Тайна, которую мы не должны были узнать

Глава 1. Зов гор

Серый свет осеннего дня просачивался сквозь высокие окна класса, отбрасывая бледные блики на лица десятиклассников.

Воздух был пропитан запахом старых книг и легкой пыли, а монотонный голос учительницы истории, Елены Сергеевны, казалось, убаюкивал, но при этом держал в напряжении.

Сегодняшняя тема была особенной – Перевал Дятлова.

Елена Сергеевна, женщина с проницательными глазами и всегда аккуратной прической, стояла у доски, на которой висела пожелтевшая карта Уральских гор.

Ее голос, обычно строгий, сейчас звучал с нотками таинственности, почти шепотом.

—Представьте себе, ребята, – начала она, обводя указкой точку на карте, – февраль 1959 года. Группа из девяти опытных туристов, студентов Уральского политехнического института, отправляется в лыжный поход по Северному Уралу.

Молодые, полные сил, жаждущие приключений. Они и не подозревали, что эта экспедиция станет их последней..

Класс замер.

Даже самые отъявленные сорванцы, обычно отвлекающиеся на свои гаджеты, сейчас внимательно слушали.

Елена Сергеевна продолжала, ее слова рисовали в воображении учеников жуткие картины.

—Их тела были найдены спустя несколько недель. Некоторые – в нескольких километрах от палатки, другие – ближе.

Но самое страшное – это обстоятельства их смерти.

Раздетые, с внутренними повреждениями, несовместимыми с жизнью, но без внешних следов борьбы.

У некоторых отсутствовали глаза, у одной девушки – язык. Палатка была разрезана изнутри. Что заставило их в панике покинуть убежище в лютый мороз, без одежды, без обуви?

Что произошло на том безмолвном перевале, который впоследствии получил имя руководителя группы – Перевал Дятлова?

По классу пронесся легкий шепот.

Вопросы висели в воздухе, не находя ответов. Елена Сергеевна сделала паузу, обвела взглядом каждого ученика, словно пытаясь прочесть их мысли.

—Загадка Перевала Дятлова до сих пор не разгадана.

Существует множество версий: от схода лавины и нападения диких зверей до секретных военных испытаний и даже встречи с чем-то необъяснимым, потусторонним.

Но ни одна из них не дает полного ответа на все вопросы.

Она снова посмотрела на карту, затем на класс.

—И вот, ребята, к чему я веду. В этом году организуется экспедиция на Перевал Дятлова.

Не просто туристический поход, а скорее исследовательская поездка, с участием историков, геологов, криминалистов.

Цель – еще раз попытаться пролить свет на эту трагедию. И организаторы предложили нам, как школе, отправить несколько добровольцев.

Тех, кто готов окунуться в эту историю не только по учебникам, но и на месте. А также, для сопровождения, требуется кто-то из взрослых – родители, например.

По классу пронесся вздох.

Некоторые ученики переглянулись, другие опустили глаза.

Желающих оказалось на удивление мало.

Лишь несколько робких рук поднялись в воздух. Елена Сергеевна слегка нахмурилась.

—Что ж, – сказала она, – понимаю, тема непростая. Но это уникальная возможность.

Так что очень жаль, что очень мало желающих, но! Все же есть несколько человек, так что для вас автобус отправится через пару дней от варот школы!

***

Звонок прозвенел, разрезая напряженную тишину.

Ученики начали собирать вещи с легким чувством облегчения и одновременно с новым, неведомым трепетом.

Ди, как обычно, шел чуть позади, погруженный в свои мысли.

Его младший брат, Хэви, бойкий и неугомонный, уже вовсю обсуждал предстоящую поездку с Лиф, их общей подругой.

—Представляешь, Ди, – тараторил Хэви, его глаза горели предвкушением, – мы поедем туда, где все это случилось! Говорят, там до сих пор какие-то странные вещи происходят.

Может, мы увидим что-то такое, чего никто раньше не видел!

Лиф, с копной черных волос, развевающихся на ветру, кивала, поддакивая другу.

—Да, Хэви прав. Елена Сергеевна рассказывала, что там находили странные предметы, и даже были свидетельства о неопознанных летающих объектах. Это же целое приключение!

Ди лишь улыбнулся, слушая их оживленный разговор.

Он не был таким восторженным, как Хэви, но в глубине души его тоже тянуло к этой загадке. Перевал Дятлова…

Само название звучало как эхо чего-то древнего и необъяснимого.

Он изредка вставлял короткие реплики, соглашаясь с братьями, но большая часть его внимания была сосредоточена на внутренних ощущениях.

Что-то в этой истории резонировало с ним на каком-то глубинном уровне.

***

Дома, за ужином, Ди, наконец, решился рассказать родителям о предложении Елены Сергеевны.

Он говорил спокойно, без лишних эмоций, но в его голосе чувствовалась нотка ожидания.

— Вот , мама, папа, они ищут добровольцев, и кто-то из взрослых, чтобы сопровождать. Я подумал…

Не успел он договорить, как отец, Глэм, отложил вилку и с улыбкой посмотрел на сына.

Глэм был человеком действия, всегда готовым к новым вызовам.

—Отличная идея, Ди! – воскликнул он, его глаза заблестели. – Я с удовольствием поеду. Буду вашим сопровождающим. Это же целое приключение для нас всех!

Хэви подпрыгнул на стуле, его лицо расплылось в широкой улыбке.

—Ура! Папа едет! Это будет лучший отдых! Мы покорим Перевал Дятлова!

Мама, Вики, лишь улыбнулась, наблюдая за их энтузиазмом.

Она всегда поддерживала подобные идеи, но почему-то её не слишком привлекала перспектива похода в суровые горы.

—Я рада, что вы так увлечены, – сказала она мягко. – Но, к сожалению, я не смогу присоединиться. У меня появились свои планы на это время.

Ди не обратил особого внимания на ее слова. Его мысли уже были там, на перевале.

Он чувствовал, как внутри него зарождается предвкушение чего-то грандиозного, чего-то, что изменит его.

Вечером, в своих комнатах, Ди и Хэви собирали вещи. Каждый по-своему.

***

Комната Ди была воплощением его внутреннего мира: книги, разбросанные по полу, наброски на стенах, гитара, прислоненная к кровати.

Он аккуратно складывал в рюкзак теплую одежду, термобелье, запасные носки.

Но помимо практичных вещей, он достал старый блокнот и карандаш.

Он хотел записывать свои мысли, свои наблюдения, свои ощущения.

Он чувствовал, что эта поездка будет для него чем-то большим, чем просто экскурсия.

Это будет путешествие вглубь себя, вглубь тайны.

Он представлял себе, как будет стоять на том самом перевале, вдыхая разреженный горный воздух, и пытаться услышать эхо того, что произошло там много лет назад.

***

Хэви, напротив, был воплощением энергии.

Его комната была хаотичной, но полной жизни.

Он с энтузиазмом запихивал в свой рюкзак все, что казалось ему нужным для приключения:

Фонарик , компас, нож (хотя отец, скорее всего, его отберет), кучу снеков.

Он мечтал о снежных битвах, о поиске следов, о том, как он будет рассказывать друзьям о своих подвигах.

Для него это была игра, захватывающая и полная опасностей.

Он представлял себя героем, который разгадает тайну, которую не смогли разгадать взрослые.

***

Глэм, в своей спальне, собирался с присущей ему методичностью.

Его рюкзак был образцом порядка: аптечка, инструменты, запасные батарейки, карты.

Он был готов к любой ситуации, как настоящий руководитель.

Для него эта поездка была возможностью провести время с сыновьями, научить их чему-то новому, показать им мир за пределами города.

Но в его глазах тоже читалось некое предвкушение.

Он, как и Ди, был заинтригован загадкой Перевала Дятлова, и возможность прикоснуться к ней лично, да еще и в компании сыновей, была для него ценной.

Он представлял, как будет рассказывать им истории у костра, как они вместе будут преодолевать трудности, как станут еще ближе.

***

Через пару дней, ранним утром, у школы царило оживление.

Большой туристический автобус с надписью «Экспедиция на Перевал Дятлова» стоял, поблескивая свежей краской.

