Тефтель, Мипсик и Бульда: О чём шуршит дом

Глава первая. Дом, в котором жили друзья

В далёкой-далёкой стране, где не ступала нога человека, рядом с городом Звервилль, в небольшом сосновом лесу стоял каменный дом.

Дом был двухэтажный. По вечерам его окна светились между сосновыми стволами. Ветер шевелил ветки за стёклами, а внутри пахло ужином, бумагой и иногда — свежей глиной.

Здесь жили трое хороших друзей.

Старшим был Тефтель, бежевый бигль в зелёном домашнем колпачке. Он любил мастерить, и из его мастерской на первом этаже нередко доносилось довольное: «Получилось!»

Среднего звали Мипсик. Это был мопс с забавной мордочкой и синей кепкой, которую он носил козырьком назад. Мипсик ценил мягкие подушки и всегда знал, на какой из них лучше всего устроиться.

А младшей была Бульда — белая девочка-бульдог с чёрными ушками и большим чёрным пятном на спине. Ей нравилось рисовать. Если где-нибудь оставался огрызок цветного карандаша, Бульда обязательно находила ему дело.

У каждого наверху была своя спальня. Но подолгу сидеть по отдельности друзья не любили: то собирались на кухне, то смотрели фильм на диване, то затевали игру. Даже самый обычный вечер становился веселее, когда все трое были рядом.

В тот день Бульда заглянула в гостиную с коробкой в лапах.

— Поиграем?

Тефтель отложил книгу.

— Давай. Только Мипсика позовём.

— Я слышал! — донеслось сверху.

Через минуту на лестнице появился Мипсик. Он так торопился, что на последней ступеньке остановился поправить съехавшую кепку и сделал вид, будто именно это и собирался сделать.

Бульда уже освободила низкий стол. Рядом с ним она положила три подушки, а самую маленькую подвинула себе. Ей хотелось поскорее начать: в прошлый раз она запомнила почти все синие фишки, но потом отвлеклась и всё перепутала.

Игра была на память. В дырочки на поле вставлялись деревянные фишки, цвет которых прятался внутри. Бросишь цветной кубик — попробуй вспомнить, где нужная. Найдёшь — забираешь и ходишь ещё раз. Ошибёшься — возвращаешь на место и ждёшь своей очереди.

Тефтель открыл коробку.

Вскоре фишки стояли ровными рядами. Только одна дырочка осталась пустой.

Бульда посмотрела в коробку, потом под неё.

— А где ещё одна?

Тефтель встряхнул крышку. Мипсик заглянул ему через плечо.

— Под диваном, — уверенно сказал он.

— Ты видел?

— Нет. Но в прошлый раз мы играли на ковре. Она наверняка закатилась.

Бульда сразу повеселела. Раз Мипсик так уверен, сейчас они достанут пропажу и начнут.

Она опустилась на ковёр рядом с ним. Под диваном было темно, и Бульда придвинулась к другу поближе. Тефтель принёс фонарик.

Свет выхватил ножку дивана, край ковра и что-то круглое в глубине.

— Вот! — Мипсик даже подпрыгнул, насколько можно подпрыгнуть лёжа.

Он потянулся лапой. Кругляш оказался дальше, чем выглядел. Мипсик придвинулся, засопел, зацепился кепкой за край дивана и замер.

— Держит.

— Кто? — шёпотом спросила Бульда.

— Диван. Кепку.

Бульда прыснула. Мипсик осторожно выбрался, снял кепку и протянул её Тефтелю:

— Побудь вешалкой.

Тефтель надел синюю кепку поверх зелёного колпачка.

Бульда расхохоталась так, что пришлось сесть.

— Тебе теперь на две головы надо!

Тефтель попытался посмотреть на обе шапки сразу, но увидел только козырёк сбоку. Он тоже засмеялся.

Круглую находку достали длинной кисточкой Бульды. Все трое склонились над ней.

Это была большая пуговица.

Мипсик вытаращил глаза и чуть запрокинул голову вправо.

— Не наша.

— Зато теперь у нас есть пуговица, — сказала Бульда, всё ещё улыбаясь.

Но после пуговицы под диваном ничего не нашлось. Не оказалось фишки и возле кресла, и в складках пледа. Сначала друзья весело перекликались, а потом стали искать молча.

Бульда вернулась к столу и села на свою подушку. Столько готовились, а поиграть так и не получилось.

— Может, без неё? — спросила она.

— Надо найти, — ответил Мипсик. — Она где-то здесь.

— А если мы весь вечер будем искать?

Мипсик нахмурился. Ему совсем не хотелось, чтобы из-за его уверенного «под диваном» все устали. Но отказаться от поисков было тоже обидно: он ведь почти наверняка всё правильно придумал.

Тефтель сел рядом с Бульдой.

— Я тоже хотел поиграть. Давайте посмотрим, мешает ли нам одна пустая дырочка.

Они проверили оставшиеся фишки. Все цвета были на месте, каждого — по несколько.

Мипсик придвинулся ближе.

— Тогда можно, — сказал он. — Только пустое место надо отметить.

Бульда взяла бумагу и нарисовала маленькую рожицу с круглыми глазами.

— Вот. Она будет смотреть.

— На кого? — насторожился Мипсик.

— На всех. Чтобы никто не подглядывал.

Мипсик изобразил такой удивлённый взгляд, что Тефтель не выдержал:

— Похож!

— Я не нарочно, — сказала Бульда. Посмотрела на рисунок и добавила: — Но немножко ты.

Они положили бумажного зрителя возле пустой дырочки и приготовили поле заново.

Мипсик вернул кепку на голову.

— А под диваном я зря обещал, — негромко сказал он.

— Ты не зря, — ответила Бульда. — Мы там пуговицу нашли.

И подвинула к нему кубик.

