Тайна лаковых ботинок или Ужасно уютный детектив

ПРОЛОГ

— Умоляю вас, дедушка Николас, только не это! — вскричала леди Клементина, бурно рыдая, заламывая руки, падая на колени, и делая далее по списку все, что полагается в таких случаях, — только не это! Вы и так уже сломали мне жизнь!

В старомодной библиотеке уютно горел большой камин; блики огня мерцали на корешках книг и ласкали нежным переливом прелестные каштановые локоны юной дамы. Седовласый старичок, к которому прекрасная Клементина простирала свои руки, отпил горячего кофе, поправил на коленях клетчатый плед и сердито сверкнул стеклышками очков.

— Закон на твоей стороне, — молвил он веско, — неужели ты допустишь, чтобы…

— Очень даже допущу! Это будет наилучшим выходом из невыносимой ситуации! — крикнула Клементина, и, вскочив с колен, выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

Старичок потеребил седые бакенбарды, прислушиваясь к удаляющемуся стуку каблучков, и, обращаясь к тем, кто остался в комнате, сказал сурово:

— Она всегда была легкомысленной особой. Но мы, как серьезные люди, должны принять меры…

Глава 1

Ах, тихие улочки уютного старого пригорода! Только там еще можно встретить особняки такого сорта, каким был особняк мисс Томпсон: респектабельные, с массивными дубовыми дверями, покрытые патиной времени. Задние дворики заросли резедой и желтофиолью, и уж точно, там всегда накрыт чайный столик для файфоклока: кружевная скатерть, старый тонкий фарфор, серебряный сливочник…

В тот день старая мисс Томпсон вынула из духовки противень с яблочным пирогом, и, поставив его на кухонный стол, заподозрила, что в мире происходит что-то не то. Отметив это про себя, она вынула еще противень с имбирным печеньем, и тут заметила, что напротив нее, за кухонным столом, перед дверью, открытой в сад, восседает труп незнакомого джентльмена, в черной шляпе фасона «федора», новехоньком бежевом плаще и — о ужас — вульгарных модных лакированных ботинках.

В спине у него торчал нож.

Это нарушало общий винтажный стиль «шебби-шик» ее кухни, и заставило мисс Томпсон задуматься над вопросом, как же декорировать этого джентльмена, чтобы его присутствие не нарушало общего уюта ее жилища. В растерянности она съела пять свежих имбирных печенюшек с горячим цветочным чаем, заправив его ромом и жирными сливками, но так ничего и не придумала, и решила выяснить, откуда вообще ей подкинули это безобразие, нарушающее тихую солнечную гармонию ее дома.

Она вышла на задний дворик, отворила калитку, и тут же наткнулась на труп еще одного джентльмена, на сей раз одетого в старомодный костюм-тройку, с подкрученными черными усами. На его ногах были лаковые ботинки, на шее — обрывок веревки. Рядом с ним на траве лежал выпавший монокль.

Удрученно покачав головой, мисс Томпсон кое-как переступила через тело, преградившее ей дорогу, и направилась к соседке, супруге местного викария, миссис Данкуорт. Эту достопочтенную даму она застала возле ее дома, под большим раскидистым дубом, где та варила на небольшом очаге яблочный джем с изюмом, корицей, имбирем, цукатами, лимонным соком и хересом. Рядом стояли чисто вымытые банки, в которые джем предполагалось разложить. После любезного обмена приветствиями, мисс Томпсон внезапно воскликнула:

— Скажите, дорогая миссис Данкуорт, а что там у вас в углу двора, между беседкой и забором? Такое впечатление, что… там чьи-то ноги, и ботинки лаковые…

— Да, мне тоже кажется, что это похоже на труп, — с полуслова поняла ее миссис Данкуорт. — Последнее время трупы носят такие ужасные ботинки, никакого вкуса у людей!

— Но что это за напасть? — всплеснула руками мисс Томпсон. — Я с утра обнаружила уже два трупа: один на дорожке, когда шла к вам, и еще один, вообразите, у меня в кухне! С чего бы их столько?

— Наверное, к дождю, — пожала плечами миссис Данкуорт, и принялась заботливо раскладывать джем по банкам, закутывая их поверх крышечек серебряной фольгой и заматывая бечевкой.