Ребята, закутанные в теплые куртки, с рюкзаками за спинами, толпились у входа.

Помимо Ди, Лиф и Хэви, из их класса ехали Диана, девочка с любовью к рисованию и маделированию.

Вил, тихий и задумчивый, всегда с книгой в руках.

Джек, душа компании, любитель пошутить.

Яр, спортивный и выносливый. Миша, немного неуклюжий, но добрый и Батон (Саша), который всегда был готов поддержать любую авантюру.

***

Ребята рассаживались по местам, занимая лучшие места у окон.

Ди сел рядом с Лиф, а Хэви, конечно же, пристроился рядом с ними, не переставая болтать.

Глэм, как сопровождающий, занял место впереди, рядом с водителем, чтобы быть в курсе всего происходящего.

Автобус тронулся, медленно выезжая из города.

***

Январское солнце, бледное и равнодушное, едва пробивалось сквозь плотные облака, окрашивая снежные просторы в серовато-голубые тона.

Автобус, мерно покачиваясь на неровностях дороги, уносил группу школьников из Екатеринбурга в сторону Ивделя.

За окном разворачивалась картина, одновременно суровая и завораживающая – зимний Урал в середине января.

Первые километры пути были знакомы: серые многоэтажки, редкие заснеженные деревья, промышленные окраины.

Но чем дальше от города, тем более дикой и первозданной становилась природа.

Снег лежал повсюду – толстым, нетронутым одеялом покрывал поля, холмы и густые леса.

Он искрился под редкими лучами солнца, словно россыпь бриллиантов, и казался бесконечным.

За окном мелькали силуэты деревьев, покрытых инеем.

Березы, тонкие и изящные, стояли, словно заколдованные, их ветви укутаны белым пухом.

Ели, могучие и вечнозеленые, казались еще более темными на фоне снега, их лапы прогибались под тяжестью снежных шапок.

Иногда попадались участки смешанного леса, где переплетались темные стволы сосен и светлые березы, создавая причудливые узоры.

Дорога петляла, и за каждым поворотом открывались новые виды.

То автобус проезжал мимо замерзших рек и озер, их поверхность была покрыта толстым слоем льда, на котором виднелись следы редких животных.

То дорога вела через небольшие деревеньки, где из труб вился дымок, обещая тепло и уют, контрастируя с холодом снаружи.

Дома, утопающие в снегу, казались сказочными избушками.

Воздух за окном был кристально чистым и морозным.

Иногда, когда автобус замедлял ход, можно было почувствовать этот пронизывающий холод, который, казалось, проникал сквозь стекло.

Но внутри, в теплом салоне, царила своя атмосфера. Смех, разговоры, шелест страниц книг – все это создавало уютный кокон, защищающий от суровой реальности зимней природы.

Некоторые ученики, прильнув к окнам, пытались разглядеть что-то вдали.

Может быть, они искали следы диких зверей, или надеялись увидеть вдалеке силуэт лося, или просто наслаждались тишиной и спокойствием, которое излучала эта заснеженная земля.

Другие же, уставшие от долгой дороги, дремали, укрывшись пледами, и им снились, вероятно, теплые летние дни.

Но даже сквозь сон, сквозь шум двигателя и разговоры, в сознании оставался образ этого зимнего пейзажа.

Бесконечные снежные просторы, покрытые инеем деревья, замерзшие реки – все это было частью суровой, но прекрасной природы Урала.

Это было дыхание зимы, которое чувствовалось даже через толстое стекло автобуса, напоминая о величии и силе природы, которая готовилась к весне, но пока властвовала в своем ледяном царстве.

Хэви не мог усидеть на месте.

Он то и дело прилипал к окну, пытаясь разглядеть что-то необычное, то поворачивался к Ди и Лиф, задавая бесконечные вопросы.

—Как думаешь, Ди, мы увидим следы снежного человека? Или, может, НЛО?– шептал он, его глаза горели азартом.

Лиф, улыбаясь, отвечала:

—Хэви, не фантазируй. Мы едем, чтобы узнать правду, а не искать чудовищ.

Ди лишь кивал, соглашаясь с Лиф, но в глубине души он тоже чувствовал это легкое волнение, эту надежду на что-то необычное.

Он представлял себе, как они будут идти по заснеженным тропам, как будут слушать рассказы гидов, как будут стоять на том самом перевале, где произошла трагедия.

Он хотел почувствовать атмосферу того места, попытаться понять, что же там случилось.

Возможно, им покажут фотографии, возможно, расскажут новые факты, которые не были известны широкой публике.

А может быть, им даже разрешат пройти по маршруту группы Дятлова, чтобы хоть немного приблизиться к разгадке.

***

Морозный воздух Ивделя, пропитанный запахом хвои и легкой горечью дыма из печных труб, встретил их, как только двери автобуса с шипением распахнулись.

Середина января.

Солнце, низкое и бледное, едва пробивалось сквозь плотную пелену облаков, окрашивая заснеженные улицы в оттенки серого и синего.

Автобус, видавший виды, но все еще надежный, привез группу школьников и их сопровождающего в этот небольшой уральский город, ставший лишь перевалочным пунктом на пути к их истинной цели – горе Холатчахль.

Глэм, высокий, широкоплечий мужчина с усталыми, но внимательными глазами, вышел из автобуса первым.

Он огляделся, оценивая обстановку, и тут же почувствовал на себе взгляды своих сыновей.

Ди, старший, уже стоял рядом сложил рука за спиной и слегка улыбаясь, оглядывался.

Хэви, младший, с копной рыжик волос, похожий на миниатюрную копию своей мамы, стоял рядом, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

—Так, ребята, слушайте внимательно. – начал Глэм, его голос звучал спокойно, но с ноткой авторитета. —Мы в Ивделе. Через несколько часов у нас поезд до последнего населённого пункта, а оттуда уже прямиком на Холатчахль.

Пока у нас есть время, я проведу вам небольшую экскурсию по городу. Постарайтесь не отставать и слушать, что я говорю.

Но его слова, казалось, пролетели мимо ушей большинства учеников.

Они уже высыпали из автобуса, словно стайка воробьев, разлетающихся в разные стороны.

Лиф уже фотографировала местные красоты на свой телефон.

Диана, с яркими розовыми волосами , с интересом рассматривала витрины местного магазина, явно ища что-то необычное.

Вильгельм, всегда немного отстраненный, задумчиво смотрел на проезжающие машины, словно пытаясь понять их устройство.

Джек уже успел завести разговор с местным мальчишкой, показывая ему какую-то игру на телефоне .

Яр, спокойный и рассудительный, шел рядом с Мишей, который, как всегда, что-то тихонько напевал себе под нос.

Глэм вздохнул.

Он знал, что уговорить их сосредоточиться на истории Ивделя будет непросто.

Их мысли уже были там, на вершине Холатчахля, среди загадочных камней и бескрайних просторов.

—Ну что ж, – проговорил он, обращаясь к своим сыновьям, которые, к его удивлению, все же слушали. —Ди, Хэви, вы со мной. Остальные, держитесь вместе и не теряйтесь!

Он повел их по главной улице.

Ивдель встретил их уютной атмосферой провинциального города. Глэм рассказывал о местных достопримечательностях, о истории города, о том, как он связанс освоением Урала и Сибири.

Он указывал на памятник основателям города, рассказывал о промышленных предприятиях, которые когда-то кормили этот край.

Но его слова тонули в общем гуле детских голосов, в их смехе и перешептываниях.

Ди, прислушиваясь к отцу лишь наполовину, все же успевал замечать детали.

Он видел, как солнце играет на крышах домов, как тени удлиняются, предвещая вечер.

Его взгляд цеплялся за старые вывески, за облупившиеся фасады, за редкие клумбы с яркими цветами.

Он представлял, как эти улицы выглядели сто лет назад, когда здесь, возможно, еще не было машин, а по мостовой стучали копыта лошадей.

Хэви же был более непосредственным.

Он тыкал пальцем в проезжающий трамвай, восхищенно ахал, когда видел стайку воробьев, слетающихся на крошки хлеба.

