природе нет демократии и стремиться к ней - это утопия политики жизненной ориентации, даже еще утопичней чем равноправие коммунизма, более того открыв акт ворота внутренней и внешней интервенции грозит предательством национальных интересов под видом мягкой силы. если не от наивного сознания, то являет завуалированный обман народов всего мира.

Тут же она опять прочитал стих

«Последний патрон»

Я не хлопаю в ладоши

Политикам, за власть и гроши.

И на выборы не хожу,

Нет той партии, на беду

С доверием к сознанию моему.

Ясной цели не видят и к ней, не зовут,

Лишь безысходности сопли жуют.

Кто прошлым, кто этою властью живут

И проблем не решают, болтовнею играют.

Черным удавом из чрева сомненья

Давят сознание их выступления.

Факт угнетенья народа не видят,

Экспроприацией прибыли служат.

Я говорю им: «Вы слуги народа,

Прибыль на прошлый труд только от бога.

Не крутите наживой своей

С эксплуатацией шальной.

Живой и прошлый труд должны,

В цене друг другу век равны».

Но они не понимают,

Или слышать не желают.

О, ограниченность вселенной,

Когда ж не будешь ты безмерной?

И голос свой, как последний патрон,

Я берегу себе в поклон.

* * *

Вот и думайте господа кто вы и какая беда, из двух зол всегда нужно выбирать худшее. Однако мягкая сила смены власти возможна, если она будет лить воду не на ослабление национальных интересов, а на развитие социальных благ и социального государства. Только в этом случае силы, озабоченные этим можно считать прогрессивными, а не враждебными. Озабоченный этим экономический класс сначала должен сформировать свою экономическую основу. В этом направление возможно движение только если движущий класс сформируют свои банки и свою социальную валюту оценив все не только национальные произведения искусства, но и всю социальную сферу, и средства производства перенесшие свою стоимость и оцененные вновь. Именно эта капитализированная стоимость, как экономический фактор прогрессивного социального развития должна стать диктатурой смысла жизни и значимости каждого для основы приобретения прав свобод пользования и подчинения. Для коммерческих структур социальный показатель должен определять нормативы облагаемой и не облагаемой налогом прибыли и определять статус хозяйствующих структур и значимость конкретной личности. Значимость представителей социальной сферы должна формироваться по нормативам из спроса и качества. При этом социальная стоимость, обрушение и валюта может иметь свой энергетический курс по отношению к денежному выражению стоимости, образованному рыночными отношениями. Таким образом сформируется взаимозависимая структура собственности и общественных отношений, где личное будет больше зависеть от развития общественного сектора, а сейчас все наоборот общественно-социальное зависит от развития частного, где степень социальной эксплуатации диктует рынок.

Вам это трудно понять господа народные представители?

В зале стояла тишина

- Не надо образование за деньги покупать. Придется растолковочную машинку включать. Спрашивается зачем лезли народ представлять, законы утверждать? Может вас на мыло пустить, чтобы бестолочам дармовую зарплату не платить?

Вы же даже обратной связи с народом не имеете и возможности его влияния на вас, нет. Ведь деньги вы получаете не от партии народа, а от государства и власти, а от кого получаете тому и служите и от влияния на ваше стимулирование, как и возможности снятия с представительных вам народом мест он отстранён и за потерю доверия опять лишает власти власть, а не народ. Хотя своими взносами из своей нищенской зарплаты народ бы вам вряд ли смог такие зарплаты платить. Ваша демократия чистый фейки обман сознания.

Поэтому линейную власть нужно учреждать партией лучших и достойных представителей народа и их партией, а контрольная власть может быть, как и говорилось в зачитываемой вам работе, выборной от народа. В этом случае, выборы из разных партий ослабляют единство управления так как каждый представитель будет заинтересован в развитии интересов своих партий. При учредительной системе власти влияние извне, под липовой демократией, эгоистического вмешательства родной элиты и иностранного меньшинства во власть, исключается. Естественно тут должна учитываться оценка значимости учредителей формируемой значимостью социального развития общества и роли в нем каждого.

Вы, похоже, в ситуации свиты царя из сказки о царе его свите и шуте.

Видя их незнание этой сказки она недолго думая стала рассказывать:

На остове Буяне,

При царе Салтане,

Жил один господин

И честным только он и был.

Принцессы струночки,

Синьоры рюмочки

На тары – бары, на тары – бары

С чудом развлечься забегали.

Но вот раз,

Как под заказ,

Пришел сам Султан

И изложил рассказ.

Замучила меня

Моя светская братва.

Взятками с откатами

Вся донизу проросла.

Тары - бары, тары-бары,

Получил совет управы.

Хреновому танцору

Не хватает в штаны шпоры.

Ты же власти господин

И владелец всем один.

Лиши владенья всех и разом

За разврат большим указом.

Оставь лишь право управления

Бей по ребрам и в сплетение.

Ты ж не из хапни шайки – лейки,

По чести выстрой всех линейке.

И не дрожит пускай рука

Вся власть народная твоя.

Принцессы струночки,

Синьоры рюмочки,

Сразу все заголосили,

И мудреца жизни лишили.

Но выполнил Султан наказ

И расцвел остров в чудесах.

Принцессы струночки,

Синьоры рюмочки,

Нашли полезнее себе игрушечки.

Про тары - бары, про тары - бары

По пустякам не вспоминали.

На острове буяне,

При царе Салтане

Стоит памятник один,

Надпись: «Верный чести сын.

Не превращайтесь вы в скотов,

Не продавайте честь отцов".

* * *

Может вас тоже уже пора разогнать и зависимыми лишь от социального благосостояния народным представительством заменить?

В зале поднялось негодующее волнение. Истина усмехнулась и стала их успокаивать:

Чтобы народ это мог осуществлять, нужно и теоретически это обосновать. Для такого контроля и формирования контрольной власти, надо для объективности в собственности, по функциям владения, пользования и распоряжения признать необходимой и функцию контроля. Чтобы воспроизводить эти функции экономически, нужно раздельное их акционирование или некий другой механизм. Это могут быть и акции по функциям с конкретным правом приобретения, но на каких основаниях определить право ими пользования и распоряжения и в каких случаях присвоения? Вашему уму до этого нет дел, а потому сознание не требует объяснения, да и такие заморочки ума, вам как далекая звезда, от которых только болит голова. Вам корона ума, как беда до пупа, на которую плюете с высока.

Кто-то выкрикнул из зала:

- Если следовать вшей логике, то непонятно кому еще ума не хватает толи вам, толи нам. Вы что, считаете ваше образование и туманные умозаключения можно за истину ума принять?

- Ну вот потому вам и трудно это понять, от пуповины марсовой теории не можете себя оторвать. Ведь раздельную взаимозависимую собственность основанием счастья нужно считать. Раздельное воспроизводство собственности с соблюдением плановой социальной экономики, где соотношение живого и прошлого труда в цене будет равна единице, есть нормативная экономическая необходимость и справедливой жизни, и будущего роботизированного общества. В нем не почти будет рабочих с необходимостью формирования социальных фондов и норм прибыли от неё.

В таком обществе социально плановые цены и их обращение должны сформировать свою социальную валюту владения, которая должна оптимизировать рыночное производство и обращение формируя пользование и распоряжение.

Средства производства, перенесшие свою стоимость в процессе производства, и вновь включенные в производственный процесс могут формировать социальные фонды, как и существование контрольных органов власти. Финансовое же формирование и воспроизводство контрольной функции, может открыть возможность существования не только контрольных уставных органов предприятий, но и конституционной власти государств. При этом их существование не будет зависеть от линейной власти управления, а иметь свою экономическую базу, а значить и независимую обратную связь с народом выполняя его волю.

Это, в свою очередь, может стать основанием восстановления всех исторически родовых династий, и даже монархической, как конституционно-контрольной власти в стране, но уже на взаимозависимой, а не на частной структуре собственности или частного пользования общественной.

В этом месте её утверждения были прерваны. Возмутился с негодованием кто-то из коммунистической фракции и его превосходительство их оппонент сам господин перестройки Гайдар.

— Скажите, пожалуйста, какой непрофессионализм, что нас всех здесь за дураков принимают?! Какая теоретическая каша!? Какая клубная, какая личная, какая блочная, государственная и тем более контрольная монархическая власть с раздельной капитализацией? Для контрольной функции власти достаточно создать общественную палату, как в Англии палату лордов, и никакая монархия нам будет не нужна. Как разделить собственность? Разве могут сосуществовать в каком-то одном виде собственности контрольные интересы государства, и народа с интересами как частника, так и пользователя? Понятия живого и прошлого труда в экономике нет. У автора, видно, с головой не всё в порядке.

— Ну что Плохиш, из журнала Коммунист ясно, что вы даже своего академика Струмилина не читали, а во власти и управлении ей указкой стали. Измена с предательством завоеваний своего деда. С такими мозгами мало на горшке сидеть, надо горшок на голову одеть. Очень похоже, что он вас он в своей сказке Плохишом описал. Теперь придется объяснять для дураков, наглядно, для доходчивости на конкретном примере, где будете примером. После вас с целью большего эмоционального восприятия и в назидание потомкам за глупость, на всякий случай расстреляем. Какой там, у вашего деда в сказке клич был? “Смерть буржуинам!” Так вот, умрите с честью за измену воспетого дедом дела и убойтесь поступков его мальчиша Плохиша. Он вас на том свете уж с дубинкой у ворот адовых наверняка поджидает, и черти купальные с парашей котлы на угольках приготовили.

Бандит по кличе Сталин встал, и размахивая пистолетом тоже стал возмущаться:

— Наде же, а его отец у меня в любимчиках ходил. Знал бы что такую измену родит, до появления потомства к стенке поставил.

— Пся крев! – возмутился налетчик в облике Царя Грозного. – Мы с тобой им такое государство подарили, а они его под демократию, как под нож свинью пустили. Русь никогда на демократии не стояла, и её не понимала. Только по тому и самой большой страной в мире стала, что волю царя, как свою принимала.

Тут к Гайдару подошли какие-то ряженные, напоминающие опричников царя Грозного, и кто-то из них закричал:

— Пусть этому типу Гайдару, разъяснения сделает Зюганов. Таких предателей в их партии тьма тьмущая было, а все потому что не общественная собственность значимость личности определял, о партийная стая. Как только партии не стало то вся братва побежал. Пожалуйста, поторопите коммунистическую мысль и Гайдара для предсмертного слова, и завещания. Пока Гайдар будет писать завещание, на то что приватизировал и причащаться, господин-товарищ Зюганов будет сидеть на яйцах. Мы тут их целое лукошко ему приготовили. Это диетические яйца коммунизма. Их партия, как Курочка Ряба семьдесят лет несла, а высидеть не сумела: выкинули из власти по бездарности. Придется вам сейчас довести это дело до конца и высидеть из них хотя бы малость здравого ума.

— Я не сумасшедший, — возмутился Зюганов

— Кто не был в дураках, тот никогда не будет умным. И запомните: ваша партия во власти всех инакомыслящих закрывала в психушки, и сама потому лишила себя ума. Семьдесят лет к коммунизму в дорогу звала её так и не нашла. Правоведы только как кару признавали и его, в форме же выражения общественной любви не видали. Вот потому и страну потеряли, теперь испытайте этот коварный опыт на себе. Смелей! Красоту смелости храбрых мужей история любит больше красоты рассудка людей.

— Я не сяду.

— А вы не бойтесь и не стесняйтесь. Раньше сядешь, говорят в местах не столь отдаленных, и вами до совершенств доведённых, раньше встанешь, точней, выйдешь. Иначе придется выбирать: либо готовиться к смерти, как Гайдар, либо мечтать пятой точкой в лоханке Индийского океана, как Жириновский после клизмы и либерального угара.

В это время к трибуне вывели Гайдара. Он шел и напевал какую-то песенку о своей судьбе.

(Текст песни Гайдара:)

Как много пройдено дорог,

Страной от прошлого доныне.

В ни кем, нехоженой дали,

В никем нехоженой пустыне.

По неизведанным дорогам,

Как кот из сказки на цепи,

С начала Пушкин потом Ленин

Сквозь лес проклятий нас вели.

Дошли до края, нет пути.

И вот теперь, куда идти?

За нами шли полмира гордо,

Полмира нас боялись долго,

И вот опять вопрос, как быть?

Страна как витязь, как нам жить?

Желает новый путь открыть.

На распутье, на распутье, не решительность бедой

И молчал угрюмый витязь над дорожною плитой.

"Ты молчишь, куда ж идти?" Дьявол молвил, "поверни".

Золотою головою мне пришлось потрясти.

Золотая моя голова, голова,

Коммунизма разбита была ею страна.

И теперь, только рынок будет наша судьба.

Не беситесь от злости, это воля моя.

Так свети же нам рынок, свети.

Я прозрел этот путь, и мы будем идти.

Пусть на этом пути,

Дури прошлой уйдут миражи.

Новый опыт страна на ходу обретет,

Но отсчет от меня бремя верст понесет.

Если где-то ошибся? Как политик минер.

То концом моей жизни, адов будет простор.

Расстрелять вы хотите сегодня меня.

Это ваша ошибка, но прощайте друзья.

До свиданья! До свиданья!

Отправляюсь в мир иной.

Этот рок судьбы с рожденья

Нагадал мне дед родной.

* * *

От последнего слова он отказался. У трибуны, ему к виску приставили пистолет. Он героически продолжал напевать, стараясь не обращать внимания на угрозу.

— Стрелять? — иронически спросили его. Он вместо ответа еще больше стал выкрикивать слова своей песни. – А может, сам умрешь? — перебивая его пение, продолжали издеваться над ним. — Приговор на самообслуживании. Не получится — добьем.

— Казнить его, казнить! — закричал кто-то из фракции коммунистов.

— Я сам себя кончу и ... — со злостью выдавил он из себя, замяв последние слова и песни и фразы. Ему сунули в руки пистолет.

— Мужества-то хватит?

— Как-нибудь постараюсь, авось сумею собрать вместе и силу, и волю, как дед.

- Постарайтесь собрать, если осталось что от деда.

Гайдар взял двумя руками пистолет, посмотрел по сторонам и, перекрестившись, дрожащей рукой направил дуло в сторону сердца.

— Прости, дед. Каюсь, — вдруг прошептал он. Раздался выстрел. Пистолет выпал из его рук. Ноги подкосились. Он с выпученными от испуга глазами одной рукой схватился за сторону сердца, другой стал ощупывать свою грудь и другие места.

— Умираю, мальчики, или, кажется, живой, — растерянным голосом прохрипел он и затих в полном недоумении.

— Даже застрелиться не можете, — качая головой, с усмешкой бросили в его адрес с трибуны

— Вы издеваетесь надо мной. Патроны холостые.

В доказательство этого он снова выстрелил в себя и снова безрезультатно. Ему не возразили. Один из налетчиков молча поднял с пола пистолет и, прицелившись, выстрелил в сторону председателя. Селезнев съежился. Несколько из стоящих рядом с ним свечей погасла и рухнули на пол, как и рога на его голове.

— Вот так надо стрелять. Одним ударом семерых и рога, и свечи. Так мы вам всем рога поотбиваем, если заслужите и смелости хватит под дула пистолетов стать. Выстроим всех у стенки и одним залпом святыми сделаем. Вам же так не научится стрелять, да и думать не умеете. а не умеете значит в рот берите… Ствол, мы имеем в виду, ствол, тогда наверняка получится, возвращая ему пистолет, пояснил стреляющий. Гайдар вновь взял пистолет и уже более уверенной рукой направил его дуло в рот. Раздался выстрел. Тело его обмякло и медленно опустилось на пол.

— Ну, наконец-то, свершилось. Капут дракону Перестройки. Вытащите эту опухшую мерзость отсюда и отбросьте, подальше чтоб не вонял, — распорядился, поправляя свою небесно-голубую мантию, опричник.

— Ну, теперь Зюганов сядет на яйца или одной жертвы в назидание для диктатуры пролетариата мало? Сейчас бросим жребий. Кого пришить следующим, теперь уже из вашей фракции.

Из зала послышались возгласы:

- Садись, садись гад. Один раз не петух, два раза не курица. Докажи, что эротика коммунистам не чужда.

Зюганов поднял подол своей простыни. На плечи ему набросили голубую накидку.

— Ну что ж придется сесть, но только во имя торжества коммунистического будущего я пожертвую своей честью.

— Прекрасно, вы теперь почти наш, — обрадовавшись его решимости, сказал стоящий рядом налетчик. – За грех измены идеалам коммунизму Горбачевым, за сдачу всей социалистической системы капиталу, за уничтожение инстинкта веры в светлое будущее отвечать придется вам. Этой божьей кары, даже по вашим меркам мало. Только точнее это не кара, а исполнение великой миссии божьего зова, во имя сотворения земного рая и покоя.

С дрожащими коленками, с отчаянием и страхом в глазах, Зюганов стал неуверенно садиться на корзину с яйцами.

— Испугался оголения? Какая досада, но это же совсем не больно. Голая истина всегда свята и привлекательна, как женщина своей естественной красотой, — иронизировал налетчик. — Страх и любовь как подсознательные и сознательные явления владеют миром. Страх — как необходимое принуждение, любовь наоборот, но как красивое и приятное их повеление. Наш кумир Иосиф Сталин, да и царь Грозный, что сидят сейчас здесь любили в деле присутствие страха. Страх для них был фундаментом власти над миром, и гарантией народной любви, смирения и поклонения, как надстройки власти. Правда кому служили, того порой и били. Недаром говорили: «Бей своих, чтоб чужие боялись».

— Боятся - значить уважают, — тут уж заметил налетчик в облике Сталина. – Когда не боятся, проблема, но убрал человека, и нет проблемы.

— Да, да. Так, вместо диктатуры созидания и любви действовала формула диктатуры страха, даже не для защиты класса бедных, а так для порядка, чтоб знали, что может быть если пойти против культа личности и диктатуры его идеи и воли. – Прокричал кто-то из темноты зала, и воцарилась тишина.

Налетчик в виде Сталина постучал трубкой громкоговорителя по трибуне и, усмехнувшись, спросил:

— Кому там жизнь надоела?

— Во, во! Право на жизнь и существование, вместо права на свободу слова, творчества и любви стало искаженной формой развития державы. — опять возразил кто-то в полумраке зала.

— Мы это, сейчас исправим, и о диктатуре любви расскажем, и свободу её вам покажем. Вы забыли господа, что свобода слова всегда под диктатурой идеи жила, её несла и рабыней ей была. – Так, с усмешкой отреагировал все тот же налетчик, изображающий товарища Сталина.

— Диктатура любви? Это что-то абстрактное, — неловко усевшись на корзину, возразил Зюганов.

Корзина под ним затрещала. Раздавленные яйца потекли. Комментируя случившийся факт, товарищ Сталин возмутился, и

обратился к председателю:

— Вам необходимо помочь коллеге иначе он всю идею погубит, как горбачевцы идею коммунизма.

— Научите в поиске утерянной истины счастья обходиться без грубого давления диктатуры класса. – подхватил некий налетчик Грозный. — Придержите его диктатуру, чтоб все остальные яйца ею не подавил, и помогите обтереть. Вы видите, как он весь дрожит, от волнения-не уменья, стыда и стеснения. Головой надо диктовать, а не попой, чтоб не раздавить, как “Мишка-демократ”, услугой медвежьей страну. Созидательное творчество - всему голова и диктатура, а любовь — ее шея и как всегда второе. Когда боятся, всегда любят.

— Как я тебя понимаю брат. – Поддержал его налетчик Сталин.

— Я тоже понимаю, но лишь тогда жезл от крови чертей обтираю, — ответил ему налетчик Грозный. — Ваши бездарные коммунисты вместе с еще более бездарными демократами виноваты в том, что империю моего рода развалили и флаг раздора водрузили. Российские граждане, строя города и заводы в бывших братских республиках, не имеют сейчас ни одной акции от вложенного в них труда и интеллекта. Более того, всё, что не полито их кровью, потом, они готовы без согласия с народом раздавать и дальше. Этим правом обладал только царь и мои предки. Мы были учредителями и собственниками державы, а они всего лишь временщики с оперативным управлением ею, без права владения державой. Без оговоренных условий выхода из державы все с бодуна дураков, добравшихся до власти, побежали. Теперь в границах своих от национальных проблем визг поднимают и кровью харкают.

Даже то, что было куплено и подарено своему народу всей династией царей, они умудрились бросить, продать или забыть. Суда истории требует душа. Может быть нам царям не только конституционную власть отдать, а и всю судебную власть утверждать, все бы стало на свои места, одним учредительную другим контрольно- представительную нам судебную

— Да! Разрушив германскую стену раздела, наших завоеваний вы сдали их и воздвигли стену страшнее, но уже в своей стране. — Уже обращаясь к залу, возмутился господин налетчик Сталин. —Суда истории, как возмездия, точно, только царям справедливо отдать. Разделив по живому семьи и нации в своей стране, эти уроды прокляли начатое мной святое межнациональное и благоразумное дело гармоничного всех развития. Придется начинать всё сначала. Ну, что ж вы, Селезнев, рупором своим щелкаете, подсобите своему другу! Мы же вам рога отбили, можем восстановить.

Председатель встал на колени и взмолился;

— Друзья, друзья, я же не виноват в его бездарности. Последние годы все так делалось. Хотят все как лучше, а получается, как всегда.

— Брянский волк тебе друг, — возразил какой-то слепой налётчик с посохом. — Все вы одним миром мазаны.

На ваше имя, если вы не забыли, была направлена данная работа за № 2829. Трижды автор с мольбой о внимании, обращался к представителям народа, начиная от представителей Союза. Всё как об стенку горох. Хотя бы обсудили для приличия или что-то сказали. Рационального зерна не увидели? Она же вам идею коммунизма давала и династию царей в ней воскрешала. Вот и пришлось мне и моим друзьям из подполья выйти и Грозного со Сталиным с того света прихватить, чтобы вас уму разуму научить. Воистину слепцы по разуму хоть и зрячи, как с повязкой на глазах. Чему я вас только учил? Не ваши убеждения, вот и затёрли работу и в этом уже виноваты. Воистину Богом сказано: ”Не давайте святыни псам, не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас”. За это воздастся вам. Прощения не ждите, и срока давности не будет. Сейчас прозреете и будете отвечать за всю свою компанию измены сполна. Мы на вас сегодня отыграемся и отоспимся.

Не трогайте его. Я все сделаю сам, - поспешил выручить своего коллегу Зюганов, обтирая свои прелести подолом простыни.

— Тогда, товарищи по несчастью, так называемые господа закона, начнем объяснять, и Бог вам навстречу. Может и прозреете.

Тут все увидели, как старец, сняв с глаз повязку и накидку превратился в образ Ленина.

Все стали крестится, не веря своим глазам, а воскресший Ильич продолжал:

— Перед вами наглядный пример выродившегося коммуниста, который фактически сдерживает рабочее движение. Именно такие бездарные коммунисты не развивали моё учение, просто сначала пустили бесконтрольную наживу частной собственности и этим приговор себе подписали. Сформировали класс частных собственников, именно они сформировали внутреннюю интервенцию. Если бы доходы новых НЭПовцев вы поставили в зависимость от развития национализированной собственности, то пол страны сейчас не потеряли. Теперь опять кровь придется проливать, этот класс не захочет беспредел наживы терять. Отдали им в наживу медицину, бесплатно, жилье и учебу, и они за это денежное поле в пепел превратят любого. Истина вам тут дело твердила, что вроде как конвергенция общественного и частного должна быть. Измена вашей партии делу, которому я тысячи таких же как я жизнь отдали и кровь проливали теперь только солдатским штыком будет отпета.

Зюганов молча, кивал головой, ссылаясь на предательство Горбоча и Ельцина - танцора от решений, которых, кровь по всему миру потекла,

как национальная вражда, для нажив торгаша и товарного грабежа.

— Правильно понимаешь, а что делать не знаешь, — отвечал Ильич ему. — Теперь как руководитель партии, которая должна была быть высшей формой общественной организации с коллективной ответственностью за деяния свои отвечай за глупость одно партийцев своих.

Представьте себе, что ты та Курочка Ряба — инкубаторное хозяйство. Каждый из вас здесь сдал в него условно по одному своему яйцу.

—Женщины не в счёт? — спросили язвительно из зала, и также из зала кто-то репликой ответил:

— Ну, а как же, ведь у них их нет.

Ильич замолчал на мгновение и подумал: издеваются над собой, мазохисты. Надо им, надо испить эту чашу кары небесной до дна. И продолжил:

— Однако предположим, что эта Курочка Ряба и её курятник экономика всей страны. Вы нанесли разные яйца, кто простые, кто цветные, кто золотые— они, народное достояние. Кто предоставил несколько золотых яиц вместо одного, могут поиметь золотой социальный статус, отмеченный шпалами, другие их могут заслужили также, в соответствии с цветом и объемом яиц. Кто принес золотые яйца, будут ходить по золотым дорожкам, сидеть на золотых жердочках, выше всех, и получат право клевать золотые зерна с посещением других курятников. Другие на это если получат право, то может и не навсегда или совсем не будут иметь, в зависимости от общественной значимости своей личности. Но за то, что в вашем кооперативе есть золотые яйца вы все будете иметь право красить перья в золотой цвет и щипать любимую зелень.

Отличие порядков сегодняшнего курятника, в котором вы живете от статусного в том, что ныне у кого карман больше тот выше и садится. В порядке предлагаемого коммунистами курятника привилегированное положение получают не те, кто хапнул себе из общего больше всего, а те, кто отдал обществу больше. В случае, если ответственный подавил яйца, как Зюганов то, это должно привести к понижению его социального статуса, что должно повлиять на уровень получения социальных благ и прав в социальной иерархии. Эта экономическая ответственность может иметь отражение и на социальной коллективной значимости всех.

Однако пойдем рассуждать дальше. Если яйца народное достояние, а народное достояние не может быть собственностью частного лица. Иначе этот персонализированный вклад нужно рассматривать как форму владения, определяя только статус каждого, сама же собственность не может быть частным достоянием. Однако значимость личного вклада, дающего право на то, или другие, может быть личным правом. Такой значимостью может быть право пользования общим достоянием народа, доверительно передаваемое каждому, как проявление любви народа.

В любом случае народное достояние — это стоимость и в первую очередь если не трудовая, то энергетическая. Если на неё выпустить ценные бумаги и положить в банк, то они могут стать основанием для денежной эмиссии. Эмиссия эта должна соответствовать праву оперативного управления и контролю. Таким образом, стоимость владения остается в банках и будет определять социальный статус каждого гражданина после совершеннолетия с учетом образовательного уровня. В процессе своей общественной жизни каждый гражданин может повышать или понижать свой социальный статус. Он должен определять значимость личности для утверждения на ту или другую должность, согласно штатного расписания, соответствующий той или иной доли владения национальным достоянием. Его значение будет отражать и уровень возможной экономической ответственности каждой личности.

Если в подобном курятнике есть будет гарантия, что, вылупившие цыплята и окажутся востребованы, то хозяйству Курочки Рябы при необходимости может быть выделен кредит для развития с льготами в соответствии со статусом предприятия.

Предлагаемый вариант, может быть возможностью государственной и частной кооперацией, где могут существовать государственная социальная программа с коллективным пользованием, и зависимая от неё частная.

— Ну, это почти мои колхозы. Призабыли что ли господа, – съязвил господин-налетчик Сталин, комментируя Ильича.