— Скорее всего, вы правы, — тихо привздохнула мисс Томпсон, — осадков давно не было, и мои розы совсем загрустили без живительной влаги, хоть я их и поливаю два раза в день. Я буду рада, если он польет мой сад; к тому же, я так люблю грустить под тихий шум летнего дождя…

— Это так умиротворяет, — понимающе кивнула ее подруга.

Они обе замолкли, представив, как нежно будет шелестеть теплый июльский дождь по листве, и как приятно будет слушать его звуки, укутав ноги клетчатым пледом, сидя в кресле-качалке среди вышитых подушечек!

Их размышления были прерваны появлением инспектора Дулитла. Высокий, коренастый, с пышными рыжими усами, он появился как воплощение служебного рвения. Проницательный взгляд стальных серых глаз, способных разглядеть малейшие детали, котелок и идеально чистое пальто с медными пуговицами — все это придавало ему вид в высшее степени авторитетный. Коротко поклонившись, он пророкотал приветствие.

— О, инспектор! — приветствовала его, как старого знакомого, миссис Данкуорт, завязывая последнюю крышечку бечевкой, — рада видеть вас; чему мы обязаны вашим визитом? Кстати, — она обернулась к мисс Томпсон, — не выпить ли нам всем по чашечке кофе? У меня есть отличные апельсиновые кексы!

— Благодарю, мадам, я при исполнении, — отвечал Дулитл, с сожалением облизываясь, — понимаете, вдова миссис Смит обнаружила сегодня у себя во дворе под скамейкой труп мужчины в строгом костюме и брюках в полосочку, а также в лаковых ботинках, и я хотел спросить вас, не видали ли вы чего-нибудь подозрительного?

Дамы обменялась недоуменными взглядами.

— Да вроде ничего такого, — неуверенно отвечала мисс Томпсон, — а вы, дорогая миссис Данкуорт, видели что-то подозрительное?

Та пожала плечами и молча покачала головой.

— А это что у вас там, в углу двора, уж не труп ли, — осведомился инспектор, присматриваясь.

— Очень похоже, что это именно он, сэр.

— Но вы же сказали, что не заметили ничего подозрительного?

Дамы переглянулись и пожали плечами.

— Вы хотите сказать, сэр, что этот труп и есть что-то подозрительное? — уточнила супруга викария. — Но я не вполне уверена, что этот труп имеет отношение к тому трупу, который нашла вдова; у меня нет никаких доказательств о связи между ними…

— Если уж все трупы вам кажутся подозрительными, то я сегодня нашла один на кухне, а еще один — по дороге сюда, возле калитки моего внутреннего дворика, — добавила мисс Томпсон, — и оба в ужасно вульгарных модных ботинках.

— И больше ничего не заметили? — осведомился инспектор.

— Ну, еще я заметила, что стрижи летали низко, — добавила миссис Данкуорт, — и одуванчики закрылись, но, как я уже и говорила, это к дождю.

Инспектор нахмурился и задумчиво потер подбородок, очевидно пытаясь сопоставить погодные приметы с произошедшими событиями.

— Видите ли, дамы, — произнес он наконец глубоким бархатным голосом, медленно доставая блокнот, — судя по всему, здесь имеет место целая серия странных происшествий. И, боюсь, ситуация требует серьезного расследования… Однако не могли бы вы сначала объяснить мне вот что: почему все найденные нами тела столь эксцентричны в своем выборе обуви? Почему именно этот элемент гардероба настолько бросается в глаза и вызывает ваше недовольство?

Мисс Томпсон удивленно подняла брови и нервно прихлебнула горячий чай.

— Ах, дорогой инспектор, — сказала она, чуть поморщившись, — вы совершенно правильно заметили. Ведь вся эта нелепость начинается именно с обувного вопроса. Один джентльмен носит обувь лакированную и абсолютно неуместную для буднего дня, другой — точно такую же, будто он забрел сюда прямо с праздника на ярмарочной площади. Неужели невозможно выбрать нечто элегантное и достойное ситуации?!

Оба собеседницы дружно улыбнулись, и пересели к чайному столику, уже заботливо накрытому служанкой на террасе.

Тем временем погода начала меняться: солнце исчезло за облаками, небо потемнело и легкий ветер принес прохладу.

