Теней не видно в темноте

Апейрон

– Вонга! – вдруг разнеслось из динамиков внутренней связи. – В рубку! Живо!

W0-Ng распрямился. В полутьме коридора сверкнул манипулятор. Биосканер едва успел собрать данные, но на анализ времени нет. Придется уделить внимание позже. Быстро вернув металлическую панель, скрывавшую потайной отсек, на место, робот бодро засеменил в святая святых космического корабля.

Звездолет, в реестрах значившийся как «Апейрон», не мог похвастаться званием утилизатора высшего класса, однако его капитан из кожи вон лез, лишь бы пустить пыль в глаза. Даже рубку оборудовали так, чтобы ее гнойником выступающий над фюзеляжем корпус вмещал сразу всех членов экипажа. Как будто для этого не было достаточно кают-компании.

– Капитан, – скрипнул W0-Ng, едва объявившись на пороге. – Вам что-нибудь угодно?

– Угодно! – рявкнула старший помощник Пэн Пэн, чьи немалые телеса с трудом умещались в кресле второго пилота. Как и все остальные, она неотрывно смотрела за пределы лобового иллюминатора и с каждым мгновением сильнее хмурилась. – Убраться отсюда угодно! Не хочу показаться трусливой, но мой тебе совет, капитан: валим. Да поскорей.

Ао Бин, не стеснявшийся называть себя зулланом чести и порядочным капитаном, мнение старпома не разделял. Часто моргая двумя парами маленьких и черных как пуговки глазок, он повернул узкое лицо к роботу:

– Опыт работы в открытом космосе имеется?

Но едва W0-Ng успел дать ответ, как занимавший место пилота старый и полинявший мект по имени Пахра удивился:

– Кэп, ты что, всерьез задумал отправить этот ходячий костыль туда?

Лицо Ао Бина потемнело.

– А что остается-то?

Пэн Пэн не постеснялась напомнить:

– Бросить все! И свалить. Тихим ходом.

– Нет, так не могу, – категорично заявил капитан. – А если на борту раненые? Мы не можем их бросить.

– Откуда там взяться раненым? – не унималась Пэн Пэн, в то время как Далбек, бортинженер и по совместительству муж старпома, согласно кивал в такт каждому слову. – Ты только глянь на вон ту дыру под левым стабилизатором. Нет, я, конечно, все понимаю: новенькие разведчики не каждый день среди мусора попадаются, и все же… Какой-то он… подозрительный, что ли? Не нравится мне и все тут.

W0-Ng знал, куда «Апейрон» занесло на этот раз. Вернее, слышал, как об этом на камбузе судачили Далбек и троица главных сплетников на корабле. Хэфу, тенцит и лангутти в один голос доказывали бортинженеру-динетину, какой хороший куш им в этот раз выпал. Система Тау Дейта обитаемых планет не имела, плотным трафиком похвастаться не могла, а потому и шансов сохранить тайну, что между Риоммом и Тетисс опять произошла драчка – так и сказали «драчка», – за очередной кусок космоса, было больше. При этом никто не знал, какая из сторон одержала победу, и был ли победитель вообще. Однако в одном троица уверилась насмерть: пока никто из мусорщиков не прознал о стычке, надо действовать. А перед этим доказать капитану, что дельце и впрямь выгодное. На то и давили. В итоге Далбек вытащил жену на разговор с глазу на глаз, и, судя по тому, что «Апейрон» все-таки выбрался в нужной точке пространства, той все же удалось уболтать Ао Бина.

И ведь никто не смутился, что сведения о столь лакомом кусочке попали в руки трех сплетников почти случайно. Просто лангутти Латта, по обыкновению играясь с аппаратурой связи, перехватила шифрованное сообщение риоммских войск об отступлении из системы.

W0-Ng усмехнулся бы, если б умел.

– А ведь серьезно, похоже, поцапались, – пробасил Далбек, разглядывая усеянное обломками космическое пространство. – Не хуже, чем та, что в Рваном Рукаве, скажу я вам.

– Брось, – отмахнулся Пахра. – По Рваному Рукаву до сих пор можно с веником бегать, а тут… так, ерунда. Обломков и на пару грузовозов не наберется.

– Да ну? – вскинулся Далбек и ткнул толстым пальцем в иллюминатор: – А вон там тебе не кусок дагона, что ли? Видишь тот движок? Явно тетийсский! А это что значит? Что сегодня нам выпал шанс неплохо заработать!

Пилот с сомнением пожал плечами и покосился на Ао Бин:

– Кэп? Слово за тобой.

Капитан выглядел так, будто на его плечи только что легка самая тяжкая ноша. Он даже сгорбился немного, и долгое время смотрел в одну точку.

– Горячку не надо пороть, вот что.

Пахра фыркнул, а сам исподтишка продемонстрировал штурману средний палец.

Динетин в долгу бы не остался, но его жена вовремя заметила порыв и одним лишь взглядом заставила мужа присмиреть. Затем повернула голову в сторону скромного W0-Ng и снова обратилась к капитану:

– Думаю, будет лучше, если разведку проведем сами, а болванчик ждет здесь. Если найдем выживших, перетащим на борт, и пускай работает. Если же выживших не окажется, то и разговаривать не о чем. Разумно?

Ао Бин недолго обдумывал сказанное, после чего заметил:

– А твое природное недоверие к роботам хоть как-то с разумностью связано?

– Кэп, ты передергиваешь.

– Я не передергива…

– Да, передергиваешь. А еще прекрасно понимаешь, что я права. И вообще, я не не доверяю роботам. Я не верю ему, – палец динетинши указал на W0-Ng.

Капитан сдался первым. Как обычно.

– Ладно, будь по-твоему, Пэн, – сказал он, поднимая четырехпалые ладони. – Но имей в виду, если на борту окажется кто-то, кого будет опасно передвигать, тогда…

– Тогда мы его и вызовем. Идет?

Все, кто был в рубке, с разной степенью доверия посмотрели на W0-Ng.

– Сделаю, как прикажете. Только у меня вопрос. – Робот намеренно выждал несколько секунд на случай, если последуют возражения. – Почему бы вам просто не поднять этот разведчик на борт?

***

Предчувствие старпома не обмануло.

Капитан так и сказал, едва она перестала орать благим матом на W0-Ng и слегка успокоилась. Причин не поднимать поврежденный кораблик на борт утилизатора оказалось несколько. Первая: опасность подвергать экипаж ненужному риску, на случай если у разведчика течь в реакторе. Вторая: высокая вероятность ловушки. А третья и главная заключалась в том, что «один дофига умный кусок проводов и гаек много на себя берет». Впрочем, поворчав малость, Пэн Пэн все же согласилась с озвученным предложением, объяснив свое решение так:

– Ну хоть время сэкономим, пока никто другой из мусорщиков не нарисовался.

За тем, как сверкающий, но сильно потрепанный явно неслучайными лазерными выстрелами кораблик заарканило в трюм старого утилизатора, команда наблюдала почти в полном составе. Вблизи вид некогда изящного корпуса выглядел еще более удручающим. Сквозные дыры в корпусе, подпалины на обшивке не оставляли место воображению. Юркому суденышку несладко пришлось.

– За кого ж ты воевал? – негромко выдохнул Далбек, крепче сжимая бластерную винтовку. Он, Пэн Пэн, сам Ао Бин и еще один из экипажа по имени Бинури стояли на стороже, пока W0-Ng внимательно осматривал корабль.

– Вонга, – позвал капитан, – можешь прочесть эти знаки?

W0-Ng мог бы возмутиться, что его предназначение немало отличается от работы дешифровщика, однако промолчал. Вместо этого он послушно навел фоторецепторы на удивительно неровные символы, начертанные на правом боку разведчика.

– «Мозголом». Я так полагаю, это название.

– Хотела бы я взглянуть на того, кто это придумал, – фыркнула Пэн Пэн.

Ао Бин собственным мнением делиться не стал, лишь дал команду лохматому тенциту Бинури взломать код доступа и опустить трап.

Бинури на «Апейроне» приходилось исполнять роль механика. Искусственные механизмы ему поддавались легко, а вот живые существа, судя по наблюдениям W0-Ng, – не очень. Сколько бы бедный тенцит ни старался обаять двух незамужних дам в команде – хэфу Жукку и лангутти Латту, – ничего у него не получалось. Только сплетни делить и выходило. И потому он выглядел немного жалко. Головные отростки, похожие на щупальца, бледнели день ото дня, а шерсть, проросшая между ними, осыпалась. W0-Ng пытался предложить курс необходимых витаминов, но Бинури послал его к гнаркам.

Приказ Ао Бина, однако, вселил в механика немного уверенности. Вероятно, почуяв, что получил возможность показать себя во всей красе, Бинури снял с пояса универсальный взломщик, с которым не расставался, кажется, даже во сне, и широкой походкой направился к разведчику.

Вскрытие много времени не заняло. Гораздо больше его ушло на попытки сделать это так, чтобы слегка завалившийся на один бок корабль не мешал свободно подняться по искривленной рампе. Как только последняя с жутким скрежетом ударилась о настил, послышалось недовольное шипение – внутренние системы разведчика выравнивали давление.

– Хм, – заметила Пэн Пэн, – хоть что-то еще работает.

– Я внутрь не полезу, – твердо заявил Бинури.

W0-Ng мог бы подтвердить, что у механика от страха трясутся поджилки, но, вспомнив недавний инцидент, виной которому и послужила такая прямолинейность, решил промолчать. Как сказал тогда капитан, пряча взгляд от разъяренной Латты, никто не любит болтунов.

Ао Бин и сам не очень жаловал долгие разговоры (если, конечно, они не касались прелестей миловидной лангутти), а потому, сняв с пояса бластер, быстро распорядился:

– Внутрь идем: я, Далбек и Вонга. Остальным быть на чеку. – Затем повернулся к роботу и кивнул в сторону гостеприимно распахнутого люка: – После тебя, железяка.

***

W0-Ng давно привык, что с его электронными чувствами никто не считается, и потому беспрекословно зашаркал вверх по наклонной рампе. Да, страх или дурные предчувствия, толкавшие существ из плоти и крови на подчас весьма безумные поступки, роботу были несвойственны. Однако временами в схемах как будто что-то проскакивало, отчего W0-Ng начинал воспринимать себя почти человеком. Или мектом. Или даже налийцем. В общем, живым. Что это было и откуда бралось, сказать он бы не смог, даже если б как следует напряг вычислительные мощности. Периодическая внутренняя диагностика ответов тоже не давала, но при этом как будто оставляла намек, что ощущение может повториться.

Внутри разведчика было темно и тихо. Увеличенная яркость фоторецепторов разгоняла мрак ровно настолько, чтобы не споткнуться обо что-нибудь. Чей-то труп, например. Или нарочно оставленную ловушку.

– Ну что там, Вонга? – позвал Далбек снаружи. – Видишь что-нибудь?

– Разве что плачевное состояние корабля, – откликнулся W0-Ng, неторопливо углубляясь внутрь звездолета. Точечный обстрел, оставивший следы на обшивке снаружи, отразился и на внутренних помещениях. Некоторые подсистемы искрили, многие вышли из строя. Аварийное освещение не работало вовсе, как и системы фильтрации воздуха, приказавшие долго жить. – Если после боя здесь и оставались живые, сейчас они почти наверняка мертвы.

– Супер, – буркнул Далбек. – Мертвяки проблем не создают.

Но капитан его быстро осадил:

– Погоди радоваться.

W0-Ng не хотел их разочаровывать, но как только добрался до рубки, поспешил сообщить:

– Капитан, я нашел труп.

***

Несмотря на неказистый вид, роботом W0-Ng считался отличным и сам прекрасно это понимал. А потому, как самые высокотехнологичные машины, обладал способностью недоговаривать. Но вот лгать не умел. И стоило только высветить лежавший под приборной панелью и абсолютно неподвижный силуэт, сразу доложил о находке.

– Мертвяк? – Далбек влетел в рубку с вытаращенными глазами. – Уверен?

W0-Ng развернулся и со всем достоинством проговорил:

– Разумеется. Это же моя работа. – Затем ткнул металлическим пальцем в сторону тела: – Мужчина, человек. Точный возраст сказать трудно, но по прикидкам не старше тридцати.

Подоспел капитан.

– Причина смерти?

W0-Ng с ответом помедлил.

– Судя по температуре тела и степени окоченения, этот пилот умер задолго до того, как его корабль попал под перекрестный огонь.

– С чего ты взял, что он пилот? – нахмурился Далбек.

– Кому же еще быть на корабле? – ткнул его в бок Ао Бин.

W0-Ng промолчал. На сей счет у него и свои теории имелись, но пока прямого вопроса не последовало, счел за лучшее помалкивать.

Наконец бортинженер заговорил:

– Ну, ладно. Труп так труп. Посудина-то что надо. Повезло, что она не напичкана жмуриками. С одним-то мы как-нибудь справимся.

– Что вы имеете в виду, позвольте спросить?

По лицам четко читалось, что никто не ожидал столь внезапного проявления любопытства. Даже обычно уравновешенный капитан слегка отшатнулся и вскинул хитиновые брови.

– Мы все еще не знаем, кто это и откуда здесь взялся, – заявил он. – Тело в медчасть, а кораблик на осмотр.

– А чего с трупаком-то возиться? – удивился Далбек. – В космос его, и пускай себе бороздит пространство тихим ходом.

Но капитан не спешил отвечать. Взгляд его то и дело и явно помимо воли соскальзывал к мертвецу.

W0-Ng хоть и не мог знать, о чем тот думает, но предположить труда не составило. Капитана напрягал не сам факт обнаружения тела, а то, как это тело выглядело. Устрашающе, если быть откровенным. И не потому, что оказалось повреждено или деформировано. Даже в столь неприглядном положении оно как будто источало опасность. С таким не захочется столкнуться в темном переулке, даже если ты – всего лишь набор сервомоторов и схем. Облаченный во все черное, труп не скрывал только лица. Крови не наблюдалось, отчего легко было сделать вывод, что эти ранения пилот получил уже после смерти. Глаза мертвеца были открыты. Один из них казался вполне живым и будто отлитым из чистейшего серебра, тогда как второй целиком скрывался за бельмом. Половина лица выглядела страшно изуродованной. Складывалось впечатление, будто мертвеца долго и упорно били одной стороной обо что-то очень твердое, расколотив на куски, а потом кое-как соединили заново.

– Ну и жуть, – пробормотал Далбек, склонившись над трупом. – Что с его рожей?

W0-Ng считался достаточно квалифицированным медиком, но с подобными ранами столкнулся впервые.

– Трудно сказать без вскрытия. Но, похоже, что все повреждения он получил после смерти.

– Я не вижу следов драки, – заметил капитан мрачно. – Значит, труп уже был здесь, когда корабль попал под обстрел.

Тут Далбек неожиданно выдохнул:

– Не нравится мне это. Может, оставим все как есть и ну его этот разведчик? В конце концов, нам и без того есть на чем подзаработать…

Капитан обернулся и одарил бортинженера таким взглядом, что тот моментально заткнулся.

– Вонга, тело в медотсек на вскрытие, – повторил Ао Бин. – А тебе, Далбек, изучить бортовой компьютер. Хочу знать, что за историю расскажет этот кораблик.

***

– Ну? Ты уже распотрошил нашего жмурика? – Далбек себе не изменял и по части толстокожести мог посоперничать даже с курсу. Фигурально выражаясь, разумеется.

– Еще нет, – проговорил W0-Ng. – Не все готово.

Динетин фыркнул, едва не забрызгав слюной лицевой щиток робота. Оба стояли у входа в медчасть, а внутри на «разделочном столе», как называл его Далбек, лежало накрытое простыней тело.

– А чего там готовить-то? Хоп-хоп, – он руками изобразил движения скальпелей, – и дело сделано.

W0-Ng едва не закоротило, но он благоразумно удержался от замечаний. Только чопорно заметил:

– Капитан просил провести тщательнейший анализ. Этим я и занимаюсь.

– Ага, – динетин понимающе покивал, между делом бросая косые взгляды в сторону мертвеца, – я тебе верю, а то как же. Только знай, железяка, что в команде ты недавно, и именно потому еще должен пройти проверку на прочность. У меня с женой чуйка на неприятности. А от всего этого дельца ими так и разит.

W0-Ng не постеснялся напомнить:

– Разве не вы настояли, чтобы мы занялись этим сектором?

Далбек смутился, но лишь на миг.

– Думаю, ты достаточно смекалистый, чтоб понять: наша работенка не всегда бывает законной.

– О чем это вы, Пэн? – осведомился W0-Ng. Еще бы и бровь приподнял, если б такую имел.

Динетин улыбнулся во всю ширь и, понизив голос, заговорил:

– Я видел, как ты шнырял возле трюма. Вынюхивал. Кэп за тебя поручился, но мне этого мало. Чье мнение я ценю – это мнение жены моей. А она тебе не доверяет. Так вот, заруби себе на носу: попробуешь выкинуть какой-нибудь фокус, от тебя даже винтика не останется.

– Я вас понял.

– Славно. – Далбек толкнул робота в плечо и, бросив напоследок еще один короткий взгляд на труп, нацелился в сторону рубки.

– Скажите, бортинженер, – окликнул его W0-Ng, – удалось ли что-нибудь выяснить о самом корабле этого человека?

Динетин замер. Развернулся всей своей тушей и несколько мгновений молча разглядывал невыразительное и похожее на грубый набросок лицо робота.

– Удалось, – выдал он наконец. – Только это не твое лейрово дело. Занимайся своими приготовлениями. Доложись кэпу, как закончишь. – И с этим ушел.

W0-Ng решил, что ему тоже не следует тратить время попусту. Задача, поставленная капитаном, требовала внимания. Да вот беда: войдя в медотсек, робот обнаружил, что операционный стол пуст, а простынь, которой он заботливо укрыл мертвеца, валяется на полу.

– Любопытно, – заметил W0-Ng.

***

– Что значит пропал? В смысле встал и ушел, что ли? – Капитан, мягко говоря, был недоволен. Его глазки то сужались, то расширялись, а цвет алых крапинок на коже потемнел почти до черного. В таком состоянии Ао Бина встречали редко, и отчасти именно потому команда «Апейрона» в полном составе застыла за его спиной и боялась издать лишний звук.

W0-Ng, впрочем, себе не изменял, продолжая высказываться с легким пренебрежением:

– Лишь в том случае, если трупы умеют ходить.

– Или его кто-то украл, – вставил Бинури.

За что тут же поплатился убийственным взглядом со стороны Латты.

– Труп? – фыркнул Далбек. – Кому он нужен-то?

Никто ему не ответил.

– Разведчик просканировали? – осведомился капитан у старпома.

– Так точно, кэп, – отсалютовала та. – Несколько раз. Никаких аномалий.

– Обыскать корабль.

– Опять?!

Ао Бин топнул с досады.

– Наш корабль! – выпалил он. – Если этот мертвяк и впрямь такой любитель побродить, я хочу знать, почему. Найдите его. Быстро!

– Я знаю, о чем вы сейчас думаете, капитан, – проговорил W0-Ng, когда команда разошлась.

– В самом деле? – Ао Бин, как казалось, чисто приличия ради приподнял одну бровь. – Ты теперь, ко всему прочему, еще и мысли читаешь?

– Это не то, что я имел в виду, капитан. Но заверяю вас, что не ошибся. Тот человек действительно мертв. С такими ранами, как у него, существа из плоти и крови не выживают.

– То-то и оно, что я не заметил у него и капельки крови.

– Вы считаете?..

Зуммер передатчика не дал W0-Ng закончить фразу, а капитан слишком быстро отвлекся на сообщение.

– Ну? Говори, – потребовал он.

– Кэп, тут у нас… ситуация, – голос из динамика принадлежал Далбеку и звучал напряженней обычного. – Похоже, в загашнике кто-то побывал. Ничего не пропало, но скрытая панель стоит не так, как мы ее оставили. Ее кто-то трогал!

Взгляд Ао Бина, до этого бесцельно блуждая по рубке, вмиг сосредоточился на одной точке – физиономии медика.

– Ты трогал криокапсулы?

Если бы роботы умели радоваться, то сейчас W0-Ng запел бы во всю мощь вокодера. Потому что вопрос зуллана оказался правильным. Именно такой, который позволили ему ответить без запинки:

– Нет, капитан. Я даже не знал, что они есть на борту. Что, должен признать, несколько смущает, ведь я корабельный медик, а значит, должен иметь полный дос…

– А мне плевать, что ты по своему разумению там должен! На моем корабле все делают то, что говорю я.

– Так точно, капитан. Я вас понял.

– Раз понял, то пойди и проверь их состояние. Убедись, что все, кто внутри в полном порядке.

– А кто внутри?

Но на этот вопрос Ао Бин ответил молчанием.

***

Клетки только именовались клетками, но на деле представляли собой скрытую за потайной переборкой медлабораторию, но сильно уменьшенную. Для перевозки контрабанды лучше не придумаешь. Тем более если вся твоя контрабанда состоит из штабеля капсул с замороженными, но определенно живыми существами.

– Это то, о чем тебе никогда и ни при каких обстоятельствах лучше не вспоминать, – заметил Далбек, демонстрируя W0-Ng тайный груз. – Лично я до сих пор считаю, что тебя в это втягивать не стоило, но раз капитан сказал…

– Зачем они здесь? – Это было вовсе не праздное любопытство. Как медик, W0-Ng беспокоился о состоянии здоровья каждого подотчетного ему существа, а потому не мог не поинтересоваться.

– Не твое дело, – тут же прорычал штурман. – У тебя есть задача. Исполняй! Без вопросов.

Пришлось повиноваться.

Всего двенадцать капсул. Каждая под два метра в длину и чуть менее полуметра в толщину и надежно закреплена между потолком и полом, будто набор парадных костюмов в платяном шкафу. Внутри капсул, накачанные нейролептиками, спали дети. Возраст их разнился, но не выбегал за диапазон от тринадцати до шестнадцати лет. Встроенные датчики говорили о том, что состояние детей можно охарактеризовать как стабильное, но кое-что мешало W0-Ng поверить им на слово. Кое-что, у разумников именовавшееся интуицией, а у роботов – уравнением с несколькими переменными.

– Я полагал, вы торгуете мусором, а не подростками, – негромко высказался он, сверяясь с полученными данными.

– Твои предположения здесь никого не трогают, железяка, – огрызнулся Далбек, осматриваясь по сторонам.

W0-Ng обратил внимание, что динетин при малейшем шорохе хватался за бластер. Словно ожидал нападения.

– Вы кажетесь чем-то встревоженным, – проговорил робот. – Переживаете из-за пропажи мертвого тела?

– С чего бы? – Бортинженер фыркнул, но дрожь в голосе и бегающий взгляд говорили сами за себя.

W0-Ng сделал вид, что поразмыслил над вопросом.

– Полагаете, с разведчика на борт мог подняться кто-то еще?

Далбек не ответил и снова завертел похожей на колокол головой по сторонам.

– Ты мне скажи, железяка. Это ведь тебя оставили с ним наедине. Может, это ты его и упрятал.

– Но зачем?

– И снова правильный вопрос. – Бластер в могучей руке нацелился на робота. – Давай, расскажи мне, зачем он тебе сдался?

W0-Ng равнодушно опустил взгляд на короткое дуло, уткнувшееся в его грудную пластину. Быть демонтированным робот не боялся. А вот поведать о том, что не склонен коллекционировать мертвецов, отчаянно хотел. Да только разговор опять прервало сообщение коммуникатора.

– Далбек, на камбуз! – отрывисто пролаял капитан.

Бортинженер опешил.

– Зачем? Еще ж не время жрачки.

– Живо! И Вонгу с собой прихвати.

***

– Ну и как вам такое?

– Твою мать…

– Это… это же…

– Глазам не верю!

– Щас стошнит…

Кого-то и впрямь вырвало. Прямо тут, в углу. Но никто не обратил внимания. Взгляды команды намертво приковались к отрубленной голове Бинури, что лежала на разделочном столе.

Космические мусорщики – народ бывалый и на своем веку встречали немало по-настоящему отвратительных вещей, и все же вид головы товарища, отделенной от тела, должен был привести к более яркой реакции. Что стало еще одним сигналом для W0-Ng, что экипаж «Апейрона» на деле не так уж и сплочен.

– Ну, – философски заметила Жукка, сложив руки кренделем, – по крайней мере, теперь он не будет возмущаться качеством моей стряпни.

– Говном твоя жрачка от этого быть не перестанет, – процедила Пэн Пэн, держась поближе к мужу. Впрочем, это, скорей, стоило счесть проявлением слабости, нежели желанием найти поддержку в зарождавшемся споре. Никаких сомнений: динетинша могла наступить на тщедушную низенькую хэфу и даже не заметить этого.

– Надо найти тело, – проговорил еще более помрачневший капитан.

– Может, лучше того, кто это сделал? – проворчала старпом.

Капитан, глянув на нее, кажется, слегка удивился:

– А для тебя это еще загадка? – Затем развернулся и вышел, бросив напоследок: – Приберите здесь. Вонга, за мной.

Ослушаться прямого приказа робот не мог и потому покорно засеменил следом.

– Ты капсулы осмотрел? – осведомился Ао Бин, стоило им очутиться в темном коридоре.

– Так точно. Все в идеальном состоянии. Следов взлома или хотя бы попыток проникновения в программу не выявлено.

Справедливо было ожидать, что за проделанную работу капитан удостоит W0-Ng хотя бы скромной похвалы, но тот, вопреки здравому смыслу и элементарной вежливости, промолчал. При этом Ао Бин не сокращал шага, уверенно приближаясь к перекрытой створкой рубке. Пахра не любил полагаться на случай и о своей безопасности предпочитал заботиться сам.

– Тебя беспокоит, откуда на борту взялись эти капсулы и для чего?

Роботы не предназначены для того, чтобы впадать в ступор от внезапных вопросов, и тем не менее W0-Ng растерялся.

– Подпрограммы, отвечающие за любопытство, достаточным образом скоррелировались, чтобы по возможному максимуму имитировать поведение живых существ.

Капитан хмыкнул.

– Ответ, стало быть, «да», – сказал он и ударил разок по двери.

W0-Ng не собирался кривляться, как это было в ходу у некоторых особенно утонченных роботов-лакеев, и предпочел выждать, когда Ао Бин сам продолжит мысль.

– Пахра? Это я. Открывай. – Капитан ударил еще раз. Громче. – Пахра?!

Когда и теперь створка не распахнулась, Ао Бин выругался и вбил во встроенную в косяк панель доступа личный код. Секунды не прошло, как вход разблокировался, а створка скользнула в сторону.

Пахра, к слову, пост свой не бросил и по-прежнему занимал кресло пилота. Вот только в слегка разобранном виде. Тело, привязанное к сидению противоперегрузочными ремнями, чуть свесилось на бок и исторгало остатки артериальной крови на и без того грязный настил. Голова же покоилась на приборной панели, глядя мертвыми глазами прямо на капитана и робота.

Ао Бин, на памяти W0-Ng, никогда в карман за словом не лез и временами ругался так, что краснели самые отъявленные головорезы. Но то, что он выдал, в этот раз даже невосприимчивого к обсценной лексике робота слегка закоротило.

Быстро сорвав с пояса передатчик, капитан, срывающимся голосом, сообщил по громкой связи:

– Общий сбор! В трюме! Сейчас же! – Затем, резко развернувшись, схватил одной рукой бластер, второй – медика за тонкое предплечье и поволок за собой, на ходу бросив: – Ты помнишь, кто был твоим прежним хозяином?

Вопрос мог показаться неуместным, однако W0-Ng ответил без утаек:

– Нет, капитан. Согласно правилам безопасности мою память отформатировали сразу после того, как вы заключили сделку. В полном объеме сохранились лишь медицинские знания и навыки. Все прочие сведения, фигурально выражаясь, пошли под ноль. А почему вы спрашиваете?

Ао Бин не ответил. Лишь замер на мгновение и, судя по тому, как участился его пульс и похолодел взгляд, заметил нечто неладное в дальней стороне коридора.

– Капитан, вы в порядке?

Снова молчание. Затем резкий рывок в сторону и почти бегство на нижний ярус по запутанным, точно лабиринт, переходам.

***

– Что случилось?

К тому моменту, как робот с капитаном добрались до трюма, посреди которого зловещим предзнаменованием возвышался поврежденный разведчик, команда (или ее остатки) уже была в сборе. Не наблюдалось только Латты. Но эта дама, насколько знал W0-Ng, опаздывала всегда.

– Господин Пахра мертв, – выдал робот, хоть никто и не просил.

На этот раз новость шокировала команду гораздо сильнее, чем гибель механика.

– Как? – ахнула Жукка, чья хитиновая кожа отливала болезненной желтизной.

– Так же, как и Бинури, – буркнул капитан, мрачно покосившись на Далбека.

Тот инстинктивно схватился за шею и пробубнил:

– Зря мы подобрали это корыто.

В целом безобидная фраза послужила запалом, от которого Ао Бин просто взорвался.

– Заткнись! – заорал он. – Ты нихрена не понимаешь! Вы все нихрена не понимаете! Мы вляпались в такое дерьмо, что до самой старости не разгрести!

– Никто с этим и не спорит, кэп, – холодно вставила Пэн Пэн. – Но ты бы приглушил свой рупор. Не мы виноваты в том, что команда редеет на глазах.

– А вы не слишком хладнокровно к этому относитесь, старший помощник? – в свою очередь поинтересовалась Жукка. – Двое членов экипажа зверски убиты… похоже, призраком, а вы…

Динетинша только фыркнула:

– По-твоему, я должна в слезы удариться? Из-за того, что два идиота оказались настолько беспомощными, что не смогли постоять за себя? И чего это ты такая надменная вдруг стала? Забыла, из какой дыры мы тебя вытащили? Слабаки на пограничье не выживают, вот как!

– О, я и забыла! – Жукка злобно рассмеялась. – Слабаки не выживают. А матерые волки торгуют морожеными детьми!

Лицо Пэн Пэн странным образом взбухло, выражение перекосилось. Могучая динетинша шагнула в сторону сухопарой хэфу, как будто собиралась перемолоть ту голыми руками.

Капитан, заметив порыв, тут же выпалил:

– Пэн, стоять!

– Я только…

– Стоять, я сказал! – И вытащил бластер. – А сейчас никто не двигается, молчит и внимательно слушает меня!

Пэн Пэн не без насмешки покосилась на миниатюрный дизраптор в руках Ао Бина, но с места не сдвинулась.

Переведя дух, капитан заговорил:

– Пока не выясним, с чем имеем дело, никому не разделяться, ясно? Я перекрою доступ к бортовому компьютеру, чтобы мертвяк ненароком не пустил «Апейрон» в гипер.

– По-прежнему веришь, что это тот труп? – Жукка, обняв себя, насупилась.

Ао Бин вопрос проигнорировал.

– Вызовем подмогу, а пока подрейфуем. Сколько понадобится времени, не знаю, но сам начинать охоту не хочу. Разделимся – наверняка погибнем. А так есть хотя бы небольшой шанс. Нужно перетащить капсулы сюда.

Пэн Пэн тут же выплюнула:

– Даже в такой ситуации заботишься только о выгоде!

– Я забочусь о том, как нам не превратиться в сервиз из ночных ваз, а капсулы станут залогом выживания!

– С чего ты взял, кэп? – Далбек, казалось, удивился.

Ао Бин похлопал бластером по бедру.

– А до тебя еще не дошло? Из-за этих молокососов мертвяк за нами и охотится. Дети нужны ему не меньше, чем нам. А то и больше. И на случай если удастся выторговать себе спасение в обмен на мороженых сопляков, я волноваться о потерянных деньгах не буду. А вы?

Новая пауза длилась много дольше прежней, а что послужило ее причиной, W0-Ng мог сказать лишь приблизительно. Факт, что не вся команда в курсе происходящего на борту заговора, бросался в глаза. А вот причина, по которой об истинном назначении криокапсул не знала даже старпом, понятней не становилась.

Во всяком случае, пока Пэн Пэн сама не предложила разобраться.

– Не пора ли нам поговорить начистоту, кэп? Когда ты вдруг решился на торговлю живыми детьми и кому из-за этого успел перейти дорожку?

Ао Бин долго не решался отвечать, хоть и понимал, что без разъяснений его никто не отпустит. Как старший помощник, Пэн Пэн могла отстранить его от командования и взять бразды правления в собственные руки. W0-Ng видел это по лицу капитана и, как и другие, ждал, что же он предпримет.

– Так, ладно, – сказал капитан в итоге. – Далбек, надо бы найти Латту. И притащить капсулы сюда. Осилишь?

Бортинженер обменялся с женой долгими взглядами, но в итоге пожал плечами:

– Без проблем.

– Жукку с собой возьми для подстраховки.

Хэфу не возразила. Вынув бластер из кобуры, она напружинилась. Похоже, необходимость действовать вдохнула в нее новые силы.

Едва двое растворились в полутьме коридора, Ао Бин повернулся к старпому и заговорил:

– Слыхала про Детей Шуота?

Пэн Пэн покачала головой.

W0-Ng решил просветить старшего помощника и монотонно забубнил:

– Секта лейропоклонников, созданная останками Ордена куатов, после того как Темный Исток истребил все так называемые Тени. Преимущественно состоит из беспризорников с тяжелым характером и судьбой, а управляется несколькими Старейшинами. За каждым Старейшиной закреплена своя группа таких Детей.

– Прям как по учебнику, – заметил капитан. – Они не лейропоклонники. Они вообще не имеют отношения к лейрам. Только к Теням.

– Да мне насрать, кому они поклоняются! – выпалила старпом. – Причем тут мы?

Ао Бин потупил взор.

– Ты снюхался с сектантами? – выдохнула Пэн Пэн. – Да ты совсем с ума съехал?! Представляешь, во что ты нас втравил?

Капитан печально покачал головой.

– Нет. Это ты не понимаешь, Пэн. Все намного, намного хуже.

– Объяснись.

– Дети Шуота богаты, но практически безобидны. Мы уже полгода работаем с ними.

– Почему я об этом не знала?

– В курсе были только Далбек, Жукка и я.

– А железяка? – Неприязненный взгляд динетинши уперся в W0-Ng.

– Вонгу я планировал посвятить позднее, – ответил капитан. – Сперва надо было убедиться, что он действительно знает свое дело.

– Иными словами, эти полгода ты просто так рисковал нашими шкурами и жизнями этих подростков, но лишь сейчас задумался, что неплохо бы приобрести и медробота? – Маленькие глазки Пэн Пэн налились кровью. – Ты себе не представляешь, чего мне стоит сдержаться и не пустить тебе заряд прямо в лобешник!

Ао Бин прошипел:

– Они слишком хорошо платят! Нельзя было упускать такой шанс!

– Вот как? И где же эти деньги? Распилены между вами тремя? – Старпом все-таки сняла с пояса бластер и сначала ткнула им в сторону капитана, а после перевела дуло на W0-Ng.

– Сейчас это не имеет значения, – сказал Ао Бин. – Но если тебе так важно, мы ни монетки не потратили из того, что заработали.

Пэн Пэн хохотнула.

– С чего мне в это верить? Потому что ты так сказал?

– Потому что это правда, – веско заявил капитан. – И потому что для тех, кто охотится за нами, деньги ничего не значат. Только наша смерть.

– А может, ваша смерть? – уточнила Пэн Пэн. – В конце концов, я в этих делах участия не принимала.

Ао Бин не дрогнул.

– Ты видела того, кто пришел за нами, – сказал он. – Как и те головы, что этот тип за собой оставляет. Думаешь, есть возможность с ним договориться?

Динетинша поиграла бровями:

– Я бы рискнула.

Но, что на это готов был ответить капитан, узнать ей не удалось, поскольку именно тогда коммуникатор Ао Бина ожил и оттуда посыпались, перемешанные с шумом помех, жуткие вопли, судя по тону, принадлежащие дуэту Латты и Жукки.

– Далбек?! – тут же выкрикнул капитан. – Эй, Далбек! Что там у вас?!

Крики продолжались еще несколько мгновений, после чего стихли, а им на смену пришел унылый голос динетина:

– Звиняй, кэп. Похоже, мы облажались.

Связь оборвалась. Сомнений в том, что это значило, не осталось.

Из капитана будто весь дух выпустили. Остекленевший взгляд бессмысленно скользил по трюму. Похоже, зуллан пытался просчитать вероятность выживания, но никак не мог прийти к удовлетворительному решению и оттого замыкался в себе все сильнее.

А вот Пэн Пэн, казалось, смерть мужа лишь распалила. Дыша тяжело, будто погрузчик, она крепче сжала бластер и нацелилась в сторону выхода.

– Госпожа Пэн, куда вы? – W0-Ng должен был ее окликнуть. Иначе программу бы закоротило. – По моим расчетам, идти против неизвестной угрозы одной – не самый разумный выход.

Он не ждал этого, но старпом все-таки остановилась. Повернув голову к роботу, она спросила:

– Предлагаешь дождаться, когда он сам за нами придет?

W0-Ng на самом деле ничего подобного и в схемах не держал, но долг требовал, чтобы он все же кивнул.

– Намного разумней быть готовым к нападению на своей территории, чем искать битвы с тенями.

– Долбаный философ, – буркнула Пэн Пэн, но все же осталась на месте.

И правильно, честно говоря, сделала, потому что именно в этот момент из коридора выскочила отрубленная голова.