Его внимание было рассеяно, но он впитывал атмосферу города, как губка, пусть и не осознавая этого до конца.

Лиф, увлеченная своими фотографическим исследованием, то и дело отставала, чтобы поймать удачный кадр.

Она снимал все: от замысловатых узоров на старых заборах до смешных вывесок на магазинах.

Для неё Ивдель был не просто остановкой, а целым миром, полным визуальных открытий.

Диана, с ее природным любопытством, пыталась заглянуть в каждый двор, в каждое окно.

Она представляла, какие истории хранят эти дома, какие люди живут за этими стенами.

Ее взгляд был полон мечтательности, и она, казалось, видела в Ивделе нечто большее, чем просто набор зданий.

Вильгельм, как всегда, погруженный в свои мысли, шел чуть позади.

Он наблюдал за тем, как люди двигаются, как они взаимодействуют. Его интересовала не столько история города, сколько его нынешняя жизнь, его ритм. Он мог часами наблюдать за прохожими, пытаясь понять их мотивы.

Джек, не упуская ни одной возможности для общения, уже успел подружиться с несколькими местными ребятами.

Он обменивался с ними историями, показывал им свои игры на телефоне, и казалось, что он уже забыл о предстоящей поездке. Для него каждый новый человек был источником информации и развлечения.

Яр и Миша, держась вместе, шли в своем темпе.

Яр, с его спокойным нравом, иногда комментировал что-то, что видел, но в основном позволял Мише наслаждаться музыкой, которую тот тихонько напевал.

Миша же, казалось, находил мелодии во всем: в шуме ветра, в скрипе автобуса, в голосах людей.

Глэм, видя, что его слова не достигают цели, решил сменить тактику. Он остановился у небольшой площади, где стоял старый фонтан.

—Вот здесь, ребята, – сказал он, его голос стал чуть громче, чтобы привлечь внимание. —Это сердце Ивделя . Здесь собирались люди, чтобы отдохнуть, поговорить. Представьте, как раньше здесь было шумно и весело.

Он показал на старое здание с колоннами.

–Это бывший дом купца. Говорят, он был очень богат и любил принимать гостей. А теперь давайте посмотрим на этот памятник.

Он подошел к монументу, изображавшему рабочего с молотом.

—Этот памятник посвящен людям, которые строили этот город, которые добывали здесь руду. Это их труд сделал Серов таким, какой он есть.

Некоторые из ребят, наконец, обратили на него внимание. Диана подошла ближе, чтобы рассмотреть детали памятника.

Яр кивнул, как бы соглашаясь с важностью труда. Даже Джек на мгновение отвлекся от своих новых друзей.

Но большинство все еще были погружены в свои мысли. Их взгляды были устремлены вдаль, туда, где, как им казалось, начиналось настоящее приключение.

Холатчахль манил их своей загадочностью, своей дикой природой, своей историей, которая, как они чувствовали, была куда более захватывающей, чем история этого небольшого уральского города.

Глэм, видя это, улыбнулся.

Он понимал их. Сам он тоже когда-то был таким же, полным жажды открытий, жажды неизведанного.

Он знал, что Холатчахль – это не просто точка на карте, это место силы, место, где оживают легенды, где природа говорит на своем, особом языке.

И он, как отец и как человек, который уже не раз ступал по этой земле, чувствовал ответственность за то, чтобы его сыновья и их друзья не просто увидели гору, но и почувствовали ее, поняли ее.

—Ладно,– сказал он, обращаясь уже ко всем, кто мог его услышать. —Я вижу, что ваши мысли уже далеко. И это хорошо. Но помните, что даже в самом коротком путешествии есть свои моменты, которые стоит запомнить. Ивдель – это тоже часть вашего пути. Это место, где вы сделали передышку перед большим приключением.

И, возможно, когда-нибудь вы будете вспоминать этот пыльный город, эти старые дома, этот закат, и понимать, что это тоже было важно.

Он посмотрел на своих сыновей. Ди, казалось, задумался над его словами, его взгляд стал более осмысленным.

Хэви, хоть и продолжал вертеться, но уже не так активно, словно прислушивался к отцу.

—А теперь, – продолжил Глэм, – нам пора идти к автобусу. Он ждать не будет. И помните, что на Холатчахле нам предстоит много ходить, много исследовать.

Так что постарайтесь набраться сил. И, пожалуйста, держитесь вместе. Я не хочу никого потерять в этом городе.

Он повел их дальше, к автобусному вокзалу.

Дети, хоть и не полностью прониклись экскурсией, все же стали более послушными, чувствуя, что время подходит к концу.

Они шли, переговариваясь, смеясь, но теперь в их голосах уже слышалось предвкушение.

Предвкушение автобуса, предвкушение дороги и конечно же, предвкушение Холатчахля.

Глэм шел впереди, его взгляд скользил по лицам учеников, по своим сыновьям.

Он видел их волнение, их нетерпение.

И он знал, что, несмотря на их рассеянность, они впитывают в себя этот момент, эту атмосферу.

Ивделевский привал, пусть и не такой интересный, как сама гора, был важной частью их путешествия.

Это был момент перехода, момент, когда реальность провинциального города уступала место мечтам о дикой природе и тайнах, которые ждали их впереди.

Он надеялся, что они смогут найти баланс между любопытством к окружающему миру и вниманием к тому, что важно для их безопасности и общего опыта.

И он, как их проводник, был готов помочь им в этом.

Глава 2

Автобус медленно катился по заснеженной дороге, ведущей из Ивделя в посёлок Вижай.

За окном простирались бескрайние снежные просторы, укутанные в мягкий белый покров середины января.

Хрустальный воздух и морозный ветер создавали особую атмосферу — голубую и кристально чистую, словно сама природа готовилась к чему-то важному.

Глэм, сидевший у окна напротив, изредка оглядывался на ребят.

В их глазах он замечал нарастающий азарт и нетерпение — желание поскорее оказаться на горе Холатчахль, почувствовать холодный ветер и прикоснуться к вершинам, которые манили их словно магнит.

Его сердце наполнялось теплом — он знал, что это путешествие станет для них чем-то особенным.

Ди, старший сын Глэма, сидел у окна, погружённый в созерцание снежных пейзажей.

Его взгляд то и дело скользил к младшему брату Хэви, который оживлённо общался с Лиф — девушкой, чья улыбка была такой же нежной и искренней, как зимнее солнце.

Лиф иногда спрашивала Ди что-то тихо, и он отвечал ей с лёгкой улыбкой, словно между ними возникал невидимый мост понимания.

Диана сидела в наушниках и что-то усердно рисовала в блокноте, иногда смотря в окно и продолжая своё занятие.

Миша и Яр слушали музыку, иногда снимая наушники, чтобы обсудить что-то важное, а Вильгельм, погружённый в книгу, казался отрешённым от всего мира.

Миша с Батоном уже успели задремать, убаюканные монотонным гулом двигателя и мягким покачиванием автобуса.

***

Время шло, и вот, наконец, автобус въехал в посёлок Вижай.

Небольшие деревянные домики, покрытые снегом, выглядели уютно и приветливо.

Местные жители, одетые в тёплые шубы и меховые шапки, приветливо махали рукой.

Гид, высокий мужчина с добрыми глазами и крепким голосом, встретил группу у выхода из автобуса.

— Добро пожаловать в Вижай, — сказал он, — сейчас у вас будет время отдохнуть и прогуляться по окрестностям, а потом мы отправимся на гору Холатчахль.

Ребята с радостью разошлись по посёлку.

Ди и Лиф пошли к небольшому озеру, где тихо скользили по льду редкие птицы.

Они говорили о мечтах и планах, наслаждаясь тихой красотой зимнего утра.

Миша с Яром направились к старой деревянной беседке у края леса, где обсуждали музыку и предстоящие приключения, время от времени смеясь и подшучивая друг над другом.

Батон, проснувшись, решил прогуляться по центральной улице, заглядывая в маленькие лавки и рассматривая сувениры, а Хэви увязался за Лиф с Ди, рассказывая им забавные истории из своей жизни.

