Тень на орбите Тартароса

Глава 1

Глава 1

Воздух на станции «Тартарос» всегда пах одинаково: запах переработанного кислорода, сладковатый душок дезинфектанта и под ним — непередаваемый аромат человеческого отчаяния. Именно его я чувствовал сейчас, развалившись в кресле и наблюдая, как дождь из метеоритной пыли стучит по иллюминатору моей конторы. Дешевый неоновый знак «Лео Касс, Частный сыск» отбрасывал на пол мерцающее розовое пятно, словно лужа чужой крови. В дверь постучали. Не ждал я никого. Тем более в такой час, когда даже вечные гуляки с доков уже разбрелись по каютам. Вошла она. Высокая, с прямой спиной, в простом, но дорогом плаще из серой умной-ткани, меняющей цвет в зависимости от температуры. Ее лицо было бледной маской, лишь глаза выдавали страх — глубокий, животный, настоящий. — Мистер Касс? — ее голос был тихим, но четким, без дрожи. —Это зависит от того, сколько вы готовы заплатить, — пробормотал я, не предлагая сесть. —Моего мужа зовут Аррон Мэллой. Он пропал три станционных цикла назад. Межстанционная полиция говорит, что его не существует. Что данные ДНК-сканирования, слепок мозга, налоговые отчеты — все ведет в тупик. Как будто его стерли из системы. Она положила на мой стол голографический чип. Он светился мягким синим светом. — А вы уверены, что он вообще был? — я поднял на нее взгляд. — Может, вам показалось? На «Тартаросе» и не такое бывает. Ее губы дрогнули. —Я уверена. Вот это — все, что у меня осталось. Единственное доказательство. Я взял чип. Внутри была всего одна запись. Короткое видео их свадьбы. И на ней... я видел ее, видел его, счастливых, улыбающихся. Но когда я запустил проверку метаданных, по моей спине пробежал ледяной холод. Дата съемки указывала на вчерашний день. А ее муж на записи был в часах, которые сняли с производства за сорок лет до этого. Дело пахло не просто пропавшим человеком. Оно пахло квантовым парадоксом, деньгами крупнее, чем вся станция, и такими проблемами, от которых мне не отмыться до конца жизни. Именно поэтому я и сказал: —Ладно. Я берусь.

Она выдохнула, и все напряжение на мгновение ушло, сменившись такой усталостью, что она, казалось, вот-вот рухнет на пол. Только теперь я разглядел ее как следует. Под дорогим плащом — простая, поношенная одежда. Лицо молодое, лет двадцати четырех, но с темными кругами под глазами от бессонных ночей. И главное — ее волосы. Они были заправлены под капюшон, но теперь несколько прядей выбились наружу. Это были волосы невероятного, огненно-рыжего цвета, словно расплавленная медь или пламя на фоне всего этого металлического серого уныния «Тартароса». Цвет, который нельзя было забыть или спутать. Цвет, который кричал о том, что его хозяйка здесь чужая. — Как вас зовут? — спросил я, вставляя чип в слот на своем терминале. —Лира, — Лира Мэллой. —Хорошо, Лира Мэллой. Для начала расскажите мне все. С самого начала. Не пропустите ни одной детали, даже самой незначительной. На этой станции дьявол кроется именно в них. Она нервно провела рукой по волосам, и медно-рыжие пряди на мгновение вспыхнули в розовом свете неона. —Мы прибыли на «Тартарос» три месяца назад. Аррон... он ксеногеолог. Получил контракт на изучение образцов из Пояса Хирона. Все было хорошо, пока... пока он не пошел на очередную смену и не вернулся. —Вы заявили в полицию? —Конечно! — в ее голосе впервые прозвучала обида. — Они проверили его данные по всем реестрам. И ничего. Ноль. Регистрация на станции аннулирована за «недостоверностью предоставленных данных», трудовой контракт расторгнут, его имя даже вычеркнули из лог-журналов доступа в наш жилой сектор. Как будто его и правда не было! Я откинулся на спинку кресла, заставив старый пластик жалобно скрипеть. —А вы? Ваши данные тоже «стерли»? Она помолчала, и в ее глазах мелькнул тот самый животный страх. —Нет. Со мной все в порядке. Я существую. И это самое ужасное. Я осталась одна в этом жестоком мире с памятью о человеке, которого, по мнению всех систем, никогда не было. Мой терминал тихо пискнул, закончив первичный анализ видео. Результаты были еще более бредовыми, чем я ожидал. Биометрические показатели человека на записи не соответствовали ни одному известному профилю в объединенной галактической базе. А уровень квантового шума вокруг его фигуры указывал на то, что это либо очень дорогая и сложная подделка... либо нечто, что наука объяснить не в состоянии. Я вынул чип и протянул его обратно Лире. —Ладно, миссис Мэллой. Начнем с простого. Покажите мне, где вы жили. И приготовьтесь — отвечать на мои вопросы придется еще долго. Эта история только начинается. Ее рыжие волосы вспыхнули вновь, когда она кивнула, и в ее взгляде, помимо страха, появилась крошечная искра надежды. Самая опасная вещь на «Тартаросе».

Мы шли по многолюдной главной артерии сектора «Дедал». Над нами громоздились ярусы жилых модулей, соединенные ажурными мостами и опутанные паутиной проводов и трубопроводов. Воздух гудел от бесчисленных голосов, музыки из баров и ритмичного стука машинного сердца станции. Я шел чуть позади, наблюдая, как рыжие волосы Лиры вспыхивают под разноцветными неоновыми вывесками. Она шла быстро и уверенно, точно знала дорогу. Значит, чувствовала здесь себя как дома. Или просто отчаяние придавало ей сил. Мы шли по многолюдной главной артерии сектора «Дедал». Над нами громоздились ярусы жилых модулей, соединенные ажурными мостами и опутанные паутиной проводов и трубопроводов. Воздух гудел от бесчисленных голосов, музыки из баров и ритмичного стука машинного сердца станции. Я шел чуть позади, наблюдая, как рыжие волосы Лиры вспыхивают под разноцветными неоновыми вывесками. Она шла быстро и уверенно, точно знала дорогу. Значит, чувствовала здесь себя как дома. Или просто отчаяние придавало ей сил.

Касс пристально посмотрел на неё: — Ваш муж. Аррон Мэллой. Вы сказали, он был… ксеногеологом? В голосе звучала едва уловимая нотка сомнения — Касс намеренно переспросил, проверяя, не дрогнет ли её история.

Лира отвечала, не оборачиваясь, — слова летели через плечо, будто ей было всё равно: — Да. Работал на «Омни‑КсеноМайнинг». Анализировал породы с астероидов. Говорил, это скука смертная: цифры да отчёты…

Касс ускорил шаг, поравнявшись с ней, и бросил коротко, словно удар: — Скучная работа редко стирает человека из всех баз данных. У него были друзья здесь? Враги? Может, долги? Или слабость к азартным играм?

Она резко обернулась. В глазах вспыхнула обида, острая, как лезвие: — Нет! Аррон был… тихим. Лаборатория или дом — вот и всё. Он ни с кем не ссорился!

Касс хмыкнул — сухо, скептически: — У всех есть секреты, миссис Мэллой. Особенно у тихих. Вы точно не замечали ничего странного перед исчезновением? Необычные звонки? Беспокойство? Может, он куда‑то ходил без вас?

Лира замедлила шаг. Взгляд потух, уплыл куда‑то вдаль — она копалась в памяти, цепляясь за обрывки.

— Он… стал больше молчать, — наконец выдохнула она. — Последнюю неделю. Сидел за терминалом допоздна, но стоило мне войти — экран тут же менялся. Однажды я спросила, всё ли в порядке. Он ответил: «Просто нашёл кое‑что удивительное. Нечто большее, чем все эти камни». Улыбнулся и добавил, что скоро всё мне расскажет.

Касс насторожился. Фраза «нечто большее» царапнула слух, оставила след. — Он не уточнил? Не сказал, что именно нашёл?

Лира покачала головой. Рыжие волосы колыхнулись, будто пламя: — Нет. А на следующий день он не вернулся с работы.

Касс задумчиво потер подбородок: — Хм. Ладно. А что насчёт работы? Напряги с коллегами? С начальством? Может, он откопал что‑то, что могло принести корпорации миллионы, и решил оставить это себе?

— Я… не знаю, — Лира запнулась. По её лицу пробежала тень сомнения. — Он не любил говорить о работе. Но…

Касс наклонился ближе, голос упал до шёпота — наводящий вопрос сработал, как ключ: — Но? «Но» — это обычно самое интересное.

Она вздохнула: — За пару дней до того, как замкнулся, он пришёл домой взволнованный. Сказал, что доктор Вейсс — его руководитель — внезапно забрал всю партию образцов для «перепроверки». Аррон был расстроен. Говорил, что это бессмысленно.

Касс мысленно отметил имя: доктор Вейсс. — И после этого он стал тише воды?

— Да, — кивнула Лира.

Касс резко остановился и указал на неприметную дверь в конце коридора — над ней мигал сломанный светильник, бросая неровные блики: — Отлично. Первая точка — «Омни‑КсеноМайнинг». Вторая… ваш дом. Надеюсь, вы не убирались там после его исчезновения. Иногда самые важные улики прячутся в пыли.

Лира посмотрела на дверь, потом на него. В её взгляде смешались надежда и страх — страх того, что они могут найти. Или не найти.

— Я ничего не трогала, — тихо сказала она. — Не могла заставить себя войти туда одна.

Касс достал из кармана электронную отмычку. Металл блеснул в тусклом свете. — Что ж, сегодня вам не придётся это делать одной.

Дверь со скрипом отъехала в сторону, открывая темноту жилого модуля. Воздух изнутри был спертым и холодным, пахнет пылью, застоявшимся воздухом и едва уловимой нотой чего-то металлического, острого — страха, что впитался в самые стены. Я шагнул первым, рука непроизвольно потянулась к фонарю на поясе. Луч света разрезал темноту, выхватывая из мрака скромную обстановку: компактный диван, откидной стол, кухонный модуль. Все было чисто, почти стерильно, но в идеальном порядке чувствовалась неестественность, как в номере отеля после уборки. Ничего лишнего. Ничего настоящего.

— Вы сказали, ничего не трогали? — тихо спросил я, водя лучом по периметру.

Лира замерла на пороге, словно боялась переступить невидимую черту. Ее рыжие волосы казались приглушенным пятном в ультрафиолетовом свечении фонаря.

— Нет. Я... я брала только самое необходимое из гардероба и уехала в дешевую гостиницу у доков. Здесь оставаться было невозможно.

Я кивнул, направляя свет вглубь модуля, туда, где должна быть спальная зона и, предположительно, рабочее место Аррона.

— Его вещи? Компьютер? Диски?

— Все на месте. Как он оставил. Полиция ничего не забирала. Они даже не стали смотреть, просто проверили датчики на входе и ушли.

«Конечно, не стали», — мысленно усмехнулся я. Зачем искать того, кого нет?

Я двинулся дальше. На откидном столе возле дивана лежала стопка данных-слитков — скорее всего, рабочие материалы. Рядом валялась одинокая кружка с засохшим на дне темным осадком. Я обошел диван и замер.

Угол модуля был отведен под нечто вроде лаборатории. Небольшой анализатор, микроскоп, ящики для образцов. Но главное — на столе, рядом с терминалом, лежала груда камней. Разных размеров и оттенков — от матово-черного до призрачно-голубого. Астероидная порода.

И здесь царил хаос. В отличие от стерильного порядка в жилой зоне, здесь все было перевернуто с ног на голову. Ящики выдвинуты, некоторые образцы валялись на полу, экран терминала был испещрен трещинами, словно по нему ударили чем-то тяжелым.

— Он так не работал, — тихо сказала Лира, подойдя ко мне и с ужасом глядя на беспорядок. — Он был педантичен. Каждый образец был у него подписан и каталогизирован.

— Значит, кто-то здесь уже был, — констатировал я. — Искали что-то. Или сделали вид, что ищут.

Я наклонился, стараясь не трогать ничего руками. Среди обломков камней и разбросанных инструментов мой луч выхватил что-то маленькое, блестящее. Я аккуратно поддел это пинцетом из своего набора.

Это был осколок. Не камень. Стекло? Пластик? Нет. На ощупь он был странно теплым и испускал едва заметное вибрационное поле. А внутри него пульсировала микроскопическая капля света, словная жидкая звезда.

— Что это? — прошептала Лира.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но твой муж явно нашел не только «скучные камни».

Я упаковал осколок в защитный контейнер и сунул в карман. Мои внутренние детекторы трещали от напряжения. Дело пахло уже не просто парадоксом. Оно пахло большими деньгами и огромными проблемами.