Ао Бин в немом ужасе уставился на своего бортинженера. Но сама Пэн Пэн даже не дрогнула. Лишь проследила взглядом за тем, как часть тела ее мужа, подпрыгнув несколько раз, ударилась о трап разведчика и закатилась под днище.

– Я знаю, что ты такое! – срывающимся голосом прокричал Ао Бин. Дизраптор в его руке ходил ходуном. По расчетам W0-Ng до полноценного срыва зуллану осталось совсем чуть-чуть. – Выходи!

У старпома способ бороться со стрессом нашелся свой. Нарочито громко фыркнув, она окинула капитана насмешливым взглядом и поинтересовалась:

– Серьезно? Это все, на что тебя хватило? И что, ты впрямь ждешь, что он сейчас выйдет и поздоровается?

– А почему бы и нет? – Это был вопрос из темноты коридора, и потому троица в ту же секунду поспешила разрядить туда почти все свои обоймы.

– Не думаю, что это поможет, – заметил W0-Ng, когда пальба прервалась.

– Вонга, заткни пасть! – взвизгнул Ао Бин.

Однако W0-Ng не уступил и вкрадчивым тоном предложил:

– Капитан, позвольте мне сделать вам инъекцию успокоительного. Вам это поможет. Я даю слово.

Дельное, хоть и слегка неуместное предложение вызвало новую бурю яростных проклятий.

– Тебе бы и впрямь не помешало ширнуться, кэп, – бросила Пэн Пэн, пряча бластер за пазуху. – Визжишь, будто портовая бабенка. Того и гляди башню снесет.

Похоже, старпом была уверена, что покончила с проблемой, и всем корпусом развернулась к трясущемуся, будто в дикой лихорадке, Ао Бину.

W0-Ng понимал, что ее беспечность фатальна, однако не рискнул встревать с предупреждениями. Только смотрел, как из коридора вылетел со свистом странный снаряд и за доли секунды оставил бравую динетиншу без головы.

***

Не пришлось даже напрягать подпрограммы, чтобы выяснить, что именно обезглавило старпома. Как только голова Пэн Пэн ударилась об пол вместе с тучным телом, робот перевел фоторецепторы на металлический предмет, глубоко вонзившийся в переборку.

То оказался электросерп. Один из тех, что Далбек обнаружил на борту разведчика.

– Похоже, остались только вы, капитан, – заключил W0-Ng.

Ао Бин уставился на робота совершенно безумным взглядом.

– Ты?.. – выпалил он потрясенно.

Смешок. Короткий и наполненный непередаваемым холодом смешок стал ответом. А после и появление бледной как смерть высокого человека, казалось, соткавшейся из самих теней. Живой труп с единственным глазом, сияющим ярче, чем белый карлик, в системе которого они оказались. В черных одеждах и с жуткими ранами на лице, он в одной руке держал за волосы головы Жукки и Латты, а второй толкал вперед криокапсулы.

Встреча с врагом, пусть и столь жутким, казалось, вернула капитану часть его разума. Стрельнув взглядом на набор капсул с по-прежнему законсервированными внутри подарками для Старейшин Детей Шуота, он выпалил:

– Ты получил что хотел. Убирайся!

Глаз мертвеца сузился, а здоровая половина лица исказилась в зловещей полуухмылке.

– Ты и впрямь думаешь, что этого достаточно? – Согнув руку в локте, ту, что сжимала головы, он заглянул в ставшие совершенно неузнаваемым лица. Эти несколько секунд даже бездушному W0-Ng показались вечностью.

Капитан попятился. Руки его обессилили, бластер ударился об пол.

– Ч-чего ты хочешь? – проблеял Ао Бин, едва не пуская слезы из всех своих четырех глаз.

Мертвец резко отшвырнул голову Жукки в сторону, а после вкрадчиво проговорил:

– Твоего содействия.

Капитан не перестал пятиться и заикаться:

– В-в чем? Я не понимаю. Я с-сделаю все, что ты скажешь. Для т-твоего господина. Д-для Тени.

– О большем я и не прошу.

Если б улыбка мертвеца сама по себе не внушала столько ужаса, ее с натяжкой можно было бы назвать дружелюбной. Не выпуская криокапсулы, живой труп повернул голову к W0-Ng и приказал:

– У тебя час времени. Если к концу этого срока я не получу ключей доступа, пеняй на себя.

– Как скажете, мастер Аргус.

Как бы там ни было, а капитан быстро сопоставил один факт с другим. Едва услышав слова мертвеца, он мгновенно сравнялся с ним по цвету кожи (и это притом, что кожа зулланов в принципе не предназначена бледнеть).

Мертвец развернулся и потянул криокапсулы за собой в сторону рубки. На пороге он все-таки обернулся, но и то лишь затем, чтобы бросить напоследок:

– Даже Тень не настолько жестока, чтобы использовать детей в своей войне.

– Н-не надо, Вонга. Прошу т-тебя… – Ао Бин осел на пол, с ужасом глядя на то, как многосуставчатые манипуляторы медробота трансформируются в орудия пыток. Слова живого трупа так и не достигли его сознания.

– Мне очень жаль, капитан, – сказал, приближаясь к будущей жертве, W0-Ng самым добросердечным тоном, на какой только был способен его вокабулятор, – но вы же понимаете: приказ есть приказ. А теперь, пожалуйста, расскажите мне все о Детях Шуота.

Теней не видно в темноте

Шей сбилась с ног, разыскивая Шена. Битый час она носилась по всей Тейрин, а братец будто растворился. И это когда он больше всего нужен! Станция на ушах, работы невпроворот, а его нигде нет!

– Ну, попадись мне, засранец, – выдохнула Шей, по привычке дернув себя за один из коротких белокурых хвостиков, торчавших словно антеннки электронного щупа. Вообще-то, она предпочитала практичную косицу, но, проснувшись этим утром, вдруг поняла, что день будет особенным, и рискнула сообразить на голове что-нибудь новенькое. И вот будто сама напророчила беду.

Станция Тейрин никогда не считалась главной из Риоммских ремонтных точек обслуживания. Да что там. Империя ее почти не замечала. Слишком удаленная от основных транспортных узлов, она служила причалом для редких гражданских судов. Фрахтовиков там или кого попроще. А тут сразу три здоровенных акаша! И все покусанные, как яблоки-гоби после нашествия плавильной саранчи. Конечно, Шей слышала разговоры о том, что неподалеку стряслась очередная пограничная разборка, но предпочитала не верить пустой болтовне. Что ж, похоже, не все из них были чистой выдумкой.

– Ромоки!

Шей вздрогнула. Даже не оборачиваясь, она уже знала, кому принадлежал голос. Как знала и то, что окрик этот ничего хорошего не сулил.

Сделав глубокий вдох, Шей обернулась:

– Комендант?

– Почему не на смене? – Четра, заведующий станцией, уверенно шагал в ее сторону. Будучи невысокликом, с трудом достигавшим макушкой полутора метров, курсу всегда держался с такой заносчивостью, что хватило бы на гиганта.

– Брата ищу, – ответила Шей в надежде, что он не станет подходить слишком близко.

Но просчиталась.

Четра, похоже, в принципе не имел представлений о том, что такое личное пространство, и при разговоре предпочитал стоять чуть ли не вплотную к собеседнику. И это при очевидной разнице в росте! Он резко остановился, не дойдя всего полметра, и раздраженно клацнул маленькими острыми зубками.

– Снова слинял? От твоего сопляка одни проблемы. – Ящер почесал тройной подбородок когтистой лапой. – А ведь я говорил, чтоб ты лучше смотрела, с кем он якшается.

Шей с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Говорил, да. Ну и что? Когда это разговоры подростков останавливали? Она уже со счета сбилась, сколько раз пыталась вдолбить Шену, насколько подозрительны его дружки. Ну а толку? Братец лишь покрутил пальцем у виска и обозвал ее наседкой. Ее! Ту, кто из кожи вон лезла, лишь бы не сделаться для него надсмотрщицей!

Конечно, все эти тонкости Четру не волновали. Потянув Шей за рукав ее рабочего комбинезона, он спросил:

– Ты в курсе, что они натворили?

Внутри Шей моментально вспыхнула крошечная звездочка. Как всегда, когда кто-то пытался намекнуть на дурное поведение ее младшего братика.

– Я в курсе чего они точно не делали!

– Да? А откуда знаешь? Следила за ним? То-то же. Потому что если б следила, то уж наверняка не потеряла бы! – Четра для весомости еще и притопнул. – Ты ведь знаешь, как они себя называют. Знаешь. И все равно закрываешь глаза. А между тем за последние пол-оборота на станции уже двоих грохнули.

– Шен здесь ни при чем! – Шей подавила желание сорвать с пояса разводной ключ и врезать им по чешуйчатой башке.

Но Четра только осклабился.

– Даю полчаса на поиски, и чтоб к концу этого срока вы оба были на рабочих местах! Три акаша ждать не будут. И я – тоже!

Он унесся быстрее, чем Шей придумала ответ. С другой стороны, она понимала, что винить Четру в разгильдяйстве Шена, неправильно. Ей следовало давать брату не то, чего он хочет, а то, что ему нужно. Шей боялась задушить Шена гиперопекой, а в итоге позволила утонуть в бездонной свободе. Злая шутка судьбы.

Впрочем, в одном она была уверена: к череде жутких убийств, не так давно потрясших станцию, Шен никакого отношения не имеет. Точка.

Закусив губу, Шей направилась в сторону пассажирских терминалов – последней надежды отыскать брата, прежде чем истечет отпущенный Четрой срок. Что ни говори, а Тейрин достаточно велика, чтобы на ней можно было затеряться. Шей уже прошерстила бары, излазила торговые залы и даже наведалась в квартал с дурной репутацией, но все без толку. Не считая технической зоны, оставалось лишь одно место, где он мог отыскаться.

На подходе к терминалам внимание Шей привлекло скопление зевак, столпившихся в дальней стороне зоны ожидания для пассажиров с регулярных рейсов. Обычно она избегала толпы, но в этот раз не смогла оторвать взгляда от пестро разодетых разумников, с возбуждением и тревогой шептавшихся о чем-то своем. Поначалу Шей решила, будто наткнулась на толпу гастролирующих лицедеев, репетировавших очередную дешевую драмку, однако через миг заметила надпись, выведенную на стене яркими алыми буквами.

Надпись была по-риоммски и гласила:

«Теней не видно в темноте».

Сердце Шей екнуло. Она еще не видела труп, но уже была уверена, что без убийства здесь не обошлось. Четвертого по счету. В глазах потемнело, и чтобы не рухнуть в обморок, пришлось зажмуриться и сделать несколько глубоких вдохов-выдохов. Зря она сегодня косу не заплела. В голове на всякий случай заиграло: «Только бы не он. Только бы не Шен…».

– Простите, – вдруг позвал кто-то. – Девушка?

Шей открыла глаза и застыла. Перед ней стоял молодой человек, несколько бледноватый и несильно моложе ее самой, но с такой очаровательной и доброй улыбкой, что даже сухарь-Четра не устоял бы.

– Извините, – повторил он и осторожно коснулся руки Шей. – С вами все хорошо?

Шей не знала, что сказать. Усилием воли она заставила себя кивнуть.

Парень улыбнулся шире.

– Ладно. Тогда мы пойдем.

Он отвернулся, явно намереваясь уйти, но Шей так этого не хотелось, что она, повинуясь нелепому порыву, почти схватила его за лацкан черного сюртука… как вдруг заметила пристальный взгляд другого разумника, высокого и широкоплечего, скалой маячившего за плечом «доброго» парня.

– Не мог удержаться? – Бледнее своего более хрупкого спутника, он походил на воплощенную смерть, незримо следующую за хозяином по пятам.

Парень в сюртуке озадачился:

– Ты это о чем?

– Ни о чем, – буркнул здоровяк. – Шагай.

Странная пара удалилась быстрее, чем Шей успела сообразить, что это такое было. Она даже задумалась на миг, а не бредит ли часом. Но вспомнила о Шене, толпе и кровавой надписи на стене, как тут же отвесила себе мысленную пощечину и принялась осматриваться по сторонам.

Тем временем народу под надписью становилось все больше, разговоры все оживленней, а настроения – истеричней. Кто-то нарочито громко и противно шмыгал, иные же сокрушенно причитали, как будто беда коснулась непосредственно их.

– Бедная девочка.

– За что ее так?

– Знакомая?

– Нет. Но ведь от этого не легче, правда?

– И куда только Вессер и его держиморды смотрят?

Шей не считала себя циничной, но, невольно прислушиваясь к бубнежу толпы, почувствовала толику облегчения. Жертвой убийц стала девушка. Не Шен. Ненамного, но осознание этого заставило тугой узел в груди распуститься.

– Шей? Шей, я тут!

Шей вздрогнула от родного голоса и завертела головой по сторонам.

– Шен? Где ты?

– Шей, помоги!

Толпа расступилась, и Шей наконец увидела брата. Лицо заплаканное, руки в крови, а на плечах бесформенный черный балахон со странным рисунком, напоминавшим некое антропоморфное чудовище. На запястьях Шена красовались наручники, а по бокам – пара безопасников в синей униформе.

– Шей, я ничего не сделал! – крикнул Шен.

Она ему поверила. Как всегда. И ведомая материнским инстинктом, ринулась вперед, словно бульдозер.

Но даже пары шагов сделать не успела.

– Не так быстро, шустрая моя.

Шей замерла, узнав голос. Она медленно обернулась. Шеф Вессер, глава службы безопасности Тейрин, единственный разумник на станции, кого знали все и все без исключения уважали.

– А вы у нас, собственно, кто? – Не выделявшийся ни ростом, ни внешностью, шеф Вессер, умел одним только взглядом вселять и ужас, и уверенность.

С трудом проглотив ком в горле, Шей отчиталась:

– Шей Ромоки, механик третьего уровня. А это мой младший брат Шен. Но он ни в чем не виноват.

Вессер улыбнулся. Почти по-отечески.

– Виноват или нет, – проговорил он, – в этом мы обязательно разберемся. А пока просто держите себя в руках. И хорошенько подумайте над тем, что рассказать.

Появление начальника службы безопасности заставило толпу сильно поредеть. В поле зрения Шей попал участок терминала, обнесенный заграждением. В центре участка, небрежно прикрытый покрывалом, лежал труп.

Пол побежал у Шей из-под ног, однако она устояла. Мысли в голове закипели, ситуация заиграла новыми красками, настолько нереальными, что пришлось задаться вопросом: а не сон ли все это?

– Мой брат этого не делал, – выпалила Шей через силу. – Это попросту невозможно.

– А вы весьма уверены в суждениях, юная леди. Хотя признаю: кое в чем вы правы. Ситуация выглядит невозможной настолько, что требует обстоятельного разговора. Как насчет побеседовать о деталях в более подобающей обстановке?

***

Их привели в отделение. Вернее, ту нору с облезлыми стенами, заляпанным полом и плохим освещением, которую на Тейрин именовали отделением. Шей всю дорогу размышляла над тем, что увидела. Труп, признаться, ее не слишком шокировал. Когда живешь и работаешь в космосе, где каждый день сопряжен с риском, на смерть смотришь сквозь пальцы. А вот о том, как этот труп оказался в месте, круглые обороты заполненном разумниками, такого сказать нельзя. От этого разило мистикой, а мистику на Тейрин терпеть не могли. Включая Тени и тех, кто забавлялся мечтами об их могуществе.

Вессер, напевая под нос какой-то навязчивый мотивчик, проскользнул мимо стойки, за которой сидела заспанная девица, пересек уставленную письменными столами комнату и уселся во главе одного из них. Безопасники, безмолвно сопровождавшие брата и сестру, бесцеремонно усадили их на жесткие стулья напротив и тут же удалились.

– И это весь ваш персонал? – вырвалось у Шей, когда она осмотрела безлюдное помещение.

Шеф вежливо улыбнулся.

– А нам больше никого и не надо, дорогая моя.

– Не смейте с ней так разговаривать! – зашипел Шен, резко подавшись вперед. – И вообще, мы здесь незаконно! Я никого не убивал!

Шей съежилась, но все же опустила ладонь на острое плечо братишки. Она мало что знала о Галактике, но дурой точно не была и потому понимала, что с такими, как Вессер, кричать и топать ногами не следует.

Сам шеф многозначительно покосился на окровавленные руки Шена, после чего улыбнулся шире.

– А тебя, мой друг, никто в убийстве и не обвиняет. Такие, как ты, еще не убивают. Они только смотрят. Наблюдают. Учатся. И ждут. Когда настанет их черед приносить жертву Теням. Верно?

Шен что-то злобно зашипел на языке, который Шей никогда и не слышала. Вессер снова улыбнулся.

– Да знаю я. И мне, если честно, совершенно все равно во что вы там себе верите. Хотите воспевать псалмы Теням? – сколько угодно. Нравится носить драное шмотье и прикидываться, будто имеете значение? – тоже пожалуйста. Но вот вандализма я на своей станции не потерплю. И если уж кто-то из вашей шайки решился проводить здесь свои ритуалы, пеняйте на себя.

Шей и хотела бы возразить, что ее брат никогда не имел дел с этими… как их там?.. Детьми Шуота, да только не могла не заметить странностей, которые временами проявлялись в его поведении. Прежде Шен ей никогда не грубил, но теперь то и дело огрызался, таскал деньги из дома и, что еще подозрительней, пропадал ночами. Поначалу она списывала это на обыкновенный подростковый бунт, но теперь…

Шен снова подался вперед и зло выпалил в лицо Вессеру:

– Тени вернуться!

Услышав фразу, Шей вздрогнула, а шеф глаза закатил.

– Ага, непременно. Как только вселенная схлопнется. – Вессер устало потер широкую переносицу ухоженной ладонью. – Знаешь, я никогда не верил в то, что эти твои Тени вообще приходили, но раз ты так считаешь… Лучше объясни, о чем думал, когда расписывал стену прямо под носом одного из моих офицеров? На что ты рассчитывал?

Глаза Шена сверкнули:

– Дети Шуота вознаграждают отчаянных. Только Тени имеют значение.

Сердце Шей сжалось. Она и подумать не могла, что все настолько серьезно. Когда она проморгала своего братишку? Когда эти проклятые сектанты успели его завлечь в свои силки и настолько прополоскать мозги? Шей привезла Шена на станцию около десяти лет назад, почти сразу после того, как умерла их мать, но с тех пор успела не раз услышать о банде воров и вандалов, называвших себя Детьми Шуота. Шей понятия не имела, в чем конкретно заключалась их цель и была ли таковая вообще, но не подозревала, что Шена это заинтересует.

Вессер сокрушенно покачал головой:

– Твоя сестра сидит рядом, а ты такое болтаешь. Тебе ее не жаль?

Шен дернул плечом, но на саму Шей посмотреть все же не решился.

– Она не понимает, – сказал он и попытался стереть оставшиеся на лице дорожки от слез. – Вы все не понимаете.

– Чего же, позволь тебя спросить?

На лицо Шена вдруг наползла настолько жуткая улыбка, что по спине Шей прокатилась волна мурашек.

– Того, что Тень вот-вот появится на станции. Мы готовились к его приходу…

Вессер нахмурил тонкие бровки:

– Погоди, Тень? Не Тени?

Шен насмешливо фыркнул. И куда только весь страх улетучился?

– Вы дилетант и не понимаете разницы.

– Так объясни, будь любезен, – терпеливо попросил Вессер.

Шен еще раз фыркнул, но, к удивлению Шей, все же заговорил:

– Тени – сила, Тень – ее воплощение. И он придет сюда. Скоро. Очень скоро. И когда это случится, вы все поймете, что мы были правы, а вы – нет.

– И в чем же, поделись, пожалуйста?

Улыбка на лице Шена сделалась похожей на оскал:

– В том, что…

Он недоговорил, весь напрягся, вытянулся на стуле. Взгляд, до этого горевший, как бортовые сигналы, на короткий миг расфокусировался.

– Шен? – Шей протянула руку, намереваясь привести брата в чувство. – Что случилось?

Но тот не ответил, лишь вздрогнул и резко оглянулся в сторону входа.

Проследив за направлением его взгляда, Шей заметила ту странноватую парочку, с которой пересеклась накануне. Худой и верзила приклеились к стойке регистрации и что-то вливали в уши сонной девице.

– Если собрался удрать, то придумай что-нибудь получше, – вставил Вессер, заметив оживление Шена.

Шей от такого предположения сделалось дурно.

– Он не сбежит, – твердо заявила она и, толкнув братца в плечо, вынудила того усесться как следует. Глаза Шена в ту минуту сияли ярче солнц, а по лицу расползлась блаженная улыбка.

– Тень здесь, – прошептал он, глядя в глаза шефу безопасников.

Шей вздрогнула. Странные слова показались ей худшим из проклятий.

Вессер свел брови вместе.

– Повтори-ка, дружок?

Шен не стал возражать. Весь его облик переменился. От потерянного юнца не осталось даже намека. Его место занял фанатик, готовый на все, ради идеи.

– Тень уже здесь! – вновь прошептал он. – Наш зов был услышан! Он пришел! Мы не напрасно старались!

Шей попыталась увидеть в словах брата смысл, но не смогла. Лишь растерянно посмотрела на обманчиво милого Вессера и вновь оглянулась ко входу. Странной парочки там уже не было.

– Допустим, вас услышали, – заговорил шеф, будто не замечая подозрительного поведения мальчишки. – И что дальше? Как это отразится на вашей дальнейшей жизни?

Когда Шен злорадно улыбнулся, Шей почувствовала дурноту. Она почти даже нашла в себе силы одернуть братишку и напомнить, чтобы не усугублял и без того незавидного положения, как вдруг свет во всем участке вырубился.

– Это еще что за шутки? – вскинулся Вессер, пока по периметру комнаты вспыхивали аварийные огни. Он встал и обратился к сомнамбуле за стойкой: – Кира, душенька, что происходит?

Вот только «душенька» с ответом не спешила. Едва она приподняла голову над стойкой, как тут же поймала грудью бластерный заряд, и снова уткнулась лбом в блестящий пластик.

Все произошедшее укладывалось в голове с большим трудом. Мозг осознавал увиденное, но верить в реальность отказывался. И, похоже, потому не отреагировал на серию новых вспышек, озаривших полутемную комнату. Сыграл инстинкт самосохранения. Толком ничего не понимая, Шей схватила брата за рукав и потянула за собою на пол. Тот, однако, вырвался и остался на месте.

Пальба прекратилась так же быстро, как началась, но Шей не рисковала поднимать голову. Сверху раздался звонкий смешок.

– Сестра, вылезай. Ты меня позоришь.

Шей сжалась крепче, отказываясь верить, что все произошедшее – правда.

– Шей! – прошипел брат и с неожиданной силой заставил ее подняться на ноги. – Все хорошо. Мы спасены.

Спасены? Какой там! Шей огляделась. Вессер лежал лицом в стол. Был ли он жив, оставалось неясным. Наручники, прежде сковывавшие запястья братца, валялись на полу. А сам он обменивался дружескими похлопываниями по плечу с подозрительной троицей в черных балахонах и масках. Каждый из троих носил на груди знак отличия в виде оскалившегося чудовища, и каждый сжимал в руках бластер.

– Познакомься с моими друзьями, – сказал братец.

Эти с виду простые слова заставили Шей рассвирепеть. Друзья?! Какие еще к гнаркам друзья, когда на их глазах только что произошло нападение на безопасников в их же конторе?! Да за такое их всех без суда отправят на прогулку в космический вакуум!

– Мы напали на службу безопасности, – пролепетала она, с ужасом поглядывая на неподвижного Вессера. – Мы напали на начальника службы безопасности! Что теперь будет?!

Шен подошел к ней и чуть встряхнул.

– Теперь все будет по-другому, – заявил он твердо. – И не волнуйся, никто не помер. Обыкновенный шоковый заряд. Чтоб под ногами не мешались. Я ведь сказал, что Тень теперь здесь. С ним нам бояться нечего.

Слова брата почти не задевали сознания. В сердцах Шей выпалила:

– Да что еще за Тень?!

– Всему свое время, – встрял один из троицы, нетерпеливо притопнув. – Идем!

***

Шей плохо помнила, как ее вывели из участка. Не ведала она и того, почему никто из безопасников не остановил их на выходе, но когда оказалась в сумрачном закутке со стойким аммиачным запахом, не сумела сдержаться. Подскочила к брату и потянула его за рукав.

– Шен, мы должны вернуться! Немедленно! Вернуться и рассказать Вессеру, как все было. Он поймет, что мы не виноваты. Поймет, что… – Последние слова застряли в глотке, когда она поняла, с какой жалостью, почти презрением, смотрит на нее младший брат. – Где мы?

Нормального освещения по-прежнему недоставало, но, спасибо аварийному, можно было разглядеть ломанные кривые кабелей и труб, сформировавших нечто вроде стен. Круговой настил был грубо и неумело выложен в форме мозаики из разрозненных кусков пластметалла. Шей понятия не имела, каким материалом фрагменты соединялись друг с другом, но швы в полутьме издавали еле видимое оранжевое свечение. Свечение это нарочно падало так, чтобы выделялся лик существа, грубо начертанный на одной из широких труб. Как на накидке Шена. В центре мозаики имелось углубление, заполненное такой же светящейся и немного парящей жидкостью.

– Мы что, в нужнике?

– Канализационный сектор, – поправил ее один из троих в масках. На сей раз голос принадлежал девчонке.

Шен, который все это время держал сестру за руки, проговорил:

– Ты не волнуйся только, ладно? Я все объясню.

Внезапная кротость брата заставила Шей выйти из себя.

– Что тут объяснять?! Вы же все здесь преступники! Банда! Сектанты! Убийцы!

– Шен, заставь ее заткнуться, иначе Хранитель взбесится!

Шей собиралась выкрикнуть, что она сама на грани и лучше бы этим подросткам с ней не шутить, но тут заметила, что из воды, заполнявшей углубление, на нее уставились три пары нечеловеческих глаз. Шей закрыла рот и отступила.

– Не бойся, – шепнул Шен. – Это Хранитель.

Глаза мигнули, а затем всплыли на поверхность, явив себя частью округлой головы с широким безгубым ртом и парой ноздрей, сквозь которые выпускался оранжевый пар. Голова венчала змеевидное тулово с шестью рудиментарными ручками.

– Кто такая? – спросило существо высоким скрипучим голоском, чуть приподнявшись в своей «ванне» и ткнув одной из ручек в сторону Шей.

– Новая кровь, – быстро ответил Шен, с почтением кивнув. – Она готова принять посвящение.

Существо недовольно заурчало, отчего Шей едва не стошнило.

– Кто сказал?! – пискнуло оно.

Шен явно смутился.

– Но… я думал, нам важен каждый…

– Это его сестра, – фыркнула девчонка. Нелепую маску она стащила, открыв бледно-синее лицо уроженки Паракса. Ей подобных тут набралось около десятка: тощие, грязные и озлобленные на весь белый свет подростки.

Существо в луже странно задрожало, пасть приоткрылась, и оттуда донеслось нечто весьма отдаленно напоминавшее человеческий смех.

– Сестру, значит, спасти решил, да? И это сейчас, когда Тень вот-вот окажется на этой станции! Когда до нашего освобождения осталось всего ничего!

Шен пристыженно опустил голову, однако упрямо пробормотал:

– Я не мог ее оставить.

Один из беспризорников злобно прошипел:

– Если не мог, значит недостаточно усвоил, кто мы такие и кому мы служим! Ты, как и все мы, давал клятву Хранителю Алого озера, а теперь…

Тварь в углублении завозилась.

– Да, да, ты клялся в верности мне и только мне. Я тот, кто видел Тень, я тот, кто способен предсказать, когда ее воплощение осенит нас своим величием, я тот, кто дал вам цель в жизни! Я ваше все. А ты смеешь приводить сюда сестру, якобы потому что не сумел бросить ее среди безопасников. – Струи оранжевого пара снова вырвались из ноздрей чудовища, едва не окатив смущенного Шена. – Ты забыл, кому всем обязан, кто дал тебе все?

Тогда брат вскинул голову и, мельком глянув в сторону остолбеневшей Шей, прошипел:

– Сестра дала мне все!

Существо подалось назад и по-змеиному приподнялось на кольцах.

– Ага! Значит, сознаешься, что не веришь в нас, как в единственную семью?

– Я верю в Тень, – заявил Шен. – Этого достаточно.

– Паршивец! – В этом выкрике было столько неприкрытого разочарования, что Шей испугалась за брата.

Но тот упрямо гнул свое:

– Я видел Тень. Он и правда здесь.

– Она, – поправила его синекожая девчонка.

– Он! – с жаром возразил Шен. – Говорю, я видел его. И если все ваши разговоры – правда, и он единственный, кто может вернуть Тени обратно, нам надо перестать устраивать показуху и заставить его понять, чего стоят Дети Шуота.

Червь, до этого с немалым вниманием вслушивавшийся в эти слова, притворно восхитился:

– Какие разумные речи! Не хочешь ли ты, Шен, сказать, будто лучше меня понимаешь Тень? Меня, столкнувшегося с ней на дне Алого озера? Меня, пережившего это столкновение и выползшего на берег? Меня, кого вывезли в банке, будто комнатного червя?!

Шей понятия не имела, что значили эти речи, но не могла не заметить, насколько сильно они повлияли на Шена. Братишка раздосадовано покачал головой. Он выглядел потерянным.

– Нет, но…

А существо, будто только того и дожидаясь, взорвалось:

– Тогда не смей мешать мне своей глупостью! Ты уже достаточно натворил, чтобы поставить под угрозу само наше существование. Теперь же… – Оно вдруг замолчало на несколько секунд, после чего закончило предложение: – Теперь ты должен загладить свой проступок. Своеволие должно быть наказано, инициатива поругана, а ошибки исправлены. Я знаю, что Тень захочет еще одну жертву. Ты так удобно избавил нас от поисков кандидатки…

Как только до Шена дошел смысл сказанного, его глаза расширились в неверии. Он глянул на своего духовного наставника так, будто тот и впрямь был мерзейшим из червей.

– Вы хотите, чтобы я убил сестру?

Кто-то из подростков злорадно захихикал. Тварь в луже широко оскалилась.

– А чего ты ожидал? Она для нас чужая. Какой должна считаться и для тебя. Твоя единственная возможность доказать верность братству и восстановить собственную репутацию – это избавиться от нее. Ведь она угроза. Угроза нашей целостности, угроза твоей преданности. А от угрозы, как ты знаешь, мы избавляемся.

Шей уставилась на Шена, а он смотрел только на это белесое чудище. Она не винила его. Кто бы что ни говорил, Шей хорошо знала брата. Понимала его. И пускай их взаимоотношения не назовешь идеальными, они никогда не были теми, кто готов считать себя родней лишь из необходимости. Вдвоем они были настоящей семьей, куда более сплоченной, чем то, что представляли собой эти Дети Шуота.

А еще она знала, что он ни при каких обстоятельствах не причинил бы ей вреда. И потому не взволновалась.

Почти.

Пока Шен не затрясся, будто в дичайшей лихорадке, и не кивнул чудовищу, признавая того правоту.

– Чудно, – пропел червь и посмотрел на девчонку-анаки.

Та, будто только ждала этого сигнала, выхватила из-за пояса зазубренный нож, похожий на огрызок древнего оружия и вручила его Шену.

Брат посмотрел на клинок у себя в руках, затем медленно перевел взгляд на Шей.

– Шен? – выдохнула она, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. – Ч-что ты собираешься делать?

– Я видел Тень, – повторил он, не сводя взгляда с сестры. – Слышал его слова. И его мысли. Он не такой, как вы говорили. И он знает о нас. Знает о Хранителе. И он придет.

Миг, который для Шей растянулся почти до бесконечности, длилась тишина, а затем… Шен резко развернулся и попытался вонзить осколок старинного меча прямо в податливое тело червя…

Ему почти удалось достать тварь, но то ли та была слишком изворотливая, то ли сам он недостаточно быстр. Так или иначе, лезвие рассекло пустоту, оставив Хранителя невредимым.

Пока Шен в растерянности хлопал глазами, девчонка-анаки подскочила к нему и выбила нож из его рук. Клинок с тихим «бульк» исчез в воде.

– Взять этого выродка! – выкрикнул рассвирепевший червь.

Шей, парализованная страхом, могла только смотреть, как подростки послушно накинулись на Шена, скрутили его в мгновение ока и заставили опуститься на колени перед тварью.

– Я видел Тень! – прошипел брат, глядя на чудище снизу вверх. – И он не такой, как вы говорили!

– Она! – взвизгнул червь, окатив Шена паром из ноздрей. – Уберите этого предателя с глаз моих! Заприте в знойной клетке без еды и воды. Посмотрим, надолго ли хватит воли. Что касается его сестры… – Тут он перевел все свои глазки на Шей. – Ее ждет правосудие Теней.

– И в чем же оно выражается, можно спросить?

Никто поначалу не понял, кому принадлежал вопрос. Спокойный и даже немного веселый с нотками любопытства голос, казалось, раздавался одновременно отовсюду.

Шей хлопнула глазами, Шен перестал вырываться и завертел головой по сторонам, будто к чему-то прислушивался. Те, кто держал его под руки, также заозирались. Шей не была уверена, случайно ли так вышло или трюк был запланирован нарочно, но когда тусклый свет на секунду пропал и снова зажегся, там, куда глазел червь, и где никого прежде не было, вдруг появилась фигура.

Вздрогнули все. И все насторожились.

Шен, глядя на фигуру, что-то прошептал, но Шей не удалось его расслышать. Она во все глаза смотрела на худого парня в черном, вальяжно вышагивавшего в их сторону. Руки парень держал за спиной, а на лице – еле заметную улыбку. Улыбка эта, впрочем, была такой меланхоличной, что все внутри Шей завязывалось узлом от страха.

– Я спросил, в чем выражается это ваше правосудие? – Голос парня теперь звучал ровно, почти безэмоционально, однако оставался наполнен угрозой. Как и черные глаза, в свете аварийных ламп отливавшие алым.

Чудище приосанилось в искусственном пруду и, воззрившись в сторону одного из многочисленных ходов, чванливо выкрикнуло:

– Кто такой?

Молодой человек улыбнулся. Его бровь поползла вверх:

– А вы разве не меня ждали?

Со всех сторон посыпались шепотки:

– Тень. Тень! Это Тень!

– Молчать! – рявкнуло чудище и снова обратилось вниманием в сторону парня. – Что означают твои слова? Объяснись!

Тот усмехнулся:

– Надо же. А я думал, Хранителю Алого озера известно все. – Он окинул торчавшую над водой тушу червя насмешливым взглядом и прибавил: – Но что-то вы отощали совсем, о, Хранитель. Или в этой луже так плохо кормят?

Существо раздуло щеки и вильнуло вытянутым телом, отчего немного вонючей жижи выплеснулось к мыскам Шей.

– Как ты смеешь насмехаться надо мной, разумник?!

Молодой человек широко улыбнулся.

– Но разве я не тот, кому вы поклоняетесь? Разве я не тот, чье имя вы склоняете на все лады по грязным подворотням? Разве я не тот, о ком ты лжешь этим подросткам?

Тут он заметил рисунок, изображавший монстра на настиле, и на какой-то миг его самоуверенная улыбка поблекла.

– Это я, что ли? – проговорил он удивленно. – И чьей кисти принадлежит сей шедевр?

Никто не ответил.

Тогда человек в черном обвел всех резко похолодевшим взглядом и заключил:

– Значит, умрете все.

Внутренности Шей сразу сжались комом, а по спине прокатилась ледяная волна. Хотя, казалось бы, с чего? При всех своих внешних достоинствах парень совсем не походил на могучего воина, да и оружия при нем не наблюдалось. И все же что-то невыразимое в окружавшей его ауре подсказывало, что с таким, как он не следует шутить.

Похоже, осознали это и Дети Шуота, потому что моментально побросали ножи, которыми прежде ощетинились, будто палубные крысы, разбежались кто куда. И никакие призывные вопли Хранителя не сумели их остановить. Только Шен с места не сдвинулся. Да и то лишь ради Шей. Вытаращив глаза, брат встал так, чтобы закрыть собой сестру.

Подобное отчаянное геройство вернуло улыбку на красивое лицо.

– Похоже, вашим последователям недостает веры, Хранитель.

Тварь в луже злобно ощерилась. Приподнявшись над кромкой воды еще на полметра, она растопырила в стороны хилые придатки и прошипела:

– Наша вера крепка как никогда. И очень скоро все на Тейрин это поймут!

Улыбка парня сделалась шире.

– А ведь мог просто сбежать, как другие, – сказал он и с притворной досадой покачал головой. – Дурак.

Червя это задело, и он еще на полметра вылез из воды.

– Повтори, что ты сказал, человечишка!

Долго просить не пришлось. Молодой человек с явным удовольствием выкрикнул:

– Дурак! Кретин! Законченный тупица! – Посмеялся, а после вопросительно выгнул бровь: – Еще?

Шей, вцепившись в плечи брата, боялась предположить, чего тот добивался. Возможно, хотел разозлить чудище. Но зачем?

– Как ты смеешь? Как ты смеешь?! – заверещал червь, раздувшись так, что все его многочисленные лапки растопырились в стороны. Это придало чудовищу сходство с воздушным шариком, посаженным на шест.