Диана решила провести время в номере, придаставленный фирмой и поспешно удалилась с улицы. Вильгельм последовал примеру девушки и тоже пошёл в номер.

***

Воздух был хрустально чист и свеж, наполненный ароматом хвои и легким морозным дыханием.

Ди и Лиф, закутанные в теплые шарфы и пальто, шли по узкой тропинке, ведущей к озеру.

Под их ногами тихо поскрипывал снег, создавая мелодию, созвучную их спокойному настроению.

Озеро предстало перед ними во всей своей зимней красе.

Его поверхность, затянутая тонким, прозрачным льдом, отражала бледное зимнее небо, словно огромное зеркало. Редкие птицы, словно живые жемчужины, скользили по льду, оставляя за собой едва заметные следы.

Их движения были грациозны и бесшумны, словно танец на невидимой сцене.

Ди, с его обычно сдержанным выражением лица, сегодня казался расслабленным.

Его глаза, обычно скрытые за прядями темных волос, светились мягким, задумчивым светом, когда он смотрел на Лиф.

А Лиф, с ее улыбкой и нежным взглядом, была такой же теплой, как и солнце.

Они остановились у кромки озера, вдыхая морозный воздух.

Слова не были нужны, чтобы передать то, что они чувствовали.

Тишина говорила за них, наполненная невысказанными мыслями и легким, едва уловимым романтическим флером.

— Знаешь, Лиф, — начал Ди, его голос был низким и мягким, — иногда мне кажется, что в такие моменты время останавливается. Будто весь мир замирает, чтобы мы могли просто быть… здесь.

Лиф кивнула, ее глаза сияли.

— Да, Ди. Это как будто мы входим в другую реальность, где нет суеты, только красота и покой.

Они говорили о своих мечтах, о планах на будущее, о том, как они видят себя через несколько лет.

Ди рассказывал о своих амбициях, о желании создавать что-то по-настоящему значимое. Лиф делилась своими идеями о новых проектах, о стремлении к творчеству и самовыражению.

Их голоса переплетались, создавая гармонию, которая была так же прекрасна, как и окружающий их пейзаж.

В этот момент, когда Ди собирался сказать что-то особенно важное, что-то, что витало в воздухе между ними, раздался громкий, жизнерадостный голос:

— А как тебе, Ди, вот эта история! Я тут недавно…

Хэви, словно вихрь, выскочил из-за деревьев, его рыжие волосы развевались на ветру, а глаза горели озорным огнем.

Он тут же увязался за ними, не замечая, что прервал их уединенный момент.

Хэви начал с энтузиазмом рассказывать какую-то забавную историю из своей жизни, размахивая руками и смеясь.

Ди глубоко вздохнул.

Его брови слегка нахмурились, и он бросил на младшего брата быстрый, но выразительный взгляд. В этом взгляде читалось легкое раздражение, смешанное с неизбежной братской любовью.

Он хотел сказать что-то, но потом передумал. Хэви, как всегда, был полон энергии и неиссякаемого оптимизма, и остановить его было почти невозможно.

Лиф, заметив напряжение Ди, мягко улыбнулась.

Она знала, как сильно Ди ценит их уединенные моменты, и как сильно он любит своего младшего брата, несмотря на все его выходки.

***

Миша и Яр, окутанные легким морозным воздухом, направились к старой деревянной беседке. Она стояла на самом краю леса, словно забытая временем, ее резные перила и покосившаяся крыша хранили отголоски бесчисленных разговоров и смеха. Деревья вокруг, припорошенные первым снегом, казались сказочными великанами, а их ветви, усыпанные искрящимися кристаллами, тихо шелестели под легким дуновением ветра.

Усевшись на обветшалую скамью, они погрузились в мир музыки, обсуждая новые треки, предстоящие концерты и свои собственные творческие планы.

Их голоса, то серьезные, то полные юношеского задора, переплетались с шорохом листвы и далеким карканьем ворон.

Время от времени, один из них отпускал колкую шутку, и тогда беседка наполнялась звонким смехом, эхом разносившимся по засыпающему лесу.

— Миша, а ты знал, что… — начал Яр, но его слова потонули в очередном приступе смеха, вызванном нелепой гримасой Миши.

—Блин, Идиот! - сквозь смех произнес шатен и толкнул друга в плечо, на что Миша рассмеялся ещё громче.

***

Тем временем, Диана, уставшая от прохладного воздуха и шумной компании, решила провести остаток дня в номере, предоставленном фирмой.

С легким вздохом облегчения она поспешно удалилась с улицы, предвкушая тишину и покой.

Войдя в свой номер, Диана замерла, пораженная его красотой.

Просторная комната, оформленная в теплых тонах, была залита мягким светом, проникающим сквозь большое окно.

Стены украшали изящные картины, а на полу лежал пушистый ковер, по которому так приятно было ступать босыми ногами. Но больше всего ее привлек вид из окна.

Заснеженные холмы гор, укутанные в белое покрывало, величественно возвышались над лесом, а солнце раскрашивало их вершины в золотистые и багровые оттенки.

Сев на мягкую кровать, Диана достала свой блокнот и карандаши.

Ее пальцы, привыкшие к тонким линиям и нежным штрихам, принялись за работу, перенося на бумагу этот завораживающий пейзаж.

Каждый мазок, каждая тень отражали ее внутренний мир, ее восхищение красотой природы.

***

Вильгельм, заметив, как Диана удалилась, решил последовать ее примеру и тоже направился в свой номер.

Он был таким же просторным и уютным, как и у Дианы, но Вильгельм, человек действия, не мог долго сидеть на месте.

Осмотревшись, разложив свои вещи, он почувствовал непреодолимое желание снова выйти на улицу.

Открыв дверь, он вдохнул полной грудью.

Морозный воздух, чистый и свежий, обдал его лицо, проникая в легкие и наполняя их бодрость.

Он почувствовал прилив энергии, желание двигаться, исследовать.

Недолго думая, Вильгельм направился в сторону леса, туда, где уже сгущались сумерки, обещая новые открытия и приключения.

Его шаги, уверенные и размеренные, оставляли четкие следы на свежем снегу, а впереди, сквозь темнеющие деревья, пробивались лучи солнца, указывая путь.

***

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в нежные розовые и сиреневые оттенки.

Все постепенно собирались в уютном зале местного отеля, где тепло от камина и аромат свежего чая создавали атмосферу уюта и спокойствия.

Однако, когда Глэм оглянулся, он заметил, что Вильгельма нет среди собравшихся.

— Я видел, как он уходил один, — тихо сказал один из ребят. — Сказал, что хочет немного пройтись и подумать.

Глэм почувствовал, как сердце сжалось от тревоги. Ответственность за детей лежала на нём, и мысль о том, что кто-то из них может оказаться в опасности, не давала покоя. Он быстро накинул куртку и вышел на улицу, чтобы найти Вильгельма.

К счастью, спустя несколько минут, Вильгельм появился на пороге отеля, но с хромающей походкой и бледным лицом.

— Я просто шёл по трапе.. Даже не в лесу... — голос Вила дрожал, слова прерывались, а Глэм, стоявший рядом, ощутил, как холод тревоги сковывает сердце.

—Прости меня, Вильгельм.. Я не должен был так безалаберно относиться к вам .. Надо было следить за вами, а не отпускать...

Взгляд Глэма метнулся к гиду, который подошёл к ним, и тот спокойно положил руку на плечо блондина , словно пытаясь передать уверенность, которой сам едва владел.

— Не переживайте, — сказал гид ровным, но твёрдым голосом. — Такое может случиться с каждым. Мы оставим Вила здесь, на базе, и дождёмся его родителей. А вы продолжите путь. Я останусь с ним.

Глэм стоял, словно парализованный, ощущая тяжесть выбора, который нависал над ним, как тёмная туча.

Оставить друга одного — значит обречь его на страдания и одиночество, но вести группу дальше, рискуя всем, — значит предать ответственность.

Внутри всё сжималось от страха и сомнений, но слова гида о безопасности этих мест и постоянной связи по рации хоть немного ослабили узлы тревоги.