— Ладно, миссис Мэллой, — я выпрямился и повернулся к ней. — Пора нанести визит вежливости корпорации «Омни-КсеноМайнинг». Ваш доктор Вейсс явно что-то скрывает. И, судя по этому, — я кивнул на разгромленный угол, — он не единственный, кто ищет то, что нашел ваш муж.

Ее глаза расширились от страха, но она кивнула, сжав кулаки. Искра надежды в ее взгляде погасла, уступив место холодной, железной решимости.

— Я готова.

Я проводил Лиру до дешевого мотеля у доков, пообещав встретиться у входа в административный сектор в 8:00 по станционному времени. Она кивнула, все еще сжатая в комок от напряжения, и исчезла за дверью, оставив меня одного в гудящем, вечно ночном мире «Тартароса».

Возвращаться в свою контору не было смысла. Сна не было ни в одном глазу. Адреналин и старый, знакомый холодок под лопатками гнали меня вперед, в сердце станции.

Я шел по тоннелю, огибающему центральную шахту. Сверху доносился гул гравитационных буксиров, таскающих грузы с кораблей. Влажный воздух пах озоном, смазкой и тоской. Я нашел заброшенный наблюдательный балкон, втиснутый между двумя вентиляционными решетками, прислонился к прохладному поручню и зажег сигарету. На «Тартаросе» курить официально запрещено, но здесь, в трущобах, правила писались заново каждый день.

Пламя зажигалки осветило на мгновение мои потертые перчатки и сотни царапин на поручне. Имена, даты, признания в любви и угрозы — вся история отчаяния, выгравированная на металле.

«Стерли из системы»... — пронеслось у меня в голове.

Этот случай. Он вылез из глубин памяти, словно внезапное всплывающее окно с критической ошибкой в, казалось бы, убитой и забытой программе. Десять лет назад. Мой первый год на «Тартаросе». Я тогда был зеленым пацаном, «на подхвате» у старого детектива Малоуна. Ветеран, пил как не в себя, но нюх имел собачий.

К нему пришел мужчина, техник с гидропонных плантаций. Утверждал, что его напарника, с которым они отпахали пятнадцать лет бок о бок, нет в базе персонала. Система видела его отпечатки, сканы сетчатки, но в логах доступа, в расписании, в ведомости на зарплату — пусто. Как будто его никогда и не было.

Малоун тогда хмыкнул, залпом выпил свою мерзкую можжевеловую самогонку и сказал мне: «Запомни, пацан, на «Тартаросе» люди не исчезают. Их исчезают. И тому, кто это делает, система не указ».

Он полез в архивы, начал копать. Говорил, что нашел какой-то след. Некий «Проект Калипсо». Я тогда не придал значения, думал, это бред сивой кобылы. А через два дня Малоуна нашли в его же каюте. Официальная версия — несчастный случай. Удар током от неисправного терминала. Но я видел тело. Так не бьет током. Так бьют — чтобы наверняка. Чтобы молчал.

Расследование закрыли. Напарника техника так и не нашли. Дело легло в папку с грифом «Нецелесообразно к дальнейшему рассмотрению».

Я затянулся, смотря, как пепел с сигареты падает в бездну шахты и исчезает в темноте.

Теперь Лира. Теперь Аррон Мэллой. Та же песня, только на другой мотив. Но теперь я был не пацаном на подхвате, а тем, кто берется за дело. Тем, кого могут найти с прожженным насквозь терминалом в собственной каюте.

«Оно пахло квантовым парадоксом, деньгами крупнее, чем вся станция», — подумал я снова.

Малоун ошибался лишь в одном. Система была не «не указ» тому, кто это делает. Система работала на него. Стирала людей, переписывала логи, подменяла данные. Мы с Лирой шли не против человека. Мы шли против самой станции. Против «Тартароса».

Бросил окурок в бездну и проследил за его падением.

Рассвета здесь, в недрах станции, никто не видел. Его имитировали тусклые флуоресцентные лампы, постепенно меняющие холодный синий свет на чуть более теплый желтый. Скоро пора было идти к административному сектору. К доктору Вейссу. К корпорации «Омни-КсеноМайнинг».

Я оттолкнулся от поручня и зашагал прочь от пропасти. Память о старом деле Малоуна висела на мне тяжелым плащом. Но это был не груз. Это была броня. Я знал, во что ввязываюсь. И на этот раз я не был наивным пацаном.

На этот раз я был готов.

Искусственное «утро» на «Тартаросе» было похоже на плохо сыгранный спектакль. Где-то на верхних уровнях диспетчеры включали основное освещение, и тусклый желтый свет, имитирующий солнце, медленно сползал по ярусам станции, не столько освещая, сколько подчеркивая убогость покосившихся модулей и ржавчину на трубах. Он не согревал, а лишь оттенял холод металла.

Я застал Лиру у массивных бронированных ворот, ведущих в административный сектор «Дедал-Альфа». Она стояла, вцепившись в края своего плаща, и смотрела на поток спешащих на работу клерков, инженеров и служб безопасности. В потоке серых и синих униформ ее рыжие волосы были как сигнальный костер.

— Выспались? — бросил я, подходя.

— Как в гробу, — она повернулась ко мне. Темные круги под глазами стали еще заметнее. — Я все прокручивала в голове. Каждую деталь. Каждое его слово.

— И?

— И ничего нового. Только страх, что я что-то упустила.

Ворота с низким гудком разъехались, пропуская нас в другую реальность. Шум доков и базаров сменился тихим, натянутым как струна гудением систем жизнеобеспечения. Воздух здесь был чище, холоднее и пах дорогими антисептиками. Пол блестел до зеркального блеска, а на стенах мерцали голографические логотипы корпораций, среди которых «Омни-КсеноМайнинг» был одним из самых крупных и внушительных — стилизованная планета, пронзенная киркой-буром.

Лире пришлось пройти биометрическую проверку по приглашению, которое я сгенерировал через свои, не совсем легальные, каналы. Охранник, грузный мужчина с пустыми глазами, скользнул взглядом по ее рыжим волосам, задержался на секунду дольше необходимого, и пропустил.

Лифт умчал нас на верхний уровень, в приемную директората по науке. Здесь пахло уже не антисептиком, а деньгами. Дорогой кожей, полированным деревом (настоящим, черт возьми, на станции!) и тихой, непоколебимой уверенностью тех, кто управляет реальностью.

Секретарша, женщина с лицом из полированного пластика и холодными глазами, проводила нас взглядом, полным немого презрения, в кабинет доктора Вейсса.

Он поднялся нам навстречу из-за массивного стола. Доктор оказался человеком лет пятидесяти, с аккуратной седой щеточкой волос и внимательным, пронзительным взглядом ученого, привыкшего видеть не людей, а объекты для изучения. Его улыбка была идеальной, вежливой и абсолютно фальшивой.

— Миссис Мэллой, — он кивнул ей, не протягивая руки. — Мое глубочайшее соболезнование по поводу вашей... ситуации. А вы, мистер...?

— Касс. Частный детектив.

— Ах, да. Ясно. Чем я могу помочь? — он указал на кресла, но сам остался стоять, демонстрируя, что время наше ограничено.

Лира замерла, и я понял, что ей не хватает духа говорить. Принял удар на себя.

— Мы расследуем исчезновение Аррона Мэллоя. Последним, кто видел его на работе, были вы, доктор. Вы забрали у него партию образцов для «перепроверки». Не расскажете, почему?

Вейсс не моргнул глазом.

— Стандартная процедура, мистер Касс. Каждую десятую партию мы проверяем выборочно. Для контроля качества. К сожалению, та партия, над которой работал Аррон, была утеряна из-за технического сбоя в системе хранения. Досадное совпадение.

— Очень досадное, — я медленно оглядел кабинет. Стеклянные полки с образцами пород, дипломы с Земли, фото Вейсса с какими-то важными людьми. Все идеально, стерильно. Слишком стерильно. — А не показалось ли вам, что мистер Мэллой в последние дни был чем-то взволнован? Говорил что-нибудь о необычной находке?

На долю секунды в глазах Вейсса мелькнуло что-то острое, настороженное. Как у хищника, учуявшего опасность.

— Аррон был блестящим, но крайне впечатлительным ученым, — сказал он, снова надевая маску безразличия. — Он часто увлекался гипотезами. Иногда — фантазиями. Я не придавал значения.

— Фантазиям, — повторил я. — А что насчёт «Проекта Калипсо»? Это тоже была его фантазия?

Эффект был мгновенным. Идеальная маска Вейсса дала трещину. Его пальцы непроизвольно сжали край стола, костяшки побелели. Он быстро оправился, но щель в его защите была уже видна.

— Не знаю, о чем вы говорите, — его голос стал на полтона ниже и холоднее. — Такого проекта в наших реестрах нет. И мне не нравится тон ваших вопросов, мистер Касс. Я попросил бы вас не беспокоить меня и без того расстроенную вдову своими конспирологическими теориями. Дело Аррона Мэллоя — трагический инцидент, который расследует станционная администрация. Не вы.

Это была откровенная угроза, завернутая в вежливость.

— Мы благодарим за уделенное время, доктор, — я встал, давая знак Лире. — Вы были очень... полезны.

Мы вышли из кабинета под ледяным взглядом Вейсса и прошли обратно к лифту молча. Только когда двери лифта закрылись, Лира выдохнула:

— Он лжет. Я видела его глаза.

— Конечно, лжет, — пробормотал я. — Но теперь мы знаем главное. «Проект Калипсо» — не фантазия твоего мужа. Это реальность. И Вейсс замешан в этом по уши. Он испугался.

Лифт выбросил нас в нижний атриум. Мы вышли на шоссе, и тут же мой сканер, вшитый в компас, тихо запищал. Крошечный значок на периферийном зрении — за нами установлено слежение. Два сигнала. Служба безопасности «Омни-КсеноМайнинг».

— Не оборачивайся, — тихо сказал я Лире, беря ее под локоть и ускоряя шаг. — У нас появилась компания. Наш визит явно кого-то взволновал.

Она напряглась, но кивнула, стараясь идти в ногу.

— Что будем делать?

— То, что умеем лучше всего, — я свернул в узкий, плохо освещенный служебный проход между двумя корпусами, ведущий в глубь трущоб. — Теряться.

Преследователи ускорились. Их шаги гулко отдавались в металлическом полотне проспекта. Мы были всего в ста метрах от выхода в шумный рыночный квартал, где можно было бы потеряться.

И тут из тени перед нами вышел третий. Массивный, в капюшоне, с электродубинкой в руке, блокируя путь.

Вейсс действовал быстро. Очень быстро.

Я мягко оттолкнул Лиру за спину, к стене, готовясь к столкновению. Сзади уже слышались быстрые, уверенные шаги наших преследователей. Ловушка захлопнулась.

— Касс... — ее голос дрогнул.

— Молчи и держись позади, — я сжал кулаки, чувствуя, как по спине бежит знакомый холодок адреналина.

Внезапно громила перед нами резким, почти нечеловеческим движением руки отшвырнул дубинку в сторону. Оружие с глухим стуком покатилось по металлическому полу. Он откинул капюшон.

Его лицо было испещрено шрамами, а один глаз светился слабым красным светом кибернетического импланта. Но в его взгляде не было угрозы. Была напряженная, лихорадочная решимость.

— Если хотите жить — за мной, и быстро! — его голос был низким, хриплым, как скрежет камня по металлу.

Он резко развернулся и ударил кулаком по почти незаметной панели в стене. С шипящим звуком отъехала секция обшивки, открывая узкий, темный технический лаз, откуда пахло озоном и пылью.

Шаги сзади стали громче. Послышались выкрики: «Стой! Стой или будет хуже!»

— Быстро! — просипел незнакомец, исчезая в проеме.

Мне не оставалось выбора. Доверять ему было опасно, но попадать в лапы корпоративных головорезов — верная смерть или такое же бесследное исчезновение.

— Идем! — я толкнул Лиру вперед и нырнул в лаз последним, едва успевая схватить изнутри за скобу и захлопнуть панель. Раздался щелчок замка.

Мы оказались в тесном тоннеле, едва освещенном мигающими аварийными светодиодами. Незнакомец уже двигался впереди, его массивная фигура с трудом протискивалась между пучками проводов и труб.

— Кто вы? — выдохнула Лира, едва поспевая за ним.

— Потом. Сначала надо уйти от них. Они знают эти ходы не хуже меня.

Мы шли, спотыкаясь, еще минут десять, пока наш проводник не остановился у очередного люка. Он приложил к сканеру не бейдж, а какой-то самодельный гаджет. Сканер пискнул, и люк открылся.

За ним оказалось небольшое убежище, сваренное из отслуживших свой срок серверных стоек и обшитое звукопоглощающими панелями. В воздухе витал запах припоя, старого кофе и человеческого упрямства. На стенах висели схемы станции, экраны с бегущим кодом и старые, бумажные фото пропавших людей.

