Тайна ведьминого зеркала

Глава 1. Не будь скуфом, майор

Новиков выпрыгнул из трамвая, перескочил через сугроб у остановки, чуть не поскользнулся, в который раз пожалел, что у машины так некстати что-то застучало под капотом. В мастерской сказали, что разберутся со стуками дня через два, так что пока придётся погонять по зимнему Добромыслову на общественном транспорте. Ну, и про пешие прогулки не забыть.

Хорошо же пробежаться по морозцу в минус пятнадцать, правда? Да ещё в кромешной темноте. По тропинке, протоптанной жителями пригородного посёлка в полуметре от мощных сосуль, свисающих чуть ли не с каждой крыши частных домиков и гаражей.

Зато переаттестацию Новиков уже прошёл, скоро можно будет поехать в санаторий к своим. Хоть пару дней от новогодних каникул провести не за тестами и весёлыми стартами с коллегами, а на природе и в комфортных условиях с хорошей кухней. И, наверное, рождественской развлекательной программой. На фоне муторных заданий аттестации санаторские викторины и конкурсы на лучшую частушку казались вполне себе милыми.

Осталось добежать до родительского дома, где теперь квартировал Новиков, ни разу не поскользнуться и…

От удара по макушке Новиков мигом прыгнул влево, перелетел через сугроб, кувыркнулся и вытащил осиновый кол. Привычка. Не пистолет же доставать, правда? Тем более что табельное оружие полагается держать в сейфе.

– Блин, кажется, я в кого-то попала, – произнёс смеющийся девчачий голос. – Снимай, снимай.

Новиков осторожно высунулся из-за сугроба. По тропинке, спотыкаясь, шла блондинистая молоденькая девица, другая снимала её на смартфон. Первая девчонка подняла сапог, который, видимо, и шлёпнул Новикова по макушке, и осмотрелась.

– Ты сшибла привидение, – констатировала та, что снимала. – Теперь выйдешь замуж за призрака и будешь жить в склепе.

– Да иди ты! – хохотнула девчонка с сапогом.

Новиков убрал осиновый кол и наконец выпрямился. Но так, чтобы не попасть в кадр. Девицы, до этого крутившие головами, от его неожиданного появления хором взвизгнули.

– Только не надо меня снимать, – попросил Новиков, отходя вбок. – И так уже обувкой огрели.

– О, так это я в вас попала! – Одна из девчонок, что подобрала сапог, сразу забыла про испуг и затараторила, как заправская видеоблогерша: – Мы снимаем святочный контент о гаданиях! Проверяем на себе все рецепты заглядывания в будущее, какие найдём! Вот, кидали сапог через забор. Вы знаете, что…

– Да знаю, – отмахнулся Новиков, снова уворачиваясь от камеры смартфона. – Попали в кого надо, поздравляю.

Он уже вознамерился просто попрощаться с девицами и пойти дальше по своим делам, но девчонка с сапогом оказалась на удивление ушлой – перекрыла ему путь отхода по узкой тропочке, оставив свободной лишь проезжую колею.

– Расскажите о себе! – потребовала девица, стараясь встать так, чтобы её подружка сумела-таки поймать их обоих в кадр. – Надо же мне знать, что я нагадала! Как вас зовут?

– Дормидонд Акакиевич, – с самым серьёзным видом выдал Новиков, снова отворачиваясь и натягивая шапку на лоб.

– Он рофлит, – со смешком произнесла операторша.

– А то я сама не догадалась! – огрызнулась главная гадальщица. – Блин, я нагадала себе скуфа. Отстой.

– Кого нагадала? – не понял Новиков.

– Ты хоть скуфа нагадала, а мой башмак вообще в какую-то полоумную бабку попал, – пробубнила девица со смартфоном.

– Ладно, выключай, – разрешила блондинка. – Потом ещё чёнить попробуем.

Новиков хотел было по-быстрому улизнуть, но швыряльщица сапога вдогонку его спросила:

– Вы хоть женаты?

– Да, почти двадцать лет. И счастлив в браке, – на всякий случай добавил Новиков, чтобы как-то подбодрить девчонок.

– А чего сразу не сказали?

– Меня нельзя снимать, я полицейский, – важно пояснил Новиков.

Девицы уважительно помычали. Потом одна спросила:

– Как вас в реале звать-то?

– Фёдор Сергеевич, – признался Новиков. – Только, пожалуйста, не надо это включать в ваш ролик. Это конфиденциальная информация, я с вами делюсь по секрету.

– Ух ты, прям как Достоевский, – восхитилась та, что снимала.

– Он был Михайлович, – не удержался Новиков.

– Пофиг, – отмахнулась вторая девчонка, запихивая сапог в рюкзачок. – Ладно, спасибо вам… как вас там?

– И с новым годом! – перебила подружку операторша.

Девицы помахали Новикову на прощание смешными цветными варежками и убежали в сторону трамвайных путей. А майор смотрел им вслед и надеялся, что его дочка Василиса уже переросла эту девчачью уверенность в том, что ходить зимой без шапки и в кроссовках безопасно.

На одной из девчонок – модное безразмерное бежевое пальто, но даже шарфа нет, в такой-то мороз. На той, что снимала – вообще короткая курточка. Ладно, чего разбрюзжался. Кстати, кто такой скуф?