— Хорошо, — выдохнул Глэм, словно освобождая себя от невидимых оков. — Мы не можем оставить Виля одного, но и рисковать всей группой тоже нельзя. Значит, так и сделаем.

***

Ночь отступила, уступая место ясному морозному утру.

Солнечные лучи пробивались сквозь редкие облака, но холод не сдавался — он проникал в каждую щель, в каждую мысль.

Глэм и гид помогли Вилу устроиться в тёплом уголке базы, укрыв его пледом, подавая горячий чай и лекарства.

В глазах парня читалась благодарность, но и страх — страх быть покинутым, страх боли и неизвестности.

Родители Виля уже были в пути, но часы тянулись мучительно медленно.

Глэм собрал ребят у входа, проверяя снаряжение, словно пытаясь найти в этом ритуале хоть каплю уверенности. Лыжи, рации, карты, провизия — всё должно было быть на месте.

Его пальцы дрожали, когда он затягивал ремни рюкзака, а в голове крутились вопросы:

—" А что, если что-то пойдёт не так? А если связь прервётся? А если лес окажется опаснее, чем думает гид?"

Но он заставил себя сделать глубокий вдох и шагнуть вперёд.

***

Группа двинулась в путь, и лес встретил их густым молчанием.

Ветви деревьев, обледеневшие и хрупкие, скрипели под порывами ветра, будто шептали предупреждения.

Снег под ногами хрустел, но звук казался слишком громким, слишком чужеродным в этой бесконечной тишине. Ребята шли плотнее, почти прижавшись друг к другу, как будто боясь, что лес может их разлучить.

Глэм шёл впереди, вглядываясь в карту, но его мысли то и дело возвращались к Вильгельму.

—" С ним всё будет хорошо. Родители скоро приедут. Гид останется с ним."

Он повторял это про себя, как мантру, но тревога не уходила.

Время от времени он нажимал кнопку рации, проверяя связь, и в ответ слышал ровный голос гида:

—«Всё в порядке. Вил в безопасности. Двигайтесь дальше.»

Но лес не давал покоя.

Чем дальше они уходили от базы, тем гуще становились деревья, тем темнее — тени.

Солнце, казавшееся таким ярким утром, теперь скрывалось за кронами, и свет просачивался лишь тонкими лучами, не в силах прогнать холод. Ветви, покрытые инеем, напоминали острые когти, готовые схватить за плечо и утащить в глубину.

— Вы слышали.. ? — вдруг прошептал Ди, останавливаясь.

Все замерли. В тишине действительно что-то скрипнуло — не ветка, не снег, а что-то другое.

Что-то, что не должно было быть здесь.

— Это просто ветер, — сказал Глэм, но его голос звучал неуверенно.

— Или зверь, — добавил Хэви, приседая, чтобы рассмотреть следы на снегу.

Следы были свежими. Крупные, глубокие, ведущие прямо к их тропе.

— Гид сказал, что здесь нет опасных животных, — напомнил Батон, но в его голосе сквозило сомнение.

Глэм снова нажал на рацию.

— Мы слышали что-то в лесу. Следы. Крупные.

На этот раз ответ задержался.

— Возможно, лось. Или кабан. Но если вы нервничаете, лучше вернуться.

Глэм стиснул зубы. Вернуться — значит признать, что они не справляются.

Но он должен был перебороть неуверенность и пойти дальше.

Не быть слабым в глазах других детей и своих собственных.

— Мы продолжаем, — сказал он наконец.

Но лес уже не казался таким безобидным.

Каждый шорох, каждый скрип ветвей заставлял их вздрагивать.

Даже разговоры стихли, и теперь они шли молча, лишь изредка обмениваясь взглядами.

А потом — крик.

Не человеческий. Не животный. Что-то между ними.

Глэм резко обернулся, но в темноте между деревьев ничего не было видно.

Только снег, только тени.

— Что это было? — прошептал Яр.

— Не знаю, — ответил Глэм, но его голос дрожал.

Рация снова зашипела.

— Вы в порядке?

— Да, — ответил Глэм, но это была ложь.

Они не были в порядке. И лес это знал.

Группа стояла в растерянности, словно парализованная страхом, который медленно, но неумолимо заползал в их сердца.

Желание идти дальше угасало с каждой минутой, но остановиться означало сдаться.

Диана и Лиф прижались ближе к парням, их глаза были широко раскрыты от ужаса, но больше ничего не было слышно.

Только холод, только тьма, только безжалостное ожидание.

***

Они шли целый день, и когда сумерки начали сгущаться, Глэм вывел их к старому домику лесника.

Заброшенный, полуразрушенный, он стоял среди деревьев, словно забытый миром и временем.

Внутри было холодно и пусто. Запах сырости и гнили проникал в каждую щель. Но это было лучше, чем темнота снаружи.

После нескольких минут молчаливых обсуждений они решили остаться на ночь.

—Утром мы продолжим путь. А пока что доставай те свои спальники..

Скамандовал Глэм и сел на одну из скамеек у стены. Девочки, уже отошедшие от ужаса, по немногу стали приводить домик в порядок и разлажили еду.

Несколько ребят успели дико проголодаться и ужин был как никогда кстати.

Ночь обещала быть долгой, и лес уже начал шептать свои древние, страшные сказания.

В темноте, за окнами, что-то двигалось. Что-то, что не принадлежало этому миру. И оно ждало.

Глава 3

Утренний свет, пробивающийся сквозь пыльные, затянутые паутиной окна, казался незваным гостем в этом забытом богом месте.

Глэм, разлепив веки, ощутил под спиной жесткие, холодные доски пола.

Вчерашний вечер, еще недавно казавшийся кошмаром, теперь тускнел, словно выцветшая фотография.

Усталость, накопившаяся за долгую дорогу, смешивалась с остатками страха, создавая странное, гнетущее ощущение. Может, все было лишь игрой воображения, порожденной измотанностью?

—Ну что, кто-нибудь встал? – хриплый голос Глэма прорезал тишину.

В ответ раздалось сонное ворчание.

Ребята, один за другим, начали подниматься, разминая затекшие конечности.

Заброшенный дом охотника, с его скрипучими половицами и запахом сырости, казался теперь просто неудобным приютом, а не местом из ночных кошмаров.

—Быстро завтракаем и уходим отсюда, – скомандовал Глэм, пытаясь придать голосу бодрости, которой не чувствовал.

Скудный завтрак из остатков провизии прошел в молчании, нарушаемом лишь звуками жевания и шуршанием упаковочных материалов.

Каждый старался поскорее собрать свои вещи, словно дом мог в любой момент обрушиться или выпустить на них своих призрачных обитателей.

Когда они наконец выбрались наружу, снежный лес встретил их совсем другим лицом.

***

Солнце, пробиваясь сквозь пушистые шапки деревьев, превращало снег в россыпь бриллиантов.

Лес снова казался добрым, сказочным, словно вчерашние события были лишь дурным сном.

Ди и Лиф, как всегда, шли рядом, их тихие голоса сплетались в негромкий разговор.

Они старались не касаться вчерашнего, словно боясь спугнуть хрупкое равновесие, которое им удалось восстановить.

—Ты как, Лиф? Хорошо спала? – спросил Ди, его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась легкая тревога.

Лиф кивнула, прижимаясь к его плечу.

—Да, Ди. Просто… немного странно было. Этот дом и те звуки в лесу.. Хочешь не хочешь, а всё равно вспоминаешь..

—Я понимаю, – тихо ответил Ди, его рука нашла руку Лиф. - Но теперь мы снова в пути. Все позади.

Хэви, как обычно, шел рядом, то и дело вклиниваясь в их разговор.

—Да ладно вам, ребята ! Что там было такого страшного? Обычный старый дом. А касаемо леса.. Ну может это просто птица?

—Ага, птицы. Которые кричат как люди или хуже?– скептически подняла бровь Лиф.

—Ну, может, ветер так завывал. – не сдавался Хэви. —Или нам просто показалось. Устали же

Миша, Яр и Джек шли чуть впереди, их смех и крики нарушали утреннюю тишину.