Незнакомец обернулся к нам, его кибернетический глаз зловеще светился в полумраке.

— Меня зовут Гром. Раньше я был начальником службы безопасности «Омни-КсеноМайнинг». Пока не попал в список на «стирание».

Я выдохнул, оглядывая убежище. Это было похоже на штаб-квартиру параноика. Или революционера.

— Стирание? Это то, что случилось с мужем Лиры?

Гром кивнул, наливая себе в стакан мутную жидкость из канистры.

— Это случилось со многими. Система не ошибается. Ей приказывают ошибаться. «Омни-КсеноМайнинг», станционная администрация, может кто-то еще... они работают над чем-то большим. Над «Проектом Калипсо». А тех, кто узнает слишком много, кто подходит слишком близко, просто... удаляют. Из баз данных, из логов, из памяти станции. А потом приходят и за самим человеком.

— Почему вы помогаете нам? — спросила Лира, дрожащими руками поправляя прядь рыжих волос.

Гром посмотрел на нее своим живым глазом, и в его взгляде промелькнула тоска.

— Потому что ваш муж, Аррон Мэллой, был не первым. И не последним. Я видел паттерн. Я пытался предупредить своего предшественника, старого детектива Малоуна. Но опоздал.

У меня защемило сердце. Малоун.

— Вы знали Малоуна?

— Все в службе безопасности знали Малоуна. Он копал не в ту сторону. И его стерли. Официально — несчастный случай. — Гром мотнул головой. — Я начал копать сам. Нашел кое-какие аномалии в логах, странные транзакции, неучтенные грузы. Меня вычислили. Мне чудом удалось сбежать и уйти в подполье. Теперь я здесь. Мы здесь.

— Мы? — переспросил я.

Люк в полу с скрипом открылся, и из него вылезли еще два человека: молодая девушка с паяльником в руках и пожилой мужчина в потертом свитере.

— Это «Правда», — хрипло сказал Гром. — Все мы — те, кого коснулось стирание. Те, кто отказался забыть. Мы пытаемся бороться. И вы только что вляпались в самый эпицентр. Вейсс испугался не ваших вопросов. Он испугался вас. Значит, вы нашли что-то важное.

Я медленно вынул из кармана контейнер с тем странным осколком, пульсирующим внутренним светом.

— Например это?

Гром замер. Его кибернетический глаз сфокусировался на осколке, издав тихий жужжащий звук.

— Где вы это нашли?

— В квартире Аррона. Среди его образцов.

— Боже правый... — прошептал старик в свитере. — Это же...

— Калипсо, — закончил за него Гром, не отрывая взгляда от осколка. — Частица активного ядра проекта. Они его искали. И, кажется, ваш муж его нашел. И теперь вы — единственная зацепка, которая у них осталась.

Лира медленно опустилась на ящик с оборудованием, похоже, не в силах больше стоять.

— Что это такое?

Гром посмотрел на нас обоих, и его лицо стало мрачным.

— Мы не знаем точно. Но ходят слухи... что «Калипсо» — это не проект. Это место. Дверь. И этот осколок — ключ. Ключ к чему-то, что изменит всё. Или уничтожит.

В убежище воцарилась тишина, нарушаемая только тихим гудением серверов. Мы с Лирой случайно наткнулись не на простое исчезновение. Мы держали в руках причину войны.

— Что нам теперь делать? — тихо спросила Лира.

Гром указал на осколок в моей руке.

— Теперь? Теперь вы стали самой разыскиваемой целью на станции. И ваша единственная надежда — это найти «Калипсо» раньше, чем они найдут вас. А мы вам поможем.

Тишину в убежище нарушало лишь тихое гудение серверов да прерывистое дыхание Грома. Его слова повисли в спертом воздухе, тяжелые и неоспоримые. Мы с Лирой перестали быть просто детективом и клиенткой. Мы стали мишенями. И единственным нашим щитом была эта кучка параноиков в подполье.

Лира первая нарушила молчание. Она все еще сжимала в руках контейнер с осколком, ее взгляд был прикован к его внутреннему пульсирующему свету.

— Вы говорите, этот... камень... они за ним охотятся? Что он для них важнее, чем мы?

— Для них он — ключ, — просипел Гром. — А вы — расходный материал. Помеха, которую нужно устранить, чтобы получить ключ. Сначала они попытаются вас забрать тихо. Если не выйдет... ну, на «Тартаросе» всегда есть место для еще одного «несчастного случая».

Я мрачно оглядел их импровизированный штаб. Карты станции, помеченные красными крестами — точками «исчезновений», провода, паяльное оборудование.

— Вы сказали, вы пытались копать. Что нашли? Конкретно.

Девушка с паяльником, которую Гром представил как «Сай», подошла к одному из экранов и вывела на него схему.

— «Омни-КсеноМайнинг» — это фасад, — ее пальцы быстро забегали по клавиатуре. — Их настоящий интерес — не руда, а этот минерал. Они называют его «Калипсит». Он обладает уникальными квантовыми свойствами — может стабилизировать и усиливать поля, влияющие на... ну, на саму информацию. На память, если говорить грубо. Они добывают его в Поясе Хирона, но в мизерных количествах. А ваш муж, — она кивнула на Лиру, — судя по всему, нашел не просто образец. Он нашел жилу.

Старик в свитере, Мэтт, мрачно кашлянул.

— И это стало его смертным приговором. Никто не должен был об этом знать. Особенно — вне корпорации.

— Так почему они просто не стерли его сразу? — не отступал я. — Зачем ждать?

— Потому что он спрятал главное, — Гром посмотрел прямо на Лиру. — Он спрятал тот самый образец, который вы нашли. Тот, что может запустить «Калипсо» на полную мощность. Они обыскали его лабораторию, его данные... но не нашли. Они ждали, что он сломается под давлением и выдаст место. А потом он просто исчез. Или его убрали, испугавшись, что он расскажет не тем людям.

Лира закрыла глаза, будто заново переживая последние дни перед исчезновением мужа.

— Он стал молчаливым... замкнутым... — прошептала она. — Он что-то прятал. Я думала, это работа...

— Он защищал вас, — тихо сказал Гром. — Пока они не знали, что он вам что-то рассказал или передал, вы были в относительной безопасности. Теперь — нет.

Я почувствовал, как знакомый холодок паранойи снова скользнул по позвоночнику. Мы сидели в ловушке, в самом сердце станции, за нами охотилась корпорация с безграничными ресурсами, а в кармане у нас лежала причина всего этого бардака.

— Что нам делать с этим? — я кивнул на осколок. — Его нельзя ни использовать, ни выбросить.

— Мы можем его изучить, — предложила Сай, и в ее глазах загорелся азарт исследователя. — Если поймем, как он работает, может быть, мы найдем его слабое место. Или сможем предсказать, где искать другие следы «Калипсо».

— Это риск, — проворчал Гром. — Любая активность, любая попытка сканирования может быть засечена их сенсорами. Они как акулы — чуют кровь за милю.

— А сидеть и ждать, пока они нас найдут, — это не риск? — парировал я. — Это самоубийство.

Лира внезапно выпрямилась. В ее глазах, помимо страха, читалась та самая стальная решимость, что появлялась у нее ранее.

— Аррон что-то знал. Он что-то оставил. Не только этот камень. В нашей... в его квартире. Мы искали не везде. Есть потайной отсек под панелью пола в лабораторной зоне. Он говорил, что это на «крайний случай». Я... я не полезла туда одна. Мне было страшно.

Гром и Сай переглянулись.

— Корпоративные головорезы уже обшарили это место. Если там и было что-то, они уже нашли, — сказал Гром.

— Или нет, — возразила Сай. — Если он его хорошо спрятал, а они искали быстро... они могли и пропустить. Они искали камень, а не данные.

Я посмотрел на Лиру, на ее сжатые кулаки и горящие глаза. Это была авантюра чистой воды. Идти обратно в логово врага, которое наверняка находится под наблюдением.

— Они будут этого ждать, — сказал я вслух. — Или, наоборот, решат, что мы не настолько сумасшедшие, чтобы возвращаться туда. Иначе говоря, идеальные условия для сюрприза.

Гром скептически хмыкнул, но в его взгляде мелькнуло уважение.

— Ладно. Значит, план такой. Сай пытается осторожно просканировать этот камень, не поднимая шума. А мы с вами, — он кивнул на меня и Лиру, — готовимся к маленькому визиту домой. Только на этот раз нам понадобится не ворваться, а выйти незамеченными.

Он потянулся к стойке с оборудованием и швырнул мне небольшой прибор, похожий на портативный сканер.

— Держи. Глушитель широкого спектра. Вырубит все их жучки и камеры на пятнадцать минут. Больше у нас не будет.

Я поймал прибор, ощущая его холодный вес в руке. Пятнадцать минут, чтобы обыскать квартиру под носом у корпорации, которая стерла человека из существования.

Дело снова пахло безумием. Похоже, именно на этом я и специализируюсь.

— Когда выдвигаемся? — спросил я, встречаясь взглядом с Громом.

— Когда станция уснет. Или сделает вид, что уснула, — он усмехнулся. — Добро пожаловать в сопротивление.

Глава 2

«Ночь» на «Тартаросе» была условным понятием. Уровень освещения на жилых палубах тускнел, создавая иллюзию сумерек, но главные артерии станции никогда не засыпали. Именно это и было нам на руку — мы растворились в толпе вечных гуляк, рабочих с ночной смены и подвыпивших спекулянтов, текущей по проспекту сектора «Дедал».

Гром шел впереди, его массивная фигура расчищала путь. Он не оборачивался, но я видел, как его кибернетический глаз беспрестанно сканирует окружение, выискивая зацепки, хвосты, аномалии. Лира жалась ко мне, ее пальцы вцепились в мой рукав. Каждый темный угол, каждый человек в униформе службы безопасности заставлял ее вздрагивать.

— Спокойно, — пробормотал я, не глядя на нее. — Суетиться — значит привлекать внимание. Дыши глубже. Мы просто идем домой.

Она кивнула, сглотнув ком в горле, и попыталась придать своему лицу безразличное выражение. Получалось плохо.

Мы свернули в знакомый коридор. Возле двери в их — вернее, теперь только ее — жилой модуль было пусто. Сломанный светильник все так же мигал, отбрасывая на стены судорожные тени.

Гром замер, прислушиваясь.

— Глушитель, Касс. На пятнадцать минут. По моей команде.

Я кивнул, доставая устройство. Оно было холодным и удивительно тяжелым.

— Сейчас, — просипел Гром.

Я нажал кнопку. Прибор издал едва слышный высокочастотный писк, и воздух вокруг словно сгустился, стал плотнее. Мерцание светильника прекратилось, и он погас, погрузив коридор в почти полную темноту. Тишина стала абсолютной, давящей — глушитель вырезал и фоновый гул систем жизнеобеспечения.

— Пошли, — Гром уже работал отмычкой над замком. Дверь со скрипом отъехала, впуская нас в знакомую, леденящую душу темноту и запах пыли.

Мы втроем втиснулись внутрь, и Гром тут же прикрыл дверь.

— Пятнадцать минут на часах. Лира, где твой тайник?

Она, не теряя ни секунды, прямиком направилась в разгромленный лабораторный угол. Я посветил фонарем, чтобы она не споткнулась о разбросанные образцы пород.

Лира опустилась на колени перед одним из шкафов для оборудования, сдвинула его с места с усилием, обнажив участок решетчатого пола. Ее пальцы нащупали почти невидимую защелку. Раздался щелчок, и небольшая секция решетки отъехала в сторону, открывая скрытый отсек.

Внутри лежала не стопка данных-слитков, как я ожидал, а маленький, кустарного вида портативный жесткий диск в оплетке из изоленты. И сложенный листок настоящей бумаги.

— Он не доверял системам, — прошептала Лира, забирая диск и бумагу. — Говорил, что самые важные вещи должны храниться оффлайн.

Внезапно Гром напрягся, подняв руку.

— Тихо.

Мы замерли. Снаружи, за дверью, послышались шаги. Медленные, тяжелые. Не случайного прохожего. Они остановились прямо напротив входа.

Гром медленно, бесшумно вытащил из-за пояса компактный импульсный пистолет. Я последовал его примеру, обнажив свой старый, но надежный «Гном».

Кто-то, с другой стороны, попробовал ручку. Дверь не поддалась — Гром заблокировал ее изнутри.

Последовала пауза. Затем раздался тихий, металлический скрежет — кто-то пытался аккуратно, почти профессионально, вскрыть замок в обход нашей блокировки.

Они нашли нас. Глушитель не сработал? Или они просто проводили плановый обход и заметили, что камеры в этом секторе внезапно «уснули»?

Гром жестом показал нам отойти вглубь модуля, к спальной зоне, а сам прижался к стене рядом с дверью, подняв оружие.