Скоро в гостиной опять стало шумно. Бульда никак не могла вспомнить, где видела жёлтый цвет, и сердито щурилась на невинные деревянные шляпки. Тефтель чуть не подсказал ей, но успел прикрыть рот лапой.

— Я сама!

Когда Бульда угадала, она от радости прижала фишку к груди, будто это был маленький приз.

Мипсик сначала старался сидеть очень серьёзно. Потом перепутал две соседние фишки и с укором посмотрел на бумажного зрителя.

— А ты видел. И молчал.

Бульда так смеялась, что на этот раз забыла, чей ход.

Никто не заметил, как снаружи совсем стемнело. Тефтель зажёг лампу, и на столе стало светло и уютно. За пределами этого круга света тихо стояли шкафы, поблёскивали корешки книг и лежала забытая кисточка.

Из-под низкого шкафа донеслось шуршание.

Мипсик замер с кубиком в лапе.

— Опять.

Бульда перестала улыбаться.

— Что опять?

— Шуршит. Я уже слышал. Вчера, когда все ушли наверх.

Тефтель прислушался. За окном покачивалась сосновая ветка, но стекла она не касалась.

Шур-шур. Потом тихий стук.

— И я слышала! — Бульда придвинулась к Тефтелю. — Только думала, это вы что-то ищете.

— Мы ничего не ищем, — сказал Мипсик и прижал кубик к груди. — Сейчас.

Тефтель взял фонарик. На этот раз друзья подошли к шкафу вместе. Бульда осталась между ними: смотреть было любопытно, но заглядывать одной в тёмную щель ей совсем не хотелось.

Луч скользнул по полу. За шкафом лежал свёрнутый лист бумаги, а рядом тянулась узкая щель вдоль плинтуса.

— Может, бумага шуршит? — предположил Тефтель.

— А кто её шуршит? — спросил Мипсик.

Тефтель не ответил. Он посветил с другого края, но оттуда были видны только стена и ножка шкафа.

Бульда осторожно постучала по деревянной дверце.

— Эй?

Никто не отозвался. Шкаф стоял неподвижно, и за ним тоже стало тихо.

— А вдруг фишка там? — прошептала она.

Мипсик уже открыл рот, чтобы сказать: «Точно там!» — но передумал.

— Пока не видно.

Они ещё немного подождали. Тефтель держал фонарик, Бульда смотрела в щель, а Мипсик старался совсем не сопеть. Ничего больше не шуршало.

— Днём посмотрим получше, — сказал Тефтель. — А шкаф сейчас двигать не будем.

Друзья вернулись к столу. Бульда устроилась рядом с ними, и Мипсик наконец выпустил кубик из лапы.

— Чей ход?

— Твой, — напомнила Бульда. — Ты его всё это время держал.

Мипсик посмотрел на кубик и смущённо улыбнулся.

Позже, убирая коробку, Тефтель заметил на полке найденную пуговицу.

— Фишку-то мы не нашли.

— Завтра посмотрим, — сонно ответил Мипсик.

Бульда положила бумажного зрителя поверх фишек и осторожно закрыла крышку.

Ей уже хотелось сыграть ещё раз. Но это завтра: сегодня глаза слипались даже у неё.

Глава вторая. Горшок с неожиданностью

Утреннее солнце добралось до гостиной и осветило низкий шкаф, возле которого накануне шуршало. Теперь он выглядел совершенно обыкновенным. Под ним лежала пыль, за ним — свёрнутая бумажка, а деревянная фишка по-прежнему не находилась.

После завтрака друзья заглянули туда с фонариком. Бумажка оказалась старым рисунком Бульды. Она повертела его и решила, что нарисовала то ли тучу, то ли бегущего барашка. Мипсик предложил считать его барашком в плохую погоду.

Разгадать ночное шуршание так и не удалось.

Тефтель уже собирался убрать фонарик, когда Бульда чихнула. Из-под её лапы торчал пучок кистей; самая пушистая щекотала нос.

— Я их на подоконник отнесу, — объяснила она. — В стаканчике они не держатся, а в коробке теряются.

Тефтель задумчиво посмотрел на кисти.

— Давайте сделаем для них горшок. Только все вместе. А то вы в моей мастерской чаще смотрите, чем лепите.

Бульда сразу забыла про рисунок. Мипсик оглянулся на диван, но всё-таки пошёл за друзьями: посмотреть на глину он мог, а вот испачкать в ней лапы ему ещё не доводилось.

В мастерской было прохладно. На нижней полке теснились готовые горшочки, а возле окна стоял рабочий стол. Тефтель разложил на нём дощечки и открыл глину, укрытую влажной тканью. Она была серая, мягкая и чуть поблёскивала.

Бульда потрогала её и удивлённо улыбнулась: с виду комок казался твёрже. Мипсик надавил осторожнее. На глине осталась ямка, а на лапе — кусочек, который никак не хотел отлипать. Пока он перекладывал его с одной лапы на другую, Бульда уже начала смеяться.

Тефтель выручил друга влажной тряпочкой. Потом показал, как раскатывать толстые жгутики и укладывать их друг на друга, чтобы постепенно вырастали стенки горшка.

Работа оказалась приятной. Бульда раскатывала глину, Тефтель соединял края, а Мипсик придерживал дощечку и время от времени заглядывал внутрь: не пора ли уже ставить кисти?

Один жгутик у Бульды вышел тонким, а другой — толстым. Когда их уложили рядом, горшок стал похож на того самого барашка с рисунка — только без головы.

— Ему бы уши, — заметил Мипсик.

Тефтель рассмеялся и предложил сначала закончить посуду, а уж потом заводить в мастерской глиняное стадо.

Он разгладил стенку, но с другой стороны она вдруг просела. Бульда поспешила подхватить её, и край загнулся внутрь. Мипсик испугался, что горшок совсем упадёт, потянул к себе дощечку — и на боку появилась ещё одна вмятина.

Все трое отняли лапы.