Задавать этот вопрос дочке Новиков постеснялся, зато узнал много интересного про это понятие в Сети. Да, молодое поколение обнаглело. Мало того, что обзывают взрослых (и, между прочим, уважаемых) людей, так ещё и гадают неправильно. Провести бы с ними воспитательную работу, да кто же позволит.

И правда – проводить воспитательную работу с чужими детьми Новикову не пришлось (и слава богу), зато на следующий же день нарисовалась оперативно-розыскная. Он ведь почти уже вышел из отдела, когда ему позвонил бывший начальник и попросил вернуться. Новиков наивно подумал, что просто надо поправить какие-нибудь строчки в документах по аттестации, но по лицу Палыча, которого встретил в коридоре, понял, что не надо было возвращаться.

– Тут тётка приходила, – понизив голос, произнёс Палыч. – Из местной верхушки. У неё дочка пропала. Ушла вчера гулять с подружкой и не вернулась.

– А я тут при чём? – вздохнул Новиков. – Каникулы же. И потом – вы сами меня сослали участковым в деревню. И тоже из-за дочки местной элитки.

– Ну, это не то чтобы я, – забегал глазами Палыч. – Сам знаешь, сверху приказали. Сам понимаешь, не надо было…

– Так может, и теперь не надо? – произнёс Новиков, пытаясь дать Палычу понять, что он давно не самый подходящий человек для подобных поручений.

– Слушай, все на каникулах, а ты всё равно тут штаны протираешь с этой своей аттестацией. Ну, что тебе стоит заявление принять. А я тебе потом автоматом проставлю что смогу.

– Ладно, – вздохнул Новиков. – Где там эта ваша дама?

– Так она ушла уже, – махнул рукой Палыч. Потом впихнул Новикову пачку бумаженций: – Вот, тут заявление и всё такое. Можешь пока занять свой старый кабинет. Там всё равно никто так и не поселился.

Пришлось топать за ключом, потом возвращаться на давно покинутое место работы. В общем, всё осталось так, как и было. Кроме, пожалуй, самого Новикова, который несколько лет назад за этим столом выгорел дотла, а потом его пепел развеяли над посёлком Покрышкино, запрятанным в самой глубине карты Нижегородской области.

Но Новиков, как заправская птица-феникс, восстал из собственного пепла. А куда было деваться, когда по посёлку разбежались самые настоящие ожившие мертвецы. Да ещё злобные такие, всё норовили побольше местных детишек уморить. Вот и пришлось собирать себя по кусочкам и пускаться в погоню с осиновым колом наперевес.

Так, минутка ностальгии закончена. Вернёмся в реальность. Мы сейчас в Добромыслове, на своей исторической родине и на старом, давно покинутом месте работы. Что там за девица-то пропала. Новиков сел за знакомый стол, взялся за бумаги. Поехал трактор по болоту.

Элеонора Глючкина, семнадцать лет. Днём ранее ушла из дома вместе с подругой Машей снимать видео для блога.

Новиков положил заявление на стол. Потому что перед глазами мигом промелькнули две вчерашние девчонки, одна в безразмерном пальто, вторая – в коротенькой курточке. Не те ли это… Те самые. Бинго, майор.

Мамаша Элеоноры, что принесла заявление, предусмотрительно приложила к нему фотографии дочки и её подружки.

Прекрасно. Две девицы, обозвавшие Новикова скуфом. Заводила пропала. И похоже, Новиков – один из последних, кто её видел. Великолепно. Что может быть лучше.

Так, что там ещё. Канал Элеоноры назывался «Лёлины ролики», это тоже указала её родительница в заявлении. Новиков достал смартфон, мысленно приготовился к худшему и забил название в поиск. Последнее видео датировано позавчерашним днём.

Майор шумно выдохнул. У него оказывается, даже пульс зачастил. Правильно, даже крошить упырей и махаться со злобными ведьмами не так страшно, как столкнуться на тёмной улице с двумя подростками, «пилящими годный контент».

Немного расслабившись, Новиков откинулся в кресле и запустил последний ролик Элеоноры-Лёли. На экране возникла её отфильтрованная миленькая физиономия в очках со сверкающей оправой и затараторила со скоростью автоматной очереди:

– Всем привет, с вами, как всегда Лёля! Сегодня я – в роли Паночки! Знаете, кто это?!

Тут вокруг Лёлиной головы возникло с десяток нарисованных знаков вопроса.

– Это такая персонажка Гоголя! И она померла! – счастливо выкрикнула Лёля. – А ещё это такая крутая криповая игра!

У Новикова возникло стойкое желание выключить видео и смартфон вообще, но он мужественно досмотрел до момента, когда Лёля, облачённая в какую-то белую простынку, легла на стол, а её друзья в количестве четырёх человек, подошли к ней с двух сторон, подсунули под бока кончики пальцев и стали медленно поднимать.

– Лёлечка поме́рла, Лёлечка поме́рла! – мерно скандировали подростки, всё выше поднимая свою подругу лишь кончиками пальцев.

Наконец их руки вытянулись почти параллельно столу, с которого они подняли Лёлечку. Новиков уже подумал было, что сейчас они вообще уберут руки, и Лёлечка останется левитировать над столом. Но её просто уложили обратно.