Скрежет усилился. У нас было всего двенадцать минут. Или целая вечность.

Лира прижала диск и записку к груди, ее глаза в свете моего фонаря были огромными от страха. Мы оказались в ловушке.

Скрежет у двери стал настойчивее. Гром сжал импульсный пистолет, его кибернетический глаз мерцал, оценивая угрозу через матовый металл двери. Громила жестом показал: готовьтесь.

Я оттолкнул Лиру вглубь комнаты, за массивный диван, сам прижался к стене напротив Грома, подняв «Гном». Сердце колотилось где-то в горле. Пятнадцать минут таяли с каждой секундой.

Внезапно скрежет прекратился. Последовала тихая, но отчаянная попытка пошевелить заблокированную дверь. Затем — сдавленный, почти безнадежный стон.

— Черт с ним... Аррон, прости... — прошептал кто-то с другой стороны. Голос звучал не как у профессионального киллера. В нем слышались усталость, отчаяние и страх.

Гром встретился со мной взглядом и едва заметно мотнул головой: не наш. Он резко отключил блокировку и рванул дверь на себя.

Фигура на пороге ахнула от неожиданности и грузно рухнула внутрь, споткнувшись о порог. Это был не корпоративный стражник в броне. Это был тощий, осунувшийся человек в потрепанном лабораторном халате поверх гражданской одежды. Его глаза были дикими от паники, а в руке он сжимал не оружие, а самодельную, похожую на нашу, отмычку.

Незнакомец даже не успел подняться. Гром был молниеносен. Он приставил дуло пистолета к виску незваного гостя, а коленом придавил его спину к полу.

— Ни звука, — просипел Гром. — Один?

— Да... да... один... — мужчина захлебнулся, его лицо было прижато к холодному полу. — Не стреляйте... Я не от них... Я искал Лиру...

Услышав свое имя, Лира осторожно выглянула из-за укрытия.

— Вы... кто вы?

— Элиас... Элиас Кэйн, — выдавил он. — Я работал с Арроном... в лаборатории...

Гром не ослаблял хватку, но посмотрел на меня. Его взгляд говорил: «Правдоподобно, но проверим».

— Почему вы здесь? — спросил я, опуская оружие, но не убирая его.

— Они везде ищут... меня, данные... — Элиас пытался перевести дух. — Я понял, что вы пришли сюда... видел в логах доступа всплеск активности... я думал, это она... Лира... Я пришел предупредить. Они идут сюда! Сейчас!

Как будто в ответ на его слова, из глушителя раздался предупреждающий писк — до конца работы устройства оставалось меньше минуты.

— Решение, Касс, — бросил Гром. — Тащить с собой или оставить?

Оставить его — значит оставить на растерзание корпорации и выдать ей все, что он знает, под пытками. Взять — огромный риск. Но его знание могло быть бесценным.

— Тащим, — я сунул «Гном» в кобуру. — Встать. Быстро. Если соврешь — выбросим тебя в шахту.

Мы потащили ошеломленного ученого на руки. Гром выдернул из панели свою отмычку, глушитель пищал уже тревожно.

— Знаешь другие выходы? — Гром тряхнул Элиаса.

— В-вентиляция... за кухней... ведет к техническим тоннелям...

Ровно через пятнадцать минут и одну секунду дверь жилого модуля Лиры Мэллой снова была заперта. А мы уже пробирались по узкому, пыльному лабиринту вентшахт, которые, как кровеносная система, опутывали станцию. Элиас, дрожа, показывал дорогу.

Через двадцать минут мы были в убежище. Сай тут же набросилась на Элиаса с портативным сканером, проверяя на жучки и импланты слежения. Чисто.

Он сидел на ящике, дрожащими руками принимая стакан воды из рук Мэтта.

— Они убьют меня... — он повторял, как мантру. — Они знают, что я помогал ему.

— Помогали в чем? — присел напротив него. Лира стояла рядом, сжимая в руках жесткий диск Аррона.

— Аррон... он нашел аномалию в образцах. Не просто калипсит... а целую жилу. Но не это его взволновало. Он нашел... структуру. Следы обработки. Этот минерал не природный. Его создали.

В убежище воцарилась тишина, нарушаемая только гудением серверов.

— Создали? Кто? — не удержалась Лира.

— Он не знал. Древняя цивилизация? Кто-то до нас? Неважно. Важно было другое. Он расшифровал часть данных кристаллической решетки минерала. Чертежи. Схемы. И координаты.

Гром шагнул вперед.

— Координаты чего?

— Ядра, — выдохнул Элиас. — Места, где все это началось. Где находится прототип, источник... или управляющий центр «Калипсо». Аррон называл его «Сердце». Он не на станции. Он за ее пределами. Спрятан в одном из заброшенных шахтных комплексов в Поясе Хирона.

— И вы боялись, что корпорация найдет это первыми? — уточнил я.

— Я боялся, что они уже нашли! — голос Элиаса сорвался на крик. — Они забрали все его данные, стерли его... но они все еще ищут! Значит, он что-то утаил. Настоящие координаты. Ключ. И я думаю... — его взгляд упал на жесткий диск в руках Лиры, — он оставил их для вас. Он не доверял никому. Даже мне.

Лира посмотрела на диск, потом на нас. В ее глазах горел уже не страх, а решимость.

У нас появилась не просто цель. У нас появились координаты. И до «Сердца Калипсо» нас отделяла всего бездна космоса и вся мощь корпорации, жаждущей нас остановить.

Слова Элиаса повисли в спертом воздухе убежища, тяжелые и неоспоримые. «Сердце Калипсо». Не на станции. Где-то в Поясе Хирона. Это меняло всё.

Лира не сводила глаз с жесткого диска в своей руке, словно держала не кусок пластика и металла, а самого Аррона.

— Он... он говорил, что это изменит всё. Но я думала, он имеет в виду его карьеру, наши жизни... — ее голос дрогнул. — Он не сказал, что это нечто такое...

— Он не мог сказать, — тихо проговорил Элиас, сжимая стакан так, что костяшки пальцев побелели. — Чем меньше ты знала, тем в большей безопасности была. Он пытался защитить вас. Сначала — молчанием. А когда понял, что это не сработает... он должен был оставить вам это. — Он кивнул на диск.

Гром, все еще не доверяя ученому, стоял над ним, скрестив руки на груди.

— Ладно, теоретик. Допустим, мы верим тебе. Где именно в Поясе? Координаты.

Элиас сжался.

— Точных координат у меня нет! Их нашел Аррон. Он боялся, что нас взломают... Он разделил данные. Часть расчетов — у меня. Ключ к их расшифровке, сами координаты и то, что он успел узнать о структуре «Сердца»... должно быть на этом диске. Без одной части вторая бесполезна.

— Идиотский романтизм, — проворчал Гром. — Можно было просто сделать две копии.

— Вы не понимаете! — вспыхнул Элиас. — Это не данные в обычном смысле! Это квантово-закодированная информация. Попытка скопировать ее без ключа разрушает носитель. Аррон нашел способ перенести ее на аналоговый носитель, но это работает только в единственном экземпляре. Он поставил на это все.

Сай, техник, с интересом подошла ближе.

— Квантовое кодирование на жестком диске? Это... безумно. И гениально. Корпоративные сканеры ищут цифровые сигнатуры, квантовые всплески. Они проигнорируют простой кусок металла с намагниченным покрытием. Он спрятал самое опасное на самом видном месте.

Я посмотрел на Лиру. На ее решимость, отточенную страхом и надеждой.

— Значит, вам нужны обе части. Его, — я кивнул на Элиаса, — и наша. И что мы получим, сложив их вместе?

— Путь, — выдохнул Элиас. — Путь к «Сердцу». И, возможно, понимание, как это остановить. Аррон считал, что «Калипсо» — это не просто машина. Это... место силы. Или оружие. Он так и не решил. Но он был уверен, что тот, кто контролирует его, будет контролировать реальность на «Тартаросе». И не только.

Лира наконец оторвала взгляд от диска и посмотрела прямо на меня.

— Мы должны это сделать. Мы должны сложить части.

— Это значит, нам нужно будет куда-то везти этого гения, — мрачно указал на Элиаса Гром. — И его данные. Он — ходячая мишень. Как только «Омни-КсеноМайнинг» поймет, что он с нами, они бросят на нас все силы.

— Мои данные не на станции, — вдруг сказал Элиас. — Я не идиот. Я записал их в аналоговом виде и спрятал. В старом заброшенном телескопе на внешнем ободе обсерватории, в секторе «Атлас».

Обсерватория. Внешний обод. Это означало выход в незащищенное пространство, под куполом, но все же с риском быть замеченными сканерами или патрулями.

Гром тяжело вздохнул, потирая переносицу. План усложнялся с каждой минутой.

— Ладно. Новый план. Сначала — на обод, за данными Элиаса. Потом — назад сюда, сложить пазл. Потом — решать, что делать с этими координатами. И все это — пока по всей станции не объявлен розыск на вас троих. — Он посмотрел на Элиаса с безрадостной ухмылкой. — Добро пожаловать в клуб, профессор. Теперь ты официально мертв.

Элиас побледнел еще сильнее, но кивнул. Выбора у него не было. Как и у нас.

Сай уже хлопотала у стеллажа, доставая два потертых, но надежных скафандра для работы в зонах с разгерметизацией.

— Я подкорректирую ваши коды доступа. У вас будет окно в пятнадцать минут, пока дежурный ИИ не заподозрит неладное. И постарайтесь не светиться в открытом космосе как новогодняя елка.

Лира взяла один из скафандров, ее движения были внезапно четкими и уверенными. Теперь у нее была не просто цель — отомстить или найти мужа. У нее была миссия. Ее пальцы сжали диск Аррона.

— Пора закончить то, что начал он, — сказала она, и в ее голосе впервые не было и тени сомнения.

Мы с Громом переглянулись. Путь вперед лежал через внешнюю тьму, и нам предстояло шагнуть в нее первыми.

Пять минут спустя мы с Громом уже пробирались по безлюдным техническим тоннелям, ведущим к внешнему ободу станции. Наши скафандры были старыми, потертыми, с нарисованными от руки опознавательными знаками ремонтных служб — идеальная маскировка, чтобы не привлекать лишнего внимания. Запах затхлого воздуха сменился резким ароматом озона и металлической пыли.

— «Сай, как слышимость?» — я проверил компас, сверяя курс с картой, что она залила нам в шлемы.

В наушниках раздался четкий, слегка искаженный голос техника. Где-то далеко, в убежище, она управляла нашим каналом, шифруя его и отсекая возможные помехи.

— «Связь устойчивая. Канал чист. Элиас говорит, что на развилке у секции C-78 держитесь левее, там меньше датчиков движения».

— «Понял», — пробурчал Гром, уже сворачивая в указанном направлении. — «Скажи этому яйцеголовому, чтобы не умничал и следил за эфиром на их частотах».

— «Я не яйцеголовый!» — обиженный голос Элиаса вклинился в эфир. — «И я уже мониторю! У них пока тихо. Но это ненадолго. Они уже должны были обнаружить мое отсутствие».

— «Тогда прикуси язык и работай», — отрезал Гром.

Мы шли дальше в тишине, нарушаемой лишь шипением воздуха в системах скафандров и нашим тяжелым дыханием. Чем ближе мы подбирались к ободу, тем более заброшенными и пустынными становились коридоры. Свет мерцал, а на стенах красовались граффити, оставленные много лет назад.

Наконец мы достигли массивного шлюза, ведущего в сектор обсерватории. Сай дистанционно взломала панель управления, и тяжелые двери с скрежетом поползли в стороны, впуская нас в просторное, затемненное помещение.

Перед нами открывался захватывающий и пугающий вид. Весь сектор был под огромным прозрачным куполом, за которым простиралась бездна космоса, усыпанная бесчисленными звездами. В центре зала, словно древний исполин, замер гигантский телескоп, его датчики и зеркала, покрытые тонким слоем космической пыли.

— «Красиво», — не удержался я.

— «Смертельно красиво», — поправил меня Гром. — «Касс, слева. Видишь ту платформу с старыми терминалами?»

— «Так. Элиас, это то место?»

— «Да! Ищите третий терминал справа. В его корпусе, сзади, должна быть съемная панель. Данные на аналоговой кассете».

Мы двинулись через зал, наши шаги отдавались гулким эхом в пустоте. Невесомость здесь ощущалась сильнее, и нам приходилось цепляться за поручни, чтобы не уплыть.

Внезапно в наушниках раздался резкий, тревожный сигнал.

— «Гром, Касс! Тревога! К вам движется патруль! Два человека, вооружены. Судя по всему, плановая проверка, но...»

— «Но нам с ними не по пути», — закончил я, ускоряя шаг. — «Сколько у нас времени?»

— «Минута, может две. Обыскивайте быстрее!»

