Текстовые отрывки Noir Dea

Диковинное диво

Они поднимались на чердак заброшенного театра в плотных утренних сумерках. Воздух был влажным, пахло старой древесиной, пылью и едва заметным эхом прошлых времён — словно здание ещё помнило своё былое величие. Кассандра шагала за Винсенте, крепко держась за перила и пытаясь не споткнуться на шатких ступенях, что с ней происходило довольно часто — со своей неуклюжестью медиум умудрялась падать даже на абсолютно ровных поверхностях.

— А… Мы здесь зачем? — в полголоса спросила она, щурясь в темноту.

Винсенте не ответил — только обернулся через плечо, таинственно покачав головой.

— Немного терпения, МакКой.

Кассандра заметно удивилась, но виду не подала. Детектив был очень скуп на эмоции и редко обращался к напарнице даже с короткими фразами, не относящимися к делу. Чаще он отмалчивался или красноречиво поднимал одну бровь, всем видом показывая своё отношение к медиуму и её методам.

Несмотря на то, что они работали вместе уже довольно продолжительное время, оба так и не привыкли друг к другу. А с недавних пор Кас даже казалось, что напарник её попросту избегает — вероятно, из личной неприязни. Она старательно прикидывалась, будто её подобное отношение никак не задевает, но разумеется, это было неправдой. Задевало! Ведь она из кожи вон лезла, стараясь показать себя безупречным (пусть и необычным) сотрудником. Однако всё, чего она добилась — колкие насмешки от окружающих. Винсенте Франко в насмешках участия не принимал, да и вообще его присутствие разом отбивало охоту потешаться над «полицейским медиумом», однако Кассандра его явно тяготила. Он привык работать один, и уж точно не ожидал получить в довесок непоседливую напарницу, говорящую с мёртвыми.

Тем страннее была пятничная просьба детектива Франко поехать субботним утром по делу «кое-что проверить». Кассандра согласилась больше от изумления, чем из любопытства. У неё был собственный план — хорошенько отоспаться, а потом лениться до вечера, и в какой-то момент она начала жалеть, что поменяла его на сомнительное путешествие в другой конец города с человеком, которому не особо нравится. Но теперь эффект неожиданности и накопленная усталость уступили место интересу.

Он подвёл её к ряду старинных театральных кресел — покрытых пылью, но всё ещё крепких. Галантным жестом пригласил присесть, будто сейчас на сцене действительно вот-вот развернётся захватывающий спектакль. Кассандра поколебалась, пытаясь прочесть в непроницаемом лице, что же такое детектив задумал, но в конце концов осторожно опустилась на вытертый плюш.

— Тут хотя бы напитки предусмотрены? — шутливо спросила она, — Знаю, что в театре нельзя, но мы не совсем уж в театре.

Винсенте уселся рядом и молча протянул термос. Девушке показалось, что его губы чуть дрогнули, однако глаза оставались серьёзными — с каким-то сдержанным ожиданием. Она не могла ручаться, что это не игра теней.

Медиум приняла термос, открыла и с подозрением принюхалась.

— Кофе. Горячий. Вы явно что-то задумали, детектив! Пока не решила, нравится мне это или нет.

В ответ он снова изобразил намёк на улыбку и поднял палец к губам, как бы прося тишины.

— Ну хорошо, — сдалась Кассандра, явно заинтригованная, — буду играть по вашим правилам. Ждём начало спектакля. О чём бы он ни был...

Медиум ухмыльнулась, хотя ответа не последовало, и принялась с любопытством озираться вокруг, при этом беспечно болтая ногами — кресла были такими высокими, что она попросту не доставала до пола. Кассандре нравилось это ощущение — откуда-то из далёкого прошлого.

Чердак казался ей просто большим, захламлённым пространством: деревянные балки, покрытые паутиной, груды старых декораций, ящики, серые покрывала, в которые были закутаны загадочные вещи, по очертаниям и не поймёшь, что именно таилось в их коконах. Сквозь мутное оконце едва проступала слабая дымка — предвестник приближающегося рассвета. Интересно, насколько старо здание? И почему все эти вещи так и остались брошенными здесь, будто пустые раковины на берегу, хотя бушующее людское море жило своей жизнью буквально на соседней улице.

Молчать настолько долго Кассандра не умела. Она уже открыла рот, — возможно, пошутить о том, что он здорово её разыграл, — как вдруг почувствовала лёгкое прикосновение. Винсенте деликатным жестом тронул её плечо, как бы говоря: «Смотри».

Где-то за границами их пыльного пристанища на кромке розовеющего горизонта родился первый луч. Тонкой нитью коснулся серых стен. Потом второй, третий — целый каскад мягкого света пробился сквозь щели между рассохшимися досками.

Он лениво заползал в помещение, касаясь пыльных балок и забытых реликвий. Пробежался по изгибам онемевшей арфы, поиграл с танцующею в воздухе пылью. Всё ощущалось, как закулисное таинство, подготовка к чему-то грандиозному. И свет наконец добрался до того, что до сих пор оставалось в тени.

Хрустальные люстры.

Десятки, может, сотни старинных подвесок и ламп, оставленные здесь, точно позабытые сокровища.

Лучи, нащупав струны этого неведомого инструмента, робко прикоснулись к ним. Дрогнули. И мгновенно взорвались тысячами маленьких радуг, преломляясь на потускневших, витиевато отшлифованных гранях.

Блики танцевали по стенам, взлетали к потолку, оседали на пыльных ящиках, сливались вместе с гуляющими сквозняками в дикий, завораживающий танец. Чердак изменился на глазах: из заброшенного склада он превратился в фантастическую, волшебному залу, наполненную переливами цвета и шёпотом времени. Настоящая сокровищница джинна. А может быть, эльфийский замок. Ни одно прагматичное описание не подходило такому небывалому явлению, сравнения на ум приходили только сказочные.