А дальше началась пёстрая свистопляска с кучей непонятных молодёжных словечек, выпученными глазищами и размахиванием руками. Новиков уловил лишь, что всем «безумно» понравилось. Ролик, к счастью блогерши Лёлечки, набрал кучу лайков.

Правда, в комментариях разгорелся спор между теми, кто восхищался постановкой и смелостью ребят, и теми, кто считал ролик фейком. Якобы где-то на видео виднелись не то тросы, на которых поднимали Лёлечку, не то доска, на которой она лежала.

Новиков не знал, кого тут поддержать. С одной стороны, вроде бы – всего лишь довольно незатейливый ролик с подростковыми дурачествами. С другой, от всего показанного действа веяло какой-то мрачной мистикой. А по опыту Новиков знал, что когда из-за приторных и вроде бы безобидных картинок выглядывают рога и копыта, то времени вытащить осиновый кол может и не остаться. Поэтому сей девайс всегда должен быть под рукой.

Бегло осмотревшись, Новиков проверил, на месте ли его кол. Слава богу, палка торчала ровно там, где майор привычно её носил – в специальной петельке за ремнём.

Вернувшись к каналу пропавшей девицы, Новиков просмотрел ещё пару видео, где подружки наливали расплавленный воск в таз с водой и разгадывали, какие формы он принимал, потом вытягивали разные мелкие штучки из горшка с рисом и поджигали бумажки перед лампой, чтобы получить предсказания от теней. Ничего примечательного.

Кроме, пожалуй, анонса «страшного» гадания на зеркале. Лёля, теперь прилизанная и с подведёнными чёрными стрелками глазами, стояла так, чтобы ещё и отражаться в зеркале, забранном в тяжёлую резную раму. Вокруг, в полумраке, мерцали зажжённые свечи, отчего на стенах плясали причудливые тени.

– Вот, это древнее зеркало, – вещала Лёля, пытаясь звучать загадочно. – Говорят, оно проклято. Но именно на таких предметах получаются самые правдивые гадания. И именно на этом зеркале на этих Святках я буду вызывать своего суженого. Смотрите мой канал, ставьте лайки, присылайте донаты.

Новиков выключил видео. Положил смартфон на стол. Если честно, всё это немного странно. Такая продвинутая блогерша, столько роликов наснимала. Явно неплохо на них зарабатывала. Ну, для своего возраста и уровня… так, ладно. Не будь скуфом, майор.

В общем, самым непонятным казалось то, что Лёля так и не выложила ролик с зеркалом. И с гаданием путём швыряния обуви в прохожих. Ну, допустим, там просто ничего не вышло, Новиков же отказался становиться звездой соцсетей.

А погадать на зеркале она просто не успела, потому что пропала.

Нет, что-то тут не то. И в том видео с анонсом тоже было что-то не то. Только вот что именно?

Новиков собрался с силами и снова запустил ролик, нагоняя Лёле просмотры. Вот она стоит, таращит подведённые глаза. Пытается говорить томно, хотя её наждачный полушёпот звучит так, будто она просто сорвала голос на концерте какой-нибудь интернетной певицы в стрингах, валенках и меховой шапке.

Но что-то в ролике выглядело как-то… подозрительно, ага. Ещё сдвинь брови, сощурь глаза и… Стоп. Новиков отмотал немного назад. Запустил видео снова.

Да ладно. Это, наверное, просто Лёля и её подружка-операторша Маша хотели нагнать жути, ли как выражается, молодёжь, крипоты. Ну, у них явно получилось.

Потому что на стене за зеркалом, где плясали тени, вдруг явно проступил чёрный силуэт. Вроде бы этого просто тень Лёли, искажённая пламенем свечек. Но над плечами будто виднелась большая круглая тыква с треугольными ушами. Как будто у блогерши Лёли на шее вдруг образовалась свиная голова.

Глава 2. Её мертвец утащил

Маша, подружка блогерши Лёли, согласилась встретиться только на том условии, что её не будут вызывать повесткой и вообще официально упоминать в материалах по делу.

Когда Новиков вышел из трамвая на той же остановке, у которой ему вчера прилетел в голову сапог, Маша уже была на месте. Стояла за сугробом всё в той же коротенькой курточке, кроссовках и без шапки.

– Здравствуйте, Маша, – натянул улыбку Новиков. – Это я вам звонил.

Маша, уже дёрнувшаяся, чтобы удрать, притормозила.

– А, ну да. Точно. Я уж подумала, что вы того – хотите разборку устроить. – И Маша наконец улыбнулась.

Хороший знак, – решил Новиков. Поэтому взял дружелюбный тон и произнёс:

– Да какие разборки. Нам бы сейчас вашу подружку найти. Вы точно не знаете, где она?

– Неа, – покачала головой Маша, отчего-то бледнея и будто бы сжимаясь. – Мы после вас вчера к церкви пошли.

– И? – доверительно подбодрил Новиков, когда девица замолчала.

– И всё, – резко выдала Маша. – Больше я её и не видела.

– Хорошо. Давайте по порядку. Зачем вы вчера пошли к церкви?

– Пилить контент, – закатила глаза Маша, пряча руки в карманы. – Ну, есть такое гадание на жениха. Подходишь к запертой церкви и слушаешь, что там внутри.

– И что там было внутри? – осторожно спросил Новиков, не до конца понимая логики гадания.