Гром уже был у терминала, своим мощным киберпротезом отрывая заднюю панель. Внутри, среди клубков проводов, лежала небольшая, похожая на картридж кассета.

— «Есть!» — он протянул ее мне. — «Держи. А я приготовлю этим ребятам теплый прием».

Он отошел в тень, за массивную опору телескопа, доставая свое оружие. Я спрятал кассету в защищенный отсек на поясе, сердце колотилось как бешеное.

Из дальнего конца зала послышались голоса и шаги. Двое в униформе службы безопасности медленно шли в нашу сторону, освещая путь фонарями.

— «Смотри-ка, — усмехнулся один из них, — а тут у нас птички завелись».

— «Ремонтники, — ответил второй, лениво поднимая винтовку. — Вы здесь какого черта делаете? Работы на ободе нет по графику».

Гром вышел из тени, его массивная фигура блокировала их путь.

— «Внеплановое техобслуживание. Проблема с системой охлаждения телескопа. Вы же не хотите, чтобы он перегрелся и все прослушки станции пошли прахом?»

Патрульные замялись. Один из них что-то пробормотал в комм.

— «У нас нет уведомления о работах».

— «А у нас нет времени на бюрократию», — парировал Гром.

В этот момент я заметил, как второй охранник незаметно потянулся к датчику на запястье.

— «Гром, они...»

Я не успел договорить. Гром среагировал быстрее. Его протез с глухим стуком пришелся по шлему ближайшего охранника, тот рухнул без сознания. Второй попытался поднять оружие, но я был уже рядом, выбивая винтовку из его рук ударом приклада своего «Гнома».

— «Свяжи их», — бросил Гром, уже подхватывая первого охранника. — «И быстрее. Сюда прибудет подкрепление».

Мы быстро обезвредили и связали патрульных, заткнув им рты кляпами и спрятав за оборудование. У нас было немного времени, но мы его выиграли.

— «Возвращаемся», — я кивнул Грому, уже направляясь к выходу. — «Сай, готовь прием. У нас есть что расшифровывать».

— «Уже готово», — в эфире послышалась улыбка в ее голосе. — «Лира не отходит от терминала. Берите свои задницы назад, пока не началась настоящая охота».

Мы покинули обсерваторию, скрывшись в лабиринте тоннелей так же быстро, как и появились. У нас в руках была вторая часть головоломки. Оставалось только сложить ее и узнать, куда ведет путь. И что мы найдем в его конце.

Глава 3

Убежище «Правды» встретило нас гулом серверов и запахом перегретого припоя. Воздух был спертым, насыщенным электрическим трепетом ожидания и страха. Лира не отрывалась от основного терминала, ее пальцы замерли над клавиатурой, а взгляд был прикован к экрану, на котором мигало окно ожидания данных.

Сай уже хлопотала у стола, подключая странный набор приборов к порту для чтения данных. В центре импровизированного лабораторного стола, под куполом изумрудного энергополя, лежал осколок — тот самый, теплый и пульсирующий внутренним светом. Рядом с ним, как два артефакта из разных эпох, покоились аналоговая кассета Элиаса и жесткий диск Аррона.

Элиас Кэйн, все еще бледный и дрожащий, сидел на ящике, обхватив голову руками. Гром стоял у входа, его кибернетический глаз беспрестанно сканировал показания портативных сенсоров, расставленных по периметру убежища. Он был натянутой струной, готовой лопнуть от первого же неверного звука.

— «Время — не наш союзник, — хрипло произнес Гром, не оборачиваясь. — Камеры в обсерватории отключены, но тела патруля рано или поздно найдут. И тогда Вейсс поймет, где мы копались».

Я подошел к столу, ощущая странное притяжение, исходящее от осколка. Он словно дышал, и свет внутри него пульсировал в такт гулу станции. Или моему сердцу.

— Что нужно сделать? — спросил я у Саи.

Девушка оторвалась от паяльника, ее лицо было серьезным, но в глазах горел азарт.

— Диск Аррона зашифрован квантовым ключом. Ключ, судя по всему, — уникальная резонансная частота этого осколка. Кассета Элиаса — аналоговый носитель с дополняющими данными: геологическими последовательностями, координатными смещениями. Нужно считать информацию с обоих носителей, пока осколок генерирует стабилизирующее поле. Если поле коллапсирует раньше времени или его нарушат извне… данные превратятся в цифровой шум. И, возможно, не только данные.

— Что ты имеешь в виду? — Лира обернулась, и в ее голосе прозвучала тревога.

— Я имею в виду, что этот камень — не просто ключ. Это часть чего-то большего. Активная часть. Сай ткнула пальцем в схему на экране. — Судя по обрывкам из диска Аррона, «калипсит» не просто стабилизирует информацию. Он… взаимодействует с ней. Меняет ее. На квантовом уровне.

— Начинай, — просто сказал я. Ждать было нечего.

Сай кивнула, сделала последние настройки и запустила процесс. Тихое жужжание приборов сменилось нарастающим гулом. Осколок на столе вспыхнул ярче. Внутренняя капля света закрутилась, превратившись в микроскопическую спираль. От него потянулись тончайшие нити сияния, соединяясь со считывателями диска и кассеты.

Экран терминала ожил. На него полились потоки данных: геологические карты Пояса Хирона, уравнения квантовой механики, фрагменты текстов на неизвестном языке, который походил на комбинацию математических символов и причудливых пиктограмм. И в самом центре — трехмерная координатная сетка с пульсирующей точкой в секторе, обозначенном как «Зона 7-Дельта».

— Это… это оно, — прошептал Элиас, подходя ближе. Его страх на мгновение уступил место научному любопытству. — «Сердце Калипсо». Аррон был прав. Это не станция. Это… структура.

— Какая структура? — Лира вглядывалась в мелькающие символы, как будто надеясь увидеть среди них лицо мужа.

— Похоже на терминал, — сказала Сай, увеличивая изображение. — Огромный. Встроенный в астероид. Но эти схемы энергопотоков… они не соответствуют ни одному известному принципу работы. Энергия течет не по цепям, а… по узорам. Как будто минерал сам формирует каналы.

Внезапно осколок на столе вздрогнул. Его пульсация участилась, перейдя в тревожную, прерывистую дрожь. Свет внутри вспыхнул ослепительно белым.

— Сбой в стабилизации! — крикнула Сай, ее пальцы забегали по панели управления. — Что-то вмешалось в поле!

Из осколка вырвался сноп искр, не тепловых, а холодных, синевато-фиолетовых. Они ударили в воздух, и пространство в центре убежища задрожало, как вода в камне.

И тут я увидел.

Не на экране. Прямо перед собой.

На мгновение стальные стены убежища поплыли, растворились, заместившись другим пейзажем. Бесконечный коридор из темного, полированного камня, испещренного теми же светящимися узорами, что были на экране. В воздухе висела тихая, многоголосая песня, похожая на шум далеких звезд и плачущих людей одновременно. А в конце коридора стояла фигура в лабораторном халате, обернувшись ко мне спиной. Я узнал ее по осанке, по тому, как она держала голову.

Аррон.

Он медленно поворачивался.

Но, прежде чем я увидел его лицо, картина сменилась другой. Орудийная палуба какого-то корабля, запах гари и озона, крики. Гром, но другой — в целой, неповрежденной униформе корпоративной безопасности, с лицом, искаженным яростью и отчаянием, целится из тяжелого бластера во что-то за кадром. И плачет. Тихими, бесшумными слезами, стекающими по щекам, покрытым копотью.

Третий взрыв реальности. Маленькая комната, пахнущая хлебом и землей. Женщина с рыжими, как у Лиры, волосами, но седыми у висков, гладит по голову девочку-подростка и смотрит в окно, за которым не звезды, а зеленые поля под настоящим солнцем. На ее лице — бездонная печаль и принятие. Она что-то говорит, но звук доносится искаженным: «…всегда знала, что ты уйдешь к звездам…»

Видения длились секунду. Может, две. Но когда реальность — ржавые стены, гул серверов, запах страха — с грохотом вернулась на место, казалось, прошла вечность.

Я отшатнулся, ударившись спиной о стеллаж. Лира вскрикнула, зажав ладонью рот. Ее глаза были полы ужаса и… узнавания. Она видела что-то свое. Гром стоял, тяжело дыша, его живой глаз широко открыт, а кибернетический судорожно пытался сфокусироваться, издавая тихий треск. Он смотрел на свои руки, как будто впервые видя их.

Элиас лежал на полу, свернувшись калачиком и тихо бормоча: «Нет, нет, нет, это не просто данные, это память, это живые воспоминания…»

Только Сай, хотя и была бледна как смерть, продолжала смотреть на экран. На нем, поверх сложных схем, теперь мигало одно единственное, понятное всем слово, выведенное грубым, тревожным шрифтом:

ВНЕШНЕЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ ОБНАРУЖЕНО. ЦЕЛОСТНОСТЬ ДАННЫХ ПОД УГРОЗОЙ. ПРОТОКОЛ САМОЛИКВИДАЦИИ АКТИВИРОВАН. ОСТАЛОСЬ: 04:59… 04:58…

— Они знают, — хрипло выдохнул Гром, первым опомнившись. Его голос звучал чужим, надломленным. — Корпорация. Их сенсоры засекли всплеск. Они пеленгуют нас прямо сейчас. — Он посмотрел на обратный отсчет на экране. — И этот штуке осталось пять минут, чтобы взорваться или сделать что-то похуже.

Лира вскочила, ее страх сгорел в горниле нового, яростного решения.

— Координаты! Мы успели получить координаты?

— Да! — Сай трясущимися руками вывела на отдельный, небольшой экран набор цифр и букв. — «Зона 7-Дельта», заброшенный шахтный комплекс «Прометей». Но это не просто шахта! Судя по обрывкам, это… приемник. Или передатчик. То, что Аррон назвал «Сердцем».

— Как далеко? — спросил я, заставляя себя оторваться от призрачного ощущения того коридора и того взгляда, который я не успел увидеть.

— Два перехода на гипердрайве средней мощности, — быстро прикинула Сай, сверяясь со звездными картами. — На окраине Пояса Хирона. Но чтобы туда добраться, нужен корабль. Быстрый. И незаметный.

Гром грубо протер лицо, смахивая невидимые слезы и возвращаясь к своей роли солдата.

— Корабль есть. На заброшенном стыковочном кольце «Дедал-Гамма». Старый корвет класса «Скиталец» — «Блуждающий огонек». Контрабандисты используют его как склад и перевалочный пункт. Двигатели в порядке, гиперпривод — старый, но рабочий. Системы управления можно взломать.

— Охрана? — уточнил я.

— Контрабандисты. Плюс корпоративные дроны на периметре. Но не регулярные войска. Пока что. — Гром посмотрел на отсчет: 03:41… 03:40… — У нас есть один шанс. Сай устраивает диверсию в главном узле вентиляции сектора. Это вызовет ложную тревогу о разгерметизации, отвлечет внимание и дронов, и живых. Мы втроем — я, ты, Лира — пробираемся к кольцу, берем корабль.

— А я? — тихо спросил Элиас.

— Ты остаешься с Сай, — отрезал Гром. — Поможешь ей с диверсией, а потом будешь ждать наш сигнал. Если у тебя хватит духу, сможешь дистанционно взломать шлюзы на нашем пути. Без тебя с этой задачей Сай не справится.

В глазах Элиаса боролись страх и желание искупить вину, помочь. Он кивнул, слабо, но решительно.

— Я… я смогу.

— Отлично. — Я посмотрел на Лиру. Она была готова. В ее взгляде больше не было потерянной клиентки. Была решимость союзника, закаленная болью и призрачными видениями. — Значит, план такой. Сай и Элиас готовят «ад» в вентиляции. Мы идем за кораблем. Как только будем на борту — сигнал, и вы присоединяетесь к нам через аварийные тоннели. Вопросы?

Вопросов не было. Был только тикающий отсчет на экране — 02:15… 02:14… — и тяжелое, общее знание: назад дороги нет.

— Тогда по местам, — просипел Гром, хватая со стола компактный импульсный карабин. — И помните: на кону уже не просто правда. На кону — то, что эта штука показала нам в головы. И я, черт возьми, хочу узнать, что это было.

Мы двинулись к выходу. Предстояло пробраться в самое сердце охраняемой зоны, украсть корабль и улететь с космической станции, которая уже начала охоту на нас.

Глава 4

Цифры на экране таяли с безжалостной скоростью. **01:48… 01:47…** Осколок на столе пульсировал в аритмичном, судорожном ритме, его внутренний свет метался, как загнанный зверь в клетке. Воздух в убежище, и без того спертый, теперь казался наэлектризованным, готовым взорваться в любую секунду.