Липкий снег был идеален для снежков, и они с азартом запускали их друг в друга и иногда стараясь попасть в кого-нибудь из ребят.

—Эй, Джек, ты промазал!– крикнул Миша, уворачиваясь от летящего снежка.

—Это потому, что ты слишком быстро бежишь, Миша!– парировал Джек, бросая новый снаряд.

Батон, погруженный в свои мысли, шел чуть в стороне, стараясь не обращать внимания на шум, поднятый троицей парней.

Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он искал ответы на вопросы, которые не мог сформулировать.

Диана шла позади всех, ее молчание было почти осязаемым.

Она наблюдала за происходящим, ее взгляд то и дело останавливался на Ди и Лиф.

Легкая ярость и недовольство читались в ее глазах,а мысли уносили ее в мир, где Лиф просто не существовало.

Где она, Диана, шла бы рядом с Ди, их руки случайно соприкасались, а их голоса сливались в единую мелодию.

—Как же хорошо было бы… – прошептала она себе под нос, и этот шепот растворился в хрусте снега под ногами.

Внезапно, Яр, прицелившись, запустил снежок прямо в спину Батона.

Тот вздрогнул, вынырнув из своих размышлений, и обернулся с легким раздражением.

—Эй, вы там, поаккуратнее!– буркнул он, отряхивая снег с куртки.

—Ой, Батон, прости! – рассмеялся Яр. —Мы не специально!

—Конечно, не специально, – проворчал Батон, но в его голосе уже не было прежнего раздражения. Он даже позволил себе легкую улыбку.

Глэм, шедший впереди, обернулся, чтобы убедиться, что все в порядке.

Его взгляд задержался на Диане, заметив ее отстраненность.

—Диана, ты в порядке?– спросил он, его голос был полон заботы.

Диана вздрогнула, словно ее поймали на месте преступления.

—Да, всё хорошо. Просто… думаю о вчерашнем.

—Я тоже, – признался мужчина. —Но, знаешь, иногда лучше не зацикливаться. Мы в порядке и это главное

Он снова повернулся вперед, и Диана снова погрузилась в свои мысли.

Она видела, как Ди и Лиф смеются над какой-то шуткой Хэви, и ее сердце сжалось от зависти.

—Почему она? Почему не я? – вопрошала она, ее взгляд становился все более мрачным.

Лес продолжал сиять, но для Дианы его красота была омрачена ее собственными чувствами.

Каждый шаг отдалял ее от Ди, и каждый шаг приближал ее к пропасти одиночества, которую она сама себе вырыла. Она мечтала о другом мире, где ее желания были бы реальностью, но пока что ей оставалось лишь наблюдать со стороны, как ее мечты разбиваются о суровую действительность.

***

Шел третий час пути.

Холодный ветер пронизывал до костей, заставляя каждый вдох превращаться в ледяную боль.

Снег под ногами хрустел, словно предупреждая о чем-то зловещем, а тени деревьев казались живыми, медленно приближаясь, чтобы поглотить путников.

Глэм остановился, тяжело дыша, и, оглядев усталых спутников, наконец произнёс:

— Давайте перекусим и немного отдохнём, а потом продолжим путь.

Ребята кивнули и растелив несколько пледов на холодном снегу, сели.

Тишина вокруг была гнетущей, словно лес затаил дыхание, наблюдая за ними.

Глэм отошёл чуть ближе к темному лесу, пытаясь включить рацию.

Из динамика раздалось противное шипение, но ответа не было. Сердце мужчины сжалось от тревоги.

— Пап? Всё в порядке? — голос Ди прорезал мрачное молчание.

Из-за кустов вышел старший сын и подошёл к отцу. Следом за ним появился младший, Хэви, с испуганным взглядом.

— Пап?? Всё хорошо? — спросил он, голос дрожал.

— Да, мальчики, просто... рация не работает, и мы уже очень долго идём... Немного волнуюсь, — ответил Глэм, пытаясь скрыть тревогу.

Хэви подошёл ближе и обнял отца, пытаясь передать уверенность. Блондин улыбнулся в ответ, но взгляд его оставался напряжённым.

Ди остался в стороне, задумчиво глядя в темнеющий лес.

— Рация нужна, чтобы поддерживать связь там, где её нет, — пробормотал он. — Но странно, что сейчас она молчит... Мы уже прошли немало, наверное, скоро придём к месту.

— Да! — подхватил Хэви, но добавил тихо: — Главное, чтобы не пришлось ещё раз ночевать здесь...

— Пф, а что так? — с ухмылкой спросил Ди. — Сам же говорил, что бояться тут нечего.

— Я и не боюсь! Просто не хочу ночевать в лесу...

Глэм хлопнул парней по плечу, пытаясь вернуть их к реальности.

— Ладно вам. Давайте вернёмся к остальным...

Швагенвагенсы вышли из леса и вернулись на плед.

Лиф, слегка обеспокоенная долгим отсутствием друзей, тихо спросила Ди:

— Ди? У вас всё в порядке?

—

— Да, — ответил он, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал на самом деле. — Просто отец немного волнуется.

Лиф кивнула, но её глаза не могли скрыть тревогу. Вокруг сгущалась тьма, и холод становился невыносимым. Ветер усилился, пронзая одежду и заставляя деревья скрипеть, словно предупреждая о надвигающейся беде. Тени в лесу казались всё более зловещими, словно кто-то или что-то наблюдало за ними из глубины чащи.

Глэм быстро собрал вещи, пытаясь ускорить привал. Его пальцы дрожали, хотя он и не хотел показывать это сыновьям. Рация всё так же молчала, и это молчание казалось громче любого шума. В голове мужчины роились мысли о том, что связь могла быть нарушена не случайно.

— Нам нужно идти дальше, — сказал он, голос стал твёрже. — Чем дольше мы здесь, тем хуже.

Ди и Хэви встали, оглядываясь на лес. В их глазах читался страх, который они старались скрыть.

Снег, словно саван, укрывал землю, а морозный воздух щипал кожу, заставляя тело инстинктивно искать тепла.

Миша и Яр, словно тени, скользнули следом за братьями, стряхивая с пледов ледяную крошку.

Джек, с лицом, искаженным сосредоточенностью, собирал скудные припасы, а Батон, с обреченным видом, готовился погасить догорающий костер.

Лиф, собрав свои немногочисленные вещи, подошла к Ди. Ее объятия были не просто жестом, а отчаянной попыткой вырвать у холода хоть каплю тепла, хоть мимолетное ощущение жизни.

Щеки Ди вспыхнули, но он быстро взял себя в руки и ответил на объятие, чувствуя, как хрупкое тело девушки прижимается к нему.

Хэви, стоявший неподалеку, наблюдал за этой сценой с едва заметной улыбкой.

Диана, стоявшая чуть поодаль, сжала кулаки так, что костяшки пальцев побелели, превратившись в острые кости.

Внутри нее клокотала ярость, смешанная с отчаянием.

— Нет… Ну это же уже слишком!! — пронеслось в ее голове, как предсмертный крик.

Решимость, холодная и острая, пронзила ее.

Она подошла к Ди и, не спрашивая разрешения, обняла его с другой стороны.

План был прост и отчаян: он не сможет отвергнуть ее, и она хоть на мгновение почувствует себя рядом с ним.

Но реальность оказалась жестокой.

Ди обернулся, его лицо выражало искреннее недоумение.

— Диан? Тебе чего? — спросил он тихим, почти испуганным голосом.

— Холодно, Ди… А ты тут почти самый тёплый… Как солнышко… — прошептала она, прижимаясь к его плечу.

Но Ди отстранился, сделав несколько шагов назад.

— Дишь, ты чего?.. — с невинным выражением лица спросила Диана, делая шаг к нему.

— Диана, отойди от меня, пожалуйста. Мне не приятно.

— Ну Лиф же ты к себе подпустил, — с легким раздражением бросила она, бросив злобный взгляд на Лиф.

Брюнетка стояла в шоке, наблюдая за этой сценой, словно за представлением из преисподней.

— Диан, я всё понимаю, но… Можно было подойти и спросить для начала, а не лезть вот так вот, — мягко сказала Лиф, но Диана фыркнула, скрестив руки на груди.