Кассандра замерла с распахнутыми глазами, позабыв обо всём, целиком захваченная космическим зрелищем.

— Невероятно... — наконец выдохнула она, — Винсенте, это чудо как красиво!

Голос дрогнул от искреннего, почти детского восторга. Она порывисто повернулась к детективу, желая разделить момент — и поймала его взгляд.

Он смотрел не на завораживающий хоровод света, не на ожившие люстры, не на волшебство вокруг.

Он смотрел на неё.

— Да, — тихо отозвался он, не отводя глаз, — очень красиво.

Мир за пределами чердака будто растворился — остались только они вдвоём, расцвеченные множеством хрустальных солнц, сидящие бок о бок в сердце чудесного тайника.

Кассандра ещё долго не могла оторваться от переливающихся радуг. Свет смещался, ускользал и волшебство постепенно таяло, возвращая им пыльный старый чердак со скрытым сокровищем в глубине. Девушка медленно крутила в руках термос, словно не веря, что всё это было наяву. Несколько коротких мгновений, едва ли достаточных, чтобы вполне насладиться магией. Но они были такими наполненными!

На секунду она подумала, что должна что-то сказать. Разрядить слишком нежную тишину, которая повисла между ними, став странно интимной.

— Должна признать, — произнесла она, лукаво щурясь, — это, наверное, самая красивая ловушка в истории полицейских засад.

Винсенте приподнял брови с притворным изумлением.

— Ловушка? — переспросил он, — мадемуазель, я ранен в самое сердце!

Кассандра сделала вид, что задумалась.

— Ну... кофе был подозрительно хорош, место подозрительно романтичное... Серьёзно, похоже на западню!

На этот раз Винсенте не удержался — короткий смех сорвался с его губ. И девушка могла поклясться, что он был… другим. Не обыкновенным сухим хмыканьем, которым он ограничивался во время расследований, но искренним и приятным. Его глаза при этом смягчились, морщинки в уголках стали чуть глубже. Кассандра поймала себя на мысли, что здесь и сейчас она, пожалуй, впервые видит напарника не строгим и усталым, а почти беззаботным. Молодым, каким он, собственно и был. И такой детектив Франко ей нравился гораздо больше.

Он покачал головой и, всё ещё улыбаясь, негромко пробормотал, разведя руками:

— Если это западня, то, боюсь, я сам в неё попал.

Кассандра вдруг вспыхнула и промолчала. Она чувствовала, как щёки предательски краснеют. Прижимая термос к груди, она силилась сохранить в памяти необычное волшебство. Их хрупкое молчание.

И тот особенный взгляд.

Возможно, детектив избегал её вовсе не из-за неприязни. Возможно, здесь было что-то ещё. Нечто более сложное, чего Кассандра пока разгадать не могла. Но ей непременно хотелось это сделать.

Винни

Дождь уныло барабанит по лобовому стеклу - гроза снова усиливается и никак не хочет оставить в покое этот богом забытый край. Дорогу размыло напрочь и вместо неё теперь - сплошное месиво из воды и грязи. Сегодня они вряд ли смогут пуститься в обратный путь.

В салоне тепло, здесь смешались запахи табака, пыли и бумаги. Мотор едва слышно урчит, а печь выкручена на максимум. Винсенте не тревожится за аккумулятор или бензобак - к поездке он готовился основательно, в багажнике есть запчасти и инструменты. В его чёткие планы совершенно не входило замёзнуть ночью, застряв на пустынной дороге в холодной машине.

На заднем сидении устроилась Кассандра, подобрав под себя ноги, подперев голову ладонью, с полураскрытым блокнотом на коленях. Винсенте на водительском под светом единственной боковой лампочки разбирает бумаги. В отличие от медиума, он чувствует себя разве что слегка утомленным. Детектив медленно распрямляется, разминая шею и удовлетворённо разглядывая результат сегодняшней работы.

— Думаю, на сегодня хватит. У нас есть всё, чтобы получить ордер... Ты составила список?

Кассандра не отвечает. Винсенте бросает взгляд в зеркало и видит, что напарница уснула. Прислонилась головой к холодному стеклу, съёжилась, плечи подрагивают от зябкого холода, пробирающегося в их уютное убежище с порывами ледяного ветра. Между бровей пролегла тонкая складка, будто она остаётся напряжена даже во сне.

Он задерживает взгляд. Пожалуй, дольше, чем того требует профессиональный этикет. Потом со вздохом снимает свой плащ со спинки пассажирского кресла, поворачивается и накрывает им девушку. Плащ тяжёлый, грубый, сильно контрастирует с её миниатюрностью. Но она мгновенно расслабляется, будто на неё опустилось уютное одеяло.

— Ммм.…Спасибо, — невнятно бормочет Кассандра сквозь сон.

"Не за что"

Винсенте уже начинает отворачиваться, как вдруг она добавляет едва различимо, и в этом коротком слове чувствуется её застенчивая улыбка:

— ... Винни.

Оторопь.

Винсенте замирает. Как будто услышал не благодарность, а проклятие.

Винни?

Не "Франко". Не «детектив». И даже не «Винсенте»! Это - кличка, домашняя, обезоруживающе милая, как и другие её простоватые искренние слова. Он задерживает дыхание, ему кажется, что любое движение способно разрушить эту хрупкую секунду. Кассандра не открывает глаз. Только крепче засыпает, кутаясь в потрёпаную, пропахшую табаком и одеколоном ткань. Улыбается чему-то видимому ей одной.

Рождество

Кассандра возилась с упаковкой посылок к Рождеству уже несколько часов, и её скромная комнатка постепенно превращалась в уютный хаос, где пахло хвоей, горячим молоком и терпким воском. Собаки, кошки и прочие домашние мирские радости ей были недоступны, зато по комнате важно расхаживал бесёнок Капрото - пушистый, самодовольный и считающий себя слишком серьёзным для подобных «девичьих заморочек».