– Ничего, – пожала плечами Маша, глядя в сторону.

– Совсем ничего? – уточнил Новиков.

– Ну, я же вам сказала! – резко произнесла девчонка.

Чего-то она явно не договаривала. Глазки-то бегали, да и с чего бы ей провоцировать полицейского на ссору.

– Пойдёмте, посмотрим, – предложил Новиков, продолжая изображать дружелюбие.

– Зачем это? – быстро спросила Маша, и будто бы испуганно.

– Просто покажете, как, куда и откуда вы шли. И где видели свою подругу в последний раз. Ничего особенного, мы всегда так ведём расследование. – Новиков старался звучать как можно более легко и непринуждённо.

– Ладно, – нехотя протянула Маша.

Так, вдвоём, они направились к церкви за трамвайной линией. Там находился настил, переход через рельсы, а чуть подальше начинался посёлок Дедушкино, где майор как раз квартировал у родителей.

– Почему вы вообще выбрали для съёмок это место? – расспрашивал Новиков, пока они со свидетельницей топали вдоль трамвайных путей.

– Лёлька выбрала, – буркнула Маша, пряча лицо за шарф. – Она сказала, тут есть заборы. Потому что ботинок надо кидать обязательно через забор. И церковь рядом, так что можно сразу два ролика снять.

Есть заборы, – повторил про себя майор. Лёля сама обитала в частном доме, правда, в элитном коттеджном посёлке на другом конце города. Но свой участок для съёмок отчего-то не выбрала. Маша жила тут, рядом, в паре кварталов, в обычной хрущёвке.

– Как вы познакомились с Лёлей? – спросил Новиков, чтобы поддержать беседу.

– В колледже. Учимся в одной группе. – Маша помолчала, потом добавила. – Ну, я учусь, а Лёлька так, валандается. Её мать туда запихнула, тупо чтобы у неё хоть какой-нибудь диплом был. Она на платном.

Новиков и Маша прошли в открытые ворота церкви. Столбы фонарей и колонны у крыльца были украшены светодиодными гирляндами, чуть поодаль возвышалась наряженная голубая ель.

Территория вокруг храма была тщательно почищена. То есть, следы искать бесполезно. Майор бегло осмотрелся. Камера виднелась только над входом в храм да у ворот.

– Так. – Новиков деловито потёр руки в перчатках и повернулся к Маше. – Теперь медленно, чётко рассказывайте, куда вы шли и откуда. Всё по порядку.

– Ну… – Маша начала было говорить, потом увидела что-то за спиной Новикова и замолчала.

Майор обернулся. Бородатый мужчина в куртке, надетой поверх чёрного подрясника, делал вид, что подметает и так вычищенные ступеньки.

– Давайте, давайте, Маша. А то холодно. Раньше закончим, раньше пойдёте домой греться. – Новиков притворился, что ёжится на морозе.

Маша хмыкнула, указала на ворота и, понизив голос, произнесла:

– Когда мы пришли, было закрыто. Только все лампочки светились. Мы перелезли через забор. Я пошла первая, потому что Лёлька забоялась. Послушала у двери. Там вообще ничего не было слышно. Я ей говорю – теперь ты иди. Она же меня уже сняла. А она такая и говорит – а давай, наложим звук, типа кто-то посылает нас на… на три буквы, в общем. Так, чисто рофл.

– Рофл? – наморщил лоб Новиков.

– Поржать, – пояснила Маша тоном учительницы, разговаривающей с двоечником. – Я ей говорю: давай, только ты всё равно иди слушать. Я же ходила.

Маша глянула на майора так, будто ждала поддержки.

– Справедливо, – поддакнул Новиков. – И что было дальше?

– Она такая говорит, типа я пойду к другим дверям. Типа к этим-то я ходила. Вот. А потом она пошла туда. – Маша указала в сторону.

– Обошла церковь? – уточнил Новиков.

– Не знаю. Завернула за угол, и всё. – Маша смотрела под ноги.

Новиков двинулся по маршруту, который назвала Маша. Девица нога за ногу плелась следом. Так. Вот здесь Лёля завернула за угол. Новиков осмотрелся. Угол церкви. Заметённые снегом козырьки, деревца, скамейки. Большая искусственная ёлка, обмотанная светодиодной гирляндой, под ней – красочный вертеп, изображающий Святое семейство.

Все ступени, ведущие к храмовым дверям, начисто выметены. Ни снежинки. То же самое и на остальной территории. Даже узкая дорожка к калитке – и та серела гладкой брусчаткой. И ни одной камеры.

Новиков подошёл к калитке. Похоже, её на ночь запирали на простой засов. Правильно, это же церковь – тут верят в порядочность.

– Вы же пошли за Лёлей? – спросил Новиков у Маши. – Калитка была закрыта?

– Неа, – буркнула Маша. Потом попросила: – Можно я уже пойду?

– Можно, – разрешил Новиков. – Только ответьте мне честно на один вопрос. Что вы на самом деле думаете о пропаже вашей подруги?

– Да сбежала она для пранка, и всё, – скороговоркой выдала Маша, глядя в сторону. – Мать позлить. Вернётся потом.

– Вот ты где! – раздалось за спиной Новикова.

Оказалось, к ним топала разодетая дама возраста примерно самого майора. В недешёвой шубе, сапогах на шпильке и накрашенная как на приём к губернатору.

