Тайна старого театра «Дело №2»

Глава 1

Осень 1845 года. Санкт-Петербург. Моросил холодный дождь, и туман окутывал город, делая его похожим на призрак. В старом театре на Итальянской улице произошло убийство. На сцене, в декорациях к опере «Дон Жуан», нашли тело молодого актёра Павла Шумского. Он лежал лицом вверх, с неестественно вывернутой шеей. Рядом валялся театральный кинжал, но причина смерти была иной — кто-то задушил его шнурком от занавеса. На стене гримёрной было выведено красным: «Месть — искусство, а искусство требует жертв».

Дело поручили приставу следственной части Петербургской полиции, ротмистру Владимиру Николаевичу Орлову. Ему было сорок пять. Он прошёл войну, служил в жандармерии и славился своим хладнокровием. Орлов не верил в совпадения. Он верил в факты, улики и железную логику. Прибыв в театр, он осмотрел место происшествия. Тело актёра лежало на подмостках, лицо было спокойным, но глаза застыли в ужасе. Орлов присел на корточки и заметил на шее следы от тонкой, но крепкой верёвки.

— Кто последним видел его живым? — спросил он у антрепренёра, тучного человека с нервной улыбкой.

— Да все, батенька! — зачастил тот. — Репетиция была вчера вечером. Павел ушёл последним. А сегодня утром его нашли мёртвым.

— Кто имел к нему доступ?

— Все. Театр — место открытое. Кто угодно мог войти.

Орлов прошёл в гримёрную. Там пахло пылью, гримом и старыми костюмами. На стене было написано красной краской — не кровью, а именно краской. Значит, убийца подготовился заранее. Орлов проверил содержимое стола. Там он нашёл письмо, написанное размашистым почерком:

«Павел, я знаю, что ты украл рукопись. Верни её, или я расскажу всем о твоём прошлом. Ты не достоин сцены. Ты вор и самозванец».

Письмо было подписано инициалами «А.К.».

Орлов начал искать владельца инициалов. Кто был А.К.? Актёры? Коллеги? Конкуренты? Он проверил списки труппы. Антон Кузьмин — пожилой актёр, который играл Дон Жуана. Александра Кирсанова — примадонна театра, известная своей завистью к молодым талантам. Аркадий Кашин — суфлёр, незаметный человек, который мог видеть всё, но не говорить.

Орлов начал допрашивать по очереди.

Допрос первый. Антон Кузьмин.

Антон Кузьмин сидел в своём кресле, нервно теребя рукав сюртука. Он смотрел на Орлова с вызовом, но голос его дрожал. Комната была заставлена театральными костюмами, пахло пылью и старым гримом.

— Я не убивал! — сказал он. — Павел был талантливым парнем, я восхищался им. Но он был упрямый. Он не хотел отдавать рукопись.

— Какую рукопись? — спросил Орлов.

— Новую оперу. Он написал её сам. Хотел поставить на сцене. Я думал, что это глупость, но он настаивал. А кто-то другой хотел украсть его идею.

— Кто?

— Не знаю. Но он боялся. В последние дни он всё время оглядывался. Говорил, что кто-то следит за ним. Я думал, что он просто нервничает из-за премьеры.

— А вы не нервничали? — спросил Орлов. — Ведь вы играли Дон Жуана, а Павел — вашего соперника. Ему прочили роль в новой постановке.

Кузьмин побледнел.

— Это другое. Я не убивал его. Я только говорил с ним о рукописи. Он отказался отдавать. Я ушёл.

— Вы видели кого-нибудь у его гримёрной?

Кузьмин замялся.

— Я видел... я видел, как она выходила оттуда. Александра. Она держала в руках бумаги.

Орлов записал показания. Он чувствовал, что Кузьмин что-то скрывает, но пока не мог понять что.

Допрос второй. Александра Кирсанова.

Александра Кирсанова сидела в своей гримёрной, с надменным видом и холодным взглядом. Она была красива, но в её глазах горел ледяной огонь. Гримёрная была увешана зеркалами, и в каждом из них отражалось её напряжённое лицо.

— Я не убивала его, — сказала она, не дожидаясь вопроса. — У меня нет причин.

— Письмо в его столе было подписано инициалами «А.К.». Это вы?