— Ну не совсем, — возразил ему налетчик Ленин. Твоя ошибка Иосиф в том, что ты убил мой НЭП совсем, а надо было в плановой экономике оставить коммерсантам нишу, но поставить в зависимость от развития национализированной собственности. В этом варианте, плановому и коммерческому обороту свою валюту определить, а социальным развитием норму прибыли определять. Похоже, для этого у тебя в этом не хватило ума и потому нынешняя беда. Без развития марксизма страна частной интервенции сдана и над чем академики колдовали, непонятно. Ну да ладно читайте работу дальше, если что сложно пропускайте, основное я объяснил, сложный текст, все равно не поймут, он не для средних умов. Пока посижу в тени и посмотрю, а вы кару продумайте, для этого не нужно большого ума. Ильич отошел и как будто исчез из глаз, будто накидку невидимку накинул на себя.

Председатель продолжил читать. Истина, комментируя читающего, выждав время на реакцию зала и продолжила разъяснять:

—В такой кооперационной форме организации нужно продумать и коллективные формы пользования, как коллективного присвоения, чтобы развивалось коллективное сознание и коллективные интересы. Ныне люди, формально объединенные в корпорации, фактически разобщены и даже бывают враждебны друг другу. Чтобы исключить возможность конфликтов, нужна система корпоративной морали, подавляющая возможные противоречия.

Зюганов, привстав с корзины яиц, выдавил из себя:

— В этом мы, коммунисты, с вами солидарны. — Его прервали:

— Вы, гражданин, сидите спокойно иначе яйца застудите, иначе не будьте золотым кавалером примера высиживания вашей диетической идеи коммунизма, которую вы не смогли высидеть самостоятельно, и лишь надругались над верой народов.

Зюганов с явным разочарованием снова присел на корзину и запел песню:

Продолжение 3-й гл.

Продолжение третьей главы:

Опять над миром границы вражды,

За счастье дерутся солдаты мои.

За мечту, за идею, за лучшую жизнь,

Коммунисты мои могут жизнь положить.

В атаку! В атаку, доброй силы бойцы.

Крепость счастья пред нами мы ее взять должны.

В эту крепость забросим рати счастья десант

И, с позиций наживы уйдет коммерсант.

А, ты стреляй, стреляй любовью автомат.

Пусть диктатурой коммунизма грянет град.

В атаку! В атаку! Бросок до мечты.

Под флаг коммунистов сомкните ряды.

Мы с Богом согласны, Бог нам нынче не враг.

И Рай на земле — это тоже наш стяг.

Не бросайте народам наживу, нужду,

Мы согласие ищем с диктатурой творцу.

Достояние народа станет флагом труда,

Ведь нажива народам совсем не нужна.

Так докажем народам; призрак бросил бродить,

Что пора на планете мир любви возродить.

В атаку! В атаку, коммунисты земли.

Пусть мир преклонится лишь разрывам любви.

Диктатуру талантов, любви и семьи

В место классовой смуты мы готовы нести.

Пусть ряды наши полнят созиданья творцы,

Наш десант коммунизма всегда впереди.

Огонь! Огонь! Пусть сыплются цветы

На бастионы счастья вековой мечты.

Огонь! Огонь! Огонь любви.

Зажжем над миром и в груди.

А ты ласкай, ласкай народ труда

Заказ венчания их с истиной добра,

В ней всё владение землею на века

Полито кровью и не правом батрака.

Нам право б это в банки положить?

Чтоб, как хозяевам за землю не платить.

За это право коммерсанты нам должны.

С своих доходов дани калачи.

Лишь право управления землей

Пускай имеет человек любой.

В атаку! В атаку! Бросок до мечты.

Под флаг коммунистов сомкните ряды.

Торговля землею проклятия крест,

Как будто бы честь продается для бед.

Пусть честью нам будет родная земля

А правом на гордость её красота.

Ласкай, ласкай народ эту мечту.

И призрак коммунизма, как судьбу.

* * *

Коммунисты из зала подхватили песню, и когда закончили петь, ведущая их зала Истина заметила:

— Хорошо спелись - и опять вопросила:

— В чем же особенности предложений автора работы? - и сама же, продолжая, ответила:

– Как уже здесь говорилось. Автор предлагает горизонтальную клубно-бытовую и одновременно вертикальную кооперацию промышленного и бытового характера. Похоже такое может существовать при определенных обстоятельствах как разновидность форм на разных этапах развития. Таким образом может мотивироваться образование взаимозависимой собственности и таких же отношений. Вертикальная кооперация, как формы отраслевых министерств могут взаимодействовать на плановых показателях с низовыми отраслевыми структурами. Горизонтальная кооперация тоже может формироваться учредителями от представителей местной власти, входя в составы советов предприятий. Основным показателем успешного предприятия и каждого его члена, как и говорилось, должен быть единый для всех показатель социального развития, который и будет определять статус каждого участника данного процесса.

Далее я растолковывать работу не буду. Можете найти её в вашей библиотеке или в интернете. Разберем возможности и других видов вариантов организации статусных отношений.

Тут она остановилась, задумавшись и добавила:

- Хотя нет кое-что всё-таки надо еще раскрыть здесь.

С этими славами она предложила читающему продолжить разбор работы. Он, с её позволения, продолжал:

—Как один из прочих вариантов, возможного развития статусной кооперации, представленной в нашем инкубаторном производстве можно следующее. Так при простой — частной или акционерной кооперации, может происходить с выделением в ней коллективной и общенародной стоимости с взаимозависимой формой её разделения.

Юридические формы такой кооперации здесь трудно определить. Так как разделенная по форме собственность, требует для организации дела неделимого экономического и юридического объединения.

В таком объединение может действовать и статусная экономическая и юридическая круговая порука с коллективной ответственностью. Фактически при явлении значения коллективного статуса, уже все члены кооперации будут повязаны меж собой организационно и органически. Отпадает необходимость коллективную ответственность доводить сверху, и она отдельным согласованным образом формироваться будет самостоятельно коллективами посредством соответствующих договоров.

Если внедрение взаимозависимой кооперации пойдет через распространения акций с разделенной собственностью на владение, пользование и распоряжение, по многоуровневой статусной системе мы уйдем от расслоения общества на классы полных собственников.

Однако, чтобы эффективно управлять этой собственностью, как говорилось ранее в обществе нужен институт учредителей и соответствующие банки капитализации разделенной собственности.

При этой высказанной мысли у думцев вспухли мозги, им показалось, что в этом выражении мысли скрыт какой-то космический, а не земной смысл, к которому они своим сознанием были не готовы. Не обращая на их поведение читающий продолжал:

- Они должны собрать эффективную многоуровневую юридическую кооперацию из владельцев, пользования, распоряжения и контроля над производством, его собственностью и самим обществом.

Разделение собственности по цене её категорий и формирование из их статусной значимости личности, создаст новый более эффективный, чем имущественный правовой стимул в обществе, как меру свобод. Кто-то воскликнул:

- Если акции каждой юридической функции разделяются, как раздельные стоимости рыночного оборота, то, как это можно применить в отношении земли?

В ответ услышали:

Владение не должно иметь право купли- продажи или только может иметь право доверительного владения, которое может лишаться только по суду, так как является народным достоянием. Право же оперативного управления ею может быть средством получения дохода. Право капитализированной долей владения не граждане страны иметь вообще не должны, если таковое не будет по заслугам представлено обществом его основателей. Кроме того, заслуги гражданина, перед Родиной, выраженные статусом, должны дифференцировать и право владения даже коренных жителей – основателей государства, чтобы предательства и вредительства не допускать

В это время им показалось, что с экрана подсчёта голосов эта мысль явился им фантастическим крестом невероятного явления, какой-то новой веры и новой объединяющей всех мысли. Он, как будто выпал с экрана и лег тенью на их сознание и весь зал. Народ испуганно разошелся и всем показалось, что над ними вынесся царь колокол и зазвонил подавляющим всех звоном. На экране угрожающе появилась Царь пушка, которую, как бурлаки тащили некие люди, похожие на Президентов, разваливших Союз в Беловежской Пуще. Кое-кто стал креститься и кается, не понимая, что будет дальше, а по залу, как призыв с экрана звучали слова:

Истин крест над землей поднимается,

Кара ссудного дня объявляется.

В небесах божьей волей венчаются,

К покаянью люд призывается.

Бойтесь грешники, день ли прощения,

Небеса ждут от всех причащения,

Новой мыслью себе просвещения.

Зря вы все к покаянью не тянетесь

И над страхом с небес усмехаетесь.

Гром не грянет, мужик не по крестится,

Если страх в глазах не мерещится.

Каяться, каяться, каяться!

И небо мыслей грозной явится.

Чтоб не мучило страхом оно,

Ублажайте молитвой его.

В покаянье на грешное тело

Очищенье спускает вам небо.

Словно золотом по холсту

Я молитвы спасенья шепчу.

К присвоению разум зову.

Вот и крест всем готов подарить,

Чтоб по разуму все могли жить.

Небо истины, бога любите,

К пониманию истин спешите.

Пейте чаще святую прозренья воду,

Чтобы вам от глупости не гореть в Аду

Очищайте молитва душу.

Крест не явится ссудному дню,

Истину по миру пустите как красу,

Она и день прощенья спустят по суду.

Но каяться грешники, каяться,

Истине кланяться, кланяться, кланяться,

Небеса грозою тогда не отвяжутся.

****

Восседавшие на трибуне возрадовались поступкам думцев, бросившихся каяться.

— Пускай так все и молятся прозрение к чтению может откроется, — заметила из зала дама и налетчики в образах Сталина и Грозного перекрестившись стали требовать знакомить председателя с работой всех дальше. Он задумался, но тут тащившие по экрану пушку бурлаки остановились. Пушка развернулась в сторону зала, и раздался выстрел. Это был первый её залп в истории и им показалось звенящий над ним колокол сорвался с высоты и упав на них разлетелся вдребезги. В зале все пленники от страха легли на пол. Однако от боли с экрана взвыли тащившие Царь пушку бурлаки, а не они. Некий гражданин похожий на Ленина с какой-то дикой радостью рассмеялся с экрана и сказал:

— Это им за измену моему делу и предательство страны, соль в штаны, а теперь их участь ждут дыбы кресты. Мучительная боль от соли продолжится мучительной смертью распятия под гвоздями проклятия.

Какие-то люди в красноармейских буденовках быстро наставили кресты и всех бурлаков распяли на них.

— Вас, похоже, такая же участь уже ждет, — сказал с экрана Ильич. — Эти жертвы нужны богам веры истины. Я тут подумал сам на сам и решил, что безбожие — это ошибка моя. Новому миру все-таки новая объединяющая всех вера нужна, чтобы свершилась новая мировая революция. Если вы не раскаетесь господин Грозный, как его предки снова Русь Истиной крестить с вас начнет и далее по миру пойдет, Новая религия под собор завет. Вас иначе ещё худшее уже не обойдет.

Сказал и опять исчез, как в подполье ушел, а на экране остались кресты с распятиями всех господ что в Беловежской пуще подписали приговор стране и сразу доложили американской стороне, что их задание выполнено вполне.

Ничего себе, — промолвил чуть слышно читающий, — даже Сталин, безбожник, перекрестился. Видно тоже по новой вере взмолился.

От этого он даже забыл на чем он в чтение до этого остановился и начал с того, о чем, как будто уже говорил.

— Однако, чтобы прочтенное растолковать доходчиво, для больших и значимых чайников, вернёмся все-таки к нашему инкубатору, и курятнику. Рассмотрим, эту форму, как возможный вариант, с клубной организацией статусных отношений возможной основы коммунизм как единого мира Империи Любви.

Тогда нужно будет допустить, что такой вариант развития по своим понятиям любезно демонстрирует нам лидер фракции коммунистов. Будьте уверены, он предполагает, что яйца, на которых он сидит, были вами снесены, как паевой взнос, при вступлении в статусный клуб коллективных собственников его предприятия, наподобие нашей Думы. Внеся членский пай и получив членский билет, вы практически получаете право и, даете согласие на зачисление вас в “кооператив по производству золотых яиц коммунизма”. Кто снесет золотое, кто простое, кто лукошко целое, не беда, по яйцам воздастся хвала. Мы же будем считать, что паевой взноси в виде яиц, определил социальный статус каждого, как учредителей эмиссионного уровня.

Можем допустить, что они кроме денежной эмиссии выпустили еще и коллективные акции производственного характера на оперативное управление конторой по производству цыплят коммунизма. Купивший по статусу или на основе доверительного пользования акции завода, цеха, участка согласно проекта. становятся учредителями этих уровней и с формируют управленческий аппарат предприятия, как вы свои фракции, секции группы.

— Мы, то есть я здесь все по-другому думаю, — качая головой, заявил Зюганов, — Как вы считаете, что я так думаю, мне тоже не понятно. Здесь всё выходит не так и тяжело, как не крути, конституцию надо менять.

— Ну, ничего мы исправим и конституцию поменяем, — опять с зала заметила госпожа, представляющая истину.

Председательствующий чтец продолжил знакомить с работой, будто явление с казнью подписантов краха страны советов ни его и ни кого другого не беспокоило. Он поначалу попытался поговорить о казненных на экране, но налетчики ему убедительно внушили, что сейчас это не главное и он должен продолжать всех прославлять, как бы так креща ею сознание пленников. Этим, намекнув всем, что сейчас надо озаботиться будущим строительством счастливого общества.

— Да, господа я дальше уже читаю, но здесь говорится пока только о некой возможно организации низового уровня. Это, как вариант применительно погож на явившееся уже нам инкубаторное явление из партии коммунистов. Правда он уже разбирается на уровне участка и бригады. Говорится, что на этом уровне можно каждому купить некое количество и коллективных акции первого организационного, то есть “материнского” мини уровня звеньевой кооперации. Насколько это возможно судить пока трудно, но кто его знает и может быть в будущем и такое нас ожидает, если раздельное по категориям собственности акционирование в реальном будущем необходимостью обвенчает. Тогда возможно будет выпуск и производственных коллективных акций оперативного управления, дающих право работы или управления в низовой звеньевой кооперации. В них предполагается что-то совместное отражающее интересы от двух до пяти человек, которые могут реализовываться и одному лицу. В этом случае, если его статус этому праву соответствует, то он становится, и руководителем, и учредителем звена с самостоятельным комплектованием его членов. Эти выкупленные доли акций, как свободные вакансии, учредитель – основной владелец коллективной акции может не только продавать, но и дарить и передавать в пользование и т. д. только лицам, являющимся членами клуба или общины, с такой, же многоуровневой статусной кооперацией.

Стоимость акций профессионального участия в управлении доверенными средствами, должна быть равна их амортизационной стоимости. Функция контроля в стоимости может формировать акции и органы контроля. Каждый, кто в первоначальном семейном блоке становится учредителем — то есть приобретает и поднимает значимость этого материнского блока, поднимает и свой статус, получая право на укрупнение своего семейного блока и даже голосового права себе и своих членов. Практически таким подходом, возможно, будет сформировать институт учредителей, как эмиссионного уровня, так и оперативного управления многоуровневого характера.

— Это что-то новенькое и бредовенькое, — с издёвкой заметила Старовойтова.

— Ну, для вас только демократия длинного рубля мила, у кого он длинней тот и милей, — в ответ опять возразила ходячая по залу истина.

Царь Грозный будто проснулся и топнув ногой, и посохом потребовал молчания. Ударив растолковочную машину, в лице управляющего Думой, приказал читать дальше и опять задремал.

— Как ранее говорилось, — поглаживая свой битый затылок, продолжал читающий, — могут формироваться коллективные и персональные фонды стимулирования. Отношение коллективного пакета к частному может устанавливаться нормативом. Фактическое соотношение может быть выше или ниже этого норматива, что естественно должно повышать или понижать статус и этим стимулировать нужное в обществе потребление и право нужных свобод.

— Будем считать, — опять остановила читающего, смотрящая за всеми Истина. Давайте попробуем, для полного просветления народных чайников допустить, что вы уже являетесь членами такой зюгановской общины или клуба. Если вы заложники нашей воспитательно-карательной миссии, применить это к вам не зазорно. Пусть ваш вступительный и паевой взнос условно приравнен к вашему месячному окладу. Он равен окладу простому рабочему в год, так что можно из него соки пожать.

Если скорректировать ваш оклад на процент избирателей, проголосовавших за вас, то может получиться ваш условный статус. Также на процент собранных вами голосов или поэтому условному статусу, можно скорректировать и срок ваших полномочий. Пусть это будет лимитом вашего доверия, обратной связью и вашей общественной значимостью. Все это интегрируем в голосовое право и получим пример «Социально-экономического статуса”, характеризующего вашу творческую созидательную суть личности и народную дееспособность. Однако, чтобы вы поняли значение статуса до конца мы, привяжем к нему ваш оклад и выделив контрольную функцию? учредим народный контроль и с учетом народного суда будем его корректировать иногда, или, как во времена Грозного дурость палками выбивать и сквозь строй прогонять. Палочное внушение истины и принуждения самое эффективное в истории явление.

Было видно, как пленники сникли и стали чесать свои затылки и виски. Потом кто-то выкрикнул, что они готовы понять и даже содействие оказать, но не понимают, как и с чего начинать и каяться уже кресту начали, только бы через строй их не стали прогонять и на дыбу не поднимать как бурлаков что на экране висят.

— Ну и что вы поняли? Вот, хотя бы, повторите, чтобы это все уяснили, – восклицала ходячая Истина и услышала в ответ от кого-то, что лучше бы воскресшая из гроба дама Зюганова вопросами не докучала, так как ему до её сознания не хватает понятийного представления реальности предлагаемого.

Он всё-таки в ответ стал ей не совсем уверенно что-то говорить, о роли статуса в корректировке нормативов, как для индивидуального, так и коллективного потребления на льготных условиях. Только признался, что и формирование права, как общественной любви по статусу от общественного достояния считает ерундой и закрытое акционерное общество является его коммунистической мечтой. В нем он видит соединение общественного и частного

Она в ответ рассмеялась. Он от этого расстроился еще больше и, как бы с досады дополнил:

— В любом случае, расчет дивидендного дохода на коллективный пакет доли члена каждого, как я понял, должен быть выше частного, но тем и другим доходом собственник может распоряжаться в своих интересах. Не понимаю этого до конца.

— Ну, это как раз и, так и ни так, а если и так, то только в особых случаях кооперации, как возможный вариант. — заметила она в ответ. — Разница между частной и коллективной долей дохода заключается в том, что частной долей каждый член клуба вправе распоряжаться по своему усмотрению, а коллективной - только по решению коллектива или учредителей cучетом социальных нормативов его общественной значимости. Здесь надо уточнить, что образование частного дохода, в основном может слагаться из тарифной оплаты труда и из прибыли за выполнение параметров нормированных заданий на которые коллектив может влиять только на долю из прибыли.

Первая часть личного производственного дохода должна отражаться в себестоимости и при соблюдении равенства живого и прошлого труда.

Вторая часть дохода должна определяться из производственного дохода - прибыли, но её социальная не облагаемая налогом норма должна формироваться социальным фондом, который должен формироваться в себестоимости и направляется на развитие социальной сферы. В тоже время он тем самым должен определять рост статуса каждого участника производственного процесса.

Из этого социального фонда может формироваться коллективный фонд бригады и таким же образом цеха и предприятия. При допущении совместно с социально плановым оборотом и рыночного, то эти фонды могут формироваться и из прибыли. Они, при ориентации на рыночные цены могут быть и больше, и меньше нормативов формируемым только из равенства живого и прошлого труда.

Плановая себестоимость с учетом образования социального фонда из равенства живого и прошлого труда должна быть основой планового оборота, а показатель социального фонда условием развития предприятия. Развитие социального фонда общества должно стать основой для эмиссии плановой валюты. При этом если прибыль будет формироваться только на прошлый труд, исключая угнетение живого труда то себестоимость может стать и внутрицеховым и межцеховым и внутри отраслевым хозрасчетным ценовым оборотом. Это потребует от коллективов нормировать социальный уровень личного потребления, как личную тарифную долю заработка, так и долю из коллективного дохода. Превышение этого нормативно-оптимизированного уровня может привести к снижению социально-экономического статуса, а с этим и нормативов образования премий и фондов из прибыли или дивидендного прироста на акции, если они поставлены в зависимость от его уровня. В системе же стимулирования пользованием формировать права на него и услуги.

— Вы что, таким статус, похоже, думаете выразить разные гражданские категории, чина, сана, как рыцаря того или иного титула? Не уж-то эти категории могут определять имущественное и социальное значение, каждого члена клуба или предприятия? — Задал вопрос Зюганов видимо не понимая, но догадываясь, чего хотят втолковать им налетчики и добавил. —Звания на значимость статуса может ли сулить почет и гарантировать какие-то права?

— Если что-то дает привилегии, значит будет любовь и почет. К этому можно привязать и семейную и родовую честь, как и отражать особые достоинства граждан. Возрастание этого значения может идти пропорционально с экономическим вкладом и самоотдачей человека в пользу общества, но при отсутствии излишнего личного расточительства. — Так высказавшись, ходячая истина стала от него удаляться. Зюганов остался не удовлетворён её ответом и бросил ей в след:

— Поднятие уровня цены себестоимости продукции сделает её не конкурентно способной, и вся ваша идея потеряет смысл.

— Эх, вы недоучки, даже историю свою забыли, когда Сталин по себестоимости продавал свои основные средства. Да и когда на хозрасчет переходили, нормы прибыли теоретически не обосновали. Если льготы из прибыли поставить в зависимость от социальной сферы, как и денежный прирост всё будет окей. На худой конец налогом облагайте весь импорт и собственное производство, если не будут соблюдать основной экономический закон социального развития, где соотношение живого и прошлого труд должно равняется единицы. Иначе социального общества не построить. Боле того, если чипировать всю обращаемую денежную массу по отпечаткам пальцев владельцев, по разрешенным кодам расчетов, то исчезнет теневой оборот, а с ним и теневая экономика, и финансовая преступность.

— Это что значит, чипировать деньги? – раздался выкриком из толпы вопрос.

— Ну, как вам объяснить господа? Если на каждую крупную банкноту поставить чип, который будет по отпечатку пальца определять принадлежность банкноты личности и операции, то даже если её украсть, расплачиваться ею другой человек не сможет. Чтобы передать право пользование этой банкнотой другому, надо будет активизировать код операции отпечатком собственника. После чего может открыться право передачи пользования ею другому владельцу с другим отпечатком или индефикатором валютной операции.

Автор этому посвятил целую балладу. Я вам сейчас зачитаю, только небольшую её часть она называется.

Немного помешкав, с названием, но, так и не назвав его, она стала читать:

Холодный пот течет по коже,

Как вечна жизнь нажив, о Боже!

В ней плохо всем и всё негоже.

Мир идет к пропасти, похоже.

- Но, я хочу злату сказать, -

Не рано ль хочешь бал справлять?

Не надо много себе брать?

И взяв гитару, ему запел

Чтоб оппонент от слов вспотел:

Капиталист сказал как-то мне,

Что Рай построит на земле.

Но как построить он не знает,

Стремясь к наживе, лес ломает.

«Подай! Подай!» ему кричу.

Как в Рай построить подскажу.

А он боится подавать.

Вдруг я не то могу создать.

Да не бойся, отвечаю,

Деньги, я не отбираю,

Но валютную свободу

В права личности закрою.

Если дал добро народу,

Получай рублём свободу.

А с наживой, как сказал,

Насилуй прошлый капитал.

Деньги. Деньги. Деньги. Деньги,

На них крови не видать.

На них в Рай заехать можно,

Если счастью их кидать.

Не кидайте на войну,

На билеты в нищету.

Что бы стонов там, и тут,

Не спускал наживы кнут.

В не закона,

в не закона,

Все деньги родом от порока,

Это Мир признай ради Бога,

Чтоб они пахли чистотой,

И никогда наживою с бедой.

Я спел, нажива горе села

И сразу, в мыслях запотела.

А можно ли алчность уздой обуздать?

Да можно ответил, если нормы создать.

И чип продвиженья в деньгу закатать.

* * *

— Да вы мне уже скальпель сняли и трепанацию мозгов произвели, — возмутился Зюганов. Я поэтому ничего сказать не могу.

Из зала послышались возгласы: «Добейте Зюганова. Лучший коммунист - это мертвый коммунист. Эти приспособленцы американцами пятьдесят лет подкупались, а они в дурости взяток развлекались, разумную мысль болезнью считали, даже именную приватизацию не защищали, вот американцы власть социализма у них и отсосали». Тут сразу уже поднялся шум возмущений. Председательствующий чтец попросил всех помолчать, чтобы налетчики не начали их стрелять. И чтоб как-то замять ситуацию продолжил дальше читать, прежде предупредив:

— То, что тут говорилось, что из нас может получиться курятник зря — Это только для примера и никто больше, как Зюганов на яйца не сядет, успокойтесь. Я, кажется, уже сейчас, на этом наверно, кончу читать, но основной вопрос нужно решать.

— В чем его смысл?

— Это всё о том же, вот прочту и поймете. Он стал читать стих:

Основной вопрос

Продажная задница, а не мозги

Правят этим миром, ты меня бог прости.

Ссудный день человечества, словно крест на плечах,

Этим страхом ты правишь, и с мольбой на устах?

Что же ты Бог молчишь, в чем твоя узда?

Или тоже думаешь, что власть всегда нужда?

Разум элиту мира устал к себе призывать,

Мир этот очень продажный, может и Рай продать.

Частная, общественная собственность - это быков рога,

Антагонизм в проклятьях и постоянно вражда.

Как и какая собственность будущее земли?

Мир наш ученых, политиков в этом совсем слепцы.

И почему прозрения бог ты не дал им, скажи?

Они до сих пор не знают истин, к которыми идти.

А может, не знаешь и ты,

Какая же форма собственности

Мир этот может спасти?

И маразм крепчает, и спрашивает элита тебя:

"Будет ли общественная собственность основой мира добра?"

Ныне же она частная и передел её, все же всегда война,

Но она дает значимость, а общественная вечно ничья.

Вот потому и погибла мира Советов страна.

Какая же все же будет основой мира добра?

И Бог, промолвил не шутя: «собственность, ой ля, ля,

Взаимозависимую только миру спущу на века».

- Что же это такое, опять нам грозит вражда?

- Это будет зависеть лишь от ума господа.

Если не хватит его у элиты, значит будет она.

Только вклад в общественное, значимость даст и права.

Владение должно быть народа, а пользование у любого.

И на его права от значимости народной определяться всегда.

И лишь под контролем народа разрешится она.

Не соглашаясь с этим, элита гонит глупца,

И боится этого, как своего гроба.

А бездарности власти миру всегда беда.

Вот потому их сознание сопли страха жует,

И на копье мамоны, к ссудному дню приведёт.

Суда, святого, суда,

Спустите на дурь небеса!

Я Богу задаю вопрос:

«Деньги ведь жизни спрос,

Они ей, как кислород,

А нельзя ли их выпуск и оборот

На социальный спрос, как доход?»

И ответ его был очень прост:

«Если социальная значимость определит доход

И социальный рост,

То ссудный день с этим может землю обойдет.

Все остальное, похоже, к гибели мира ведет.

****

Исходя из этого посыла, нам утверждается, что уже необходимо думать над новой конституцией господа, а мы все пытаемся что-то сплясать на старой платформе понятий, пытаясь улучшить капитализм.

Автор же, исходя из своего божьего представления, продолжает утверждать детали, об одной из возможных форм развития на такой собственности. Так считает, ив своих предлагаемых структурах автор верит в образование отношений добра и благородности. Этого, по его мнению, можно добиться через стремление к повышению социально-экономического статуса. Такой подход, утверждает он, будет проявлением любви, через самопожертвование, в заботах об окружающих.

В зале стали хмыкать, выражая таким образом свое недоумение по данному утверждению.