— Осторожнее с иголкой, — буркнул он, когда Кассандра занялась вышивкой на льняной салфетке.

— Если хочешь, могу и тебе вышить. Череп с рождественским веночком? — с легкой усмешкой поддела она.

— Ха. Идеальный способ окончательно подорвать мою репутацию среди сородичей!

На кресле стояла миска с попкорном — половина для гирлянды, половина для перекуса, потому что самообладание Кассандры традиционно оказывалось слабее запаха тёплой кукурузы. Она нанизывала белые хлопья, чередуя их с красными ягодами и крошечными сосновыми шишками, будто собирая бусы. Капрото, конечно, посматривал так, словно собирался придираться. Хотя ему в принципе нравилась эта суета. Предыдущие его медиумы не отличались ни сентиментальностью, ни добрым сердцем, так что юная Кассандра с её неизменным (иногда раздражающим) оптимизмом внушала ему искреннюю симпатию. И естественно Прото тянулся к ней и её "заморочкам" куда сильнее, чем это показывал.

Разномастные подарки были разложены на кровати и на полу: много свёртков с пледами и сладостями для воспитанников Приюта, обвязанные шпагатом коробки для дежурных констеблей, пакетики ароматного чая для архива, аккуратная вышитая закладка для начальницы канцелярии, конфеты для секретариата. Всё скромно, без роскоши. Но очень тепло и по-настоящему празднично.

— Думаешь, они обрадуются? — спросила она, заворачивая мыло ручной работы в коричневую бумагу.

— Большинство людей в восторге от бесплатных вещей, — практично отозвался Прото.

— Спасибо, это очень… честно.

— Я стараюсь.

Он гордо взмахнул хвостом с видом существа, который привык к заслуженной похвале.

Кассандра только взялась приколоть маленькую брошь из омелы к конверту, как из холла внизу раздался сухой звон старомодного хозяйского телефона.

— Это поди твой любимый начальник, — протянул бесёнок, которому было прекрасно известно, что кроме Винсенте звонить сюда было некому.

— Полагаю, да, — Кассандра закатила глаза, поскольку в присутствии Винсенте Франко она бы ни за что так не сделала. Зато наедине сама с собой очень даже могла.

Спускаясь вниз и кутаясь в шаль от сквозняков, гуляющих по лестнице, она гадала, что именно в этот раз позабыла сделать. И настолько ли это важно, чтобы звонить ей в выходные.

— МакКой? — хрипло пробурчала трубка голосом детектива, едва она сняла её с рычага, — Папка с отчётом по делу Бреггеров. Жду не позже утра понедельника. Пожалуйста, не забудьте.

Последние слова он подчеркнул особенно строго, как человек, который надеется избежать сюрпризов. После чего раздался щелчок и телефон вновь замолчал. Кассандра ещё раз закатила глаза.

— «Не забудьте», — передразнила она, бросив трубку и возвращаясь в тёплую комнату, — Как будто он не знает, что я всегда всё делаю заранее.

— Ты сердишься?

— Нет, — медленно протянула она, — но вот что интересно...

Она поправила волосы и бросила быстрый взгляд в зеркало.

— Как этот дотошный человек вообще отмечает Рождество. Слушает ли он музыку? Или сидит, как статуя, засекая время, за сколько растают свечи?

— Дааа, или с улыбкой развешивает по своему идеальному дому гирлянды из попкорна, — хихикнул Прото.

— Ну ты загнул. Тут моя фантазия бессильна.

Они вместе посмеялись над комичным образом детектива Франко в рождественском свитере, и Касс продолжила свой маленький упорный труд. Ей очень хотелось успеть всё запаковать сегодня, чтобы посылки успели к Рождеству. Часть она принесёт коллегам в понедельник, а вот другую придётся везти в город на почту. Это были самые заботливо запакованные свёртки и по совместительству - самые аппетитные. Изюм, орехи, домашнее печенье, леденцы. Касс прекрасно знала, как порой тоскливо и голодно бывало в Приюте холодными зимними вечерами. И хотела в меру своих скромных возможностей скрасить эту нелёгкую пору для его обитателей. Особенно её огорчал факт, что денег на большее количество тёплых одеял не хватило. Но зато масштабы выпечки превысили все мыслимые лимиты - она нашла очень дешёвую лавку и основательно закупилась всем необходимым. А затем холодными вечерами две недели пекла и украшала нехитрые, но очень вкусные печенья с корицей. Согревая не только крохотное обиталище, но и собственное сердце.

****

Кассандра выскользнула на холодный воздух, пошатываясь от тяжести тряпочного рюкзака, где скрывался бесценный рождественский груз. Часть свёртков, никак не пожелавших уместиться вместе с остальными, она осторожно прижимала к груди.

Дэя встретила её бодрым декабрьским ветром и мягким светом зимнего полудня. Трамвай, допотопный металлический динозавр, пахнущий смолой и горячим железом, подкатил к остановке с меланхоличным скрипом. Она запрыгнула внутрь, уселась у окна и смотрела, как улицы города тянутся мимо: лавки, где продавали орехи и мёд; вывески чайных, уже украшенные красными лентами; редкие прохожие, кутающиеся в шарфы. Кассандра вздохнула, устраиваясь поудобнее и вполголоса заметила:

— Пешком было бы романтичнее.

Капрото, невидимый для окружающих и уютно устроившийся в капюшоне плаща, тут же высунул нос:

— Романтика хороша, когда ноги не отваливаются. Позже расскажешь, каково это — ковылять через полгорода в этих… — он ткнул лапкой в её старенькие сапожки, — археологических экспонатах.

Когда она сошла на нужной остановке, тучи, предвещающие снег не праздный и пушистый, а хмурый и суровый - уже сгустились на горизонте.

— О да, — драматично прошептал Прото, наблюдая за небом. — Обратная прогулка обещает быть эпичной. Если что, я буду твоим мотиватором. По снегу не потащу, уж извини.