— Я бы и спросила, если бы ты не липла постоянно к Ди! Надоела уже!

Лиф вздрогнула от резкости ее слов, но Ди тут же отреагировал. Он подошел к Лиф и обнял ее, прижимая к себе.

— Диана, прекрати! Что на тебя нашло? Мне кажется, или это бесит только тебя? — Он обвел остальных вопросительным взглядом.

— Лично мне вообще фиолетово, — флегматично сказал Дек, поправляя лямку портфеля. — Кто к кому лезет… Мне пофигу.

— А я вообще ничего такого не заметил, — пожал плечами Батон. — Идут они и мило общаются, чего не так-то?

— Диан, отвали от них и пойдёмте дальше, —сказал Миша, бросив взгляд на Глэма. — Мы готовы!

Блондин, до этого возившийся с рацией, поднял голову, кивнул и убрал ее в рюкзак.

Накинув его на плечи, мужчина двинулся вперед, и вся группа, словно вереница теней, потянулась за ним.

Впереди шли Ди, Хэви и Лиф.

Девушка иногда оглядывалась на Диану, словно проверяя, не превратилась ли та в преследующий призрак, а затем поворачивалась к Ди, что-то шепча ему. В этот раз Хэви не вмешивался в их разговор, его молчание было тяжелым и зловещим.

Яр, Миша и Джек шли следом, их редкие смешки и подколки звучали неестественно громко в наступающей тишине.

Батон замыкал их, его взгляд скользил по окружающему лесу, словно он искал что-то, что могло бы объяснить происходящее.

Стемнело уже прилично, но обзор пока еще не был полностью поглощен тьмой.

Замыкала цепь Диана.

Она шла, опустив голову, ее взгляд был прикован к собственным ногам, словно она искала ответы в снежной пыли.

Мысли, словно рой разъяренных пчел, кружились в ее голове, забитые всей этой ситуацией. Резкий отказ Ди, полное отсутствие поддержки от остальных.

Не то чтобы она на нее рассчитывала, но все же… Обида и злость, словно ядовитые змеи, свились в ее душе, готовясь к броску.

***

Ночь полноценно вошла в свои права, окутав все вокруг непроглядной стеной.

Когда было светло, группа уже видела впереди гору Холатчахль и небольшие пристройки к ней, словно призрачные силуэты на горизонте.

До пункта назначения оставалось не так уж и много, но когда ночь скрыла весь обзор, делать было нечего.

Идти дальше и возможно заблудиться в этой ледяной пустыне было самым ужасным вариантом. Глэм принял решение, его голос звучал глухо в наступившей тишине:

— Что ж… Как мы видели ранее, нам осталось совсем немного до места. Так что предлагаю последний раз заночевать в лесу и днём уже дойти… — Развернувшись, он снял рюкзак и стал доставать палатку, тихо, почти про себя, бормоча: — Надеюсь, назад нас уже отвезут хоть на чем-то… Если же нас опять заставят идти пешком, я в суд на них подам… Это как минимум безответственно и небезопасно…

Остальные ребята в это время тоже стали доставать свои палатки, их движения были механическими, словно они выполняли ритуал.

На группу из девяти людей у них было четыре палатки, и путем логических размышлений, продиктованных усталостью и холодом, было принято решение:

Первая палатка для Глэма, Ди и Хэви. Вторая для Миши, Джека. Третья для Батона и Яра, а последняя для девочек.

Хоть Ди эта затея не очень нравилась из-за недавнего конфликта, но выбора не было.

Разведя заново костер, чьи языки пламени казались единственными живыми существами в этой мертвой тишине, и оставив на время Яра следить за ним, все разошлись по палатками.

***

Ночь была глубокой, и только тихий треск огня разбавлял тишину, которая давила на уши, словно вата.

Яр продолжал сидеть около костра, его веки тяжелели, и он уже задремал, когда его заставили вздрогнуть тихие, едва слышные шаги по снегу.

Парень вздрогнул и поднялся на ноги, его сердце забилось чаще.

— Кто тут? — шепотом спросил он, оглядываясь по сторонам, его взгляд метался в темноте.

Около палаток он увидел чей-то силуэт, который что-то доставал из одной сумки.

Тень была неясной, зыбкой, словно сотканной из самой ночи.

— Эй, кто Вы!? — уже громче спросил Яр, делая несколько шагов к силуэту, его рука рефлекторно сжала ножик в кармане куртки. Холодный металл успокаивал, но не до конца.

Силуэт дернулся и повернулся к парню лицом. В тусклом свете костра Яр узнал Диану.

— Твою мать! Зачем так пугать-то!? — прошипел он, его голос был полон раздражения.

— А ты не спи на улице и иди в палатку, придурок… — тихо огрызнулась Диана, пряча что-то за спиной. Ее движения были быстрыми, почти лихорадочными.

Яр с легким подозрением окинул ее с ног до головы.

— А в руках что?

— Слушай, Яр! Отвали! Средство гигиены или тебе и это объяснить? — Быстро развернувшись, Диана убежала в сторону леса, ее силуэт растворился в чернильной тьме, словно призрак.

Яр посмотрел ей вслед, затем на огонь, который теперь казался еще более одиноким, и вздохнул.

— Наверное, действительно пора идти в палатку… — пробормотал он себе под нос, пытаясь отогнать неприятное предчувствие.

И расстегнув молнию на одной из палаток, он залез вовнутрь, оставляя костер догорать в полном одиночестве.

***

Утреннее солнце, бледное и безжизненное, осветило поляну и палатки на ней.

Огонь давно потух, оставив после себя лишь темное пятно золы и обугленные угольки от палок, словно останки давно забытого ритуала.

Все постепенно стали вылезать из палаток, кутаясь в куртки, их лица были помяты и бледны от холода и тревожного сна.

Глэм вышел самым последним, его взгляд скользнул по лицам ребят, и он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, словно маска.

— Ну что ж. Сегодня мы точно дойдём до места! Так что собираем вещи и в путь! — его голос звучал бодро, но в нем слышалась скрытая нервозность.

— Подождите! — сказал Миша, его голос был положен тревогой. — Диана ещё не проснулась!

— В смысле? — удивленно спросила Лиф, ее глаза расширились, и она посмотрела вокруг, словно ожидая увидеть Диану, выходящую из палатки. — Когда я вставала, то её уже не было… Я думала, она раньше меня встала…

Всех резко охватило чувство паники, холодное и липкое, словно паутина.

Полностью одевшись, ребята разошлись по поляне, их взгляды метались по снегу, ища хоть какой-то след девушки.

Ее следы занесло снегом за те часы, что прошли с ночи, превратив поиски в невыносимо тяжелую задачу.

Каждый шаг давался с трудом, каждый взгляд вглубь леса вызывал новый приступ тревоги.

Но вскоре Миша нашел пару следов, едва различимых, ведущих в глубь леса, словно невидимая нить, тянущаяся в неизвестность.

— Ребята, сюда!! — закричал он, его голос был полон отчаяния, и он пошел по следам, словно одержимый.

Все побежали в его сторону, их сердца колотились в груди, предчувствуя недоброе.

***

Вскоре они нашли Диану...

На одном из деревьев, обвязав веревку вокруг самой толстой ветки, висела Диана.

Ее тело, безжизненное и холодное, покачивалось на ветру, словно марионетка...

Глаза были широко раскрыты, уставившись в пустоту, а лицо застыло в гримасе ужаса и отчаяния.

Снег под ее ногами был нетронут, словно она просто исчезла из этого мира, оставив после себя лишь этот жуткий, безмолвный памятник.

Тишина, наступившая после их криков, была оглушительной, пронзительной, словно сама природа замерла в ужасе.

Глава 4

Холодный, пронизывающий ветер свистел в ушах, разнося по лесу леденящий душу шепот.

Снег хрустел под ногами, каждый шаг отдавался глухим эхом в звенящей тишине.

Но не ветер и не снег были причиной того ужаса, что сковал сердца ребят...

Тело висело на ветке дерева, еле заметно покачиваясь на ветру, словно марионетка, забытая кукловодом.