— Не хмыкайте если не понимаете объясняю дальше, — восклицал читающий. — Повышение Статуса, за такой образ жизни сформирует уже дополнительные права, и уже будет являться, тоже, ответной любовью общества. Предлагаемые отношения — это отношения общества любви и право должно быть его носителем. Поклонение верой и правдой диктатуре созидания, и стимулирование этого правом создаст правовое общество любви. С передачей социально-экономического статуса, как творческого и созидательного сана по наследству приведет к преемственности поколений на заботу об общественном достоянии, и утверждением новых моральных критериев жизни зависящих от развития не частного присвоения, а социального развития общества.

Таким образом с формированием статуса по роду вклада и потребления появляется возможность переориентировать жизненные ценности от стремления к алчной наживе к умеренному потреблению, с формированием благородных духовных потребностей и гарантированной экономической ответственности каждого гражданина.

Открывается возможность формирования здорового образа жизни и потребления, как важного фактора социального развитие, так как всё сверх необходимого и разрушительно для здоровой личности - порочно.

Тут чтец задумался, размышляя над сказанным и, услышал:

«И что же хочет от нас автор? Что мы делаем не так?» Если хочет нам экзекуцией наши спины помять, это одно, если хочет покаяния - это другое, мы готовы и к тому и к другому. Нас даже распятие бурлаков развала страны не пугает.

Тут все опять обратил внимание на картинки с экрана, где стонал распятые участники Беловежской пущи, которые оформили смерть страны Советов.

— Похоже, хочет центром нового мироздания стать, но для этого ему хочется и наше сознание этим обвенчать, и вроде как кару за развал Союза уже и нам воздать, — отметил чтец и, тут же получил царским жезлом по голове, с принуждением читать, а не рассуждать. Председатель данного собрания быстро подчинился и продолжал:

— Как утверждает автор, представленной нам работы, его меры будут отражать процесс перерастания человека из простого гражданина в экономическую и правовую личность. На этой основе и бывший Союз снова собрать. В предложенном варианте этой организации, четко просматривается исключительно новое, нетипичное для всех антагонистических формаций образование — многоуровневой взаимозависимой структуры собственности не только на неделимый объект - наше символическое инкубационное лукошко, но и на весь мир. Соответствующую коллективную форму и, его стоимость, параллельно индивидуальной, как зависимую значимость, похоже, нам будут вдалбливать царскими посохами, пока и рога всем не обобьют и лбы в кровь не раздолбают

В это же мгновение он снова получил по голове и смиренно продолжил чтение.

— Однако для того чтобы завершить внушение о принципах статусной организации нашего яично-инкубационного производства нам все-таки придется убить наседку, как уже убили Гайдара.

— Вы уж дорогой чтец, если получить по голове ещё не хотите, то не врите и голову пощадите, — одернул тот, кто посохом царским только что приголубил его.

— Да, что читать? Вроде все прочитал, а дальше идет то, что специалисты могут только разобрать. Предлагается наседку заменить энергетической установкой.

— В нашем наглядном примере эту роль выполняет Зюганов. Менять ничего не будем, — возмутился Сталин. — Это предназначение ему Богом начертано, и пусть возрадуется, что такая роль ему выпала. Нам нужен герой несчастья и пусть будет, как таковой. Если герой Горького Данко вынул свое сердце, чтобы осветить дорогу в Рай, то он пусть будет этой дорогой. Не ровен час, до большего воплощения мечты человечества, к которой коммунисты так долго шли, дожить ему не придется. Мы придём туда без таких извращенцев.

Тут он задумался, взял свою трубку затянулся и додавил:

— И так, продолжайте мы во всем разберемся.

— Надеемся, что нам все-таки удалось разъяснить суть данной кооперации и общественной формации. Объясняли, как на пальцах, как положено, и наглядно для всей полноты и ясности. Вопросов нет...? — И, выжидающе помолчав, добавил. — А в ответ Тишина. Понятненько! Тогда будем продолжать, в ритме заданной сказки покаяния, знакомя и разъясняя всем доводы и аргументы, имеющиеся в данной работе.

В это время из-под накидки Зюганова выскочил молоденький петушок. Он замахал крыльями и, прокукарекав, полетел по залу. Зацепившись за флаг, он успокоился, и только тут все увидели, что молоденький петушок стал превращаться в другую птицу и, наконец, стал выглядеть могучим орлом великого святого духа коммунистов. Флаг, на который он сел вдруг стал меняться. Из полного триколора, осталось только вторая половина. Первая же половина оказалась вся красная, символизирующая флаг интернационального коммунизма.

Некто из налетчиков сорвал этот влаг и вручив Зюганову, заявил:

— Ну вот, фракция коммунистов, наконец, от кудахтала грезами

коммунизма и добилась успеха, высидев из диссидентских яиц орла для герба Российской капиталистической демократии. К сожалению, и то только с помощью наших магических усилий, свои яйца коммунизма у них, как и предполагали, оказались диетическими. Производителей надо срочно менять чтобы сначала что-то совместное создать, а потом дальше шагать.

— По такому демонстрационному успеху в зале, как ни странно, стоит гробовое молчание, — удивлялся он, продолжая реагировать на тишину зала. - Не уважаете чудо? Мы требуем бурных аплодисментов или начнем отстреливать, как уродливых щенят.

— Они не верят случившемуся? — пояснила ходячая истина. — Думаете, это галлюцинации у вас в глазах? Сгоните с мест представителей крестьянской партии, пусть попробуют поймать и убедятся, что орел коммунистов не фикция, а настоящая действительность, к которой они народ так долго вели, обещая светлое будущее. Поторопите, поторопите, а то не ровен час, заставим мерить зал спичками, чтоб помнили размеры страны, которую разодрали на куски. Учитесь, и защищать, знать, и учитывать её просторы, ибо каждая ее пядь была полита кровью предков. Или как...?

Продолжающееся оцепенение зала было скованно дальнейшим полетом орла. Он подлетел к группе представителей, работающих над военной реформой.

Удар клювом оказался настолько сильным, что в столе Рохлина со страшным треском сразу образовалась огромная дыра, а сам Рохлин невообразимым прыжком с испугу перепрыгнул несколько кресел и, оказавшись между секторами, упал, потеряв сознание. Осколки мебели между тем, еще некоторое время с треском парили по залу. В полете, они рассыпались на лету в пыль, как советская армия и экономика от ударов демократических реформ, превращая страну в некую региональную державу, зависимую от иностранного завоза и сырьевого придатка мировых держав.

Все сидевшие, то ли от этого оглушительного треска разлетающихся кусков, то ли от угрожающих движений птицы, мгновенно нырнули под свои столы. Когда шум стих, из-под них стали выглядывать испуганные глаза и зал, наконец, потрясли бурные аплодисменты. Было непонятно, толя они предназначались Зюганову, толи деяниям высиженной им птице.

Господа налетчики вроде тоже как успокоились от паники зала. Зюганову разрешили вернуться на свое место. Сиротливое лукошко с битыми яйцами осталось стоять у трибуны. Орел тоже вернулся к трибуне и зацепился за флаг, который Зюганов водрузил на трибуне. Здесь он уже не напоминал оного, а двуглавым голубем русского духа, как символ счастья и мира, замер в ореоле эмблемы сердца. Будто исторический герб, восседал он на орудиях созидания в образах серпа и молота, напоминая о своих загадочных превращениях, как и всей истории России.

Председателя заставили читать работу дальше, и он, обтирая со лба пот, продолжал:

— Ну, если исключить все математические схемы и расчеты, то можно зачитать только философские утверждения и аргументы.

— Хорошо можете не вдаваться в такие подробности изложения концепции, — заметил Сталин, хотя я таковым не был и сам концепции создавал. — Это, конечно, удел специалистов, хотя, как народные представители, вы должны быть людьми не среднего ума, чтобы не заставлять нас разжевывать элементарные вещи.

— Хорошо бы для полной объективности рассмотрения работы пригласить специалистов ведущих институтов из нашей элиты и иностранцев из засланных советчиков, — почесывая затылок, заявил докладчик.

Истина из зала подошла к докладчику и подала ему телефон:

— Вызывайте и, в первую очередь из заточения Руцкого и Хасбулатова, так, как они поднимали революцию властного вам несогласия. Наши люди обеспечат быстрое и безопасное сопровождение прибытия. Устроим Божескую разборку, суд и приговор уже всем остальным кто к Беловежской Пуще страну подкатил.

Председатель подумал, а почему только мы здесь должны ответ нести за распад Союза и общую глупость правящей и рвущейся к власти элиты? Сколько их было, кем свобода наживы крутила. Похоже, рано или поздно ответят все. Быстро позвонил ещё неким значимым господам левой и правой интеллигенции: Чубайсу, Абалкину, Глазьеву, Кургиняну, и только Телефон Явлинского не работал. Он догадывался, что данный господин находится в зале и, скорее всего прячется в общей массе. Естественно он к понимает, что ныне ему лучше не высовываться со своими понятиями будущего, на частной собственности. Соратник его Гайдар уже лежал мертвым и рядом с ним никто лежать не хотел.

Так же никто не хотел сидеть в лоханке индийского океана с зашитым страхом ртом наподобие Жириновского и скотчем у Старовойтовой. Однако надежды на более гуманную участь не у кого не было.

Пока разыскивали и доставляли вышеуказанных господ русской правящей и разношерстной интеллигенции всем заложникам от ожившей истины и её поддельников, раздали брошюры, с названием «Империя любви». Подходя к каждому, всех крестили ею и, вручая свечки, что-то приговаривая. Как выяснилось позже, всем давалось обещание во спасение и исцеление, — отсушить рога, а от обрезания не оставить и следа или покрасней мере, эти дела сделать невидимыми пока. Про это пока, предупреждают не шутя, может статься, что останутся навсегда, — кумекал каждый про себя. — Если узнают, что оппозиции заграница деньгами в ящиках из-под ксероксов помогала, то вся рыночная братва, спасения от посадки на колы уже зря ждала. Одним словом, друг друга успокаивали. Налетчики наоборот с усмешкой убеждали, что если они брошюре клятвенное преклонение дадут, как Библии, то они их всех готовы простить.

Убеждение, вроде как, на кого-то подействовало сразу и не успев еще, даже, раздать всем по книжице, один бедолага, полистав её, закричал на весь зал:

«Лбом об землю, истина идет!

Правду надежду и совесть в свиту с собою завет.

Шапки в небо на руки её!

Мы же с этой свитой вроде заодно.

Покаяние наше в совести всегда,

Правда, без надежды с истиной, беда.

Поклянёмся же зло превратить в добро,

Нам служенье истине богом суждено».

***

После этой речи у него, как у оглашенного после раскаянья, сразу отвалились рога. Увидев такое явление, все остальные потребовали скорее им раздать желанные брошюры. Некоторые стали искать мадам, вышедшую из гроба истины, чтоб её поднять на руки, но она пропала из их зрения. Немного погодя она снова появится перед выступающим, установив рядом с ним какую-то статую двух дам.

— Вот эта, что в очках — истина. Она успокаивает горящую в мучениях правду и тушит пожар. Поклоняйтесь ей господа - не товарищи, — произнесла она.

В тоже время на экране зала появилось изображение картины, напоминающее плачущую даму над прудом.

— Это тоже истина, в виде Аленушки, но плачет она не об утонувшем братце Иванушке, а об утонувшей правде. Вы же господа обманывали народ, не говоря с самого начала ему, что ведете его обратно в капитализм с денационализацией, а просто даете большую свободу личной собственности, не ставя её в зависимость от роста общественной. Кричали: «Альтернативы нет». Пеплом голову посыпайте и кайтесь, крича как оглашенные, может рога и отпадут.

— Их надо вторично кастрировать все-таки, — посоветовавшись с Грозным вклинился в речь Истины Сталин. — Эти столпы общества чтобы не менять, а только сознание в терновый венец святого разума обвенчать, одного крещения для них мало, грехи велики. Ведь если бы их можно было всех к одной партии кастратов отнести, они бы все кару одну несли, а эти каждый в свою сторону тащил, душу её пропили вот и обрезание страны получили. Такую страну демократией загубили, и никто наказания не понес, не быть этому проклятие на кону. Пусть собственность каждый будет иметь свою, если такую же создал в социальном общественном быту и это нормой должно быть всему, иначе расслоение и опять накликают кровяную вражду.

— Сейчас прибудут вышеназванные господа, элиты бывшей страны — вот тогда и решим, какая должна быть страна, — заметила Истина. — Мы их всех вместе заставим вытаскивать эту правду из этого пруда глупости, если не измены, а пока они не прибыли пусть все продолжают слушать докладчика.

Уже обращаясь к заложникам воскликнула:

Готовьтесь, готовьтесь все к покаянию!

Следуя приказанию и логике рассуждений налётчиков, председатель стал продолжать зачитывать текст, — Можно надеяться, что государство в лице своего аппарата может являться доверительным имущественным собственником, как социальных фондов, так и основных средств производства, которые отражают эмиссионное основание народного достояния. Соответственно этого образовавшийся статус управленческой структуры может изменяться. Они могут распоряжаться финансами, определяющими право пользования, распоряжения и контроля или лишаться этого права с передачей его народным органам самоуправления и контроля. Это необходимо для того чтобы чиновник чувствовал ответственность и свою значимость не декларативно. Статус каждого чиновника и контрольных органов должен быть производным от формирования этих фондов в доверенном им регионе. Таким подходом мы уничтожим не только бюрократического чиновника и бюрократическую систему управления, но и контрольные органы привяжем к единому социальному показателю, не допустив двоевластия. Поэтому в будущей многоуровневой кооперации, статусная структура станет моральным обоснованием полной экономической ответственности личности и коллективов, а право, как следствие морали станет дифференцированным. В этом понимании право, ещё раз повторим, становится формой проявления общественной любви, а значит и утверждением общества любви.

Тогда в общине, или клубе, стране основанием для эмиссии и акций может стать величина социально-экономического статуса и соответствующее имущество, выраженное ценными бумагами определяющие его статус. В этом случае каждый человек становится экономической личностью и частью народного достояния. Право будет формировать различные формы пользования общественной собственностью. Сформируется взаимозависимая структура собственности и отношения нового общественного строя.

В любом случае кооперация в клубно-общинном объединении должна создавать различные гарантии каждому их члену.

Однако, как уже говорилось, статусная кооперация должна быть высшей формой общественной организации, с полной экономической и коллективной ответственностью, где каждый отвечает друг за друга, и все отвечают за одного, пока не отказываются от него.

— Несведущему человеку здесь, видимо, трудно будет что-то понять, тем более о формах кооперации на подобие русских общин. Это далекие перспективы на начальной стадии все может быть проще - перебил читающего налетчик, изображающий опричника царя Грозного. При этом обращение он снял свою лазуревую накидку - мантию и, все увидали, что он, оказывается, и под ней наряжен, также в небесно- голубую рубашку.

— Вырядились как на парад, - с озлоблением промолвил один из заложников.

— Это значит посланцы неба — заметил другой страдалец стоящий рядышком. — Наверно сейчас еще что-нибудь выкинут, — но предчувствие не оправдалось. Тогда он просто стал объяснять суть прочитанного содержания с трибуны соседу своими словами. Однако тут в зал завели группу заявленной для разборки элиты, которая была столпами разума страны и всего социалистического мира.

Академика Абалкина усадили за столом перед трибуной, с лева разместилось левое оппозиционное мышление, справа все остальные. Они некоторое время возмущались и не могли понять, по какому случаю их под охраной срочно доставили в Думу. Когда они увидели Сталина и Грозного, с заполненным залом думцев, в банном одеянии и свечами, то пришли в полное замешательство. Разглядев, наконец, в полумраке Жириновского, сидящего в некой лоханке олицетворявший океан, озадачились. Когда же увидели ещё и привязанную к трибуне Старовойтовоу с заклеенным скотчем ртом и труп Гайдара, их охватила дрожь.

— Какую чашу мы должны выпить здесь, — едва выговаривая слова

прошептал, привстав с места, главный экономист социализма Абалкин и всплеснув руками, добавил:

— Скажите, зачем доставили нас сюда? Карать будете?

— А как вы думали господа и начнем с вас, — ответил Сталин потягивая трубку. — За измену социализму это же ты неверный социализму возможность частной собственности обосновал и всю научную мысль под себя подмял. Всё о возможности множественности её видов вещал, так право пользования распоряжения народным достоянием на вилы частников поднял. Частникам, как классовым врагом свободу дал и в итоге страну капиталистам сдал.

— Гореть в адском огне будешь, — добавил Грозный

— Воля ваша, виноват, но не казните не меня, — с мольбой, сложа руки перед собой, отвечал он. — Эту установку Царь Горбачев дал, вот его и судите, а у нас как всегда под волей царя вся наука жила. Власть умников не уважала всегда, а если они истин не вещали, то лишь править мешали. Мы же к истине не пришли и в праве оперативного управления народным достоянием в тупик зашли. Как сделать так чтоб значимость личности от общественного добра жила, даже Маркс не дал, а критиковать его никто не разрешал. Вот потому в коллапс коммунизм попал. Дорогу ему в могилу Горбачев дал, когда в демократии спасение обещал. Вот его и судите.

— Ты боярин, как и мои бояре, задницей не крути, — продолжал Грозный— Они всегда на запад смотрели и тоже демократии хотели, чтоб царя вся челядь по морде била, а они тогда бы власть свою в уездах вершили. Лучше уж челядь бить, чем битым Царем ходить. Когда боятся, тогда и уважают, только это и империю любви обещает. Власть завсегда на костях стояла, этим и любить себя заставляла и себя уважала, когда на кару сажала или награду подгоняла. Божьего Царя, у которого от пощёчин демократии кровь текла, заграница любила всегда, но по отдельности всех съедала и этим себя утешала. Продажный боярин, карать надо. — стукнув посохом утвердительно закончил он.

— Бедная моя жизнь, зачем мне это на старости лет,- взмолился Абалкин, — вы же все здесь по локти в крови. Вот и труп Гайдара положили на нашем пути, и что от проблем так думаете уйти? В народе говорят, страхом сколько не мути, оборотку от народа жди.

— Не далеко же ваша наука ушла, если под глупость не образованного народа легла, где личная нажива всему голова, а не стала мудростью его ума, — возмутился, ощетинись, как разъярённый зверь Сталин. — Того что демократии в природе нет, и диктатура бога вам не образец, то тогда возьмите силу разума от меня. Только диктатура созидания, как божьего дара даст успех и не нужна никому ваша демократия иллюзорных потех где больший карман всегда успех. Мы постоянно новые производства создавали и эту державу расширяли, а вы всё на металлолом сдали и за гроши иностранцам отдали чтобы они её на металлолом сдали и своими товарами себе карманы набивали. Теперь её учредители родной страны наемными батраками у них стали.

Посмеёмся нынче над вашими убеждениями и, не притворяйтесь умным выражением лица, это маска бессилия, а недобра, как беда— она от недостатка ума, или тех, кому своя власть кошелька важна. Нужно её в жертву принести, вот почему нынче тут мы, чтоб ваша дуристика не танцевала в народной любви.

Он опять затянулся трубкой и добавил:

— У меня Советы народных депутатов были им и жалобы все писали на тех, кого не сажали, когда они законы не почитали и честного человека труда не уважали. Они обратной связью были и демократию выражали, а сейчас на это наплевали и народный контроль расстреляли. Это все Никита начал, когда мою структуру Совнархозами ломал. После вы уже плановую экономику добили, когда кооперативы частников распустили, классу враждебному силу дали и партийный контроль над ними не создали. Надо было нормы частной прибыли установить и все что сверх её на социальное развитие народа пустить

Тут в разговор включился Кургинян.

— Да мы ратуем за народный контроль и план.

Стал рассказывать стих «Воскресите Ленина»

Какого черта убили НЭП?!

Ошибка Сталина, его склеп.

Может и войны бы не знали мы,

Но, к сожалению, увы.

По какой вине небеса

Власть тогда лишили ума?

Если бы НЭП имел свою валюту,

Без разгула, что был нам не в жилу,

А плановая машина имела свою,

С социальной гарантией по труду,

Мы бы в девяностые не потеряли страну.

Но ума, как не было, так и нет,

И льстецы и хапуги являют свет.

Как народный контроль, социалку поднять

И собственность на пользование поменять,

За блага, что народу сумел каждый дать,

Чтобы к взяткам любовь потерять,

И не знать, что преступностью звать,

Ныне не может никто сказать.

Будто разумом люд ослеп.

Может Ленина вернуть слышу: «Бред».

Но, похоже, вернулся из склепа НЭП,

На вражде и стихии побед.

А, как с планом его сверстать?

Вижу дулю в мозгах опять.

Мы бы стали страною мира,

Где же наша ума воля, сила?

Нет концепции мира спасения,

В институтах мозги сожаления.

Профессура, политики без прозрения.

Оживите все же нам Ленина.

Пусть он НЭП до ума доведет.

Страна мир за собой поведет.

***

Тут налетчик Сталин возмутился её больше. Отложив трубку, он промолвил:

— Ты мне Лазаря не пой. Я тебя вошь сгною, ишь, чего вздумал, на меня свалить вину хочешь?! Я страну от сохи до атомной бомбы поднял. Дело Ленина в мощь станы превратил, не сумел только мировой революции сотворить, а вы её снесли в утиль на метал. Такого унижения народ не знал. Если так уж хотите, то я Богу сейчас позвоню и воскреснуть из подполья его вновь попрошу. Он диктатуры рабочих не отменял, а вы сейчас её на диктатуру капиталистов поменяли. Вы думаете, он вам спасибо скажет ведь предатели страны им уже казнены и на дыбах целуют кресты? Может быть он ваш НЭП под контроль общественности поставит и зависимым от общественного достояния объявит, Тут Истина говорила, что Комсомол и пионерию тоже вернуть надо, чтобы её творческим делом созидания занять и к добру звать, тогда они глупость, что сотворили вы во все времена будут карать. У вас остался только один выход захватить власть и не тайным липовым голосованием, а открытым, если не силовым, передав власть военным. После этого на народное достояние создать плановую энергетическую валюту и плановый социальный оборот товаров параллельно рыночного. Вклад каждого в социальный обороти банк должен давать право на учреждение управленческой ветви власти. Только после этого представители частного накопления не смогут свернуть шею власти социального общественного развития. Возможность властных измен, какие свершили те, которых Ленин на дыбах казнил, будет исключена.

Он достал «Евангель» и крестясь стал молиться, почти шёпотом сам себе что-то причитая. Кургинян не знал боятся ему этого возможного перерождения или радоваться и лишь промолвил:

— Моя контора и я только за вас, и вашу диктатуру рабочих, как и созидания готовы воспевать.

— Только вот наша академическая наука сопли жует и никакого продвижения этой общественной мысли не дает, — возмутился защитник коммунизма, — Иосиф.

Его оппонент, продолжая излагать свои мысли, стал говорить, что его театр готов пропагандировать его идеи и даже представить стихи, их на сцене. Однако, как создать капитализированной социальный банк народного достояния, он на какого представления не имеет. После этого задумался и неожиданно стал читать стих:

Мой девиз всего три слова;

"Диктатура только Бога".

Если разум и талант — это Бог,

То ему преклониться готов.

О, диктатура! мой коварный искуситель.

Где же ты от счастья повелитель?

Где же диктатура созидания?

Я ищу загадки мироздания.

Демократия денег, как высшее зло

Мне червонцы свободы швыряет в лицо.

Стон стоит, и талант обезличен в законах

Демократия денег, наш разум в оковах!

Мне на такую демократию плевать.

Хочу я божью диктатуру заказать.

И спуд не нужен здесь ума,

Диктатура талантов нужна.

Талантов небожителей,

И мир творцов любителей.

Мир творец,

всему венец!

Но девиз мой, как клич рубежа

Демократия загнала под свод блиндажа.

Вот понятьям моим, нуждой брошен конец

И хватаю я грудью презренья свинец.

О, диктатура мой коварный искуситель.

Где же ты от счастья повелитель?

Где же диктатура созидания?

Я ищу загадки мироздания.

Радуйтесь недруги, нынче я нем,

И никак не решаю планетных проблем.

Мой девиз, как костер на ветру,

Все равно не погаснет, хоть я и умру.

Под небом вражды и нужды,

Демократия клич Сатаны.

Её ж в природе люди нет,

А капиталу в ней лишь свет.

Обезличенный ею народ

Лишь богатым дорогу дает.

Но караван свобод идет.

И в нужде талант ревет.

Что же делать и дальше, как жить?

Контроль над властью должен быть?

Контроль народный и святой,

С великой истиной людской,

С миром творцов, а не купцов

И от мамоны пошлецов.

О, диктатура! мой коварный искуситель.

Где же ты от счастья повелитель?

Где же диктатура созидания?

Я ищу загадки мироздания.

И девиз мой, как клич из огня,

Призывает к прозренью сознанье слепца.

* * *

Он прочел это стих будто свои политические статьи, в которых красочно защищал марксизм. Ему похлопали, а он опять задумался, стирая пот с лица. Вздохнув облегчённо что его не осудили продолжил, стараясь угодить своему кумиру Сталину.

— Я сам таких мудрецов, продавших страну капиталистам как Абалкин, Чубайс, Гайдар вместе с первым Президентом страны посадил бы за измену и на колы. Говорю постоянно о необходимости революции если не сверху, то с низов. И чего вы этого меченого Президента Мишку сюда не привели? Всех казнили, а его оставили он же первым на казнь за предательство должен быть, мы бы его сами разодрали на куски. Это он в основном виноват, он новый НЭП под контроль не мог взять.

Среди заседавших налетчиков водрузилось молчание, потом они между собой стали перешептываться.

— Если Сталин и прикрыл НЭП то, это не значит, что он не смог бы поставить его под контроль, только тогда это было не возможно, — заметила Истина. — Хотя за семьдесят лет социализма можно было бы, и решить эту проблему. Наука, к сожалению, не смогла решить не только эту проблему, но и проблему смены показателей экономического роста с валового, отчужденного от производителя, на социальные показатели. При этом общественная социальная собственность не определяла ни значимость личности, ни общественного роста, а план был недостаточно гибок для планирования всех потребностей. Необходимость коммерческого оборота требовал своей валюты рыночной ориентации, Создав два вида обращения на единой денежной валюте позволила свободе частной собственности, со своей значимостью социально не ограниченного накопления проглотить плановый ограниченного накопления оборот. Блеф Хрущева, что за двадцать лет построит коммунизм ничем и никем в стране не мог подтвердиться. Были утопические работы сделать бесплатный хлеб, спички, мыло после воспитания необходимого сознания, но на этом всё и кончалось, как и кончится скоро демократический хайп сознания.

Остальные заседавшие налетчики молчали, будто соглашались с ней.

— Скажите же, скажите все не молчите, я же прав требуя казни первому, но увы, почему так? — настаивал по-прежнему Кургинян, реагируя на затянувшееся молчание остальных налетчиков и, сам, удивлялся своей смелости, добавил:

— Если Хрущева нельзя вернуть, то без этого меченого, но живого "последника" - Президента не будет справедливости и, это будет не суд истины, а самосуд бандитов. Пускай он тоже здесь покается.

Подошедшая к нему Истина, успокаивая его, объявила:

— Сейчас голосование устроим, хотят ли его все, если да, то его вам явим если единогласие проявите, но судите его сами. Для этого нам нужно магические силы Кашперовского.

- — Тогда за компанию и действующего Президента, что белый дом расстрелял, и страну с бодуна протанцевал. Только после этого месть будет по полной.

— Ленин его со всеми бурлаками уже зрительно покарал, хотя Кашперовский все может исправить и радость эту вам составить. Он за кулисами сейчас сидит и по воле божьей компанию вам может развеселить, но тут есть нюанс.

Пленники, услышав такой ответ быстро поставили на голосование, и все проголосовали, но к единогласию не пришли.