Она усмехнулась.

— Я не пишу анонимных записок. Если бы я хотела сказать ему что-то, я бы сказала в лицо.

— Вы знали, что он написал оперу?

— Знала. И я знала, что он хотел её поставить. Я считала это смешным. Но кто-то другой мог воспринимать его всерьёз. Например, Антон. Он боялся, что Павел займёт его место.

— Вы были у него в гримёрной вчера вечером?

Александра побледнела, но быстро взяла себя в руки.

— Нет. Я ушла раньше.

— А суфлёр Кашин видел, как вы выходили оттуда с бумагами в руках.

Она замолчала. Её лицо стало белым, как грим на столике.

— Я взяла свою рукопись, — сказала она. — Он украл её у меня. Он был вором.

— Вы убили его?

— Нет! — закричала она. — Я хотела вернуть своё! Но он уже был мёртв, когда я вошла. Я взяла рукопись и ушла. Я не убивала его!

Орлов посмотрел на неё и понял — она не убивала. Она была слишком слаба, чтобы задушить мужчину. Кто-то другой был сильнее.

Допрос третий. Аркадий Кашин.

Аркадий Кашин сидел в углу суфлёрской будки, сгорбившись и пряча глаза. Он был маленьким, незаметным человеком, которого никто не замечал. Орлов подошёл к нему и сел напротив.

— Вы видели что-нибудь странное вчера вечером? — спросил Орлов.

— Я ничего не видел, — быстро сказал Кашин. — Я ушёл раньше всех.

— Вы видели, как Александра Кирсанова выходила из гримёрной Павла?

Кашин дрогнул.

— Видел. Но я не знаю, что она там делала.

— Вы знаете, кто убил Павла?

— Нет! — выкрикнул Кашин. — Я не знаю! Я суфлёр, я ничего не вижу и не слышу!

Орлов посмотрел на него и понял — этот человек боится. И этот страх не был связан с убийством. Он боялся, что кто-то узнает его тайну. Орлов наклонился и тихо сказал:

— Вы знаете, кто убил его. И если вы не скажете, вы будете отвечать за укрывательство.

Кашин сломался.

— Я видел Антона, — прошептал он. — Он зашёл к Павлу после того, как все ушли. Я слышал крик, а потом он выбежал. Он держал в руках шнурок.

Арест и побег.

Орлов подписал ордер на арест Антона Кузьмина. Он вызвал полицейских и отправился в театр, чтобы задержать преступника. Кузьмин был в своей гримёрной, переодевался перед репетицией. Когда полиция вошла, он не стал сопротивляться. Он спокойно надел сюртук и сказал:

— Я знал, что это случится.

— Вы арестованы за убийство Павла Шумского, — сказал Орлов.

— Я не убивал его! — закричал Кузьмин. — Он был жив, когда я ушёл! Я только говорил с ним!

— Тогда зачем вы держали шнурок в руках?

Кузьмин замолчал. Его лицо побледнело.

— Я испугался, — сказал он. — Он упал, я подумал, что он мёртв. Я хотел помочь, но испугался и убежал.

Орлов не поверил ему. Он приказал надеть наручники.

— Вы будете сидеть в камере до суда, — сказал он.

Но когда полицейские подошли к Кузьмину, он выхватил кинжал, который лежал на столе, и бросился к чёрному ходу. Он бежал через подвалы театра, по тёмным коридорам, скрываясь в лабиринте декораций. Полицейские бросились за ним, но Кузьмин знал театр лучше всех. Он выбежал на улицу и скрылся в тумане.

Орлов приказал перекрыть все выходы из города. Через два часа Кузьмина поймали на набережной. Он пытался сесть на корабль, но полицейские перехватили его. Он упал на колени, заплакал.

— Я не хотел его убивать! — кричал он. — Я только хотел, чтобы он отдал рукопись! Я хотел сохранить своё место! Он смеялся надо мной! Я не выдержал!

Орлов смотрел на него и видел человека, который сломался, когда его карьера оказалась под угрозой.

— Вы ответите за это, — сказал Орлов.

Он подписал ордер и отправил Кузьмина в тюрьму. На следующий день состоялся суд. Кузьмин был признан виновным и приговорён к каторжным работам.

Конец.