— Зануда, — отмахнулась Касс. — Посмотри, как красиво! Кроме того, это ненадолго. А потом обратно домой, вот увидишь, буран нас на улице не застанет.

Она поправила рюкзак, покрепче перехватила яркие посылки и почти бегом направилась к почтамту, который уже маячил среди ярких витрин и узких апартаментов своей характерной остроконечной крышей.

До цели ей остался буквально квартал, когда одна лямка вдруг предательски лопнула. Рюкзак свалился на мостовую и содержимое — подарки с еловыми узорами, ленточки, аккуратно подписанные бирки — вихрем разлетелись по заснеженным камням.

— О нет… — расстроенно выдохнула Кассандра и тут же опустилась на колени, забыв про ветер и холод.

— Ну вот, — пробормотал Капрото. — Я же говорил - всё будет эпично.

— Если ты такой умный, вылезай и помоги мне! — возмущённо прошипела медиум.

— Не могу. У меня лапки…

— Позвольте помочь.

Низкий мужской голос застал Кассандру врасплох. Этого ещё не хватало. Она вздрогнула, но не подняла головы, лихорадочно хватая свёртки, уже припорошенные снегом.

— Спасибо, я… — девушка осеклась, когда чьи-то руки принялись аккуратно собирать драгоценный скарб.

Только тогда она посмотрела вверх.

Винсенте Франко с присущей ему невозмутимостью помогал решить возникшую проблему, будто это было очередное совместное дело.

— Детектив Франко… — Кассандра смутилась и машинально пригладила выбившуюся прядь. — Простите, вы застали меня в… весьма живописном состоянии.

— Я бы сказал — в крайне деятельном, — спокойно ответил он, хотя в глазах мелькнула весёлая искорка, и протянул ей последний свёрток. — Вы замёрзли, МакКой.

Это был не вопрос, а прямое наблюдение. Кассандра хотела привычно возразить, так как взаимные пикировки входили в их общение, но почувствовала, что чечётка, которую сейчас готовы исполнить её зубы, выдаст с головой. Поэтому не нашла ничего лучше, чем промолчать, сжав в руках оставшиеся подарки — рюкзак детектив крепко держал за уцелевшую лямку.

— Одежда на вас скорее осенняя, — добавил Винсенте, чуть нахмурившись. — смелый выбор для декабря.

— Я оптимистка, — слабо улыбнулась Касс, справившись с ознобом.

Капрото в капюшоне фыркнул:

— Или городская сумасшедшая.

Винсенте аккуратно взвалил на плечо рюкзак, словно ставя точку в неловкой беседе.

— Давайте я помогу вам это донести. Почта далековато, а вы рискуете превратиться в ледяную статую на её крыльце.

Кассандра на мгновение замялась, потом кивнула.

Снег усиливался, всё вокруг казалось мягким и размытым, будто кто-то укутывал сонный город уютным пледом. Винсенте шёл рядом, подстраивая шаг под её быстрый, неровный темп, и искоса рассматривал. Старенькое пальто — аккуратно перешитое, явно с чужого плеча. Швы старательно скрыты, заплаты почти незаметны, но глаз детектива цеплялся за неочевидные подсказки. Тонкие сапожки с истёртым каблуком, колючий шерстяной шарф, и единственная абсолютно новая на вид вещь — перчатки. Ну конечно. С перчатками промашек Кассандра не допускала никогда. Чего нельзя было сказать об остальном её гардеробе, мало подходящем для суровой зимы. Детектив, разумеется, промолчал. Есть наблюдения, которые стоит оставлять при себе.

— Вы, должно быть, решили стать рождественским эльфом, — заметил он добродушно, подтягивая туго набитый рюкзак. — Боюсь спросить, что именно там внутри.

Кассандра оживилась, будто только и ждала этого вопроса.

— Подарки для воспитанников приюта при Церкви Астрального Плана.

Он повернул голову.

— И все ваши друзья?

— Нет. Просто дети.

Детектив недоуменно приподнял брови.

— Я там выросла, — пояснила медиум, — Знаю, каково это. И думаю, что будет правильно создать им праздник.

Винсенте кивнул, но вопрос в его глазах остался.

— В этих каменных пристройках зимой ужасно холодно, — продолжала Кассандра, глядя вперёд и не замечая, как вытягивается лицо её собеседника. — Вечера длинные, скучные, а еда… Ну, рацион всегда был очень скромным. Праздник, конечно, старались создать, но… сами понимаете.

Детектив понимал. Именно это и заставило его помрачнеть.

— Я написала сестре Доминике, мы с ней всегда хорошо ладили. Договорились сделать детям сюрприз. На много одеял оклада не хватило — знаете какая дорогая сейчас шерсть? Ужас. Зато хватило на муку, из неё получилось много печенья. А остальное я начала коллекционировать ещё в Церкви — всякие ленточки, нитки, упаковки, конверты… Хорошая экономия, между прочим!

Она болтала беззаботно, словно рассказывала о погоде, а не о нужде. И именно это жалило сильнее, чем зимний мороз. Винсенте промолчал, пальцы крепче сжали изношенную лямку рюкзака. В его мире бедность фигурировала в протоколах, сводках и показаниях — сухо и обезличенно. Здесь же её воплощение шагало с ним бок о бок: живая, улыбающаяся девушка в стареньком перешитом пальто, с рюкзаком простеньких подарков для точно таких же, как она.

«Говорит так, будто это нормально», — подумал мужчина.

Он впервые позволил себе представить не абстрактно: а как выглядит детство без тепла и излишков? И о том, насколько тяжело приходилось той, что сейчас болтала с ним, не считая нужным ни жаловаться, ни требовать сочувствия.

— Печенье — разумный выбор, — наконец сказал он почти буднично.

Кассандра благодарно улыбнулась.

— Я тоже так считаю!