- — Это голосование, как выборы в больнице. Кто за, кого кто воздержался, кто иначе, в общем, беда. Выходит так и так, диктатуры нет большинства. Все, как в компании слепых и зрячих, где слепых большинство проголосовали за вечную ночь, та как слепым днем мешали зрячие. Также и здесь, а мы этого полностью выполнить не сможем. Кому тогда ультиматум предъявлять? Мы под угрозой вашего расстрела не только вас пытаемся осудить, но и просветить и истиной окрестить. Надеемся, после этого вы сможете сами заставить его политический курс сменить. Если он свою элиту ценит. значит политический курс сменит, а вы после нашего внушения сделаете должные выводы и курс страны сменить поможете. Иначе мы с вами вновь и по-другому говорить будем. Так что ваше голосование, как беда. На экране результатов голосования как в подтверждение слов появился текст ультиматума правительству, а потом и стихотворение о голосование:

Голосование в больнице

Словно на курорте в Ницце.

Все на выборы спешат,

О демократии трещат.

Выборы в стране светил,

Но не всем процесс сей мил.

А в больницах он вообще

Словно лом по голове.

Если скрученные пальцы.

Всех относят в протестанты

В первой гинекологи,

От секс патологии,

Проголосовали первыми

Боль, омыв надеждами.

Отдав честь святой нужде,

По приказу в неглиже,

Кто по пояс, только сверху,

Кто меж ног держал лишь ветку.

А в приватном кабинете,

Где кандидат за них в ответе,

Признаются все в любви,

Голоса деля в тиши.

Светятся и тем, и этим,

Просят счастья местом третьим.

Вот отдались, наконец,

Голоса деля на всех.

Ах, ха, ха, ха, ха, ха, ха!

Девственниц пошла толпа.

Все отдались принцу Аму

Как желанному Адаму,

Что обещал кормить детей

От алиментов с бюллетеней.

С Жирдановским поиграли,

Но резинки надевали.

Не одну в сразу три,

Чтоб не поймать большой беды.

Коммунисты загрустили,

Девки их за борт спустили.

Девок пятого аборта

Осчастливить очень сложно.

Член комиссии крутой

Обслужил весь люд больной.

Кто подняться уж не мог,

И раздвинуть даже ног,

Отдавали долг прилюдно

Порой с болью, хоть и дружно.

Кто руками, кто ногами,

Как по закону, беллютнями.

Чтоб потом не говорили,

Кого и как они любили.

Чтоб алименты предъявить,

За развод от дел грешных.

От больных стоял контроль.

Гласный выбор - счастья соль.

А интимный, как бывало

Всегда подложит то, что надо.

Звал в приватный кабинет,

Даже не порочных дев.

Извращенцам и хромым,

Чтобы мук не знать, как дым

Было в общем наплевать,

За кого голосовать,

Но также звали в кабинет,

Чтобы сокрытым был обет.

Тем, кто на выборы чихал,

И на призывный секс плевал,

Как и на радости свободы

Клизм прописывали дозы.

Но, если так не всё внушали,

Тот с пятой точки волос рвали.

Для тех, кто ломку по утрам

Покорить не мог уж сам,

И член кому мешал вставать,

Чтоб не могли отчет сорвать,

Им терапию всем с утра

Для приватного конца,

Сестер просили выполнять

Чтоб дружно всем голосовать.

Вот лежащие больные

Вдруг забастовку объявили.

Если на ноги не встанем,

Голосовать совсем не станем.

Чтобы сдохнуть лишь от счастья

И простились все проклятья.

Есть и писать перестанем,

Врача смертью напугаем.

Чести сделаем аборт,

Он забудет про курорт.

Люд больной, что помоложе,

Из урологии, похоже,

Голосовать не хотел тоже,

И протест у всех простой,

У нас в паху большой застой.

Нет приватной терапии,

На руках мозоли ныли.

Поросли и мхом девчата,

В тех местах, где тело свято.

Честь опутана замками,

Чтобы ног не раздвигали.

Тут главврач решил проблему,

Ввел в режим секс перемену.

Эротическое чудо,

Где, когда оно здесь было?

Эротический концерт

Вот на это дал акцент,

И транслировал с утра

С гинекологии дела.

И вот тогда на это чудо

Собралось немало люда.

Терапию соглашенья

Провели всем без стесненья.

Все закрыто голосуют,

И закрыто всем дают.

Кто-то голос, кто-то тело

Если надо это в дело.

Все за партию родную.

И танцуют и поют.

В дом терпимости больницу

Превратили, вставив спицу.

Чтобы крутилось вокруг всё

На здоровье и бабло.

Стало жить легко в больнице,

Меж палат уж нет границы.

В любви вождям все признаются

И, с стеснением расстаются.

Кто-то спутал горшок с урной,

Но собрали срам не нужный,

И за голос посчитали.

Так в отчет и записали.

Всем за кого голосовали.

А предсмертные сказали:

«Хрен для власти заказали,

Голосуем, лишь открыто,

Убиваем, шито – крыто.

Напоследок от души.

Нам резинки не нужны.

Смерти что ли нам боятся?

С властью нужно рассчитаться.

Голоса считаем сразу,

Чтобы их не тасовали.

Мы посмертно власть закроем,

Без революции заколем,

Вновь к седьмому ноябрю

Чтобы продолжить жизнь свою".

В общем, выборы прошли,

Нарушений не нашли.

Честь отдали все случайно,

Кто открыто, кто не гласно.

Лишь зуд в сознанье, как в паху

По страсти, глупости, за мзду.

Так раздали всем вкрутую

Демократию шальную.

А потом просили мыло,

Ведь выбрали греха светило.

***

Однако на стихотворение поначалу никто не обратил внимания или просто решили промолчать, хотя налётчик Сталин сказал, что коммунисты могут победить только так в открыто, как в стихе предсмертные. В мои времена отказников не было и причины отказов разбирали, и сразу исправляли. Некоторые после выражали и своё стихом неудовольствие доение даже его освистали. Они, как выяснилось в открытом голосовании не видели необходимости так как это, требует смелости, чтобы так публично отстаивать свою позицию. Третьи и вовсе считали, что такое открытое голосование требует для достойных гордости страны повышенное голосового права, в виде дополнительного голосов в соответствие с их общественным статусом.

В данный момент это было уже не существенным, и они даже забыли на время, что гости теоретического фронта требовали присутствия президентов, так как всех заложников насторожили слова, налетчицы о том, что их жизнями хотят купить волю Президента.

От этого они, как будто окаменели, предвкусив ужас возможного развития событий. Они отлично понимали, что Президент никого из них давно не ценит.

Они как-то отдаленно заменяли бывшие Советы Народных Депутатов и напоминали некое подобие обратной связи норда с властью, однако реального влияния на власть Дума не имела и власть снисходительно её терпела. Если ленинские Советы в первоначальном виде -- это были выбранные представители народа в каждой организации, для контроля исполнительной партийной власти, и даже распоряжались некоторым народным достоянием. Думцы были далеки от таких полномочий и с формами представительства народа справлялись слабо, занимаясь только формированием некоторых законов. Советы хоть и не имели общественных договоров о возможном взаимодействии и влиянии на власть на уровне районов и поселений, как профсоюзы на предприятиях, тона своем Съезде или на партийном собрании могли поставить вопрос о снятии любого руководителя. У советов был высший орган Съезд и Устав, но отсутствие единого социального показатель значимой деятельности власти, они полностью были подчинены партийному влиянию.

У Думцев было только оральное право, неподсудность и возможность выставить своих представителей во власть с каким-то влиянием на законодательное решение, если имели какое-то большинство. Члены её представляла гнездовья ос из разных партий, и богатых представителей способных оплатить выборную компанию для борьбы за власть.

Практически состоя из интересов разных партий Дума была преградой действующей власти, приводя к неэффективности её работы. Чтобы исключить это, разношерстное представительство власти Президент вынужден убирать, не угодных ему подчиненных, как не оправдавших его доверия. Таким образом, убирал и народною ответственность, возложив её на себя, так как сам был тоже представителем народа. Логически правильно было бы возложить формирование всей власти на главу государства и не морочить мозги демократическим выбором Народ, Он такого права не имел, как и не имел никакого механизма влияния на своих избранников, что в целом демократию, превращало в декоративное дорогое представление.

Однако Думцы не знали страха власти и могли даже угрожать Президенту. В компании думцев находились одни конкуренты на Президентское место. Расстрелял же народных представителей, в Белом Доме показал, что он им свою власть не делить, не будет и спасибо скажет, если кто-то за него кастрирует это сборище не равнодушных к власти членов. Считал их холопами праздности, защищенной распущенности и безответственной свободы, как и он сам.

Торжество этой свободы и одурманенного сознания, поддерживалось всей заграничной пропагандой и её идеологическим, и финансовыми потоками которых такая демократия устраивала. Элита, опьянев от демократии, бредила ей, как панацеей спасения от обезличенного коммунизма. Складывалось мнение, что и она политически тупела вмести с народом, оправдывая свою глупость тем, что альтернативы общественного развития нет и демократия божественный свет. Президент относился к ней, как некой социальной дани демократическому сознанию, вскармливающему убеждение, что этим определяется их представительства во власти. Законы он был готов сочинять и сам ли передал бы эту миссию Минюсту страны, чтобы поперечного собора из разного сброда идеологических непрофессионалов не знать и не затрачивать деньги на их юридическое и экономическое образование. Так казалось не одному плененному Думцу, что выяснялось следователям из анализа их объяснений.

Жириновский в это время думал по-своему:

Да таких как я конкурентов, вместе с коммунистами он запросто отдаст под нож, а эти чудные налетчики только грозят обрезанием или кастрацией. Ну чего мне ещё одно обрезание и даже кастрация? жить то будем. При этом если этих налетчиков в компаньоны взять так, чтобы и интерес свой соблюсти, а общего, с ними официально, не иметь, то можно и свою песню спеть.

Даже если президент не пойдет на уступки, то надо сделать так, чтоб расстреляли в первую очередь его соратников и тех, кто ему помогал добраться до власти. Оставшаяся на воле интеллигенция страны ему этого не простит. Скорее всего, он пойдет на какой-то компромисс с налетчиками, но курс, этот упертый коммунистический оборотень и пропойца не изменит. Ему даже стало интересно дальнейшее развитие событий. В данный момент он как коммерсант по душе понимал, что лучше занять сторону налетчиков. Это могло спасти жизнь, и такую позицию легче было бы оправдать давлением силы. Умирать за свои идеалы как революционеры он не хотел, как не хотели умирать и сами коммунисты за свои.

В первую очередь надо сделать так, чтобы никого больше не убили или убили только не моих, да и никого не кастрировали при делах любых. Ведь обрезание уже, как будто совершили, когда водой истины всех затопили. У меня после купания конец, точно, стал короче. Хорошо, что яйца в воде потоком не оторвало. Похоже что-то подобное у всех на какую-то долю отсохло, только никто признаваться не хочет. Если на этом крещение закончилось, то это полбеды. Рога нужно чтоб отлетели, если ради такого прикажут, этого, меченого Президента — Мишку расстрелять, я соглашусь. А если не надумают, надо их надоумить, я даже пеплом голову готов посыпать и кричать в покаянии.

С этими мыслями Жириновский стал кричать, будто шнуровка страхом его рта рассосалась:

— Господа, господа вы давно говорили, что Горбача надо судить за развал Союза. Я предлагаю не только его, а всю эту кампанию без суда и следствия сейчас расстрелять. Мы вынесем приговор, а налетчики его исполнят, заодно и действующему президенту приговор вынесем только, кто исполнять будет?

— Мы,— в один голос заявили Хосбулатов и Рудской, — только нас пусть попозже казнят, поиздеваться хочется над ним и насладится его муками. Он нас расстреливал без суда и следствия скольких гад погубил. Нужно и другие подтянутся. Кровь за кровь, глаз за глаз.

— Да я не о Ельцине говорю, его ленинцы уже на дыбах казнили, а о Горбачеве

Послышались возмущения, но тут в зал ввели Горбачева с наручниками, Кто-то крикнул по-немецки: «Ахтум, Ахтум» и половина зала заложников зааплодировала, а другая свистела крича: «Наконец-то повязали предателя, расстрелять!» Он уселся за стол рядом с демократами, и они отодвинулись от него, как от прокаженного.

Горбачев, опешив от происходящего, только качал головой и повторял:

— Не надо, не надо крови. Давайте жить дружно.

— Ишь чего захотел, — возмутилась Истина. — Что делать? если в развале Союза в первую очередь виноваты вы со своей демократией.

— Я не виноват, вы ищите козла отпущения, чтобы бросить кость наслаждения в пасть общественного возмущения.

Тут он вспомнил какой-то стих про козла и его, как будто бес подхватил, требуя его рассказать и в поступках своих как-то себя оправдать.

Читал он его по памяти и от волнения обтирал платком лицо:

Козел отпущения

На горе «Тыртырнай»

Люд устроил сабантай.

В жертву богу козла ведут.

Звон бокалов то там, то тут.

Тыр, тыр, Тыртырнай

Жертву Боже принимай.

Ведут козла на эшафот,

Ликует, празднует народ.

Не казните козла, не казните.

Безгреховную жизнь сотворите.

Но убили козла, убили.

Грех души его кровью омыли.

Еще брызгает кровь, и прощенья струя

Заливает позору людскому глаза.

Тар, тыр, Тыртырнай,

Грехи прощай, грехи прощай.

Забили козла, забили.

Голову от тела отделили.

Отпрыгался козел, ура!

Греха не чувствует земля.

Но отпустит ли бог грехов.

И восстали молитвы без слов.

На горе, сотворяя беду

Очищал народ душу свою.

Тыр, тыр, Тыртырнай.

Жертвы боже принимай.

От сей смерти ждет знать очищения,

А народу большого терпения

И думает люд простой,

Грех искупит он жертвой такой.

И горит, горит до утра

Безгрешное тело козла.

Тыр, тыр, Тыртырнай

Жертвы вновь не выбирай.

Пусть единственной жертвой земли

Будет пост, аскетизм за грехи.

* * *

— Вы хотите легко отделаться, — услышал он возмущение. — Слезы разделенных семей и народа должны вам отлиться, и вы не безобидный козел, а настоящий. Вша политика причинила боль многим и не может забыться. Сами должны руки свои на отсеченье дать, чтобы смерти избежать.

— Нечего тут беспредельным самосудом заниматься мы же цивилизованные люди. Вы же не испанская инквизиция?

— Нет, мы скорее призраки воли графа Монтекристо от похороненной вашей демократией истины и страны.

— Я демократию с молоком матери из груди отсосал и это высшей ценностью считал. Карать за это все равно, что карать мечту человечества потомки вам не простят.

— Коммунизм тоже был мечтой, но вы убили его демократией своей вместо того чтобы доработать социализм и право на пользование, и управление по общественной значимости воспроизводить, не через партийный протекционизм. Если демократии в природе нет, то это обман сознания и, его с молоком матери получить нельзя. Только диктатура созидания в природе божественна, а вас от социалистической к демократической утопии потянуло.

— Весь мир демократией бредит и живет в ней и ничего не происходит. Я первым выбранным президентом был и свободу голоса подарил, ответственность за мой выбор на народе лежит. Страну развалил не я, а тот, кто меня с трона сместил.

— Вот на костре демократической глупости пусть истлеет дух твой, и другой, что твоей научной средой стал, но гарантией здравой жизни не дал. Пока народ не прозреет, вожжи оценки власти в руки не возьмет, и на таких как вы влиять не начнет, мы от его имени с возмездием за развал Союз идем. Вы по своей, или чужой воле, но изменили стране и идее, и кара будет на вашей спине. Выборы вас не их вина, а то, что на выборы народу узда истины не была дана. В такой ситуации девять одурманенных слепцов из десяти всегда выберут безответственного слугу себе на беду.— Возмущенно высказалась Истина и прочла стих:

Боги не живут среди науки

Их казнили мысли мудрецы.

В этом нет у мира большой муки

Новых истин ждут наук жрецы.

Истина! Истина! Только она

Истина Бог и любви не вдова.

С ересью догм хочу спор повести

В храме науки, духа счастья найти.

Борода заблуждений опутала мир,

Ересь ада над истиной словно вампир.

Эй флюгер пророчеств - безумства заказ.

Вы запутались в сказках своих Карабас

Чтоб распутать интриги, вранья бурелом

Я в науку ушла, чтоб найти перелом.

Мне Бог помог, вдруг родником,

Открылась истина земли её творцом.

Испейте истину, склонившись к роднику

И позабудьте догм пустых вражду.

Истина! Истина! Только она,

Истина Бог в этой жизни всегда.

Очень стыдно за власть, где же истин умы?

От инфляции истин вы уйти не смогли.

Заблуждения пророков щадить не хочу.

Отруби Карабас сказок бред бороду.

Истина! Истина! Только она

Истина Бог, для науки всегда.

Бред от ваших синих мыслей

Пахнет подлостью земле,

И в колодце ваших знаний

Рынок счастья - дань вражде.

Истина! Истина! Только она

Истина Бог, и прозрений звезда.

Прощайте! Время сказок наживы ушло.

Прощайте! Диктатура талантов стучится в окно.

Прощайте! По прозрению законам, живете с умом.

Бег моих мыслей, будь прозренью гонцом.

Все, закончим идейный раздор.

Я права. Жизнь закончит наш спор.

Доказать рынок счастья мене не смогли.

Как опавшие листья под него вы легли.

Прощайте! Свобода бездарностей нам не нужна.

Прощайте! Демократы беличья, я вам сирота.

Не колдуйте безумством над счастьем людей.

Поклонитесь природе, как Богу скорей.

Истина! Истина! Только Судья

Истина Бог, и в познанье она.

* * *

Этот стих, она почти пропела и тоже за стол села. Некоторое время молчала, потом стиснула руки и, разомкнув их, откинула свои волосы в стороны. С некой надменностью произнесла:

— Не вкушали бы вы плодов запретного дерева зависти и алчности, то и связь с богом не потеряли и сейчас здесь не сидели. Вы же механизм частной собственности запустили и со своим последователем свободной наживы всю страну перемолотили и про социальные её нормативы забыли.

— Забросайте его камнями, — закричал налетчик Грозный

— Привезите камни, булыжник оружие революции, — выкрикнул кто-то из коммунистов он наш предатель.

Грозный выматерившись снял с себя корону, швырнул в осуждаемого. Корона полетела и, задев флаг России, повисла на нем. Орел, что до этого разместился на нем, отлетел и стал кружить над головой Горбачева. Он как бут бы почувствовал, что над ним кружит смерть и совсем сник. В душе поднялась паника, которой он не давал виду, но понял, что чека рока сорвана и он кружит над ним. Сразу вспомнился стих «Чека", который душа будто бы поймала на лету и он, с предвкушением своей участи стал читать:

В черном страхе мглы ночной

Живет мир с вырванной чекой.

То там, то тут, кого-то рвут,

Мины проклятий раздают.

Тебе чека и мне чека,

И мы рванем наверняка.

За, миг, а может быть за два,

В рай отправится душа.

Того кто ждал, что я уйду,

Но первым не сорвал чеку.

В Рай уходит, я в аду,

И свершил эту беду.

....

Он не успел дочитать этот стих, как в следующее мгновение орел, как петушок, слетевший со спицы из сказки Пушкина, клюнул его в родимое пятно на голове и несчастный упал замертво. Кто-то крикнул: «свершилось! Собаке собачея смерть!» Орел, тем временем, схватив ультиматум, подготовленный налетчиками властвующему Президенту, и как голубь святого дух вылетел в дверь, далее в открытое окно коридора.

— Полетел ультиматум предъявлять в Кремль, а по ходу может быть и действующему Президенту месть проявить. Если в ангела не сможет себя превратить, то справедливость вряд ли он сумеет восстановить,— опять прокричал кто-то из оглашенных заложников.

Тем временем привлеченные советники из-за границы в панике заставили Чубайса позаботиться об убиенных. Чубайс подтащил труп Горбачева к лежащему Гайдару и стал в беспамятстве причитать:

— Дорогие мои вы пали за святое дело, мученики вы наши. Частная собственность бессмертна, наше дело правое, мы победим. Ваша жертва станет святым поклонением. Я закрываю вам глаза, но пусть они откроются снова, встаньте святыми призраками нашего знамени. Вы трудились в поте лица своего, чтобы правое дело восторжествовало, и оно будет жить. Ну, откройте хотя бы один глазик, посмотрите на меня, и восстаньте, я с вами. Я не убиенный и отомщу за вас. Верьте, если с моей головы упадет, хоть один волос, я открою все чемоданы свои и Рудского, и тогда все банки мира обрушат валюту страны прокаженных коммунистов. Всем станет плохо, и народ порвет этих налетчиков, как разъяренный Тузик грелку.

— Ты смотри на него причитания, — возмутилась Истина. — Он нам угрожает. Мы народные мстители и нам бесполезно угрожать народным бунтом. Вы своими ваучерами обокрали весь народ, продали страну и снесли на металлолом промышленность и теперь ещё пытаетесь натравить на нас народный бунт, безумец!

— Альтернативы не было.

— Это у вас ума не было. За вас думали господа советчики из-за границы, а им нужно было только нажиться на развале державы. Если бы вы провели именную ваучеризацию, а ваучеры положили в эмиссионный банк и на них произвели денежную эмиссию, каждый от своей доли имел бы процент. А если бы каждый имел ваучеры по своей социальной значимости, то ни ученые ни поэты в челноки заграницу не подались, а имели свой статус значимости. Он бы давал соответствующие права на занимаемую должность, чин с правом на управление в государстве и уважение окружающих. Утвердились бы основы правового общества, с социальными нормативами прибыли, а не её бандитский беспредел, который опустошает карманы мирян. Достойные и значимые люди получили бы право управлять предприятиями, и каждый человек стал бы экономической личностью с полной экономической ответственностью. Для этого нужно было разработать экономику социального обеспечения и воспроизводства. Не лез бы ты батенька в управление и власть, если бог тебе ума не дал. Это я тебе со своей колокольни говорю потому, что я истина и от Бога иду. Ты посмотри на мою красоту, которую ты забил в гробу. Видно не только не знаешь меня, но и не понимаешь, что истину убить нельзя.

Вот послушай, что скажу я про себя и стала напевать:

Целомудрия век ко мне лег на колени.

Грудью мыслей своих соблазняю к постели,

Что бы мысли его в моем чреве запели.

Кровь любви разливаю, чтобы страсти кипели.

Не стесняйся век завтрашний этой любви,

Отхлебни моей страсти, за собой позови.

Расскажи, что спасет этот мир от вражды,

Напою тебя грудью своей красоты.

Непорочности век, «Я боюсь» мне твердит.

- И не рано ль с меня просишь этот ты миг?

Ты умрешь, если истину мира познаешь,

И зачем это груз, ведь себя потеряешь.

- Не целуйте меня грустью прежних сомнений,

Тешусь жертвою счастья, пророчества теней.

Очень, очень мне хочется знать,

Как от боли земной убежать?

Вон несчастье слезами милуется

И с прозреньем мысль не целуется.

Нет и нет покаянию места.

Непорочность грехам, как невеста.

Мир наживы, как Ад, угрызенью не мало.

Во спасение жертвою стать была б рада.-

Так решила я ответить,

Чтоб его к себе приветить,

И мысль его, меня прижала,

С биеньем сердца страсть отдала.

Рыдая от счастья меж рук и коленей,

Упивалась соитьем величья мгновений.

Срывала всё, в чем я свята,

Объятья сжала красота.

Боготворя мир вдохновения

И истины любви мгновения,

Я упивалась вся желанием,

Чтоб разрешиться в нем сознанием.

О, грех первейший на земле,

Прости же бог его и мне.

Я отмолю и то, и это,

И то, что истиной раздето.

Ты проклятье меня не ласкай,

Болью руки мои не ломай,

И не лапай, не лапай мой рай.

Мук отвращеньем не казни,

Да и презреньем, не люби.

Душит, душит сомненьем творца

Предрешённая участь моя.

Гонит совесть мою за порог,

И готовит сознанью острог.

Ты на теле цветы мне помяло,

Помолчи, это будет не мало.

Лучше рядом со мной посиди.

И прощенье ко мне пригласи.

Я целомудрие рожу,

И мысль святую покажу.

И пусть в сознанье радость мук

От святости на гонит звук.

Вот губами к мечте прикоснулась,

Будто водою святою умылась.

Тайну мыслей своих вороша,

Воспевает соитье душа.

Знать или не знать, Быть или не быть?

Но решился мир счастья свою тайну открыть

«Соотношение всегда,

Живого, прошлого труда

Между собой, в цене безгрешно,

Коль равнозначно, значит честно.

Чтоб в угнетенье жизнь не шла,

Нажива с прошлого труда

Своей красой блистать должна.

И в этом люд душой воспрянет,

И вражды мира уж не станет.

Над постелью моей мироточат иконы,

А в подушке любви заблистали законы.

О любви одиночества в мире живых,

И сознанье целует прозренье святых.

Да умри и погибни та жизнь, что идет,

Пусть прозренье в сознание всех расцветет.

И умрёт от любви пустоты глубина,

Где страдает по-прежнему мира душа.

Порвитесь сомнения прошлого с болью

В торжестве замилуйся надежда любовью.

Пусть с новым, рождением истин умру,

Но точно воскресну и счастьем приду.

* * *

—Я такие сказки не слушаю и не читаю и тебе не советую особенно на ночь читать. От такого бреда можно голову потерять. Ты что за истину мне свой основной закон хочешь впарить, и весь мир поклоняться ему заставить? Не носись ты с этим законом, как со списанной торбой. Есть другой закон основной и не будет он сменён тобой. Поиск соотношения труда академик Струмилин выдумал с бодуна. Потому это понимание меня не убеждает, ведь себестоимость продукта поднимает, и конкуренция на этот закон начихает.

Чубайс высказался и погладил себя по голове, что аргументы веские привел истины госпоже, но услышал ответ аргумент:

— Ну, она только на бледнолобых экономистов и коммерсантов на чихает. Существует культура налогов, которая конкуренцию к порядку пришивает. Не от того ли вас и Струмилин пугает, что его идеи план развивали, и коммерсанты на стихии цен не толстел и от денег не чумели. Боитесь, чтобы нормативы прибыли утверждали и разум цены знали, а на сверхприбыли социалкой узды нужды надели. Все мечтаете, чтобы государства из экономики ушло, и частник наживы съел и социалку и его.

— Этим вы точно разгоните всех коммерсантов, не дадите право больших доходов потеряете иностранных деловых авансов.

— На дыбу его,— закричал Сталин,— Пускай коммерсанты бегут, если вправо оперативного управления свои предприятия не возьмут и нормативы наживы счастьем своим не назовут. В этом случае государство управлять предприятиями станет и доход социалкою оправдает, тогда заграница на нас наживаться перестанет, а то кругом предприятия и торговля с их представительством и доход не в казне, а в заграничном мешке.

— Иуда! Схарчить его или под нож пустить! А лучше содрать с него кожу живьем, и заклеймить врагом — возмущенно произнес Грозный. Кто согласен с этим поднимите руки. Милость получите.

Все оглашенные пленники мгновенно подняли руки.

— Ну вот что и требовалось доказать, а он все народного бунта ждет. Представители народа это уже, как глас его. Сейчас его сначала распнем, потом медленно шкуру сдерем. Посадим в запорожец и, отправим на нем туда, откуда явилась во власть эта беда. Его советников из-за кордона на угли посадим и как шашлык зажарим.

Хасбулатов и Рудской стали молиться, утверждая, что уже наказание понесли и если бы власть взяли, то точно статусные отношения продвигать стали, так как в Китае к этому уже интернет оценку подогнали.

— Не надо сказки рассказывать,— возмутилась Истина, — ведь у вас всех одни заграничные советники были, и вы только за передел власти кровь людскую пустили. Капитализм был бы тот же самый, только, возможно, более государственный.