— Понимаете, инспектор, — продолжала мисс Томпсон, осторожно протягивая руку к ломтику пирога, — дело вовсе не в самих убийствах. Просто все это портит эстетический облик нашего пригорода. Мы привыкли жить мирно и размеренно, и такое вторжение совершенно выбивает нас из колеи…

Мистер Дулитл, чувствуя свою беспомощность перед женской мудростью, вздохнул глубоко и решительно сказал:

— Прекрасно, дамы. Вы предоставили мне важные улики. Теперь остается лишь одно: разобраться в мотивах убийцы. Возможно, ключ к разгадке лежит …, а кто его знает, где он лежит. Поэтому прошу вас сообщать обо всех новых событиях немедленно.

Глава 2

Пока женщины смотрели вслед удалявшемуся инспектору, их лица выражали легкое волнение. Но вскоре спокойная атмосфера снова овладела ими. День начинался довольно необычным образом, однако привычный ритм жизни продолжался, несмотря ни на что.

И вскоре летний дождь начал мягко брызгать крупными каплями по листьям деревьев, наполняя округу свежим ароматом влажной земли и цветов. Миссис Данкуорт взглянула на свой уютный садик сквозь густые капли воды, предаваясь теплым воспоминаниям о прошедших днях. Вспомнился ей и день ее свадьбы с викарием, как их осыпали рисом, и желали счастья… Сентиментальная слеза уже прочертила на ее щеке влажную дорожку, когда, словно отвечая ее воспоминаниям, мелодично прозвенели свадебные колокола на ближайшей церкви.

— Колокола, — нежно молвила она, — какая прелесть!

И, закатив глаза, продекламировала четверостишие из Томаса Мура:

Those evening bells! Those evening bells! How many a tale their music tells, Of youth, and home, and those sweet time, When last I heard their soothing chime.

— Сегодня разве кто-то женится? — осведомилась мисс Томпсон, пробуя ложечкой вишневое варенье из хрустальной вазочки.

— Да, мой дорогой Эдмунд сегодня венчает некоего мистера Алмонда, — ответствовала жена викария.

— Никогда о таком не слышала, — приподняла брови мисс Томсон.

— Он не из нашего пригорода, какой-то пришлый, — отвечала жена викария, любезно пододвигая гостье миндальное печенье, — а вот невеста — как раз наша, мисс Джорджиана Беррингтон. Очень завидная невеста.

— Завидная? — пролепетала мисс Томпсон, устремив на подругу полный изумления взгляд.

— Она очень богата, из хорошей семьи, у нее безупречная репутация, — перечисляла жена викария достоинства невесты.

— Это, безусловно, так, — растерянно согласилась мисс Томпсон. Перед ее глазами возник образ Джорджианы Беррингтон. Очень высокая, примерно шесть с половиной футов — такой рост сделал бы честь любому мужчине. Ширина плеч соответствовала ширине трехстворчатого комода. Крепкие руки говорили об огромной физической силе. На лицо она была весьма недурна, и всегда шикарно одета — тем не менее, почему-то все мужчины, глядя на нее, принимали извиняющийся вид, и начинали рассуждать о том, что не гонятся за приданым. В итоге, Джорджиане, несмотря на отличное приданое, было уже за тридцать — возраст более чем почтенный для невесты.

— Все не везло ей, да не везло, бедняжке, — со вздохом молвила миссис Данкуорт, — но, слава Богу, сегодня у нее праздник!

— Дай ей Бог счастья, — отозвалась мисс Томпсон, — не сомневаюсь, уж ее-то муж — этот, как его, Алмонд? — постарается жить с ней душа в душу.

Глава 3

Звуки органа звучали немного гнусаво, словно орган страдал насморком — но, тем не менее, подчеркивали торжественность события. От витражных окон струились разноцветные потоки света. Невеста, в кружевном платье и кисейной фате, упивалась восторгом собственного счастья. Глаза ее сияли, а мощные руки в кружевных митенках нервно стискивали букет флердоранжа. На фоне ее величественных форм мистер Алмонд — респектабельного вида красавец-джентльмен — смотрелся хрупким, хотя, справедливости ради, мы должны признать, что это был мужчина обычной комплекции. Но невеста на жениха не смотрела вовсе, хотя он и торчал напротив нее. Блуждающим взором она обводила стены церкви, украшенные позолотой, статуи святых, и словно спрашивала: точно ли это происходит с ней — неужели она дождалась? Схватила свое счастье?