***

Внутри почтамта было тепло и пахло бумагой, чернилами и чем-то сладким — похоже, пряниками. Винсенте поставил рюкзак на стойку и терпеливо ждал, пока Кассандра, раскрасневшаяся от холода, с живостью объясняла почтальону, для кого и куда всё это отправить. Он подмечал разные мелочи: как она поправляет перекосившуюся ленту, просит обращаться с посылками осторожно, словно внутри не печенье и ткань, а что-то живое и хрупкое. Сурового детектива Франко это трогало сильнее, чем ему бы хотелось признать. Чем дольше он стоял рядом, тем отчётливее ощущал странное, непривычное давление где-то под рёбрами.

Винсенте всегда был эгоистом, тем более — в отношениях. Ему давали внимание, время, эмоции. Он принимал, не считая нужным отдавать больше, чем считал разумным. И его это полностью устраивало.

До сих пор.

Теперь же, наблюдая, как Кассандра с любовью подписывает пёстрые свёртки, он вдруг с досадой понял: ему хочется, чтобы она не мёрзла. Чтобы у неё было нормальное пальто. Чтобы кто-то (не обязательно он, разумеется!) следил, поела ли она вовремя. Мысль была настолько непривычной, что он почти поморщился.

Опасная территория, Франко.

— Готово, — радостно воскликнула Кассандра и облегчённо выдохнула. — Спасибо, детектив! Без вас я бы так и сидела до весны на этой дороге.

— Не самый приятный способ скоротать зиму, — суховато заметил он, всё ещё под впечатлением от собственных размышлений, и взглянул на часы. — Вы согрелись?

— Не до конца, — честно призналась она.

Винсенте колебался ровно секунду.

— Тут через дорогу есть кафе. Ничего выдающегося, но кофе и чай подают хорошие. Составите компанию?

Капрото, до этого молчаливо дремавший в капюшоне, резко дёрнулся.

— Нет, — прошипел он Кассандре прямо в ухо. — Это слишком. Это называется свидание.

Кассандра едва не рассмеялась вслух и мысленно ответила:

«Прото, перестань. Он просто предлагает выпить чаю, как коллеги. Ужасно мило с его стороны, кстати. Ты же знаешь, он обычно хмурый...»

— Ага. А потом — «ой, как поздно», «давайте я вас провожу», «вы замёрзли, дайте я вас обниму», — бесёнок фыркнул. — Видали мы таких. Мне он не нравится.

Прото не любил делиться. Ни вниманием, ни едой, ни Кассандрой. Особенно с этим детективом, который смотрел слишком внимательно и понимал слишком много, даже не веря в половину того, что составляло их с Кассандрой бытность.

— Что-то не так? — Винсенте вопросительно приподнял бровь, так как пауза явно затянулась.

— Всё в порядке, — Кассандра с трудом сдержала улыбку. — Просто задумалась.

И чтобы доказать Прото, что его предположения - полная ерунда, она посмотрела на Винсенте и кивнула:

— С удовольствием. Звучит прекрасно.

Капрото застонал так выразительно, что Касс, будто бы поправляя капюшон, легонько ущипнула его за бок.

«Не нагнетай»

Винсенте галантно открыл ей дверь, не позволяя себе ни улыбки, ни лишнего взгляда. Но он чувствовал, что внутри него что-то необратимо меняется. И эти новые ощущения были… приятными?

*****

Кафе оказалось крошечным, словно втиснутым между домами — низкие потолки, тёплый свет ламп под матовыми абажурами, запотевшие окна с нарисованными снежинками. В углу тихо потрескивал обогреватель, пахло корицей и крепким чаем. Винсенте отодвинул для Кассандры стул; она поблагодарила и устроилась, стаскивая насквозь промокшее пальто.

— Возьмём что-нибудь поесть? — предложил детектив, изучая меню. — Здесь неплохие пироги.

— Нет, спасибо, — отозвалась Кассандра. — Мне достаточно чая.

Он поднял на неё взгляд.

— Вы уверены? Я угощаю.

Она вдруг рассмеялась — так звонко, что за соседним столиком кто-то обернулся.

— Ну что вы, детектив Франко. Я заплачу за себя сама.

Вот как, — подумал Винсенте.

Но вслух ровно ответил:

— Как пожелаете.

Он не стал спорить. Не из вежливости — из любопытства. Ему было интересно, где заканчиваются её принципиальность и упрямство.

— Ты в своём уме? — возмутился Прото, высунув мордочку из капюшона, когда официантка ушла. — Сидишь в кафе с этим сухарём, и даже не даёшь ему сыграть роль галантного джентльмена! Веди себя как леди, раз уж согласилась на эти сомнительные посиделки!

«Да какие посиделки», — мысленно отозвалась Кассандра, пряча улыбку в чашке. — «Это же смешно. Он просто вежливый».

Прото скептически фыркнул.

— Зима в Дэе в этом году особенно злая, — заметил Винсенте, чтобы поддержать беседу, — Природа будто проверяет нас на прочность.

— Она всегда такая, — ответила Кассандра. — Людям свойственно надеяться на лучшее, но в конце концов мы ни на что особо не влияем.

Разговор потёк сам собой. О скрипучих трамваях, о почте. О грядущей рождественской вечеринке в участке — медиум уточнила, правда ли там будет ёлка, а Винсенте неохотно признался, что лично контролировал, чтобы она не оказалась «тощей и печальной», как в прошлом году, когда доставку курировал Теренс Бриггс. Она смеялась. Он ловил себя на том, что ждёт этого смеха. Детективу нравилась её лёгкость в неформальной обстановке. Пожалуй, во время расследования они бы уже сто раз переругались. Здесь и сейчас всё было иначе. Они даже не заметили, как летит время.

Кассандра первой поняла, что за окном уже совсем темно.

— Ой… так поздно. Мне правда пора, — сказала она и принялась торопливо натягивать перчатки. — Если сейчас не побегу, последний трамвай уйдёт без меня.