— Может быть и так, но мы бы точно институт статусных отношений возродили и веру в коммунизм, как в правовое общество любви воспели.

— Льстите, нам, так наверно шкуру спасти желаете, и от пепельного ада голову оберегаете.

— Да вот иностранцы на углях сгорят, и мы их пеплом головы всем не покорным сами готовы обсыпать.

Дискуссия так бы и продолжалась, но пока Чубайса готовили к казне, все обнаружили, что пропал труп Гайдара. И пока его в суете искали, Глазев, знакомясь с их экономической теорией, только пожимал плечами

— Зачем я здесь нужен, не понимаю, бормотал он.— Я вот тут работу полистал, хотя раньше её по почте получал, и ныне в общем уже тоже не очень возражаю. Абалкина с необходимостью планирования на уровне Госплана в рыночных отношениях одобряю. Он в экономику разных сфер собственности верил и прав был, но то, что право оперативного управления не разрешил и взаимозависимости собственности не определил, то это наш научный плач. Хотите, называйте это ученой бездарностью, но он заслуженный Академик и уважаем в нашей экономической элите вестник. Клочья шерсти ни с его, ни с нас, ни с вас рвать не надо в каждой теории можно найти много противоречий, за которые её можно заплевать. Если вы уже отложили яйца нового общества и понимания, то это прекрасно, но я в отчаянье от описания и кроме меня может быть много желающих, которые готовы будут и вас заплевать и можете меня карать. Я не у власти и, как и вы могу только предлагать проекты свои.

- Вы управляете институтом и экономическим советами коммунистам льстите. Похоже, вас ещё ценят только потому, что государственный сектор защищаете, но и дальше не шагаете и серьёзного ничего не предлагаете, Этим вы революционное понимание убиваете, и государства как единственного капиталиста олицетворяете. Потому и от дуэли с нами убегаете.

— Значит, я кому-то ещё нужен. Ну, если говорить серьезно я готов на дуэль, а то вы не даете не охнуть, не вздохнуть. Лампаду бы мне присвятили. Я и ноги в святой воде и голову готов помыть, и пеплом её осушить, и тело для порки вам подарить. Однако сейчас пройду по вашему тексту с винтовкой логики в руке.

— Да возьмите хоть две, вы в праве не видите проявление любви на земле и в собственности, что конституцией утверждена стране ищите спасенье святое, как в мутной воде.

Против нее вы даже чихнуть боитесь. По сути, вы крепостной слуга конституции, которую менять пора. Хотя, что говорить, вся академическая толпа за решёткой её прошлого ума. Типичное поведение крепостного гуманитарного ученого, который концептуально всегда слаб от догм, к которым приучали его. Если руководство страны возьмет другой курс, вы будете защищать его. Конституционная финансово-контрольная функция власти хоть и слаба, но других у власти не держит пока, а мы свободной мысли господа и истина нам за Бога и Царя и мы идем под её дуду.

И пусть свершится кара над истиной порока, счастьем истины от Бога, о чем мечтает вся земля, — ему Истина сказала и про дуэль стих зачитала:

Дуэль, две истины выходят

Стволы дрожат, но крови просят.

Истины лжи и правды стоят,

«Бог их рассудит», в толпе говорят.

Тучи сдвигаются. Ложь давит виски.

Люди стоят, ждут решенья судьбы.

“Что ж вы стоите, не ваша ль судьба,

Здесь разрешиться сегодня должна?“

Истина правды выстрел сделала вверх.

Истина лжи взяла на душу грех.

Презренье сверкает. Очи злостью горят.

“Не надо боятся”. - Уста правды твердят.

Огонь! И падает одна.

Дрожат от стона небеса

Как же случился, сей, дьявольский рок?

С болью на сердце ложится порок.

Убили правду. Убили вновь.

А ложь за охотой на новую кровь.

Ложь туманом ложится и ползет по земле.

Правды чистой напиться невозможно нигде.

С амбразуры стреляет ложь по грешной земле.

И струится в сознанье обреченность судьбе.

Амбразуры из денег. И бессилен АМОН.

Деньги, деньги воздвигли этот дьявольский дом.

И любовь покупают и оправдан весь грех.

Нынче нужен для правды новый Ноев ковчег.

Пусть спасается правда на радость для всех.

Пусть найдет себе сердце упоенья ночлег.

Чистая правда вновь встает на дыбы,

И бросается грудью в амбразуру из лжи,

Чтоб любовь за успехи в ковчеге мечты

Воздавалась бы всем за богатство души.

Не казните, не стреляйте

В правду жизни ни когда.

Возрождается из пепла

Ее чистая душа.

Прочитав стих, добавила, чтобы читали предложенную работу внимательно для полного просветления ума и приобретения своёго мнения, даже если оно будет не в русле конституции и марксисткой теории. Однако пусть оружие нам с патронами — аргументами за каждый ответ выстрел покажет кто прав, а кто нет, и читайте, наконец, читайте работу, я в воздух стрелять, как в стихе, не хочу.

Он начал читать:

— Если отойти от сложного варианта раздельной акционерной кооперации собственности с Зюгановским лукошком, то нужно вспомнить как в социалистическую бытность, помнится, проводили аттестацию рабочих мест. Она проводилась, без оценки их стоимости. Определение этой стоимости в принципе не сложно, если выходить из затрат на их создание. На основе этого также можно определить уже и статусную аттестацию рабочих мест.

Чтобы исполнить основной экономический закон социального общества, где соотношение живого и прошлого труда должно ровняться единице необходимо, чтобы все участники производства способны были нести полную экономическую ответственность за брак, и порчу оборудования.

Для этого необходимо допускать до рабочих мест и к управлению достойных, с соответствующей социально-экономической статусной и профессиональной значимостью участников производства. Исходя из этого, нужно не только определять правильную тарификацию работников, на основе которой могло бы существовать плановое семейное воспроизводство, как социальная стоимость труда.

Тарифную оценку нужно произвести на основе планово-социальной энергетической стоимости на основе простого труда. Простое социальное воспроизводство требует того чтобы один работник мог прокормить себя и минимум одного ребенка. Это притом, если должна быть эмансипированная женщина, уравненная с мужчиной. Исходя из этого посыла, необходима и тарификация труда, и не та, при которой такой работник социализма мог прокормить только себя, и от зарплаты до зарплаты не хватало рубля на себя. Тогда уже изначально планировалась нищая семья, а еще и за бездетность драли тогда. Спрашивается теперь с какого бодуна? А вешали, что угнетения не было тогда. Социальная оценка труда должна определяться стоимостью прошлого труда и не только его рабочего места, чтобы не знали власти протеста. Социальная оценка труда должна формировать статус значимости и давать права от управления рабочим местом до управления страной, которые любовью общества считать пора. Однако должна быть и нормативная социальная оценка любого труда. При этом подходе должна быть разная оценка социальной значимости труда гражданина и не гражданина страны. Это необходимо чтобы уйти от социальной обезличенности граждан, так как социальная значимость стран разная и приезжий не каждый сам и исторически предками не внес в развитие страны временного пребывания своей альтернативы за предоставленные социальные и трудовые возможности.

Надо учитывать и то, что справедливо оцененный труд не возможен без понятия экономической и социальной личности. В этом подходе личность, как и нацию нельзя рассматривать без её родовой истории, интеллекта, культуры и территории.

Социальная стоимость труда должна определять нормы плановой социальной прибыли. Здесь, как уже говорилось, должен быть социально-плановый и рыночный денежный оборот с соответствующей валютой. Для более подробного изучения, работу самим надо читать.

Тут для такого развития нужно ни мало ума, которого не хватает всегда, но не хватает её обычно у элиты и в этом вся наша беда.

— Ну и что тут не реального и утопичного, академический синьор—помидор?— вопросила Истина. — Опровергните где аргумент? Хотя, что с вас взять вы всего лишь бледнолобый марксистский догматик.

Таких, как вы с Абалкиным академиков, это пока не доходит и не убеждает. Когда же вы такую аттестацию проводили, ни ума ни интереса не проявили и естественно не развили да и необходимости в этом не видели и тупик праву оперативного управления объявили.

— Ну, тут вы может быть и правы.

— Да мы во всем правы и Ура! Окелло признал первую осечку — это как в истину промахнулся. Выстрел за мной. Только он вам будет, как в зуб ногой или по академической шляпе кочергой. На эти предложения вы в свое время даже отвечать не сочли нужным, а сейчас соглашаетесь. Господин же Абалкин тоже, поэтому сказал, что понимания взаимозависимой собственности в экономике нет, как и экономической взаимозависимости между живым и пришлым трудом на рабочем месте или об этом никто не знает. Так же и господин Кургинян утверждал, что в экономике нет понятия соотношения живого и прошлого труда. Тем более не видел и необходимости соблюдения их равенства при калькулировании себестоимости. О боже, почему Бог вам всем не явил мудрости, а только звания и должности?

— Может всё наоборот?— выкрикнул кто-то из правых в зале, намекая колко на налетчиков.

— Если это было бы не так, то от огромной страны не остался огрызок на пятак. Их считали богами, а они оказались глупости мудрецами. Не смогли так же понять, что первобытный строй развалился потому, что общественная собственность не определяла значимость личности, а частная определяла. Она уже открывшейся возможностью выживания и определяла значимость каждого. Как сделать, чтобы общественная собственность определяла значимость личности, звания академиков им не помогли. Это может разрешиться только на взаимозависимой структуре собственности, а они её понимать и знать не желают.

Подайте мне патрон шальной, выстрел в этой дуэли должен быть мой.

Ей сразу подали заряженный пистолет. Она выстрелила и мгновенно с трех названных голов слетели шляпы и, в зале наступила тишина. Кое-кто похлопал случившемуся и донеслось: «Сказка. Одним выстрелом троих — блеф. Однако от шального испуга только академические шляпы послетали».

— От испуга только вонь. Чувствуете? Буду раздевать догола, пока причинное место продолжения рода не отстрелю. — Сдувая дым с дула пистолета произнесла она.— Такие как вы, своей ограниченностью гнобили прогрессивных не формальных мыслителей писателей изобретателей. Это вам месть за всех и за погибшую страну.

Вы готовы продолжать возвышать предвыборную демократию, которой после выборов на народ, по сути, плевать. Ведь по сути чтобы выслужиться, нужно только служить своему начальству, подставляя под его дерьмо руки. Также после желаете, чтобы под ваше дерьмо руки подставили уж ваши подчиненные. В этом суть бюрократической системы. Такие как вы народу могут сказать: «Не нравиться можете уезжать в другую страну». Не имея своей народной оценки, такая власть хоть и считает себя слугами народа, толкают его к бунту, если и надежды на суды они потеряют.

Если вы ныне не затыкаете рот физически, то делаете все, чтобы вам не кричали о дикой действительности, когда вы заставляете их периодически глотать валидол. Практически ваши души с ужасающей пустотой и циничностью смотрят на этот мир, так как обратной зависимости от народа у вас нет. Я, как истина, больше не могу безразлично смотреть на это и плакать во сне, от того что властная пустота правит бал, а созидатели вынуждены готовить его. Пусть черные видения будут отныне преследовать и вас. Мы в своём явление воплощаем торжество справедливости. Наш акт кричит вам: «Вы, в своей глупости и самоуверенности величия, дойдете до проклятий, и от этого сойдете с ума. Увидеть со стороны себя такими, мы вам поможем, чтобы вся остальная элита не переродилась в вас. Отвечать придется за всё, ведь месть возмездия есть дань справедливости и чести».

После этого взмахнула руками и в её руках заблестела гитара. Она села и стала напевать песенку, назвав её Ностальгия

Мы расстались с мечтой очень, очень давно.

В коммунизме нам жить было не суждено.

Но сегодня думаем опять,

Не вернуть ли нам его назад.

Ностальгия, ностальгия

По ушедшим временам.

Видно старая держава

Чем-то нравилась людям.

А нынче в жизни гуляет барин.

Гуляет барин. Гуляет барин!

И сей жизни он хозяин! Хозяин! Хозяин!

А ты смотри и с ностальгией, вспоминай

Социализм, как не сбывшийся рай.

Но завидовал нам целый свет.

Безработных не знали мы цвет.

Что-то было плохо, а в чем-то и нет

Ностальгии остался поэтому след.

А сейчас, гуляет барин.

Гуляет барин. Гуляет барин!

И в сей жизни он хозяин! Хозяин! Хозяин!

А ты смотри и с ностальгией вспоминай

Социализм, как не сбывшийся рай.

О той жизни мы всё не забудем,

Но по прошлому плакать не будем.

Время ушло, и с величьем о нем

Мир напомнит потомкам потом.

Надо жить, жить учится по- новому,

И не гнетом от денег стесненному,

А под светом звезды созидания,

Чтоб память оставила гордость сознания.

Пусть не гуляет только барин.

Он не брат народу, Каин! Каин! Каин!

И нет у радости рассвета.

Куда идет эта планета?

В сознанье мира нет ответа.

Похоже, мир сошел с ума.

Идем ко дну, ведем войну.

Глотаем подлости волну.

Холодного унынья свет.

И где ответ, и где ответ?

А я хочу, чтоб радовались все

Не только барин на земле.

* * *

Спев, она, отложив гитару, опять приказала Глазеву разбирать работу дальше.

Он стал читать, как определять энергетическую стоимость, которая как эталон метра и килограмма может стать эталоном денежной единицы планового денежного оборота.

—Однако правильное определение стоимости живого труда — это эталонная основа планового стоимостного и денежного оборота с обменным курсом на рыночную валюту. — С удивлением покачивая головой, читал он. — Ныне тарифная стоимость труда решается стихией спроса и предложения, через задницу рынка, без теоретического обоснования, и определяется уже по сложившимся локтевым ценам на рынке, и доходности предприятий. В силу чего одни получают миллион в месяц другие в сто раз меньше.

Даже трудовая стоимость раскрытая Марксом на основе времени изготовления на рынке теряет свою трудовую стоимость и приобретают энергетическую цену существования. Однако и она может отклоняться от нормативной социальной стоимости жизни.

Уже, исходя из этой энергетической стоимости, можно вычистить все ваши Авдеевы конюшни, которые семьдесят лет не могли решить, как это сделать коммунисты.

Где же наши академики, руководители институтов, потеряли свой божественный разум и все ваши разработка рынку лишь годны в подметки. Мене как истину, вы должны были найти, а вы меня своей охраной гнали из всех институтов, затыкали рот и не допускали к печати мои работы. Сейчас вы молчите.

— Надо над этим, особенно над эталоном денежной единицы, еще подумать, наконец,— произнес Глазев

— Вы семьдесят лет думали целыми институтами и сдались капиталу. Нечем крыть, значит надо идти картошку рыть, а не институтами руководить. Мне еще патрон, я помогу им думать.

Господа встали на колени и стали просить, чтобы она в них не стреляла. Стали извиняться каяться и креститься.

Она зарядила пистолет. Раздался выстрел, свечи погасли и через мгновенье снова зажглись. Тут все увидели и поняли, что выстрел не только погасил свет, но сорвал с осуждаемых Истиной одежды и они, оставшись, в чем мать родила, с ужасом прикрывали свои причинные к рождению места.

— Подумайте голышом, так легче думается. Принести им сапоги самоплясы и набедренные повязки, пусть потанцуют под музыку» так не так»

Им принесли сапоги, и зазвучала музыка. Приговоренные одели их и пустились в пляс.

— Всем остальным подплясывать им. Кто не будет прыгать в такт того будем считать враг. Врагам народа и страны от казни нашей не уйти. Как только выкуп за вас правительство выкуп на наш счет перешлет, так пляска пусть умрет, революция денег ждет иначе...

Она еще что-то хотела сказать, но не договорила.

Неожиданно выяснилось, что нашелся труп Гайдара, который, по повелению непонятно кого, оттащили и оставили за одной из входных дверей. Непродолжительное состояние удивления быстро растворилось и, у некоторых даже сменилось озабоченностью. Гайдар оказался живым, но в полусознательном, как будто хмельном состоянии.

Как выяснилось, он вовсе не застрелился, а оказывается просто – напористо был какое-то время в непонятном летаргическом отрубе, без признаков жизни. От странного, видимо, какого-то газохимического выстрела у него образовались на губах и лице имитация брызг запекшейся крови.

Некто с восхищением высказался, что не наши химики дошли до того чтобы не убивать врагов, а на некоторое время просто их вырубать. После этого пока находятся в бессознательном состоянии легко, разоружить, а после снова могут жить, но уже, как пленные. Считают, что войны на крови в таком подходе исчезнут. Это же, для некоторых как мечта. Химическое оружие хоть и запрещено, а где-то не легально и применялось, и на коленках в гаражах, под молитвенные мантры и лунном свете легко разрабатывалась.

Гайдар, когда пришел в сознание, почувствовал давящую душу грудную боль. От этой боли ему казалось, что золотая его головушка, блестящим панцирем которой он разбил всю плановую экономику, раздвоилась. Одна из голов будто отделилась от его тела. Эта вторая голова стала огромной, с земной шар, дымящейся бомбой. Эту вторую голову он дрожащей рукой держал за кольцо, как быка. Уставая держать, он периодически, оплывшими от жира руками, пытался за кольцо подвесить на пояс, как гранату. Что случилось с ним, и почему он жив, понять никак не мог и страшно боялся налетчиков, дрожа и дергаясь от их приближения.

Когда одному из них удалось приблизиться к Гайдару, он фактически сидел в коридоре на куче песка, насыпанного, видимо, из пожарного ящика и в действительности держался за пожарное ведро с бензином, похоже, слитым из канистры. Канистра, невесть, как появившаяся здесь, валялась поодаль и была, видимо, одной из канистр принесенных налетчиками для устрашения.

В бредовом состоянии он с увлечением полушепотом напевал какую-то песенку.

Текст песни:

Как много пройдено дорог,

Страной от прошлого доныне.

В никем нехоженой дали,

В никем нехоженой пустыне.

По неизведанным дорогам,

Как кот из сказки на цепи,

С начала Пушкин, потом Ленин

Сквозь лес проклятий нас вели.

Дошли до края, нет пути.

И вот теперь, куда идти?

За нами шли полмира гордо,

Полмира нас боялись долго,

И вот опять вопрос, как быть?

Страна как витязь, как нам жить?

Желает новый путь открыть.

На распутье, на распутье, не решительность бедой

И молчал угрюмый витязь над дорожною плитой.

"Ты молчишь, куда ж идти?" Дьявол молвил "поверни".

Золотою головою мне пришлось потрясти.

«Золотая моя голова, голова,

Коммунизма разбита была ей страна.

И теперь, только рынок будет наша судьба.

Не беситесь от злости, это воля моя.

Так свети же нам рынок, свети.

Я прозрел этот путь, и мы будем идти.

Пусть на этом пути,

Дури прошлой уйдут миражи.

Новый опыт страна на ходу обретет,

Но отсчет от меня бремя верст понесет.

Если где-то ошибся? Как политик минер.

То концом моей жизни, адов будет простор.

Расстрелять вы хотите сегодня меня.

Это ваша ошибка, но прощайте друзья.

До свиданья! До свиданья!

Отправляюсь в мир иной.

Этот рок судьбы с рожденья

Нагадал мне дед родной».

* * *

В раскрытом дверном проеме он был похож на Леонова изображающего бандита в камере из фильма «Джентельмены удачи»

— Не троньте меня и не подходите к моей земле. Это не песок, а территория Америки. Я её в их посольстве в подарок от президента получил. Если вы перешагнёте очерченную мной границу, Америка рассмотрит это, как агрессию, и начнёт войну. Вот видите, - показывал он на наклейку на ведре, - у меня и паспорт американского подданного, и дарственная на землю. Стоит мне дернуть это кольцо, — он показал на кольцо своей второй головы, — как начнется мировая война.

От этого известия снова погасли свечи и, в полной темноте поднялся шум и гам. Раздались выстрелы и после наступления тишины свечи опять зажглись. Однако Чубайс и советники заграницы за время темноты перебрались чудом на этот остров Гайдара. Обнявшись с ним, они стали говорить о своей юридической обратимой с Гайдаром неприкосновенности.

— Мы покараем поименно, кто поднял руку на Союз и заграница не поможет, — раздался голос кого-то из налетчиков, — и крест пусть кару им закончит.

— Да вы ковер с их островом к нам сюда к трибуне притащите, чтоб рядом с Горбачёвым были, как-никак единомышленники,— предложил Жириновский.

С этими словами он, вместе с налетчиками, подтащил ковер заграничного братства к трибуне с привязанной скотчем Старовойтовой и пропел:

Порхает над страною, вздор.

Где же истин наших взор?

Вот политик от обмана,

Напустил на всех тумана.

Набивает свой карман,

А потом за чемодан.

В другой стране политик нам,

А что он вор, неважно там.

***

Налетчики похлопали его по плечу, после чего подготовленный Чубайсу крест поставили за насыпью почти над Гайдаром. Установили и охрану, и один из них цинично им заявил:

— Живите пока, но нам все равно, что американцев драть, подтаскивать, что русских подлецов оттаскивать. Но вы не писайте уже и не волнуйтесь, мы вас теперь железно не обидим, а наоборот, охранять будем, как зеницу ока. Два раза не казним, но выкуп и Америке за вас воздадим. Поступило предложение всех вас с этим куском земли на Аляску обменять. Можем на голосование поставить?

— Я согласен – ответил Гайдар и после некоторых дипломатических церемоний, не выпуская из рук злополучного ведра, стал тоже выдвигать ультиматум и даже угрожать налетчикам.

Так он заявил, что у него, когда он находился в бессознательном состоянии, а точнее в клинической смерти, была телепатическая связь с Президентом и он заминировал здание. Я могу привести этот механизм в исполнение и все погибнем. В этом месиве погибну и я, но останется жить мое дело. Мы русская интеллигенция во имя светлого будущего всегда готовы идти на смерть как А. Матросов, Гастелло, Иван Сусанин и т. д.

— Ради вашей идеи торжества капитала здесь помирать не все готовы. Ваш бы дед за это вас первым расстрелял, как Тарас Бульба своего сына, — возмущенно заметила Истина. — Не надо блефовать, даже если бы это было так, то Президент спасибо вам бы сказал, так как ему кровью марать руки не пришлось, как Ленину в Царской крови.

С этими словами налетчик Сталин стал опять креститься и что-то шептать. На экране, будто от его причитаний появился образ Ленина.

— Господа это счастливейший момент вашей жизни, я, похоже, по просьбе Сталина вновь вышел к вам на связь из подполья, Сейчас нахожусь в Лонжумо под Парижем. Здесь, как и раньше, формирую новую партию Большевиков, которая приведет мир к мировой революции. Коммунисты России, да и всего мира потеряли революционный дух стремления и веру в коммунизм. Некоторые, вроде этого извращенца, — он показал на Гайдара, — изменившие нашему делу готовы не только умереть за торжество капитала, но и повести в гроб массы. С такими упрямцами- упырями мы не будем церемониться, как и с царским родом, хотя это и была ошибка, но необходимая.

— Вы же вроде уже покаялись за убиение Царя, и готовы оставить ему конституционную роль, — заявил Жириновский.

—Слишком велико было негодование народа и, без этой жертвы революция потеряла бы смысл. В оправдание унижения народа это необходимый ритуал. Во все времена все народы приносили жертвы богам, чтобы успокоить и ублажить массы. Скажите, какая революция в мире не вела на гильотину прежнюю власть? В любом другом случае на гильотину вели её представителей.

Я вот тут хочу заявить, что деньги за вас нам уже поступили. Воскресший из небытия господин Парус уже договорился с другими государствами, чтобы они не знали таких терактов и всеобщих забастовок, готовы перечислять нам деньги постоянно.

Мы организуем народные банки социального развития и сформируем свою социальную валюту первичного планового обращения. Образование вторичной рыночной валюты поставим в зависимость от развития банков первичного обращения. И все коммерсанты будут у нас под контролем. Посредством организации Народных Советов на основе согласованного взаимного сотрудничества могут поставить под народный контроль и любую власть любого государства. Начнем их организацию от рабочих мест на предприятиях, при поселковых и районных образованиях до их Съездов в международном масштабе. Ячейки их должны как профсоюзные формы быть в армии милиции, в религиозной сфере, даже в администрации властных структур, так как они должны контролировать развитие статусных отношений. Таким образом, мы уйдем от их насильственного их свержения власти и установим мировое народное господство без разрушения до основания старого мира, как хотели раньше.

Кто опять из толпы выкрикнул:

— Холуин коммунизма снова, как призрак идет по Европе.

— Нет, нынче он пойдет по всему миру и этому есть все предпосылки.

Мы теперь другим путем пойдем. То что НЭП не получил развитие это не наша недоработка, просто тогда экономика не была готова контролировать частный бизнес. Сейчас мы убедились, что планировать всё не возможно и где-то можно допустить частников. Однако их наживы надо поставить под нормативы с зависимостью от социального развития и социальный контроль. При нарушении нормативов лишать сверх прибыли права владения, оставляя только право оперативного управления. Естественно нужно восстановить социальный плановый оборот, как инструмент гарантирующего спланированного по заказам спроса объединяющий предприятия всех стран. Конкуренцию на рынках будем оптимизировать.

Рынок нынче ведет к вражде между частниками за сбыт и войнами за рынки. Он как баранов ведут всех на бойню, где сначала стригут, потом только сдирают шкуру. Вы, как никчемные политики, рыночного мира думаете только о том, сколько шерсти состричь и сколько шкуры содрать с людей, чтоб всё могло отрасти и снова приступить к этому процессу. Вы подобны тем козлам, которые ведут народ на скотобойню. Народ может выбрать такого козла демократическим образом, но его могут и назначить ему. От того, что народу могут дать свободу выбора, какого козла выбрать и кому первым идти, на процесс изготовления фарша никакого значения не имеет. Предложенная Истиной система статусных отношений ликвидирует этот процесс. Целью производства становится не извлечение прибыли, а процесс производства социальных условий жизни, где каждый человек становится экономической и правовой личностью. Вместе с этим статусом, по его уровню, дефференциированными правовыми субъектами становятся и государство, и каждое предприятие. В настоящее время, все люди и предприятия в своих правах, как и государства, нации в международных праве обезличены. Однако более не будем задерживаться на разъяснении её работы,

— Что делать Ильич с господином Гайдаром, подскажи? Он здесь под революционера Камо косит. Ожил и прикинулся дураком, Америку создал внутри страны, оппозицию собрал. Говорит, если тронем устроит международный скандал.

— Не троньте, пожалеем его. Я опять с магом Кашпировским переговорю, он его деда оживит и тот его, как Тарас Бульба сына порешит. С остальных сапоги самоплясы снимите. Не танцевать, ни прыгать не надо, деньги уже за них получены. Можете еще с каждого взять, пускай на наш счет перечисляют, кто, сколько с норда добра прихватил, в революции без них будет трудна. Как перечислят деньги, сворачивайтесь и в журавлей революции переодевайтесь. Я скоро вам всем ковры - самолеты подгоню сюда, опять в Лонжумо возвращайтесь. Будем начинать мировую революцию опять откуда и начинали.

— Не надо нам сказки рассказывать господин Ульянов, если вы возьметесь за дело, то без захвата власти, без крови не обойдется, — услышал он возмущение из зала.

Он, подумав над услышанным с возмущением, стал копаться в кармане. Достав красную книжицу, бросил её с экрана и она, разлетевшись на их множество, долетев до каждого.

— Это новый Устав и новая Конституция империи любви, как правового общества и коммунизма. Подумайте над этим, как это всё сделать без крови и желательно без меня. Я буду руководить этим из подполья. Выйду из этой млечной тайны или нет, все будет завысить от вашей политической культуры, которой пока не вижу, но скажу веру всем надо приобрести, которая регулировала бы и звала к отношениям любви, страхуя их обязательствами чести и значимостью души.