Горшок стоял, но выглядел так, словно передумал быть горшком.

Бульда приуныла. Она ведь старалась, раскатывала, держала, а получился мятый серый бок. Даже Тефтель смотрел на него без своей обычной довольной улыбки.

— Я слишком высокие стенки сделал, — сказал он наконец. — Давайте чуть ниже. Бульда, поможешь мне с этим краем? А ты, Мипсик, дощечку пока не двигай.

На этот раз они работали медленнее. Мипсик так старательно сидел неподвижно, что Бульда проверила, не приклеился ли он к табурету. Он хотел возмутиться, но сам посмотрел вниз — на всякий случай.

Горшок понемногу выпрямился. Получился круглый, невысокий, с широким горлышком. Бульда наметила на боку узор из сосновых веток, и Тефтель помог ей сделать линии неглубокими.

Когда работу отставили сохнуть, уходить из мастерской уже никому не хотелось. На столе ещё оставалась глина.

Бульда слепила маленького ежа. Сначала он больше походил на картофелину, но стоило добавить нос и короткие иголки, как Мипсик узнал его и даже подвинулся: колючий сосед получился убедительным.

Сам Мипсик взялся за улитку. Раковина вышла большая, а голова едва выглядывала из-под неё. Он посмотрел на свою работу и остался доволен:

— Эта далеко не пойдёт. У неё кроватка с собой.

Тефтель сделал крошечный гриб, чтобы ежу было где спрятаться. Бульда поставила рядом улитку, и на дощечке получился целый лесной уголок. Друзья долго выбирали, в какую сторону повернуть ежа: к грибу или к улитке. Наконец решили, что он просто смотрит, не собирается ли дождь.

Только теперь Бульда вспомнила про кисти. Новый горшок трогать было рано, и Тефтель достал с нижней полки старый, с округлым боком.

Когда он наклонил его над тряпочкой, внутри что-то сухо стукнуло.

На стол выкатилась деревянная фишка.

Бульда первой потянулась к ней, но остановилась, будто находка могла снова исчезнуть. Мипсик слез с табурета. Тефтель повернул горшочек к окну: больше там ничего не было, только пыль и тонкая полоска смятой бумаги.

— Наша, — тихо сказала Бульда. — Смотрите, такая же ножка. Но как она сюда попала?

Мипсик нахмурился. В мастерской они не играли, а Тефтель уверял, что горшок давно стоял на полке.

Тут у самого пола послышалось знакомое: шур-шур, цок.

Все обернулись. Под полкой качнулся край старой упаковочной бумаги и замер.

— Опять, — сказал Мипсик. — Теперь уже здесь.

Тефтель заглянул под полку, но ничего не разглядел. Бульда подумала, что бумагу мог задеть сквозняк: дверь в мастерскую всё утро была открыта. Друзья ещё немного прислушались, однако звук не повторился.

На столе ждали ёж, улитка и горшок с сосновым узором. Бульда расставила кисти в старом горшочке, а Тефтель забрал найденную фишку.

Скоро в мастерской стало тихо. На дощечке сох маленький глиняный лес, а друзья уже накрывали на стол в кухне.

Глава третья. Певец за стеной

Мипсик проснулся с песней.

Сначала она тихонько гудела у него в носу, пока он лежал на перинке. Потом перебралась в ванную, где ему особенно понравилось, как далеко разносится голос. А к завтраку добралась до кухни и застряла на одной строчке.

Тефтель успел намазать бутерброд. Бульда доела кашу. Мипсик всё ещё пытался вспомнить, что идёт после слов «за окошком дождь идёт».

— Значит, кто-нибудь промок, — предположил Тефтель.

Но Мипсик покачал головой. Песня была про дом, и мокнуть в ней никто не должен был. Он придумал её сам, ещё вчера, а теперь половина слов куда-то подевалась.

Бульда предложила записать то, что осталось. Пока она искала бумагу, Мипсик вспомнил ещё две строчки и так обрадовался, что забыл про недоеденный завтрак.

После завтрака он отправился репетировать в гостиную. Там стоял низкий деревянный стул. Мипсик сел на него, расправил плечи и представил: перед ним большой зал, а в зале ждут, когда он начнёт.

От этой мысли стало приятно и немного щекотно в животе.

Он набрал воздуха и запел:

— За окошком дождь идёт…

Тонкий писк раздался совсем рядом.

Мипсик замолчал. Посмотрел на дверь, потом за диван. Никого.

Он попробовал ещё раз, погромче. Писк тоже повторился.

Когда Тефтель и Бульда пришли на его зов, Мипсик сидел посреди комнаты с таким видом, будто только что обнаружил в собственном бутерброде загадочную записку.

— Мне подпевают, — сообщил он. — Только не выходят.

Бульда заглянула за штору. Тефтель присел возле низкого шкафа, у которого они уже слышали шорохи. Вспомнилась и фишка, найденная в горшочке. Он хотел спросить, с какой стороны пищало, но Мипсик уже приготовился показать.

Песня началась в третий раз. На длинной ноте певец выпрямился, крепче упёрся лапами в сиденье — и писк появился снова.

Тефтель поднял уши. Бульда наклонилась к стулу.

— А теперь не пой. Просто посиди вот так же.

Мипсик послушался. Перенёс вес, расправил плечи.

Стул пискнул.

Бульда осторожно нажала на край сиденья. Получилось ещё раз, короче и жалобнее.

Мипсик слез и осмотрел стул со всех сторон. Обнаружить певца оказалось приятно, хотя он ожидал кого-нибудь более живого.

— Для концерта не годится, — решил он. — Всё время вступает раньше меня.

Тефтель отодвинул стул к стене и принёс устойчивый табурет. А Бульда тем временем придумала, что концерт можно устроить по-настоящему. Не в большом зале, конечно, а здесь, в гостиной. У них уже были певец, песня и целых два слушателя.