– Где Лёлька, а? – накинулась дама на Машу, но та ловко запрыгнула за спину Новикова. – Отвечай, дрянь такая!

– А я откуда знаю! – гаркнула Маша, обходя Новикова за спиной. – Следить надо за своей дочкой!

– Что ты сказала?! А ну, повтори! Учить меня ещё будешь?! – Дама, очевидно, мать Лёли, орала так, что у Новикова в ушах звенело.

– Прекратить! – строго произнёс майор. Краем глаза заметил, как мужчина в подряснике подошёл поближе, хотя теперь делал вид, что насыпал семечки в птичьи кормушки. – Вы – мама Элеоноры?

– Да! Вы ещё кто? – грубо спросила дама.

– Я – майор Новиков. – Хлопок удостоверением. – Занимаюсь пропажей вашей дочери.

Госпожа Глючкина уважительно хмыкнула. Видимо, для неё назначение на дело дочки целого майора было своего рода знаком качества. Ну, не говорить же ей, что майор теперь – всего лишь сельский участковый.

– Ваше имя? – поднял брови Новиков.

– Светлана, – бросила Глючкина. – Можно без отчества.

– Тёть Свет, да ладно вам, – примирительно раздалось из-за спины Новикова. – Вернётся ваша Лёлька.

От именования тётей у Глючкиной аж челюсть свело. Она попыталась достать Машу, но Новиков преградил ей дорогу, удержав за руку.

– Нельзя трогать чужих детей, – с плохо скрываемым сожалением произнёс майор.

– Эта дрянь мою Лёльку испортила! – выкрикнула Глючкина.

– Да она сама кого хочешь испортит! – вторила ей Маша.

– Заткнись, нищебродка! Таких ублюдков, как ты, давить надо! – перешла на лай Глючкина.

– Да пошла ты, – бросила Маша и побежала к калитке. Правда, у самого выхода обернулась и выдала: – Не вернётся твоя Лёлечка, ясно?! Оттуда не возвращаются!

– Откуда? – спросил Новиков, почти дошедший до отчаяния.

– Её мертвец утащил! – прокричала Маша. – Так ей и надо, свиноте!

И Маша бросилась бежать прочь от церкви под мат и ругань госпожи Глючкиной.

– Матушка, вы же в церкви, побойтесь бога, – укоризненно произнёс священник, наконец решившейся подойти поближе.

– Какая я тебе матушка! – огрызнулась было Глючикна, но, поняв, что окатила руганью священника, сбавила обороты. – Извините. Просто эта шалашовка кровь нам портит. Мою дочь с пути сбивала, а теперь она вообще пропала!

Пока Глючкина шмыгала и вытирала платочком потёкшую тушь, Новиков полушёпотом пояснил священнику:

– Две девочки вчера вечером приходили сюда гадать. Одна пропала. Похоже, ушла через калитку. Там есть замок?

– Давно сломан, – махнул рукой батюшка. – На засов запираем, а что толку. И камеры не работают.

– Зато чистота у вас – загляденье, – печально выдохнул Новиков, осматривая валики тщательно сметённого снега. Следов точно не найти.

– Спасибо на добром слове, – улыбнулся священник. Потом обратился к всё ещё шмыгающей Глючкиной: – Матушка, может, хотя бы свечку поставите, чтобы девочка нашлась? А то можем и молебен отслужить.

Идея Глючкиной понравилась, она активно закивала. Священник уже взял было её под руку, чтобы отвести в церковь и, наверное, вытрясти побольше серебренников за спасение Элеоноры. Но Новиков, хотя и был ему благодарен за разрядку, всё же придержал мамашу пропавшей:

– Светлана, у вашей дочери на смартфоне стоял родительский контроль?

– Точно! – округлила глаза Глючкина. Она суетливо достала собственный дорогущий телефон, попорхала пальчиками в кольцах по экрану и победно сказала: – Вот!

Когда она повернула телефон к Новикову и священнику, майор мысленно застонал. Священник, наверное, тоже, потому что он шумно выдохнул и широко перекрестился. У Новикова даже появилось ощущение, что батюшка с трудом удержался, чтобы не плюнуть трижды через плечо.

Сам майор бы так и поступил, не находись они теперь внутри церковной ограды. Потому что, судя по геолокации и мета-данным, телефон Лёли Глючкиной выключился вчера поздно вечером в районе Божедомки, улицы с расселёнными домами. Самый жуткий район города. Да ещё граничил со священным лесом местного народа мазычей. Именно там, похоже, Лёля и прервала сотовую связь с миром живых.

Господи, чего только в голову не взбредёт.

– А можно помолиться, чтобы наши поиски увенчались успехом? – спросил Новиков, чтобы немного разрядить обстановку.

– Да-да, конечно, – закивал священник, – только…

– Я всё оплачу, – с готовностью заявила Глючкина, потом скинула Новикову координаты, полученные с дочкиного смартфона.

Новиков попрощался со свидетельницей и предоставил священнику возможность отвести перспективную прихожанку в храм. Сам майор наконец длинно выдохнул. Отлично, стало тихо, никто не визжал, не ругался. Мысли понемногу приходили в нужное русло. Главное – не дать этому руслу скатиться к водопаду, льющемуся прямо в запретный лес.