Вспышка магния, произведенная приглашенным фотографом, была подобна фейерверку в день великой победы.

Да! Именно такие события имели место в приходской церкви в том уютном пригороде, где проживали мисс Томпсон и миссис Данкуорт. Церковь была, разумеется, старинной — с высокими стрельчатыми окнами и каменной башней, увенчанной острым шпилем. Стены её были покрыты мхом и лишайником, что придавало церкви особый шарм и ощущение древности; окружал ее стриженый английский газон.

Именно в этой церкви преподобный мистер Данкуорт венчал сегодня молодую пару.

— Если кто-то знает причину или препятствие, отчего эти двое не могут вступить в священный брак — пусть скажет об этом сейчас, или умолкнет навсегда! — произнес торжественно преподобный классическую формулу, звучащую всегда на английской свадьбе.

Воцарилась тишина. Что ж, как оно и полагалось. Но преподобному Данкуорту, тем не менее, почудилось, что тут что-то не так…

— Понимаете, дорогая, — объяснял он за ужином, поглощая сливовый пудинг, — жених и невеста стояли лицом друг к другу, как оно и положено — но мне показалось, что жених как-то напрягся, услышав этот вопрос, и бросил в зал обеспокоенный взгляд. Что особенно интересно — в этот момент одна из прихожанок, такая хорошенькая, с рыжими локонами, откинула вуалетку, и…

— Еще хересу?

— Да, было бы неплохо. Спасибо, дорогая. Кстати, как у тебя дела?

Миссис Данкуорт нежно улыбнулась любимому супругу.

— Да все, как обычно. Правда, нашли четыре трупа — один у нас во внутреннем дворике, а еще три…

— О Боже! — викарий прикрыл глаза изящной рукой, — Ох уж эта пасторальная деревенская жизнь! Вечно маньяки, извращенцы и горы трупов. Кстати, пирожки с печенью у тебя вышли отлично, дорогая. Иэти новые вышитые салфеточки создают такую прекрасную сервировку…

— О! Ты заметил салфеточки? — зарделась миссис Данкуорт, которая две недели трудилась над вышивкой, не покладая рук.

— Ну конечно, дорогая.

— Так что же прихожанка?

— А? Какая прихожанка, ты о чем?

— Ты начал говорить…

— Да? Не помню. Но, должен тебе сказать, новоиспеченная миссис Алмонд, похоже, не столько влюблена в супруга, сколько в собственный новый статус!

— Ее можно понять, — заметила миссис Данкуорт со свойственной ей мягкой снисходительностью, и задумалась.

— О чем думает моя милая женушка? — игриво проворковал викарий.

— Ах, да так, — отвечала его супруга, — просто не пойму, зачем некоторые люди надевают лаковые ботинки, если по прогнозу погоды будет ливень?

Она не знала, что в тот момент ее подруга мисс Томпсон задавалась тем же самым вопросом.

— Зачем люди совершают совершенно нелогичные поступки? — размышляла мисс Томпсон, сидя в кресле-качалке с вязанием во внутреннем дворике своего дома. Уже смеркалось, но ей было светло — ибо от прелестного настенного фонаря, выполненного в старинном стиле, с кованными завитушками, струился мягкий свет, — вот зачем надевать лаковые ботинки, если по прогнозу погоды будет ливень? Лаковая обувь ведь портится от сырости!

Спицы в ее руках так и мелькали, а петельки складывались в очаровательную кофточку для племянницы, которая была для мисс Томпсон главной отрадой в жизни.

Но мысль о том, зачем же люди совершают нелогичные поступки, беспокоила ее все сильнее. Наконец она встала, отворила дверь, ведущую в комнаты (дверь, разумеется, была украшена веночком из сухих трав и цветов). Как и полагается добропорядочной английской старой деве, она решила искать ответ на свои вопросы в Библии — а где же еще? — и и решила открыть пухлый том в кожаном переплете на первом попавшемся месте, в надежде, что ей выпадет ответ на ее вопросы.

Зажмурившись, она отворила книгу — а затем открыла глаза.

Открылось ей Евангелие на строчках«Иисус выйдя из Вифании, испытывал голод, проходя мимо смоковницы, увидел её, покрытую листьями и подошёл посмотреть, нет ли на ней плодов. Но не найдя плодов, ибо было ещё не время плодоношения, сказал ей: „Отныне да не вкусят от тебя плоды ни ныне, ни впредь!“ — и смоковница сразу высохла».