— Я могу вас проводить. Или подвезти, если хотите.

— Спасибо, — мягко ответила она, — но не стоит. Правда. Я доберусь сама.

— А я что говорил, — прошипел Прото из капюшона с мрачным удовлетворением. — Сначала чай, потом «я подвезу». Классика!

Кассандра сделала вид, что не услышала. Где-то глубоко внутри она и сама понимала: встреча вышла слишком уютной, слишком тёплой, слишком... Это ощущение сбивало с толку, а неопытность подсказывала самый надёжный вариант — вежливую, аккуратную дистанцию.

Ей даже показалось, что Винсенте каким-то своим невероятным паучьим чутьём понял её смятение. Однако вслух нейтрально предложил:

— Тогда хотя бы до остановки. Убедиться, что трамвай вы точно не пропустили.

Она кивнула, в уме прикинув, что на это ей возразить нечего.

Снег усилился, фонарный свет рисовал на дороге хаотичные узоры. Они шли рядом и молчание между ними ощущалось удивительно правильным. Ни один не хотел нарушать странную магию, установившуюся между такими разными напарниками этим вечером. Когда они дошли до маленькой красной остановки — в густом снегопаде она выглядела, как светлый островок — к ней уже медленно катил трамвай.

— Берегите себя, Кассандра.

Он осторожно взял её ладонь — маленькую, в перчатке — и легонько сжал.

— Вы тоже, — искренне ответила она, легким движением пальцев ответив на его жест.

Трамвай отворил двери. Кассандра взбежала по ступенькам, обернулась и уже изнутри весело помахала рукой. Винсенте провожал её взглядом, пока трамвай не растворился в снежной дымке. И только тогда позволил себе выдохнуть — коротко, почти сердито.

****

Рождественское утро встретило Кассандру бледным светом и хрупкой тишиной. В комнате было прохладно; окно пестрело морозными узорами, и за ним город казался непривычно мягким, будто строгая серая Дэя наконец смягчилась. Кассандра лежала, не торопясь вставать, закутавшись в одеяло, и лениво болтала с Капрото, который растянулся рядом, как наглый домашний кот.

— Значит, план на выходные, — с удовольствием потянулась она, — тёплый чай, никакой работы и, возможно, прогулка, если мороз не будет лютым.

— Скучно, — отозвался Прото. — Мне не нравится.

— Тебе ничего не нравится.

В этот момент снизу, из холодного холла, снова зазвонил телефон — резко, настойчиво, совершенно не по-рождественски.

— Вот видишь, — вздохнула Кассандра, выбираясь из-под одеяла. — Покой людям только снится. Наверное, детектив звонит напомнить, что преступность не дремлет.

— Я же говорил, — буркнул Прото, следуя за ней.

Холл встретил их ледяным воздухом. Кассандра подняла трубку, прижав её плечом.

— Алло?

— Кассандра! — голос сестры Доминики был тёплым и как всегда радостным, — С Рождеством, дорогая. Я просто не могла не позвонить.

Кассандра улыбнулась.

— С Рождеством, сестра Доминика. Надеюсь, посылки дошли?

— О, конечно! — рассмеялась та. — Дети в восторге. Они передают самые искренние слова благодарности. А уж сладости… ты бы видела, как быстро они испарились. Будто по волшебству!

Кассандра мечтательно улыбнулась. Настроение резко подскочило вверх.

— Я так рада.

— И… — голос Доминики стал чуть таинственнее, — должна добавить, что всех особенно поразила доставка. Кассандра, какая чудесная идея!

Девушка нахмурилась и вопросительно уставилась на Капрото, сидящего на телефонном столике. Тот только лапами развёл.

— Боюсь, я не совсем понимаю…

— Ну как же, — бодро пояснила Доминика. — Сегодня утром подъехала серебристая машина. Очень вежливый молодой джентльмен руководил выгрузкой продуктов. Сказал, что всё это от мисс МакКой.

Кассандра так и застыла с приоткрытым ртом.

— Серебристая машина?..

Пазл сложился мгновенно — слишком очевидный, чтобы сомневаться.

— Он был очень сдержан, — продолжала Доминика с улыбкой в голосе, — но видно было, что о тебе он весьма высокого мнения. Ах, и как ты умудряешься находить таких завидных красавцев, дорогая!

Касс даже не глядя в зеркало, висящее напротив, ощутила, как лицо вспыхнуло румянцем. Она аккуратно перевела разговор в нейтральную плоскость. Они поболтали ещё немного о пустяках и тепло распрощались. Медиум повесила трубку и некоторое время просто стояла, глядя в стену.

— Ну всё, — ядовито протянул Прото, обвиваясь вокруг её плеч, точно змей. — Подлизывается. Классическим человеческим способом: жесты, внимание, еда.

Кассандра покачала головой, всё ещё ошеломлённая.

— Он… не должен был. Это так странно.

— Всё, чтобы очаровать твоё доброе сердечко, — фыркнул бесёнок. — Павлин.

Она не ответила. Мысли путались, щеки горели — от смущения, от неожиданной благодарности. Но сквозь всё это пробивалось другое, простое и ясное чувство правильности: сироты проведут праздники сытыми. С тёплой едой, с полными столами. Вот что главное. Кассандра улыбнулась — счастливо, чуть растерянно. Возможно, детектив Франко был не таким уж холодным и жёстким, каким старательно казался. Эта мысль вселяла в Кассандру одновременно страх и восторг. Нет, ну какой же он странный человек!

Вересковое поле

— Да с чего ты это взяла?

На этот раз Винсенте не позволяет ей отвернуться. Его пальцы мягко, но уверенно обхватывают её подбородок, приподнимая опущенное лицо. Ветер треплет полы плаща, гонит по полю сухие волны вереска, и в этом движении есть что-то тревожное. На него смотрят серые глаза, затуманенные слезами. Винсенте чувствует, как от этого взгляда желание обнять Кассандру бьётся внутри слишком резко. И лишь годами вышколенное самообладание удерживает его от такого жеста.