Так, надо взять себя в руки и взглянуть на дело рационально, без историй о покойниках-похитителях и свиных головах в отражении.

Новиков подошёл к калитке. Покачал её из стороны в сторону. Не скрипит. Да, за порядком здесь всё-таки следят. На всякий случай Новиков достал бумажную салфетку и хорошенько протёр засов калитки. Вдруг какие-нибудь следы да остались.

За калиткой начиналась дорожка, уходящая во дворы. Тоже начисто отчищенная от снега. Пройдя по ней, Новиков оказался у проезда в две полосы и тротуара. Обычные серые дома-хрущёвки. Тесные дворы, сугробы. Ни следов, ни камер.

По всему получалось, что Лёля просто вышла с территории церкви через калитку. Куда пошла дальше? Да куда угодно. Может, решила просто разыграть подругу, мамашу и заодно подписчиков. Нагнать себе популярности. Родительница у неё со связями, может даже телевидение привлечь. А это дополнительный пиар, лайки и донаты.

Новиков зашагал вдоль церковной ограды в сторону проспекта. А если Маша врёт? Может, она сама и организовала пропажу подружки? Может, это вообще похищение? Надо будет Глючкину предупредить, чтобы не скрывала ничего, если какие-нибудь требования поступят.

Только с чего Маше похищать подругу? Да и какая тут дружба. Так, взаимовыгодное сотрудничество. Лёля получает помощницу-подпевалу, Маша – богатенькую приятельницу, популярную и со связями.

Новиков добрёл до трамвайной остановки. Как-то не задались у него новогодние каникулы. И погода так себе. Всё серое, пасмурное, утро от вечера не отличишь.

Хмурую обстановку дополняло унылое громыхание приближающегося трамвая. Вагон остановился и открыл двери. От одной мысли о поездке в сторону Божедомки выть хотелось. Но пришлось взять себя в руки и залезть в салон, украшенный весёленькими цветными гирляндами и мишурой. А затем отправиться в лес, где действительно бродили покойники, которые вполне могли утянуть кого-то на тот свет.

Глава 3. Зачем брать телефон на тот свет

Стоило Новикову вылезти из трамвая, как он тут же увидел знакомый силуэт. Бабуля с красивым именем-отчеством Вальпургия Карловна медленно шла вдоль кромки заколдованного леса. В длинной шубе и светлом пуховом платке, местная ведьма ступала медленно, чинно, будто просто вышла на зимнюю прогулку. Ага, воздухом подышать.

Хорошо, что теперь начало января, и земля мёрзлая, а то Новиков подумал бы, что бабка прикопала кого-нибудь под какой-нибудь особенной заколдованной сосной. Бабуля будто услышала его мысли, остановилась, стала оглядываться. Новиков юркнул за остановочный павильон. Ему всего одной встречи с этой бабушкой хватило, чтобы уже который год кошмары снились.

Вальпургия Карловна осмотрелась, ничего интересного не увидела (или сделала вид, потому что узнай Новиков о том, что ведьма может видеть сквозь предметы, нисколько бы не удивился). Бабуля оправила шубу и зашагала дальше, в сторону от городского парка.

Новиков же вышел из укрытия и тоже осмотрелся. Высотка «Добромыслов Плаза» одиноко чернела вдали, окружённая проклятой чащей. Этот дом так и не смогли полностью заселить, так что по вечерам там светилось всего одно-два окна. Правильно, нечего было строить небоскрёб на месте избы смерти, да ещё на краю священного леса.

Улица Божедомка, давно расселённая, больше не существовала – по обеим сторонам дороги, ведущей к высотке, тянулись сплошные строительные заборы. Старые двухэтажки снесли, и теперь в добавку к высотке здесь возводились ряды таунхасов. Кто только решится тут обитать.

Впрочем, и сам Новиков жил в таунхаусе, правда, в совхозном посёлке. По которому бегали упыри и расхаживали скелеты в примоднённых костюмчиках, а ведьмы вообще считались респектабельными членами тамошнего общества. И ничего, привык.

Так что надо собраться и хотя бы попытаться отыскать потерявшуюся блогершу. Новиков достал смартфон и открыл карту в навигаторе. Разумеется, священный лес был отмечен обыкновенным растёкшимся пятном, но, судя по всему, телефон Лёли Глючкиной отключился на самой кромке, там, где лес перетекал в парк. Логично будет предположить, что аппарат до сих пор мёрзнет где-то там, у забора? Логично. Если, конечно, Лёля (или тот, кто её уволок) не прихватили гаджет с собой. А зачем, собственно, брать телефон на тот свет? Чтобы потом от души потроллить тех, кто остался в этом мире? Там что, хорошо ловит? Интернет, наверное, быстрый.

Фу, ну что за ерунда в голову лезет. Хотя местечко располагает. С одной стороны – парк, представляющий собой бывшее имение местной Кровавой барыни, с другой – проклятый лес, где проходит граница между мирами живых и мёртвых. Как говорится, налево пойдёшь – в подвал Кровавой барыни попадёшь, направо пойдёшь – в иной мир провалишься, прямо пойдёшь – Вальпургию Карловну встретишь.

Новиков сошёл с утоптанной тропинки, ведущей к калитке в парковом заборе. Судя по всему, телефон Глючкиной перестал работать где-то здесь, у самой ограды. Тропинка убегала дальше, под сень аккуратных сосен и заметённых снегами яблонь. Там фонари рядами и скамейки с урнами. И всё ярко украшено к Новогодним праздникам.