Это выбило нашу даму из колеи окончательно. Она знала, что бедного Иисуса казнили на Голгофе через две недели после этого события, в конце марта — следовательно, смоковницу на предмет наличия плодов он обследовал в начале этого весеннего месяца? Но зачем искать плодов на дереве, если еще март? Их там не может быть по определению!

Старая леди схватилась за голову, ибо ей показалась ужасной мысль, что Всевышний вел себя, страшно вымолвить… не очень логично. Кощунственно даже так подумать!

Но коли так, то чего же ждать от обычных мужчин? Вероятно, логика вообще не их свойство. Однако, как известно каждому, мужчины неизмеримо умнее женщин. Возможно, в таком случае, их ум и основан на отрицании ими логики? А женская глупость потому и глупость, что имеет именно логику в своем основании?

Однако что же делать ей самой, не лишенной от природы способности к логическому суждению? Посчитать ли логику признаком своей ущербности и стыдиться ее, как неприличного недостатка?

«Никто никогда не узнает, как мне стыдно за себя, что у меня есть логика, — решила она, — но все-таки, почему четверо мужчин надели в один и тот же день лаковые ботинки? Сговорились они, что ли? Или такое предположение просто неприлично, ибо содержит с моей стороны попытки мыслить логически?».

Мисс Томпсон глубоко опечалилась своему несовершенству, и уселась обратно в кресло-качалку.

Она вспомнила слова одной пожилой соседки, которая однажды сказала ей: «Иногда лучше не понимать причины поступков окружающих, иначе сердце заболит от осознания их бессмысленности».

Решив проверить свою теорию, мисс Томпсон отправилась на кухню, чтобы заварить свежий чай. Пока вода закипала, она достала из буфета маленькую коробочку конфет, которую ей подарила племянница. Конфеты оказалось удивительно вкусными, и вскоре мисс Томпсон поняла, что лучше забыть о всех своих тревогах и сомнениях.

Взяв чашечку чая, мисс Томпсон задумчиво посмотрела на нее. Чай был горячим, аромат таким же приятным, как и всегда. Она подумала о том, что даже чайная церемония, такая простая и обыденная, способна приносить радость и утешение. Может быть, ну ее, эту логику, трупы и загадки, и лучше сосредоточиться на способности находить удовольствие в мелочах?

Но почему, черт возьми, почему они все в один день надели лаковые ботинки, презрев прогноз дождливой погоды, и все оказались убиты? Какая связь между дождем, лаковыми ботинками и смертью?

Затем она вздохнула и решила, что лучше все эти размышления оставить на утро, когда ее голова будет более ясной. Некая мысль вертелась в ее голове, никак не принимая отчетливой формы…

Глава 4

Наутро дедушка Николас с помощью камердинера пересел из инвалидной коляски в пухлое старинное кресло, что стояло перед старинным же столом. На столе был сервирован завтрак. Разумеется, здесь были: овсянка, яичница-глазунья с хорошо поджаренным беконом, копченая рыба, тосты, поджаренные до золотистой корочки, яблочный мармелад, кофе с молоком…

— А где утренняя корреспонденция? — осведомился дедушка Николас, пригубив апельсиновый сок.

— Вот ваши газеты, сэр, — почтительно ответил дворецкий.

— Писем не было?

— Возможно, их доставят с вечерней почтой, сэр.

Старичок удовлетворенно кивнул, и принялся за яичницу. Покончив с завтраком, он взял чашку кофе, развернул газету, бегло просмотрел передовицу… и внезапно замер. Вид у него был совершенно потрясенный.

Он смотрел, не веря собственным глазам.

Последнюю страницу газеты украшало сообщение о свадьбе, и более того! Большой снимок, на котором невеста и жених стоят у алтаря! Свадьба состоялась…, но как же это возможно?!

Он еще раз впился глазами в фотографическое изображение сияющей от счастья мисс Джорджианы Беррингтон, то есть, простите, уже миссис Алмонд, и ее супруга с белой бутоньеркой в петлице. Руки старика тряслись так, что он вылил на газету полчашки кофе, сваренного с корицей. Потом, собравшись с силами, позвонил. Вышколенный слуга тотчас явился на зов.