– Не я, знаешь ли, выдаю себя за того, кем не являюсь, – ответил парень.

Червь лишь выпалил:

– Я служу Теням!

Лицо человека в черном утратило даже остатки веселья. Выражение стало настолько спокойным, что у Шей поджилки затряслись от страха. На какой-то миг ей даже показалось, что в глубине черных глаз мелькнули электрические искорки.

– Теней нет. Твои услуги им больше ни к чему.

– Чушь! Тени вернутся!

Парень поморщился.

– Хватит сотрясать воздух. Прежде чем заявиться сюда, я навел справки. Оказалось, что некий весьма предприимчивый вормин бросил свое родное болото на Депсисе-3 и перебрался на Тейрин, где потихоньку сколотил банду фанатиков-убийц, прикрывавших свои преступления верой в Тени. Мне вот только интересно, на что ты рассчитывал? Что никто тебя не вычислит? Что никто не найдет твою нору и не перетряхнет ее вверх дном?

– Я надеялся, что Тень нас заметит! – заявил червь, отчего даже у Шей возникло острое желание усмехнуться.

Парень коротко хохотнул.

– Поздравляю с успехом. Тень тебя заметил. – Его глаза снова сверкнули. – А теперь положит этому конец.

Шей понимала: сейчас что-то произойдет. Может, даже такое, отчего у нее на всю жизнь психологическая травма останется. Если, конечно, их с братом вообще оставят в живых. Она во все глаза следила за парнем, и потому едва не упустила из виду могучую фигуру в черном плаще, бесшумно объявившуюся с противоположной стороны убежища червя.

Чудовище, не замечая нового гостя, изливалось:

– Если б ты был истинной Тенью, разве не показал бы уже свою мощь?! Разве не заставил бы меня и моих Детей падать перед тобой ниц? Где твоя сила? Где твое могущество, Тень? Его нет, верно? И знаешь почему? Потому что ты никто. Ты ничтожество! Фигляр, который решил, будто может просто так заявиться сюда и угрожать! Я утоплю тебя в своей норе!

– Чем? – усмехнулся молодой человек и указал на короткие отростки: – Вот этими могучими ручками?

Червь зашипел. Безгубая пасть распахнулась, явив двойной ряд похожих на иголки зубов.

– Выпотрошу внутренности, а лицо обглодаю!

– Ну, это вряд ли. – Улыбка парня сделалась шире. Он посмотрел на здоровяка в плаще и отрывисто кивнул.

Червь, почуяв неладное, резко обернулся. Заметив чужака, он вздыбился и яростно заверещал. Слюна брызнула в стороны. Инстинкты Шей завопили об опасности. Она крепче вцепилась в Шена, но не отвернулась.

Здоровяк, без всякого выражения наблюдавший за беснующейся тварью, откинул полу своего плаща и вытащил из ножен жуткий черный серп.

Все, что произошло дальше, не заняло и нескольких секунд. Резкий взмах серпа, свист рассекаемого воздуха и короткий вопль, оборвавшийся тихим «оп». Голова червя отделилась от тела и с плеском ушла под воду. Сама туша забилась в конвульсиях, заливая настил черной кровью, но и она довольно быстро затихла. Предводитель Детей Шуота был мертв.

Оторопь, овладевшая Шей, не позволяла ей отвернуться от чудовищной картины. Ужас от убийства, смешался с облегчением, превратившись в странный эмоциональный коктейль, описания которому она найти не могла. В каком-то смысле Шей была довольна, что все разрешилось именно так, но все еще сомневалась в странной парочке, ставшей залогом их с Шеном спасения.

Брат тоже не двигался. Хоть его ступор был вызвано совсем другой причиной. Будто завороженный, он разглядывал серп, вдоль лезвия которого играли фиолетовые молнии.

– Красивый, – проговорил Шен.

Здоровяк, бросив в их сторону короткий взгляд, усмехнулся и вернул серп в ножны. Его спутник никак на это не отреагировал, лишь, с неудовольствием покосившись на свои перепачканные ботинки, тихо цыкнул.

– А ты как всегда вовремя, старина Ди, – сказал он.

Здоровяк обронил:

– А ты как всегда рисуешься.

– Ну что ты! Просто просвещаю. Молодежь должна понимать разницу между верой и чепухой.

– Ты всю молодежь распугал.

– И при этом ничего не сделав. – Парень в притворном изумлении округлил глаза. – Странно, скажи.

«Старина Ди» промолчал и снова покосился на Шей и ее брата.

Те, заметив этот жуткий серебристый взгляд, вцепились друг в друга.

Молодой человек, немного понаблюдав за этой картиной, с улыбкой осведомился:

– Ну чего трясетесь-то? Все позади. Больше этот слизняк вам мозги пудрить не будет.

– В-вы убили Хранителя! – с трудом, но все-таки прошептал Шен.

Парень, все также улыбаясь, кивнул.

– Ага. Вернее, притворщика. Потому что Хранителя мы убили давным-давно.

– Н-но в-вы… вы же… Тень? – робко спросила Шей.

Он вздохнул. Улыбка сползла.

– Ребят… – Парень забавно сморщился и почесал нос. – Ребят, послушайте, пожалуйста. Нет больше никаких Теней. Все закончилось. Насовсем. А все эти… чудики, они только дурят вам мозги и пытаются заставить вас подчиняться.

– Но вы Тень? – вдруг повторил вопрос сестры Шен. Он указал в сторону рисунка: – Я ведь не ошибся, да?

Трудно было поверить, что этот привлекательный молодой человек – на самом деле воплощение Теней. Он покосился на изображение гротескного чудища, которому поклонялись Дети Шуота, снова поморщился и отвернулся.

– Когда-то был.

– Правда? – Шей сама не поверила, что спросила.

Тень посмотрел ей в глаза и кивнул.

– Но знаете, что? Радости мне это особенно не принесло. – Затем он обратился к Шей: – Твой брат действительно очень талантлив. Я не встречал чтецов мыслей, кроме лейров, но должен признать, его подсказки здорово помогли.

Он подмигнул, а Шей, изумленная признанием, повернулась к своему братишке. Неужели?!

Тот скромно потупился.

– Я просто не хотел, чтобы еще кого-нибудь убили, – сказал он, крепче прижав к себе Шей. – Услышал мысли Хранителя и понял, что пора что-то делать. Я не знал, как еще привлечь ваше внимание, и потому нарочно попался на глаза шефу Вессеру.

Тень улыбнулся:

– Отважный.

– Еще как! – Шей чмокнула брата в лоб.

Маленькую идиллию нарушил мрачный голос здоровяка:

– Не пора ли убраться.

– И то верно. – Тень кивнул. – Скоро шеф Вессер придет в себя и, без сомнения, отыщет это укромное местечко. Для всех будет лучше, если вы двое окажетесь подальше отсюда.

– Но как же?.. – начал Шен и смущенно замолчал.

Все, включая Шей, поняли о чем речь.

– Твое бегство и нападение? – уточнил Тень. – Думаю, мы сможем дать ему понять, что ты… как это говорят? Помогал следствию. Вроде того. К тому же улик более, чем предостаточно.

– А он разве станет вас слушать? – спросил Шен.

– Определенно не станет. – Тень широко улыбнулся. – Поэтому мы и не будем с ним говорить. Просто дадим понять, где, как и кого следует искать и обвинять. Шеф Вессер не дурак и во всем разберется. Я уверен. Тебе же, Шен, придется отыскать своих приятелей и объяснить, что со всей этой историей покончено. Сделаешь?

Шен кивнул:

– Постараюсь.

– А вы? Чем займетесь вы? – вопрос сам вырвался изо рта Шей.

Прежде чем ответить, Тень оглянулся на своего мрачного спутника.

– А мы… продолжим то, что когда-то начали, – туманно отозвался он.

Шен, казалось, был разочарован ответом. И Шей его прекрасно понимала.

– Значит, это правда? – выпалил ее брат. – Теней больше не существует? Вся магия ушла и чудес больше не будет?

Улыбка Тени чуть-чуть померкла, словно эти слова заставили его вспомнить кое-что из далекого прошлого. Какое-то время он рассматривал Шена, а потом, вдруг быстро сцепив руки за спиной, подмигнул.

– Чудес в нашем мире и без того полно. Надо только хорошенько их поискать. – Развернулся и, поманив за собой здоровяка, исчез в лабиринте переходов, из которого и появился.

Шей еще долго смотрела на опустевший проход, пока не поняла, что обезглавленный труп начал пованивать.

– Не пора ли и нам убраться отсюда? – спросила она у Шена.

Братишка, виновато улыбнувшись, кивнул.

– Обопрись на мое плечо, – сказал он.

А Шей и не противилась. Оставить позади червя и мысли о том, что ее брат чудом выкарабкался из сетей Детей Шуота, оказалось до безобразия приятно. Эх. Еще бы с Четрой объясняться не пришлось.

Охотничья пора

Готта Двумелли понятия не имел, почему все в Галактике считали Риомм центром цивилизации. Конечно, оценить блеск, каким столица ослепляла всякого, кому доводилось ступать на ее поверхность, было несложно, однако… сквозило во всем этом что-то нарочитое, ненастоящее. Много веков назад, задолго до того, как Риоммская Империя стала одной из главных движущих сил на арене галактической политики, сама планета была идиллическим миром, практически целиком покрытым водой. Сушу составляла лишь небольшая цепь архипелагов, на которых и обитала раса разумных амфибий.

А потом пришли люди.

И принесли с собой технологии, превратившие не тронутый цивилизацией мир в сверкающий центр одной из самых могущественных держав Галактики, а аборигенов, некогда его населявших, – в воспоминание. За тысячи лет, прошедшие с тех пор, имя расы вытравилось из истории, но редкие следы ее существования при должном усердии еще можно было отыскать то тут, то там. Впрочем, такие детали никого из местных не интересовали.

А жаль, честное слово.

Нет, Готта не считал себя историком, и в самом его интересе не было ничего академического. Чистый прагматизм управлял им. Ни один уважающий себя охотник за головами не полезет туда, где прежде не бывал, без предварительного сбора информации. А Готта в этом плане проявлял свойственную всем хэфу дотошность и въедливость. Он хорошо подготовился и, перед тем как выйти на орбиту столицы столиц, тщательно изучил риоммскую историю и местные нравы. Так что теперь, стоя на карнизе одной из конических высоток, с интересом разглядывал черную океаническую гладь, плескавшуюся в полукилометре под ногами.

Хотя смотреть следовало совсем не туда.

Занятый размышлениями, он едва не прохлопал предмет своего наблюдения.

– Мать забвенья! – выругался Готта и стукнул себя по похожему на супницу шлему.

В это же время тонкая фигурка в длинной ядовито-желтой накидке покинула пределы многоквартирного конуса, располагавшегося напротив точки наблюдения. Фигурка принадлежала молодой девушке по имени Хаззи Петрикор. Готта знал это, потому что в течение последнего оборота только и занимался, что следил за ней. Несмотря на юный возраст – по сведениям охотника, ей не было и шестнадцати, – Хаззи уже считалась одной из самых перспективных художниц своего времени и среди риоммской элиты слыла гением изобразительного искусства. О том, как она попала на Риомм, не знал никто. Однако ни отсутствие видной родословной, ни бедность не помешали талантливой девчонке пробиться наверх. Ее с распростертыми объятьями принимали в самых богатых и влиятельных домах столицы, а потому вечера с завидным постоянством тонули в череде раутов, походов по выставкам, театрам и ресторанам.

– Как бы не так!

Готта прищелкнул отполированными мандибулами и заскочил в припаркованный рядом одноместный прыгун. Побитая временем машинка была неприметного окраса и за пару секунд разгонялась до весьма приличных скоростей, что в охоте играло немаловажную роль. Открытый верх тоже считался плюсом. Особенно если дело касалось слежки. Пошарив под сиденьем, охотник извлек старенький, но рабочий электробинокль.

– Ну и куда мы сегодня намылились?

Бинокль, увеличив изображение в десятки раз, в реальном времени отобразил, как Хаззи, накинув на голову капюшон, проворно просеменила через подвесной тротуар, заполненный спешившими по своим делам разумниками, кликнула аэротакси. Одна из черно-желтых машинок, будто только того и дожидалась, вырвалась из общего транспортного потока и плавно спикировала к девушке. Зависнув у тротуара, такси приглашающе распахнуло дверцу. Хаззи, недолго мявшись, проскользнула на заднее сидение, и тотчас же вознеслась над толпой, устремляясь в одном ей известном направлении.

– Лети-лети, красотка, – проговорил охотник, отложив бинокль. – Далеко не улетишь.

Чувство возбуждения прокатилось по телу приятной волной. Двигатели прыгуна закашляли, и уже через мгновение Готта пристроился на хвост пестро разукрашенному такси, вместе с ним петляя меж сверкающих небоскребов острова Мас Пирей.

Работа охотника за головами требовала воспитать в себе немало полезных качеств, вроде усидчивости и скрупулезности. Однако наиболее ценным из них во все времена считалось умение не совать нос туда, куда не просят. Готта знал об этом не понаслышке и потому, когда на него вышел таинственный наниматель, не стал сыпать лишними вопросами. А еще он понимал, что без хорошего пинка из грязи в князи не выбиться. Тем более на Риомме. Поэтому он даже не удивился, когда на него вышел некий безымянный разумник в черном. За немалую мзду он потребовал разузнать как можно больше о девчонке. Предполагалось, будто своей яркой карьерой художница обязана некой таинственной секте, пытавшейся просочиться на самый верх Империи. Узнать, так ли это в действительности, Готте и предназначалось.

Охотник привык относиться к работе серьезно. В течение оборота он не выпускал Хаззи из поля зрения. Следовал за ней, как приклеенный. Вот только особых подвижек не добился. Девчонка, будто чуя слежку, вела себя как нельзя уныло: изо дня в день слонялась по музеям да ресторанам, устраивала званые вечера или же сама наведывалась в гости, но ни намека на что-то более предосудительное. Она даже ничего не писала. И от этого только больше злила Готту.

– Рано или поздно ты все равно проколешься. А уж я буду тут как тут.

Такси художницы миновало Шпили Императрицы Винтари и нацелилось в сторону Дипломатического Округа. Там уже по сложившейся традиции девчонка должна была провести час в бесцельных блужданиях среди сада скульптур, а потом отправиться на званый ужин в одно из посольств. Но то ли ночь выдалась особой, то ли боги удачи, наконец, одарили Готту своей улыбкой, а желтый аэрокар, совершив изящный финт дюзами, проскочил над частоколом антенн Агентства межзвездных отношений и резко взял вниз.

Охотник присвистнул бы, если б умел, а так только заложил крутой вираж и, стараясь сохранять приличное расстояние, последовал за непоседой. Возбуждение накатило волной. Чутье подсказало: настал момент сродни откровению. Спускаясь все ниже через подвесные проспекты и линии воздушного транспорта, золотистой паутиной, оплетавших тонкие шпили зданий, они убегали к черте Старого Пирея, где со времен колонизации местные жители практиковали рыбную ловлю.

Рыбу Готта не переносил на физиологическом уровне, но нисколько не осуждал тех, кто ее добывал и ею питался.

Стоило отдать Хаззи должное: никто в здравом уме не выбрал бы для тайных встреч место, подобное этому. С некоторых, не самых давних пор, Старый Пирей слыл дырой, в какую ни один уважающий себя разумник без крайней необходимости и носу не сунет. И причиной тому служила не ветхость заброшенных строений и не вонь рыбных отходов, которой насквозь пропитались удерживавшие город пилоны, а группка головорезов с кричащим именем «Дети Шуота», оккупировавшая уровни у самой кромки воды. Готта понятия не имел, что это название значило, и чем конкретно занималась банда, но, изучая Риомм, не мог не заметить: слава о ней шла дурная. Притом настолько, что даже полиция на их территорию не совалась. Неужто эти «Дети» и есть сектанты, с которыми снюхалась Хаззи?

Океан плескался у самой кромки, но шум его напрочь заглушали посторонние звуки, доносившиеся с висячих улиц десятками уровней выше. Гул двигателей, вой полицейских сирен, жужжание автоматических погрузчиков, до отказа набивавших рыбой трюмы космических барж и небольших частных фрахтовиков. Такси плавно спикировало на свободный пятачок площадки, нависавшей над самой кромкой, и пока Готта искал, где бы припарковать прыгун, высадило пассажирку. Едва дверца захлопнулась, желто-черная машинка тотчас же сорвалась с места, будто ей в дюзы демоны дышали. Юная художница погрозила кулаком трусливому пилоту, потом быстро оправилась, как-то воровато осмотрелась и тут будто растворилась в тени.

Готта охнул, но не растерялся.

Пришлось поспешить. Набросив на плечи потертое пончо, Готта натянул на глаза электробинокуляры и гокки метнулся за девчонкой. Подобно натуральной кошке он перепрыгнул через низкий парапет и плавно приземлился на тот самый пятак, где всего минуту назад остановилось такси. Именно здесь заканчивался знаменитый на всю Галактику блеск великой столицы: краска пузырилась, а крепления поручней проржавели так, что за них страшно было браться. И ни одного живого лица поблизости. Что странно, учитывая, где они. На обделенном сушей, но парадоксально перенаселенном Риомме обычно плюнуть нельзя, чтобы не попасть в какого-нибудь разумника, а тут… Словно целый уровень вымер. Или его дурная слава была куда серьезней, чем предполагалось.

– Что ж вы за дети такие? – пробормотал Готта, активировав систему распознавания следов. В тот же миг его бинокуляры отобразили реальность в инфракрасном свете, выделив особенно подозрительные места и снабдив их пометками. Одна из таких пометок вполне недвусмысленно намекала, в каком направлении исчезла Хаззи. Следы девчонки уходили к искусно расписанной плесенью и ржой стене и там обрывались.

Загадка? Только не для того, кто на таких закавыках гнарка съел. Пошарив в поясной сумке, Готта извлек миниатюрный взломщик и прикрепил его к стене. Пара касаний встроенной в наручи деки и стена, оказавшаяся дверью, плавно скользнула в сторону. Недолго думая, охотник шагнул в открывшийся проход и очутился в темном коридоре. Едва Готта переступил порог, створка позади него с тихим шелестом вернулась на место. Охотник хмыкнул и осмотрелся.

– Занятно.

Коридор изгибался дугой, обнимая башню, а следы художницы в этом ему подражали. Готта запустил руку под пончо и ослабил ремни прикрепленной к бедру кобуры. Пальцы в перчатках сжались на изогнутой рукояти старенького, но нежно любимого ТК-55 от «Ай’Чан». Охотник не ждал больших проблем, но полагаться на случай не собирался. Пусть ни девчонка, ни «Дети» серьезной угрозой не казались, он все же понимал, что на чужой территории ухо надо держать востро. Пусть даже физиология хэфу ушей как таковых не предполагала.

Заканчивался коридор тупиком. Следы обрывались, но на этот раз без намека, куда Хаззи могла запропаститься. Никаких скрытых лазеек или замаскированных дверей не наблюдалось. Лишь скопище бесполезного хлама, вроде пластиковых мешков, набитых чем попало, да нескольких грузовых контейнеров для транспортировки рыбы.

– Куда ж ты подевалась, подруга? – пробормотал Готта, раздраженно прищелкнув мандибулами. Одиночка по натуре, охотник давно привык сыпать вопросами в пустоту, а потому не ждал сиюминутного ответа.

И все же получил его:

– Стоит и ждет, когда ты обернешься.

Готта крутанулся на пятках подобно волчку – быстро и плавно, – но прежде чем выхватить бластер, получил парализующий заряд прямо в солнечное сплетение.

Он даже не успел сообразить, как так вышло. Яркая вспышка ослепила на миг, а затем как будто сотня иголок вонзилась под хитиновые пластины, расползлась по всему телу и обездвижила.

Охотник рухнул на грязный пол. Но прежде чем его сознание ускользнуло, успел заметить, как вокруг зашевелились мешки, мутируя в одетых в бесформенные черные робы подростков, и как широко скалится с бластером наголо Хаззи.

***

Открывать глаза было больно и, что еще более непривычно – страшно.

Готта не мог похвастаться большой любовью к сюрпризам, а потому к нападению исподтишка отнесся с крайним неодобрением. Впрочем, в те редкие моменты просветления, когда сознание возвращалось, охотник не забывал прикидывать, как он умудрился угодить в такую передрягу.

Прислушавшись к тишине, Готта так и не сумел понять, был ли кто-нибудь рядом.

В том, что охотника могли оставить без присмотра, засомневался бы и ребенок, и потому Готта пошевелился, давая похитителям понять, что готов к разговору. Видеть место, в которое его приволокли, он не мог из-за грязного мешка, надетого на голову, но шум океана и запах, заставлявший все его естество переворачиваться, говорил сам за себя. Если он не где-то в логове Детей Шуота, то настолько близко к нему, что и вообразить неловко. Как будто все сложилось само по себе. А ведь Готта толком ничего не сделал. Бластер, разумеется, отобрали. Та же участь постигла и спрятанные в голенищах сапог метательные ножи и поясную сумку с гранатами. Даже генератор силового щита умудрились скрутить. Хитроумные засранцы. Хорошо хоть совсем не раздели!

Готта прочистил горло и громко спросил по-риоммски:

– Ну и, типа, тут есть кто-нибудь? Ау?

Ответ прилетел почти мгновенно и оформлен оказался в виде сильного пинка под грудные пластины.

– Заткнулся бы ты, папаша. – Голос юный, но слишком низкий для девчонки. Стало быть, принадлежал кому-то из Детей.

Готта решил подкрепить догадку. Подавив боль, он нарочито беззаботно хохотнул и выдал:

– Папаша?! Да мне всего семьдесят!

– Дед, значит, – фыркнул кто-то второй. – Тем проще.

– Проще для кого?

Но вместо пояснений охотника ожидал еще один пинок.

Охнув, Готта инстинктивно поджал колени к груди, однако боевого настроя не растерял. Наоборот, грубое приветствие лишь раззадорило его. Он понимал, задумай эти дети прикончить его, то не стали бы заморачиваться с мешком и путами. А раз жизнь ему сохранили, на то, стало быть, имелась своя причина.

Дробный стук каблуков по металлическому настилу подсказал, что рядом появился кто-то еще.

– Очухался, что ли?

Ага! Вот и Хаззи. Музыкальный голосок с сильным акцентом Рукава Маса ни с чем не перепутать.

Готта постарался повернуться к девчонке лицом.

– Гостеприимные вы, ничего не скажешь.

Кто-то из сопляков хохотнул. Чья-то рука сорвала мешок с головы охотника.

Яркий свет больно ударил по глазам, отчего пришлось ненадолго зажмуриться. Когда же зрение приспособилось и стало возможным осмотреться, Готта понял, что угодил непросто в какую-то нору, а самое что ни на есть святилище Детей Шуота.

В целом конура ни чистотой, ни простором похвастаться не могла, но при этом выделялась среди полчища убогих лачуг особой атмосферой. Было ясно, что когда-то место это служило диспетчерской или вроде того. Вдоль стен ржавели старые терминалы компьютеров, а огромные, расколоченные вдребезги экраны, тянувшиеся до самого потолка, украшала целая сеть странноватых рисунков. Немного неловкие, явно начертанные впопыхах, но, без сомнения, профессиональной рукой, они изображали лик чудовища, чьи широко раскрытые глаза и рот изрыгали черное пламя.

– Милая мазня, – заметил Готта и посмотрел-таки на своих пленителей. – Кто автор?

Хаззи, откинув желтый капюшон, стояла во главе группки из пяти обряженных в одинаковые бесформенные робы парней. Все пятеро принадлежали к человеческой расе и отличались друг от друга лишь ростом и степенью раздражения, застывшего на чумазых лицах. Художница тоже изучала охотника, и пристальности ее взгляда позавидовали бы даже лейры.

– Кто такой? – совсем нелюбезно спросила она. – И зачем следил?

Готта усмехнулся. Допрос прям как в самых суровых историях.

– Что смешного, насекомое? – выпалил паренек, чьи длинные спутанные волосы были собраны на затылке в нелепый пучок.

– Ничего. Просто аллергия на рыбу. – Охотник пошевелил затекшей шеей. Глаз его между делом отметил, что бластер и прочая амуниция спокойно лежат на клавиатуре одного из компьютеров. Вот ведь умники…

– Ты наемник? – Хаззи не унималась. – Кто тебе заплатил?

У Готты зачесалась переносица. Он снова сморщился, но попыток почесаться не предпринял.

– Если не дура, сама должна понимать, что мне об этом неизвестно. Думай, кому на мозоль наступила.

Красивое личико Хаззи заметно посерело, что повеселило охотника. Похоже, его нелепый блеф попал в цель.

Девчонка, нервно потеребив рукав, и крепко о чем-то задумалась.

– Что будем делать? – подал голос тощий парень, чьи длинные волосы были собраны на затылке в нелепый пучок. – Труп рыбам, а сами на дно?

– Эй! – возмутился Готта. – Чего сразу рыбам-то?

Никто на его слова не отреагировал. Хаззи по-прежнему о чем-то усиленно размышляла, пока окружавшие ее молодцы молчаливо скалились, как голодные детеныши китхов. Дети Шуота. Зверята, чьей жестокостью пользуются все кому не лень.

– Хаззи?

– Нельзя его рыбам, – выдала девчонка. – Пока, во всяком случае.

Парнишка, казалось, искренне удивился.

– Почему? Я знаю таких, как он. Продажная шкура, но слишком упрямая, чтоб можно было договориться.

Хаззи приподняла тонкую бровку. Другие парни злобно захихикали.

– Никто не спрашивал твоих советов, Корри, – фыркнула девчонка и закатила глаза. – Ты среди нас новичок, так что не выделывайся.

Парень насупился, но промолчал. Его впалые щеки налились ярким румянцем.

– Я лишь предлагаю как лучше!

– Разберемся! – отрезала Хаззи и, поразмыслив немного, добавила: – Надо показать его Старейшине!

На несколько мгновений повисла тишина. От внимания Готты не ускользнуло, как напряглись и переглянулись парни. Разговор о Старейшине им был непросто не по нутру. Он их явно пугал.

Тот по имени Корри, выругался и вперил в девчонку пронзительный взгляд:

– Зачем? Это же хэфу! Они и так-то бесполезны, пока им лет триста не стукнет, а этот еще и охотником заделался! Тьфу!

Остальные согласно закивали. Безмозглые сопляки.

Однако Хаззи настаивала:

– В том-то и дело! Он наемник, а значит, опасен не сам по себе, но через того, кто его нанял.

– Это еще что значит? – удивились ее подельники.

– А то, – напыщенно выдала художница, – что мы должны разузнать личность нанимателя, а ни у меня, ни тем более у вас нет возможности разговорить хэфу. Только Старейшине это под силу.

– Но почему?

Хаззи прищелкнула языком и покосилась на изображение огнедышащего чудища, которое, скорей всего, сама и изобразила. Набрав в грудь побольше воздуху, она хорошо поставленным тоном сказала:

– Потому что за всем этим может стоять некто, о ком ни вы, ни я вслух говорить не захотим.

***

Помимо воздушного транспорта, рассекавшего небеса днем и ночью, Риомм мог похвастаться обширной сетью подводных туннелей, связывавших его разбросанные над океаном рукотворные острова в единый живой организм. По таким хордам со сверхзвуковой скоростью носились магнитные поезда. Временами, правда, некоторые транспортные ветки приходилось перестраивать или углублять, а это приводило к тому, что под покровом океана появилось несколько заброшенных, но вполне пригодных для эксплуатации артерий. Само собой, контрабандисты, наркоторговцы и прочие маргиналы не могли не воспользоваться столь щедрым подарком судьбы. И Дети Шуота исключением не стали.

Готту втянули на борт магнитной вагонетки, прежде чем та на полной скорости бросилась в путь. Встроенные компенсаторы работали кое-как, но от перегрузок худо-бедно спасали. Закрытая кабинка, несмотря на тесноту, иллюминаторами все же оказалась снабжена, а потому позволяла любоваться подводными красотами сквозь прозрачные стенки туннелей. А посмотреть здесь действительно было на что.

Пускай воды Риомма не могли похвастаться девственной чистотой, а их обитатели – разнообразием и цветастостью форм, однако сигнальное освещение пилонов, на которых держался город, и маячки самих хорд привлекали невообразимо странных существ. Так создавалась иллюзия сказки – таинственной, но жутковатой. То и дело мимо проскальзывала какая-нибудь зубастая образина, а в следующий миг ею закусывала рыбка побольше.

– И долго нам пилить? – спросил охотник, постановив, что ни за какие коврижки не рискнул бы войти в местные воды.

– Хочешь, долбану башкой об стенку? – предложила девчонка. – Мигом время пролетит.

– Благодарю покорно.

– Тогда заткнись и жди.

Бег вагонетки не замедлялся ни на секунду, хотя времени прошло никак не меньше часа. Несмотря на то что пейзаж за иллюминаторами не менялся, Готта сообразил, что они уже далеко за пределами Старого Пирея. И если врожденное чувство направления ему не изменяло, конкретный тоннель вел к западному архипелагу под названием Мас Ноуда – пристанище наиболее влиятельных лиц Империи.

– И как вы, ребятки, докатились до этого? – с тонко выверенной усмешкой поинтересовался охотник. – Ваш Старейшина живет в роскоши, а вас самих держит на сухом пайке. Или я чего-то не понимаю?

Хаззи его интерес проигнорировала, что и не удивительно, а вот парни встрепенулись. Каждый по-своему. Кто зашипел, кто выругался, а кто погрозил кулаком. Похоже, Готта все-таки задел парочку болезненных струнок.

– В том-то и дело, что ты, папаша, ни гнарка не понимаешь, – проговорил Корри, окатив охотника испепеляющим взглядом. – Ты всего лишь наемник. Мы Дети Шуота. Мы верим в силу Теней, а не денег. Золото преходяще. Тени вечны.

Готта не прочь был вставить пару ремарок, но по выражению лица парнишки понял, что тот еще недоговорил.

– Я был на станции Тейрин, когда человек в черном заявился туда, – сказал Корри мрачно. – Я видел, как он прикончил Хранителя. Мне повезло: получилось сбежать, а потом и спрятаться на одной из пришвартованных яхт. Тогда-то я и встретил нашего повелителя. Каким-то сверхъестественным образом я знал, кто он и зачем пришел, а он знал меня. Он позволил мне остаться, привез на Риомм и снабдил всем, чтобы возродить Детей Шуота. Нас, таких ячеек, несколько по всей Галактике, и когда мы достаточно окрепнем, то объединимся и сумеем показать человеку в черном, чего на самом деле стоим.

– Человек в черном – кто он? – спросил Готта, притом вполне искренне. У него и свои догадки на сей счет имелись, но дополнительные сведения не повредят.

– Тень, – выплюнула девчонка со столь лютым презрением, что охотнику стало не по себе.

Он даже переспросил:

– Тень?

Кто-то из парней закатил глаза.

– Ты тупой, что ли?

Остальные усмехнулись. Девчонка фыркнула и покрутила пальцем у виска.

Готта решил, что теперь ему действительно интересно. Он протянул:

– Ах, Тень! Тот самый, да, о котором в последнее время все никак не затыкаются сплетники?

– Тот самый.

– Надо же. А я думал, Дети Шуота Тени поклоняются.

Сопляки зарычали, будто стая голодных собак.

– Тень предал нас! – выпалила Хаззи. – Он напал на Хранителя, убил других детей! Чем ты слушал?!

Готта прокашлялся.

– Но разве потакание желанием этого… Тени не есть ваша первостепенная задача?

Корри подался вперед и пылко возразил:

– Тень уже не тот!

Готта услышал достаточно. Чутье подсказывало, не все слова парня стоит принимать за чистую монету, однако спорить не стал. Он отвернулся к иллюминатору, где темные воды постепенно светлели, а количество рыб, снующих поблизости, уменьшалось.

– Не о Тени вам надо думать, ребятки, – проговорил он. – О себе заботьтесь.

***

Не менее блистательный, чем знаменитый на всю Галактику Мас Пирей, Мас Ноуда был скромнее в размерах и не таким заселенным. Чего Готта не ожидал, так это того, что местом остановки окажется частная площадка, расположенная на нижнем «полюсе» одной из самых знаменитых жилых башен на всем Риомме. Проспект Первопроходцев, 2000.

– Да нас завернут, едва только на платформу выйдем. Тут же гвардейцы на каждом шагу! Больше, чем во дворце…

Корри фыркнул и первым покинул кабинку. Хаззи не торопилась. Она внимательно следила за тем, чтобы Готта, шагавший под конвоем пары молодцов, не выкинул какой-нибудь фокус.

В любой другой ситуации охотник непременно бы попытал счастья. Разделаться с кучкой подростков – что может быть заурядней? Однако очутившись под сводами небоскреба, чьими постояльцами считались сливки не только Риоммского, но Галактического общества, не сумел сдержать банального любопытства. Теперь тайна личность местного Старейшины приобрела особенный вес.

Девчонка, тем временем немного повозившись у тяжелых двустворчатых дверей, отступила на шаг и изобразила, будто створки распахиваются по мановению ее руки.

– Добро пожаловать, неверующий.

Корри закатил глаза. Готта от подобной выходки воздержался, но пробубнить не преминул:

– Будь ты такая волшебница, Тень бы никого не убил.

Хаззи услышала. В ее глазах на миг вспыхнуло нечто звериное, но тут же исчезло. Бесцеремонно втолкнув охотника внутрь кабинки, она плотоядно улыбнулась и проговорила:

– Обычно мы не наведываемся наверх всей толпой, но сегодня совершенно особый случай.

Пока шло вознесение, охотник посматривал то на художницу, то на Корри. Безучастный взгляд парня, уткнувшегося в одну точку, мало что мог подсказать, а вот жадность выражения девчонки служила особым сигналом. За время наблюдения он неплохо узнал соплячку как личность. Наглая и беспринципная, она, похоже, несколько съехала на теме религии. Лейровская чепуха ударила ей в голову, что по итогу и подтолкнуло в объятья Детей Шуота. Одно удивляло: отчего она не беспокоилась о Тени, по слухам, открывшим на этих сектантов охоту?

Сам этот вопрос в очередной раз подтолкнул Готту к размышлениям на тему таинственного нанимателя. Да, он никогда не заморачивался на тему заказов. Брался за работу и все тут. Но в этот раз все вышло настолько несуразно и размазано, что не забеспокоиться было попросту невозможно.

Человек в черном. Так описывал Тень Корри. Но ведь именно «человек в черном» и дал заказ. Была ли тут связь?

Готта вновь прокрутил в мыслях детали сделки. Все было четко и просто: отследить связи Хаззи с сектантами. Ничего более. Но зачем? Как правило, охотников нанимали, чтобы поймать кого-то или устранить. Слежкой же нагружали частных детективов. А тут…

Легкий музыкальный звон возвестил о том, что кабинка достигла нужного уровня.

Двери распахнулись.

Вынырнув из потока мыслей, Готта вслед за всей шайкой шагнул на устланный толстым ковром пол коридора. Он осмотрелся. В целом просторные комнаты, в которых они оказались, роскошью не ослепляли. Стены, отделанные алым бархатом, мягкие кожаные кресла и диваны, по углам и в особых нишах – вазоны да скульптуры. И, разумеется, окна – огромные, во всю стену, как и положено, с великолепнейшим видом на бескрайнее полотно океана и исполинские конусы, будто вздымавшиеся прямиком из воды. Но этого добра на Риомме и так в достатке. Другое дело, что если присмотреться, можно наткнуться на мелкие детальки, от невооруженного взгляда, как правило, ускользавшие. Вроде характера картин, весьма условно, но вполне ясно изображавших пытки. Или барельефов, запечатлевших особенно кровавые моменты риоммской истории. Владелец этих комнат упивался насилием и поклонялся смерти как таковой.

– М-да, – пробормотал охотник. – Может, конура внизу для Детей и получше этой квартирки будет.

– Топай, – подтолкнули его в спину.

Они миновали анфиладу комнат и очутились в округлом помещении, напоминавшем кабинет. В дальнем его конце располагался массивный стол черного дерева, а в центре, вокруг маленького столика с наполненной фруктами вазой – ансамбль из небольших кожаных кресел и пары диванов. В стороне на полочке за стеклом покоилась армиллярная сфера. Готта подобные видел только в музее.

Хаззи, едва заметив фрукты, уселась в ближайшее кресло и потянулась к вазе. Выудив оттуда спелый шуурф, художница, будто вампир, присосалась к сочной мякоти.

– Ну и чего застыли? – осведомилась она с набитым ртом.

На это голос высокий и хриплый проговорил:

– Возможно, как порядочные гости, ждут приглашения хозяина.

Никто из сопляков не ожидал подобного резковатого ответа, что, по мнению самого Готты, казалось слегка странным, ведь они вторглись в чье-то жилище. Чуть выгнув бровь, он вместе с остальными устремил взгляд к дальнему проходу, откуда выплыло антигравитационное кресло, на котором восседал человек. Охотнику нелегко давалось определение возраста по лицам иных рас, но судя по длинной седой бороде, перехваченной серебристой цепочкой, и всклокоченным белоснежным волосам, мог предположить, что тот был весьма немолод.

Хаззи моментально вскочила и, спрятав надкусанный фрукт за спину, отвесила низкий поклон. Корри и компания согнулись в почтении. Сам Готта остался стоять, будто вкопанный, и с откровеннейшим подозрением рассматривать хозяина апартаментов.