А вот в чащу проклятого леса прошёл некто один. Всего одна цепочка следов в глубоком снегу. Новиков подошёл ближе, присел. И чуть не выругался, потому что в сугробах отпечатались следы не человеческих ног, а что-то вроде удлинённых раздвоенных копыт. Как у огромного прямоходящего хряка. Тут же вспомнилась свиная голова на Лёлиных плечах.

Выяснять, кто тут шатался до Новикова, явно не стоит. По прошлому опыту посещения этого леса майор знал, что тут кого только не встретишь. Причём буквально. В прошлый раз он имел сомнительное удовольствие лицезреть сразу двух оживших покойников. Которые, между прочим, дрались друг с другом. Да, про умершего рыбака чуть не забыл. Но тот хотя бы был добрым, помог…

Заметив в сугробе узенькую лунку, Новиков выкинул мысли об оживших мертвецах и подошёл поближе. Вытянул шею. Ага, что-то темнело в снегу. Пришлось сойти с тропочки, увязнуть по колено в сугробе и руками выкапывать выброшенный гаджет Глючкиной.

Вынув из сугроба недешёвый розовый смартфон, Новиков осторожно смахнул с него льдинки, потом повернулся к свету и чуть наклонил трубку. Точно – пытаться снимать отпечатки бесполезно, девайс кто-то тщательно протёр. Новиков потянул носом. Мало того, что телефон вытерли, так ещё и какой-то едкой химией обработали. До сих пор от телефона тянуло ацетоном. Значит, и потожировых, скорее всего, никто не оставил. Разве что владелица Лёля.

Мысленно поблагодарив ушлую мамашу, сообщившую майору подсмотренный у дочки пароль, Новиков попытался включить гаджет. Ура, заработало. И заряд батареи вполне приличный. Так что смартфон явно сначала выключили, и только потом отправили в полёт. Интересно, почему именно здесь.

Новиков снова осмотрелся. В сумеречном парке начинали загораться цветные огоньки праздничных гирлянд. Густой священный лес молчаливо темнел заметёнными снегами деревьями.

Телефон Глючкиной зажужжал, на экране высветилось «Маман». Видимо, оператор оповестил родительницу блогерши, что абонент снова в сети.

– Здравствуйте, Светлана, – произнёс Новиков, приняв вызов.

– Кто это? – резко спросила Глючкина-старшая.

– Это майор Новиков. Я веду дело вашей дочки, мы с вами сегодня встречались. Вот, нашёл её телефон.

– Где? – по-деловому спросила Глючкина.

– Точно по координатам, которые вы мне показывали.

– И что дальше?

– Будем с ним работать, – уклончиво ответил Новиков.

– Ну-ну, работайте, – сухо проговорила Глючкина и отключилась.

Новиков в который раз отметил про себя, с какой почтительностью, или даже благоговением люди относятся к его профессии. Что ни день – то спасибо большое.

И тут майору в голову чуть не прилетело очередное спасибо от благодарных граждан. Вернее, от одного конкретного гражданина ростом метра в два. Новиков, к счастью, краем глаза успел заметить громадную розоватую культю, летящую ему в ухо.

Пришлось нырять в снег и переворачиваться, загребая холодную сырость рукавами. Отпрянул – и прямо туда, куда только что упирался локтями, приземлились большие светлые копыта. Как у огромной свиньи.

Нутром почуяв опасность, Новиков сгруппировался и опять покатился в сторону. Ура, снова пронесло – снег мелким крошевом разлетелся сбоку, льдинки, правда, попали в глаза.

Так, надо как-то принять нормальное положение и вытащить кол из-под куртки. С этим копытным без осины, похоже, не справиться. Только вот кол – за ремнём под курткой, как раз там, куда сейчас набилась сырая ледяная масса.

За затылком громко взревело, Новиков быстро упал на спину и подогнул ноги, потом мощно вдарил подошвами по здоровенной уродливой свиной голове, нависшей прямо над ним. Чудище попятилось, и его вдруг окатило шуршащей снежной волной.

Рядом с валяющимся в сугробе майором красиво и с разворотом затормозил снегоход. Наездник, весь в чёрном, в шлеме и маске, протянул Новикову руку. Делать нечего, пришлось схватиться за ладонь в плотной перчатке. Новикова рвануло вперёд, по инерции он чуть не сшиб водителя. Вовремя взял чуть в сторону и повис на сиденье. Но за спиной снова хрюкающее завизжало, так что пришлось быстренько группироваться и залезать на снегоход.

Водитель дал по газам, и по обеим сторонам от Новикова замелькали деревья, сливающиеся в сплошной бурый поток. В лицо бил ветер, кожу кололи острые края снежинок. Снегоход заложил пару виражей и даже подлетел на снежном трамплине. Когда машина приземлилась, Новикова чуть не скинуло, пришлось крепче хвататься за водителя.

Наконец тёмный лес стал редеть, наездник снегохода чуть сбавил скорость и повёл осторожнее. Появились гаражи и трамвайная линия со столбами и остановками. Так снегоход и катил мимо парка, вдоль дороги до поворота к частному сектору.