— Потому что…

Губы девушки размыкаются не сразу. В шуме вереска и свисте ветра её голос едва различим.

— …я ошибка.

Она сглатывает.

— Всё, к чему я прикасаюсь, рано или поздно рушится.

Винсенте выпрямляется, заставляя себя выглядеть спокойным.

— Ты сейчас очень расстроена, — говорит он ровно. — Потому и видишь всё в искажённом виде. Не всё так…

— Но это правда! — она срывается, и в этом вскрике больше усталости, чем злости. — Меня боятся, ненавидят — и поделом. Кто вообще способен полюбить такое… — она запинается, — такое страшное создание? С таким даром?

Черты лица детектива неожиданно смягчаются.

— О. Эти суждения, сеньорина, — он качает головой, — стоит отбросить. Опасно так говорить. Ведь может найтись кто-то…

Его взгляд невольно скользит ниже — тёмная помада почти стёрлась, дыхание сбивчивое, горячее. Большой палец осторожно касается контура нижней губы, медленно проводя по нему — нежно, почти невесомо.

— …кто дерзнёт попробовать, — заканчивает он, не вполне осознавая, как склоняется к ней всё ближе. А Кассандра не отстраняется.

Между ними устанавливается странная, плотная тишина. Напряжённая, как предгрозовой воздух. Щёки Кассандры вспыхивают жаром, поднимающимся откуда-то из груди, и она вдруг понимает: такого взгляда на себе она ещё не знала. Тем более — от Винсенте, всегда сдержанного, вечно строгого и хладнокровного. Сейчас он смотрит пристально, выжидающе. И — пугающе тепло. Мысль о том, что со стороны они, должно быть, выглядят неправильно, почти неприлично, мелькает и тут же тонет в этом взгляде, не успев оформиться.

— Как же я пойму? — шепчет она, невольно подаваясь навстречу и не отрываясь от тёмных глаз.

— Полагаю, весьма просто.

Его взгляд медленно очерчивает линию её подбородка, шеи, возвращается к глазам. Винсенте всё ещё колеблется — ровно до той секунды, пока Кассандра сама не решает за них обоих. Прежде чем очередная мысль успевает испугать её окончательно, она резко, почти отчаянно притягивает его за ворот рубашки и прижимается губами к его губам.

Целуется она неумело, зажмурившись и ожидая отповеди, отстранения, холода. Но вместо этого… Он отвечает, уверенно и мягко. Поцелуй становится глубже, теплее, опаснее, чем ей когда-либо грезилось в смутных мечтах. Руки Винсенте ложатся ей на талию, притягивая ближе, и в следующее мгновение она чувствует его сердцебиение своей грудью — ровное, сильное. Её собственное сбивается, старается подстроиться под этот ритм. Мысли Кассандры рассыпаются, как падающие звёзды.

Почему не кончается воздух.

Почему он ответил.

У поцелуя есть вкус — табака и мяты.

Когда их губы наконец разъединяются, оба дышат так, будто вновь бежали через вересковое поле. Первой нарушает молчание Кассандра, осознавая, что поцелуй закончился, но объятия — нет.

— А… — ей приходится прочистить горло, — что теперь?

Вопрос падает между ними неловко и глупо, и она тут же этого пугается. Винсенте смотрит на неё — и она с облегчением видит улыбку.

— А чего бы ты хотела?

Тёплое, доверчивое чувство разливается внутри, мешая думать. Медиум всё же собирается с мыслями.

— Чтобы ты сказал… что между нами.

— Разве это не очевидно? — он мягко укутывает её плащом, и только теперь она понимает, что дрожит. — Ну хорошо, мадемуазель. Вы мне нравитесь. И я в вас влюблён. Как мы оба поняли — взаимно.

От смущения она молча утыкается лицом в его рубашку, опасаясь, что иначе просто вспыхнет. И одновременно чувствует себя настолько счастливой, что это ощущение пугает своей новизной. Они долго молчат, слушая сухой шелест вереска, кутаясь в один плащ, который для Кассандры давно стал чем-то вроде убежища — от дождя, от холода, от мира. Теперь к этому волшебному плащу прилагается его хозяин. Это всё ещё непривычно. Странно.

Но удивительно правильно.

Ночная смена

Свет несколько раз судорожно мигнул. За окнами рокочуще проворчал гром, полыхнула вспышка, и кабинет окончательно утонул в темноте. Винсенте поднял глаза от бумаг на погасшую лампу и раздражённо втянул воздух сквозь зубы.

— Чёрт.

Кассандра несколько раз моргнула, пытаясь привыкнуть к внезапной темноте. Перебои с электричеством в управлении случались нередко, но обычно почти сразу запускался резервный генератор. Похоже, не в этот раз. Она вслепую зашарила ладонью по столу, пытаясь нащупать фонарик, который старалась носить с собой повсюду. Однако среди шуршащих гор отчётов и ксерокопий он никак не находился.

Дверь кабинета скрипнула.

— Франко, МакКой, вы тут?

— Насколько это возможно, — сдержанно отозвался детектив. По его тону легко было догадаться: он предпочёл бы сейчас быть где угодно, только не здесь — в темноте и в компании своей раздражающей напарницы.

— Молния ударила, — буднично сообщил голос. — Что-то спалила. Когда починят — неизвестно. Так что можно спокойно топать домой: до утра света не будет.

— Какое счастье, — буркнул Винсенте. — Спасибо за информацию.

— Не за что. До завтра.

Дверь снова захлопнулась.

Кассандра тихо вздохнула и потянулась, вытягивая руки над головой. Перерыв в бесконечном сравнении архивных данных за последние двадцать лет был весьма кстати. Но бушующая за окнами гроза нагоняла тоску — тащиться через весь город под таким ливнем совсем не хотелось. Она нервно сцепила пальцы, не решаясь подать голос. Просить у детектива разрешения остаться казалось плохой идеей.