Сай не отрывала взгляда от приборов, ее пальцы летали над клавиатурой, пытаясь выжать из умирающей системы последние крохи информации. Элиас стоял рядом, бледный, но собранный, его губы беззвучно шевелились — возможно, молился, возможно, просчитывал варианты отступления.

— Уходим, — скомандовал Гром, уже открывая люк в полу, ведущий в технические тоннели. — Сай, Элиас, живо! Этот сарай рванет через минуту!

— Я почти скачала расшифрованные координаты в портативный накопитель! — крикнула Сай, не оборачиваясь. — Еще десять секунд!

— Нет у нас десяти секунд! — рявкнул я, хватая ее за плечо. Сила, с которой я дернул девушку, заставила ее отшатнуться от стола. В ту же секунду экран терминала полыхнул ослепительно-белым, и осколок издал пронзительный, высокочастотный визг, от которого заложило уши.

— Бегом! — Гром уже исчез в люке. Лира, не дожидаясь, нырнула следом. Я толкнул Саю к проему, подхватил с пола оставленный Элиасом рюкзак с инструментами и последним прыгнул в темноту, захлопнув за собой крышку.

Мы кубарем покатились по узкому, пыльному тоннелю. Гром уже был на ногах, включив фонарь на своем кибернетическом глазу, луч света метался по стенам, выхватывая пучки проводов и ржавые трубы. Сзади, из-за люка, донесся приглушенный, но мощный взрыв. Стены тоннеля содрогнулись, сверху посыпалась пыль и мелкие куски металлической стружки.

— Не останавливаться! — крикнул Гром, перекрывая гул. — Они засекли выброс энергии! Корпоративный десант будет здесь через минуту!

Мы бежали, спотыкаясь, цепляясь за выступы. Тоннель петлял, раздваивался, снова сходился. Гром вел нас, ориентируясь по встроенным в память схемам станции. Вокруг грохотало — системы пожаротушения и аварийной вентиляции в секторе, где было убежище, пришли в действие, но взрыв осколка, судя по всему, вызвал короткое замыкание в энергосетях. Свет в тоннелях мигал, иногда гаснув полностью, и тогда мы двигались на ощупь, полагаясь только на луч фонаря Грома.

— Сай, сколько у нас времени, пока они перекроют все выходы? — выдохнул я на бегу.

— Если они действительно засекли квантовый всплеск — считанные минуты! — ответила она, тяжело дыша. — Вейсс бросит сюда все силы! Но у взрыва осколка есть одно преимущество: он создал мощный электромагнитный импульс. На пару кварталов вокруг вся электроника должна была вырубиться. Наши следы в системах наблюдения… стерты. Временно.

— Сколько у нас есть? — переспросил Гром.

— Минут пятнадцать, может, двадцать. Потом включатся резервные цепи, и они снова увидят каждый наш шаг.

Пятнадцать минут, чтобы добраться до стыковочного кольца «Дедал-Гамма», взять корабль и улететь. С погоней на хвосте.

Мы вылетели из очередного люка в пустой, полутемный коридор служебного уровня. Здесь, вдали от жилых палуб, царила мертвая тишина. Лишь где-то далеко гудели насосы, перекачивающие воздух. Гром на секунду остановился, сверяясь с показаниями своего киберглаза.

— Сейчас мы в секторе «Гамма-7». До стыковочного кольца — пять минут быстрым шагом. Но нам нужно обойти посты охраны. Я знаю один путь… — Он указал на неприметную дверь с табличкой «Аварийный доступ. Только для техперсонала». — Там служебная шахта, ведущая прямо к докам. Лифты сейчас, скорее всего, обесточены, но лестница есть.

Мы рванули к двери. Гром приложил к сканеру свою самодельную отмычку-взломщик. Замок пискнул, но не открылся.

— Заблокировано дистанционно! — выругался он. — Они уже активировали протокол изоляции!

— Дай я, — Элиас, до этого молчавший, шагнул вперед. Его руки, всё еще дрожащие, достали из кармана тонкий, самодельный дешифратор. — Я… я когда-то помогал разрабатывать системы безопасности для корпорации. У меня остались кое-какие старые коды… — Он подключил дешифратор к панели, и через несколько секунд замок щелкнул, дверь отъехала в сторону.

— Профессор, ты начинаешь мне нравиться, — усмехнулся Гром, первым ныряя в темный проем.

За дверью оказалась узкая, уходящая вверх и вниз металлическая лестница, опутанная кабелями. Гром махнул рукой вверх.

— Нам на уровень доков! Выше!

Мы карабкались, задыхаясь, считая пролеты. Снизу, из темноты шахты, доносились звуки погони — топот множества ног, приглушенные команды. Они были близко. Слишком близко.

Наконец Гром остановился у очередной двери, на этот раз массивной, герметичной.

— Это шлюз в доковый сектор. За ней — зона свободного доступа контрабандистов. «Блуждающий огонек» стоит на причале 31-Бета. — Он обернулся к нам. — Как только мы выйдем, может начаться стрельба. Касс, Лира, прикрываете тыл. Сай, Элиас — дуйте к кораблю и запускайте двигатели. Я беру на себя охрану причала.

— А если корабль заперт? — спросила Лира, поправляя сбившийся плащ.

— Взломаем на месте, — отрезал Гром. — Главное — добраться до него.

Он нажал на открытие. Дверь с шипением поползла в сторону, впуская нас в огромный, залитый мертвенно-бледным аварийным светом ангар. Здесь, под высокими сводами, пришвартованные к фермам, висели десятки кораблей — от мелких челноков до грузовых барж и юрких корветов. В воздухе пахло озоном, топливом и запустением.

— Вон он, — Гром указал в дальний конец ангара, где у края платформы висел обшарпанный, покрытый пятнами сажи и космической пыли корвет. Его обводы были хищными, даже сейчас, в состоянии покоя, он напоминал затаившегося зверя.

— Вижу цель, — прошептал я.

И в этот момент с противоположной стороны ангара, от главного входа, донесся лязг открывающихся створок и топот тяжелых ботинок.

— Стоять! Всем оставаться на местах! Руки вверх! — рявкнул усиленный динамиками голос.

Из-за грузовых контейнеров высыпали десятка два фигур в броне службы безопасности «Омни-КсеноМайнинг». В руках у них были импульсные винтовки, на шлемах горели красные огни сканеров. Они нас уже видели.

— Бегом к кораблю! — заорал Гром, вскидывая карабин и открывая огонь.

Грохот выстрелов смешался с визгом рикошетов. Я рванул за Лиру, прикрывая ее собой, и на бегу выстрелил из «Гнома» в сторону наступающих. Сай и Элиас, пригнувшись, бежали к трапу корвета.

Мы отстреливались, перебегая от укрытия к укрытию. Охранники падали, но на их место прибывали новые. Вейсс бросил сюда все, что у него было.

— Гром, их слишком много! — крикнул я, меняя магазин.

— Не останавливайся! — прохрипел он в ответ, его кибернетический глаз светился багровым, вычисляя цели.

Мы были уже в двадцати метрах от корабля, когда из бокового прохода, ведущего в ангар, вылетел новый отряд. И среди них — одна фигура, не похожая на остальных. Высокий, в черном бронекостюме, с глухим шлемом-маской, скрывающим лицо. Он двигался быстро, плавно, без единого лишнего движения. В руках — укороченный импульсный автомат, из которого он стрелял почти не целясь, но пули ложились в опасной близости.

— Это он! — выдохнул Гром, узнавая убийцу. — Тот, кто зачищал Малоуна!

Киллер приближался. Его автомат строчил не переставая. Мы прижались к низкому контейнеру, пули высекали искры из металла над нашими головами.

— Лира, на корабль! Живо! — я толкнул ее вперед. Она побежала, не оборачиваясь. Сай и Элиас уже были у трапа, Элиас возился с панелью управления, пытаясь открыть шлюз.

Я и Гром отстреливались, сдерживая натиск. Но убийца приближался. Еще минута — и он будет здесь.

Внезапно в ангаре взвыла сирена. Аварийное освещение сменилось багровым, и механический голос объявил: «Внимание! Разгерметизация сектора! Задействованы протоколы экстренной эвакуации!»

Это Сай! Она активировала дистанционно систему аварийного сброса атмосферы!

В ангаре завыли мощные насосы, воздух начал улетучиваться в космос. Охранники в панике хватались за поручни, некоторые, не удержавшись, взлетали вверх. Наше преимущество — мы были ближе к кораблю, и Гром, используя свой киберпротез, вцепился в поручень контейнера и рванул нас к трапу.

— Быстро внутрь! — крикнул он, перекрывая вой сирены.

Мы влетели в открывшийся шлюз. Элиас, не дожидаясь, захлопнул люк. В отсеке зашипел воздух, выравнивая давление.

— Двигатели! Запускай! — Сай уже сидела за пультом управления, ее пальцы летали по клавиатуре. Старый корвет вздрогнул, загудел, оживая.

— Есть контакт! Отстыковка! — крикнула она.

Корабль содрогнулся, отрываясь от причала. Я подбежал к иллюминатору. Ангар стремительно удалялся. В его проеме, на фоне багровых огней аварийной сигнализации, я увидел фигуру в черном. Киллер стоял неподвижно, глядя нам вслед сквозь маску. А потом медленно поднял автомат и выпустил длинную очередь — пули бессильно застучали по бронированному стеклу иллюминатора.

Корвет вырвался из ангара в открытый космос. Позади осталась станция «Тартарос» — серый, уродливый монолит, унизанный огнями иллюминаторов и стыковочных узлов. Впереди — бесконечная чернота, усеянная звездами.

— Приготовиться к прыжку! — крикнула Сай. — Гиперпривод заряжается!

— А погоня? — спросила Лира, тяжело дыша, но не сводя глаз с экрана, на котором уже появились отметки трех кораблей, стартующих с военных баз станции.

— Импульс от взрыва осколка дал нам фору, — ответил Гром, вглядываясь в показания сенсоров. — Но они нас видят. Вопрос времени, когда они откроют огонь.

— Прыжок через тридцать секунд! — объявила Сай. — Всем пристегнуться!

Мы вцепились в поручни. Корвет затрясло, двигатели взвыли на предельной мощности. Погоня приближалась, выпуская предупредительные ракеты.

— Десять секунд!

— Прыгай же, прыгай! — прошептал Элиас.

— Пять… четыре… три… две… одна…

Пространство за иллюминатором исказилось, звезды вытянулись в светящиеся линии, и корвет нырнул в гиперпространство, оставив позади и погоню, и станцию, и прошлую жизнь.

Тишина. Только гул двигателей и прерывистое дыхание людей, которые только что совершили невозможное.

Лира медленно опустилась на пол рубки, закрыв лицо руками. Элиас трясущейся рукой вытирал пот со лба. Сай, не отрываясь, смотрела на показатели систем. Гром подошел к иллюминатору и уставился на кружащиеся за ним причудливые узоры гиперпространства.

Я подошел к нему, встал рядом.

— Мы сделали это.

— Пока что — только сбежали, — мрачно ответил он. — Впереди «Сердце Калипсо». И я не знаю, что мы там найдем.

Я промолчал. В кармане, рядом с портативным накопителем, где хранились расшифрованные координаты, лежал тот самый старый, сложенный листок бумаги, что мы нашли в тайнике Аррона. Я вынул его, развернул. На нем было всего несколько слов, написанных от руки торопливым, нервным почерком:

«Если ты читаешь это, Лира, значит, я не успел. Прости. То, что я нашел, не должно попасть к ним. Но и уничтожить это нельзя. Это — ключ ко всему. И к тебе. Найди Касса. Он знает, что делать. И помни: реальность — это не то, что мы видим. Это то, что мы выбираем. Аррон».

Я протянул записку Лире. Она взяла ее дрожащими руками, прочитала, и слезы, наконец, хлынули из ее глаз.

— Он думал обо мне… до самого конца…

Я отвернулся, давая ей время. В рубке повисло тяжелое, но очищающее молчание. Мы летели сквозь гиперпространство, к неизвестности. И выбора у нас не было — только идти до конца.

Гром хлопнул меня по плечу.

— Добро пожаловать на борт «Блуждающего огонька», Касс. Надеюсь, ты умеешь стрелять в условиях невесомости. Дальше будет только веселее.

Я усмехнулся, вглядываясь в бесконечный танец света за иллюминатором.

— Я всегда мечтал о космическом круизе. Жаль, туроператор не предупредил, что в программе — охота на выживание.

Корабль нес нас к цели. А позади, на «Тартаросе», доктор Вейсс, стоя перед голографическим экраном с отметкой уходящего в прыжок корвета, отдал приказ:

— Активировать «Протокол Омега». Мы не можем позволить им добраться до «Сердца» первыми.

Уничтожить любой ценой.

Глава 4

Прыжок через гиперпространство длился четырнадцать часов по станционному времени. Четырнадцать часов в тесном, пропахшем озоном и чужим потом нутре старого корвета. Четырнадцать часов, чтобы переварить случившееся, понять, что назад дороги нет, и привыкнуть к мысли, что отныне мы — беглецы.