— Позовите мне Клементину, — потребовал старик, задыхаясь.

— Прошу прощения, — замялся дворецкий, — но…

— Что «но»? — взорвался старичок, — она отбыла на Северный полюс? Сбежала в джунгли? Ее проглотил бегемот? Что?

— Они изволили отбыть в гости к своей кузине, мисс Люси Кэндал, чтобы, как они изволили выразиться, «отдохнуть от этого дурдома».

— Немедленно верните ее сюда!

— Прошу прощения, но мисс Люси Кэндал проживает в Эдинбурге, а мы находимся в Лондоне, так что это будет задачей, которая потребует времени.

Старик с полминуты смотрел на дворецкого так, словно желал его испепелить. Дворецкий смотрел на него с притворной почтительностью, за которой скрывалась мысль «Хрен ты меня испепелишь, сколько не таращись».

— Отвезите меня в кабинет, — наконец потребовал мистер Николас, — мне надо написать несколько писем, и текст телеграммы в Эдинбург.

Оказавшись за столом, старичок не сразу справился с задачей. Перо брызгало, так как он яростно рвал им бумагу. Сам дедушка Николас тяжело дышал. Наконец, кое-как он добился своего — письма были написаны и запечатаны, текст телеграммы для Клементины с требованием немедленно вернуться в Лондон сочинен, и все это вручено дворецкому, дабы отправить адресатам.

После чего, оставшись в одиночестве, старичок выдохнул с такой яростью, с какой это сделал бы огнедышащий дракон, желающий спалить целый континент.

Затем он снова взялся за газеты, видимо, желая успокоиться. Ленивым жестом он пролистал светские сплетни, разгромную статью о некоем театральном спектакле и добрался до колонки криминальных новостей. Тут его ждало очередное потрясение.

— Не может быть, нет, нет, нет… — прошелестел он одними губами, а затем, видимо, забыв о неспособности ходить, вскочил на ноги. После чего схватился за сердце, обмяк и упал обратно в кресло, а затем сполз на ковер…

Дворецкий вошел в комнату насколько часов спустя, дабы сообщить, что обед готов. Он обнаружил своего хозяина на ковре, в неестественной позе. На полу рядом с ним лежала газета. В криминальной хронике газеты сообщалось о четырех покойниках в лаковых ботинках, убитых в один и тот же день в уютном пригороде небольшого английского городка.

Дворецкий возвел очи к потолку, и набожно перекрестился. Трудно было сказать, чего было больше в этом его жесте — состраданию к мистеру Николасу, который отмучился на грешной земле, или сострадания к самому себе, ибо он тоже отмучился, выполняя капризы вздорного дедушки. Но едва он перекрестился, как с пола раздался язвительный смех.

Не веря себе, дворецкий присмотрелся.

— Ты думал, Берроуз, что я уже все, того, — прохрипел с пола старичок, — Думал, что больше тебя никто гонять не будет? Как бы не так…

— Слава Всевышнему, вы живы, — пробормотал дворецкий, не вполне, впрочем, искренне, и бросился звать на подмогу.

Мистера Николаса с помощью садовника перетащили на кровать, вызвали доктора, влили в страдальца полпинты хереса, после чего старичок поманил дворецкого скрюченным пальцем:

— Иди сюда, Берроуз… слушай меня внимательно. У меня к тебе деликатное поручение. Отправишься в городок Грейстоунхэмптон…

Глава 5

Наутро мысль, что вертелась вечером в голове мисс Томпсон, никак не принимая отчетливой формы, наконец-то приняла твердые очертания. Вследствие этого старая леди надела свой лучший старомодный костюм, заколола блузку опаловой брошкой, надела шляпку с цветочками и даже напудрила нос. После чего отправилась сообщить свои соображения инспектору Дулитлу.

— Понимаете, — объясняла она с горячностью, опираясь на стол, затянутый зеленым сукном, — скорее всего, эти люди являются членами какого-то тайного сообщества… Скажем, Тайного Клуба Лаковых Ботинок. Представьте, что члены этого клуба отличают друг друга по наличию лаковых ботинок? Это тайный знак. Осталось только выяснить, что входит в цели этого клуба, и с какой целью они появились в нашем пригороде.

Инспектор посмотрел на нос мисс Томпсон, который выделялся на ее желтоватом лице бледно-розовым напудренным пятном, и осведомился:

— А как нам это поможет узнать, кто их прикончил?