Что конкретно делать? — послышались возгласы.

— Я вам сейчас кратко объясню. Общества счастья и любви без веры любви вам не сотворить, но, увы, вы от этого далеки. Вам надо поменять мозги.

Создадите снова пионерские организации, но уже на вере воспитания межличностных отношений со статусной ответственностью по знаниям, умениям и душевным свершениям. В соответствии со статусом будете формировать свободы и права школьников, их мам и пап, да и взаимоотношения между женской и мужской половиной. Может, придется ввести раздельное образование и воспитание, ведь развитие тех и этих разное. Естественно нужно воспевать и боготворить женскую половину одним и мужчин другим, как божественный дар общения.

Особо значение веры, как поклонению природе души, почему не может быть в комсомоле или в подобной организации. Здесь уже придется заниматься межличностными и сексуальными отношениями, так как любовь высшее проявление природы. Естественно её свобода проявления должна страховаться с учетом духовной статусной значимости личности. Для этого всех придется подчинить религии любви и где статус, как душевное совершенство, может давать право на те, или иные временные или постоянные отношения общения, как и прочие межличностные взаимоотношения. Таким подходом можно формировать и их правоотношения, уже с появлением детей или отношений без таковых. В этом случае вера должна быть готова к тому, что бы воспитание детей взять на себя, если родители не будут готовы к воспитанию морально или материально. От постоянного родительского воспитания при несовместимой трудовой деятельности их даже можно освободить.

— Вы товарищ Ильич наверно перележали в Мавзолее и, похоже, отрицаете традиционную семью.

— Нет, я не отрицаю её, но форма её должна быть дополнена, на основе моральных застрахованных контрактов отношений с учетом согласованной свободы любви. Они могут быть парной, полигамной пробной и т. д. Право на создание той или иной формы семьи должно определяться значимостью личности, а это значит статусом личности и общины получившей право на те или иные брачные формы. Если вы хотите чтобы любовь управляла миром, то вы прислушайтесь к тому, что я вам говорю и подумайте ещё, если не разучились думать.

— Да, если бы кто-то из нас столько же полежал в мавзолее, то и ему ещё не такое пришло в голову, — опять он услышал сомнительное возмущение.

Ленин вздохнул, и посмотрев на них свысока, промолвил:

—Теперь мне понятно, почему вы семьдесят лет Муму капитализма топили, а утонули сами. Веревку надо было привязывать не к своей ноге.

— Скорее всего, вы с автором мозгами заклинили от коммунистического призрака. Тут как умственно не напрягайся, мировая власть призраку не даст ожить, — съязвил тот же постоянно выкрикивающий депутат.

— Типун тебе на язык, скорей ежик закурит трубку, а лиса от съеденного колобка пеной изойдет изо рта, чем я не доведу мировую революцию до конца — ответил Ленин. Тут же у того кто постоянно выкрикивал изо рта пошла пена. Через мгновенье он онемел, будто язык отсох совсем. Собратья по несчастью бросились ему на помощь, но усилия были тщетны. Все после этого притихли и

уж к возмущениям интерес пропал.

— Я господа вас больше слушать не хочу, и заканчивайте, наконец, читать работу Истины. Я бы её послушал ещё с удовольствием, так как из её мыслей я получил значительно больше, чем от ваших трупных высказываний. Ухожу опять в подполье. Тут же он исчез с экрана, а на нем появился стих.

Председатель стал его читать вслух:

Есть такая вера Чудодай на земле,

В ней Богам зодиакам поклоняются все.

И семья зодиачная и такая ж любовь

Всем спускается с неба, как душевная новь.

Звездная природа с звездною душой

Говорит ночами, в сердце меж собой.

Боги грешных, боги звездной высоты

Теребят всем души, требуя любви.

И играют душами звездной высотой,

Требуя гармонии сердец уж меж собой.

По законам веры звездной высоты

И сердец соитию в счастье от любви.

Меж людьми венчания просит высота,

Где природа звездная каждому судьба.

А в вере выражения всех судьбы среда.

Как святого духа вечная краса.

И на время ссудное по делам за душу

Зодиаки богов всем спускают судьбу.

Как любимый камень счастье, пескарю.

В зале стояла полная тишина, было не понятно, то ли думцы радовались исчезновению Ильича, то ли все оставались в испуге и боялись его проклятий.

— Вы не радуйтесь и не плачьте, — объявил налетчик Сталин. Нарушая тишину. — Ильич если не вернется, то это не значит, что мы так и сделаем, как он сказал. С этого момента вы становитесь движущей силой истории. Чтобы вы не вели в тупик человеческую цивилизацию, обещая кто общее безликое счастье под общим покрывалом, кто страшное расслоение по доходам, мы вас так просто отпускать, не собираемся. Если народ не то, ни другое не принимает, то мы продолжим войну за то, чтобы привести ваше сознание к торжеству понятия взаимозависимости частного от общественного. О, этой необходимости так упрямо вам своей работой доказывала Истина и пока она не восторжествует мы вас не оставим и каяться за развал страны все-таки заставим. Пока ковры самолеты для эвакуации не подлетят, мы если не продолжим чтение работы, то вразумление вас не оставим и над продолжением социализма думать заставим.

После чего чтение по тексту продолжилось.

Сложность восприятия данной работы не должно мешать тому, чтобы правильно уяснить и представить весь механизм работы и статусной системы. Тут автор, видимо, отдаленно напоминает на связь статусной взаимозависимой необходимости государства на влияние доплат из прибылей и общественных фондов по статусным показателям. Естественно требуется учитывать и усиливать коллективные результаты и коллективное их влияние, – заметил читающий, отвлекаясь от чтения. Если статусная структура власти будет зависеть от статусной структуры своего народа, а статусная структура общества от его народного достояния, то противоречий между властью и народом быть не должно. Уровень демократии должен определяться от согласованного уровня влияния народа на статусную структуру власти. Уровень же авторитарного управления и диктатуры власти будет зависеть от уровня статусной структуры власти зависящей от социального развития общества. Таким образом, экономика будет воспроизводить, и все формы её власти, и вид управления, а власть зависеть от её развития и не быть уничтожающим её паразитом подчиняющей народ своим личным эгоистическим интересам.

Тут уже Сталин прервал читающего господина и доложил, что он о такой системе всю жизнь мечтал. В работе Чернышевского что-то искал, а тут на тебе вот тебе и пляши от радости и плачь, ведь у Маркса этого не нашел.

Во всей этой конструкции общества государству отводится роль оптимизации общественного процесса производства, посредством правовых норм. С помощью их формируем социальное благополучие каждого и человеческое счастье в целом. Таким образом, в праве мы выражаем отношение к человеку за его заслуги и получаем империю любви, или иначе коммунистическое общество, которое так старательно пытались осудить все политики демократического толка.

Слушающие господина, слова его воспринимали, вроде как за сказку, и слушать не хотели, им это всё было по барабану. Они уже привыкли жить в более привычном, им, мире рвачей и длинных рублей, а потому понимать не хотели сказки про какую-то империю любви.

Приговоренный к чтению начал уже было читать далее, но его уже прервали возгласы с мест:

— Господа, не заставляйте нас учреждать такую систему, здесь дело пахнет новой конституцией и сменой курса, а в рамках действующей конституции эту работу рассматривать нет ни какого смысла. Вы можете нас порезать даже на куски, а без принятия нового Основного закона нас бесполезно терроризировать. Демократия не может быть заменена, даже диктатурой счастья потому, что оно у каждого своё и требует демократии все равно.

— Высшей формой демократии может быть только клубное или общинное самоуправление - “складчина” на статусных отношениях, где каждый человек отвечал бы друг за друга, а все отвечали за одного.— Услышали они в ответ.— Потому не выйдет, у вас, уйти от ответственности, - возразили с трибуны. - В свое время Горбачев без изменения конституции дал возможность развитию капиталистических отношений, и вы найдёте. Известно, что: кто не хочет работать, тот ищет причины. В армии говорят: “ Не хочешь - заставим, не можешь - научим”. Так что - и конфетку съесть и на мину не сесть - у вас не получится. А мину, как божью секиру небесной кары, подсунуть вам до каравана в подполье мы еще успеем. О, если бы только угроза смертью, сверкнув перед вами пламенной жаждой объединения, от вашей слепой разобщенности дала бы вам ума!

— Куда не кинь везде насилия свин,— высказался один из думцев и тут же получал по голове от стражей революционных налетчиков.

— Есть только два пути борьбы с не устраивающей народ системой власти, это революция снизу, через кровь и экспроприацию банков и собственности. Здесь нужна опора на обделенные массы и возможно с иностранной поддержкой. Другой путь это переворот сверху с опорой на отрицающих власть и рвущуюся к ней элиту. В том и другом случае необходимы деньги,

— Мы вам перечислили все деньги, которые вы хотели,— закричали думцы, — можете топать теперь в Париж, делать свою мировую революцию, и не мучить нас.

— Нет господ это слишком дешево и просто за мировой провал кровь и обман. Осознание протеста, и образ выхода из безысходности требует большего возмездия. Все другое — это гибель борьбы поднятой Спартаком, Парижской коммуной, Русской революцией или та же самая власть в худшем ее проявление.

Лучший выход для власти, в эти периоды, это содействие прогрессивному развитию. Любое противодействие этому оправдывает применение к устоявшейся системе насилия, и экспроприации финансово-имущественных ее опор. Преступность и террор, как форма протеста, будет всегда преследовать такую власть до полного ее разложения в антагонистических муках.

Пусть эта работа потного сознания будет для вас крещением совести и делом души. На колени и кайтесь. Думцы, как поминовению волшебной палочки подчинились.

— После всей этой рекламы председателю подали знак продолжать, и он не слишком выразительным голосом, с остановками, как бы вдумываясь в читаемый текст, стал продолжать, но его уже никто не слушал:

Чтение его было не долгим. Наконец, закончив, он с облегчением вздохнул и, стирая пот со лба, начал сморкаться.

В это время, как из небытия истории, отделившейся тенью, вновь проявила себя, скучающая до ныне фигура Царя Грозного. Как предводитель этого нападения он обратился к своему напарнику, назвав его Ёськой Сталиным:

— Слушай Иосиф, ты фильм про меня создал, значит уважаешь, и я тебя уважаю, а они нас, почему- то не уважают? Мы что, сюда на их смотрины явились? Смотри, сидят как в бане что-то лускают. Нас совсем не почитают и прошлое не уважать не желают. Ведь эта правящая челядь нашей стране обрезание сотворила. Ты и я державу собирали, а эти козлы ей обрезанием наказали. Пропили, проболтали, в демократию проиграли. Не сотворить ли нам им наконец обрезание? чтобы яйца свои долго искали, и такой глупости по потомству не сохраняли. Вот видишь, я кнут с собой прихватил, буду яйца отрывать, чтоб знали, как страну разрушать. Ты с того света, разве не для этого сюда явился?

- Нет, я Коммунизм хочу установить, - ответил напарник. Сам в свое правление как-то не успел, отравили друзья, вот и времени не хватило, все от врагов защищаться приходилось, а тут услышал, идея появилась, вот в твою банду и напросился. А кто, если не я внедрять будет? Эти господа страну похерят, то есть потеряют страну. НА глупость у них пробы негде ставить только в капитализм верят. Моё Святое дело испоганили. Народ опять в быдло превращать стали.

Грозный ему молвил:

— Я тут пред этим по твоим бывшим колхозам пробежался, и такой упадок кругом увидел, что сердце болью обливаться стало.

— Да Мои МТС разогнали. Поделили технику и землю, а ремонтные базы уничтожили. Пахать нечем стало. Те же кто что-то вырастит, за гроши скупают и в три дорого продают. Из сел все бегут. Я ведь и города поднимал и колхозникам из колхозов убегать не разрешал — паспорта не давал. Без паспортов они ни куда убежать не могли. Бездельников не было, и даже зыки Стахановцами были. Одни работали, боясь в тюрьму попасть, другие работали, чтобы обратно в них вернуться. За тунеядство сроки тащили, а сейчас безработными к уголовщине люд подтащили.

— Ну, это же, как мое крепостное право было и хорошо служило.

— Было, да сплыло. Однако страхом я, как и ты, только порядок наводил и даже рост цен им гнобил. Нынче же цены беспредельно задирают и страха не знают, а инфляцией себе карманы набивают. Я меньше расстрелял, чем они демократией убили, и народ в стране прирастал, а у них он только сокращается, а они моей диктатурой всех пугают.

Развели рвачей, каждому свояку фирму подавай и все на одну репку рот разевают. Вот и тянут, потянут каждый в свой карман, и у каждого прибыль своя, а репка одна. Потому и цена не подъемная стала. А у меня только государство прибыль по нормам получало, и только на расширенное воспроизводство, а они в десять раз больше крутят и всё на своё обжорство, потому и цены кусаются, а у меня постоянно снижались. Я страну взял с сохой, все поднял и оставил с атомной бомбой, а они меня с грязью смешали, и страну проплевали. Хорошо, что твою корону на бабло не поменяли.

Грозный корону из - под накидки с головы снял, покрутил, посмотрел и Сталину предложил.

— Слушай, я что-то ничего не понимаю, как нынче властью управлять. Может лучше тебе корону отдать, я буду подсоблять или нам сейчас всю власть в свои руки взять и клятвенной присягой всех себе повязать.

— Да если, по правде сказать, я тоже, но, как и ты на колы сажать могу для страху всему. Вот автор Истина вроде как понимает, иначе бы они не бунтовали. Сами тоже не понимают, но играют страной, как козлы на баяне с проблемой голосовой. Паршивые оппортунисты, опустили страну ниже плинтуса. Видно придется общественное самоуправление возрождать. Через него видно как к святому концу к отмиранию государства и согласованному праву приду, что на основе договоров общественных разведу и коммунизмом на статусной теории назову. Видно для этого Бог меня на землю и отправил? А яйца отрывать, и на колы сажать, большим умом не надо обладать?

— Ну, я тогда буду восстанавливать царизм как конституцию власть. Конституционные цари любой власти будут нужны. При мне в каждом дворе корова была, а здесь по городу прошел столько домов, столько этажей и не одной коровы, Что молоко от этих потных дураков отжимают?

Грозный взмахнул рукой указав на думцев.

— Жалко, что борзых собак с собой не захватил, иначе, сей час бы на них натравил. Контроль династического хозяина над страной нужен. Он и над твоим самоуправлением и над этой властью разумом был бы. Судя по тому, что здесь услыхал, мы с тобой в делах поладим, хоть ты и род мой загубил. Учредим нового царя и всю контрольно-конституционную власть подомнем под себя. Ты будешь править, я буду правовой контроль вести и законы славить. Религии, и твоему самоуправлению, через моральные суды оставим моральный контроль, и ох как заживем. И, не думай больше ты о своем дурацком коммунизме, они здесь о твоём коммунизме говорить уже ни когда не захотят, авторитет твоя власть в бездарности потеряла. Демократия, и коммунизм это же, как безликий и бесплатный келийный онанизм святош. Эти же, – он опять показал в сторону зала, - только власть за хвост ухватить хотят, ересь пообещать и также как все на испуг народ будут брать, иначе они не смогут и только дулю народу скукожут. Идею единения всех сил естественно не подхватят, так как под заморскую дудку демократии пляшут и только её холят и на руках носят. Так что давай их под нашу дудку плясать снова заставим, очень обида за державу велика. Кровинушку будто проливали зря.

— Ну в этом как всегда правда твоя. Вот только Ильич сказал мировую революцию делать надо, а это не простая задача.

— Да ладно тебе пусть он делает её в своем Лонжумо. Мы ему роль международного коммисара оставим. Пусть руководит международным слетом народных Советов, мы ему и ООН подчиним, и международный социальный банк сотворим. Пусть устраивает соревнования между странами за святые дела и блага.

— Ты Иван опять прав, засучи рукав и попробуй опять поправь.

– Соблазн есть, но вот видишь, Иосиф с такими выйдет опять беда, велика меж них вражда, от этого ныне и держава слаба. Может быть, их всех на Истине женить, и одну семью сотворить? Я сейчас своего попа приглашу и с этого начну. Он их крестом всех отходит и у них вражда меж собой уж больше не забродит

–Да и одним крестом не обойдемся, у них у всех религия своя. Я же, в свои времена, все религии отменил и навсегда, а они опять взялись за свои святые дела. Видно в этом и беда, что новой религии людям не подарил. Инстинкт веры в каждом из нас, это же совести глаз.

– Вот если бы ты новую веру сотворил и всех в неё обратил, размежевание в стране меж собой мы бы теперь не видали и, много бед не знали.

– Я уже было, с богами о новой вере переговорил, но, то война, то разруха. Теперь пора и иных богов создавать. Эти ж убогие архаровцы на такие дела не способны и им уже не до шутки, их пугают решительные поступки. У них на это не хватит ума, сейчас они поклоняются только длине чужого рубля, а это религия раздора, вот и беда, и война стоят у порога, как смертная коса за поясом у врага.

– Ну и какую там новую религию боги решили нам воздать?

– Соединение с природой не дать, не взять, чтобы войны не разжигать и природу не убивать. Об этом и Ильич говорил, когда от зодиаков нам стих посвятил. Этому и надо поклоняться, чтобы над собой не издеваться. Истина, а не обман в ней должна жить и любовью ворожить.

Ряженный в Царя Грозного усмехнулся, но тут - же проговорился:

– Сейчас своим опричникам прикажу и сюда по бочке вина накачу. Заставим пить за новую веру, а кто по бочке не выпьет, начнем батогами теребить. Они если не захмелеют, то на своем теле власть отимеют, за любую веру пойдут и на любую свадьбу добро дадут.

Да ну, зачем нам такая святая морока, мы лучше им за все дела, что они со страной сотворили, твоё крепостное право впарим, и, как рабов в шутовские помпончики нарядим. Авось перестанут страной, как на панели задницей торговать и свои кармины набивать, пора и место и честь знать.

Для общего счастья страны, похоже, нужна женская религия материнства и любви.

Для общего счастья страны, похоже, нужна женская религия материнства и любви.

— Боюсь царем Иосиф тебе все же не стать. Не наши времена, нынче и я чувствую другая власть народу нужна. Вот святости штаны нужно точно поменять и с этого начинать. Для общего счастья страны, похоже, нужна женская религия материнства и любви. Когда длительность и качество отношений будет определять значимость духовных связей, так и душевную святость, то уместно свободой освещать, как божью благодать спускать.

Если здесь все будет в таком ажуре, то и счастье и прирост населения явится по божьей воли культуре. Если без божьего благославия народ штаны будет снимать, то он настоящего счастье может и не узнать. Кара небесная за секс без божьего воздаяния нужна, а за святое воздаяние души божью благодать раздавать, тогда религия всех сможет объединять. В этом силу и массовость познать.

Опричники Грозного Царя, в это время закатили бочку вина, и один из них прервав их беседу, прокричал:

— Может им лучше, в назидание пробную войну устроить, той к которой они своим курсом конкуренции идут и народы к вражде ведут? Маленькую такую гладиаторскую резню, чтобы, наконец, глупость свою поняли и дураков повырезали, или общую мировую свадьбу сыграли и Истину на мировой трон подняли.

— А что, нам ведь все равно, что не делать, хорошую идею бередит твоя челядь, — заметил Иосиф. Чем бы нам не тешиться, только бы от души потешится. Разомнемся и развлечемся, адреналин в крови забьется. Я шутки со своим окружением крутить любил, если ума в нем не находил, Потом задумался и сказку ему рассказал о Царе его свите и шуте:

Как-то царь твердил шуту,

Непонятно почему.

- Кручу я миром, ум большой

Мне нужен, в чем беда со мной.

Кто же в стаде у меня

Лицо нужного ума?

Все на трон попасть хотят,

Нет ума, чтоб их понять.

Шут подумал, совет дал,

Царь его жезлом достал.

- О, какой ты все ж простак

Ты ж никто и звать никак.

Ты меня должен любить,

Не перечить, и хвалить

Нет, учить решил меня,

Я же спросил тебя шутя.

Видно мало горя видел,

И умом себя обидел.-

Шут обиды всем прощал,

Но про месть не забывал.

-Зачем пугаешь ты бедой

Не играй чужой судьбой.-

Отвечает, как шутя,

Сердце взял рукой, царя,

Поиграл и на пол бросил,

Горе шуткой напророчил.

-Ты вошел рукою в тело

С сердцем шутишь царя смело.

-Говорит элита шуту

Видно ты затеял смуту.

А за это мы тебе

Выбьем всё в твоей башке.

Били, били, колотили,

Живым в могилу положили.

- Ах, царевы вы бандиты,

Без ума, да и небриты.

Я отбрею вас с утра,

И лишу совсем ума.-

С гневом вышел из могилы,

Яйца заказал, для свиты

Посадил на них девчат,

Оголив с пупа до пят.

Всех у входа во дворец,

Как невесток под венец.

- Я уж был ногой в гробу,

Еще разочек пошучу.-

Говорит он сам себе,

Дамы с ним согласны все.

И вторят, будто бы во сне:

-Будьте попроще, господа,

Ждет нынче царь от вас ума.

Деньги в банки не кладите,

В страстях глупость не творите. -

Как икоркой и по салу,

Сулят власть им на халяву.

Халява, разум развращает,

Но свет, об этом лишь мечтает.

Дамы шутку разыграли,

И серьезно всем сказали:

- Власть иголка, но в яйце

Как совесть, ум и честь, вообще.

Разум в них уже рыдает

Подогрева не хватает.

Свет ничего не понимает.

Но дам намеки принимает.

Засветились мнений свечи,

Словно звезды у постели.

Знать всем хочется, неймется

Как в яйцах разум разовьется.

Как Иванов дураков

Просят дамы мужиков.

Посидите вы на яйцах

С вышиванием на пяльцах

Пока мы к Царю зайдем,

Яйца новые возьмем.

Пусть другие не остынут,

Мудростью скорей проклюнут.

Мужики сняли штаны,

Стали греть их как свои.

Тут уж шут царю явился

И тирадой разразился:

- Посмотри ты Царь родной

Что за люд вокруг с тобой.

Яйца глупости снесли,

И сидят, как дураки.

Все желают угодить,

Даже глупость утвердить,

Чтобы хулу не получить.

Думать, в общем, не хотят.

Все готовы подтверждать.

Я никто, но кто с тобой?

В голове с дурью большой.

Царь, ты что, главы не вешай

Свита твой герой и леший.

Но таким спускать дела

Без контроля навсегда

Это точно, жди конца.

Лесть не кормит мудреца.

Вон они уж греют яйца,

Нет средь них почета старца.

И все будут ждать когда,

Высидят тебе ума.

Но от разума порока

Лишь дуристика подскока.

Жди веревки удушения,

Глупость не даёт спасения.

Но прозренье, как от бога,

Даст лишь милости дорога.

И не бей шутов порока,

Они с мудрость от бога.

Царь поправил перстень чести,

Стукнул в пол, не слыша лести,

Рассердился, но простил,

Первый раз он умным был.

* * *

– Занятно, — ответил Грозный. — Я тоже веселиться не мешал, но глупость прощал и если кого зря обижал и сказку другую ему рассказал:

У самого синего моря,

В праздных заботах без горя,

На песке, на лукоморье,

После веселого застолья,

Порыбачить мужики решили

И невод удачи в море спустили.

Тянут, потянут,

тянут, потянут.

"Эх, ухнем!" кричат,

Золотую рыбку поймать хотят.

Вышел невод без рыбки золотой,

А лишь с бутылкой не простой.

Говорящей бутылка была,

«Судьбой мира» себя назвала.

«Эка невидаль, - забрюзжали. -

С таким вином мы еще не гуляли».

И бутылку открывать стали.

С пробкой вылетел из неё дух,

Будто джин, и собрал их вкруг.

"Кто из вас, над миром властвовать горазд?

Для проказ, выполню любой заказ.

Я же мира душа.

Спасибо вам, что спасли меня».

Донеслись им дыма джина слова.

Зачесали затылки свои мужики.

- Что те надо? говори.

Головы нам не дури.

- А что бы сделали вы,

Если бы имели власти мира гужи?-

Говорит им вроде, как бутылка сама.

И слова пыхнули, как икры из костра.

- Кабы, я был Президентом,

Божьей воле прициндентом,

Я бы море Азовское

Превратил в пиво приморское.-

Сказал один совсем хмельной,

Потом уж трезвый, но другой,

Что, он тучи грозовые

Превратил бы в деньги шальные.

Третий пожелал, чтоб цветы полевые

Превратились в девки не дорогие.

Дальше она их слушать не стала,

И совсем будто их напугала,

Когда вокруг костра их закрутилась

И в президента мира обернулась.

По огню он стал шагать,

Негромко песню напевать.

- Я президентом стать хочу

У Мира власти на посту.

Я судьбой мира называюсь,

Приютом для его души являюсь.

Что я хочу всем пожелать?

Чтоб горя ни кому не знать.

Диктатуры богов, как эпохи веление.

Его крыльев любви над сердцами парение.

Аллилуйя, аллилуйя!

Власть от бога поцелуя,

Духа бога, счастья рода

И любовного их крова.

Чтоб вы жили не враждуя,

От любви своей ликуя.

Очищение душ подарю вам от страха,

Жизнь не будет ломаться разгулом разврата.

Я открою глаза, дам свободу во всем,

В созидании, правом, как божьим перстом.

Аллилуйя, аллилуйя!

Власть от бога поцелуя.

Крути, верти, права бери,

Хоть по наследству их дари.

Так по делам и по уму,

Миру спасенье сотворю.

Аллилуйя, аллилуйя!

Власть от бога поцелуя.

Рычаг культурного правления

Возьму от бога, для спасения.

Я заменю земную ось,

Люд думать по-другому брось,

И ты душа мира пойми,

Другого нет земли пути.

-Из кого выбрать, помоги,

Вокруг, как будто упыри.-

Взмолилась вдруг душа ему,

И костер зашептал на ветру:

- Власть лишь, как добрые дела,

Будет ли совсем умна?

Добро в заслугах звания,

Не знало бы бесправия.

Воздавать его бы всем и в честь

Как правом всё это учесть?

Чтоб бутылки не крутить,

И удач жребий не тянуть?

Да и по злату власть земную

Доверять нельзя в любую.

Глупо с грешными делами

Обладать мира правами.

"Вот тебе и Аллилуйя", -

Костер молвил жизнь бичуя.

- Разум ждет бога поцелуя.

В делах его лишь греха сбруя.

- Скорбя молвила мира душа,

- Разум шапка тяжела.

Всё с оковами у злата.

Правда с силою у страха.

- С властью нужно разобраться,

С ней нужен договор согласья.

Чтоб народу лишь служила,

А не бабло в карман рубила.-

Отвечал мира президент

Даря мысль эту, как презент.

-Контроль власть должна иметь,

От народа в этом честь.

Может в общаг собственность сложить?

Создав лишь право с нею жить?

Такое право в этом мире

Создать им точно не по силе.

- Вот такой иконостас,

Людям, похоже, не до вас.-

Костер вмешался в разговор,

Из кого делать вам отбор?

В этом вся вам аллилуйя!

Их мир в наживе поцелуя.

Для их жизни это мило,

А для счастья точно хило.

- В правах народного суда

Сила над властью в мир нужна.

По договору всех согласия,

Нужно убрать порок всевластия.

- Вновь президент сказал ликуя.

- И кодекс чести, зла косуля,

Спасеньем станет слугам люда.

Пусть призыванье "аллилуйя!"

Даст власть божьего разгула.

- Мужики задумались с легка,

Им речь понятной не была.

Но продолжала судьба мира.