Неожиданно он сам прервал затянувшуюся тишину.

— На сегодня всё, МакКой. Можете ехать домой.

Кассандра кашлянула и тихо спросила:

— А можно… я останусь? Хочу закончить с бумагами до завтра. Может, в кабинете есть запасной фонарик? Я никак не могу найти свой…

Ответа не последовало, но она услышала, как Франко возится за столом. Когда Кассандра уже решила, что он попросту проигнорировал её, в темноте щёлкнула зажигалка. Мгновение спустя из мрака выплыло бесстрастное лицо детектива.

На его столе стояла старая керосиновая лампа. Неровное пламя вспыхнуло и постепенно разгорелось ярче, когда Винсенте повернул регулировочный винт. Тёплый свет медленно разлился по столешнице, выхватывая из темноты бумаги, письменный набор и строгие линии его профиля. Кассандра снова моргнула и устало потёрла глаза. Неплохо.

— Одна из архивных улик, — коротко пояснил Винсенте, подняв на неё взгляд.

В слабом мерцающем ореоле он выглядел заметно уставшим. Под глазами лежали тени, а уголки губ тронула едва заметная ироничная улыбка.

— Не думал, что она когда-нибудь пригодится.

Кассандра растерянно кивнула. В неформальных разговорах она всегда чувствовала себя неуверенно — особенно с собственным строгим и почти всегда недовольным ею начальником.

— Благодарю. Так… гораздо лучше.

Она снова уткнулась в бумаги, но быстро стало ясно: такого источника света явно недостаточно, чтобы разобрать мелкие цифры. Заметив это, Винсенте после короткой паузы сказал:

— Можете пересесть ближе. Здесь светлее.

Кассандра впервые за весь день посмотрела на него прямо, пытаясь понять, не кроется ли в предложении очередная язвительная шутка. Но лицо детектива оставалось непроницаемым. Она тихо выдохнула, взяла книгу с особенно издевательски мелким шрифтом и подошла к его столу. Франко молча подвинул лампу ближе к ней. Кассандра положила книгу на столешницу и склонилась над страницами, пытаясь разобрать строки.

— Так не пойдёт, — ровно заметил детектив. — Возьмите стул.

— Ваш стол слишком высокий, — тихо объяснила она. — Любой стул всё равно будет низким.

— Вот как.

Винсенте решительно поднялся и обошёл стол.

Кассандра замерла, почему-то решив, что сейчас он её прогонит. Но вместо этого произошло нечто совсем другое.

— Позвольте.

Детектив осторожно взял её за талию, легко поднял — и посадил прямо на край стола, рядом с лампой. После этого он так же невозмутимо прошёл к шкафу, пододвинул стул, сел рядом и снова занялся бумагами.

Кассандра буквально онемела.

Во-первых, он её коснулся — что происходило крайне редко. Она была уверена, что такому снобу некомфортен любой физический контакт с ней. И, честно говоря, была не так уж далека от истины. Во-вторых, она совершенно не понимала, чем был продиктован этот жест. Поэтому замерла — настороженная, смущённая до кончиков волос.

Лишь спустя некоторое время Франко заметил, как напряжённо она на него смотрит. Он моргнул и улыбнулся чуть шире. Кассандра могла бы поклясться — эта улыбка была почти добродушной.

— Не переживайте, МакКой. Продолжайте работу. Так вам будет удобнее… и светлее.

Он чуть наклонил голову.

— К тому же обычно я над вами давлею. А сейчас преимущество high ground у вас.

Кассандра недоумённо распахнула глаза. Она действительно сидела на массивном столе, глядя сверху вниз на высокого, слегка ухмыляющегося Франко. Девушка ничего не ответила, только покраснела ещё сильнее. Детектив, видимо, не пожелал смущать её ещё больше и снова углубился в бумаги.

Кассандра немного посидела неподвижно, осторожно поболтала ногами — и постепенно расслабилась. Возможно, он в очередной раз её пожалел. А может, придумал какую-то свою шутку, которую припомнит позже. Но рядом с керосиновой лампой было светло. И даже немного теплее в медленно остывающем кабинете — вместе с электричеством отключился и их маленький обогреватель. Так что она решила не испытывать судьбу и занялась книгой.

Увлёкшись сравнением дат и таблиц, Кассандра не заметила, что Винсенте время от времени украдкой смотрит на неё. С лёгкой иронией. Почти насмешливо. Но при этом — с несвойственной ему бережной теплотой.

Он изучал её тонкий профиль, прямую осанку. Под его строгим взглядом Кассандра обычно сутулилась, но сейчас, расслабившись, сидела совершенно иначе — и казалась совсем другой. Иногда она заправляла пряди волос за ухо, хмурилась, закусывала губу. Винсенте вдруг поймал себя на том, что смотрит слишком пристально, отмечая даже мельчайшие движения.

Он резко опустил взгляд в бумаги. Но не смог разобрать ни строчки.

Ему были слишком хорошо знакомы эти смутные, почти голодные мысли, которые начинали бродить в голове всякий раз, когда он оставался наедине со своей странной напарницей. И он прекрасно понимал: позволять им разрастаться было бы крайне неразумно.

Кассандра ничем не напоминала женщин, которые его обычно привлекали. Но в ней была собственная, тихая харизма. Почти… потусторонняя. И, похоже, она сама об этом совершенно не догадывалась. Наверное, к лучшему - МакКой вовсе ни к чему было знать, что она всё чаще возникает в мыслях хладнокровного циника Винсенте Франко.

Детектив тихо перевёл дыхание, нахмурился и снова уставился в бумаги.

Великолепно.

Теперь, помимо грозы, темноты и горы отчётов, ему ещё не хватало размышлять о собственной напарнице совсем не в профессиональном ключе.