— Ну, тут возможны два варианта! Либо их убили представители какой-то конкурирующей организации. Либо они сами нарушили какой-то там устав этого клуба, и их покарали их собственные соратники…

Инспектор внимательно посмотрел на мисс Томпсон, пытаясь скрыть улыбку. Он знал, что иногда самые невероятные теории старой дамы оказывались верными, хотя и звучали порой абсурдно. Но то, что она говорила сегодня, было уж слишком.

— Мисс Томпсон, — начал он осторожно, — предположим, мы поверим в существование такого клуба. — Но скажите, каким образом мы можем подтвердить ваши догадки? И какие цели могут преследовать представители данного сообщества?

Мисс Томпсон твердой рукой поправила свою шляпку и ответила решительно:

— Какие угодно! Они могут представлять интересы влиятельных политических группировок! А еще захват природных богатств! Контроль стратегических отраслей экономики! Монополизация рынков товаров и услуг! Подрыв экономической стабильности государства посредством промышленного шпионажа! О Боже! Они могут даже предпринимать беззаконные действия простив властей… даже желать свергнуть существующий режим!

— Мисс Томспсон, — пробормотал ошеломленный инспектор, — слава Богу, за последние несколько столетий монархия на нашем острове была непоколебима!

— Вы уверены, сэр? В семнадцатом веке Карлу Первому голову отрубили, — веско возразила мисс Томпсон, — и мало ли, вдруг среди этих Лаковых Ботинок уже подрастает новый Кромвель?!

— И что вы намерены предпринять?

— Прежде всего, я хочу опросить всех, кого смогу, не видели ли они в тот день еще кого-то в лаковых ботинках, и если да, то я бы рекомендовала установить за ними слежку! Скажите, вы уже установили личность покойных?

— Да, у каждого из них были при себе документы. Кстати, судя по одинаковым фамилиям, они все родственники. Теперь мы ищем…

Уже в следующую минуту инспектор прикусил язык, поняв, что проболтался! Все же тайна следствия есть тайна следствия, но очаровательная старушка мисс Томсон действовала на него так, что он забывал про все строгости.

— Семейная мафиозная группа! — в восторге вскричала мисс Томпсон. — Клановая преступная организация! Такие обычно занимаются различными видами незаконной деятельности, включая торговлю наркотиками, отмывание денег, вымогательство, коррупцию и заказные убийства!

Она торопливо встала.

— Разрешите откланяться, инспектор, — пробормотала она, — у меня неотложные дела.

С этими словами она юркнула за дверь, как проворная мышь. С кого же начать опрос? Не будешь же толкаться в каждую дверь! А не посоветоваться ли ей с мистером Даркуортом?

Всю дорогу до дома викария она была готова пробежать вприпрыжку, настолько она была воодушевлена своей идеей. Самого викария она застала за сочинением воскресной проповеди; его супруга тем временем занималась тем, что пересаживала розы в саду.

— Преподобный, — так начала она после обмена приветствиями, — помните ли вы тот день, когда в нашем пригороде нашли четыре трупа в лаковых ботинках? Тогда еще была свадьба, Джорджиана Беррингтон выходила замуж…

— Разумеется, я помню этот день, — мягко ответил викарий.

— Тогда скажите, в тот день случалось ли вам встречать еще кого-то в лаковых ботинках?

— Сколько угодно, — отвечал он и улыбнулся.

— А где именно?! — мисс Томпсон подалась вперед, охваченная волнением.

— На свадьбе, дорогая мисс Томсон. Не скажу за всех гостей мужского пола, но многие, желая выглядеть нарядными, надели свою лучшую обувь — а это, как правило, лаковые черные ботинки. Что с вами?

Мисс Томсон и впрямь выглядела какой-то осунувшейся. Взгляд ее принял растерянное выражение.

— Вся моя теория пошла прахом, — пробормотала она себе под нос, — как же я раньше не подумала…

— Вы что-то сказали? — уточнил викарий.

— Нет, это я так, сама с собой разговариваю…

— Всегда приятно поговорить с умным человеком, — согласился викарий.

— Скажите, преподобный, а какова вероятность того, что эти четыре человека просто должны были быть гостями на свадьбе? То есть, они туда шли…

— Но не дошли, — кивнул викарий.