Они освободили место возле окна. Бульда нарисовала на листке крупные буквы «КОНЦЕРТ» и маленькую синюю кепку под ними. Тефтель расставил два стула. Мипсик проверил каждый: тихие.

До начала он несколько раз прошёлся по комнате, поправил кепку и попросил друзей пока не смотреть.

Однако, когда они наконец сели, смотреть стало как раз необходимо.

Бульда положила лапы на колени. Белые бусины её браслета тихонько стукнулись друг о друга. Тефтель замер с приветливой улыбкой.

Мипсик вдруг забыл, куда девать лапы.

Он начал слишком высоко, поспешил за собственной песней и на второй строчке сбился. В комнате повисла тишина. Даже старый стул у стены теперь не собирался помогать.

Мипсик уставился в пол. Пока зрители занимались своими делами, петь было гораздо легче. А теперь они ждали, и ему казалось, что он задерживает весь концерт, хотя концерт был его собственный.

Бульда не стала говорить, что всё получилось прекрасно. Вместо этого она пододвинула к краю стола листок со словами, который они написали после завтрака.

— Мы никуда не спешим. Можно сначала потихоньку. Я эту строчку уже помню.

Она негромко пропела начало. Тефтель подхватил, но вместо следующего слова выдал протяжное «м-м-м»: дальше он тоже не помнил.

Мипсик поднял голову.

Слова пришлось подсказывать самому Мипсику.

А потом оказалось, что он уже поёт вместе с ними. Не так громко, как собирался, зато теперь успевал и дышать, и вспоминать слова. На второй строчке Тефтель перестал гудеть и стал тихо отстукивать ритм по колену. Бульда тоже замолчала, оставив песню Мипсику.

На этот раз он допел её до конца.

Последняя нота получилась немного дрожащей. Мипсик прислушался к ней и не стал начинать заново.

Друзья захлопали. Бульда подняла свой листок с надписью повыше, словно это был настоящий большой концертный плакат.

Тут за низким шкафом едва слышно пискнуло.

Тефтель повернул голову. Старый стул стоял у другой стены, и никто его не касался.

— А это уже не он, — заметил Тефтель.

Друзья прислушались. За шкафом чуть зашуршало и стихло. Мипсик подошёл поближе, но в узкой тёмной щели ничего не увидел.

Потом Бульда попросила спеть ещё раз — теперь она хотела выучить песню целиком.

Мипсик вернулся к окну и положил листок со словами перед собой. На этот раз лапам сразу нашлось удобное место.

Глава четвёртая. Картина, которой чего-то не хватало

К обеду на кухне пахло тёплыми булочками. Тефтель раскладывал бутерброды, Мипсик придвигал к себе тарелку, а Бульда появилась в дверях с большим листом бумаги.

В духовке запекалась курица на ужин. Бульда остановилась на пороге, втянула носом воздух и только потом вспомнила, зачем принесла бумагу.

Она собиралась нарисовать друзей.

После концерта в гостиной остался плакат с синей кепкой. Кепка была похожая, но самой компании на картинке не было. Теперь Бульда решила сделать настоящий портрет — такой, чтобы поставить на полку.

На свободном краю стола она разложила карандаши. Краски и баночку для кистей поставила отдельно, на маленький столик у стены, подальше от еды.

Тефтель подвинул блюдо с бутербродами, освобождая ей место.

— Мы будем есть, а ты рисовать?

Бульда кивнула и сразу попросила его сесть чуть прямее.

Мипсик уже поднёс бутерброд ко рту.

— И ты замри, пожалуйста. Вот так хорошо.

Он замер.

Сначала это было нетрудно. Потом кусочек колбаски начал медленно сползать к краю хлеба. Мипсик покосился на него, но лапой не пошевелил.

Бульда рисовала кепку. Но из духовки снова потянуло таким вкусным запахом, что она повернула голову. Карандаш замер над листом вместе с Мипсиком над тарелкой.

Колбаска сползла ещё немного.

Тефтель заметил это и подставил снизу свою тарелку.

— А есть на этом портрете можно? — не выдержал Мипсик.

Бульда подняла голову. До неё наконец дошло, в каком положении она оставила друга.

Они рассмеялись. Мипсик поспешно спас колбаску и положил бутерброд на тарелку.

— Теперь рисуй. Пока он не убежал.

Бульда взялась за Тефтеля. Он сидел очень прямо и старательно улыбался, хотя ему хотелось дотянуться до своей кружки.

На листе появились зелёный колпачок, длинные уши и круглая тарелка. Рядом — Мипсик, тоже прямой и серьёзный.

Бульда прищурилась.

Всё было на месте. Даже бутерброды получились узнаваемыми. А друзья почему-то выглядели так, будто их позвали на обед и забыли разрешить поесть.

Бульда ещё раз принюхалась и посмотрела на духовку.

— Мы здесь, — напомнил Тефтель. — Курица тебе не позирует.

Она поспешно вернулась к рисунку и добавила Тефтелю улыбку.

Теперь он словно увидел перед собой особенно большую ложку лекарства.

Бульда закрыла это место лапой.

Тефтель наклонил голову, стараясь заглянуть за лист, но она быстро прижала рисунок к себе.

— Пока не смотрите. У меня не получается.

Мипсик осторожно поинтересовался, относится ли это и к бутербродам. Бульда сказала, что бутерброды как раз получились хорошо.

Он посмотрел на свою тарелку с некоторым уважением.

Бульда отложила карандаш. Ей хотелось нарисовать красивую картину, а выходило что-то чужое. Она знала, какие у друзей уши и шапочки. Почему же этого было мало?

Тефтель подвинул к ней тарелку.

— Давай сначала пообедаем. А то мы с Мипсиком скоро съедим всех, кто тебе позирует.

Бульда представила пустой стол с двумя довольными бутербродами и всё-таки улыбнулась.