– Так вы и есть Старейшина? – спросил он.

– Недостаточно внушителен, по-твоему? – Старик небрежно оправил край просторной серой туники, в которой прятал свои немалые телеса, затем побарабанил пухлыми, унизанными перстнями пальцами по подлокотнику. – Или недостаточно стар?

Охотник не знал, что и сказать. Мысли путались, а на задворках сознания скреблось слабенькое чувство, будто лицо старика кажется ему знакомым. Оно выглядело усталым, но цепкие глаза излучали угрозу, которую было сложно выкинуть из головы.

– Ну, садитесь, раз уж явились.

Будто загипнотизированные, подростки гуськом потянулись вглубь комнаты и расселись. Хаззи, немного помявшись, вернулась на прежнее место и продолжила вгрызаться в шуурф. Готта, чьи руки по-прежнему оставались связаны куском провода, не стал строить из себя гордеца и с удобством расположился на кресле напротив Старейшины.

Тот рассматривал охотника с нескрываемым интересом.

– Хэфу, значит. Там, откуда я родом, насекомых обычно травят.

Девчонка хихикнула, прочий молодняк промолчал, а Готта проглотил шпильку. Поскитавшись по Галактике, охотник давно расстался с предубеждением относительно разнообразия разумных рас и риоммский шовинизм почти не воспринимал.

Старейшина перевел взгляд на Корри:

– Я дал вам доступ в свои покои с единственной целью – увидеть результаты, но вы и этого не смогли. Просто притащили ко мне какого-то охотника!

Корри тут же вскочил с места и ткнул пальцем в сторону Хаззи:

– Это все она! Она уговорила нас привести его!

– Сядь! – рявкнул старик.

Смущенный парнишка подчинился. На несколько мгновений в комнате повисла тяжелая тишина.

– Вы хоть понимаете, как сильно рисковали? – заговорил Старейшина, обведя всех собравшихся пристальным взглядом. – Осознаете, что было бы, не попадись вам под руки недоумок?

– Недоумок? – Готта моргнул. Он и не ждал, что ему будут возносить похвалу, но все же… – Это я, что ли?

Тонкогубый рот старика расползся в жутковатой ухмылке.

– А у тебя есть иной кандидат на эту роль? Ты охотник, как говорят, но умудрился стать добычей компании из пяти беспризорников, у которых и оружия-то толкового при себе не было. Как же еще тебя называть?

Готта понимал, что рискует, но не мог не разыграть последнюю оставшуюся на руках карту.

– Вашим счастливым билетиком, быть может?

Морщинистый лоб нахмурился.

– Как тебя понимать?

Охотник послал старику заискивающую улыбку:

– Разве вам неинтересно, кто и зачем меня нанял?

– Ни капельки. А должно?

– А мне казалось, Старейшины Детей Шуота в ужасе от Тени, который следует за ними по пятам.

– В ужасе? – Старик хохотнул, отчего его объемное пузо заколыхалось. – Ты льстишь и себе, и недоноску, называющему себя Тенью. Сомнения довели нескольких моих собратьев до могилы. Утрата всякой осторожности позволила им проморгать опасность. Я такой глупости не допущу. Раскрыв рот, ты сам поставил себя под удар. Даже если все правда, и Тень послал тебя шпионить за нами, это не изменит моих планов. А тебя приведет к смерти.

Такой поворот не удивил. Готта, в очередной раз поглядев на свои связанные руки, печально щелкнул мандибулами.

– Что ж, жаль. А я надеялся сработаться.

И без того неприятная улыбка Старейшины стала безобразной.

– Мне не нужны наемники. Мне нужны последователи. Ты слишком стар и испорчен. Но на роль жертвы сгодишься. Ты станешь цепью, которая скрепит наше скромное братство.

Он направил свое кресло к одной из скульптур, изображавшую некую крылатую богиню, и вынул из ее каменных рук полуметровый клинок. Темное лезвие в сиянии настенных светильников отливало старинной бронзой.

По тому, как напряглись подростки, Готта понял, что это не часть какого-то нелепого представления. Если прежде Детей Шуота можно было воспринимать как шутку, то теперь все грозило перемениться.

– Корри! – Старик протянул клинок пареньку. – Я хочу, чтобы ты сделал это.

Со стороны дивана послышался сердитый рык. Девчонка вскочила.

– А чего это он? Почему не я?! – Она оглянулась на остальных. – Почему не кто-то из нас?

Старейшина зашипел, оскалив гнилые зубы.

– Смеешь оспаривать мой выбор?

Та потупилась, но пробубнила:

– Он всего лишь чужак. Он не один из нас.

Улыбка вернулась на лицо старика.

– Он пришлый, да. Но мы это исправим. – Жуткие глаза впились в остолбеневшего мальчишку. – Корри! Возьми этот клинок.

Кровь отхлынула от и без того бледного лица парнишки. Похоже, он не подозревал, чем все обернется. И Готта его не винил. Даже постарался приободрить.

– Не дрейфь, пацан. Делай, что должен.

Корри даже не взглянул на него. Будто загипнотизированный прошагал к Старейшине на негнущихся ногах и сжал дрожащие пальцы на резной рукояти.

Старик заворковал:

– Хорошо. Прекрасно. – Затем его колючий взгляд переместился на остальных: – Эй, вы там! Не стойте без дела! Поставьте хэфу на колени. И возьмите вон ту чашу! Его кровь не должна испортить мой ковер.

Готта не успел даже пикнуть, когда его сдернули с кресла и ударом под колени вынудили обрушиться на пол, а к ногам подставили широкий бронзовый таз. Удивительное дело, но охотник, глядя на все это, почувствовал лишь приступ неуместного веселья. О страхе не было и речи. Он и прежде заглядывал в лицо смерти, но ничего, кроме скуки, от этого зрелища не испытывал.

Корри приблизился. Клинок он держал перед собой, слегка наклонив его кончиком вниз.

Несмотря на внешнюю худобу, подростки оказались неожиданно сильными, и о том, чтобы вырваться, можно было даже не мечтать. Готта задрал голову и заглянул в перепуганное лицо парнишки. Казалось, это его собираются казнить.

– Ну чего ты, пацан? Это всего-навсего поступок. Ты убивал раньше? Наверняка, нет. Что ж, сейчас это изменится. Вот ты был невинный, как агнец. А вот уже убийца. Черта окажется подведена, и за нее уже нельзя будет вернуться.

Корри споткнулся на шаге. Рука его дрогнула в нерешительности. На лице заплясали сомнения, взгляд заметался.

Готта, чуть выдохнув, продолжил:

– Уверен, что именно такие друзья тебе нужны? – Он осмотрелся. – Голодные рты, воры и убийцы, мечтающие о власти, которой им никогда не видать. Даже этому жирному инвалиду на каталке. Да он сам уже история. Не позволяй какому-то трупу командовать собой.

В глазах Корри что-то пробудилось. Что-то похожее на осознание. Парнишка начал понимать, в какую клоаку на самом деле угодил.

Понял это и Старейшина. Он зарычал:

– Заткните хэфу пасть!

Хаззи, не раздумывая, отвесила охотнику оплеуху.

Тот охнул, но глаз с лица Корри не спускал.

– Подумай, пацан. Хорошенько.

Вдруг некая тень промелькнула перед лицом Готты. Он было решил, что смерть пришла откуда не ждали, но быстро сообразил, что все не так. Девчонка, не выдержав нерешительности пацана, бросилась на него и попыталась вырвать клинок из чужих рук.

– Отдай! Он мой! – вопила она, брызжа слюной. – Ты недостоин! Ты слабак! Я сама прикончу хэфу!

Корри, однако, не уступил. Пытаясь не выпустить клинок, он попятился и споткнулся о кресло Старейшины. Кинжал все же выпал. Сам пацан и девчонка рухнули к старческим ногам, с остервенением вцепившись друг в друга. Они катались по ковру, осыпая друг друга ударами.

– Что вы остолбенели? – снова гаркнул Старейшина. – Растащите их!

Четыре недоумка, державшие Готту, бросились исполнять приказ, напрочь, казалось, забыв об охотнике. Но он их не винил.

Быстро сообразив что к чему, Готта осмотрелся в поисках ножа и, заметив тот у ножки одного из диванов, метнулся наперехват. Не было у него никакого плана. Лишь цель. И сейчас эта самая цель с вожделением наблюдала за тем, как два подростка дерутся за право стать убийцей во славу нелепых мистических идеалов. Правильно говорили старожилы: если Тени пропали, туда им и дорога. Нечего ворошить прошлое. А тех, до кого эта простая истина не доходила, надо было остановить.

Этим Готта и занялся. Перерезав путы, он встал, удобней взял клинок, прицелился и уверенным броском, метнул его прямо Старейшине в лоб.

Если тот и понял, что произошло, то сделать уже ничего не мог. Только нелепо скосил глаза к переносице и завалился на пол вместе с креслом.

Грохот, с которым рухнул Старейшина, привел подростков в чувство. Потасовка остановилась. Четверка и Хаззи перестали лупить бедного Корри и отступили. Они потрясенно разглядывали труп и, кажется, не могли поверить, что все вышло именно так. Сам Корри, с глубокими царапинами на шее, разбитой губой и синяком под глазом, кое-как встал. Сплюнув кровью на драгоценный ковер, он, казалось, впервые увидел Готту.

– Маленький выбор способен изменить многое, – заметил охотник.

***

Высота иных башен Мас Пирей достигала стратосферы, но туда Готта ни за что не рискнул бы взобраться. Во всяком случае, без кислородной маски и антигравитационного ранца – падать уж больно высоко. Потому местом для встречи пришлось избрать строеньице пониже. Частная, продуваемая всеми ветрами площадка, вроде бы принадлежала представительству Тетисс, но точно не скажешь.

Едва Готта выбрался из лифта, то сразу понял: его уже ждут.

Молодой человек, худощавый, бледный, с копной темных волос, собранных в аккуратный хвост на затылке. Одетый во все черное. Сцепив за спиной руки, он наблюдал, как солнце опускается за океан, окрашивая округу в теплые золотисто-оранжевые тона.

Услышав шаги, человек обернулся.

– Полагаю, дело сделано? – улыбнулся он.

Поравнявшись с Тенью, Готта кивнул:

– Старейшина мертв. – Удивительно, но в присутствии этого юноши он испытывал необычную для себя робость. Конечно, почти все разумники Галактики знали, кто такой Тень и что он собой представляет, однако лишь единицам доводилось (к счастью или же нет) встретиться с ним вживую.

– А дети?

– На корабле. Без своего главаря и заводилы, они оказались удивительно робкими. Даже слишком. Ни словечка не проронили.

Тень кивнул.

– Ну, их можно понять. Все это время они были уверены, что их Старейшина неуязвим и всемогущ. Крушение подобных иллюзий непросто пережить. Тем более после того, как вкусили крови. – Он погладил свой острый подбородок. – Хм… Может, удастся пристроить их в тетийсский приют. Хотя бы на время.

Готта не был склонен к переживаниям за то, чего напрямую его не касалось, но тут не удержался.

– Вообще-то, – сказал он, – если уж на то пошло, я бы хотел оставить себе того Корри. Парнишка вроде бы не полный придурок. Из него может выйти неплохой помощник. Позволите?

Тень, странно покосившись на него, пожал плечами.

– Как угодно. Но только если он сам не будет против.

– Думаю, что не будет.

Пикнул сигнал от встроенного в наручи компьютера. Готта опустил взгляд и проверил состояние своего счета. Заранее оговоренная сумма, поступившая на баланс, грела душу.

– А вы весьма щедры. Особенно для того, кого считают олицетворением вселенского зла.

Тень усмехнулся.

– Деньги-то не мои. На самом деле, я вообще беднее боиджийской мыши.

Готта захлопал глазами, но уточнять, что он имел в виду, не стал. Какая ему, в сущности, разница, чьими средствами распоряжается наниматель? Главное, чтоб платили хорошо и вовремя.

– Ну-с, – сказал охотник, – если понадобится еще кого-нибудь убрать, дайте знать.

Улыбка Тени испарилась, будто и не было.

– Надеюсь, что все же не понадобится. Но буду иметь в виду. Спасибо.

Ему показалось, или в глазах Тени и впрямь что-то мелькнуло? Как будто всполох зарождавшейся вдалеке грозы. Решив не испытывать судьбу, Готта отсалютовал и, бросив мимолетный взгляд на снижавшийся над платформой корабль, направился обратно в сторону лифта. В голове сам собой всплыл образ своевольного Корри. Сколько ж сил ему придется потратить, чтобы убедить мальчишку работать с ним в паре? Впрочем, сколько бы ни понадобилось, он не отступится. Тем более что все только начинается.

Хозяин Черного дворца

Когда «Неупокоенный» выскочил из гиперпространства в системе Хотеп, никто из кадетов не задавался вопросом «Почему?». Все и так отлично знали, с какой целью их сюда приволокли. А даже если б и нашлись уникумы, у кого с соображалкой непорядок, спросить старших им все равно духу бы не хватило. По крайней мере, так убеждал себя Килан Рейф, когда весь его отряд стоял вытянувшись по струнке перед огромным обзорным иллюминатором и выслушивал наставления генерала.

– Запомните, кадеты, – вещал Веертин, сложив руки за спиной, отчего черный китель натянулся на могучей груди, – у вас здесь только одна задача – вскрыть гробницу и обезвредить ловушки. Никаких трофеев. Никаких безделиц на память. Иначе, клянусь Тенями, покоя вам не будет ни на земле, ни на небе. Уж я об этом позабочусь.

Килан, как, в общем-то, и прочие его сокурсники, прекрасно знал, что генерал никогда не бросает слов на ветер и уж если пообещал провинившемуся все кары небесные, то угрозу исполнит во что бы то ни стало.

– Мы не занимаемся осквернением захоронений ради удовольствия или наживы, – продолжал Веертин, расхаживая взад-вперед и взглядом параксанского чешуйчатого ястреба изучая каждого из выстроившихся по стойке смирно подростков. – Мы не падальщики, кто бы что ни говорил. Наша цель проста – собрать как можно больше сведений о личности погребенного. Запомните это!

Килан понимал, зачем генерал затеял эту бессмысленную трепологию, но при всем желании не посмел бы оспорить желание главнокомандующего. В конце концов, даже самый последний идиот в его отряде понимал, куда ветер дует: впереди наконец-то замаячило настоящее испытание! Это ли не достойно внимания? Хотя, тут Килан готов был признать, от генерала такого уровня обычно ждешь чего-то похитрее. Ну не укладывалось в его кадетской голове, к чему Веертину давно истлевший лейровский труп. С другой стороны, не будь Килан достаточно умен, чтобы понимать, что ответы не всегда лежат на поверхности, он не оказался бы среди элиты Риоммской Военной Академии. В свои шестнадцать он уже командовал отрядом семнадцатилеток и в кратчайшие сроки стал одним из тех счастливчиков, кого генерал лично избрал в стан своих приближенных. Именно поэтому Килан слушал Веертина с неослабевающим вниманием, тщательно укладывая в голове каждую из оброненных им фраз.

– Времени у вас до заката. Ни минутой больше. Как только окажетесь внутри, сразу вызываете меня. Большего не требуется.

– Вы не отправитесь с нами, генерал?

Килан нахмурился, но не рискнул пошевелиться. Дисциплина Луо, единственного динетина в весьма разношерстном отряде, как всегда хромала. Впрочем, ему и самому было интересно, отправят ли с экспедицией няньку. Как-никак это будет первое самостоятельно задание. Если они его провалят, с перспективой дальнейшей службы в Академии можно будет распрощаться.

Веертин предпочел сделать вид, будто не услышал вопроса. Отвернувшись к иллюминатору, за которым разрастался зеленоватый эллипсоид Хотепа XII, он не без яда заметил:

– Кадеты Риомма способны на многое, но, очевидно, не на то, чтобы держать язык за зубами, когда старшие говорят.

Члены отряда Килана мрачно переглянулись. Гора мышц, которую представлял собой Луо, неловко переступила с ноги на ногу. Веертин же безжалостно продолжил:

– Челнок доставит вас в местный космопорт, откуда вам придется найти дорогу до Черного дворца. Подсказок не ждите. Как не рассчитывайте и на помощь сканеров. Местные джунгли блокируют любые способы обнаружить дворец с орбиты, так что действовать будете на земле. С местными не возитесь. Будут проявлять излишний интерес – разберитесь. Никому не доверяйте. Только друг другу. Разойтись!

Килан незаметно выдохнул и вместе с остальными потянулся к выходу. Истории, что он слышал об усыпальницах лейров, наводили на мысль, что отряд – не более чем попытка прощупать почву. Едва ли отыскать этот Черный дворец на самом деле так сложно. Скорей уж Веертин не хочет соваться туда лично до того, как убедится, что это безопасно.

Погруженный в эти мрачные мысли, он уже был на полпути к коридору, когда резкий оклик заставил его остановиться.

– Генерал?

Веертин, чьи сведенные над переносицей брови походили на мохнатую гусеницу, приблизился. Цепкий взгляд бегал по лицу Килана, как будто выискивал признаки недовольства.

– Считаешь, задание слишком пустяковое?

– Никак нет, генерал.

– Не лги. Ваши лица так и излучают недовольство. Будь у меня приемник помощнее, его можно было транслировать через инфосеть.

Килан потупился. Он не знал, что сказать. И откровенно говоря, не был уверен, что это вообще требуется. Больше года назад покинув свою родину Баракию и примкнув к корпусу Веертина, он никак не мог привыкнуть к манере его командования. В общем и целом, генерала считали гением, однако бродило о нем несколько слухов, которые наводили на определенные размышления. Кое-кто шептался, будто Веертин – поклонник некоего темного культа, и время от времени приносит своих кадетов в жертву давно ушедшим лейрам. Килан слухам не доверял, но ушки при этом предпочитал держать на макушке.

– Это задание послужит тебе и твоему отряду испытанием, – сказал Веертин. – Найдете дворец – докажете, что не полные кретины и вам можно доверять. В нынешней ситуации это особенно важно.

– Что вы имеете в виду?

Вопреки ожиданиям, Веертин не стал беситься и даже снизошел до ответа

– До меня дошли крайне неприятные слухи. Дома не все ладно.

На вопросительное выражение лица Килана, генерал, понизив голос, пояснил:

– Император мертв. Некто пробрался в его покои и заколол ножом, будто силикатную свинью.

Если бы генерал сжал кулак и со всего маху ударил бы Килана в солнечное сплетение, тот испытал бы меньшую боль. Сама по себе фигура Императора не играла большой роли в Галактической политике, но как символ имела огромное значение.

– Как?! А охрана?! Как они допустили?

Веертин тяжело вздохнул, почесал большой горбатый нос, покосился на пару своих личных роботов-телохранителей, блестящими одноглазыми скульптурами застывших у входа.

– Если Тень берется за дело, – процедил он, – любая охрана бессмысленна.

– Тень? – Килан не мог поверить, что генерал это всерьез. – Тот самый? Из страшилок?

Взгляд Веертина почему-то упал на наплечник кадета, на плотной ткани которого было вышито изображение монстра, изрыгающего пламя.

– Не все страшилки рождаются на пустом месте.

– И все же я не могу поверить…

– Твоей веры не требуется, – отрезал Веертин, вновь отвернувшись к иллюминатору. – В столице сейчас бедлам, но я собираюсь отправить туда своих агентов и выяснить правду.

Килан не знал, что на это сказать. Чутье настойчиво шептало, что слова генерала вообще не предназначались для его ушей. Или служили очередной проверкой на верность. Возможно, он желает убедиться, что кадет достоин хранить его тайны.

– Ты слышал о том, что случилось на Тейрин год назад?

Килан кивнул, но не без внутренней дрожи. В ту пору он не просто слышал о произошедшем. Он сам был на станции. И был свидетелем тому, как группа фанатиков, носящих громкое имя Дети Шуота, зверски прикончила обитавшего в канализационном отсеке вормина. Килан тогда служил подмастерьем главного ремонтника станции и своими руками вылавливал кишки червя-переростка из колодца, в котором тот устроил себе дом. С тех пор он презирал все, что было связано с Детьми Шуота в частности и Тенями вообще.

У Веертина на сей счет, однако, нашлись свои соображения.

– Именно Тень устроил там резню. Не представляю, чем те подростки так его разозлили. Говорят, будто он обожает загонять своих жертв в ловушку, а после доводит их до того, что они сами начинают молить о пощаде.

Килан хлопал глазами, но перебивать генерала не рискнул. Несмотря на разницу сведений, спросить он осмелился лишь об одном:

– Вы полагаете, этот… Тень может помешать нам на Хотепе?

Веертин оглянулся.

– Пускай Хотеп считается дремучим захолустьем, нельзя отмахнуться от вероятности нежелательного внимания к нашему… предприятию.

Странный намек подтолкнул к еще одному вопросу:

– Но… зачем это ему?

Генерал вдруг зашипел рассерженным гокки.

– Слишком много желаешь знать, кадет! Ты получил приказ. А теперь иди и выполни его с честью!

***

О том, что Хотеп XII считалась одной из самых ничтожных планет даже по меркам пограничных систем, догадался бы и школьник. Климат влажный, местность болотистая, а население – по большей части примитивные амфибии-удо, да редкие переселенцы, которые основали безымянный космопорт. В общем, дыра как она есть, чьей единственной достопримечательностью можно назвать лишь пресловутую гробницу лейра, что так приглянулась Веертину.

– Надо было респираторы прихватить, – заметил один из шестерки в отряде Килана, с отвращением заглядывая в крошечный иллюминатор. Звали его Черенок и он, как и другие, был облачен в серо-зеленую кадетскую броню, отличавшуюся от общепринятой в академии лишь кровавого цвета оттиском, вытравленным на наплечнике. Оттиск изображал монструозный лик. – Чую, вонь там стоит – будь здоров.

– Кстати, да, – подал голос второй кадет – коренастый анаки, чья кожа отливала небесной лазурью. Звали его Гас. – Хоть бы шлемы выдали.

– Суть в том, – заговорил Килан, – чтобы мы прочувствовали, что представляет собой это место. Ведь цель нашего появления – не только поиски гробницы, но и обучение.

Кто-то понимающе кивнул, а кто-то лишь нарочито фыркнул. Гас же, сдвинув черные брови, спросил:

– Как ты умудряешься так говорить? Ну, словно старик.

Килан не ответил. Ему нечего было сказать. Не объяснять же всем и каждому, что после работы на Тейрин он вообще позабыл, что такое беззаботность.

Местом посадки выбрали не сам космопорт, а небольшую, но плотную на вид прогалину вблизи Синей топи, в пределах которой за зарослями и должен был обнаружиться Черный дворец. Местные удо, едва заприметив корабль, тут же попрятали носы в норы. Зато взгляды колонистов и бездельников космопорта так и липли к узнаваемой броне кадетов.

– Говорил же, что задохнемся, – сморщив нос, пробубнил Черенок, затем неприязненно зыркнул в сторону местных жителей: – На что уставились? Слово и дело Империи! Ковыряйтесь в своей грязи дальше!

Килан и рад был отвесить тому подзатыльник, да перед незнакомцами устраивать спектакль не желал. Тем более что не все из них выглядели напуганными или подозрительными. На лицах некоторых виднелся вполне очевидный интерес.

Особенно в этом отличился тощий попрошайка, выкатившийся едва ли не к самому трапу челнока. Грязный настолько, что натурального цвета кожи было не разобрать, и облаченный в латаную-перелатаную тунику, он оказался единственным, кто разглядывал кадетов и притороченные к их поясам бластерные винтовки с неподдельным восхищением.

– Ишь ты! И это откуда таких молодцев в наши края занесло, а? – Попрошайка подскочил ближе. Спутанные, будто гнездо болотной каракатицы, волосы почти целиком скрывали еще совсем нестарое лицо.

– Не лезь не в свое дело, – посоветовал Килан, с трудом сдерживаясь, чтобы не сплюнуть. На попрошайку не только смотреть, но просто находиться рядом было невыносимо. Все-таки стоило послушать Черенка и захватить респираторы. Он развернулся к отряду, дав знак следовать за собой, и уверенно зашагал вдоль самой кромки топей. По правде говоря, Килан понятия не имел, с чего следует начинать поиски, но терять лицо перед командой не желал. Во всяком случае, не на глазах у зевак.

Попрошайка не отставал, будто нарочно нарывался на хорошую взбучку. Беззаботно пиная сандалиями попадавшееся на пути грибы, он широко ухмыльнулся.

– Серьезные парни, стало быть, а? Крутые. Стало быть, и дельце у вас тут крутое. А то как же. – Оказавшись чуть ли не вплотную к кадету, он взял и панибратски пихнул того в плечо.

От такой бесцеремонности даже всегда сдержанный Килан моментально вскипел.

– Совсем страх потерял?! – Ладонь инстинктивно легла на рукоять бластера, отчего лица все еще провожавших их взглядами местных повытягивались. – Хочешь, чтоб пристрелил, как собаку?

Тот застыл и несколько мгновений просто хлопал глазами, будто и не подозревал о таком странном чувстве, как страх.

– А что такое собака? – поинтересовался он вместо этого.

Килан едва сам не зарычал, но тут Ламмия, единственная девушка в отряде, да еще способная в рукопашной уложить пятерых разом, окликнула:

– Оставь ты его, Рейф. Времени гокки наплакал. Незачем тратить его на всякую шваль…

– Шваль? А это что?

– …Мы должны отыскать эту чертову могилу до того, как солнце сядет, – продолжала Ламмия, чьим словам согласно закивали остальные.

– Могилу? – снова подал голос попрошайка. – А вы не про Черный дворец, часом, а? Да? Я прав? Я ведь прав, да? – Затем вдруг резко крутанулся вокруг своей оси и радостно протянул: – У-у-у! До чего же круто!

Вот тут Килан уже не выдержал. Схватив прилипалу за мешковину, он приблизил его грязнющее лицо вплотную к своему и вопреки естественному отвращению вкрадчиво проговорил:

– Послушай ты, гнарк болотный! Еще раз варежку откроешь, я тебе ее камнями под завязку набью, понял? У нас своя дорога, у тебя – своя. Вот и топай по ней, пока цел.

А тот только и глядел на Килана до странного проникновенными зелеными глазищами.

– Меня зовут Супай.

Килан тут же оттолкнул его.

– Да мне плевать! Сказано тебе, скройся!

Ага. От него, похоже, дождешься.

– Но ведь я помочь вам могу! – Попрошайка бодрой рысцой заскакал рядом.

– А мы просили? – хором воскликнули Килан, Черенок и Гас. Ламмия закатила глаза.

Попрошайка тут же улыбнулся во все свои тридцать два гнилых, но удивительно ровных зуба:

– Так вам и не надо! Я ж это, как его, добровольно вызываюсь. Вы ищите дворец, а я один из немногих, кто знает, как его отыскать. Так-то.

Луо громко фыркнул:

– Ты-то? Знаешь, где находится Черный дворец?

– Ага, – живо закивал Супай, подскочив к здоровенному динетину. – Бывал там. И не раз. Запросто покажу. И дорого не возьму.

Килан резко остановился, отчего прилипала, успевший немного отстать, налетел на него со спины. Стащив попрошайку с себя, кадет задал вполне справедливый вопрос:

– Если это правда и Черный дворец так легко найти, почему его еще никто не разграбил?

Но тот и не думал смущаться. Снова ухмыльнувшись, Супай ответил:

– Так ведь все знают, что там всякая лейровщина творится. Призраки, ночная жуть там и прочее.

Гас тут же выдохнул:

– Начинается…

Но Супай и глазом не моргнул. Стойко выдержав полный скепсиса взгляд анаки, он быстро закивал:

– Правда-правда! Даже удо туда соваться не рискуют, хотя уж им-то собственных болот бояться нечего.

– Кто додумался строить дворец на болоте?

– Так ведь то гробница! – заметил Супай, на этот раз совершенно серьезно разглядывая каждого из кадетов. Руки при этом он сложил за спину, отчего стал походить на какого-нибудь молодого ученого. Только вот грязь и драное рубище все впечатление портили. – Гробницам положено быть неприступными. В самой чаще Синей топи есть озеро, посреди которого имеется небольшой островок. А на островке стоит Черный дворец. Добраться дотуда вплавь не так уж и сложно. Если, конечно, не заплутать в чаще и не попасть на обед местным хищникам. Но на самом острове случается… всякое.

– Если все это так сложно, то почему ты еще жив? – спросил Черенок.

– Такой уж я скользкий тип, – с простодушной улыбкой развел руками Супай. – Всегда умудряюсь выбираться из любых передряг почти без потерь.

– Ага, – буркнул Гас. – Наверное, потому и отираешься в сраной глуши, куда ни один здравомыслящий разумник и носа не сунет.

Конечно же, попрошайка его услышал. Он посмотрел на анаки весьма добродушно. Даже улыбнулся. Однако, что удивило сильнее, ни слова не сказал. Лишь развернулся и со все также сложенными за спиной руками уверенно зашагал в сторону чащи.

Кадеты, разумеется, не спешили кидаться следом без ясно выраженного приказа лидера, но вопросительными взглядами Килана все же закидали.

А тот размышлял.

Связываться с местными нисколько не хотелось, но без знающего свое дело проводника они могли часами плутать по болотам, а то и вовсе никогда из них не выбраться. Веертин предупреждал, что сканеры бесполезны. Так оно и вышло. Отыскать гробницу лейра в гуще плотно жавшихся друг к другу высоких деревьев представлялось той еще задачкой. А еще их зачем-то ограничили во времени. В одном можно не сомневаться: если генералу придется лично взяться за дело, это будет означать лишь одно: провал. А о том, чем это могло грозить Килану и всему его отряду даже думать не хотелось. В Академии за Веертином закрепилась жуткая репутация, и все знали, что ошибок он не прощал. Проще всего было воспользоваться услугами грязного пустомели.

Но почему же тогда у него такое чувство, будто появление этого Супая на их пути совсем неспроста?

– Эй, Рейф! – окликнула Ламмия, подбоченившись. – Часики-то тикают. Пора двигать. Идем за ним или нет?

Еще несколько мгновений потратив на взвешивание всех «за» и «против», Килан в итоге кивнул.

– Только не спускайте с него глаз. Мало ли что…

***

Как бы там ни было, их самовызвавшийся проводник свое дело знал – это Килан мог сказать наверняка. Они уже успели зайти примерно на километр вглубь болот, но еще ни один не оступился, не потерялся и не стал жертвой местных зверюг, коих тут, кстати говоря, шастало немало. Килан то и дело выхватывал взглядом подозрительные тени, крадущиеся следом за ними на почтенном удалении. Кто это был, понятия он не имел, но слова с хозяйским видом вышагивавшего впереди Супая немного успокаивали.

– Древесные химеры. Трусливое племя. Они не нападут, пока не дождутся, чтобы кто-нибудь из вас отстал. – И хихикнул: – Упрямые сучки.

С каждым новым шагом Килан чувствовал, что воздух вокруг как будто тяжелеет. Отвратительная болотная вонь усиливалась, а тучи кровососущих насекомых, жадно впивавшихся в открытые участки кожи кадетов, становились гуще.

– Странное какое-то место, – выдал заключение Гас, наградив себя очередной пощечиной и размазав трупик насекомого по синей коже. – Отвратительное. Надо было брать не респираторы, а шлемы. Будь прокляты все лейры разом! И кровососы! Да они меня точно сожрут!

– Чем больше им уделяешь внимания, тем прилипчивее они становятся, – вдруг заметил Супай, на секунду оглянувшись. – Не маши руками, и насекомые отстанут.

Но Гас только разозлился:

– Как же не махать, если они кусаются! Умник хренов!

Килан думал, что Супай что-нибудь скажет, но тот равнодушно пожал плечами и легко перескочил с кочки на кочку.

К тому моменту, как они выбрались к злополучному озеру, всякие сомнения насчет Супая отвалилась, будто старые болячки. Притом у всех. А как иначе, если прямо на них своим негостеприимным фасадом уставился тот самый Черный дворец?

Он и в самом деле был черным. Из чего сделан – дерева или камня, – с виду не понять, но в том, что это величественное и мрачное многоярусное строение внушало трепет всякому, кто хоть раз взглянул на него, сомневаться не приходилось. Искусная резьба украшала каждый из изогнутых коньков, а крышу венчала черная статуя человека в монашеском облачении. Иных скульптур не наблюдалось, и потому Килан вполне справедливо решил, что это сам хозяин гробницы.

– Теперь ясно, почему они называют это дворцом, – проговорил Луо.

Кто-то позади присвистнул:

– Аж в пять этажей отгрохали. Надо же. И зачем только?

Ответил им, разумеется, Супай:

– В древние времена на разных мирах было принято возводить усыпальницы и оборудовать их небольшими алтарями, где всякий желающий мог помолиться за душу усопшего. Здесь то же самое.

– Но кто бы стал поклоняться лейру, еще и на болоте? – спросил Черенок.

На что Супай очень загадочно и крайне нетипично для такого простачка улыбнулся:

– Действительно, кто бы?

Никто не ответил.

– Как нам туда попасть? – стиснув зубы, спросил обычно молчаливый Дилл, второй анаки в их отряде.

Супай тут же закатил глаза.

– Вы, блин, на болотах! Вы что, даже не догадались с собой какие-нибудь надувные лодки прихватить? Тоже мне…

– А сам-то ты как туда добирался? – фыркнул в свой черед Дилл.

– Вплавь, – процедил проводник. И что-то в его тоне показалось Килану настолько подозрительным, что он с трудом заставил себя сосредоточиться на деле.

– Переплыть и мы можем, – заявил мрачный Луо и без дальнейших рассусоливаний нацелился прямиком в водоем. – Делов-то!

Он уже почти по колено скрылся в воде, как вдруг Килана будто что-то ужалило, и закричал не в меру храброму кадету:

– Стой, Луо! Ни шагу дальше!

– Но почему? Этот же ныряет. С ним-то все в полном по…

Договорить Луо не успел, потому что именно в этот момент со дна озера всплыло нечто, похожее на живую лиану, и без особых усилий уволокло динетина под воду, только плеск и остался.

– Луо!!! – завопила Ламмия.

Килан, повинуясь инстинкту, собирался броситься собрату на помощь, однако был остановлен удивительно сильной для доходяги хваткой.

– Я бы этого не делал, – негромко заметил Супай, с жутким хладнокровием заглядывая Килану в глаза. – Вашего товарища уже не спасти.

– Ах ты, ублюдок! – Гас схватил попрошайку за грудки и поволок его к снова ставшей идеальной озерной глади. – Я тебя сам сейчас там утоплю! Почему ты не предупредил?! Ты нас нарочно погубить тут задумал?!

– Гас! – крикнул Килан, с трудом поборов собственное потрясение. – Остановись! Отпусти. Мы не должны его трогать.

– Что?! Ты его защищаешь?! Из-за него только что Луо утопили! Ты совсем ополоумел, Рейф?!

– Я сказал, остановись! Это приказ! Вообще никому не двигаться!

Те из кадетов, кто пусть и молчаливо, но явно разделяли точку зрения Гаса, недоверчиво переглянулись. Килану не нужно было смотреть в их сторону, чтобы понять, что за идеи рождались в их головах. Многие в его отряде не понимали, отчего какой-то выскочка с Тейрин стал их лидером. И многие были бы не против, если б с ним вдруг что-то случилось.

Положив руку на бластер, Килан обвел всех, кто был на поляне суровым взглядом и уверенно проговорил:

– Лучше отпусти его, Гас. Ну же.

– Рейф прав, – подала голос Ламмия, прежде наблюдавшая за сценой с той же отстраненностью, что и сам виновник трагедии. – Он и впрямь предупреждал о хищниках. Луо стоило внимательней отнестись к предупреждениям.

– Пошла ты! – выкрикнул Гас, но мешковину попрошайки все же отпустил. – Ты такая же гадюка, вот что!

На то, чтобы страсти более-менее улеглись, понадобилось несколько лишних минут. Солнце за это время успело опуститься к лесной опушке, отчего местность вокруг дворца сделалась сумрачной.

– Так как нам попасть на противоположный берег? – спросил Килан, приблизившись к Супаю.

Тот, сидя в траве, отстраненно рассматривал обманчиво спокойное озеро. Не поднимая взгляда, тот тихо проговорил:

– Тварь накормлена. Теперь можем плыть без оглядки.

Килан всерьез опасался, что не сумеет совладать с порывом, и все-таки прибьет попрошайку. Сжав пальцы в кулак так, что костяшки побелели, он сквозь крепко стиснутые зубы процедил:

– Лучше бы тебя этой твари скормили.

Супай, наконец подняв на Килана свои глазищи, вдруг чуть ли не с тоской пробормотал:

– Знаешь, а ведь я ей почему-то не настолько нравлюсь.

***

Заставить себя шагнуть в воду оказалось непросто, но муштра в академии и жизнь бок о бок с обожавшим сточные воды червем-переростком помогли Килану перебороть внутренний страх. Что помогло остальным – значения не имело. Только задача, для завершения которой у них в запасе оставалось не более получаса.

Супай без понуканий первым шагнул в озеро и покуда благополучно не добрался до острова, никто из кадетов не смел сдвинуться с места. Килан замыкал шестерку и выдохнул лишь когда его ботинки ступили на пружинящую почву пологого берега. Несмотря на то что физически они по-прежнему находились на территории болот, обычные для такой местности вопли животных и лиственный шум здесь звучали сильно приглушенными, будто пропущенными через особый барьер.