Я сидел в пилотской рубке, в кресле, которое помнило задницу какого-то контрабандиста, и смотрел на бесконечный танец света за иллюминатором. Гиперпространство здесь, с борта «Блуждающего огонька», выглядело иначе, чем с больших лайнеров. Беднее, рванее. Как дешёвый калейдоскоп.

Лира спала в пассажирском отсеке, свернувшись калачиком на узкой койке, вцепившись в записку Аррона. Я накрыл её своим старым плащом — единственное, что мог предложить вместо одеяла. Сай и Элиас возились с оборудованием в грузовом трюме, пытаясь извлечь из уцелевших фрагментов данных ещё что-нибудь полезное.

Гром стоял у шлюза, проверяя оружие. Его кибернетический глаз тихо жужжал, сканируя каждый патрон, каждое контактное соединение. Правая рука, та, что была настоящей, двигалась с механической точностью.

— Скажи мне кое-что, — я не обернулся, но знал, что он слушает. — Что ты видел? Там, когда осколок активировался.

Гром замер. На секунду его живое лицо — то, что осталось от него, — исказилось гримасой, которую я не смог прочитать.

— Свою смерть, — ответил он тихо. — Не ту, что будет. Ту, что уже случилась. Я видел, как меня нашли в каюте. Как поняли, что я копаю. Как Вейсс лично... — он не договорил. — А ты?

Я затянулся сигаретой, хотя курить в рубке было нельзя, и выпустил дым в вентиляцию.

— Я видел Малоуна. За секунду до того, как его «терминал ударил током». Он знал, что умрёт. И всё равно копал. До самого конца.

— Ты боишься, что с тобой будет то же самое?

— Я боюсь, — я повернулся к нему, — что мы опоздаем. Что придём к «Сердцу», а там уже будет Вейсс. Или кто-то похуже.

Гром хмыкнул, передёргивая затвор.

— Тогда будем стрелять первыми.

— Это не план.

— Это единственное, что у нас есть.

Сай вынырнула из люка, ведущего в трюм, с окровавленным пальцем — порезалась о край консоли, но, кажется, не замечала этого. В глазах у неё горел лихорадочный блеск.

— Касс! Гром! Вы должны это увидеть.

Мы спустились за ней. Трюм был завален хламом — ящики с непонятным содержимым, запасные части, катушки кабеля. В центре, на единственном работающем терминале, Элиас сидел с таким видом, будто увидел привидение. Его палец дрожал над экраном.

— Я расшифровал ещё фрагмент, — сказал он, не поднимая головы. — Ту часть, где Аррон описывает само «Сердце». Это... это не просто терминал.

— Мы уже знаем, — буркнул Гром.

— Нет, вы не понимаете. — Элиас наконец поднял взгляд. — «Калипсо» не управляет реальностью. Она её... записывает. Каждое событие, каждую возможность. Это архив. Библиотека всех альтернатив.

В рубке повисла тишина. Я посмотрел на экран, где бежали строки кода и геологические карты, и попытался осмыслить услышанное.

— То есть там хранится всё, что могло бы случиться?

— И всё, что случилось, — кивнул Элиас. — Корпорация не хочет управлять будущим. Она хочет переписывать прошлое. Стирать неугодных не только из системы, но и из самой ткани реальности. И они почти научились это делать.

Лира стояла на пороге трюма, босая, в одной тонкой рубашке, с растрёпанными рыжими волосами. Она смотрела на экран и медленно, очень медленно, её лицо теряло остатки сна.

— Аррон это знал, — тихо сказала она. — Поэтому и спрятал ключ. Поэтому не доверял никому.

— Он хотел, чтобы мы нашли «Сердце» и... что? — спросил я.

— Уничтожили, — ответил Гром. — Другого варианта нет.

— Или поняли, — возразила Лира. — Поняли, как это работает, и нашли способ вернуть всех, кого стёрли.

— Наивно, — бросил Гром.

— А ты предпочитаешь убивать?

— Я предпочитаю не давать психопатам оружие, способное переписывать реальность. Если его нельзя уничтожить — его нужно спрятать так, чтобы никто никогда не нашёл.

— А если кто-то уже нашёл? — я посмотрел на обоих. — Вейсс знает, куда мы летим. У него ресурсы, люди, корабли. Вопрос не в том, уничтожать или сохранять. Вопрос в том, успеем ли мы сделать хоть что-то до того, как он нас нагонит.

Сай, до этого молча слушавшая, подошла к навигационной карте.

— До «Сердца» — ещё шесть часов реального времени. Но гиперпривод старый, нам придётся выйти из прыжка за час до цели и идти на дросселях. Они нас засекут.

— Если уже не засекли, — мрачно добавил Гром.

Я посмотрел на звёздную карту. Точка назначения — заброшенный шахтный комплекс «Прометей», Зона 7-Дельта. Место, где умерла или началась заново сотня жизней. Где-то там, в темноте астероида, пульсировало «Сердце Калипсо».

— Тогда давайте готовиться, — сказал я, застёгивая кобуру. — У нас будет всего один шанс.

Глава 5

Выход из гиперпространства всегда дезориентирует. Резкая смена света, звука, ощущения собственного веса. Один миг — и ты уже не там, где был секунду назад. Звёзды застывают на месте, переставая быть разноцветными полосами, и космос снова становится холодным, бесконечным и равнодушным.

— Есть контакт, — объявила Сай, вглядываясь в показания сенсоров. — «Прометей» в двух часах лёту. Но...

— Но? — Гром навис над её креслом.

— Я засекла три корабля на орбите. Военные. Корпоративные.

— Вейсс опередил нас.

Лира побледнела, но не отвела взгляда от экрана.

— Может, они нас не заметили?

— Уже заметили, — хмуро ответил Гром. — Сенсоры «Огня» старые, но излучение от нашего прыжка они точно засекли. У нас максимум двадцать минут, пока они не отправят перехватчиков.

Я подошёл к иллюминатору. Вдали, на фоне россыпи звёзд, виднелись три точки — три корабля, кружащих над тусклым, неровным силуэтом астероида. «Прометей» был огромен. Когда-то здесь добывали редкие металлы, потом забросили. Теперь он висел в пустоте, как мёртвый город, прилепленный к камню.

— Есть ли другие способы проникнуть внутрь? — спросил я.

— Шахтные тоннели, — ответил Элиас, сверяясь с картами. — Старые, частично разрушенные. Если пройти через них, можно выйти прямо к центральному комплексу. Но для этого нужно пристыковаться к аварийному шлюзу на дальней стороне астероида. А это... — он замялся.

— Это прямо под носом у их сенсоров, — закончил Гром. — Они нас заметят.

— Не заметят, если мы подойдём на минимальной мощности, — сказала Сай. — Погасим все системы, кроме жизнеобеспечения, и просто дрейфуем. Астероид большой, его масса создаёт помехи. Может, проскочим.

— Может?

— Может.

Гром посмотрел на меня. Я пожал плечами.

— Другого плана всё равно нет.

— Тогда включай режим «Тишина». — Он повернулся к Сае. — Все системы, кроме самых необходимых, в отключку. Идём на дросселях, как привидения.

Корвет замедлился, двигатели затихли, и наступила неестественная, давящая тишина. Только гул вентиляции напоминал, что мы ещё живы. Я сидел в полной темноте, глядя, как медленно, неумолимо приближается астероид. Его поверхность была изрыта кратерами и тёмными провалами шахт — как лицо мертвеца.

— Есть контакт, — шёпотом сказала Сай. — Они нас засекли. Один из кораблей меняет курс.

— Сколько до стыковки?

— Пятнадцать минут. Если они откроют огонь раньше...

— Они не откроют, — перебил Гром. — Им нужен осколок целым. Они будут пытаться взять нас на абордаж.

Я достал «Гном», проверил магазин.

— Тогда встретим их как положено.

Лира подошла ко мне, её пальцы сжали мою руку.

— Я пойду с тобой.

— Нет. Ты останешься в рубке с Сай. Если нас убьют — ты полетишь к «Сердцу» одна. Ты — единственная, кому он может доверять.

Она хотела возразить, но я не дал.

— Это не обсуждается.

— Касс...

— Я обещал найти твоего мужа. И я найду. Живым или мёртвым. Но сначала мы должны выжить.

Она отпустила мою руку и кивнула, сглотнув ком в горле. Искра надежды в её глазах снова погасла, уступив место холодной, железной решимости.

Мы пристыковались к аварийному шлюзу за шесть минут до того, как перехватчики вошли в зону прямой видимости. Шлюз был старым, замки заклинило, и Грому пришлось использовать свой киберпротез, чтобы провернуть ручной привод. Воздух внутри был спёртым, холодным, пахло ржавчиной и смертью.

— Дальше я один, — сказал я.

— Без меня ты не пройдёшь, — возразил Гром. — Я знаю эту планировку. У меня есть схемы.

— Тогда идём вместе. Сай, Элиас, Лира — остаётесь на корабле. Если через два часа нас не будет — улетайте. Не ждите.

— Мы не бросим вас, — прошептала Лира.

— Если мы не вернёмся — вы единственная надежда остановить Вейсса. Не будь дурой.

Я шагнул в темноту. Гром последовал за мной.

Захлопнулась крышка шлюза.

Внутри «Прометея» было тихо, как в могиле. Тоннели, вырубленные в скальной породе, уходили в бесконечность, освещённые только тусклым аварийным светом, который мигал в такт моему сердцу. Воздух, насколько я мог судить по ощущениям, был пригоден для дыхания, но в нём чувствовался металлический привкус — как будто сами стены выделяли что-то ядовитое.

— Держись за мной, — прошептал Гром, включая фонарь на своём киберглазу. — Эти тоннели патрулируются.

— Дронами?

— Хуже. Людьми Вейсса. Элитными наёмниками. Они не возьмут нас живыми.

Мы шли молча, стараясь ступать бесшумно. Тоннели петляли, иногда раздваивались, иногда уходили вниз по шатким металлическим лестницам. Гром вёл нас уверенно, как будто бывал здесь раньше. Возможно, так и было.

— Сколько нам ещё? — спросил я, когда мы прошли уже минут двадцать.

— Половина пути. Дальше — самое опасное. Центральный зал, где находится ядро. Там будет охрана.

— А если мы пойдём в обход?

— Обхода нет. «Сердце» вмонтировано в скалу. Есть только один вход.

Я выругался про себя. Значит, прорываться с боем. Вдвоём против неизвестного числа наёмников. Шансы — как у снежка в аду.

Но выбора не было.

Мы вышли в большой, высокий зал — когда-то здесь, видимо, была насосная станция. Гигантские трубы уходили в потолок, покрытый паутиной кабелей. В центре зала, на полу, лежало тело.

Я подошёл ближе. Мужчина в униформе службы безопасности «Омни-КсеноМайнинг». Мёртв. Глаза открыты, на лице застыла гримаса ужаса. На теле — ни одной видимой раны.

— Что с ним случилось? — прошептал я.

Гром наклонился, осматривая тело.

— Похоже на остановку сердца. Но от чего? Он не убит. Он... испуган до смерти.

Я поднял взгляд на стены. На них, в тусклом свете, проступали те же узоры, что мы видели на экране в убежище. Светящиеся, пульсирующие линии. Они оплетали зал, как паутина, и уходили дальше, в темноту.

— «Калипсо» чувствует нас, — тихо сказал Гром. — Она знает, что мы здесь.

— Она?

— Или оно. Я не знаю. Но это не просто машина, Касс. Это... живое.

Я выпрямился, стараясь не смотреть на мёртвого охранника.

— Тогда пойдём познакомимся.

Мы миновали зал и вошли в коридор, стены которого были покрыты теми же светящимися узорами. Пульсация усилилась, воздух стал плотнее, тяжелее. В ушах зазвенело — высокочастотный звук, который, казалось, проникал прямо в мозг.

— Мы близко, — прошептал Гром.

Коридор закончился массивной гермодверью. За ней, я чувствовал это каждой клеткой, пульсировало «Сердце».

Гром приложил к панели управления свою отмычку. Замок пискнул, но не открылся.

— Чёрт. Они сменили коды.

— Дай я, — я отодвинул его в сторону, достал из кармана старый дешифратор, который Сай успела перепрограммировать перед выходом. Приложил к панели, ввёл последовательность.

Дверь с шипением поползла в сторону.

За ней был свет. Ослепительный, белый, живой.

Я шагнул внутрь.

В центре зала, похожего на собор для машин, пульсировало сердце системы. Гигантский кристаллический реактор, оплетённый жилами кабелей и светящимися ручьями данных. Воздух был стерильным и морозным. Перед реактором зияло пустое гнездо — место для того самого осколка, что сжигал карман моей куртки.