Рисунок остался лежать рядом. Мипсик потянулся за салфеткой, нечаянно уронил её и полез под стол. Оттуда донеслось приглушённое сопение.

Когда он вынырнул, салфетка была в лапе, а на синей кепке красовалась крошка.

Тефтель показал ему на голову. Мипсик стряхнул крошку с одного плеча, потом с другого. Кепку он не видел.

Бульда хихикнула, взяла карандаш и быстро нарисовала её на обороте листа — вместе с крошкой.

Потом добавила круглые глаза Мипсика и наклонённого к нему Тефтеля. Колпачок у того съехал набок, пока он заглядывал под стол.

В этот раз Бульда не стала его выпрямлять на рисунке.

Друзья продолжали обедать. Тефтель передавал блюдо, Мипсик придерживал его с другой стороны. Они смотрели друг на друга, разговаривали, иногда загораживали Бульде то ухо, то лапу.

Но теперь ей это не мешало.

Она успевала замечать самое интересное: как Тефтель улыбается, когда не старается улыбаться, как Мипсик поворачивает голову, если ему предлагают добавку.

Когда тарелки опустели, Бульда показала рисунок.

Мипсик первым нашёл крошку.

— А её тоже на полку поставим?

Бульда сказала, что нарисованную — обязательно.

Тефтель рассматривал лист дольше. Потом указал на пустое место рядом с ними:

— А ты где? Ты ведь тоже с нами обедала.

Бульда придвинула лист и дорисовала себя: чёрные ушки, розовый бантик и лапку с белыми бусинами возле своей тарелки.

После обеда друзья убрали посуду, и Бульда принесла краски с маленького столика. Пока она брала баночку, лапой задела блюдце с разведённой голубой краской. На пол сбежала тонкая струйка, немного затекло за ножку столика.

Тефтель принёс тряпочку. Видимую лужицу вытерли, а стол застелили старой бумагой.

Теперь Бульда могла спокойно раскрашивать — если бы не запах курицы. Время от времени она поднимала нос от бумаги, блаженно вздыхала и снова бралась за кисть. Мипсик сидел рядом и следил, чтобы она не забыла колбаску. Тефтель придерживал край листа.

Картинка получилась совсем не торжественная. Зато Бульда больше не хотела переворачивать её лицом вниз.

Когда она встала убрать кисти, возле стены обнаружились голубые точки.

Несколько крошечных отпечатков тянулись от столика к двери кухни.

Тефтель присел. Мипсик поставил свою лапу рядом, не касаясь краски.

Следы были во много раз меньше.

Друзья прошли вдоль плинтуса в прихожую. Последний бледный отпечаток виднелся возле двери в подвал.

Тефтель остановился. Бульда вспомнила писк за шкафом, а Мипсик наклонился к полу и внимательно осмотрел щель под дверью.

Там было тихо.

Прежде чем всё вытереть, Бульда зарисовала два самых чётких следа на отдельной бумажке.

Портрет оставили сохнуть на кухонном столе. Мипсик ещё раз взглянул на него и довольно кивнул.

Колбаску не забыли.

Глава пятая. Привидение с метлой

К вечеру портрет на кухонном столе подсох. Бульда ещё раз посмотрела на нарисованную крошку и довольно улыбнулась.

Рядом лежала другая бумажка — два крошечных следа.

Тефтель заметил, куда она смотрит, и сразу занялся кружками. Переставил одну, потом другую. Третью переставлять было уже некуда.

— Нам всё-таки надо посмотреть, — сказала Бульда. — Кто-то ведь ходил по кухне.

Из прихожей донеслось глухое: тук.

Тефтель поставил кружку.

Теперь на кухне стало слышно, как тихонько потрескивает ужин в духовке.

— Я там раньше тоже слышал, — признался он. — В подвале. Только не хотел проверять.

Мипсик перестал рассматривать бумажку. Одно дело — маленькие голубые точки. Другое — идти туда, где кто-то стучит.

Тефтель помолчал и добавил:

— Мне кажется, там привидение.

Бульда посмотрела на нарисованные следы. Для привидения они были очень маленькие. Но сказать это с уверенностью она не могла: настоящих привидений ей ещё не встречалось.

— Давайте вместе, — предложила она. — И со светом.

Бульда взяла со стола бумажку со следами. Тефтель достал фонарик. Проверил, горит ли он. Проверил ещё раз.

Мипсик стоял у двери кухни и ждал. Когда Тефтель подошёл, он незаметно придвинулся к нему поближе.

В прихожей друзья остановились перед подвальной дверью. За ней шуршало.

Тефтель уже взялся за ручку, но не повернул её.

— Только не уходите вперёд.

Бульда кивнула. Мипсик сказал, что вперёд как раз никому не обязательно.

Они открыли дверь.

Прохладный воздух пахнул пылью и деревом. Тефтель направил фонарик вниз. Ступеньки были пустые; внизу виднелись край полки и большой ящик.

Первым спускался Тефтель с фонариком, за ним Бульда, последним — Мипсик. Друзья держались так близко, что, когда Тефтель останавливался, останавливаться приходилось всем.

Они прошли уже больше половины лестницы. Внизу что-то шевельнулось, и Тефтель замедлил шаг. Бульда нечаянно наступила ему на пятку. Пока она отдёргивала лапу, Мипсик наступил на её.

— Ой, это я, — шепнула Бульда.

— И я, — добавил Мипсик.

Тефтель осторожно двинулся дальше. На последней ступеньке снова зашуршало. Он затормозил, Бульда уткнулась носом ему в спину, а Мипсик, не успев остановиться, налетел на Бульду.

Все трое охнули и повалились вперёд.

Тефтель плюхнулся на старый свёрнутый половик у подножия лестницы. Бульда уселась рядом, а Мипсик приземлился поперёк их лап. Фонарик остался у Тефтеля, только луч теперь смотрел в потолок.