Наконец машина остановилась. Новиков слез, и его сразу же повело в сторону. Оказывается, с непривычки во время скачек на таких «конях» жутко укачивает. Даже внятно произнести «спасибо» не получалось – к горлу подкатывал ком.

Новиков упёрся руками в колени и тяжело дышал, изо всех сил не давая завтраку вывалиться наружу.

– Слабак, – насмешливо произнёс водитель снегохода, стягивая шлем.

Новиков был внутренне готов ко всему. Ну, почти. Готов был увидеть какого-нибудь местного Рэмбо или Ван Хельсинга с суровым взглядом, квадратным подбородком и шрамами от демонских клыков по всему лицу. Готов был и к тому, что его спасла какая-нибудь охотница на нечисть со внешностью супер-модели в обтягивающем глянцевом чёрном трико. Но длинные светлые локоны из-под шлема не рассыпались.

На Новикова снисходительно смотрели изумрудные глаза давней знакомой.

– Вальпургия Карловна, – выдохнул наконец майор, еле-еле выпрямляясь. Как будто его сюда везли упакованным в коробку для мультиварки.

– Ну, хоть остатки мозгов не отморозил, уже неплохо, – произнесла бабуля-ведьма, устраивая шлем на сиденье снегохода.

– Спасибо, – наконец проговорил Новиков.

– Пожалуйста, – просто ответила бабуля. – Где ты этого упыря-то подцепил? Или с собой приволок? А то давненько их тут не было.

– Какого упыря? – спросил Новиков и порадовался, что голос снова пошёл нормально и уверенно.

– Этого, со свиной башкой, – кивнула Вальпургия Карловна за спину майору, отчего он отпрыгнул на метр и резко обернулся. – Штаны не потеряй.

Оказалось, Новиков вытащил-таки кол из-за ремня. Очень вовремя.

– Да убери уже свою зубочистку.

– Так кто это? – спросил Новиков, возвращая кол на место и продумывая, как бы его пристроить так, чтобы и зимой удобно было доставать.

– Прожорливый демон со свиной головой. Ты что, книжек совсем не читаешь? – сочувственно спросила Вальпургия Карловна. – Так мозги в жвачку слипнутся.

У Новикова, кажется, именно это сейчас и происходило. В уме на огромной скорости вертелась карусель, на которой с визгами катались Лёля Глючкина, её надменная мамаша, чудноватая подружка и злобная свиная голова. Хорошо, что Вальпургия Карловна вовремя дёрнула рубильник, а то бы и самого Новикова намотало на этот жуткий маховик. Чтобы хоть чуть-чуть прочистить мысли, он прикрыл глаза, потом сел на корточки, набрал полные перчатки снега и растёр лицо.

– Нашёл время для спа-процедур, красотун, – едко произнесла бабуля.

– При чём здесь… – просипел Новиков, отчаянно пытаясь проморгаться, потому что глаза залила ледяная вода.

– Так снежком раньше девицы умывались, чтобы кожа была белая и чистая.

– И как, помогало?

– Определённо да, – уверенно кивнула Вальпургия Карловна.

Новиков не стал дальше препираться с ведуньей, а то в прошлый раз он боялся, что она его на ужин употребит. Вместо дальнейших колкостей достал из кармана розовый смартфон и продемонстрировал бабуле:

– Вот, это телефон пропавшей девчонки. Я его нашёл на краю леса у Божедомки. Она снимала ролики про святочные гадания. Подружка говорит, её утащил какой-то мертвец после игры в покойника.

– Думаешь, эта девица демона и призвала? А что, это мысль. – В тоне Вальпургии Карловны наконец появились уважительные нотки. – Девки-то не особо разбирают, что можно, а что нельзя.

– На одном её ролике я видел что-то вроде силуэта свиной головы.

– Ну-ка, покажи, – деловито произнесла бабуля, доставая свой смартфон из внутреннего кармана куртки.

Новиков назвал канал Лёли Глючкиной, и ведунья быстро отыскала его в Сети. Прокрутила ленту и загрузила нужное видео с анонсом. Но даже до конца досматривать не стала. Недовольно цыкнула и убрала телефон.

– Что думаете? – осторожно спросил Новиков.

– Думаю, что молодёжь отшибленная пошла. – Бабуля поскребла подбородок. – Хотя молодёжь всегда такая. А ещё я думаю, что демон в этом её зеркале и сидел.

– Они сидят в зеркалах? – опасливо спросил майор, гадая, как теперь бриться по утрам.

– Не в каждом. Их запирают в зеркалах-ловушках, когда совсем распоясаются. Как он вылез-то?

Вальпургия Карловна вопросительно глянула на Новикова. Тот, чувствуя себя тупым остолбнем, лишь пожал плечами.

– Вот что. Ты там прошерсти её гаджет вдоль и поперёк, – ведьма указала на розовый смартфон в руках майора. – Может, что полезное найдёшь. Как разберёшься – маякни. Я теперь тут недалеко обитаю.

– Ладно, – вяло пообещал майор.

– Ну, бывай. – Бабуля натянула шлем, забралась на снегоход и укатила.

Новиков некоторое время стоял, глядя, как город погружался в сапфировые январские сумерки, зажигая множество цветных огней. Впрочем, время ещё не позднее. Рабочий день у тех, кого новогодние праздники игнорируют, пока не закончен.