– Что еще нам надо знать об этом месте? – Черенок толкнул Супая, разглядывавшего прочные ворота главного входа. – Говори!

– Только то, что к его владельцу нельзя относиться неуважительно.

На этот раз никто вперед не спешил. Все застыли с выжидающими лицами, глядя на проводника. Если тот и понимал, к чему все шло, то виду не подал и, казалось, искренне воспрял духом, когда ему прозрачно намекнули, чтобы он первым вошел во дворец.

О том, что самому строению многие сотни лет говорил не только заросший ползучей огнянкой фасад, но и глубоко опустившиеся в почву ступени, ведшие к главному входу. Супай вспорхнул по ним, точно сам был воплощением призрака, и, остановившись на крыльце, легонько стукнул в одну из громадных черных створок. Памятуя о предупреждении не относиться к хозяину здешних мест неуважительно, никто не посмел усмехнуться. Каждый из кадетов, включая самого Килана, задержал дыхание, мысленно молясь, чтобы с той стороны не ответили.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Супай рискнул войти внутрь. Створка, которую он толкнул, поддалась с легкостью и без малейшего скрипа, словно только что была прилажена на место.

Килана нельзя назвать разумником мнительным, но, несмотря на это, он прекрасно понимал, что когда имеешь дело с лейрами, ни в чем нельзя до конца быть уверенным. Даже абсолютно безумная на первый взгляд идея Веертина вернуть Тени, по итогу могла оказаться вполне действенной. И потому кадет твердо зашагал следом, не желая выпускать проводника из виду.

Поскольку дворец, несмотря на свое громкое название, окон в принципе не предполагал, внутри оказалось не видно ни зги. Того света, что падал через приоткрытую створку, не хватало даже разогнать мрак в ближайшей паре метров.

– Фонарики-то хоть взяли?

Килан предпочел дать ответ действием – не в том смысле, чтобы ударить проводника (хотя руки чесались со страшной силой), а молча снял маленький, но мощный световой стержень с пояса.

– Что ж, мое уважение, – с очередной ухмылочкой кивнул Супай, отодвигаясь в сторону.

Килан, пока его сопартийцы по одному протискивались внутрь, с тихим изумлением разглядывал внутреннее убранство гробницы. Лейрам, в отличие от их идеологических противников куатов, тяга к показухе и внешнему лоску была чужда, а потому они не возводили величественные храмы и не обустраивали богатые усыпальницы. Даже их старая Цитадель на Яртелле была не более чем оперативным штабом, где абсолютно все служило какой-нибудь практичной цели. А вот Черный дворец поражал. Пускай мрачный, пускай угнетающий, он тем не менее нес в себе все признаки того, что погребенная в его стенах персона, при жизни занимала очень высокое положение.

– Не то, к чему вы привыкли, скажи, а?

Гнарков Супай! Килан с трудом сдержался, чтобы не огрызнуться. Вместо отповеди вконец обнаглевшему проводнику, он обратился к отряду:

– Рассредоточьтесь по периметру. Осмотрите здесь все. Но ничего не трогайте!

– Может, хоть на память что-нибудь прихватить? – вставил Черенок.

– Приказ генерала: ничего не трогать! – с нажимом повторил Килан. – Лишь Тени знают, каких подлян тут понаделали.

– Умно, – снова подал голос Супай. – Тела лейров, как правило, предавали огню. Считалось, что после смерти те из них, кто отличался особенно крепкой связью с Тенями, мог оставлять блуждающий отпечаток своего «Я». На Параксе эти призраки называли блуднями.

– А тебя спрашивали? – вскинулся Гас, как-то странно втягивая шею, будто опасаясь, что со стропил вот-вот что-нибудь спрыгнет. Затем повернулся к Килану: – Я-то думал, здесь как минимум пять этажей.

– Покойнику и одного больше, чем достаточно, – откликнулся тот, с осторожностью продвигаясь вглубь усыпальницы. Было очевидно, что комната тут всего одна – она же главный погребальный зал. Четыре каменные колонны, украшенные искусной резьбой, поддерживали потолок, терявшийся в темноте наверху. Вдоль трех основных стен скромно возвышались статуи человеческих фигур, чьи наклоненные лица скрывали просторные капюшоны, а ладони сжимали некие сферы из странного, похожего на стекло материала. Внутри сфер содержалась жидкость, напоминавшая расплавленный металл. У подножия каждой из статуй располагались невысокие столики для подношений и вознесений молитв, но, судя по виду, ими никто и никогда не пользовался.

Остановившись около одной из статуй, Супай с ноткой обиды проговорил:

– При жизни он имел необычайный почет, а после смерти оказался не нужен даже ученику.

Килан решил, что ему не стоит обращать внимания на болтовню сумасшедшего, и предпочел задаться более насущным вопросом:

– Где саркофаг?

По логике вещей становилось понятным, что гроб с покойником должен находиться в самом центре зала, однако место на возвышении между колонн пустовало.

Супай, оторвавшись от мрачных дум, и на этот раз сказал с усмешкой:

– Дикарей видно за световой год! – Он отстранился от постамента и приблизился к Килану, уже даже не пытавшемуся скрывать, что готов прибить проводника, пусть только возможность подвернется. Остальные члены отряда, по-прежнему топтавшиеся у входа, несмотря на то, что получили вполне ясный приказ, взирали на этих двоих с неменьшим раздражением.

– Говори, – процедил Килан, мысленно отметив внезапную оговорку.

– Я уже сказал, что лейры не хоронят своих. Либо сжигают. Либо…

– Либо, что?! – не выдержал Гас. – Какая еще тут может быть альтернатива?!

На это Супай лишь развернулся и просто указал в сторону самой дальней стены, где, как изначально думал Килан, находилось нечто вроде алтаря или чего-то подобного. Однако, присмотревшись, понял, что принял за алтарь огромный обсидиановый трон, на котором в лучших традициях древних царств, восседал скелет.

– Как мы его не заметили? – высказался Черенок.

Супай на это пожал плечами:

– Недостаток опыта нередко мешает примечать очевидное.

– Нет, ну можно я ему врежу, а? – чуть ли не взмолился Гас.

Килан дал тому знак оставаться на месте, сам же направился к мертвецу.

Чем ближе он подступал, тем отчетливей виднелись детали, которые при первом взгляде, ускользнули от внимания. Несмотря на возраст, кости скелета были неестественно белыми, будто их долго и тщательно полировали, и оттого напоминали обыкновенный муляж, обряженный в истлевшие одеяния. Ни украшений, ни амулетов при трупе не наблюдалось. Чем этот тип мог так заинтересовать Веертина, все еще оставалось неясным.

Килан полуобернулся и, выцепив взглядом Черенка, приказал:

– Свяжись с генералом. Скажи: мы нашли его труп.

Черенок кивнул и полез в карман за передатчиком, а Супай вдруг громко и звонко рассмеялся. Это было настолько неуместно и дико, что Килан почувствовал, как все его внутренности завязались узлом.

– Что смешного? – с трудом подавив дрожь, спросил он.

Но проводник и не думал смущаться. Встретив испепеляющий взгляд широкой улыбкой, он сказал:

– Забавная оговорка, скажи? Его труп. Ха-ха. Прозвучало так, будто вы нашли труп самого Старейшины. Разве не смешно?

– Придурок, – с презрением прошептала Ламмия.

– Эй, Рейф! – позвал Гас. – А может, пора заплатить чудику? Его работа тут вроде как выполнена. Хватит нам нервы мотать.

Предложение заставило всех насторожиться.

Кроме самого Супая, как ни странно.

Килан понимал, к чему клонил Гас, хоть всерьез и не рассматривал подобный исход. С самого начала, как только ступили на поверхность Хотепа, он знал, какого вида монетой придется расплатиться с проводником за оказанную услугу, но предпочитал не думать об этом до того момента, как задача будет выполнена. А теперь… не представлял, хватит ли внутренней подлости так поступить. Особенно если взять в расчет истинную подоплеку их затеи.

Напряжение нарастало с каждой секундой, а Килан не спешил давать ответ, продолжая разглядывать Супая. Своим всезнайством и непосредственностью проводник внушал все больше подозрений. И все же, по мнению Килана, этого было недостаточно, чтобы вот так запросто забрать чью-то жизнь. Особенно после того, как тот привел их к цели.

В мертвой тишине гробницы звук возводимого курка прозвучал едва ли не громче, чем сам выстрел. А Супай, по-прежнему будто бы ничего не понимавший и внимательно вглядывавшийся только в лицо Килана, спросил чуть ли не с удивлением:

– Так ты сомневаешься? Как неожиданно.

Это могло означать что угодно, но Килану не повезло спросить: в этот момент над дворцом послышался гул снижающегося челнока. Кадет незаметно выдохнул. Теперь судьба Супая будет зависеть от генерала.

***

Веертин царственно прошагал по просторному нефу, довольный и щедро рассыпающий похвалу. По обеим сторонам генерала топали его бессменные и молчаливые телохранители. Сжимая в руках электропосохи, они сканировали гробницу светящимся алым глазом, как будто выискивали угрозу, способную притаиться в сумрачных уголках.

– Прекрасная работа! Просто превосходная! Шестеро пришли сюда, пятеро остались. От лучшего отряда академии другого я и не ждал.

Кадеты переглянулись, но вслух никто ничего не сказал. Килан понимал, о чем все подумали, и был с ними согласен. Но только отчасти. Глупо отправляться на заведомо опасную миссию и предполагать, будто никого не заденет. Что касается потерь… что ж, тут стоило признать, они и впрямь обошлись малой кровью. Но вовсе не из-за своего мастерства, а благодаря усилиям кое-кого постороннего…

Веертин, точно услышав эти мысли, обратил внимание на Супая, привалившегося к одной из колонн со скрещенными на груди руками:

– А это кто?

– Проводник, – не замедлил с ответом Килан.

Генерал довольно долго изучал попрошайку, затем выпятил нижнюю губу и с совершенно неуместной, на взгляд Килана, надменностью вопросил:

– Так это ты помог отыскать этот дворец?

– Ну я, – развязно кивнул Супай.

Веертин от такой бесцеремонности опешил, но довольно быстро взял себя в руки и выдавил ледяную улыбку.

– Стало быть, к тебе обращаться с поклоном.

– Кланяться не обязательно. Денег будет достаточно.

Густые генеральские брови чуть вздрогнули.

– И сколько же мы тебе задолжали, позволь поинтересоваться? – При этом взгляд Веертина переместился с проводника на Килана. Тот уткнул глаза в пол. Вспомнилось предупреждение ни с кем не контактировать, никому не доверять.

Но Супай, будто не замечая всех этих переглядываний, запросто почесал промежность и выдал:

– Да много-то мне не надо. Так, чтоб хватило на пару дней в местной ночлежке. Разве что… ну, понимаете… интересно же, что вы собираетесь сделать с хозяином этого домика. Так вот, я просто хотел бы узнать, зачем он вам сдался. И все. Больше мне ничего не нужно.

– И правда, – тут же хмыкнул Веертин, снова оглядывая каждого из кадетов по очереди. – Цена более чем разумная.

Еще секунду они с Супаем обменивались совершенно неестественными улыбками, а после генерал легко снял с пояса бластер и единожды разрядил его в славного попрошайку – никто не успел пикнуть. Яркий синий росчерк, на мгновение осветил полутьму усыпальницы. Проводник дернулся, ударился затылком о колонну и плавно сполз на мозаичный пол. Признаков жизни он больше не подавал.

– Поверю, что именно так поступить вы и планировали, – заметил Веертин, небрежным движением убирая бластер на место.

Никто не возразил.

Генерал, видимо, иной реакции не ожидая, деловито хлопнул в ладоши и с нескрываемым энтузиазмом нацелился в сторону трона.

– Надеюсь, ты действительно тот, за кого себя выдаешь.

Килан смотрел, как Веертин взбежал по ступеням и завозился над скелетом. Чем он там занимался, было не очень понятно, однако сам факт вдруг всколыхнул такую волну негодования, что кадет с трудом удержался, чтобы не пальнуть в оттопыренный зад. Отчего-то, и Килан сам не мог понять отчего, но столь бесцеремонное обращение с останками древнего существа показалось ему черным кощунством. Пускай мертвец был лейром и при жизни заслуживал всяческого порицания, но чем они сейчас лучше него? Всего лишь банда вандалов, возжелавшая поживиться тем, что плохо лежит.

– Генерал, – сказал он, с трудом подавляя отвращение, – я все же не уверен, что этого мертвеца стоит тревожить. Зачем мы здесь?

Все, кто был внутри гробницы, включая двух механических телохранителей, посмотрели на Килана. Даже Веертин обернулся. В куцем свете фонарей лицо его напоминало посмертную маску.

– Знай свое место, сопляк! – прорычал он, а потом вдруг схватил скелет за отворот савана и смахнул на пол. Белые кости с сухим стуком рассыпались по возвышению и лестнице. – Это подделка! Муляж, понимаете? Никакой это не лейр, а просто кукла!

Килан и его отряд, скучковавшись чуть поодаль бездыханного Супая и мало что понимая, воззрились на генерала, который от ярости только что не саульским горным козлом скакал.

– Вас обдурили! – Веертин сбежал по лестнице и, подскочив к Килану, толкнул его в грудь: – Наверняка все это и вовсе никакая не гробница! Аттракцион для идиотов! Коими ты и весь твой отряд оказался!

Он мог заплевать Килана целиком, только все равно не дождался бы возражений. Ежедневная муштра на протяжении нескольких месяцев из любого вылепила бы истукана. При этом внешняя невозмутимость не препятствовала на чем свет стоит поносить генерала мысленно. Вступив в ряды Академии, Килан ожидал большего, чем рысканье по болотам и гробницам.

– Ты даже не представляешь, как сильно я в тебе разочарован, Рейф. На твои плечи была возложена наипростейшая из задач – найти Черный дворец. И ты с ней не справился. – Генерал обвел взглядом отряд: – Никто из вас не справился! Вы не кадеты Риомма! Вы просто дебилы! Никчемное отродье, которое любой абориген вокруг пальца обведет!

Глядя в выпученные, испещренные тонкими кровавыми прожилками глаза Веертина, Килан с трудом удержался, чтобы не схватиться за бластер. Даже взялся за рукоять, что моментально спровоцировало телохранителей принять боевую стойку. Сам генерал, заметив движение кадета, осторожно попятился. Взгляд его наполнился невыносимым презрением. Он оттопырил нижнюю губу и открыл рот, намереваясь что-то сказать, как вдруг со стороны трона донеслось меланхоличное:

– И все же дворец настоящий.

Веертин едва не подпрыгнул. Резко крутанулся и выпалил в темноту:

– Что?

Усталый вздох был похож на ветер, прокатившийся по пустыне.

– Гробница настоящая, – прозвучало из мрака.

– Кто это сказал?!

Смешком, что раздался в ответ, можно было крошить камни.

– Разве вы не в курсе, в чьи владения вторглись?

Килана от этой фразы пробрало до мурашек, чего уж говорить о генерале, с чьего благородного чела едва ли не дождь хлынул.

– Покажись! Немедленно! – Веертин жестом велел телохранителям высветить ту часть усыпальницы, где лежал сброшенный им же самим скелет.

Как только лучи фонарей упали на белые кости, по-прежнему неподвижные и завернутые в полуистлевшее тряпье, пот прошиб и самого Килана. И причина тому была особая: отсутствие тела Супая!

Веертин, не подозревая о пропаже, снова выкрикнул:

– Я сказал, покажись!

Ответом ему был еще один смешок, только уже похожий на шелест листвы над погостом.

– А ты здесь не хозяин, чтоб приказывать.

Сферы, покоившиеся в руках статуй, внезапно налились потусторонним сиянием. Как только они обрели достаточно мощи, чтобы осветить усыпальницу, Килан осознал, что трон больше не пуст. Там, откуда генерал сбросил скелет, закинув ногу на ногу, восседала высокая, худая и черная, будто космическая бездна, фигура.

Генерал беззвучно захлопал ртом. Похоже, явление призрака застало его врасплох.

– Так ты и есть?.. – выдохнул он.

Тень на троне подалась вперед.

– Кто?

Молчание.

– Ну? Кто же я?

Веертин, казалось, готовился хлопнуться в обморок. Приоткрыв рот, он издал несколько невнятных звуков, как будто хотел, но не решался произнести чужое имя. А может, просто его не знал?..

Новый смешок, от которого волосы на затылке Килана зашевелились, перерос в продолжительный и холодный смех.

– Так тебе даже это неизвестно. Занятно. И все же ты рискнул заявиться сюда. Осквернил останки давно почившего лейра. И еще требуешь к себе уважения?

Последний упрек, похоже, неслабо задел щепетильность Веертина.

– Какие еще останки?! Я с одного взгляда могу определить подделку! Этот скелет вообще ничего не стоит, а мне нужен надежный источник!

Килан не был уверен, что понял весь смысл слов генерала, и будто загипнотизированный наблюдал за тем, как Тень склонила голову набок.

– Таких идиотов я на своем веку еще не встречал.

На это генерал не нашел что ответить.

Заминкой воспользовался Черенок и громко спросил:

– Что ты такое?

Тень рассмеялась игриво, будто и в самом деле находила ситуацию забавной.

– И впрямь, что же я такое? – Она подалась вперед. – Идеи найдутся?

Гас, кажется, планировал высказаться, однако убийственный взгляд, которым генерал наградил анаки, заставил его захлопнуть рот.

– Мы здесь не для того, чтобы в твои идиотские игры играть, – надменно процедил Веертин. – Изыди, нечисть! Ты не более чем иллюзия, призванная смущать идиотов.

Призрак на троне рассмеялся громче.

– Иллюзия, значит? Тогда, как ты назовешь это? – Он шевельнул длинными пальцами, и в следующий миг роботы по бокам генерала синхронно повернули головы, да с таким усилием, что их металлические шеи заискрили и переломились, будто сухие прутики. В одно мгновение Веертин остался без телохранителей.

Генерал тут же бахнулся на одно колено:

– Владыка!

С трона посыпался холодный смех:

– Неплохо. Но не уверен, что обращение по адресу.

Веертин поднял взгляд на сгусток тьмы в форме человека:

– Да! Ты наш повелитель! Наш Владыка! Великий лейр! Тот, с чьей помощью мы вернем Галактике Тени! Дети Шуота обретут силу, какой не знали прежде! Мы отомстим!

Килан решил, что ослышался. Переглянулся с отрядом. Бледные лица отражали не меньшее недоумение.

– Отомстим? – спросили тем временем с трона. – И кому же?

Веертин опешил. Его нижняя губа задрожала.

– Но как же, владыка? Наше славное прошлое? Былые победы? Могучие лейры у руля Галактики! Разве вернуть прежние времена не наша первостепенная задача?

От того, с какой напыщенностью генерал выплевывал эти слова, Килан испытывал необъяснимые для себя ощущения. Он и прежде слышал, как Веертин сыпал похожими фразами, пытаясь пробудить в кадетах честолюбие и отвагу, жажду проявить себя. Тогда они казались наполненными глубоким смыслом. Теперь же… слова генерала звучали, как самая несусветная чушь, от которой хотелось разбить себе лоб.

Тот, кто сидел на троне, рассмеялся. Громче. Развязней. Словно стал свидетелем чернейшей из комедий. А отсмеявшись, заговорил кадетам:

– Вы все хоть понимаете, зачем этот недоумок приволок вас сюда?

Отряд переглянулся с синхронностью старинного часового механизма, затем, не сговариваясь, подступил ближе к возвышению. Килан заметил, что на лице Веертина промелькнул страх.

Тень подался вперед. Казалось, он почуял их интерес.

– Вы же, ребятки, слышали о Детях Шуота, не так ли? Сами по себе ничего из себя не представляя, они тем не менее умудряются создавать немало проблем. По большей части из-за персон, которые зовутся Старейшинами. Эти самые Старейшины мнят себя невесть кем, столпами новой религии, вероятно, но занимаются лишь вербовкой беспутной молодежи, которую затем склоняют к различного рода бесчинствам: воровству, разбою, убийствам…

В голосе призрака плескалось столько живого яда, что это не вязалось с образом давно усопшего лейра.

Очевидно, так же решил и Веертин. Поднявшись с колен, он пристально всмотрелся в непроницаемое пятно и процедил:

– Кто ты?

Сгусток тьмы заерзал на троне.

– Ну, наконец-то мы перешли к правильным вопросам. – Этого невозможно было увидеть, но он будто облизнулся. – Так кто же я все-таки, м?

Отряд переводил взгляд с тени на генерала, но не рисковал вмешиваться. Килан не мог говорить за других, но сам испытывал до странности двойственные чувства в отношении призрака. Интуитивно он понимал, что существо на троне несравнимо опаснее любой блудни, но при этом не мог не признать, что главным источником зла здесь было все же не оно. Слова, прозвучавшие под сводами Черного дворца, посеяли в душах кадетов семена сомнений. Почти театральное изобличение, в искренность которого, однако, нельзя было не поверить.

Веертин тем временем выхватил бластер, направил его на одну из статуй и одним прицельным выстрелом разнес на осколки сферу в ее руках.

Звон битого стекла оглушил на секунду. Брызнула серебристая жидкость. Оказавшись на твердой поверхности, она с шипением испарялась.

Кадеты зашевелились и тоже схватились за оружие. Призрак, однако, не дрогнул. Вновь наклонив голову набок, он поинтересовался:

– И на что же ты рассчитывал, Старейшина?

Веертин часто заморгал, рука, сжимавшая бластер, дрожала. Ход его мыслей не поддавался анализу, но взгляд панически метался по усыпальнице.

Вновь полыхнул – еще одна сфера разлетелась мелким крошевом.

В гробнице заметно потемнело.

Черная фигура, закинув ногу на ногу, изобразила широкий зевок.

Столь явное пренебрежение распалило Веертина. Злобно вскричав, он расстрелял и две оставшиеся сферы.

Как только последние осколки осыпались на пол, погребальный зал вновь погрузился во тьму настолько глубокую, что фонариками нельзя разогнать. Повисла напряженная тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием Веертина.

– Генерал? – позвал Черенок.

– Все, что наговорила эта тварь, – прозвучал срывающийся голос Веертина, – не имеет никакого отношения к правде.

– Да неужели? – раздалось со стороны трона.

Миг спустя усыпальницу залило холодным светом. Казалось, его источали стены – густое сияние, окутавшее все вокруг призрачным маревом.

Тень стоял: ноги широко расставлены, руки на бедрах. Свет избегал его, отчего сам образ выглядел чернее прежнего.

– На самом-то деле, – заговорил он, – вся эта канитель с дворцом – лишь ширма для истинной цели. Вас сюда совсем не ради поисков отправили, друзья мои. Великий риоммский генерал жаждал повстречаться с тем, что осталось от погребенного здесь лейра. Этот идиот решил, будто сумеет воскресить то, что от него осталось. Хотите знать как? Скормив призраку отряд молодых и полных жизненной энергии кадетов.

У Веертина был такой вид, будто его сейчас стошнит. Выпучив и без того безумные глаза, он ткнул пальцем в сторону черной фигуры и заорал:

– Не слушайте этот бред! Пристрелите его!

Призрак хохотнул и, казалось, нарочно встал так, чтобы в него было удобней целиться.

Нелепый приказ вкупе с историей, которую они только что услышали, слегка затормозил рефлексы отряда. Переглянувшись, Килан, Ламмия, Черенок, Гас и Дилл даже не пошевелились.

– Я сказал, пристрелить его! – С досады генерал притопнул, а когда понял, что никому до его приказов нет дела, прибавил: – Вы что же, поверили в эту чушь?

Что ж, слова призрака и впрямь походили на чушь, вот только от этого не переставали напоминать правду. С глаз Килана как будто пелена спала. Все подозрения, которые он питал к генералу, обрели небывалую остроту. Наконец встали по полочкам все эти странные приказы и экстравагантные требования, которые Веертин предъявлял к своим избранным кадетам.

– Дети Шуота, значит? – Килан опустил взгляд на собственный бластер. Искушение выстрелить было велико, но он подавил его. Оружие вернулось в кобуру.

– Кадет Рейф! – рявкнул Веертин. – Что еще за выходки?!

Килан вновь посмотрел на отряд. Вопросительные взгляды четверки приклеились к нему липкой лентой.

– Мы уходим, – скомандовал он, развернулся и зашагал к выходу.

Отряд не посмел ослушаться приказа командира.

– Эй! Как это понимать?! – донеслось им вслед. – Стойте! Я приказываю! Стоять!!!

Килан остановился, оглянулся через плечо.

– Я помню Тейрин, генерал. Похоже, список убитых Старейшин вот-вот пополнится новой фамилией. – Он бросил короткий взгляд в сторону тени. – Теперь он целиком твоя забота.

– О большем я и не прошу, – откликнулся тот.

Веертин несколько мгновений хватал ртом воздух, а после выплюнул:

– Дурак! Все вы бесхребетные идиоты! – Он тыкал пальцем в каждого из кадетов, будто слегка повредился умом. – Трусы! Испугались старого призрака! Да за такое не просто трибунал! Вас даже к расстрельной стенке не приставят. Еще бы, много чести! Вышвырнут в космос, как собак!

Килан поразмыслил. Перспектива не внушала ничего хорошего, но…

– Только если узнают, что именно здесь произошло. А это вряд ли случится.

Он вышел и плотно прикрыл за собой дверь. Шагая в сторону челнока, где уже собрался весь отряд, Килан слышал сдавленные вопли, но обернуться не рискнул. Что бы ни творилось внутри Черного дворца, Веертин это заслужил.

По счетам

Это не было частью плана, никогда в него не входило, но против реальности не попрешь. Особенно если она сама готова раскатать тебя под орех, только дай волю.

Я сцепил руки за спиной и с протяжным вздохом уперся лбом в переборку. Металл приятно холодил, но легче от этого не стало.

– Вздыхай не вздыхай, а так ты делу не поможешь, – послышалось со стороны.

Не отрываясь от стены, я скосил взгляд вбок. Аргус оставался верен себе. Непробиваемый, несгибаемый. Натуральная скала. У меня так в жизни не получится.

– Мне следовало догадаться. – Как и ожидалось, прозвучало до страшного жалобно. Словно кутенок проблеял. Того и гляди разревется.

Реветь, я, конечно, не планировал, но идиотом себя обозвать не позабыл. Раз двести. Для полного счастья не хватало только головой побиться. Впрочем, судя по тому, куда грозили завести последние события, до этого оставалось недалеко.

– Леди Орра – большая девочка. Вполне способна сама о себе позаботиться.

Следующий вздох на сей раз спровоцировали ледяные осколки, проскочившие в голосе стража. Аргус никогда не скрывал нелюбви к Диане, но в этом по большей части была моя вина.

– Ты ведь осознаешь, что ее похитили из-за меня?

Самый издевательский смешок, какой только доводилось слышать, заставил меня выпрямиться и развернуться на каблуках. Скрестив руки на груди, я вперился в белое, будто яртеллианский снег, лицо.

– А это как понимать?

– Не все в этой вселенной вертится вокруг тебя, Риши. – Серебристые глаза Аргуса сияли подобно двум только что отлитым монетам, но в их глубине читался тайный намек.

Я нахмурился. Среди моих знакомых не нашлось бы и одного, кто назвал бы меня недогадливым. Привычка правильно интерпретировать недомолвки и строить верные умозаключения давно въелась в подсознание, однако на сейчас работать как надо не желала.

– Ди, если ты к чему-то клонишь, то лучше скажи прямо. Не мучь меня зря.

Но Аргус молчал, продолжая сверлить меня взглядом, словно в том содержался невесть какой глубокий смысл. Я вздохнул. В четвертый раз.

– Ладно, я понял. Ты считаешь, что я не должен вмешиваться, так?

– Не так.

– Тогда что?.. – Я на мгновение завис, в голове родилась очередная догадка. Уставившись в наполовину израненное, но не потерявшее прежней аристократичности лицо, я выпалил: – Считаешь, это какая-то подстава? – И тут же сам помотал головой: – Исключено. Диана бы на такое не пошла. Тем более теперь, когда добрая половина Тетисс спит и видит, как бы ее казнить. Три покушения за последние полгода – не шутка!

Как правило, Аргуса пронять нелегко, но иногда и пары слов достаточно, чтобы он взбеленился.

– А ты неплохо осведомлен о ее жизни, – процедил он. – Я полагал, после смерти отца она оборвала с тобой все связи.

Я отмахнулся.

– Инфосеть полнится слухами.

На самом деле, с тех пор, как все закончилось и Тени вместе с риоммской и тетийсской флотилиями развеялись по пространству, Диана проявила небывалую отстраненность. Она не запиралась и не сыпала обвинениями. Лишь позволила отчуждению заполнить образовавшуюся между нами пустоту. Мы это не обсуждали, но, возможно, Диану отталкивал сам факт, что я сумел пережить тот жуткий взрыв, а ее отец – нет.

Возможно, мне следовало сделать первый шаг, но остатки Ордена куатов, задумавшего сколотить новый культ на костях прежней религии, требовали внимания. Ими я и занимался, пока леди Орра примеряла роль жертвенного агнца, на которого сыпались все шишки за провал ее отца.

– Ты уже придумал, как поступишь. – Аргус не спрашивал.

– На Тетисс нам нельзя, это ясно. После всего, что было, нас к планете и на световой год не подпустят. – Постучав себя пальцем по подбородку, я поманил стража в сторону кают-компании. Полагая, что после событий у Рваного Рукава вражда между двумя галактическими сверхдержавами поутихнет, я никак не ожидал, что она лишь перейдет в режим тихой ненависти, изредка перемежавшийся кровопролитными стычками на отдаленных рубежах. – Однако есть и другие способы выяснить, кто, как и зачем забрал Диану из ее поместья.

– Просвети.

Я оглянулся, не сумев сдержать хитрой улыбки.

– Лучше покажу.

После происшествия, постигшего «Мозголом» в системе Тау Дейта и практически превратившего его в решето, кораблик вновь сиял. И все благодаря стараниям Шей Ромоки со станции Тейрин. Славная девушка в благодарность за услугу собрала наш звездолет практически заново, отчего и без того напичканный передовой электроникой разведчик превратился в истинное чудо инженерной мысли. Притом настолько, что я сам еще не успел до конца к этому привыкнуть.

Но кое в чем, однако же, разобрался.

На тактическом столике мягко пульсировал единственный маячок. Убедившись, что Аргус послушно последовал за мной, я протянул руку и активировал сообщение. Миг спустя встроенный проектор соткал образ давнего знакомца. То был сурового вида офицер службы безопасности Тетисс.

Капитан Заппало, как я знал, после того как его повелитель Видин Орра отдал создателю душу, принял решение служить верой и правдой Диане, но на этот раз в качестве личного телохранителя.

– Динальт, – заговорил он, – времени на сюсюканья нет, так что сразу к делу. Сомневаюсь, что для тебя новость: твою рожу на Тетисс нынче не жалуют, но времена отчаянные, а кроме такой занозы, некому с этим разобраться…

– Когда пришло сообщение? – перекрыл излияния Заппало Аргус.

Я поставил воспроизведение на паузу и оглянулся:

– Десять минут назад.

Страж нахмурился, но что-либо выспрашивать не стал.

– Можно дальше? – Я приподнял бровь.

Едва Аргус милостиво взмахнул рукой, я снова нажал на пуск. Заппало продолжил:

– …Знаю, что первым твоим вопросом будет, какой из меня к лейру телохранитель, если проворонил свою подопечную, но суть дела в том, что в третий раз похитители расстарались по-особенному. Леди Диану буквально умыкнули у меня из-под носа. Без шума, без пыли и лишь ценой жизней всех моих людей – будто мор пронесся. Но кое-что из зацепок все же есть. – Капитан, прервавшись на секунду, пошарил рукой за кадром, а еще через мгновение продемонстрировал зажатую между пальцами… резную фигурку? Что-то похожее. – Мы провели экспертизу – никто понятия не имеет, что это такое. Но сдается мне, эту штучку оставили специально для тебя. Выбери место встречи, и я привезу ее. Жду ответа. И, парень, не тяни резину. Все это более чем серьезно.

Сообщение оборвалось.

– Есть что сказать? – Я повернулся к Аргусу.

Здоровый глаз стража дернулся.

– Огиане?

– Похоже на то, – кивнул я, в душе ощущая то ли подъем, то ли напряжение, вызванное более чем внезапным поворотом.

Шаманы с Оджия-Прайм считались наиболее изолированным и таинственным племенем Галактики, но мне, если можно так выразиться, выпала честь повстречаться с одной из представительниц этого вида. Около года назад Тассия Руэ взяла на себя роль моего наставника в постижении Теней. Диана же предпочла надеть маску ее палача.

– Если это их месть, то весьма непродуманная, – скептически бросил Аргус.

Я пожал плечами.

– Огианам месть несвойственна. Тем более за ту, кого сами считали изгоем. Нет, я чувствую, что это что-то другое. Думаю, Заппало прав, и ту фигурку действительно оставили для меня.

Аргус приподнял черную бровь.

– Снова за свое, Риши?

Я скорчил рожу.

– И никакая это не мания величия.

– Ну-ну. Так куда мы летим?

***

Убежище Ассис никогда не значилось в реестре официальных космических портов, но в сравнительно узком кругу имело, как говорится, широкую известность. Расположенное на Тиссане и надежно укрытое под сенью плазмодобывающих корпораций, оно служило пристанищем для тех, кто из кожи вон лез, лишь бы избежать постороннего взгляда.

Вроде нас.

Аргус, стоило ему услышать о месте назначения, не задал ни единого вопроса. Лучше моего зная о том, в какую клоаку нас несет, он разве что сильнее прежнего хмурился да крепче стискивал штурвал.

Я, разумеется, мог предположить, что столь заметная раздраженность служила отголоском наших прежних приключений в охряных облаках шара из газа, но предчувствие толкало искать причины в другом направлении. Увы, тактичность никогда не считалась моим коньком.

– Что на сей раз не так? – спросил я после очередного крутого пике, из-за которого меня едва не вытряхнуло из кресла.

Аргус отвечать не желал, это было ясно, но наверняка понимал, что так просто я не отстану. Избрав путь наименьшего сопротивления, он процедил:

– В Галактике бессчетное число замшелых дыр. Ты мог свободно выбрать любую и назначить встречу там. Но ты выбрал именно эту. Почему?

Я вздохнул, принимая справедливость и вопроса, и тона, которым этот вопрос был задан. В жизни каждого из нас Тиссан оставил свое, неизгладимое впечатление, и Аргуса изумляло мое стремление вернуться туда.

– Просто конкретно у этой дыры меньше всего шансов привлечь нежелательное внимание. Я думал, ты и сам это прекрасно понимаешь.

Тот, как обычно, слышал лишь то, что хотел.

– Нежелательное от кого?

Пока он не смотрел, я закатил глаза. Вот ведь… Впрочем, отрицать факт, что беспокойство стража имеет под собой основания, было бы как минимум неуважительно, а как максимум глупо. За время, проведенное рядом со мной, Аргус, как никто, доказал, что достоин всецелого доверия, и я, несмотря на довольно едкий нрав, не собирался этим пренебрегать.

Уставившись в затылок стража, я произнес:

– От Детей Шуота.

Аргус что-то прорычал себе под нос, а после высказался:

– Мне твоих умозаключений не понять.

Я вздохнул, но не увильнул от разъяснений.

– На самом деле, я не уверен, что они не успели запустить цепкие лапки в правительство Тетисс. Несмотря на все предпринятые нами усилия, число их последователей только множится. Обезопасить себя можно, лишь придумав по-настоящему неожиданное место встречи. Ведь как я понял, Дети Шуота откуда-то знают все самые крутые повороты моей жизни и наверняка считают, будто мне ни за что не хватит мужества вернуться туда, откуда с таким трудом получилось сбежать.

Аргус фыркнул.

– Пытаешься изумить их своей непредсказуемостью? Ну-ну.

Если б кресло находилось чуточку ближе, я бы не сдержался и все-таки стукнул его.

– Между прочим, Заппало тоже может быть замешан в похищении. Иначе как объяснить, что Диана пропала, тогда как на нем самом нет даже мелкой царапины?

– Когда это ты его осмотреть умудрился? – И снова тон, от которого любой лейр себе бы голову свернул – не поймешь, то ли издевается, то ли злится.

– Никогда, разумеется. Но я о сообщении. Не похоже его холеное лицо на того, кто насмерть стоял за жизнь своей подопечной.

– Собираешься обвинить его в том, что не смог уследить за твоей любимицей?

Я вспыхнул.

– Пожалуйста, не говори ерунды. К тому же мы оба прекрасно знаем, как я отношусь к Диане.

– Ну-ну.

Воздев очи горе, я позволил Аргусу с хирургической точностью воткнуть «Мозголом» в один из тесных и темных ангаров порта Ассис.

На деле убежище представляло собой практически точную копию куатской лаборатории, болтавшейся средь бесконечных газовых масс. Немного в размерах, правда, уступало и даже намеком на ухоженность похвастать не могло: всюду горы мусора, пыль и расползшееся по углам непонятное трепыхающееся нечто – то ли растение, то ли животное. Истинный космический притон для заблудших душ, как ни взгляни.