Несколько мгновений никто не двигался.

— Все целы? — спросил Тефтель.

Бульда пошевелила лапами и кивнула. Мипсик осторожно приподнял голову.

— Я цел. Только лежу не там.

Тефтель помог ему подняться. Бульда отряхнулась и поправила бантик. Тефтель встал чуть впереди друзей, всё ещё переводя дыхание, и повернул фонарик к стене.

По стене поползла огромная тень. Вытянулась, подняла длинную руку и замерла под самым потолком.

Бульда прижалась к Тефтелю.

Мипсик тихо втянул воздух и перестал дышать носом, будто его могли услышать.

Тефтель хотел отступить. Но сзади стояли друзья, и он только крепче сжал фонарик.

Из темноты снова донеслось: шур-шур.

Тень дрогнула.

— Оно с метлой, — прошептал Мипсик.

Действительно, рядом с тенью торчало что-то длинное.

Тефтель чувствовал, как колотится сердце. Ему совсем не хотелось светить туда ещё раз. Хотелось оказаться наверху, где кружки, ужин и всё знакомое.

— Подержи со мной, — попросил он Бульду.

Она положила лапку рядом с его лапой. Вдвоём они удержали фонарик ровнее.

Мипсик осторожно выглянул из-за Тефтелева плеча.

— А пониже посветить можно?

Луч медленно опустился.

У стены стояла старая метла. На её ручке висела светлая половая тряпка, а сбоку из ящика торчала короткая щётка.

Бульда наклонила голову.

Тефтель перевёл фонарик чуть в сторону. Огромная тень на стене съёжилась. Он вернул луч обратно — тень снова выросла.

В подвале стало очень тихо.

— У него даже головы нет, — сказал Мипсик. Подумал и уточнил: — У метлы.

Бульда прыснула. Тефтель попробовал засмеяться, но сначала у него получился только длинный выдох.

Он подошёл ближе и осторожно снял тряпку с ручки. Под ней ничего не оказалось.

— А шуршит кто? — спросил он.

За ящиком что-то быстро заскреблось.

Мипсик отступил на полшага и нечаянно задел пустой совок. Тот стукнулся о деревянную ножку полки: тук.

Звук был совсем как тот, что они слышали наверху.

Но теперь друзья смотрели не на совок.

Тефтель осторожно перевёл луч к ящику.

Из-за него показался маленький серый нос.

За ним — круглое ухо, блестящий глаз и тонкие усы.

— Это же… это же… да это же мышь! — изумлённо выдохнул Мипсик.

Мышь замерла у края смятой бумаги. Передние лапки она поставила близко друг к другу.

Бульда посмотрела на них, потом на бумажку, которую всё ещё держала в другой лапе.

— Вот такие, — тихо сказала она.

Тефтель присел, не приближаясь. Фонарик направил на пол рядом, чтобы не светить мыши прямо в глаза.

Из-под бумаги высунулась вторая мышь. Почти сразу за ней появилась третья, поменьше. Она ткнулась носом в бок первой и спряталась за неё, оставив снаружи хвостик.

Бульда уже хотела показать его друзьям, но тут из складки бумаги выглянули ещё три крошечные мордочки.

Тефтель медленно опустил плечи.

Здесь была целая мышиная семья: две большие мыши и четверо мышат.

Одна мышь пискнула, другая перебежала к ящику. Бумага зашуршала сразу в нескольких местах. Мышата потянулись следом за большими, и через мгновение снаружи остался только тонкий хвост. Потом исчез и он.

Никто не побежал их ловить.

Мипсик тоже присел. Теперь ему хотелось не прятаться за друзьями, а посмотреть получше.

— Вот кто подпевает, — сказал он.

Тефтель оглянулся на метлу. Без тряпки она выглядела такой обыкновенной, что стало немного неловко за огромную тень.

Но Бульда ничего не сказала про его страх. Только помогла аккуратно положить тряпку на полку.

За ящиком снова послышалось шуршание. На этот раз Тефтель не отступил.

Поднимаясь, он всё равно попросил друзей идти рядом. Света фонарика хватало на несколько ступенек, а дальше лестница ещё казалась тёмной.

Наверху они закрыли дверь и вернулись на кухню.

Мипсик взял карандаш и на свободном углу бумажки со следами нарисовал два круглых уха. Бульда добавила между ними нос.

Тефтель придвинул к столу третью кружку.

— Только метлу не пририсовывай, — попросил Мипсик.

Тефтель засмеялся. Теперь получилось.

Глава шестая. Возвращение пропавших вещей

Утром Бульда решила подписать портрет.

Она принесла его в мастерскую, положила рядом короткий карандаш и занялась кистями. Вымыла их, разложила на тряпочке, а старый горшочек ополоснула и вернула на нижнюю полку просохнуть.

Когда она обернулась, карандаша возле рисунка не было.

Бульда посмотрела под листом, под тряпочкой, потом позвала друзей.

Мипсик пришёл с бутербродом. Услышав про карандаш, он сразу посмотрел туда, где за стеной находился диван.

Но ничего не сказал.

Тефтель присел возле стола. Тут у самой ножки тихо цокнуло.

Карандаш двигался.

Один конец скользил по полу, другой пропадал за маленькой серой мордочкой. Мышь тащила находку к полке. Карандаш был длиннее её самой и всё время за что-нибудь цеплялся.

Друзья замерли.

Мышь протиснулась за упаковочную бумагу, взобралась на её складку и подтянула карандаш к старому горшочку.

Внутри горшочка раздалось сухое: цок.

Тефтель медленно повернулся к друзьям. Все трое вспомнили тот день, когда из горшочка выкатилась фишка.

Мышь выбралась обратно и скрылась за полкой. Бульда заглянула внутрь.

Карандаш лежал на дне.

— Так вот кто складывает сюда вещи, — сказала она.