Что президентом себя объявила:

- Я статус дел создам для права,

В правах свобод, для дел размаха.

Свободу дел подарю всем,

Коль не творишь, то будь никем.

А кому больше, а кому меньше?

Права на власть, за их свершение.

И не мамоне в упоение.

А за создание и сотворение.

Аллилуйя, аллилуйя!

Власть от чести поцелуя.

"О, как, смотри разголосились,

Будто от Бога к нам явились"

Сказал один мужик и сник,

Что был умом не так велик.

А судьба мира продолжала,

Но к уму их зря взывала.

Тут будто бард взяла гитару,

И стала петь им как в награду.

"Неравенство придет с небес.

Но только с манной в дар чудес.

Где все равны, там нету власти.

Все не равны лишь божьей части.

Деньгам довольно самовластия,

Борьба за них, как разногласия.

Войны нажив - бед, исступление.

Лишь в созидание, путь во спасение.

Оно и власть должно верстать,

И поклонение ему дать.

Аллилуйя, аллилуйя!

Где власть от бога поцелуя?

Ведь лишь талант богоявление,

Наместник сей власти спасение

- Напев был не понятен всем,

Но слушали, кивая в темп.

- Я сменю денег власть слепую,

Провозглашу совсем другую.

Пусть социальный добро

Валютой станет всем назло.

На этот фонд хочу валюту,

Мир окунется в жизнь святую.

Убью в ней черный "нал" порока,

Люд превратился в банк от Бога.

И чем талантливей создание,

Тем выше статус прав влияние.

Где больше капитал любви,

Знать там нет крови и вражды.

Аллилуйя, аллилуйя!

Дай власти бога поцелуя.

Ей подчини весь шар земной

И в этом он найдет покой.

Мир сменит ценности наживы,

На прелесть красоты и лиры.

Честь красоты, мечтаний, дел,

Им нужен божеский удел.

Пусть все стремятся к красоте,

Основы счастья на земле.

Диктат любви - единство мира,

Семья её святая лира.

Аллилуйя, аллилуйя!

Где власть от бога поцелуя?"

- Во, безумный посланник любви,

От какой-то Религии духа семьи. -

Возмутились опять, что тащили гурьбой

Безутешный свой невод из пены морской.

- Семья жива лишь на достатке,

Любовь всегда у нас в остатке.

- Я изменю закон вселенной,

Любовь в семье станет священной.

Основой жизни бытия

Ей вера будет создана.

И религию семьи,

Как религии любви,

Отдам во власть концессий мира,

Как желанного кумира.

Поклоняйтесь красоте,

Что подчинят всех семье.

- Что ты мелешь, друг родной, -

Говорит ему другой, -

Тут же не выборы, пойми,

Мы устали от лапши.

Налей же рюмку для души.

И, попроще говори. -

Она подлив им продолжала,

Но, убеждать уж, как не знала.

- Я женщин подниму на трон.

Вере семьи, отдам поклон,

Но семьи мира нужно дело,

Чтоб в этом деле жило тело.

Её души, как надежды и веры,

Единой дороги, совместной кареты.

И манной с небес, а не страхом беды

Усыпят дороги вам боги мои.

В ней социальная планета,

В упряжке божьего завета,

В мир счастье привезет творцами,

В узде семьи, добра конями.

Аминь, аминь, аминь, аминь!

Прозренье вам дарим святынь.

- Закончив так свой сказ лихой,

Стала бутылкою вновь морской.

"Что не увидишь с перепою",

Сказали мужики с душою,

По окончанью представления,

Пытаясь все придать забвению.

Душа мира угрюмо им всем усмехнулась

И обратно в бутылку, как джин опустилась.

Мужики ту бутылку «Судьба мира» закрыли

И обратно в пучину морскую пустили.

А на костер камень упал,

Как божьего проклятья дар.

* * *

Это тебе к тому, что простому люду мировая революция не к чему и зря вы с Лениным затеяли в неё снова игру. Царей как историческую власть нельзя под нож пускать.

Да Ленин уже эту ошибку признал, ведь он контрольно-конституционную власть вам царям пообещал.

— Ну, это он с бодуна сонного видно сказал.

— Ты зря так говоришь он же семьдесят лет в мавзолее лежал и сам с собой об этом не зря рассуждал, а чтоб вина пить я за ним никогда не замечал. Мы даже когда торжество справляли, сознание свое не пропивали. Я уже, когда во власти был, вино всем подавил, тогда всех как на ладошке видал и на веру к себе проверял, — дополнил своим наблюдением из прошлого Иосиф

- Выходит, кто не перепьет, того и посланником к новым богам от веры назначим, и аллилуйю во имя этих богов петь заставим, – заметил в тон ему названный Грозный.

- Естественно, если так уж очень хочешь и без религии не можешь, то можем и лестницу в небо поставить, или на мыло без проверки отправить. — Отвечал Сталин.— И все-таки что будем с ними делать? Бочку с вином уже закатили. Выпьем за их общую свадьбу на Истине, а заодно и за панихиду смертных, и за шоу викторину: «русским шутам Перестройки почти десять лет». Если за последнее, то тогда, желательно, чтобы начали изображать рокового шута барабанщика, что в Германии танцевал, и полцарства с бодуна отдал.

— Пусть даст Бог ответ. Это же он, нас воскресил и сюда послал, чтобы наш теракт возмездием глупости стал. Представление с Истиной устроил и нас на излом бросил, – как будто разочаровавшись, заметил Грозный. – Ну, так что, все-таки делать будем, кинем жребий? Его воля в нем нашим правам отзовется, и формой участия в каре наречется.

В это время охрана налетчиков в углу безучастно играли в какую-то странную азартную игру, где один из них, отвернувшись, угадывал, кто из группы собравшихся его ударил сзади. Угадать нужно было, уже повернувшись по кулаку с выставленным вверх большим пальцем.

- А не лучше ли нам молодцам, как эти божьи гонцы устроить что-то вроде такой же игры. – Заметил тут Грозный и сам же сразу возразил, сказав, что не выйдет, так как их только двое и игра такая дело не устроит. - Значит, пойдем на скандарбек, кто победит, тот и нашу

миссию завершит, а не на ковре самолете к Ленину в подполье улетит.

Они взяли друг друга за руки и тут же на трибуне стали перегибать, друг, другу руки, пытаясь силушкой сломать. Однако соперничество закончилось в ничью. Тогда Царь Грозный подбросил монету, она упала на пол решёткой вверх, это был жребий Сталина.

- Ну, ты не беспокойся, – успокаивал соперника он, - сейчас разыграем как по нотам. Я сначала поруковожу, потом ты все конституционно проконтролируешь и при необходимости прикроешь, потом всё это буду делать я. Оба будем при деле. Мы же два сапога — пара в этом маскараде, а нет, оставим на откуп норду, пусть покажет своего бунта свободу. Мои комиссары, нечета твоим опричникам. Они дела знают, и всех так распнут, что и твои опричники от уморы, языки за пояса себе заткнут.

После этого он подозвал одного из налетчиков и дал указание на активизацию шоу теракта, чтобы они начали своё проявление.

- Нет, господин хороший, давай лучше сначала я поруковожу, а потом ты, так будет честней, и не обидно буде ни тебе, ни мне. Я же по истории первый толковый Царь в этой стране.

- Ладно, быть по сему, а может все-таки этим балом, первым начнет править тот, кто кого перепьет, – как бы шутя с обычной сталинской усмешкой сказал Иосиф. Грозный рассмеялся, но как-то сразу на эту наживку поддался.

К этому времени в зал занесли стол, и налетчики разлили по бокалам вино. Стали пить все Царь по имени Грозный добавил в бокалы еще какого-то напитка и, помешал её пальцем. Напиток вспыхнул и загорелся. Он не общая внимания на огонь эту смесь, выпил сразу три бокала. После этого перекрестился и предложил продолжить спор с этой гремучей смесью своему напарнику. Напарник, увидев пламя и такой пальцевый задел, махнул рукой и от конкурса отказался совсем, сказав, что это не вино, а черти что.

— Я такое вино всю жизнь попивал и страха отравы не знал. Значит, мои мощи начинают и побеждают, в веселье революционной мести, как явление великой чести.

С этими словами господин Грозный перекрестился, помолился и полез на некую лестницу в небо. Она, как по заказу Иосифа откуда ни возьмись, как по веленью бога, появилась перед ним в миг. Там наверху, он что-то забормотал и, достав из-за пазухи секиру, стал ей размахивать.

В это мгновение откуда-то сверху, как будто с потолка посыпались долларовые банкноты. Как зеленый снег устилали они весь зал печальных и сконфуженных думцев.

— Что ты делаешь? – спросил его Сталин.

— Капусту зеленую рублю не видишь? Что-то в стране во всех банках она лезет, как поганая трава. Эта иностранная капуста, чтобы ей было пусто. Я тут, малость тряханул, и она из всех банков, как зеленая листва. Сей час я им эту капусту нарублю, пошинкую, и как козлов зажевать велю. Для того чтоб этот силос бил их по рогам и по мозгам вином залью, а если после этой еды их дефолтом пронесёт, бить за то, что пронесло, начнем. Эта зеленая отрава, как религия обмана, у русского мужика вера в свою валюту жить должна. Русскую деньгу уже за не понюшку табака продали, и квадратной ёлочкой на неё наложили, а богатства у нас больше чем в любой другой стороне. Так почему же русская деньга ценится дешевле, чем деньга в крошечной стране? Что у нас страна мала, и ли золота меньше, и у народа нет ума? Эту религию чужих людей и идей не люблю, не хочу вот с неё твою революцию и начну, потому и рублю, как пустую зелень на корню.

— Да менять свою деньгу на иностранную капусту, это все равно, что продавать страну. У меня за это уголовщина шла, да и валюта была, которой инфляционная порча не была страшна. Хоть деньга в зависимость от народного труда и достояния не поставлена была, и её стоимость со стоимостью жизни не спала, но нормативы наживы знала всегда. Как только эти нормативы сняли ума, так инфляционной смертью заказана была. Отчужденная от народного достояния валюта всегда на инфляцию слаба, как грешная баба на передок, тому и бесчестье её в подле как зарок.

Вот ты лестницу в небо поднял. Может ты там и мировую валюту увидал? Для торжества идеи труда мировая валюта, с эталоном стоимости, уж очень нужна. Надо чтоб она пироги счастливого рубля на народном достоянии пекла. Тогда уж точно любая война, уничтожающая достояние земли станет убийцей безумного богатства на крови.

- Да эту идею Бог ещё не поймал, но что-то похожее уже люду нашептал. Только эти засланцы народа это знать не хотят, вот и просит он меня помело им в руки всем дать и откормить ею так, чтобы грыжи мешали счастье ощущать. Их ограниченность беда земле, что в наживе, воровстве, грабеже, от неё даже боги икают во сне. Им только деньги нужны, вот я им для начала и нарубил и банки, как грядки от этой сорной зелени освободил.

- Ну и что дольше делать прикажешь, мы ж сюда явились, что бы их всех проучить и уму разуму научить, а сам какой-то прополкой занялся, ещё не надорвался? У меня тоже грабили, и воровать воровали, хотя всё в стране оставляли. Эти же в стране гребут и за границей гнезда вьют, – согласился Сталин. - Придется действительно новую революцию начинать, но теперь и тебя царь батюшка на трон возвращать, чтобы историю страны начали уважать

- Пускай теперь наши арестанты берут в руки по каре «лопатеус» и чистят по-французски весь этот заграничный зеленый «отходеус». Когда в корыта соберут, то до посиненья пускай жуют. Это же трава инфляцией ядовита и взрывоопасна дефолтом, как мина. Если лопнет, то бомбой рванет, и всем яйца оборвет. Так что моя идея с кнутом, как щекотка под ребром. Тем временем, я действительно, пока отдохну и что почем сам с собой обсужу или лучше в подполье к Ильичу улечу

— Ну, лети, я тебе перо в зад подарю, как пролетарскому журавлю. Продашься, как продалась страна. Чувствую, завоняла с верхов беда. Вот и инфляцию такие ведут и с народа деньги жмут. От неё же, кажется, лишились все русской головы, им только теперь заграничные рубчики важны. А Россия без русского ума, исторического вождя и крепкого кулака рассыпается, как песок речной всегда. Ты правильно думаешь родной, грехи свои надо исправлять и на трон мой род возвращать. По этому случаю надену на этих всех господ колпак шутовской. Его не разрешу снимать, пока они эту зелень не съедят и мой род на трон не возвратят.

- Правильно говоришь дорогой, похоже, нужен переворот не большой, и пора в подполье мне уходить, чтоб новые порядки установить. Только об них в подполье напишу и твоим пером, что ты мне для полета подаришь как пролетарскому журавлю. Надо над всем подумать, возможно, и божий контроль нужен, чтобы глупостей не творили, и умом не дурили.

Потом они вместе зашептались и за что-то меж собой чуть даже не подрались. Всё это время думская знать, зелёную деньгу в кучи сгребала и винцо попивала. Так за работой они их и замечать не стали, а эти два лихих правителя незаметно из вида пропали, как в подполье убежали. Видимо накидкой невидимкой себя накрыли и на коврах самолетах по требованию Ильича отбыли. Однако это безобразие команда божьих налетчиков и без них продолжать стала, как потешное народное собрание для их божьего искупления через потешное наказание за пренебрежение истинного проблем решения.

* * *

*

Глава 4

Э П И Л О Г Т Е Р А К Т А

Все хорошо, что хорошо кончается. (народная мудрость.)

Ну вот, господа, мы закончили шарм — ликбез, то есть очаровательное знакомство с работой, которая находилась у вас, в библиотеке и в интернете если не у каждого в портфеле. Почему вы никак не реагировали, вот теперь возмездие получите. Вы думаете, что вы откупились, но от народного возмущения нет денежного отступления. Более того, мы прослушали напутствие и пожелание наших воскрешенных Царей, но пока они все решат мы исполним народный заказ. Наконец, по их совету, вы всю банковскую зелень как мусор в кучу сгребли. Теперь и банки ваши от этой зелени чисты, но что-то надо сделать дальше, для очищения вашей души — это успокоение нашей народной души. — прокомментировал, чтение и все случившееся один из налетчиков, находящийся на трибуне в форме буденовки. — Мы как из прошлого гонцы и не хотим отпускать узды. — И так заседание продолжается господа. Теперь мы переходим к добровольно принудительному шарму, по программе шоу – смех для горьких потех. Да будет он жертвенной благодатью, как покаяние в очищающей купели смеха во искупление вашей вины. Караул устал ждать покаяния, ждет крови. Сначала, осильте юмор законов ваших скоморошным чудом, в суете явления К В Н, и может избежать экзекуции порки на крови. Если плохо ублажите нас, то как говорим, так с миром вас и порешим. Сколько пороть плохо выступивших участников, судить будем по оценкам вашим. Насколько ниже будет она, от коллег, выступивших хорошо, на столько и кара вам будет поднята высоко. В общем с вами поиграем, и бедой мести разум по развлекаем. Экзекуцию порки выполним шомполами полого осинового достоинства, - не совсем внятно произнес объявляющий и, замолчал, внимательно следя за реакцией зала. То ли слышимость в зале была нечеткой, то ли сказанное было специально произнесено на не адекватное, от влияния выпитого грозного вина восприятие. Естественно большая часть в зале сказанное восприняли, так будто пороть их будут половыми шомполами ослиного достоинства до полного внушения нового истинного пророчества Реакции из зала не последовало никакой. Все были будто поглощены неким перевариванием и запиванием предложенного и увиденного и от налетчиков уже были готовы ждать любой пакости, и молча соглашались на все, как подопытные кролики с парализованной волей. Не ощутив никакой реакции зала, объявляющий господин продолжал: Мы господа решили, что инкубаторное лукошко Зюганова надо довести до ума, чтобы узаконить кооперационную идею Истины до практического конца. Революцию начнем с формированием верхов, чтобы не будоражить возмущение низов. В экзекуции мы решили обезличку убрать и её по статусу грехов вам отпускать. Для этого кооперацию в ваших рядах организовать так чтобы вы могли сами её далее продвигать, а не демократией страдать. Для этого вам общую оценку решили дать. Раз на выборы сорок процентов страны не пришли значит они против всех проголосовали и в этом виноваты только все вы. Это примите как кару на для по спинам удару. Будем прогонять вас как солдат в далекие времена через строй и бить будете друг друга гурьбой. Это от того что мы не можем оклады вам н сорок процентов снижать. Эти сорок процентов разделим на пять партий, и получим восемь прогонов каждого через строй. Однако если вы кооперируетесь и в одной семье все смиритесь, то наказание можете изменить, а палачи даже его не получать. — А откуп принимаете? — послышался голос от мигающей свечи. — Или мы все запишемся в палачи. — Нет откуп никогда, если только не восстановится былая стран, или оглашенные в палачи, кто потеряют рога свои по условиям игры. Опять воцарилась полная гробовая тишина. Её уже прервали налётчиков господа Слушайте дальше условия господа. Пусть в обычных, не кооперативных условиях по нашим условиям экзекуции каждый из вас имел бы по восьми шомполов. Вам же, чтобы избежать экзекуции и не усладить свою плоть синяками от обильных тумаков, предлагается умерить бремя этих мук, скооперировавшись в многоуровневую кооперацию быстрее, да и страдать, и карать всегда проще. Для справедливости оценки выступлений, экзикуционной игры блоковую структуру. В складчину, говорят, и кизяк горит ярче, и шишки заживают определим условия воздания боли от вины. Пусть общее количество шомполов, вам причитающихся, как уже установили останутся равны восьми прогонам. За организацию многоуровневой блочной кооперации мы уменьшаем общее количество шомполов причитающиеся для каждого блока, а кому больше, кому меньше решайте сами. Уменьшение составит один, два и три шомпольных прогона в каждом блоке на каждом уровне кооперации соответственно возрастанию их уровней. Таким образом, сформировав трех уровневый блок кооперации из 27 человек, вы можете иметь всего два шомпольных прогона, вместо восьми. Подсчет ведем следующим образом: - первичный блок пусть будет состоять из трех человек, - второй уровень так же пусть будет иметь в своей кооперации по три таких блока, тогда: - третий так же имеющий по три блока второй кооперации составит 27 человек. - (3х3=9 человек - общее количество второго уровня кооперации.) - (9х3=27человек – общее количество человек третьего уровня кооперации.) - При дальнейшей кооперации коллективная ответственность сомнительна, но формально возможна и зависеть будет от ваших талантов. Кто себя покажет талантливо в КВН с критикой себя и власти тот и будет палачом. Оценку будете вести своим голосованием. Оно тоже будет не традиционным. Фактическое количество голосов для голосования каждому блоку и депутату определяться будет почти в обратном порядке к рассмотренной системе расчетов наказаний. Это значит, чем меньше наказание, тем больше решающее голосовое право с корректировкой на процент проголосовавших за вас. Доверенные лица каждого блока могут голосовать коллективными карточками, которые мы выдадим вам. Практически такое голосовое право определит ваш правовый народный статус. В общем будете готовы смеяться и плакать, как дети. Иначе по учитесь петь и плясать, чтобы в палачи зла попасть, если не умеете народное достояние законами охранять. Заодно подумаете, как эффективное управление счастьем сформировать, и баррикад в стране не знать. За плохое скоморошное представление, с оценкой ниже среднего статус будет снижется, а отказ от выступления - полное лишенье голосового права у всего блока. Ну и естественно возрастать будет кара. Поиграете в фантики, бирюльки по дергаете, бутылочку счастья покрутите, или в угадайку с хлопковым приветом, если угодно в русскую рулетку. Патронов хватит на всех. Что пожелаете? Предлагаем выбор на вкус и цвет. Полная потеря всех голосов, то есть голосового права, а с этим и статус, - шомпольная терапия по всей программе. Будем играть, а потам лечить от бездарности до потери пульса. Битье определяет сознание, так, кажется, говорил великий Маркс. *** Было бы неплохо, если не очень хорошо, кабы подобное влияние и ваших избирателей было на вас, как обратная связь. Избиратели могли бы оказывать влияние на вас и ставили бы в зависимость эффективность ваших законов с набором вашего голосового права и, естественно, вашей оплатой. А было бы ещё хорошо если бы ваш статус поднимал доход в банках ваших избирателей, как и эффективности работы экономики. Избирателей через интернет могли бы влиять и на них курс, ценность, и доходность, формируя их спрос, как доверие, оказанное вам. Многое зависело бы от авторитета депутата у избирателей в силу чего могут оказаться и сильные, и слабые депутаты и депутатские блоки с соответствующим решающим влиянием и оплатой из народной казны. Процент проголосовавших на выборах за кандидата может так же определять во временное пользование соответствующий пакет государственных акций, отражающих право оперативного управления экономикой, причитающийся каждому депутату. Думали бы вы тогда не о политике, а о производстве продуктом которого должен быть жизненный уровень народа - иначе ее величество жизнь. Здесь могут возникнуть некоторые сложности. Хотя так далеко лучше пока не будем заходить. Если то или иное решение или закон принимаются не единогласно, то это значит, что в тех регионах, от которых избирался депутат, голосующий против, данного закона могут применяться поправки, с учетом объективности и особенностей региона. Надо, господа, исходить из того, что демократия- это не форма диктатуры с подчинением большинству, но и учет мнения меньшинства. Сейчас демократия, это диктатура обезличенного большинства с протекцией богатого меньшинства, где интересы народа афиша одна. Результатом этого учета должен стать эффект разрушения воли бездарности и торжество диктатуры созидательного творчества. В процессе своей деятельности каждый депутат может и поднять процент поддерживающих его избирателей и, наоборот потерять. Для этого, конечно, необходим постоянный учет, о постоянно теряемых и получаемых голосах по каждому избраннику по депутатским карточкам через интернет. Таким образом, будет усиливаться или ослабляться тот или иной блок депутатов. Однако вы хотите жить проще и богаче вне зависимости от народного плача. Колхозы убили и социального хозяина там с заботой о государственном и частном секторе не возродили. Не уж-то вы думаете, что частная там социалку поднимет не для, себя, а возрождения села?! К сожалению, это не главная беда, но не статуса не оклад вашего не трогает она. В вашей ситуации сейчас вам нужно кары избежать. Кроме того, на последнем уровне кооперации вы получаете право выбирать и утверждать решающий судейский блок, который будет дополнительно оценивать импровизированное шоу- представление ваших коллег. Судейский блок, естественно, -будет освобожден от экзекуции или по объективности только частично. Неприкосновенность суда свята, но не всегда. Оценивать будем по среднему, смешивая наше, и ваше судейство. Правильнее сказать, горячее и холодное решение будем доводить до прохладного, как бы ни вашим, ни нашим, чтобы исключить сомнения в объективности порки. Подмывайтесь господа заранее! На втором уровне кооперации вам предоставляется право выбирать исполнительных членов, которые могут исполнять шоу-программу за каждого из вас. В противном случае придется выступать каждому в отдельности, а точней всем подряд. Победители, как мы уже объясняли, от наказания тоже освобождаются, и палачами назначаются, а остальные - частично, как Бог даст, по божьей справедливости, в зависимости от судейской оценки и творческой злободневности выступления. Каждое выступление воспримем, как откупную. Разрешаем вам найти и добровольного козла отпущения, если один за всех - все за одного ваш лозунг. Экзекуцию тоже выбирайте сами или, подвешивать вас за ноги у трибуны, или прогоняя рачком сквозь ряды этой законоарбузной мастерской. Как вам будет удобно, господа? Сидевший в шестом ряду режиссер кино Говорухин, в силу своего профессионального мышления и живого режиссерского воображения, быстро представил, как его мощную комплекцию подвесят за ноги, как быка, и станут разделывать старательно избиением, до посинения, отбивая ослиным половым достоинством мясо от костей для куража коварных гостей. - Вот тебе, батюшка, и крещение, и час причащения, через суд во исцеление, - прошептал он сам себе. Он вспомнил, что тоже грешен и когда-то пренебрег обращением к нему автора работы, которая сейчас истиной осуществляют к ней заботу вниманием. Тогда вся высказанная идея, ему казалась чистым авантюризмом, и он не хотел соглашаться с ней. Сейчас за это надо было спасать свою шкуру, в прямом смысле этого слова. От нервного возбуждения стал стучать пальцами по столу и для успокоения и почти шепотом стал мурлыкать стих из её работы: Вот опять, я на главной площади страны, У мавзолея, у кремлевской стены. Тут Ульянов лежит, я ему говорю: - Ты подвинься родимый, я рядом с тобой посижу. И что ты не успел завершить, я сейчас расскажу. Помнишь НЭП, сотворил, а Сталин его убил, Так как рынок и план меж собой не дружил. Грех твой в том, что ты не решил до конца, Как ему и рыку жить друг друга любя. Конкуренцию с планом, а не друг, с другом Чтоб вражда не стала беды хомутом. Как сделать, ты не сказал, Этим и конец социализму заказал. Были бы чиновники только пользователи, А не алчные собственники, Может быть и, строй твой сей час не пал, И я тебе наставления не давал. Твои последователи умом оказались хилы, Семьдесят лет Муму капитализма топили, Но с грязными от коррупции руками Не так махали, и утонули сами, Да и твоё учение, не продвигали. И о раздельной капитализации не мечтали, А лишь полную национализацию обожествляли. Как её владением каждого сделать, не понимали. И обезличенное право к ней создали. Да и сейчас не понимают, В чём право личности, не знают, Чем оно всем создается, Зачем не поровну дается? Страхом только, империя и живуча была, Этим Парижскую коммуну и пережила. Да и религии не решил ты вопрос. Если любовь это бог, в вере должен быть её спрос. С поклонением созидателям, как богам добра, И по нему свобод на использование бобла. А вы надеждой на будущее все заменили, А об идущей жизни забыли. Твои последователи проклятие за это заслужили. Это и то, стало причиной распада всего начала твоего. «Ленинопадом» теперь выбивают всё святое твоё добро. Только я не верю, что мечте человечества уж нет завета, И мировая революция видно военными будет спета. Они установят порядок свой, И народ поставят контролем над собой. И это демократией назовут своей. Будут служить своему народу, А не капиталу шальному. Где созиданье добра будет целью, А нажива людей её лишь тенью. Ульянов, вроде, поднялся и сел со мной. - Ты, - говорит, - не больной головой. То, что меня проклинают, Это капиталисты мене долги возвращают. Но, как ты хочешь и тех и тех ублажить, И мину проклятья не получить? Ведь, кто тех и тех ублажает, Тот долго в любимчиках не бывает. - Это всё не так, надо понимать, Я ведь всё, что по плану будут созидать, В пользование по норме предлагаю раздавать. А, что кому мало этого покажется, Тот пусть на рынке собственностью забавляется. Если правом личности разрешается, И вкладом в достояние народа определяется. На этом плановую и рыночную валюту заведем, И весь мир за собой поведем. - Собеседник почесал затылок свой, - Над этим думать надо, мой дорогой, Опять подпольем попахивает. Боже мой! И если делать так, то уж идти до революции мировой. Народ не будет долго ждать. Эту проблему нужно срочно решать.- Услышал я, и посмотрел на место Ильича, Не вижу, лежит лишь записка одна: «Ушел в подполье товарищи - господа». Опять конспирация, сказал я, И отогнал видение от себя.