Аргус, сойдя по трапу следом за мной, глянул так, что я едва не поперхнулся.

– Честное слово, такого я не ожидал!

Страж только покачал головой и подтолкнул меня вперед.

В любом порту, неважно космическом или нет, найдется своя забегаловка, иначе это и не порт вовсе, а так, какой-то лагерь для беженцев. Рассуждая таким образом, я и планировал встречу с Заппало. Другое дело, что отыскать питейное заведение в здешних лабиринтах оказалось не так-то легко. Пришлось сделать пару кругов, прежде чем один из местных – молодой анаки непритязательного вида, – все-таки сжалился и указал верное направление. При этом парень странно косился на Аргуса. Сам страж, к слову, против обыкновения, не пожелал прятать лицо под маской, и своими шрамами привлекал немало внимания.

– Нам сюда, – сказал я, подтолкнув стража в сторону полога, за которым скрывался вход.

Хозяевам заведения все же следовало предупреждать залетных гостей об особенной атмосфере, царящей по ту сторону засаленных портьер. Адская вонь, представлявшая дичайшую смесь давно немытых тел, курительных смесей и алкогольных испарений едва не сшибала с ног. В прямом смысле.

Едва сделав вдох, я тут же поплыл, и если б не вовремя подвернувшаяся крепкая аргусовская рука, рухнул бы на пол.

– Твою мать… – выпалил я и зашелся в судорожном кашле. – Вот это вонища!

– Следи за базаром, малец! – прорычал кто-то из местных. – А не то…

– А не то «что»? – Аргус загородил меня плечом.

– Да нет, все норм, братан.

– Отлично.

Капитан обнаружился без труда. Заняв самый дальний угол, он двумя руками держался за высокую кружку, наполненную дымящимся пойлом, и с опаской осматривался по сторонам. Заметив нас, он выпрямился и указал на свободный стул.

Услав Аргуса к стойке прихватить нам чего-нибудь, я приблизился к капитану.

– Не спешил же ты, парень, – буркнул тот.

За те месяцы, что мы не виделись, у́же капитан не стал, да и быковатый взгляд из-под насупленных бровей не баловал радушием. Впрочем, одно качество Заппало мне всегда импонировало: стремление везде и во всем переходить к сути.

Как только я уселся напротив, он выбросил фигурку на стол:

– На, любуйся сколько влезет.

Я и не стал скрывать, что мне этого хотелось. Подался вперед и пристально вгляделся в творение чужих рук. Фигурка была выстругана из древесины неизвестной мне черной породы. Маленькая, не больше пяти сантиметров, она напоминала изящного человечка, чей торс усыпали синие крапинки.

– О, – выдохнул я и улыбнулся Аргусу, который только подошел. – Это же я!

Страж не выказал и тени удивления, лишь со стуком опустил на стол две слегка дымящиеся кружки.

Разумеется, я не собирался хвататься за фигурку голыми руками. Учитывая обстоятельства, подобное было бы просто небезопасно. Но как раз на такой случай в скромном кармане моих трюков прятался один особенный. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто на нас не пялится, я спустил с кончика пальца ниточку искрящегося ихора.

– Это что еще за херня?! – Заппало отпрянул, выпучив глаза на мои потемневшие руки.

На нас стали озираться.

Аргус опустил ладонь на предплечье капитана и сжал.

– Будешь верещать, руку сломаю.

Заппало на удивление быстро внял предупреждению. Захлопнув варежку, уселся обратно и с неприкрытой гадливостью уставился на дымчатый узор, который я рисовал прямо на столе.

– Я знаю, что это! – прошипел он спустя миг. – Это же Тени! Те самые, из-за которых все в этой жизни пошло по пи…

Я ухмыльнулся.

– Только не надо драматизировать, капитан.

Заппало нахмурился. Взгляд его, как приклеенный, следил за причудливой вязью, что по моей воле сплеталась вокруг деревянной фигурки.

– Я, вообще-то, думал, они уничтожены, Тени эти. Именно так отвечала всем леди Орра, когда хмыри из Совета Лордов пытались обвинить ее во всех смертных грехах.

– Тени уничтожены, – подтвердил я, ощутив дрожь, прокатившуюся по рукам. От ухмылки не осталось и следа.

– А это вот тогда что?

– Остатки.

– Остатки чего?

Но я уже смотрел на Аргуса. Мысль о том, как поступили с Дианой, внезапно нанесла болезненный удар по совести. Я по наивности полагал, что, вернувшись на родину, леди Орра обретет хоть какой-то покой, но просчитался. Собственный народ, те, ради кого она и пожертвовала всем, что имела, – избрал ее в качестве мурафы отпущения.

– Почему она не связалась со мной? – растерянно проговорил я, вспоминая все слухи о Диане, что с усердием сталкера собирал по инфосети.

Заппало моргнул, отстранился, и, стараясь не смотреть на теневые рисунки, потянулся за кружкой.

– А ты уверен, что после вашей последней встречи дал ей понять, что не против этого?

– Да я же… Я вовсе и не… – Я тут же закрыл рот, сообразив, что после всего случившегося не обменялся с Дианой и парой слов.

Заппало обнажил зубы в мерзкой ухмылке.

– Видишь? Если в том, что между тобой и леди Оррой все полетело к лейрам, вини только себя.

Я собирался ответить, но Аргус определи меня, предупреждающе рыкнув. Ухмылка капитана тут же прокисла. Он покосился на ихор и фигурку.

– И ты, типа, сумеешь что-то выудить из этой штуковины?

– Что-то? – Я выгнул бровь. – Что-то, думаю, сумею.

Буквально в тот же миг сгустки ихора, обвивавшие фигурку наспех начертанными знаками, преобразились в крошечную и стилизованную под эскиз мизансцену. Я рассчитывал увидеть гостиную поместья, откуда Диану и забрали, но с удивлением обнаружил лишь неузнаваемую плоскость, на которой располагались две условные фигуры. Заппало ахнул, но не отступил, а только придвинулся ближе. Едва одна из фигур пошевелилась, я выбросил из головы все посторонние мысли и приготовился впитывать увиденное.

Условными фигуры казались лишь для окружающих. Меня же сцена, что демонстрировал ихор, поражала деталями и при более внимательном осмотре напоминала кают-компанию невиданного мною прежде звездолета. Его нельзя было назвать ни роскошным, ни чересчур вместительным, но нечто неуловимо знакомое в интерьере присутствовало: всюду плавные линии в алых тонах и множество украшений… Бросив секундный взгляд на двоих, что молча стояли друг напротив друга, я тут же все понял. Один из присутствовавших был огианином, точь-в-точь как Тассия Руэ, завернутым в красную хламиду и с законсервированной в непрозрачном дыхательном пузыре головой. Огианин протягивал второму, человеческой расы, ту самую фигурку, что лежала передо мной.

В шуме разговоров и ненавязчивой музыки, заполнявших таверну, до моих ушей донеслось далекое:

«Подобного будет достаточно?»

Человек напротив кивнул. Его холеное лицо исказила, иначе и не скажешь, улыбка.

«Более чем. Если все, что говорят о существе, правда, ему не составит труда отыскать нас через эту штучку. – Секунда и «штучка» безвозвратно испарилась в глубоких складках черного одеяния. – Благодарю вас, патриарх».

«Не благодарите меня. Благодарите Создателя. И просите его о милости, когда Исток прибудет сюда взыскать с вас за то, что потревожили его».

«Меня это совсем не волнует. Его появление на вашей территории необходимо. Оно запустит механизм возмездия. А большего мне и нужно».

Газовая смесь, нагнетаемая под непрозрачную маску, издала несколько булькающих звуков, похожих на несогласие.

«Так говорит разум, но сердце считает иначе».

«Мне все равно! Я делаю, что должен. Остальное просто не имеет значения».

Столь ярая убежденность в собственной правоте, похоже, вынудила огианина уступить.

«Как пожелаете. К тому моменту, как они появятся, все мы будем готовы».

«Так-то лучше!»

Видение закончилось, ихор развеялся, а я уставился на Аргуса, уже не думая о том, чтобы сдерживать голос:

– Вот бы раздобыть местоположение огианского флота!

Аргус не отреагировал.

– Что ты узнал? – встрепенулся капитан. – Леди Диана у огиан? Эти твари ее схватили?

– Никакой конкретики. – Я спрятал фигурку в карман и поднялся из-за столика. – Только догадки. Но надо поторопиться.

– Почему? – Заппало проводил исчезновение фигурки растерянным взглядом. – Они ей что-то сделали?

– Не знаю. Надеюсь, что нет. Диана не из тех, кто позволит себя тронуть. Даже в плену. К тому же нас там уже ждут. Нехорошо как-то не ответить на приглашение.

Я было нацелился к выходу, но тут Заппало выдал:

– И все? Все, что ты можешь сказать?

Я обменялся взглядами с Аргусом и обернулся.

– А чего вы хотите, капитан? Вы уже сделали все, что было в ваших силах. Возвращайтесь-ка на Тетисс. Остальное доверьте нам.

Заппало выглядел так, будто ему отвесили пощечину: глаза навыкате, а рот приоткрыт в почти идеальном «о».

– Ты ужасный человек, Риши Динальт, – проговорил он после паузы.

Я ухмыльнулся.

– Спасибо, капитан, но, боюсь, вы правы лишь наполовину.

***

– Хвост, – бросил Аргус, стоило вывернуть к докам.

Разумеется. Оглядываться смысла не было. Я и без того чуял немного неуклюжую, но абсолютно бесшумную поступь, преследующую нас. Не капитан, но кто-то более легкий, ловкий, превосходящий числом и намерениями добрыми не отличавшийся.

Я шепнул:

– Готовь «Мозголом». Займусь ими сам.

Конечно, проще было натравить на злоумышленников стража и ни о чем не думать, но мне хотелось размяться. С тех пор как я пережил исчезновение Теней, шанса по-настоящему понять свой арсенал не представлялось. Границы возможностей моего ихора оставались размытыми, и мне не терпелось исследовать их.

Аргус не возразил, ускорив шаг и скрывшись внутри корабля.

Я замер у самого трапа и, как только почуял, что все в сборе, развернулся, встречая незваных гостей широкой улыбкой.

– Позвольте, угадаю. Заблудились?

Их было семеро: шестеро человек и один анаки (тот самый, что помог нам в поисках забегаловки) выстроились чуть ли не в ряд и угрожающе смотрели на меня. Не старше семнадцати, худые, бледные и в одинаковых черных хламидах. Каждый при бластере. Ни в ком из них не было даже налета индивидуальности. И только анаки выделялся некой внутренней статью, точно доморощенный аристократ, по случаю забредший в район плохих парней. Он один смотрел прямо на меня и тихо скалился.

– Или у меня перед вами должок?

Этот вопрос тоже остался без ответа.

– А чего твой лопоухий телохранитель ушел? – подал голос анаки. – Струсил?

– Аргус-то? – Я на мгновение оглянулся через плечо. Стража видно не было, но я не сомневался, что явится, стоит мне только чихнуть. – Вот уж вряд ли. Есть у него пунктик – не любит возиться со всякой мелочью.

Молодцы переглянулись и зароптали. Я же улыбался.

Но ровно до тех пор, пока главарь банды не выдал:

– А что с его рожей?

Меня в тот же миг будто кипятком ошпарило. Сердце неистово забилось в груди, а пальцы на руках скрючились от желания ломать шеи. И все же я сдержался.

Анаки будто и не ждал иной реакции.

– Ты знаешь, кто мы такие, верно… Исток?

Я выгнул бровь.

– Дети Шуота, если не ошибаюсь?

Кто-то из пострелов довольно оскалился, словно одно только произнесенное вслух имя их никчемной клики считалось невесть каким подвигом. Губу бы не раскатывали.

– И чем обязан, если не секрет?

– А ты не догадываешься?

– Стал бы я спрашивать.

– Но хоть какие-то идеи есть?

– Ни единой. – И оскалился: – Обожаю сюрпризы!

В ответ на меня уставилась дулами шестерка бластеров.

– Как тебе такой сюрприз, тварь? Хватит мужества ручки запачкать? Или предпочтешь сдохнуть без боя, будто шелудивая псина?

Я демонстративно зевнул. «Сдохнуть» или запачкаться? Действительно ли эти парни понимали, с кем имеют дело?

Тихо хмыкнув, я прищелкнул пальцами.

Никто из шайки не успел даже пикнуть. Всех повалило лицом в пол и спеленало призрачными нитями, будто куколок. Короткий взмах рукой – и бластеры отлетели в сторону, загрохотав где-то в полутьме.

– И это, дамы и господа, устрашающие Дети Шуота!

В ответ меня окатило потоком отборнейшей брани.

– И вы этими губками маму целуете? Кошмар!

Анаки, исхитрившийся приподнять голову, ожег меня полным лютой ненависти взглядом и прошипел:

– Заткни свою черную пасть, паршивая тварь!

Я, признаюсь, растерялся. Такой дичайшей злобы не ждешь от разумника, который и жизни-то еще толком не нюхал. Вопрос вырвался сам собой:

– Сколько тебе лет, парень?

Анаки, ощерившись, выплюнул:

– Старше тебя буду, урод!

– Вот как? – Признание парня удивило меня, но лишь на миг перед следующим вопросом: – На что вы вообще надеялись? Или действительно настолько тупы, что возомнили, будто сможете испугать меня своим пукалками?

Все долго молчали, пока один из банды не выпалил:

– Учитель верит в нас!

– Заткнись, Хват! – крикнул анаки. Он, кажется, был не прочь придушить собрата голыми руками, если б мог дотянуться.

– Учитель? – Мысли в моей голове неистово завозились. К удаче или нет, но эту нелепую стычку с Детьми Шуота вполне можно обернуть в свою пользу. – Что еще за учитель?

И снова все будто в рот воды набрали.

Я закатил глаза.

– Слушайте, мы можем играть в это дальше, но лучше не тянуть время и сразу все выложить. Тайные секреты мне без надобности. Сгодится и местоположение.

– Катись ты на…

– Грубо, – хмыкнул я и небольшим усилием воли заставил нити ихора немного сжаться.

Дети Шуота заскулили. Я улыбнулся.

– К чему геройствовать? Я, так или иначе, получу все, что мне нужно. Вопрос в том, что по итогу останется от вас.

Первым, как ни удивительно, сдался главарь. Стоило мне еще чуточку «надавать» и он заверещал:

– Я знаю. Я скажу!

– Внимательно слушаю. – Хватка моя чуть ослабла.

Анаки, переведя дух, вновь задрал голову и посмотрел на меня:

– На словах не отыщите. Вам понадобится штурман.

Брови мои так и подпрыгнули.

– С нами прокатиться желаешь, вот как?

– Но это правда! Клянусь семейным куатом!

Несмотря на то, что для подавляющего большинства обитателей Галактики подобная фразочка значила меньше, чем ничего, сами анаки относились к высказываниям такого типа крайне бережно. На Параксе семейным куатом считалась древняя реликвия рода, торговаться которой было верхом неприличия. Потому-то местные жители, слывшие крайне суеверной расой, редко кому давали заверения, вроде клятв, а уж если осмеливались, то старались сдержать слово во что бы то ни стало.

Так что я решил поверить, и легким движением руки освободил пленников от ихора. Со всех сторон послышались вздохи облегчения. Подниматься, однако, никто не спешил. Усвоили, стало быть, урок.

Я распрямился и, улыбнувшись, подал руку синекожему парню:

– Будь по-твоему. Летим.

***

– Как тебя зовут?

«Мозголом» вспарывал гиперпространственные завихрения, следуя указанному курсу. Усадив парня в кресло навигатора, я остался на ногах между ним и Аргусом, пилотирующим корабль.

– Эфен, – тихо отозвался анаки, с опаской поглядывая на широкую спину стража.

Тот, будто почуяв чужой взгляд, рыкнул:

– Нечего пялиться.

Глаза анаки тут же уткнулись в пол.

– Больно надо, – проворчал он.

Этот обмен любезностями заставил меня улыбнуться. Но и только. Время убегало, а у меня не было ни приличного плана, ни хоть какой-то стратегии. Лишь наметки. Да и те не отличались оригинальностью. Ведь что я знал о месте назначения? Только то, что его хозяевами будут огиане.

Вопреки мнению моих знакомых, об огианах я знал не так уж и много. Из всех рас освоенного космоса, они считались наиболее таинственной, и небылиц о них сочиняли больше, чем о лейрах. Никто и никогда не видел этих шаманов без скафандров. Никто не знал, что стало с их родиной – Оджия-Прайм, – как и причины, побудившие огиан на вечные скитания по космосу. Поговаривали, будто это и вовсе никакая не раса, а просто банда мародеров, состоящая из беглых каторжников и оттого скрывающая собственные личины под масками, во что сам я верил с трудом. Однако в чем сомневаться не приходилось, так это в наличии у них уникальной и на удивление мощной связи с Тенями. Что хоть и напрягало, с учетом событий в Рваном Рукаве, не выглядело по-настоящему существенным.

– Голоден? – спросил я Эфена.

Тот, в совершеннейшей неожиданности уставив на меня большие синие глаза, кивнул.

– Тогда пошли.

В кают-компании было достаточно места, чтоб не спотыкаться друг об друга при малейшем движении. Оборудованный всем необходимым для удовлетворения повседневных нужд, «Мозголом» мог похвастаться еще и чем-то вроде камбуза – небольшой нишей с плитой и шкафчиками для посуды и съестных припасов. Поваром я был не лучшим, но какие-то простенькие вещи приготовить все-таки мог.

– Угощайся, – сказал я, поставив перед анаки тарелку еще дымящейся глазуньи из яиц ношти.

Честно, я и не надеялся, что Эфен сразу же набросится на еду, но и откровенно подозрительного взгляда никак не ожидал.

– Что-то не так?

– Да нет, нет. – Тот поспешно схватился за вилку. – Все хорошо. И пахнет вкусно. Просто не ожидал, что кто-то, вроде вас двоих станет обитать в таком… почти домашнем уюте.

Наполнив две кружки кессом, я как раз поставил одну перед Эфеном, а из второй отхлебнул сам.

– Я вырос на похожем корабле. Ничего особенного. А со временем ко всему привыкаешь. Главное – не забывать выбираться на открытые пространства да любоваться небом.

Парень, кажется, попался понятливый, так что глупых вопросов больше не задавал. Я же, наоборот, почуяв, что атмосфера относительного спокойствия достигнута, решил немного развязать нашему попутчику язык.

– Что тебя связывает с Детьми Шуота? И давно ли ты в их рядах числишься?

Тот резко отодвинул тарелку. Вилка загремела, а кусочки жареных яиц разлетелись по столу. Синие глаза сверкнули. Изо рта вылетел короткий смешок.

– Думаешь, накормил помоями, и я сразу же примусь душу выворачивать? Захотел приятелем моим прикинуться? Или с памятью совсем плохо? Забыл, что ты за тварь?

Я вскинул брови, спокойно оглядел беспорядок, усмехнулся. Что ж, от шуотских дикарей чего-то подобного следовало ожидать. Хотя сам парень меньше всего походил на тех беспризорников, что попадались мне прежде. Даже его речь звучала грамотно, пусть и не без легкого параксанского акцента.

– В одном ты прав – еду на тебя тратить не стоило, – сказал я, взяв тряпку и быстро прибрав на столе. – Что касается прочего… Что ж, мы можем просто поговорить за обедом как добрые приятели, а можем сделать это по-особому, в моем стиле. Ну, ты понимаешь. Выбор за тобой.

Лицо Эфена медленно вытягивалось, что со стороны выглядело как чистой воды гротеск. Откинувшись на спинку кресла, он долго смотрел мне в глаза, после чего выдал:

– Да подавись! Я сирота, если интересно. Мама умерла давно, лет десять назад. Растил меня отец. Он был одним из богатеев Паракса, но однажды, кажется, перешел дорогу не тем парням.

– Куатам, – кивнул я, понимая, к чему парень клонит. – Они убили его?

Эфен резко вскинул голову:

– Не они. Он. Учитель. А после предложил мне: либо работать на него, либо умереть. – Потом горько усмехнулся. – Сам понимаешь, всем хочется жить.

– Это уж точно, – протянул я, задумчиво. – У этого учителя есть имя?

– Учитель, – бесхитростно ответил Эфен.

– Серьезно?

Он пожал плечами:

– Этот тип никогда не называл своего имени.

Я покачал головой, отставив кружку.

– Занятная, должно быть, персона.

Взгляд мой пересекся со взглядом Эфена, и в глубине его глаз я увидел столько боли, что даже ком к горлу подкатил. Парень ответил:

– Ты себе даже представить не можешь.

– И, судя по всему, он довольно высоко тебя ценит, раз позволяет быть в курсе своего местоположения.

– К чему ты клонишь?

Я задумался о недавних приключениях и попытках выйти на след главаря Детей Шуота.

– Даже Старейшинам не было известно, где обитает их главарь, а ты – знаешь. Ну не удача ли?

Эфен снова нахохлился. Прежнего дружелюбия как не бывало.

– А с тобой следует держать ухо востро, да, Исток?

– Не люблю, когда меня так называют.

– Учту. А по поводу удачи скажу: Учитель верит в меня. Как верит он и в других своих последователей. Он знает, что я не подведу. Потому и отправил следить за капитаном. Наверняка предвидел, что ты проверишь окружение Заппало и сразу разберешься, что к чему.

А еще, как пить дать, догадывался, что мне придет в голову прихватить с собой именно Эфена. Я снова улыбнулся парнишке. На сей раз по-настоящему дружелюбно. Хоть вовсе и не потому, что он меня похвалил.

– Что же ты не спросишь меня, знаю ли я, для чего Учитель похитил тетийсскую леди?

– А ты действительно знаешь?

– Так, слыхал кое-что.

Уверенный, что никакой конкретной информации у парня быть не может, я тем не менее спросил:

– Поделишься?

Тот пожал плечами.

– Первое и, наверное, самое очевидное, это то, что Учитель изучил тебя. Он знает все твои уловки. Потому-то и обратился к огианам.

Звучало логично, а главное – согласно моей собственной теории. Что, впрочем, не помогло мне удержаться и не задать самый главный вопрос:

– Он пытал Диану?

Парень, будто почуяв мое состояние, лукаво улыбался.

– А ты соображаешь. – Он вцепился в кружку. – Вообще, на свете не так много разумников, кто знал бы тебя, как облупленного, а вот способов заманить в ловушку – немало. Похищение тетийсской леди организовать непросто, но оно, похоже, того стоило. Так считает Учитель.

– А ты? – Я прищурился. – Ты тоже так считаешь?

– Эй, осади! – Эфен замахал руками. – Я же не говорил, что поддерживаю его. Всем надо как-то жить. А он постарался сделать так, чтоб Дети ни в чем не нуждались.

Вспомнив условия, в которых обитали малолетние сектанты, я собирался зацепиться за это, но в последний момент передумал. Лучше поберечь запал для грядущей встречи с таинственным Учителем.

– И давно он все это спланировал?

Эфен фыркнул прямо в кружку.

– Думаешь, я знаю? Да и какая к лейрам теперь разница? Ведь ты же сам с готовностью взялся наступать ему на пятки, не так? Сам открыл охоту. Носился по Галактике в поисках Детей Шуота. Так чего же теперь удивляешься, что привлек столько внимания?

– Скажи мне вот что: какой план у огиан? Почему они не боятся встречи со мной? – Это было больше, чем простой интерес. У шаманов полно своих секретов, но все их могущество, точно так же как у лейров, держалось на Тенях. Без этой силы они практически беспомощны. Так какой Учителю в них прок? Что они могут противопоставить мне?

Эфен так и расхохотался.

– Думаешь, они подослали бы меня к тебе, перед этим нафаршировав всеми тайнами? Не знаю насчет тебя, но твои противники не идиоты. Можешь пустить вход свою черную муть, все равно ничего не вытянешь. Потому что тянуть нечего. У меня одна задача – привести тебя к ним. Все остальное – такая же тайна, как и для тебя. Огиане, вроде как, неплохо представляют себе, с чем имеют дело.

Я выгнул бровь:

– С чем?

Тот моментально поправился:

– Я хотел сказать, с кем. – И смущенно заулыбался. – Учитель не из тех, кто бы положился на случай. Он все продумал. Не сомневайся.

***

– И давно он за нами следует?

Небольшой патрульный катер, похожий на угловатого риоммского карпа с четырьмя длинными, но узкими плавниками, держался позади «Мозголома» на почтительном расстоянии, но при этом не отставал ни на метр.

– Без понятия. – Аргус оставался невозмутим, как и прежде следуя заданному курсу. – Приборы засекли только сейчас.

Голограмма преследователя слегка подрагивала из-за помех, но в целом изображала корпус кораблика весьма детально. Сталкиваться со звездолетами подобной конфигурации мне не доводилось, но логика подсказывала, что это огиане.

– Возможно, нас ждали, – проговорил я и обернулся к парню. – Эфен?

Тот стоял на входе, поставив одну ногу на комингс, и ехидно улыбался.

– Следуйте за этим кораблем. Он выведет куда надо.

– Если нас все равно поджидали, – буркнул страж и махнул рукой себе за спину, – он тогда тут зачем?

Не думаю, будто Аргус и в самом деле имел что-то против парня, но тон, которым он задал вопрос, вынудил последнего посереть от злости. С виду вполне привлекательное лицо исказилось практически до неузнаваемости. Но лишь на миг.

– Катер на связь выходил? – спросил я Аргуса, решив не заострять внимание на мальчишеской вспышке.

– Нет, – качнул головой тот. – Молча торчит на хвосте. На мои запросы не отвечает.

Я вновь посмотрел на Эфена:

– У тебя наверняка есть способ до них достучаться, ведь так?

– Может быть.

Я улыбнулся.

– Тогда почему бы тебе не сообщить им, что мы пришли за Дианой Винтерс?

– Кто еще такая?

Я закатил глаза. Ну, разумеется, никак не догадаться.

– Леди Орра.

– Они и так это знают, – буркнул парень. – Просто держите текущий курс. Точку выхода получите, как только доберетесь до нее. Вот и все.

Серьезно?! Я и Аргус в один голос выдохнули:

– Шаманы.

***

Ожидание продлилось недолго. Оказалось, что до точки выхода рукой подать. Едва «Мозголом» подобрался на нужное расстояние, с корабля сопровождения пришел сигнал. Всего одно слово: «сейчас». Молниеносная реакция Аргуса не позволила нам проскочить мимо, и, как только своеобразное разрешение было получено, страж мигом швырнул кораблик в распахнувшуюся воронку…

…Снаружи которой «Мозголом» сразу окружила целая прорва космических звездолетов! Полчища кораблей всех мастей и размеров застилали звезды. Их оказалось слишком много. Настолько, что в какой-то момент мне даже почудилось, будто в битве за Обсерваторию собралось меньше.

– Это что?.. – потрясенно пробормотал я. – Это и есть знаменитый мигрирующий флот?

– Во всей своей красе, – заметил Эфен.

– Да их же… прорва! Откуда столько?!

Ответил, однако, Аргус:

– За годы скитаний по Галактике, огиане выкупали списанные суда, потом ремонтировали, приделывали солнечный парус и превращали в рабочую часть своего флота. Они крайне редко пользуются гиперпространством. Я думал, ты знаешь.

– Не знал. – Как не знал я и о том, что огиан такое количество! Эта таинственная раса настолько редко где попадалась, что мне и в голову не приходило, будто их миллионы! Отчасти, видимо, поэтому с ними никто особенно не связывался – себе дороже.

Внезапно вся моя уверенность в успехе предприятия по спасению Дианы испарилась.

И, похоже, это отразилось на лице, поскольку Эфен сразу прилип:

– Струсил никак?

– И дальше мечтай, – бросил я, но, скорей, машинально. Если, придя, так сказать, домой к огианам, мы прогневаем их, спасаться придется от всей флотилии разом.

– Нас ожидают на флагмане, – сказал Эфен.

Как и следовало ожидать, флагманом звалась просто невообразимо огромная махина, способная вместить в себя сразу три риоммских акаша. Эта монструозина и внешне походила на чудовище – здоровенную рыбину, с ног до головы покрытую продольными зазубринами.

«Мозголом» снизил скорость и, проскользнув на бреющем полете под самым днищем, едва не задел один из похожих на сложенный гигантский плавник двигателей.

– Это и есть те самые паруса?

– Именно, – кивнул Эфен с явным знанием дела. – Способны растолкать громадину до максимально близкой к световой скорости. А большего им и не надо.

– Иначе они бы не звались космическими скитальцами, – без особого энтузиазма заметил я. О том, насколько хорошо вооружен флагман, знать не хотелось вовсе.

– Похоже, кое-кто разнервничался, – проговорил анаки, покосившись на ниточки ихора, срывавшиеся в воздух с моих пальцев.

Я не собирался оправдываться, но руки в карманы убрал. Парень хмыкнул.

С каждой секундой, что приближался момент стыковки, настроение портилось, а желание и дальше любезничать испарялось. До самого конца я так и не решил, что же делать с Эфеном. Брать с собой на встречу с Учителем глупо, а оставлять на корабле неразумно. Вариант с убийством я не рассматривал лишь потому, что изначально дал слово, что не причиню ему вреда. Хотя… и не говорил, что не позволю этого Аргусу, верно?

Как следует обдумав перспективу, я снова оглянулся:

– Думаю, ты догадываешься, о чем я собираюсь тебя спросить?

Эфен усмехнулся:

– Его превосходительство Исток великодушно дает мне выбор?

– Не дерзи, – предупреждающе рыкнул Аргус.

И снова неистовое бешенство воспламенилось в глубине глаз парня, а спустя секунду исчезло, словно и не бывало. Страж, занятый посадкой, этого не видел. В отличие от меня.

– Что толку мне от этого выбора? – зачастил Эфен. – После того как все закончится, тебе будет не до исполнения обещаний. Убивать меня ты не станешь. Как ни пыжься, слишком благородный для этого. До всего остального же мне нет дела. Могу лишь пообещать, что не буду пытаться подставить вас обоих, но и это бессмысленно. Огиане все расставят по местам.

Мне как обычно было, что сказать на это, однако я смолчал. Мало-помалу в голове начала складываться картинка. Еще нечеткая, но крайне интригующая.

– Значит, обещаешь быть паинькой?

Эфен изобразил красивый жест:

– Торжественно клянусь!

***

Ангар, в котором мы очутились, не поражал воображения: больше, чем обычно, темнее, чем обычно, но не более того. Эфен ткнул пальцем в противоположный конец помещения, где угадывались очертания некоего подъемного механизма, и двинулся вперед.

Походка его была бодрой, пружинящей, а эхо, сопровождавшее каждый шаг таким громким, что напоминало удары молота по каменной могиле. Напряжение, охватившее меня еще на «Мозголоме» усилилось. Я весь буквально дымился.

– Ди, ты ничего не ощущаешь?

Страж приподнял бровь на здоровой половине лица:

– А должен?

Я не успел ответить. Чувство необъяснимой опасности невидимым кулаком сжало сердце. Я сдавленно охнул и тут же крикнул Эфену:

– Ложись!

Скорости реакции парню было не занимать, однако тварь оказалась проворней. Понятия не имею, откуда она взялась. Блестящая, гибкая, она обвила анаки суставчатым щупальцем и под истошный вопль уволокла за пределы видимости.

Произошедшее повергло меня в ступор. Полагая, будто готов ко всему, я никак не ожидал подобной встречи. И когда чудовище вернулось с явным намерением взяться за нас, не сумел среагировать. Просто стоял и смотрел, как снабженные вращающимися пилами отростки приближаются к моему лицу.

Нетрудно представить, чем все могло закончиться, если бы не Аргус.

Страж, казалось, в принципе не способный терять самообладание, резко выхватил серп и одним махом рассек щупальце напополам.

– Ч-что это такое?! – Грудь моя ходила ходуном, а язык ворочался с трудом.

Когда тварь убралась, Аргус спрятал оружие и присел над отсеченной конечностью. Зазубренный кончик отливал металлическим блеском, а из места сруба струилась не чужеродная кровь, но нечто маслянистое и черное.

Я округлил глаза:

– Робот?!

– Как минимум, – ответил страж и поднялся.

Я не стал уточнять, что он имел в виду, но сделал пометку, что от огиан следует ждать чего угодно. По-настоящему и без ограничений.

Меня не назвать особо сентиментальным, да и привязанности к парню я не испытывал, однако в память так и врезалось выражение лица Эфена: изумленное и перепуганное. Как бы там ни было, а молодой и дерзкий анаки не заслуживал подобной кончины. Да, он работал на противника. Да, наверняка служил исполнению целей куатов. И да, именно потому и помог нам добраться сюда. И все же… ему было рано погибать.

– Поспешим, – сказал Аргус.

***

Трудно судить, провидение тому причиной или же случайность, но перед своим исчезновением Эфен успел показать, куда нам двигаться. Механизм подъемника выглядел немного примитивно, но работал без перебоев и уже через несколько мгновений доставил меня и Аргуса во внутренние помещения огианского корабля.

– Они что, нарочно прячутся? – спросил я, удивляясь отсутствию хоть какого-то намека на жизнь. Коридоры выглядели такими же неровными и ребристыми, как внешняя обшивка корабля, отчего казалось, будто передвигались мы по гигантской кишке.

– Там кто-то есть. – Аргус жестом указал в бок, где угадывалась неприметная дверь.

Видимых механизмов и запоров дверь не имела и на усилия со стороны не поддавалась.

Я был готов просить Аргуса разнести преграду в щепки, но остановил сам себя, сообразив, что лучше действовать тонко. Приложив ладонь к прохладной на ощупь створке, воспользовался ихором.

Исключительная палочка-выручалочка не подвела. Едва темные нити просочились в сердце замка, створки моментально распахнулись. На обозрение предстала округлая комната, тонущая в призрачно-алом свете, а в центре нее – кресло черного металла с бессознательной фигуркой, прикованной к нему.

– Это же не совпадение, да? – брякнул я, в изумлении уставившись на Диану.

– Едва ли.

Без лишних манипуляций Аргус парой хирургически точных движений рассек путы на руках и ногах леди Орры.

Я метнулся вперед и, прежде чем страж успел коснуться бледной руки, приложил пальцы к девичьей ключице. Пульс прощупывался с трудом, но был ровным, что заставило меня облегченно выдохнуть:

– Жива.

– Зубы об нее они все же обломали, – с редкими для себя нотками уважения заметил Аргус.

Заплывший глаз, разбитая губа и множество ссадин, украшавших некогда идеальное во всех смыслах лицо, заставили меня прийти к схожему выводу. Судя по всему, в попытках выудить из Дианы что-то полезное, Учитель не ожидал, что повстречается с по-настоящему несгибаемой волей, и в итоге избрал старый добрый метод физического насилия. Не вышло заставить говорить химикатами, рискнул применить кулаки. Ублюдок.

Чем дольше я об этом думал, тем яростнее клубился ихор.

– Надо завязывать с этим цирком. И поскорей.

Аргус кивнул.

– Тебе ни к чему пачкать руки. Я сам все сделаю.

Я посмотрел на него, потом вернул взгляд на Диану. То, что эти мерзавцы с ней сотворили, заслуживало моего личного участия.

– Я так не думаю.

– Риши, – имя в устах Аргуса прозвучало неожиданно жестко. – Твоей подруге, возможно, нужна медицинская помощь. В отличие от нас с тобой, она всего лишь человек. Бери ее и возвращайся на «Мозголом».

***

Неприятности начались, едва мы вернулись к подъемнику. Механизм упорствовал и не желал возвращаться в ангар. Зато в неизвестном направлении потащил нас с большим удовольствием.

– Началось, – мрачно проговорил Аргус, вынимая второй серп.

– Чего-то подобного следовало ожидать, – вырвалось у меня.

Диану, все еще пребывающую в беспамятстве, я держал на руках. Ее очаровательная головка покоилась на моем плече, а теплое дыхание приятно щекотало шею. Страж, разумеется, предлагал помощь, но я отказался. Почему-то казалось важным позаботиться о ней самостоятельно.

Внезапно Диана пошевелилась.

Я на мги замер, решив, что это бессознательное движение. Но тут тонкие руки крепко обвили мою шею, голова чуть приподнялась и тут же вернулась в прежнее положение. Сильнее прижимаясь ко мне всем телом, Диана сотряслась от беззвучных рыданий.

Гнарк! А мне-то как теперь быть?!

Мысленно прокричав в пустоту, я поступил в точности, как подсказывал инстинкт: неуклюже похлопал ее по спине и прошептал:

– Не нужно. Все позади.

Она долго не отстранялась, как будто боялась смотреть в мое лицо.

– Я не сказала им, – услышал я тихое. – Я ничего им не сказала.

И тут же подбодрил:

– Я знаю. Не трать силы.

Она вдруг отстранилась, внимательно посмотрела мне в глаза и четко выверенным тоном произнесла:

– Поставь меня, пожалуйста.

– Что? Но ты так слаба!

– Поставь.

Не без внутреннего сопротивления, я все же выполнил просьбу.

– А теперь дай мне бластер. – Едва высвободившись из моих объятий, Диана потянулся к оружию, которое все это время болталось у меня на поясе. Ее немного вело, но на ногах она стояла твердо.

– А тебе не рановато? – Я отодвинулся.

Заправив спутанные волосы за ухо, она внимательно посмотрела на меня.