На карандаше виднелись крошечные вмятинки. Тефтель принёс коробку с игрой: на ножке найденной фишки оказались похожие следы зубов.

Мипсик осмотрел их и отложил бутерброд подальше от края.

— Значит, горшок у них вместо кармана.

За упаковочной бумагой нашлись огрызок красного карандаша, катушка и две маленькие пуговицы. Бульда обрадовалась карандашу, но теперь ей хотелось узнать ещё кое-что.

Зачем мышам всё это?

После завтрака друзья спустились в подвал. На этот раз держались чуть дальше друг от друга, и Мипсик внимательно следил, где заканчиваются Бульдины лапы.

За большим ящиком стояла небольшая картонная коробка. Внутри, среди бумаги и мягких лоскутков, теснились мышата. Одна большая мышь сидела у входа, другая возилась сбоку.

В нижнем углу коробка разорвалась. Кусочек картона отогнулся наружу. Рядом лежали обрывок ленточки, деревянная катушка и ещё один короткий карандаш.

Мышь подтащила к разрыву скомканную бумажку. Затолкала её носом и передними лапками, отбежала за ленточкой.

Бумажка затрепетала.

Прохладный сквозняк прошёл вдоль стены, выдул её из щели и покатил по полу.

Мышь бросила ленточку и побежала за бумажкой.

Бульда присела. У самого пола холодило лапу.

— Им дует прямо в дом.

Теперь друзья разглядели, что возле разрыва уже лежала целая кучка мелочей. Катушка была слишком круглая, карандаш — слишком узкий, а ленточка сразу сползала. Щель оставалась открытой.

Тефтель посмотрел на мышат. Один забрался под лоскуток, но его край тоже шевелился.

Бульда вдруг поднялась.

— У нас же есть коробка! В мастерской. Новая!

В ней Тефтелю недавно прислали набор деревянных инструментов для глины. Инструменты он уже разложил, а коробку оставил: крепкая, чистая, с удобной крышкой. Бульда принесла её и поставила на стол.

Мипсик заглянул внутрь.

— Хорошая. Ниоткуда не дует.

Он проверил ещё раз, на всякий случай с другой стороны.

Друзья сделали в стенке аккуратный вход с округлым верхом. Бульда нарисовала снаружи маленьких серых мышек: большие усы, круглые уши и четыре носа поменьше. Одной мышке усы сначала достались длиннее хвоста. Бульда посмотрела и решила оставить — очень уж важная получилась мышь.

Над входом она вывела: «Мышкин дом».

Пока рисунки сохли, Мипсик отправился на кухню готовить угощение. Скоро на тарелке появились крошечные бутерброды с тонкими кусочками сыра.

Тефтель наклонился над ними.

— Я сначала думал, это крошки.

— Это бутерброды, — серьёзно объяснил Мипсик. — Просто мышиные.

Бульда уже собиралась положить в коробку мягкие лоскутки, когда Тефтель подошёл к полке с готовыми работами.

Там стояла маленькая глиняная скамеечка на коротких широких ножках. Он сделал её давно, для своих фигурок. На неё как раз помещалась бы мышь, а то и две, если потеснятся.

Тефтель осторожно снял её с полки и поставил в новый дом.

Мипсик посмотрел через вход.

— Теперь им есть где сидеть и ничего не делать.

По его голосу было слышно, что это очень важное преимущество.

Когда краска высохла, друзья отнесли коробку в подвал. Поставили возле большого ящика, подальше от сквозняка, а рядом оставили тарелочку с угощением. Старый дом не трогали: мышиная семья ещё пряталась внутри.

Друзья отошли к лестнице.

Первой показалась большая мышь. Остановилась, повела усами, обнюхала бутерброд и утащила его к старой коробке.

Мипсик довольно кивнул.

Вскоре мышь вернулась. На этот раз подошла к новому входу, просунула нос и скрылась внутри. За ней засеменила вторая.

Мышата выглядывали из старого дома и долго не решались. Потом один побежал вслед за большими, второй и третий за ним, а четвёртый прихватил краешек знакомого лоскутка и потянул за собой.

Бульда тихонько взяла Тефтеля за лапу.

Из новой коробки донеслось шуршание. У входа мелькнули усы. На скамеечку взобрался мышонок, тут же спрыгнул и исчез под лоскутком.

Друзья ещё немного постояли, а потом поднялись наверх. Разбирать старую коробку решили не спешить.

Карандаши и катушки, оставшиеся снаружи у порванного угла, они забрали с собой.

В мастерской Бульда подписала портрет: «Мы». Тефтель вернул фишку в игру и закрыл крышку.

Мипсик посмотрел на нарисованную крошку у себя на кепке.

— Надо было и её им отнести, — сказал он. — На новоселье.

Глава седьмая. Праздник просто так

После завтрака никто не спешил расходиться.

На кухонном полу лежали тёплые солнечные полосы. Лёгкий ветерок шевелил занавеску, за окном покачивались сосновые ветки. Был такой хороший летний день, что Бульда даже напевала, вытирая чашки.

Тефтель поймал солнечный зайчик на ложке и пустил его по потолку. Мипсик проводил пятнышко глазами, запрокинул голову и чуть не уронил полотенце.

— А давайте устроим праздник, — предложила Бульда.

— У кого день рождения? — спросил Тефтель.

— Ни у кого. Просто настроение праздничное.

Мипсик посмотрел на чистые чашки.

— Тогда не убирайте далеко.

Сначала они украсили гостиную. Бульда принесла цветную бумагу, Тефтель достал нитку. Мипсик вырезал флажок, но тот получился похожим на носок.

— Это праздничный носок, — объяснил он.

Бульда сделала ему пару. Скоро над диваном висели кружочки, треугольники и два бумажных носка. Один всё время переворачивался пяткой вверх.

Друзья отошли полюбоваться.

— Красиво, — сказал Тефтель. — Теперь можно накрывать на стол.