И у этого гнезда стоял он.

Доктор Вейсс.

В безупречном костюме, с аккуратной седой щёточкой волос и той же фальшивой, идеальной улыбкой. Рядом с ним — двое вооружённых наёмников в чёрной броне. И тот, в маске. Киллер. Он стоял чуть поодаль, не двигаясь, но его автомат был направлен точно нам в грудь.

— Мистер Касс, — голос Вейсса эхом разнёсся по залу. — Я знал, что вы придёте. Вопрос был только во времени.

Гром вскинул карабин, но я остановил его рукой.

— Не надо. Нас перестреляют раньше, чем мы сделаем шаг.

— Разумное решение, — Вейсс сделал шаг вперёд. — Вы принесли то, что принадлежит мне?

Я медленно вынул из кармана осколок. Он горел ледяным огнём, пульсируя в такт реактору.

— Он не ваш.

— Он — часть проекта, который я возглавляю. Часть, которую ваш клиент, Аррон Мэллой, по ошибке присвоил. — Вейсс протянул руку. — Отдайте его, и я обещаю, что вы покинете станцию живыми.

— А Лира? А Гром? А те сотни людей, которых вы стёрли?

— Незначительные потери на пути к величию.

Я посмотрел на осколок, потом на реактор. На пустое гнездо. На лица наёмников, готовых открыть огонь в любую секунду.

Три варианта. Самоуничтожение. Хаос. Или предательство.

Я выбрал четвёртый.

— Гром, — тихо сказал я, не отводя взгляда от Вейсса. — Ты веришь в чудеса?

— Нет.

— Тогда закрой глаза.

Я разжал пальцы.

Осколок упал на пол.

И мир взорвался светом.

Свет погас так же внезапно, как и вспыхнул.

Я моргал, пытаясь прогнать цветные пятна перед глазами. Осколок, упавший на пол, больше не пульсировал — он лежал тёмный, мёртвый, как обычный кусок стекла. Реактор за моей спиной тихо гудел, но его свечение стало ровным, спокойным. Без ключа — он спал.

— Остроумно, — голос Вейсса прозвучал с ноткой уважения. — Вы разорвали цепь. Но ненадолго.

Я поднял взгляд. Наёмники не стреляли — видимо, приказ был брать живыми, пока ключ не вернётся на место. Киллер в маске замер, как статуя, его автомат смотрел мне в лицо.

— Подберите осколок, — приказал Вейсс одному из охранников.

Тот шагнул вперёд, но Гром преградил ему путь. Киберпротез тихо загудел, разряды энергии заискрили между пальцами.

— Сделай ещё шаг, и я выжгу тебе глаза, — прохрипел он.

— Гром, не надо, — я положил руку ему на плечо. — Смысла нет. Их слишком много.

Вейсс улыбнулся. Эта улыбка была хуже любой угрозы.

— Наконец-то вы начинаете понимать реальность, мистер Касс. Вы на моей территории. Мои люди контролируют каждый выход. Ваш корабль заблокирован дистанционно. И даже если бы вы могли бежать — куда? В открытый космос? Без скафандров?

Он сделал паузу, наслаждаясь моментом.

— Отдайте ключ. Добровольно. И я, возможно, позволю вашей подруге уйти. Женщина с такими волосами... — он посмотрел нам за спину. Обернувшись я увидел Лиру, прятавшуюся у входа.

Лира сжала кулаки. Её рыжие волосы, выбившиеся из-под капюшона, горели в холодном свете реактора.

— Я не уйду без Аррона.

— Аррона больше нет, дорогая. Его никогда не было. Вы сами это знаете.

— Неправда.

— Правда, которую выберете вы, — Вейсс перевёл взгляд на меня. — Итак, детектив. Решайте. Осколок или жизнь ваших друзей.

Я медленно, очень медленно, наклонился и поднял осколок с пола. Он был холодным, мёртвым — но я чувствовал, как внутри, глубоко, всё ещё теплится искра. Словно зверёк, притворяющийся мёртвым.

— Правильный выбор, — Вейсс протянул руку.

Я не отдал.

Вместо этого я шагнул к реактору. К пустому гнезду. Наёмники вскинули оружие, но Вейсс жестом остановил их.

— Что вы делаете?

— То, что должен был сделать ваш учёный. То, что испугался сделать Аррон.

Лира дёрнулась ко мне, но Гром перехватил её.

— Касс, нет! Ты не знаешь, что будет!

— Знаю, — я посмотрел на пульсирующий кристалл реактора, на светящиеся узоры на стенах, на лица тех, кто застыл в ожидании. — У нас есть три варианта. И ты их знаешь, Гром. Ты видел их в своих видениях.

Я говорил громко, чтобы слышали все. Чтобы Вейсс слышал. Чтобы Лира поняла, почему я это делаю.

— Первый: найти черный ход в архитектуре системы и запустить протокол полного самоуничтожения. «Калипсо» отформатирует сама себя до последнего байта. Чисто. Но и все архивы, все шансы их восстановить — навсегда обратятся в ноль.

Вейсс побледнел. На секунду его маска идеального спокойствия дала трещину.

— Вы не посмеете.

— Второй, — продолжал я, не обращая на него внимания, — вставить осколок в гнездо и запустить протокол восстановления. Выпустить правду, как вирус, во все системы станции. Каждый человек на «Тартаросе» разом вспомнит всё. Каждого стёртого. Это будет хаос. Революция. Или массовый психоз. Мы не знаем, что перевесит.

Лира замерла. Её губы шевелились без звука.

— А третий? — прошептала она.

— Третий — самый тихий и самый подлый, — я сглотнул ком в горле. — Вставить камень, но не активировать систему массово. Попытаться вытащить только его. Только Аррона. Стереть данные о его стирании, подделать новые. Вернуть его лично тебе. Но это значит... оставить систему работать. Оставить всех остальных в небытии. И сделать нас с тобой такими же причастными, как и Вейсса.

В зале воцарилась тишина. Даже наёмники замерли, опустив оружие — они ждали. Все ждали.

— Ты не сделаешь этого, — сказал Вейсс, но в его голосе уже не было уверенности. — Ты детектив. Частный сыщик с гнилыми принципами. Ты не пожертвуешь сотнями ради одной.

— А ты бы пожертвовал? — я посмотрел ему в глаза. — Ты, который стёр Малоуна, стёр Аррона, стёр сотни других. Ты уже сделал этот выбор. Снова и снова. В пользу системы. В пользу контроля. В пользу лжи.

— Ложь — это порядок. Порядок — это жизнь.

— Это смерть, — сказала Лира тихо, но твёрдо. — Ты убиваешь не тела. Ты убиваешь души. Память. Саму возможность быть.

Я повернулся к реактору. Осколок в моей руке начал теплеть, оживать, чувствуя близость родной структуры.

— Касс, — Гром шагнул ко мне. — Что ты выберешь?

Я посмотрел на Лиру. На её рыжие волосы, горящие в полумраке. На глаза — полные надежды и страха.

— Я выбираю правду, — сказал я.

И вставил осколок в гнездо.

Мир взорвался.

Но не светом — звуком. Голосами. Тысячами, миллионами голосов, которые закричали одновременно. Система ожила. Узоры на стенах вспыхнули ослепительной белизной, и сквозь них, сквозь камни и металл, я увидел их. Всех, кого стёрли. Лица, мелькающие с бешеной скоростью. Малоун, смеющийся над кружкой самогона. Аррон, склонившийся над микроскопом. Незнакомые люди, мужчины, женщины, дети — их было так много, что голова шла кругом.

— Нет! — закричал Вейсс. — Остановите его!

Наёмники открыли огонь.

Но пули застывали в воздухе, не долетая до цели. Система не пускала насилие в своё сердце. Я стоял в эпицентре бури, и мои руки сами потянулись к реактору, к светящимся ручьям данных, текущим сквозь кристалл.

— Что ты делаешь? — крикнула Лира, её голос едва пробивался сквозь гул.

— Я не знаю! — честно ответил я. — Система... она сама выбирает.

Данные текли сквозь меня. Я чувствовал каждую стертую жизнь, каждую ложь, каждую строчку кода, которую Вейсс и его предшественники вписали в реальность. И я понял, что́ нужно сделать.

Не первый вариант. Не второй. И не третий.

Четвёртый.

Я не уничтожал «Калипсо». Я не выпускал правду наружу хаотично. Я не крал одного человека из забвения.

Я переписывал правила.

Система, созданная для контроля, для стирания, для лжи, получила новый код. Новую команду. Самую простую и самую невозможную:

ЗАПОМНИ ВСЕХ.

Реактор взревел. Кристалл засиял так ярко, что мне пришлось зажмуриться. Сквозь веки я видел, как узоры на стенах меняются — из хаотичных, хищных они превращаются в спокойные, ровные линии. Как дыхание умирающего, которое вдруг становится глубоким и свободным.

А потом — тишина.

Я открыл глаза.

Вейсс стоял на коленях, его идеальный костюм был в пыли, а лицо — бледным, мокрым от слёз. Он смотрел на свои руки и шептал:

— Что вы наделали... Что вы наделали...

Наёмники побросали оружие. Не потому, что сдались — потому что их пальцы больше не могли сжимать рукояти. Система разжала их хватку.

Гром тяжело дышал, привалившись к стене. Его кибернетический глаз погас, но живой — смотрел на меня с чем-то, похожим на благоговение.

— Ты сделал это, Касс. Ты...

— Я не знаю, что я сделал, — честно сказал я.

Лира подошла ко мне. Её руки дрожали, но она взяла моё лицо в ладони и заставила посмотреть на неё.

— Посмотри.

Я обернулся.

В проёме двери, ведущей в коридор, стояла фигура. Худой, в помятом лабораторном халате, с тёмными кругами под глазами. Он смотрел на Лиру так, будто видел её впервые в жизни — и в то же время узнавал.

— Аррон? — голос Лиры сорвался.

Он кивнул. Сделал шаг. Потом другой.

Они упали в объятия друг друга, и я отвернулся, давая им минуту.

— Как? — прохрипел Гром. — Ты не вставлял ключ для одного. Ты активировал всю систему.

— Я активировал память, — ответил я, глядя на потухающие узоры на стенах. — «Калипсо» больше не стирает. Она хранит. Каждого. Всех, кого когда-либо стёрли. Они не вернутся физически — но их данные, их следы, их существование снова вписаны в реальность. Их больше нельзя отрицать.

Вейсс поднял на меня мокрые глаза.

— Вы разрушили всё, над чем я работал двадцать лет.

— Я разрушил тюрьму, — поправил я. — А ты иди и расскажи своим хозяевам, что игра кончена. «Тартарос» больше не будет фабрикой призраков.

Киллер в маске, который всё это время стоял неподвижно, вдруг сделал шаг ко мне. Гром вскинул руку, но я покачал головой.

— Не надо.

Человек в маске медленно, очень медленно, поднял руки к шлему и снял его.

Под ним оказалось измождённое, изрезанное шрамами лицо. Глаза — один живой, один кибернетический — смотрели на меня с усталой благодарностью.

— Спасибо, — сказал он хрипло. — Я ждал этого двадцать лет.

— Кто вы?

— Тот, кого стёрли первым, — он посмотрел на Вейсса, и в его взгляде не было ненависти. Только пустота. — Меня звали Кайл. Я был инженером, который построил этот реактор. А потом я стал его первым заключённым.

Он повернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь.

Мы не стали его останавливать.

Час спустя «Блуждающий огонёк» отчалил от «Прометея». Аррон сидел рядом с Лирой, сжимая её руку, и смотрел на удаляющийся астероид. Он почти не говорил — память возвращалась к нему фрагментами, болезненно, но он был здесь. Живой. Настоящий.

Гром стоял у шлюза, проверяя оружие — по привычке, уже не нужной, но успокаивающей.

— Куда теперь? — спросил он.

— На «Тартарос», — ответил я. — У меня там контора. И, наверное, куча неоплаченных счетов.

— Ты думаешь, Вейсс оставит тебя в покое?

— Вейсс теперь не у дел. Система больше не на его стороне. А без системы он просто напыщенный индюк с хорошей родословной.

Лира подняла на меня глаза.

— А как же другие? Те, кого стёрли, но не вернуть?

— Их имена теперь снова существуют, — я пожал плечами. — Это не справедливость. Но это начало.

Она кивнула.

Корвет нырнул в гиперпространство.

Я стоял у иллюминатора, смотрел на кружащиеся звёздные полосы и думал о Малоуне. О его записке, которую я так и не нашёл. О том, что он говорил: «На «Тартаросе» люди не исчезают. Их исчезают».

Теперь никто не исчезнет.

Не потому, что я герой.

А потому, что я просто сделал свою работу.

И это было единственное, что я умел.

Конец.

(Или начало?)