– Эти твари ворвались в мой дом, перебили охрану, схватили меня и попытались силой вытянуть сведения о моем… единственном друге. Хочешь верь, хочешь нет, но я уверена, что в состоянии расстрелять парочку куатов.

Тон Дианы пробирал до дрожи, а слова напоминали ледяные стрелы – невидимые, но смертельные. И все же сознание зацепилось за фразу о единственном друге. Я знал, в ней не было фальши, и потому испытал еще большее потрясение, когда понял: великолепная леди Орра, повелительница Черной эскадры, в прошлом любимица своего народа, теперь одинока, как, пожалуй, никто во вселенной.

Контраргументов не нашлось, так что я просто вручил ей бластер.

***

– Что-нибудь чуешь? – спросил меня страж. Платформа неслась вперед, и тормозить не собиралась.

Кутаясь в облака ихора, отрывавшегося от меня крупными хлопьями и исчезавшего в полутьме, я сказал:

– Мы у финиша.

Будто в подтверждение моих слов ход платформы замедлился. Хорда монорельса выровнялась, и вместо давящих стен коридора-пуповины нас окружила непроглядная темнота.

– Что происходит? – шепнула Диана, схватив меня за запястье.

– Тихо, – шикнул Аргус. Среди нас троих он один обладал особо тонким слухом и зрением.

Платформа замерла.

Долгое время ничего не происходило. Аргус молчал. В свете крошечных огоньков, рассредоточенных по периметру поручня, его лицо еще сильнее походило на маску – ни единого намека на присутствие жизни.

Пальцы Дианы на моей руке сжались крепче. Я собирался спросить стража, заметил ли он что-нибудь, как вдруг тишину огласило громогласное и слегка наигранное:

– Добро пожаловать!

Зажегся свет – белый столп упал на нас с потолка. Я прищурился.

– Ну и что же мы втроем застыли, словно нас за чем-то неприличным застукали? – Затем послышался нелепейший смешок и вопрос: – Или стесняемся?

Там, откуда доносился голос, высветилась небольшая ложа. Округлая и с низкими перилами, она располагалась в трех или около того метрах над полом. По ту сторону перил стояла одинокая фигура.

– Кто это? – спросила Диана.

Подобного вопроса я не ожидал. Особенно после того, как собственными глазами, чуть привыкшими к внезапной смене освещения, увидел широко ухмыляющуюся рожу. То был, конечно же, Учитель, и факт, что Диана его не узнала, слегка смешал ряд догадок, успевших выстроиться в моей голове.

– Разве не он над тобой издевался? – Бестактный вопрос прозвучал до того, как я успел осмыслить его суть. Даже Аргус тихонько хмыкнул что-то вроде «браво, Риши».

Но Диана, казалось, ничего предосудительного в моих словах не услышала и потому уверенно возразила:

– Это был не он.

Я снова погрузился в раздумья, даже не пытаясь вслушиваться в бодрые фразы, поспешно брошенные этим, с позволения сказать, хозяином вечера. Холеный и напомаженный, он истекал совершенно неискренней доброжелательностью. И, уж если позволите откровенно, на учителя совсем не тянул. Так, мелкий чинуша.

– Разве приличия позволяют нам отпустить гостей, даже не предложив им перед этим хотя бы выпить?

Эти слова я уже уловил, и еще до того, как мои спутники открыли рот, вежливо поинтересовался:

– Яду?

Учитель поперхнулся. Похоже, не привык к прямым и безыскусным ответам.

– Ну зачем же вы так… грубо? – Он на мгновение оглянулся. Из темноты появились еще две фигуры. Облаченные в мантии цвета ржавчины и дыхательные маски – огиане во плоти. – Мы ведь все еще можем притвориться добрыми друзьями.

Аргус сказал:

– Так подойди поближе, и я от всей души пожму тебе руку.

Учитель, сверкнув бесцветными глазками, неприятно осклабился:

– Дерзкий. Как и ожидалось. Вот только не надо думать, будто я не знаю, что у благородного серого стража давно нет никакой души. Осталась одна оболочка. Механизм, что, будто старинные часы, работает лишь благодаря когда-то заведенным пружинкам.

Аргус изогнул губы в издевательской ухмылке, но промолчал.

– И все же, почему бы вам не спуститься? – предложил я, выступив вперед.

Учитель предпочел сделать вид, будто не услышал.

И без того на взводе, я решил не глотать столь демонстративный игнор. Ихор вокруг меня клубился и пенился, сплетаясь в тонкие нити оттенка мрачной синевы. Движением пальца я заставил одну из нитей отделиться от общей массы и проплыть по воздуху до возвышения.

На грандиозный результат, признаюсь, я не рассчитывал – лишь щелкнуть нахала по носу. Но и полного провала не ожидал.

Стоило моей призрачной ниточке высунуться за край платформы, огиане пришли в движение. Пара синхронных пасов руками и вот ихор будто на электрическую стенку наткнулся. Вскипел и рассеялся без следа.

– Хм, – только и сказал я, убирая руки за спину.

– Ты же не рассчитывал, что я предстану перед вами без защиты? – удивился Учитель.

Я решил, что этот вопрос не требует ответа. Куда больше волновался об источнике силы, питавшем шаманов. Не могли же они каким-то образом законсервировать немного Теней? Или могли? Опустив взгляд на свои темные ладони, я нахмурился. Сразу вспомнились недомолвки Эфена о возможностях огиан. Мой взгляд остановился на блестящем полушарии шаманского скафандра.

– Как вам удалось? – Уточнять, что именно им «удалось» я не стал. И так было очевидно.

– Ты не настолько уникален, как думаешь, Исток, – обронил один из шаманов. – Впрочем, Тассия Руэ крайне лестно о тебе отзывалась. Попробуй доказать, что не зря. Воспользуйся своей неочевидной силой.

Я собирался хоть немного конкретизировать этот намек, но тут Учитель кашлянул.

– Кажется, мы несколько уклонились от главного, – сказал он, широко улыбнувшись, но не мне, а Аргусу.

Тот, если и заметил эту маленькую деталь, значения ей не предал. Во всяком случае, оставался неподвижен, точно мраморное изваяние.

Мои же мысли, сразу совершив разворот на девяносто градусов, заскакали в новом направлении.

– И в чем же это «главное» заключается, позвольте спросить?

Учитель все же уделил мне толику внимания.

– В ответе за преступления прошлого, которые твой молчаливый друг совершил.

Мы с Аргусом переглянулись. В отличие от меня, страж не выглядел ни изумленным, ни растерянным. Камень как он есть.

– Судилище, – сказал я, возвращая взгляд к Учителю. – А кто же истец?

Тот усмехнулся.

– Твой сереброглазый друг живых не оставляет. Но даже в ряду его бесчисленных жертв нашелся некто, кому удалось спастись. Свидетель преступления столь чудовищного, что и описать невозможно.

– Свидетель? Кто?

Когда по левую сторону возвышения зажглась еще одна лампа, я уже знал, каким будет ответ. И только потому не удивился, столкнувшись с презрением, которое излучало бледно-синее лицо вполне живого и совершенно невредимого Эфена.

– Какая встреча! – Я натянуто улыбнулся. – А мне казалось, ты должен быть мертв.

Молодой анаки, поджав губы, выплюнул:

– Могу представить, как сильно тебе бы этого хотелось, Исток.

– Едва ли. Но пытаться никто не запретит. – Вновь сосредоточив все внимание на Учителе, я осведомился: – Так и в чем этот тип обвиняет моего друга?

– В убийстве, – откликнулся сам Аргус.

– Ах, вот оно что! – Источая сарказм, я сложил дымящиеся руки на груди. – До чего неожиданно!

Эфен вздрогнул. Учитель зашипел. А Аргус, по-прежнему возвышаясь справа от меня, опустил тяжелую руку мне на плечо, заставив посмотреть на себя.

– Нет, ты не понял, Риши. В одном конкретном убийстве. Очень давнем. И слишком жестоком.

Глухой тон стража не предвещал ничего хорошего, так что мысли мои зароились с новой силой. В ход пошли все предположения и догадки, до каких только можно было додуматься, а через пару мгновений, как обухом по голове, прилетел простой и незатейливый ответ. Сложился он в форме образа: церемониальная комната в алом сиянии солнца; черный операционный стол с прикованным телом; старая лейра и пара анаки – мать и сын, – которым не повезло стать свидетелем обращения в гончую Дзара!

– Вот это номер! – выдохнул я и устремил взгляд на мрачного анаки. – Это же ты!

Учитель, взявшись за поручни кафедры, заговорил:

– Позвольте представить официально: перед вами Эфен Яо, сын и наследник Терцепсии и Берена Яо, в прошлом богатейшей и влиятельнейшей семейной пары Паракса. Сирота, не только переживший нападение чудовища по имени Ди Аргус, но и ставший свидетелем невероятного по жестокости убийства собственной матери!

Холодная рука едва не выскользнула из моей хватки. Я только крепче сжал пальцы. Рядом тихо ахнула Диана.

Учитель продолжил:

– Во имя справедливости и всего святого, что еще осталось в этой Галактике, ты, страж, должен заплатить за содеянное! Признаешь ли ты свою вину?

Долгая пауза последовала за этим вопросом. Взгляды всех, кто находился в комнате, выжидающе замерли на Аргусе.

– Признаю, – наконец кивнул тот.

Улыбка, наползшая на лицо Учителя, была плотоядной.

– В таком случае выношу приговор. Ди Аргус, ты проговариваешься к смерти через отсечение головы и последующей кремации!

Казалось, внутри меня лопнул шарик с воздухом. В ушах зазвенело, а голову пронзила столь острая боль, что на ногах устоять получилось с трудом. Тем не менее я сумел возразить:

– Не так быстро!

– Боюсь, твое мнение здесь значения не имеет, Исток, – снисходительно заметил Учитель. – Ты свою роль исполнил – привел к нам обвиняемого. Позволь же правосудию свершиться. Не вынуждай применять к тебе дисциплинарные меры.

Быстро покосившись на огиан, я все же сказал:

– Решили, можете безнаказанно похищать, пытать и убивать моих друзей?

– Не думал, что ты задашь такой вопрос, но ответ – да. Как справедливо заметили достопочтенные шаманы, ты не уникален, Исток. И очень далек от того, чтобы считаться всемогущим. Ты всего лишь пешка в чужой игре. Всегда ею был и всегда останешься. – Учитель развернулся с явным намерением удалиться, но тут как будто что-то вспомнил и с отвратительной ухмылочкой добавил: – О, и, к слову, я не упомянул, кто проведет казнь над стражем. Поскольку тварей вроде тебя всегда надо учить смирению, именно ты и лишишь своего друга жизни. А откажешься, под нож пойдет еще и леди Орра.

Сознание еще не успело осмыслить его слова, а реакция уже последовала. Лютая ярость, самая страшная из всех, что доводилось мне переживать, затопила разум. Тело утонуло в ихоре. Чернее первозданной тьмы, он укутывал меня и моих друзей непроницаемым плащом. Пусть только попробует сунуться!

– Это ничего не изменит, Исток! Так ты только отсрочишь неизбежное.

– Ты не посмеешь их тронуть! – процедил я, выступив вперед. – Я не позволю!

В бесцветных глазках, обращенных на меня, сквозило нечто вроде жалости. Но очень отдаленной.

– Боюсь, у тебя нет выбора, мой друг. Решение уже принято. Вопрос лишь в том, как высоко ты ценишь жизнь своей прекрасной госпожи.

Ответить я не успел – выстрел прозвучал раньше. Поток раскаленной плазмы просвистел мимо меня и ушел в сторону ложи. Жар лизнул ухо, но я этого даже не заметил. Внимание приклеилось к Учителю.

Тот, впитав заряд целиком, пошатнулся. Лицо исказилось – от изумления или боли, было не понять. Попытался взяться за поручни, но промахнулся. Потеряв равновесие, он перевалился через ограждение и сорвался вниз. Секунда. Затем удар. И тишина.

***

Аргус первым вышел из ступора и метнулся к телу, распластавшемуся в неестественной позе. Он быстро осмотрел труп и, вернувшись на платформу, вынес вердикт:

– Пустышка. Кукла.

Это открытие требовало хоть какой-то реакции, но у меня уже не было сил. В итоге просто пожал плечами. Кукла, не кукла. Какая, по сути, разница? Мертв и ладно. Внимание как-то само собой перетекло на Эфена.

Тот выглядел… плохо. Цвет спал с лица, а на лбу выступила столь сильная испарина, что в сиянии лампы мерцала звездой. Взгляд беспорядочно метался от трупа Учителя до Аргуса, меня и Дианы. Тонкогубый рот приоткрылся, и оттуда вылетело полное самого отборного яда:

– Вы все передохнете! – И глянув на неподвижных огиан, скомандовал: – Убейте эту тварь! И друзей его!

Шаманы, однако, даже не шелохнулись. Верные своему слову, они продолжали делать лишь то, чего от них требовали – сдерживали меня на платформе.

– Ты бы приглушил рупор, Эфен, – попросил я. Мысли, что беспорядочно метались в голове, обрели прежний строй. Теперь картинка, которой не хватало существенных деталей, выстроилась многогранным, но очень четким панно. – Ни к чему запутывать все еще больше.

Рот у анаки и впрямь захлопнулся, а вот глаза выпучились. Да так сильно, что вполне могли бы выскочить из орбит.

– Отлично, – сказал я, довольный эффектом. – Теперь можем и…

Договорить мне не посчастливилось – тяжелая рука стража опустилась на плечо в немой просьбе заткнуться.

Я моргнул. Аргус никак это не прокомментировал. Лишь повернулся к Эфену и, не спуская с него взгляда, снова спрыгнул с платформы на пол. В руке он сжимал один из своих серпов.

– Спускайся, – сказал страж парню.

Эфен вздрогнул, но с места не сдвинулся.

Не меняясь в выражении, Аргус повторил:

– Спускайся, сказал.

Я думал, парень будет отнекиваться, укроется за спинами огиан, но нет. Опустив руку на подъемный механизм, он заставил свою ложу плавно сползти к ногам бывшего стража.

Не знаю, каких трудов ему стоило держать руки прямо, а голову высоко поднятой, но Эфен гордо переступил бортик и заглянул Аргусу прямо в лицо:

– Вот он я. Чего ты хотел?

Я затаил дыхание. Предчувствие беды звонило во все колокола, но, верный немой просьбе Аргуса, я не смел что-либо предпринять. Диана крепко держала меня за руку.

Эфен, как и все мы, наверняка понимал, что не представляет угрозы для воина такого уровня. И тем не менее не спасовал.

Внезапно Аргус протянул ему серп, а сам припал на одно колено.

– Делай, что должен, – сказал он, опустив голову так, чтобы обнажилась шея.

– Только попробуй! – выкрикнул я. Попытался сорваться с места, но ноги будто приросли к платформе. Проклятые огиане! – Тронь его, и я своими руками выверну тебя наизнанку!

Эфен будто не слышал. Он вообще, казалось, выпал из реальности. Взгляд оставался прикован к изогнутому лезвию серпа, призывно поблескивавшему в скудном освещении. Трясущейся рукой анаки взял серп за рукоять.

– Руби, – приказал страж.

– Нет! – завопил я что было мочи. – Не вздумай!

Не в силах повлиять на ситуацию физически, я решил воспользоваться единственным средством, какое осталось – словами.

– Во всей твоей мести нет и не было смысла, Эфен!

Тот как будто очухался от наваждения. Но лишь на время, достаточное, чтобы спросить:

– В самом деле?

Сообразив, что запас попыток ограничен, я прибрал клубы ихора и заговорил:

– Ты знаешь, на что я способен. Знаешь, что я могу проникать в воспоминания. Я был в воспоминаниях Аргуса и видел все, что он совершил. – Технически это не совсем правда, поскольку видением со мной поделилась оторванная и забальзамированная голова матери Эфена. Но к чему бедняжке знать лишние детали. – Ты ведь и сам там присутствовал. Вспомни, что произошло перед тем, как Аргус набросился на твою мать! Его превратили в монстра! Никто не знал, чем все обернется. Но более всех, сам Аргус. Ведь он совершенно потерял над собой контроль. Он не отвечал за свои действия. Все, что произошло – трагическая случайность. И за эту самую случайность он платит всю оставшуюся жизнь. Оставь его.

Последняя фраза прозвучала настолько твердо, что даже Аргус, прежде упрямо сохранявший покаянную позу, оглянулся. Взгляды наши встретились, и то, что я увидел в глубине его серебристых глаз, лишь подстегнуло мою решимость.

Эфена же, казалось, все это нисколько не взволновало. Любуясь бликами на темном лезвии серпа, он будто выпал из реальности. Словно все больше проникался убийственной аурой оружия, которое держал.

– Эфен, – позвал я вкрадчиво, – пожалуйста, отступись. Не нужно всего этого.

– Отступиться? – Эфен поднял взгляд, и то, что я в нем увидел, повергло в шок. – После всего, что он сделал? После всего, что сделал я? – Смешок напоминал хруст битого стекла. – Да ты и впрямь безумец, Исток.

Я подавил искушение выхватить бластер у Дианы и расстрелять парня на месте. Теперь, когда вся картина была как на ладони, смысла в этом было еще меньше, чем в убийстве Учителя. На самом-то деле он ничего не решал и служил лишь ширмой для отвода глаз. И потому-то я не стал юлить, выложив свои догадки:

– Несчастный сиротка. Тебя лишили матери, это верно. Но только не надо прятаться за одним лишь этим фактом. Помимо нее у тебя был еще и отец. Однако его-то ты ни во что не ставил. И потому убил. Вопрос: зачем?

О, это был очень важный вопрос. И оттого, что все, кто находился рядом со мной, это понимали, сам воздух, казалось, завибрировал.

Эфен заметно побледнел.

– Откуда ты?.. Ты не… Никто об этом не знает. Ты же не читаешь мысли. Как ты?..

– Догадался. – И это чистая правда. – Общаясь с тобой на «Мозголоме», я кое-что понял. Мы во многом похожи, Эфен. Не историей жизни, разумеется, но характерами. Мы оба знаем, что значит пережить потерю и каково это – пытаться заново построить жизнь, которая, казалось, разрушилась до основания. Мы ни на кого не оглядываемся и ради поставленной цели готовы переступить через любого. Вот только я вовремя осознал, в какую яму скатываюсь, а ты так до сих пор и не пробудился. Хотя самое дно уже близко.

Я замолчал для проверки, но Эфен не спешил спорить. Вытаращив глаза, он опустил серп и продолжал смотреть только на меня.

– Наверняка, ты не хотел, чтобы так вышло, – продолжил я. – Возможно, даже любил его не меньше матери. Вот только он смирился с ее гибелью, а ты – нет. Я прав?

– Он все талдычил, что я не должен зацикливаться на том, что произошло, – выпалил Эфен, скривившись. – Пытался вразумить, читал лекции, но на деле лишь искал повод улизнуть из дома на поиски новой жены. Недели не прошло как прах мамы развеяли над алым лесом, а он уже привел в дом мачеху. О, она была так мила, так заботлива и добра, что мне было почти жалко ее душить. – Глаза анаки зловеще сверкнули. – Ха-ха! Мне едва исполнилось пятнадцать, а я уже стал убийцей. Пережив побоище в башне куатов и вдоволь насмотревшись на кровь, я вдруг осознал, что убивать совсем несложно. Это как куклу ломать. Сначала одну. Затем другую. Когда счет переваливает за десяток, ты вообще перестаешь воспринимать это, как убийство. Всего лишь игра. Поэтому не надо сравнивать меня с собой, Исток. Ты даже близко на меня не похож!

Теперь я это понимал.

Эфен тем временем распалялся.

– Тени наделили тебя неописуемой силой, могуществом, о котором куаты даже думать боялись. Но погляди, на что ты его тратишь? На бесполезные скитания в паре с ходячим мертвецом! – Он скорчил рожу и тоненьким голоском пропел: – Ах, надо же, кто-то злой похищает несчастных деток! Мы должны им помочь! А хотели они, чтоб твоя помощь случилась? Не думаю!

– Что же, они хотели стать такими, как ты?

– А почему бы и нет? У них хотя бы появилась цель в этой жизни! А что предложил им ты? Пришел, перевернул все вверх дном, а потом развел ручками, мол, дальше разбирайтесь сам. Куда уж благородней!

Этот упрек ущипнул меня. И больно.

– Я пытался показать им, что жизнь не ограничена идиотскими доктринами куатов!

– Эти доктрины помогали им выжить! Ты видел этих детей. Сборище малолетних подонков. У них не было будущего! Пока я не появился. – Эфен ударил себя кулаком в грудь: – Я их судьба! Я и Дети Шуота!

– Не многовато ли откусил?

– А я не признаю полумер! Или все, или ничего! – Он прервался и облизал побелевшие губы. – И как только я уничтожу твоего Аргуса, тобою тоже займусь. Сначала заставлю смотреть на казнь, а позднее законсервирую в капсулу и выброшу в гипере, где ты и будешь мариноваться до скончания времен.

Примерно такого ответа я и ждал.

– Значит, ты выбрал «ничего».

Эфен собирался возразить, но тут бледная ладонь взялась за лезвие серпа.

Он попытался выдернуть оружие, оставив стража без пальцев, но хватка того оказалась сильнее. Аккуратно держась за лезвие, Аргус отвел его от собственной шеи и поднялся.

– Что… что ты задумал? – пискнул анаки. – На колени! Я приказываю!

Сцена вышла довольно зловещей, но я все равно не сдержал широкой ухмылки.

– Чувство вины – опасная штука, Эфен. Пользоваться им надо с умом. Аргус готов был позволить тебе искромсать его в фарш в качестве расплаты за содеянное. Но рисковать моей жизнью он не способен.

Эфен если и услышал, то не отреагировал. Только беспомощно оглянулся на огиан.

Те остались безучастны. Истинные приверженцы нейтралитета.

Аргус потянул серп на себя и вырвал его из ослабевших рук.

– Ты не посмеешь! – просипел Эфен, и сам не заметил, как задрал голову, открыв шею для последнего удара. – Все не так! Я этого не планировал! Ты должен заплатить за смерть моей матери! Жизнь за жизнь!

Но страж и глазом не моргнул. Только обронил:

– Ты абсолютно прав.

Бледная рука почти не сдвинулась с места. Разве что чуть-чуть. Однако этого хватило, чтобы острейшее лезвие скользнуло в сторону, с легкостью пройдя сквозь плоть и кость.

***

– Как ты понял? Как догадался, что это анаки все это организовал? – спросила Диана, когда мы возвращались в ангар. Огиане, молчаливые как прежде, следовали за нами почетным конвоем. Обезглавленное тело Эфена осталось в зале, но никто, казалось, об этом даже не думал.

Я скромно пожал плечами:

– Он сам снабжал меня подсказками. Вольно или же нет, но постоянно оставлял намеки на истинную подоплеку событий. В остальном я лишь провел нити от точки к точке и получил результат. Эфен многое продумал, прежде чем взяться за воплощение своей мести. Череда убийств, захват семейного капитала, подкуп разбежавшихся кто куда куатских старейшин и еще многое-многое другое. Однако кое в чем все же допустил промашку. Вместо попыток спрятаться за спинами шаманов, – я покосился на стража, шагавшего рядом, – ему следовало внимательней относиться к собственным словам и к тому, как на них реагировал Ди. – Мой взгляд метнулся к стражу, который ничем не показал, будто эти слова его взволновали. – Угрызения совести истязали его с той поры, как он пришел в себя больше десяти лет назад, и стремление добиться справедливости с годами не утихло. Ди без колебаний был готов обменять опостылевшую ему жизнь на гарантии моего благополучия. Я это давно осознал. Однако стоило Эфену сказануть лишнего, беспрекословная покорность в позе стража сменилась на притворство. Я заметил, как напряглась его шея, чуть приподнялась голова и распрямились плечи. Этого оказалось достаточно, чтобы все понять. Дальше следовало только подтолкнуть его к действию. И дело сделано.

– Ты коварнее лейров, – заметила Диана, но без осуждения. – Умудрился палача выставить жертвой. И наоборот. Немногие на такое способны.

– Не могу не согласиться, – добавил страж.

Я не ответил, но зарделся. Да так, что к лицу страшно было прикасаться. От явного позора спасала полутьма огианских коридоров.

– Как бы там ни было, тебе, Исток, не избавиться от клейма, что навесила история, – вдруг подал голос один из шаманов. – До самого конца ты так и останешься вестником несчастий. Темным Истоком. Поветрием, за которым следует Смерть.

– Мне все равно.

– Так ты говоришь. – Второй огианин недоверчиво склонил скрытую за дыхательной маской голову набок. – Но насколько искренни твои слова?

– Не стоит нарываться, – предупредил Аргус.

Шаман, что сомневался в моей искренности, закашлялся.

Я скосил взгляд в сторону стража и адресовал ему благодарную улыбку. До «Мозголома» оставалось рукой подать.

– Вы правы, – сказал я, обращаясь к шаманам, – что бы я ни делал, как бы ни отнекивался, всегда найдутся те, кому захочется обвинить меня в собственных несчастьях. Ну и что? Я никогда не выбирал, кем быть и что делать, и всегда позволял событиям течь своим чередом. Даже заняться охотой на куатов меня вынудили их собственные бесчестные методы. – Взгляд упал на Аргуса, который (вот так сюрприз!) бережно поддержал Диану. – Но теперь со всем этим покончено. Чего я хочу, это немного покоя в компании друзей. А кто там и что будет болтать, меня совершенно не волнует. Достаточно, что есть те, кто понимает меня. Их, на самом деле, всего двое. Но знаете, двоих даже больше, чем достаточно.

Конец

Глоссарий

А

Аверре, Батул – человек, знаменитый путешественник и философ, автор знаменитого Трактата о природе Теней и Изнаночного мира, один из самых могучих лейров своего поколения. Первым выдвинул теорию о том, что Тени – это нечто большее, чем просто энергетическое поле, доступное лейрам. Много лет был одержим поисками мистической Иглы Дживана.

Аверре, Эйтн – племянница Батула Аверре, дочь Рисы Аверре. Влиятельная молодая дама из Риоммского Агентства, занимающегося исследованием Теней и лейров. Невероятная внешняя привлекательность в купе с холодным сердцем и расчетливым умом делает Эйтн весьма непростым противником.

Авиньон – газовый гигант в секторе Нарана, что в рукаве Лефран. Знаменит системой из семи лун, прозванных Семью сестрами Авиньона. Некоторые из них обитаемы. Седьмой по счету спутник – родина Мекета Динальта.

Агарис – разновидность крепленого вина, получаемого из ягод растения апуи, завезенного на Боиджию из системы Глиссео.

Ай’Чан – корпорация, изначально специализирующаяся на добыче и продаже плазмы. В течение полувека ее возглавляла Майра Метара, дочь самого основателя. После таинственной гибели Метары, у корпорации сменилось несколько генеральных директоров, пока однажды бразды правления на себя не взял некий Кворон Полларио, превративший «Ай’Чан» в мегакорпорацию. Многие в Галактике слышали это имя, но мало кто знает его обладателя в лицо. Штаб-квартира на планете Альфа-Илани.

Айонцы – приземистые гуманоиды с планеты Айона, что на кончике рукава Лефран в пространстве Тетисс. Отличаются крайне бледной кожей и тремя черными глазками-пуговками на плоских безносых лицах. Считаются миролюбивой, но крайне развитой в техническом плане расой. Айонцы по умолчанию отличные технические специалисты.

Акаш – тип линейных крейсеров Риоммской Империи, символ устрашения и боевой мощи, и вместе с тем один из самых узнаваемых боевых звездолетов в Галактике. Мало кто способен выстоять в бою против эскадры акашей. Спроектированы по образу глубоководной катраны, обитавшей в великом океане Мас на Риомме. Маршевая двигательная установка: стандартные ионные двигатели класса А-13. Вооружение: ионные пушки, импульсные орудия, боевые лазеры, буксировочный луч. От хвоста до кончика клиновидного носа достигает 1500 м, а в высоту – 453 м. Размах плоскостей составляет 985 м. На борту 27 истребителей. Экипаж: 400 душ, из них 72 офицера и 328 рядовых, включая пилотов и техперсонал. Способен разместить десантный отряд из 1200 солдат.

Акрониды – разумные паукообразные, некогда обитавшие на планете Экизу. Внешне напоминают гигантских пауков, но в отличие от оных имеют ярко выраженные передние конечности с длинными тонкими пальцами и вытянутую шею с крупной треугольной головой. Четыре пары глаз обладают эффектом люминесценции, что придает этим существам еще более устрашающий вид. Акрониды считались одними из первых разумных существ, населявших Галактику SC. Хищники по натуре, они в скором времени довели до того, что вся их раса оказалась на грани полного вымирания. Пережить резню на Экизу удалось лишь нескольким особям, которые с тех пор странствуют по космосу.

Альпа – шестой рукав Галактики SC.

Альт, Лария – анаки, вторая дочь Смерти. Умерщвлена.

Альфа-Илани – идиллический мирок в системе Илана, что в рукаве Маса. Родина иланианцев, а также место рождения Майры Метары и Кворона Полларио.

Амнитора – гигантская перепончатокрылая рептилия, обитающая на планете Терика. В древности эти существа обладали поистине чудовищными размерами, но со временем заметно уменьшились. И все равно остались одними из наиболее опасных хищников Терики.

Амьен, Санд – человек, один из заключенных Изолятора, давным-давно подшутивших над Сетом.

Амьенна – первый и крупнейший по населенности рукав Галактики SC.

Анаки – гуманоидная раса с планеты Паракс. От людей отличается лишь цветом кожи, варьирующимся от бледно-голубоватого до темно-синего. Практически у всех анаки серые глаза. Реже – синие. Ходят слухи, что анаки произошли от людей, но прямых доказательств тому не найдено.

Апейрон – название космического утилизатора, хозяином и капитаном которого является зуллан Ао Бин.

Аргус, Ди – человек, ученик и воспитанник Мекета Динальта, ныне возглавляющий карательный отряд Серых Стражей, направленный на патрулирование карантинной зоны вокруг Яртеллы. После предательства Динальта, попал под влияние Майры Метары и вызвался добровольцем в ее экспериментах по созданию сверхсолдат. Эксперименты Метары наделили Аргуса сверхбыстрой реакцией и физической неуязвимостью, но вместе с тем сделали его отстраненным от жизни. Аргус – фанатик, признанный мастер убивать и практически с рождения был основным претендентом в члены Серых Стражей. Тайные интриги Майры Метары и правда о том, что она являлась лейром, заставили Аргуса пересмотреть свои взгляды на многие вещи, в том числе и на свое отношение к Теням. Высокий, атлетического сложения. Волосы иссиня-черные, глаза серебристые. Потомок боиджийских графов. Замок Занди принадлежит ему. Аргус славится своей жестокостью даже среди своих собратьев, однако, вопреки всеобщему мнению, способен контролировать свою тягу к убийствам и старается не причинять вред невинным. Те, кого коснулся его энергоклинок, это действительно заслужили. Как правило немногословен, однако в присутствии Риши неизменно нервничает. Седьмой и самый последний сын Смерти.

Б

Бавкида – человек, крайне могущественная престарелая лейра, вторая по значимости (после Навигатора) персона в Цитадели Адис Лейр, наставница Сета Эпине.

Баракия – планетарная система в рукаве Малый Ласс. Считается необитаемой, но на деле служит перевалочным пунктом для контрабандистов и пиратов.

Берталл – планета пустынь и кислотных ливней в одноименной системе, что в рукаве Амьенна в пространстве между Риоммом и Тетисс.

Берталлианская призрачная кобра – хищник, знаменитый на всю Галактику стилем охоты. Кажется медлительной и неповоротливой до тех пор, пока не приходит время атаковать, и тогда начинается двигаться настолько быстро, что становится едва уловимой для человеческого глаза.

Бештат – планета в соседней с Авиньоном системе. Знаменита весьма гибкими законами и крайне высоким уровнем преступности.

Бештатский нетопырь – хищник-кровосос с планеты Бештат. Отличается ярко-алой шкурой, из-за чего его крайне сложно разглядеть во время охоты при знаменитом Восходе кровавой луны.

Бин, Ао – странствующий сборщик утиля и капитан космического утилизатора «Апейрон», зуллан.

Бинури, Танзат – мужчина-тенцит, член экипажа «Апейрона».

Боиджия – маленький захолустный мирок, провинция Империи, находящаяся под управление графского рода Занди, потомков основателя колонии людей. Столица – город Мероэ, выстроенный на холмах над океаном паатов. На планете есть аборигены – махди, обитающие в густых лесах. По легенде, была создана искусственно расой древнейших существ под названием юхани. Естественных спутников не имеет.

Буун – крупное травоядное, обитающее в густых прериях планеты Паракс. Характерны массивность и неповоротливость. Впрочем, когда доходит до беды, один буун способен в одиночку затоптать взрослого китха.

Бова – редкая птица, обитающая в лесах Паракса. Крупнее куата, но не хищник. Отличается белоснежным оперением, которое в лучах местного солнца переливается оттенками алого. С незапамятных времен считается, что перо бова приносит удачу.

В

Винтерс, Диана – наследница Дома Орра, младшая дочь лорда Видина Орры и Миреи Винтерс, одна из богатейших и могущественных молодых дам в Галактике. Ключевая фигура большинства заговоров, тянущихся еще со времен ее отца.

Винтерс, Мирея – мать Дианы и последняя жена лорда Видина Орры. Бывшая наперсница Тассии Руэ и Майры Метары. Лейра. Была убита при загадочных обстоятельствах. Поскольку лейры сами по себе иметь потомство не способны, происхождение Дианы до сих пор вызывает вопросы у многих посвященных в эту тайну.

Вейтра – единственная обитаемая луна в одноименной системе, расположенной в рукаве Лефран. Знаменита весьма суровыми условиями для выживания, сформировавшими быт местных племен амазонок.

Вейтрийские амазонки – древнее племя женщин-воительниц со спутника Вейтра.

Вессер – человек, начальник службы безопасности на станции Тейрин.

Веертин, Кар – человек, генерал космических сил Риоммской Империи, а также тайный Старейшина одной из ячеек Детей Шуота.

Вонга – прозвище робота W0-Ng, медицинской серии. Служит у капитана Ао Бина на корабле «Апейрон».

Г

Гас – прозвище кадета-анаки в группе Килана Рейфа.

Гауга – портакианец, капитан «Турнепса», контрабандист и охотник за экзотическими животными видами.

Гиперпространство – альтернативная реальность, используемая кораблями для перемещения со сверхсветовой скоростью, что существенно сокращает время (в некоторых случаях до нескольких минут!), затраченное на перелеты между звездными системами. Некоторые воспринимают его как коридор сквозь параллельную Вселенную, но это слишком примитивный взгляд на предмет. В гиперпространстве можно находиться сколь угодно долго без вреда для себя и без временных искажений, но, если не следовать искусственным маркерам (навигационным маякам) направления, высок риск потеряться навсегда. Прежде навигация в гиперпространстве была сложнее и потому полеты занимали недели и дни. С развитием технологий это время удалось существенно сократить до минут и часов.

Гиссовый спирт – алкогольное вещество, добываемое из гиссовых ягод, произраставших на Семерке. Нежно любим суровыми портовыми работниками Глосса.

Гия – человек, уроженка Ока Манат, темнокожая в прошлом инфоброкер, бросившая свое ремесло ради жизни «в покое». Местом своего «последнего причала» избрала негостеприимный и бедный Саул, а все из-за того, что обещала своему приятелю Ди Аргусу приглядывать за могильником, скрытым в пещере под океанической толщей.

Глиссео – планета в системе Глиз-215 в так называемом Корпоративном Секторе, родина расы зуллан.

Глосс – космопорт и одноименный город на Семерке.

Гнарк – мелкий хищный грызун, обитающий на Глиссео. Неуловимый вредитель, способный за час передушить половину птичьего двора. Несколько лет назад зулланы пытались создать химикат, способный уничтожить гнарков, как вид, но не преуспели. В итоге гнарки мутировали, став еще более прожорливыми и изобретательными. Так же слово используется зулланами в качестве ругательства.

Гокки – мелкие четвероногие хищники, обитающие на Боиджии. Повадками напоминают земных кошек, но в отличие от оных, способны карабкаться по отвесным стенам и пролезать в щели в два раза меньше их самих. Шустрые и юркие зверьки.

Гончие – элитный отряд Серых Стражей, тайно исполняющий волю Ордена куатов. Ди Аргус стал самым молодым лидером отряда после того, как Мекет Динальт покинул серых.

Горлики – вид мелких синеперых птиц, устраивавших гнездовья на скалистых вершинах Терикийских гор.

Гофай – ездовое животное на Боиджии. Используют в качестве транспорта меройцы. Неприхотливые ящеры, способные лазить по отвесным стенам, что очень удобно для города, возведенного на семи холмах.

Гробницы юхани – таинственные образования на мертвой планете Шуот. Говорят, именно в этом месте берут свое начало Тени.

Гугса, Рас – человек, уроженец Ока Манат. Чернокожий и седовласый Гугса был ученым-генетиком, несколько лет назад изгнанным с родной планеты за аморальные опыты над разумниками. Когда оказался в опале, то очутился в руках хитрой Майры Метары. Создатель Истока.