— То есть, кто-то на них охотился, причем прицельно!

— Выходит так.

— Но тогда — почему охотились именно на них? Кстати, — она наклонилась к уху викария и прошептала доверительно, — инспектор мне проговорился, что у них были одинаковые фамилии, то есть, они были членами одной семьи! Надо спросить у мисс Джорджианы Беррингтон, то есть, простите, миссис Алмонд, кто из гостей, приглашенных на свадьбу, отсутствовал — и тогда мы можем многое узнать…

Викарий возрадовался всей душой. Ибо его терзала мысль, что проповедь сама себя не напишет, а мисс Томпсон, дай ей волю, будет трещать у него над ухом весь день.

— Это отличная мысль! — вскричал он. — Займитесь эти немедленно, пока злодеи не успели прикончить еще кого-нибудь!

— Вы думаете, это возможно? — всполошилась мисс Томпсон, — Только новых трупов нам не хватало! Вы правы! Я уже бегу!

И шустрая старушка резво направилась к дому, где проживала миссис Алмонд.

И что вы думаете? Очень скоро она убедилась, что викарий был прав насчет новых трупов. Ибо зрелище, которое предстало ее глазам, было весьма примечательным.

Что же открылось ее взору? А вот что.

Вообразите себе ряд аккуратных коттеджей с красными черепичными крышами и ухоженными садиками перед ними. Цветущие яблони и груши бросают нежные тени на узенькие улочки, вымощенные булыжниками. Двери домов украшены веночками из цветов, а окна забраны кружевными занавесками.

И, наконец, вообразите себе небольшой живописный мостик из серого камня, украшенный вековыми лишайниками. Этот скромный арочный мост перекинут над тихой извилистой речушкой, вода которой журчит негромко среди зеленых берегов, создавая атмосферу спокойствия и умиротворенности.

И вот — по этой самой очаровательной улочке стремительным галопом несется, явно спасая свою жизнь, красавец-мужчина. Лицо его перекошено от страха.

Согласитесь, это уже интересно.

Следом за ним с воплями неслась крупная дама, в которой мисс Томпсон сразу же узнала очаровательную новобрачную миссис Джорджиану Алмонд, урожденную Беррингтон. Несмотря на крупные габариты, она неслась с огромной скоростью, и явно настигала удирающего красавца. В руках ее была кухонная скалка.

Мисс Томпсон остановилась, заинтересованно наблюдая за этой гонкой, и даже достала из старомодного ридикюля очки для лучшего просмотра, протерев их кружевным платочком с монограммой.

Красавец, удирая, взбежал на живописный мостик и оглянулся. То, что он увидел, никак его не обрадовало: расстояние между ним и Джорджианой катастрофически сокращалось. И, видимо, ужас, охвативший несчастного, лишил его здравомыслия — он перемахнул через невысокие каменные перила и рухнул в воду, подняв фонтан брызг.

Это было его роковой ошибкой.

Плавать он, судя по всему, совершенно не умел, поэтому беспомощно барахтался под мостом. На что он надеялся, было непонятно — вероятно, на то, что какие-то добрые сердобольные люди его вытащат. Но добрых людей, готовых помочь, было не видно, зато была разъяренная миссис Джорджиана Алмонд, явно не помнящая себя от гнева…

Итак, леди Алмонд, взбежав на мост, швырнула в джентльмена скалкой, а затем вцепилась огромными руками в перила — массивные, слегка потрескавшиеся временем, придающие всему сооружению особый шарм старины — и в бессильной ярости, хрипя и подвывая, принялась их трясти, налегая на них со всем свои весом. Чего она хотела добиться, трудно сказать — но неожиданно трещины расширились, часть кладки отошла — и кусок каменных перил рухнул вниз, увлекая за собой несчастную даму. Все это — и перила, и дама весом более двухсот фунтов — все это обрушилось на голову несчастного мокрого красавца.

С фонтаном брызг все это ушло куда-то под воду, а мисс Томпсон в смятении прикрыла глаза рукой.

И — надо же случиться такому совпадению! — с противоположной стороны улицы к месту происшествия решительно продвигался инспектор Дулитл в сопровождении двух дюжих полицейских — и вид у него был отнюдь не доброжелательный...

КОНЕЦ ОЗНАКОМИТЕЛЬНОГО ФРАГМЕНТА Продолжение на сайте Литрес