* * * Нет, лучше выбиться в судейскую команду. - Думал он сам себе, продолжая мурлыкать. - Я, кажется, здесь один среди депутатов, кто профессионально может оценить творческие способности каждого. Жалко, что я, в своё время должно не оценил автора, и не помог ему в его просьбе, хотя тоже за социальные ценности. Сожалею может, быть и не пришлось бы сейчас нервничать. Похоже, они глупости и безучастия никому не прощает, вот и меня кара за это нагоняет. В голове промелькнула череда возможных эпизодов с выступлениями депутатов и самого его. Он закрыл, для полноты ощущений, глаза, а с трибуны, раздражая его и, мешая воображению, продолжал монотонно давить на мозги выворачивающий душу голос: Ну что господа мастурбируйте свои мозги, чтобы кости на плахе не развалились на куски. Господин Грызлов и Рагозин, со своим коллегой экономистом из РАН, Глазевым, попавшие сюда случайно, смело встали и открыто заявили, что этим заниматься не хотят и в статусные отношения, если серьёзно не верят. так как в экономике в них ни рубля, философия одна. У них, у каждого были свои мысли и признавать другие значить отрицать себя, но налетчики перед шомпольной карой выбора не давали и один из них продолжал: Оптимизацию рынка и плана можно воспринять, как бред, о котором пока говорить рано. Кооперация без вражды только в национализаци экономике может быть, а это уже нельзя изменить. Класс частников поднимет такие силы, что восстанут и могилы. Станут мутить и, даже, нечего будет прикурить не то, что пожар тушить. Грызлов был с этим согласен, но налетчики стояли на своем. - А, вы ещё господа не члены этого суда, ну ничего, если кара снизойдет сполна. Похоже она вам не страшна. Возмущение ваше против истины не стоит, а лишь о невозможности проблему решить. У вас одна дешёвая идея на всех, как на рассудке бельмо, лучше не открывали бы рта, За вашими словами вся академия РАН, но рассуждениях, как упертый профан. Вы со своей академией так семьдесят лет к коммунизму шли, а что это такое даже сказать не смогли. Как можно семьдесят лет жевать коммунистическую жвачку и для будущего мира не создать идей заначку. В конце концов и истину не раскопали и страну потеряли. Даже при распаде стояли у экономического руля и толку с вас ни хрена. Народ обули и классовый террор надули. Вы со своей армией академиков допустили распад самой большой державы мира. Теперь, с высоты своей колокольни, не можете предотвратить даже малых экономических неудач, не говоря о комплексном подходе к решению мировых экономических задач. В остатке одни убытки, а в обществе только пытки. У вас, выходит, не только нет ума, но даже нет совести и мужества понять и признать, что мы вам сегодня пытались разжевать и в ум взять. В общем, вам лучше не выступать, а лапу медведя частной собственности и демократии сосать. Ни новых политиков, ни ученых, с иным ведением мира, вы на версту к себе не подпускаете, и истину в науку не пускаете. Сами ж не способны своей мелодии создать, и можете только под чужую дудку плясать. Так вы и смерть себе можете обосновать, только бы деньги от заказчиков получать. Истина с вами не спала никогда. Поймите это не вздор — это ваш научный позор. Вы же не можете даже аргументированно автора развенчать, как же таким мозгам можно страну доверять. И вот за это всё божьей кары заслуживаете давно. Налетчики после этого обвинения долго не мудрили и им бутылку счастья подали чтоб закрутили. На кого она показывала, с тем крутящего их команда танцевать заставляла. Так они и её и крутили пока все не станцевались в любовной к кооперации не признались. Потом в единстве запели, хотя, как спелись понятья не имели, так будто волю налетчиков выполняли, хотя и не хотели. Между тем с трибуны налетчики спасенье от кары предлагали: — Милым дамам, и всем этой народной коалиции мы приготовили вазелинчик, для любовного восприятия экзекуции. Для мужчин ещё напиток от Царя Грозного, который горит как спирт с качеством по русской цене, дабы не было нежелательного сияния от воспитательной любви ни на теле, ни на душе. Будете сочетать, приятное с полезным, принимая и внутрь, и сверху. Некоторым наверно? все - таки будет больно, а некоторым даже очень, поэтому организуем орган экстренной медицинской помощи во главе с Явлинским. Нарисуйте этому идейному светилу крест на лбу и пятой точке - откуда ноги растут. Посадите на щётку или метлу, пусть считает, что это у него американский лимузин, или русская гнедая из Лужковского кобыл транса. Как ему будет круче и приятней? Что - то он растерялся? Ах, он не может один. Посадите ему на хвост Задорнова. Он всегда у него находился за спиной. Им обоим так удобнее. Пусть разделят свою горькую участь, как былую славу. Хорошо отработают - авось и повезет: и фракцию спасут от шомпольной терапии, и себя от экзекуции. Там кому - то уже дурно стало. Футы ну ты, Задорнову. Что ему? Воды? Явлинский, выручите своего друга, он закипел от возмущения. Подайте ему фирменную мутно перестроечную воду пятисотдневной крепости, из бочки что от Грозного прикатила, как парткофе с коньяком в постель для бодрости духа. Пусть окропит душу, а то совсем плохой стал. Дерзайте скорей, ему сейчас еще хуже станет. Как бы за упокой петь не пришлось. — Вы зря наговариваете на моего коллегу. Хуже ему не станет. Я верю в его партийную выносливость и стойкость. Если даже хуже станет, не покажет. Моя гвардия всегда находилась на высоте. Только где найти такое кофе? — садясь на метлу, спросил Явлинский. — В Индийском океане Жириновского. Он свою пятую точку отмачивать уже вроде бы устал. Можно считать, что провокационно-демократическое кофе с коньячно - Жириновской закваской настоялось. Явлинский, побледневший, как саван, подъехал на метле к лоханке, стоявшей рядом с Жириновским, и Жириновский, издевательски напевая песенку (Песня с исполнением дана в приложении к книге) подал ему полную кружку с изображением президента, ободряюще улыбнулся и промолвил: — Вот это понашински, круто. Не робей, прорвемся, всё продегустировано. Анализ воспитательный. Это же наш демократический настой — напиток свободы и президентский образ на кружке, это же предел мечтаний. После глотка - как из парной. Не стесняйся, даже подмываться не надо. Только успевай подтираться. — Да нет, мне “ерша” делать нельзя. У меня своей дури хватает, — возразил Явлинский и, в шоковом состоянии и, взяв бокал, тоже запел, подражая Жириновскому, Держа одной рукой кружку другой метлу, поскакал к Задорнову. (Песню “Бокал свободы” читайте и слушайте в приложении) — Как я тебе рад, — иронически улыбаясь, встретил его коллега, — и еще поешь!? Может мне на дудочке тебе подыграть? Репетируешь выступление? Не думаешь ли ты, что я действительно буду пить? Ни в жизнь. — Надо, брат. Надо. Во имя идеи и спеть, и сплясать не грех. Жить надо, чтоб мог красиво умереть за свою партию, в Раю зачтется. Мы тебя не забудем. Да и ты, наверно, не хочешь, чтобы выпороли всю нашу фракцию шомполами ослиного достоинства, а партийная дисциплина, долг? Шкуру спасать надо. Давай не будем компрометировать наш блок. — Я так понимаю, что это пожелание - коварная месть автора за игнорирование идеи с моей стороны. Но, обидно, что из твоих рук. Ладно, вы меня уговорили, шеф. Судьба. Я выпью свою долю вины до дна и с трибуны, но мне нужен ещё один бокал. Буду пить на брудершафт. — Ваша инициатива одобряется. Явлинский, привезите своего коллегу к трибуне, — одобрительно воскликнул ведущий налетчик. Задорнов, перекинув ногу через метлу и обхватив своего боса, как даму, за талию скомандовал: - Ну, с богом, Саврасушка, трогай! Доскакав до трибуны, он чинно взошёл на неё, держа уже два бокала мутноватого пойла, преподнесенных Жириновским. Подойдя к Селезнёву, подал ему один: — Выпьем, дружище. Мы с тобой в одной связке. Я недооценил автора в одно время, ты в другое. Надо делить участь пополам, на одного эта ноша тяжеловата. — Так может, строим; и Явлинского или кого из фракции “Наш дом Россия” подтянем. Молвят: хором и муть хлебать приятнее, а пить мед в одиночку после этого за подло посчитаешь. — Мы с Явлинским заодно, отвечаем коллективно. Идея коллективной ответственности в партии у нас уже воплощена. Поэтому долю, его вины я беру на себя, а вам необходимо испить своё. Не путайте карты. Если “Наш дом “подтянем, кого пороть будем? Коммунистов? — Я отказываюсь категорически, — багровея, произнес Селезнев — Только посмейте, пан болван. Я вам ухо отгрызу вместе с носом, только вот платочек накину. — С этими словами он достал платок и стал разворачивать. — В бытность советских лагерей “зыки” за глоток свободы готовы были парашу целиком выпить, а тут всего бокал от провокационного кумира свободы и демократии. Селезнёв дрожащей рукой поднял стакан и медленно поднёс его к губам. - Нет! Нет! Не могу...! - Почти прокричал он с испариной на лбу и поставил бокал. - Я выпью, но только из рук самого автора этой идеи, если это будет его волей, и стакан подаст он. - Ладненько, - после длительного размышления ответил сидевший рядом налетчик, - мы устроим вам такую встречу, но после этого экзекуция вам всем будет ужесточена. Вы пока решайте вопросы с кооперацией, выбирайте судейскую команду, подсчитывайте голоса и так далее. Через минут пятнадцать, когда все депутаты практически выбрали судейскую команду и организовали блочную кооперацию по фракциям, со стороны трибуны вошла довольно хрупкая женщина. Издалека напоминающая молоденькую девушку. — И это автор? Невероятно. - Пронесся по залу, как вздох возглас. — Она же та самая Истина, которая вышла из залетевшего гроба в начале теракта — Невероятно, но как ни странно факт, — прокомментировала она пронесшийся по залу возглас. Подойдя к Селезнёву, добавила: — Вы председатель? Хотели меня видеть? Я к вашим услугам и сожалею, что это желание не возникло у вас на несколько лет раньше, когда наша работа поступила к вам, и осталась без должного внимания. Мы бы сейчас не имели такую радость встречи при данных обстоятельствах. Какими из чувств: долга, разума, если не страха и любопытства, продиктовано это ваше желание? — Есть извечное, подсознательное желание врагов - хоть раз посмотреть в глаза друг другу. Оно обостряет или ослабляет чувства покаяния, победы или борьбы. — Это желание простых грешных, а вы политик, и вам мои глаза не нужны. У политиков нет людей, у них есть системы и образы мыслей, с которыми они борются за власть или ее диктуют. Они не убивают людей, они уничтожают взгляды и представления, препятствующие их власти или борьбе за трон. В этой борьбе вы становитесь, глухи к человеческой боли и стонам, как генералы в атаке. Наконец, захватив власть с неразрешенными проблемами, такие, как вы, начинают страшиться её распада. Уничтожая, ломом власти, врачующую свободу мыслей, они связывают себя ущербной моралью с ограниченной свободой действий и тяжелым грузом нравственных обязанностей. Поэтому - то и говорят, что власть всегда гниет с головы, так как не терпит моральных оков и ограниченных свобод, хотя вынуждена требовать наличия таковых от других. Я вам прощаю вашу ограниченность, и можете не поднимать этих бокалов. Если считаете, что свободная ядовитость моих взглядов не горький нарзан для ваших ушей. Чтоб не бередить вам голову дальше, прошу, отдохните и отдохните с песней. Такова воля моего каприза. Видимо ни мозги, ни нервы ваши не рассчитаны на напор и форму выданной информации. Я даю вам ещё время подумать и принять решение, но при условии, если вся Дума покается в мольбах Всевышнему и, наконец, споется и споет хором песню молитву как гимн преклонения, иначе следующая встреча может оказаться ещё печальнее и жестче. Да! Если хорошо все исполните, госпожу Старовойтову с трибунного крючка снимем, иначе ее чуток забудем. Так же снимем и блокаду Аляски в лице Гайдара, а намеченную экзекуцию шомпольной порки полностью перенесем на следующую встречу. Даст Бог, не встретимся как враги. Ниспослан час прощения. Да будет по сему. Кино не будет. Караул устал. На колени господа! На колени...! Все мы русские- россияне, кто от Иванушки, кто от Добрынюшки. Не будем воевать да копья ломать, пора хлеб сеять. — Как скажете, сударыня». Для нас ваше слово закон\», — сказал ведущий из налетчиков. Теперь слово за депутатами. Пусть споют! Молчание нарушил Селезнёв: — Я, чтобы загладить свою вину, запевать дуэтом с Бабуриным готов, у него голос поставленный, а все остальные подпоют. Я его и . взгляды разделяю. — Да, да это, значит государственное регулирование, самоуправление с присутствием представителей государства на каждом большом предприятии и нормативами все это надёжно хоть похоже на дубинку, с помощью которой можно разогнать идущую в разнос машину. Ну, он хоть и доктор наук, но не экономист и ему простительны ошибки. Здесь хоть экономистов много, но ни у кого нет правильного решения экономических проблем ни на селе, ни в промышленности. Все джентльмены рынка, как в курятнике у бабки десять петухов, и постоянные драки, нет согласия и куры все не довольны, возмущаются. Рынок агрессивен в его условиях жизни не любовь, а вражда, основанная на социальной несправедливости и поглощающей конкурентов войне. — Что делать, альтернативы многие наши говорят нет, считая, что рынок решит всё. Однако я сейчас считаю, что ваша теория статусных и кооперационное - статусных отношений на взаимозависимой собственности с раздельной валютой социально-планового и рыночного оборота, и соблюдением основного закона социального общества может иметь практическое применение. Может быть, и правда ваша в том, что должна быть и конституционно контрольная монархическая власть с международным советом народов контролирующая власть государств и единая религия, как и учредительная власть класса созидателей, но много проблем и насильственным образом их не решить и не надо нас колбасить. — Мы занимаемся протекционизмом и продвижением идей будущего общества и лучщего мира и это советуем делать вам. Вот если бы вы имели какой никакой социальный статус, то за продвижение благого его обществом можно было поднять, а не ждать, когда вам в лапу могут дать. Более того, надо делать так чтобы и статус каждого человека от приобретения товаров своего производства возрастал и тогда экономика подымится как на дрожжах — Это же политика протекционизма, нас представители рыночной демократии осудят. - Не хотите заниматься протекционизмом идей и дел своей страны, занимайтесь чужой, где зачастую низкие цены достигаются за счет социального угнетения своих, или работающих на них иностранцев. Создание не равных социальных условий, а значить несправедливость есть оружие экономической войны, и вы её бойцы, но не своей страны Через статусные же отношения можно было бы лишить не только вас, но и любых руководителей права спокойствия и халявного обогащения, и все было бы чики-чики. Такие бы проблемы решались в пять минут, а вы их мусолите годами и не находите решений. По таким законам можно и международные торговые объединения вступать и международную федерацию создавать, без страха и упрека. — Вы опять-таки, наверно, правы и мы вам обещаем поставить вопрос об открытии института статусных отношений и финансирования при нашем патронажном участии. Будете заключать договора с организациями, а повезет и с другими государствами может быть кто-нибудь на постсоветском пространстве и заинтересуется вашими разработками. Но уверен, вы много о себе мните. Ваше ли это дело? Будем надеяться, что вам все-таки удастся организовать эксперимент; в какой-нибудь торговой фирме прямых продаж, в прокате, в игровом шоу-бизнесе, уголовной зоне и т. д…. Там, возможно, это будет оправдано. Получится, перенесем опыт уже в отдельную, экономическую зону. Исходить будем из результатов апробации вашей концепции, а может, у кого-то будут и другие предложения. Короче говоря, мы всеми силами готовы вас поддержать. Считайте, что крещение нас вашей работой произошло. Процесс эволюции всегда менее болезнен для общества, чем кровавая революционная борьба взглядов. И деньги будем искать, если бюджет потрясти найдутся, но я лично не хотел бы жить в вами нарисованном будущем. - Все как в старой байке: “Опять идет к нам эта дура. Как я вам рада, тётя Шура! В глаза одно, а прочь другое - Бывают у вас конечно деньги, но чаще прибедняетесь, голью перекатной прикидываясь. Партийных членов и голоса избирателей, говорят, покупаете, значить законами и льготами к ним торгуете, и доход лоббийский иметь должны. Ну да ладно, не будем об это, и не божитесь господа, не божитесь в обратном, поверим как всегда и в этот раз. Хотя правды в словах не на ломаный грош обманете как обычно. Князь лжи правит духом вашим, а высоко оплачивает его народ. Молчите? Значит, есть что скрывать. Избранникам народа раздали слова молитвенного гимна империи любви и они, отмолившись, ее запели. (Слова в приложении) Дело, как ни как, но казалось, заканчивалось миром. Песню спели, но когда развязали Старовойтову, то она, усевшись с сигаретой у трибуны, возмутилась. — Нет! Я не допущу спевки с коммунистами и любыми диктаторами хоть Бога, хоть истины, хоть созидания, так как диктат отрицает счастье. Человек должен хотеть жить, как ребенок играть — Но за ребенком ходит мать, — выкрикнул кто-то, — а она ему и глаз, и власть, и диктат. — Диктат только от рынка может идти, а если государства, то это покушение на собственность и рыночные отношения. Я собственности этой частной посвятила жизнь и рада, и, не задумываясь, за это положу под ноги любую другую. Мертвый коммунист мне лучшая награда. — С этими словами Старовойтова бросила в спешке недокуренную сигарету, подбежала к ведру с бензином, который для угрозы держал возле себя Гайдар. С ожесточенной яростью она мгновенно выхватила ведро и размахнулась, чтобы плеснуть автору в спину. Неожиданно ее, как молнией полоснуло по телу. Ведро из рук её выпало под ноги. Расплескавшийся бензин облил её, сваленные в груду верхние одежды депутатов, бочку Грозного с собранными в кучи нарубленной им иностранной валюты. Брошенный ею до этого, дымящийся, окурок сигареты мгновенно загорелся ярче. Раздался неожиданный резкий хлопок. Это был взрыв от прикосновения бензина с не загашенной ею сигаретой, перешедший в пожар, в котором рванула бочка вместе с. долларовой свалкой сработали как пороховая зараза. Свечи в тот же миг погасли, и яркое пламя, с ужасными воплями, заметавшихся между рядами людей, охватило зал. Думцы одни разлетелись другие бросились в рассыпную, натыкаясь на разные предметы падали, и один за другим теряли сознание. * * * Приходили они в себя очень медленно. Врачи скорой помощи определяли у всех похмельный синдром с бредовыми последствиями и наличие алкоголя в крови. При этом все, как один, утверждали, что на них был произведен налет в унизительной форме насилия. Охрана категорически отрицала возможность такого проникновения в здание посторонних лиц. Кроме того, при осмотре помещения и депутатов никаких телесных и материальных повреждений обнаружено не было. Практически никаких доказательств в подтверждение своего бреда депутаты предъявить не могли, даже диктофонные записи при повторном прослушивании оказались чистыми. Однако два бокала с изображением Президента были окружены бирюльками с изображением всех представителей Думы. На одном он с ангельскими крыльями, как и обещал за цены лечь, ложился на рельсы, а они стояли и как бы ждали, когда же по этим рельсам пролетит состав эпохи. На другом, Президент в рогах с копытами и шомполом между ног, стоял на танке как монумент и с любопытством смотрел на эти окружающие бирюльки, раздумывая, с кого же ему начать порку. Следователь поднял за крючок игрушку с изображением Жириновского. Фигура приняла позу попугая, задергала ногами как бы приплясывая. Раздался возглас: — Я повторял, повторяю, я и буду повторять! И Россию до галактики я давно бы мог собрать. Следователь усмехнулся и по очереди стал выдергивать остальные бирюльки с изображением других думцев. Каждая из них что-то пританцовывала, припевая незамысловатую частушку. — Ну вот, шоу все-таки, кажется, состоялось. А, может все это устроено президентом или по некой его установке магом влияния на сознание? Расстрелял же он однажды парламент. - Подумал он про себя. — Дело темное и никаких улик. Похоже, кто-то Думу пережевал, и то, что не переварил на неё и наложил. Однако вдруг под руки ему попалась загадочная записка, в которой говорилось, что товарищ Сталин и его высочество Царь Грозный проводили здесь свое божье явление с того света. Выяснив состояние страны, решили, что им пора в подполье уйти, а пока президента заменить Необходимо новую партию создавать, дабы начать опять мировую революцию поднимать. Он посмотрел на подписи, и ему показалось, что похоже они были не поддельными. Он решил их взять на экспертизу. — Да, — подумал он, — если это факт, то Дума этого наверно и стоит. Это же не настоящие представители народа от регионов, а всякие флибустьеры удачи от искусственных партий, и не далеких взглядов. Разводят склоки меж собой, и тот же бардак в стране родной. Толи были Советы у Советской власти, там четко просматривалась и исполнительная власть, и представительная власть – Советы, и пожаловаться можно было, чтобы потерли власть на мыло. Хотя тоже власть была слаба, но квартиры распределяла и на помилование осужденных влияла, спуская пар народного негодования иногда. Эти же нигде ничего не решают, и своих фондов влияния не имеют, только басни народу петь умеют и законы сочиняют. Вот бы их как-то организовать, чтобы народу социалкой могли помогать и так связь делами могли держать. Можно было бы всю эту представительную власть в ячейки самоуправление загнать. Если они на исполнительную власть механизма влияния не с могут создать, а только пыль демократии в глаза не пускать то не знаю, как решать и чего пожелать. Демократия — это же народная власть, а советов на местах не видать Видно этот теракт начало больших атак. Он отогнал от себя эти мысли и продолжил свою рутинную работу. Проверив содержание стоявших президентских бокалов, экспертиза показала наличие в них чистого божественного напитка свободы, — кристально чистой русской водки. Все это и забавные рассказы, и саван на плечах депутатов вместо костюмов магической силой наводили на смутные мысли. Загадочно вопрошая себе и никак не объясняя всего случившегося он сначала записал все показания, потом хотел уничтожить, но их не нашёл так как они исчезли из сейфа, как в сказке и вынужден был отказался от расследования. К этому поступку его подтолкнули еще и мысли, когда он нашел и прочел описание разобранной теории и подобного сказочного случая в интернете. В той сказочной истории, происходило почти тоже, но с президентами ведущих стран мира. Чтобы не подать сомнения о своем здравом должестном поведение, он мотивировал отказ тем, что расследовать сказки его нигде не учили. * * * Вы прекрасно справились с заданием, — сказал охраннику, при расчете за предложенный вариант развития теракта, заказчик. — Мы не ошиблись в вашем могущественном даре фантазии. Подумаем, может быть, ваш вариант как раз и используем. Пригодиться, кстати, может все. Идеи даже самого великого благородства, без карающего меча, не способны разрушить и малого зла. — Охранник усмехнулся, но не стал возражать, так, как и эта мысль была причиной его согласия. — Да, вы при прошлой встрече забыли деньги. Я возвращаю. — В место ответа сказал он и так же, как и ему при прошлой встрече, вернул заказчику в карман банковскую упаковку. — Это же ваше вознаграждение за труды. Не возвращайте это же не коробка с деньгами из-под ксерокса за книгу о Перестройке перестройщиками. — Я за святое деньги не беру, тем более в чужой валюте — патриот. Есть такие прекрасные понятия как долг и честь. Примите это как дар благородности. Лучше поставьте бутылочку. Вся история русского, глубоко ранимого народа, это бесконечные страдания в борьбе со злом, стихией с судьбой, а потому бутылка ему не враг, а скорее бальзам на раны. Выпьем ее в меру за успех самого безнадежного дела, и конечно за любовь как наши предки, обхватывая бокал двумя руками, чтоб нельзя было в другую руку взять оружие вражды. — Выпьем, конечно, и за это, и за то, чтобы было на земле больше и прекрасных идей, и прекрасных людей. Все мы дети солнца и для всего сообщества оно божественно, потому что дарует всему жизнь. Может быть, как солнце засияет когда-то и человеческая цивилизация. И в этом найдет свое предназначение. — К сожалению мир, сейчас поклоняется другим Богам. И я с вами согласен. Идеология нами принятых богов это непротивление злу насилием. Так как это официальная мораль общества то она и должна находиться в основе права государства так как мораль должна быть основой права. Однако таковой она быть не может, потому, что ведет только к слабости раздробленности и анархии потому что не едина и нет связующего между ними звена. В любом государстве действует идеология закона «око за око», а в армии мораль сеять страх и смерть, чтобы в величие смерти за правое дело, рождённое моралью, и найти упоение. В этом случае можно говорить: либо Боги у всех разные и идеология не оправдывает отношения притязаний жизни, либо в государстве нет равных условий этому и, скорее всего, надо менять то и другое. — Возможно, действительно необходима многоуровневая не обезличенная мораль, согласованная с разными религиозными концессиями, исключающая дискриминацию слабых, убогих и себе не подобных, отверженных от власти, но полезных обществу и святых перед Богом. Вытекающее из неё право, с моральными судами, могло бы влиять на понижение и повышением прав и ответственности. О ней много говорилось в отданной вам работе. — Я все понял и постарался на этом построить сюжетный план теракта. Считаю и согласен, что мораль петуха моралью лебедя не станет никогда, но это можно, без дискриминации согласовать только правом свобод. Пусть будет одна мораль для тех, которым общество предоставляет коллективную ответственность, и другая тем, которым оно уже отказало в ней. Да и в каждом коллективе может быть своя зарегистрированная этика моральных отношений. Внутритиповая и внешневидовая мораль должна быть следствием развития мирового сознания. В данном вопросе нужна гармония. Пусть этот грешный мир очистится согласованной моралью любви. Вот и за это тоже выпьем. Официант кафе, где они встретились, подал им бутылку святого вина, и они, продолжали беседу, потягивая ароматный его вкус. — Не знаю, не знаю, как далеко можно зайти в вопросах морали, но то, что без статусных отношений ни мир, ни власть не избавится от безответственности, войн и насилия это мне очевидно. В книге это убедительно сказано, — произнес заказчик. — Статусные отношения должны стать основой продвижения талантов и прогрессивных дел. Так если будет статус семьи, и личности в простых или многоуровневых отношениях, при аморальном поведении и прочих нарушения закона или морали, то по решению моральных судов, возможно его снижать, как и снижать статус коллектива, в котором находятся граждане, и это огромный рычаг влияния на общество и власть. Я говорю власть потому, что она тоже должна иметь морально-социальный статус с правом на руководство и управление и только такой подход исключает необходимость тюрем и других мер насилия. Не имея такой статусной смычки, она становится узурпированной властью отделенной от интересов народа с паразитической системой её существовании Если герои труда своим статус будут поднимать и значимость всего своего окружена, и государства, то они всегда будут жить в любви и им поклонении. Практически так может создаться общество проявления любви. Такой коллективный подход может формировать и статус предприятий. Его тоже можно и повышать, и снижать до уровня, при котором возможно лишение их лицензий на тот, или иной вид деятельности, и даже закрытие, а руководителей лишать права занимать ту или иную должность, и вообще заниматься коммерческой деятельностью при стимулировании пользованием и правом управления. В международных отношениях статус государства должен давать право на представительство его в мировой иерархии влияния между государствами и, если мы это не поймем мы придем к третьей мировой войне и мировому терроризму. Если мировое сообщество не примет описанных отношений, то мы придумаем им уже «Божий суд» и тогда только господин гексоген будет вставлять этому безумному миру мозги. Они рассмеялись над своим образом размышлений и выпив, за все это, они выпили еще за русскую мудрую мысль и за разумный образ жизни, который хотелось, чтобы он стал образом жизни на всей планете. Выйдя из кафе, они затянули песню, и так напевая, через некоторое время дружески расстались. Могу успокоить читателя, что охранник этот там давно, давно уже не работает и неизвестно где живет, но все его в охране звали: генерал Колобок. Заказчик же от Истины остался также неизвестной личностью, но по секрету читателям скажу, что по моим подозрениям он был неким пришельцем с созвездия Стрелец.

* * * * КОНЕЦ ТЕРРАКТА

Ура! Конец, почти похоже, Что не вошло помилуй Боже.