Д

Д’юма – низкорослый тучный гуманоид пятидесяти лет, занимается поставками продовольствия и медикаментов в отдаленные скопление техносфер, которые по той или иной причине были лишены аккредитации РИ. Старый приятель Мекета Динальта.

Дагон – класс военных космических звездолетов Тетисс, являвшихся основой их боевой мощи. По внешнему виду дагоны Черной Эскадры похожи на акаши Риомма, но это намеренное сходство. Другие корабли этого класса больше походят на птиц, сложивших крылья в пике. В длину достигает 1300 м, в высоту – 430 м, в ширину – 550 м. Превосходно защищен и вооружен. Достигает максимальной скорости быстрее, чем риоммский акаш. Экипаж насчитывает порядка 500 душ, включая командный состав, техников и пилотов истребителей. На борту всегда укомплектованные эскадрильи «валькирий».

Далбек – динетин, муж Пэн и штурман на корабле «Апейрон».

Двумелли, Готта – охотник за головами расы хэфу.

Дей-Прим – орбитальная станция в астероидном поясе. Именно этот мир выбрал в качестве места постоянной дислокации знаменитый торговец информацией по прозвищу Желтый Малыш.

Дейфи – планета океанов и джунглей, родина мектов, расы разумных рептилий, страстно обожающих пыльцу цветков райса. Помимо мектов, на планете обитает примитивное племя аборигенов-энро, поклонявшихся культу Черного Дыма. Мекты презирают энро, считая их дикарями, не достойными внимания, и часто притесняют их. Из-за этого какое-то время на планете бушевал культ смерти, в результате которого многие энро были уничтожены. В настоящий момент обитают в резервациях вдали от цивилизации.

Декарт – один из серых стражей, стал главой Гончих после того, как Аргус покинул организацию.

День Вечности – праздник Риоммской Империи, зародившийся еще в эпоху колонизации Риомма людьми. В прежние времена символизировал страх поселенцев перед скитаниями по бескрайним космическим просторам, но с тех пор носит исключительно декоративный характер.

Джерик – змееподобный негуманоид с планеты Тупара, привратник в Цитадели Адис Лейр, единственный оставшийся в живых представитель своей расы.

Дилл – кадет-динетин в команде Килана Рейфа.

Динальт, Мекет – космический скиталец, частный детектив и бывший член Серых Стражей. Уроженец Семерки. Родители погибли при невыясненных обстоятельствах. В возрасте 15-ти лет был замечен агентами Куатов, после чего присоединился к адептам Ордена и Серым Стражам. Некогда наставник Ди Аргуса. После того, как Мекет предал куатов и, похитив Риши, сбежал, Аргус счел наставника предателем и поклялся уничтожить его. О том, что Гугса пытается вывести новую вид лейров, используя ДНК Мекета, он узнал случайно и, дабы не допустить грядущей войны, уничтожил все записи эксперимента, а единственный полностью сформировавшийся образец похитил. Не из отцовских чувств, но исключительно благодаря случайности, Мекет сам занялся воспитанием ребенка, став для него старшим братом. Глаза карие, волосы темно-русые с проседью. Обожает свою широкополую шляпу и пару скорострельных бластеров.

Динальт, Риши – молодой сыщик, жертва неудавшегося эксперимента по выведению приближенного по могуществу к самим юхани лейра. Любитель истории и космический скиталец, прозванный Темным Истоком.

Динтура – родина динетинов в рукаве Ока Манат. Климат сухой, холодный. Гравитация чуть меньше стандартной, отчего бывает, что динетины вырастают до поистине циклопических размеров.

Динетины – гуманоиды с планеты Динтура. Высокие, плотного сложения, хмурые существа с морщинистой кожей коричневых оттенков и длинными волосами.

Дейфи, Риз – анаки, третий сын Смерти.

Драаму – высокие и худые, шестирукие гуманоиды с планеты Шинтивин. Кожа часто светло-серого оттенка, а глаза большие и ярко-желтые. Весьма проворны, отчего представителей этого вида можно часто встретить за барной стойкой или в группе музыкантов-виртуозов.

Ж

Жукка – женщина-хэфу, член экипажа корабля «Апейрон».

З

Занди, Кхамейр – граф Боиджии во времена Второй войны лейров, правитель планеты. Первый из людей, кому удалось забраться в глубь великой боиджийской пущи и вернуться оттуда живым.

Заппало – человек, капитан стражи в шато Орра.

Змеехвост, рогатый – пресмыкающееся, обитающее в пустынях Семерки. Смертельно ядовит.

Зулланы – четырехглазые инсектоиды с темно-серой кожей в ярко-красную крапинку с планеты Глиссео. Роста выше среднего, худощавого телосложения.

Зэтнет – древняя настольная игра, требующая от игрока недюжинных стратегических способностей и умения ловко обходить препятствия.

И

Изма – мект, слуга графа Занди. Все главные слуги рода Занди носили это имя. Это было что-то вроде титула, передававшегося от отца к сыну и так далее. Измой же звали слугу Ди Аргуса, следившего за замком в отсутствие хозяина.

Иланианцы – гуманоиды с Альфа-Илани. Отличаются серо-зеленой кожей и угловатым строением череп, отчего внешне напоминают смесь утки и рыбы. Стереотипно считаются весьма скользкими личностями, с которым следует всегда держать ухо востро.

Инфопад – голографический планшет, удобный и компактный класс персональных компьютеров.

Инфосеть – галактическая система объединенных голографических сетей для хранения и передачи информации на неограниченных расстояниях в реальном времени. В качестве ретрансляторов использует гиперпространственные буи.

К

Кабот – массивное шестилапое травоядное с планеты Уба.

Катрана – хищная рыба, обитающая в океанах Риомма, негласный символ планеты.

Кейтум-Прана – планета, расположенная близ рукава Полис. Негласный центр контрабандистов и пиратов. Родина расы инсектоидов, известных как хэфу.

Килпасс – он же пернатый змей, крупная крылатая рептилия, обитающая в лесах Боиджии. Редко используется местными в качестве ездового животного. Излюбленное место селения – верхушки паатовых деревьев. Отличается невероятной яркостью оперения. Легко приручаемы.

Кинсилл – тучный анаки, магистр Ордена куатов на Параксе.

Китх – млекопитающее семейства кошачьих, обитающее на Боиджии, Параксе и еще нескольких планетах. Крайне сообразительный и жестокий хищник. Охотятся как поодиночке, так и прайдом. Встречаются разновидности черных и пятнистых китхов. На кончиках ушей имеются характерные кисточки.

Кварра – разновидность плазмы, добываемой на Тиссане.

Клан Феб – сборище маргиналов и отбросов, состоящих из представителей расы курсу, которых вышибли из родного мира за чрезмерную(!) жестокость. С тех пор скитаются по галактическим задворкам и в основном промышляют разбоем.

Кодда Секундус – планета с вывернутым наизнанку ядром, на орбите которой обитает пережившее катаклизм население. Причиной катастрофы послужило чрезмерное бурение, в попытках добыть как можно больше плазмы.

Коддас – пренебрежительное обращение к беженцам с Кодда Секундус.

Ком’ари, Альма – она же Красноволосая, человек, пиратка из сектора Торра. Глава одной из группировок, контролирующих сектор. Когда ее звездолет под названием «Плакальщица» патрулировал приграничную зону, то наткнулся на выскочивший из гиперпространства корабль Измы, явно и с большим трудом переживший обстрел. Она отдала приказ взять корабль на абордаж, где обнаружились три пассажира: труп, человек в медкапсуле и старый мект. От трупа сразу же избавились, а капсулу и мекта взяли на борт. На свою беду.

Корри – член банды Детей Шуота, найденный Готтой Двумелли на Риомме.

Куат – хищная птица с Паракса, а также одноименное название древнего Ордена, противостоящего лейрам.

Культ Ржавого Черта – религиозный культ, существующий с незапамятных времен на планете Ним’Ар.

Курсу – раса низкорослых разумных рептилий с планеты Ним’Ар. Ростом не превышающие 1,25 м., эти грузные, но от этого не менее проворные гуманоиды с толстой чешуйчатой кожей и сильными когтистыми конечностями крайне кровожадны.

Курта, Кельвинья Энванди – она же Мама Курта, акронида и королева пиратов, рассекавшая по космическим просторам на борту своего «Гнезда-17». Когда-то она вела вполне пристойный образ жизни, работала на великое параксанское семейство Томеи, изучая многие галактические тайны, которые впоследствии озолотили ее нанимателей. Близнецы Томеи предали Маму Курту и та, оставшись без средств к существованию, но с уничтоженной репутацией, поклялась отомстить.

Кутул – крупный белый червь, обитающий внутри кристаллических образований на Яртелле. В основном питается снежными шакалами, но не гнушается перекусить и неосторожными алитами.

Л

Ламм – дешевая разновидность чая, культивированного на техносферах Кодда Секундус.

Ламмия – девушка-человек, кадет в группе Килана Рейфа.

Лангутти – раса с планеты Ланджерон-18. Пернатые гуманоиды, некогда утратившие способность летать.

Латта – женщина-лангутти, член экипажа «Апейрона».

Лей-ири – «Тени багрового леса», предки лейров, за 5,2 тыс. лет до событий о Темном Истоке появившиеся на Параксе. Секта убийц и воров под предводительством некого Безымянного, исполнявшая заказы богатых и влиятельных анаки. Лей-ири обладали тайными знаниями, дававшими им власть над силами природы. Им поклонялись, их ненавидели и их боялись. Благодаря своей предприимчивости, со временем стали весьма могучей политической силой, едва не захватившей верховную власть на Параксе. Только объединив усилия, главы башень-городов планеты сумели истребить лей-ири. Увы, избавиться от всех не удалось. Один из адептов по прозвищу Адис тайком пробрался на грузовой звездолет и покинул Паракс, избежав смерти, и на планете Хотеп XIIосновал первый орден лейров – Деко Лейр.

Лефран – четвертый рукав Галактики SC.

Луо – кадет в группе Килана Рейфа.

М

Малый Ласс – восьмой рукава Галактики SC.

Манийцы – раса серокожих гуманоидов с планеты Морион. Отличаются высоким ростом и треугольным, покрытым черными волосами, черепом с глазами на гибких стебельках. В обычаях манийцев называть «чертями» хитрых и пакостливых существ в их фольклоре.

Марикар – третья и самая крупная луна газового гиганта Корин, расположенного почти на кончике Рукава Альпа. Покрыта джунглями. Климат тропический. Некогда служила перевалочной базой лейров во время Первой войны.

Маса – седьмой рукав Галактики SC.

Мар’хи, Толиус – пожилой мект, хозяин питейного заведения «У Мар’хи», что на седьмой луне Авиньона.

Махди – племя разумных аборигенов, обитающее в густых лесах Боиджии. По легенде созданы искусственно древней расой юхани в качестве стражей Иглы Дживана. Благодаря симбиозу с растением минн, махди невосприимчивы с ментальным атакам лейров. Приземистые, но чрезвычайно проворные, махди обладают темно-синей кожей и жгутообразными наростами на голове. Крайне опасны как бойцы.

Межа – иное название Теней, которое им присвоило племя аборигенов-шаддоков с планеты Терика. Считается, что так называемые Служительницы Межи сумели открыть свой собственный способ постижения этой силы, во многом отличный от того, что практиковался лейрами. Несведущие называют Межу магией, а служительниц – ведьмами. Исчезновение Межи погрузило клановое общество Терики в хаос, от которого оно до сих пор не сумело оправиться.

Мекет – риоммский ученый-философ, автор многочисленных статей о неразрывной связи материального мира с миром ментальным. Убит при загадочных обстоятельствах в собственном доме в день изгнания мастера Аверре из Адис Лейр.

Мекты – разумные человекоподобные ящеры, уроженцы планеты Дейфи. Утонченные, в сравнении с курсу, но не настолько миролюбивые, как можно подумать. Испытывают слабость к пыльце дерева райс. На их родине райс под запретом.

Метара, Майра – человек, уроженка Альфа-Илани, Претор Ордена куатов, а также одна из трех лейр, создавших тайный Триумвират. Именно Майра превратила Серую Стражу в свою личную секту охотников на лейров. Она же создала гончих Дзара. Коварная женщина, в юности отличавшаяся красотой и статью. Кожа имеет бледно-зеленоватый оттенок, глаза ярко-зеленые. Волосы черные и густые, вьющиеся.

Метрическая система – пришла в Галактику SCвместе с людьми, а с тех пор, как Риомм занял доминирующую позицию среди прочих гегемоний, превратилась в универсальную систему измерений.

Минн – растение-паразит, произрастающее только на Боиджии. Знаменито своей способностью подавлять психическое и физическое воздействие Теней на организм. На этом его свойстве держится знаменитый иммунитет аборигенов-махди к манипуляциям лейров. Батул Аверре на основе минна создал сыворотку, способную подавлять силу лейров. Позднее ее аналог был использован доктором Симпкином, когда тот пытался удержать Риши от нападения. Минн смертельно ядовит для всех, кроме махди.

Мирр, Тэя – шаддоки, несостоявшаяся служительница Межи и археолог.

Морион – планета в части рукава Малый Ласс, входящей в территорию Федерации Тетисс, родина манийцев. Климат умеренный, атмосфера пригодная для кислорододышащих форм жизни. В основном покрыта водой, а часть суши поделена на губернии. Управляется советом губернаторов. Столица город Мор-Танг.

Морионский ястреб – хищная птица с планеты Морион.

Муэрра – манийка, мастер-лейр, целительница и специалист по ксенобиологии, уроженка системы Глиссео.

Муэрра, Ади – уроженец Хотина, алит Адис Лейр, один из заключенных Изолятора, давным-давно жестоко подшутивших над Сетом Эпине и поплатившихся за это собственным психическим здоровьем.

Мурафа – хищное копытное, чье тонкая, но чрезвычайно плотная шкура используется в качестве материала для пошива одежды. В дни расцвета культа лейров среди аборигенов мурафу использовали в качестве жертвы на алтаре Теней. Отличается высоким ростом, длинной шеей и хоботом, с помощью которого душит или ломает шею жертве.

Муфас – стадное травоядное, обитающее в степях Паракса, отличается невосприимчивостью к любым внешним факторам, кроме непосредственной угрозы жизни. Неприхотливы в содержании. Передвигаются на двух ногах. В древние времена использовались анаки в качестве тягловых животных. Сейчас разводят только в качестве источника мяса и меда.

Н

Навигатор – титул верховного главы ордена лейров.

Нарана – название коммерческого сектора, объединяющего несколько звездных систем, ставших независимыми партнерами Риомма. В это политическое и торговое объединение, входит Паракс и еще 37 близлежащих звездных систем.

Наро’Тик, Треззла – курсу, предводитель клана Феб.

Немфей – растение семейства немфеевых, произрастающее в прудах и болотах планеты Тетисс. Символ незапятнанной чистоты.

Нибел – пустынная планета, расположенная на самом кончике рукава Альпа, неподалеку от границ двух империй: Риомма и Тетисс. Родина змееподобной расы нибелийцев со столицей в городе Нибел.

Нибелийцы – раса разумных пресмыкающихся с планеты Нибел. Их отличительной чертой является не только двухметровый хвост, но и грубая чешуйчатая кожа, которая своим рисунком напоминает каменистую поверхность их родной планеты. У нибелийцев клановое сообщество. Обитают в глубоких норах, вырытых в почти отвесных каньонах.

Ним’Ар – маленькая бедная планета на кончике рукава Альпа, покрытая болтами и смертоносными джунглями, родина расы кровожадных рептилий курсу.

Нормал – принятое среди лейров общее обозначение всех не-лейров.

Ношти – разновидность домашней птицы, впервые выведенной на Тетисс, но позднее распространившейся по другим планетам Галактики.

Налийцы – раса с планеты Нали. Отличаются округлой головой, светлой кожей, шерстью, покрывавшей большую часть тела, и черными глазками-пуговками. Среди налийцев часто встречаются карлики, но и особи, достигавшие в высоту двух метров тоже не редкость.

О

Огиане – гуманоидная раса с планеты Оджия-Прайм. Внешне похожи на людей, но обладают темно-серой кожей и светящимися глазами. Внутреннее сияние глаза огиан приобрели из-за особенностей атмосферы, которой они дышат. Жить в насыщенной кислородом атмосфере не способны. Вне родины встречаются исключительно в дыхательных масках, через которые проступают только глаза. Когда-то давно родина огиан перенесла катаклизм, из-за которого вся раса превратилась в космических скитальцев. Мигрирующий флот парусников огиан до сих пор курсирует по гиперпространству в поисках нового и пригодного для дыхания дома. В одежде предпочитают алые тона.

Огница – мелкое пресмыкающееся, обитающее на болотах Терики.

Оджия-Прайм – родина огиан, расположенная на кончике Рукава Альпа, самом краю Галактического диска, в результате неизвестного катаклизма была уничтожена.

Око Манат – пятый рукав Галактики SC и одноименная планета в том же рукаве.

Оммин – охотник на ведьм.

Орра, Видин, лорд – правитель Тетисс, патриарх дома Орра, глава Совета Тетисс, отец Дианы Винтерс. Самый влиятельный человек Сектора. Около 60-ти лет, подтянутый и ухоженный, с хищными чертами лица и цепкими черными глазами. По натуре деспотичен, он не привык, когда ему перечат. Человек, одного взгляда на которого достаточно, чтобы понять, на чьей стороне сила. Он держит бразды правления стальной хваткой. Смерть любимой жены сделала его еще жестче, что отразилось и на взаимоотношениях с его семью дочерями.

Орден куатов (братство Куатов) – религиозная организация фанатичных приверженцев культа лей-ири и первоначально состоявшая исключительно из анаки. Вопреки утверждениям, куаты не имеют прямого отношения к Теням Леса, получив свои знания лишь из обрывочных текстов, уцелевших до нынешних дней. Со времен Второй войны лейров состав Ордена претерпел значительные изменения, в том числе и идейные. Теперь в их ряды мог вступить любой, если только докажет свою полезность. Именно так тайный отдел Серых Стражей и стал проповедовать эту религию. Теперь куатами управляет дама Майра Метара, жадная до могущества и великих тайн древности.

П

Паат – произрастающий только на Боиджии вид деревьев, достигавших до 10 км в высоту и 20 м в ширину. Для паатов характерно сильное искривление ствола, из-за чего кажется, что они пригибаются к земле.

Палвы, адепты – организация мистиков, обитавших на Палве, искусственно созданном планетоиде, прозванном Могильником.

Палва – сравнительно небольшой планетоид, сшитый из нескольких астероидов и оснащенный генератором атмосферы. Знаменит своими захоронениями и постоянным зловонием, которые не в силах развеять никакие ветра. Неизвестно кто и когда создал Палву, но это место однажды было популярно среди паломников с различных уголков Галактики, пока Тени таинственным образом не исчезли и все трупы, что были захоронены в здешней земле не стали источать токсичное зловоние. С тех пор планетоид на карантине.

Паракс – планета в рукаве Амьена, близ Ядра. Четвертый мир в одноименной системе, единственный обитаемый из них. Обладает 17 естественными спутниками. Родина анаки и первых лейров (лей-ири). В данный момент не является частью Империи. Паракс и несколько систем, вошедших в Сектор Нарана, объявили о своей независимости. Знаменитые города: Тиропль (считается столицей), Армина (назван в честь уничтоженного спутника), Бессан (назван в честь уничтоженного спутника), Градо, Интерра, Леорн, Пареццо, Сполет, Тенри, Тиермо.

Параксанские гончие – хищные животные, обитающие в колючих зарослях Паракса. Считаются едва ли не самыми опасными и хитроумными хищниками своего вида. В высоту достигают полуметра, а в длину могут вытянуться более двух. Дальние родственники знаменитых дзарских гончих.

Партукан – растение, произрастающее в песках Портакии. Считается сильным галлюциногеном. Некоторые шаманы используют сушеные листья партукана в качестве способа связаться с миром духов. Запрещен на Риомме и Тетисс.

Пахра – пилот-мект на борту «Апейрона».

Пегатты – низкорослые инсектоиды с планеты Пега-IV. Отличаются плотным сложением гуманоидным строением тела и крупной головой с парой больших фасеточных глаз. Чувствительны к ультрафиолету.

Полларио, Кворон – человек, уроженец Альфа-Илани, 34 года, глава корпорации «Ай’Чан», мистик, мечтающий вернуть Тени. Единственный из семейства, кто пережил нападение Темного Истока.

Полис – второй рукав Галактики SC.

Порт Ассис – космический порт на газовом гиганте Тиссан.

Портакианцы – гуманоиды, уроженцы песчаной Портакии. Отличаются поджарым сложением и серой кожей, украшенной алыми рисунками, которые становятся тем заметней, чем сильнее портакианец нервничает. Глаза чаще всего желтого цвета. Безволосые. На голове имеется пара загнутых к челюсти рогов, которые называются бидами. Биды служат одним из органов чувств, позволявшим портакианцам собирать информацию об окружающем мире.

Прелат – некогда тайное лицо высшего духовенства Адис Лейр, сразу после Навигатора. Всего четверо. Слухи в Цитадели всегда считали старую Бавкиду одним из прелатов. Сейчас прелатами называют четверых хранителей тайн Ордена, которым якобы известен путь до Гробниц юхани.

Пристань парящих камней – уединенное место в горах Тетисс, близ столицы. Резиденция Миреи Винтерс, где она вдали от посторонних глаз и попустительства лорда Орры продолжала развивать свои навыки лейра. Тем не менее, как это часто бывает, в окрестностях нередко встречались туристы, которым не повезло наткнуться на необычное по своей природе явление: парящие в воздухе камни средней величины. Отсюда и название местечка.

Пэн – женщина-динетин и первый помощник на борту «Апейрона». Замужем за Далбеком.

Р

RT-27 – личный бластер Риши, скромных размеров, но вполне убойный.

Ра, Квет – человек, элийра, приятельница Сета Эпине, помогавшая ему в расследовании тройного убийства в Изоляторе. Любовный интерес Янси Райта. Из-за частого пребывания вне собственного тела, довела его практически до изнеможения.

Разумники – общепринятый жаргонизм, обозначающий все формы разумной жизни в Галактике.

Райт, Янси – анаки, главный соперник Сета Эпине во времена обучения в Цитадели на Яртелле. Синекожий красавец, являвшийся лучшим алитом в своем поколении, ассасин Бавкиды.

Ракху – маленькая бедная планетка на сгибе Рукава Маса, одна из аграрных колоний Риомма. Разумной жизни не произвела, населена преимущественно людьми.

Рейф, Килан – человек, уроженец Ока Манат, лидер отряда кадетов и Детей Шуота Кара Веертина.

Ридж – человек, уроженка Риомма, помощница Эйтн Аверре. Молодая дама в теле с яркими красными волосами и вздорным характером.

Риомм – пятая планета в системе Римм, столица Риоммской Империи, центральный мир гегемонии, занимающей более половины территорий Галактики. На 99% покрыта великим Океаном Мас. Гравитация стандартная. Период обращения вокруг звезды 24 стандартных часа. Мелкие острова изначально населяла земноводная раса, но с приходом людей все аборигены вымерли. С тех пор эта часть истории планеты усиленно замалчивается. Люди принесли на Риомм технологии, и в течение нескольких столетий превратили идиллический мир в сверкающий экуменополис, вздымающий свои конические башни над водой. Четыре естественных спутника, превращенные в базы снабжения.

Риоммская Империя – государство людей, расползшееся на большую половину Галактики со столицей на планете Риомм. Управляется Сенатом, во главе которого стоит Император, чья власть сильно ограничена конституцией. Титул передается по наследству. Галактическое летоисчисление принято вести с момента образования Империи. По этим меркам события Темного Истока происходят в 2200-м году о. Р.И.

Риспель – третий рукав Галактики SC.

Ромоки, Шей – человек, механик, работает на станции Тейрин, со временем дослужилась до поста коменданта станции. Сестра Шена и возлюбленная Гауги.

Ртуть – звездолет Мекета Динальта. Уничтожен на Шуоте.

Рууны – гуманоидная раса с планеты Танниим Рун. Отличаются высоким ростом (в среднем 2,5 метра), блестящей свинцово-серой кожей и тремя парами маленьких черных глазок.

Руэ, Тассия – шаманка, ведьма, чародейка. Как ее только не называли. Возраста неопределенного, ее лицо все время скрыто под маской, без которой она не может дышать в атмосфере, насыщенной кислородом. Представительница расы огиан. Предпочитает просторные накидки и вуали алого цвета. Тассия Руэ – мистик и скиталица. Она путешествует по Галактике в поисках древних тайн и секретов прошлого. Тени – культ, которому она поклоняется, как и Адис Лейр, что делает ее прекрасным наставником для Риши. Тассия когда-то стояла у истоков нового Ордена куатов, основанного вместе с двумя ее старыми подругами: Миреей Винтерс и Майрой Метарой. Позже подруги рассорились и у руля Ордена встала Метара. Впрочем, огианка никогда особо и не жаждала власти. Все, что ее интересовало – это Тени и их история. А почему? Потому, что Тассия, как и многие ее соплеменники с Оджия-Прайм долгое время чуяла угрозу, накапливающую силы на краю Галактики. Что это за таинственная угроза и откуда она взялась, никто не знает. Но в том, что она каким-то образом связана с Тенями, сомневаться не приходится.

С

Сарания – заснеженная планета, где обитают кристаллические белки и кето-волки.

Саул – планета, некогда бывшая шахтерской колонией Риомма. С тех пор, как выяснилось, что ее недра вовсе не так богаты, прииски остановили. На Сауле обитает разношерстное население, но оно крайне невелико. В основном это рыбацкие семьи, которым не хватает финансов или желания отправиться на поиски более благоприятных для жизни мест. Покрыта океаном и несколькими чернокаменными островками, на которых и располагаются поселения. Климат суровый, влажный. Нередки грозы. Количество спутников: 3. Самое известное поселение – поселок Коми, где жила и трудилась Гия.

Септим – человек, лейр, мастер боевых искусств. Обучает ассасинов для Бавкиды.

Семихвостки – крупные насекомые с Шуота, способные перемещаться по отвесным скалам в поисках гнездовий мелких птиц и грызунов. Ядовиты.

Серые стражи – вся Галактика знает их как гончих Империи. Это секта имперских ищеек, чья основная задача состоит в поисках и уничтожении любых следов и упоминаний о лейрах, а также выслеживании с последующей дезинтеграцией тех, кто этой темой рьяно интересуется. Поговаривают, что в стаю серых набирают исключительно отъявленных подонков с нулевой степенью жалости к кому бы то ни было. Годы жестокой муштры превращают их в не ведающие страха машины для убийства, с которыми трудно было бы справиться даже лейрам, не вымри они. Существует так же слушок, что первый прообраз Серой Стражи появился еще не заре Второй войны лейров, когда Сенату Риоммской Империи потребовался козырь в рукаве для борьбы с повелителями Теней. Серые стражи наделены практически неограниченными полномочиями и служат Империи в качестве своеобразной военной полиции, что позволяет им беспрепятственно чинить злодейства на территории большей части Галактики, не переживая о возмездии.

Сивер, Тарс – видный молодой аристократ, один из ближайших советников графа Орры и ставленник Дома Теньи. Был повесой и прожигателем жизни, пока не попал в оборот к Майре Метаре.

Симпкин – доктор, низкорослый гуманоид, служивший на станции куатов на Тиссане и пытавшийся разгадать секрет доктора Гугсы для Майры Метары.

Скопление Верил – закрытый сектор за Рукавом Око Манат, уничтоженный во время Второй войны лейров при неизвестных обстоятельствах.

Служительницы Межи – каста жриц, чья особая связь с Межой, позволяла им защищать кланы и племена от набегов соседей. Когда Межа непостижимым образом исчезла, служительниц обвинили в этом. Многих убили, но большая часть подалась в бега. Учитывая прекрасные внешние данные служительниц, работорговцы нередко наведывались на Терику и похищали их для последующей продажи.

CO-12B – робот-шпион на службе дома Орра, а также личный лакей леди Орры и ее дочери Дианы Винтерс. Был направлен леди Оррой на Яртеллу, где и пробыл последние девятнадцать лет, пока Диана с детективами не отыскала его.

Спаррухи – мелкие хищные птицы, обитающие на равнинах планеты Гопс. Весьма назойливые твари, но практически безобидные для разумников. Часто становятся мишенями для шуточного состязания в точности между постояльцами местных домов для престарелых.

Т

Т’анн, Джерик – риоммец, человек, второй сын Смерти.

Такхерский джин – алкогольный напиток, производимы из такх-цветков, произраставших на полях Паракса.

Тау Дейта – звездная система в спорном секторе на границе Риомма и Тетисс. Обитаемых планет не имеет.

Тефери, Рас – один из заключенных Изолятора, давным-давно подшутивших над Сетом.

Тиалийская впадина – самая глубокая расщелина на дне Риоммского Океана Мас.

Тифин – раса змееподобных существ с планеты Финтиан.

Тейрин – станция техобслуживания в секторе, принадлежащем Риоммской Империи.

Терика – бедная планетка в регионе Ока Манат. Характерный ландшафт – скалы и топи. Но есть и уникальная деталь – довольно большая часть планеты покрыта останками огромных ящеров, вымерших многие миллионы лет назад. В костях этих ящеров местные шаддоки и пришельцы строят города и селения. Единственный космопорт называется Остов.

Тетисс – планета в одноименной системе, столица Федерации Тетисс, а также жемчужина рукава Альпа. Столица – город Арк. Управляет планетой Собрание Лордов, состоящее из представителей семи влиятельнейших и богатейших Домов Системы: Орра, Реин, Дассен, Фиретт, Теньи, Тарн и Валье. Сутки длятся 25 стандартных часов, а год составляет 378 местных дней. Число лун: 2. Знаменита своими каньонами и зарослями кровавых тетийсских роз.

Тень – так называемый внутренний проводник лейра, через который он черпает силы. На его основе в Галактике существует несколько разрозненных культов, поклоняющихся миру Тени или Изнанке. Чем сильнее лейр, тем глубже его Тень пропитана энергией Теней. Так же: Темный дух, Исток.

Тени – мистическая сила, пропитавшая Изнанку Вселенной после того, как погибли все юхани. Противоположная сторона целого понятия. Если Тень – это нечто персональное, принадлежащее конкретному лейру, то Тени представляют собой энергию в чистом виде, источник могущества лейров.

Тенцит – раса разумных млекопитающих с планеты Тенита. Отличаются плотным волосяным покровом по всему телу и двумя гибкими отростками, спускающимися со лба на затылок.

Техносфера – шарообразное строение, применяемое в качестве временного жилья на орбитах планет, переживших катаклизм. Риоммская программа помощи беженцам в действии. Скопление таких сфер – рассадник бедности и преступности по всей Галактике. Самое известное такое образование – цепь техносфер у останков Кодда Секундус.

Тиссан – газовая планета в Корпоративном Секторе, являющаяся местом добычи плазмы-кварра. Отличается небесами кровавого оттенка и парящими в океане газов станциям добычи плазмы. Во времена главенства Майры Метары служил штаб-квартирой Ордена куатов.

Томеи, Джарнелл – патриарх рода Томеи и глава города Тиропля в период «охоты на лей-ири» с 4692 – 4649 г.г до о. Р.И.

Томеи, Иво и Синна – брат и сестра, близнецы, потомки параксанского диктатора, а также нынешние правители города и, можно сказать, всей планеты. Отличаются бледной для анаки кожей.

Торра – планета в Рукаве Риспель и название небольшого Сектора близ границ Риомма. Находится под контролем пиратских банд. Одной из таких пираток была Альма Ком’ари.

Ту’ат – древесник, единственный известный представитель расы разумных древоподобных чудовищ, обитающий в монастыре лей-ири на планете Паракс. Сильнейший элийр.

Туа – мелкая ящерица с Боиджии.

Тулпар – иланианец, дворянин, приближенный советник графа Орры.

Тупара – планета, родина змееподобной расы с утраченным названием, вымершей несколько столетий назад. В данный момент необитаема.

Турманская инквизиция – организация охотников на лейров, прославившаяся своей запредельной жестокостью на всю Галактику. И тем, что видела угрозу там, где ее не было. Просуществовала всего год, но за это время запытала до смерти более миллиона ни в чем неповинных разумников, но ни одного лейра.

У

Уба – планета близ Ядра, знаменита своей необузданной и крайне опасной фауной. Несколько раз предпринимались попытки колонизировать, но все закончились неудачей.

Ф

Федерация Тетисс – вторая по могуществу гегемония Галактики, основанная людьми, выбравшими иной путь, нежели Риомм. Федерация представляет собой политический и экономический союз, объединивший под одним крылом несколько инопланетных государств. Не все из них сделали это добровольно. Некоторым пришлось принудить силой, о чем в истории аристократии Тетисс найдется множества занимательных историй.

Х

Хаззи – информационный брокер, мекта.

Хаттуассас – хэфу, пятый сын Смерти. Мертв.

Хотин – планета в рукаве Альпа, родина хэ-хэ.

Хотеп – система на границе Риомма и Тетисс. Единственная обитаемая планета – Хотеп XII, покрытая непроходимыми топями и джунглями. Родина расы удо. Примечательна тем, что в джунглях находится так называемый Черный дворец – гробница одного из древних лейров.

Хэ-хэ – разумные обитатели системы Хотин, что граничит с Виатским регионом. Очень древняя раса, обладающая феноменальной памятью и долголетием. Средний представитель хэ-хэ доживает до трехсот двадцати риоммских лет. Инсектоиды с рудиментарными крыльями.

Хэфу – раса желтокожих инсектоидов с планеты Кейтум-Прана. Одним из наиболее ярких представителей являются Желтый Малыш и Готта Двумелли. Примечательно, что мужчины и женщины хэфу внешне сильно отличаются друг от друга. В частности у мужчин есть хелицеры, которыми прищелкивают при разговоре. Женщине более изящны и во многом похожи на людей.

Ц

Цанийские кристаллы (цани) – крайне редкий и дорогостоящий минерал, использующийся для записи и хранения шифрованных данных. Добывается в копях планеты Хотин.

Цитерий – ромбовидная монета самого низкого достоинства. Бывшие в ходу на Параксе в дориоммские времена, цитерии отливали из наиболее дешевых сплавов. Считались символом простоты и незначительности.

Ч

Черенок – кадет в группе Килана Рейфа.

Чи’Эмей – хэ-хэ, престарелая привратница в меройском архиве.

Ш

Шаддоки – раса гуманоидов с планеты Терика. Настолько похожи на людей, что по праву могут считаться оными. Отличаются хрупким сложением и бледностью. Общество разделено на кланы, чьи владения рассредоточены по горным пикам и на костях вымерших чудовищ. Поклоняются Меже.

Ромоки, Шен – человек, обладает телепатическими талантами. Детство провел на станции Тейрин вместе со старшей сестрой, но после ушел в религию, а после получил место капеллана на одном из грузовых риоммских судов.

Шенг, Ри – иланианец, лейр, мастер Цитадели.

Шепот – звездолет некогда принадлежавший Батулу Аверре.

Шиан И – Старейшина, глава совета Ордена куатов, состоящего из пяти членов.

Шорса – мект, пилот, член команды капитана Гауги на «Турнепсе». Был изгнан из родного мира за непростительный поступок, связанный с примитивным племенем энро.

Шубит – предводитель клана Феб, погибший от совместных усилий Мекета Динальта и Риши.

Шуот – мертвая планета в пределах Галактического Ядра. По легендам является местом гибели древних юхани, а также месторождением Теней. На планете было возведен Храм лейров, впоследствии оказавшийся разрушенным.

Шинтивин – планета в одноименной системе, родина шестирукой расы драаму.

Э

Эндо, Ланник – человек, уроженец Кодда Секундус, четвертый сын Смерти.

Ю

Юка – подвид кутула, обитающего на Яртелле.

Юхани – небожители, первая и самая могущественная раса во Вселенной, создатели печально известной Иглы Дживана и всей системы Боиджии, вместе с населявшими ее существами. Юхани можно описать, как сгустки энергии, обладающие индивидуальным сознанием. Они постигли Вселенную, как никто другой, но в итоге поплатились за это собственной жизнью. Стремясь накопить больше знаний, юхани стали создателями чудовищного оружия, борьба за которое привела к войне. В ходе этой кровопролитной войны, длившейся не одно столетие, все юхани были уничтожены. По легенде аборигенов-махди, оставшаяся группка юхани прибыла на Боиджию, в надежде спрятать Иглу, а затем превратились в минн. Внешность неизвестна.

Я

Яртелла – ледяной мир в системе Ярт, что за границей освоенных территорий. Место, где лейры, пережившие Войну лейров, воздвигли Цитадель и где долгое время лелеяли надежду на триумфальное возвращение в Галактику. Признана карантинной зоной после окончания Второй войны лейров. Со временем стала не менее легендарной, чем знаменитый Шуот.

Яо, Терцепсия – анаки, уроженка Паракса. Некогда она считалась одной из красивейших женщин в Ордене и одним из первых претендентов на звание главы Ордена куатов, однако скоропостижно скончалась при подозрительных обстоятельствах. Это помогло Шиан И, успевшему к тому моменту сколотить вокруг себя группу влиятельных сподвижников, возвыситься.

Яо, Эфен – анаки, сын убитой госпожи Терцепсии Яо, наследник многомиллиардного состояния.