Мипсик вдруг нахмурился.

— Подождите. А торт?

Бульда обернулась к нему.

— Точно! Какой же праздник без торта!

На кухне сразу стало тесно и весело.

Тефтель достал большую миску и книгу с рецептами. Бульда отмеряла муку, Мипсик размешивал тесто. Он держал миску так крепко, будто она собиралась убежать.

— Можно помедленнее, — заметил Тефтель. — Мы ведь торт делаем, а не водоворот.

Мипсик замедлился. Бульда как раз высыпала последнюю муку, и над столом поднялось белое облачко.

Когда оно осело, у Тефтеля оказались светлые усы.

Бульда зажала рот лапами.

— Что? — спросил он.

Мипсик внимательно посмотрел на него.

— Тебе идёт.

Пока корж пёкся, друзья убрали муку и вымыли посуду. Потом пришлось ждать, пока корж остынет. Бульда несколько раз заглядывала на кухню, но всякий раз возвращалась с пустыми лапами.

— Ещё тёплый, — вздыхала она.

Наконец можно было украшать.

Тефтель распределил крем, а Бульда стала выкладывать сверху ягоды. Она задумала ровный круг из клубники, но на одной стороне всё время оставалось пустое место.

— А куда делась ягодка? — удивилась Бульда.

Мипсик перестал жевать.

Бульда посмотрела на него. Потом на торт.

— Это была последняя для круга.

Мипсик осторожно положил в центр торта самую большую ягоду со своего блюдца.

— Эту я сберёг.

Бульда сдвинула маленькие ягоды ближе друг к другу. Получилось даже лучше: большая клубника стояла посередине, а вокруг неё краснели маленькие.

Тефтель перенёс готовый торт в гостиную. Бульда расставила тарелки и вдруг остановилась.

— А давайте позовём мышек. Они же у нас ещё ни разу не были в гостях.

Мипсик пересчитал тарелки.

— Им нужны поменьше.

Он достал маленькие блюдечки, а Тефтель положил возле ножки стола чистую широкую дощечку. На ней устроили место для гостей: крошечные порции угощения и неглубокие чашечки с уже остывшим чаем.

Потом друзья спустились в подвал.

У входа в «Мышкин дом» мелькнула серая мордочка. Бульда присела, оставив перед коробкой свободное место.

— У нас праздник, — тихонько сказала она. — Приходите к нам.

Мышь шевельнула усами и спряталась.

— Может, стесняются, — прошептал Тефтель.

Он положил на блюдечко несколько ягодных кусочков и поставил возле ящика. Друзья отступили к лестнице.

Долго ничего не происходило. Потом большая мышь выбралась из коробки, обнюхала блюдечко и взяла кусочек. За ней показалась вторая. Мышата теснились во входе, но наружу не выходили.

Бульде очень хотелось придвинуться поближе. Вместо этого она села на нижнюю ступеньку и стала ждать.

Первый мышонок решился. Следом побежали второй и третий, а четвёртый высунулся, спрятался и только потом выбрался целиком.

Когда угощение закончилось, Мипсик забрал блюдечко. Одна большая мышь потянулась за ним носом.

Друзья медленно поднялись, оставив дверь открытой.

Наверху Мипсик оглянулся. У порога подвала показались усы.

— Только не смотрите все сразу, — шепнул он.

Они вернулись в гостиную и сели за стол. Из прихожей донеслось тихое шуршание. Большая мышь пробежала вдоль стены и замерла за ножкой дивана. Потом выглянула вторая, а следом, почти прижимаясь друг к другу, засеменили четверо мышат.

Бульда улыбнулась, но лап не протянула.

Мыши долго осматривались. Наконец одна добралась до дощечки. За ней подошли остальные.

Тефтель осторожно разрезал торт.

Первый кусок немного накренился. Второй вышел шире первого. Мипсик посмотрел на них и придвинул свою тарелку к самому широкому.

— Этот падает. Я подержу.

Бульда рассмеялась, и один мышонок тут же юркнул под дощечку. Вскоре оттуда показался нос. Рядом хрустнула крошка, и мышонок вылез обратно.

Чай пили неторопливо. Солнце ушло с подоконника, в комнате зажгли лампу. На полке стоял портрет с подписью «Мы», над диваном покачивалась гирлянда. Внизу, у маленьких блюдечек, шевелились серые спинки.

И вдруг за окном глухо ухнуло.

Над тёмными верхушками сосен рассыпались золотые огоньки.

Бульда застыла с чашкой.

— Салют!

Следом раскрылся красный круг, за ним — зелёный. Издалека донёсся ещё один раскат.

Мыши метнулись под диван. Тефтель прикрыл окно, и грохот стал тише.

Друзья придвинулись к широкому подоконнику. В стороне Звервилля поднимались новые огни: взлетали тонкими полосками и раскрывались сверкающими цветами.

— У кого-то тоже праздник, — сказал Тефтель.

Мипсик смотрел на отражения в стекле.

— Хорошо, что у нас окно в эту сторону.

Бульда прижалась к друзьям. На миг золотой свет озарил их мордочки, чашки на столе и бумажные носки.

Под диваном перестали шуршать. Из-за края выглянула мышь, а рядом с ней — маленький нос. Друзья не стали их тревожить.

За окном распустился огромный серебряный шар. Огоньки медленно опускались над соснами, и Бульда провожала их взглядом до последней искорки.

— Интересно, что мы будем делать завтра? — спросила она.

— Сначала завтракать, — ответил Мипсик.

— А потом?

Тефтель обнял их за плечи.

— Потом придумаем.

Над лесом прогремел последний залп. Трое друзей стояли у окна, плечом к плечу, и улыбались.

Позади был чудесный летний день — с тортом, гостями и праздником просто так. А впереди ждали новые дни, новые встречи и приключения, о которых они пока ничего не знали.