Лиф взвизгнула, звук этот был похож на предсмертный крик раненого зверя, и вцепилась в плечо Ди, ногти впились в ткань куртки. Ди, в свою очередь, схватил Хэви за шкирку и прижал его лицом к себе, лишь бы тот не видел этого.

— Ди… Она… Зачем она?.. — прошептал Хэви, тоже вцепившись в брата, но Ди молчал. Его лицо было бледным, глаза расширены от шока.

Яр, Миша, Джек и Батон стояли в оцепенении, не в силах что-либо сказать.

Их взгляды были прикованы к безжизненному телу, словно к магниту, притягивающему все их страхи.

А Глэм…

Он смотрел на тело с расширенными от ужаса глазами. Его затрясло ещё сильнее, чем прежде.

Он сделал несколько шагов назад, споткнулся и упал в снег, не сводя взгляда с бездушного тела девушки.

Перед его глазами резко стали появляться сцены из прошлого. Он снова был подростком, потом ребёнком. Отец и его злое, искаженное яростью лицо. Удары линейкой по маленькому Глэму и его матери.

Кровь, текущая с его руки в тот момент, и то безумие, которое овладевало отцом. Образы мелькали, наслаивались друг на друга, создавая калейдоскоп боли и страха.

Ди обернулся к отцу, чтобы что-то сказать, но, увидев того на снегу, держащегося за голову, вскрикнул:

— Папа!!!

Оттолкнув Хэви и Лиф, Ди рухнул рядом с отцом и затряс его за плечи.

Это слегка оживило остальных, и они смогли отвести взгляд от мёртвого тела подруги.

Мужчина сидел неподвижно, широкими глазами смотрел перед собой, словно сквозь них, в пустоту.

Его лицо было пепельно-серым, а губы дрожали, пытаясь произнести что-то, но слова застревали в горле.

В его глазах отражался не только ужас от увиденного, но и глубокая, застарелая боль, которая, казалось, только сейчас вырвалась наружу.

— Папа, что с тобой? — голос Ди дрожал. Он пытался достучаться до отца, но тот был словно в трансе.

Миша, оправившись от первого шока, подошел к Глэму и осторожно присел рядом.

— Вы в порядке.. ? — спросил он, положив руку на плечо мужчины.

Глэм не ответил.

Он продолжал смотреть перед собой, его взгляд был затуманен, а тело дрожало мелкой дрожью.

Он был не здесь, не в этом лесу, не перед этим ужасным зрелищем.

Он был где-то далеко, в своих воспоминаниях, в том аду, который, как он думал, давно оставил позади.

Лиф, все еще дрожа, подошла к Ди и Глэму. Ее глаза были полны слез, но она пыталась взять себя в руки.

— Что нам делать? — прошептала она, ее голос был едва слышен. — Мы должны… мы должны что-то сделать.

В чувство пришёл и Батон. Он посмотрел на тело, затем на мужчину, затем на друзей.

В его глазах читалась смесь страха, растерянности и какой-то новой, незнакомой решимости.

— Мы не можем просто стоять здесь, — сказал он, его голос был на удивление твердым. — Мы должны… мы должны вызвать помощь. И… и мы должны понять, что произошло.

Его слова, казалось, немного отрезвили остальных.

Все, кроме Ди, казались окутанными невидимой пеленой забытья.

Случившееся, словно мороз, сковало их память, оставив лишь смутное ощущение тревоги.

Хэви и Лиф, ссутулившись, смотрели в никуда, их лица были бледны и отстранены. В их глазах не было ни страха, ни отчаяния, лишь пустота.

Ди, напротив, был напряжен до предела. Он выпрямился, словно струна, и оглянулся на ребят.

Его взгляд скользнул по их застывшим лицам, по заснеженному лесу, по фигуре отца, сидящего на снегу.

В его глазах читалась смесь ужаса, решимости и какой-то дикой, первобытной паники.

— Мы не сможем позвать на помощь… — Голос Ди прозвучал хрипло, словно скрежет льда. — Наши телефоны давно перестали ловить, а рация…

Он снова посмотрел на отца, который сидел, обхватив колени, его голова была опущена.

Снег медленно оседал на его куртке, превращая его в часть этого безмолвного, замерзшего пейзажа.

Ди нервно сглотнул, его горло пересохло.

— Она тоже не работает… Самый лучший вариант, это… Дойти до этой проклятой горы и там позвать на помощь…

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и безнадежные.

— Погоди… Как это не работает?! — Закричал Яр, его голос прорезал тишину, словно острый нож. — И вы знали об этом и молчали?! И как давно?!

Яр сделал несколько резких шагов в сторону блондина, его лицо исказилось от гнева и страха.

Он смотрел на Ди, затем на Хэви и Лиф, пытаясь найти в их глазах хоть какой-то ответ, хоть какое-то объяснение.

— На прошлом привале… — Тихо отозвался Хэви, обхватив себя руками. Его голос был едва слышен, словно шепот ветра. — Но мы не придали этому значения… Только отец сильно переживал…

Он говорил, не поднимая глаз, словно стыдясь своей забывчивости, своей беспечности.

— И видимо вот к чему это всё привело… — Задумчиво сказал Джек, его взгляд был прикован к отцу Ди. — Травма Вила и то, что мы его оставили… Странные звуки в лесу и прекращение работы рации… И теперь…

Парень отвёл взгляд, вздохнул, и продолжил, его голос звучал глухо, словно из-под земли:

— А теперь ещё и Диана… Все это, наверное, сильно ударило ему в голову… Ди, Хэв? У вашего отца были раньше проблемы со здоровьем…?

Вопрос Джека повис в воздухе, тяжелый и неудобный.

— Вроде нет… Иногда что-то пил, но всё было хорошо… — Ответил Ди, его голос был полон сомнения.

Он пытался вспомнить, но в его памяти не было ничего, что могло бы объяснить происходящее.

— А теперь нет… — Прошептал Джек, и его слова, словно эхо, растворились в ледяном воздухе, оставляя после себя лишь гнетущее чувство безысходности и страха.

Лес вокруг них, казалось, сгустился, его тени стали длиннее и зловещее. Каждый шорох, каждый скрип ветки казался предупреждением, предвестником чего-то ужасного.

Снег продолжал идти, заметая следы, стирая границы между реальностью и кошмаром.

Диана, чье имя прозвучало как приговор, теперь казалась не просто пропавшей, а частью этого ледяного плена, поглощенной безмолвной тьмой.

Яр, все еще пытаясь осознать услышанное, огляделся по сторонам.

Его взгляд остановился на темных силуэтах деревьев, которые казались живыми, наблюдающими.

Он почувствовал, как холод пробирается не только сквозь одежду, но и в самую душу.

—Мы должны что-то сделать – пробормотал он, его голос дрожал. —Мы не можем просто сидеть здесь и ждать.

Джек, чье лицо было напряжено, кивнул.

—Ди прав. Гора – наш единственный шанс. Но как мы пойдем? А их Отец...— Он не закончил, его взгляд снова метнулся к неподвижной фигуре на снегу.

Глэм, казалось, погрузился в глубокий сон, но этот сон был слишком похож на смерть.

Хэви, все еще ссутулившись, поднял голову.

В его глазах мелькнул проблеск чего-то похожего на решимость, но тут же угас.

—Я... я не знаю, как мы его понесем. Он слишком тяжелый, а я... я чувствую себя таким слабым.

Его голос был полон отчаяния.

Ди, несмотря на внутреннюю панику, старался сохранять спокойствие.

Он подошел к отцу и осторожно прикоснулся к его руке. Холодная, безжизненная кожа.

—Мы должны попытаться, – сказал он твердо. —Мы не можем его бросить. Мы найдем способ. Слабость это нормально, потому что мы замерзаем... По этому надо быстрее двигаться.

***

Снег падал, не переставая, крупные хлопья кружились в воздухе, словно белые мотыльки, и оседали на лицах, одежде, на уже и без того глубоких сугробах.

Ветер усиливался, пронизывая до костей, и каждый порыв казался ледяным кнутом, хлещущим по щекам.

Но ребята продолжали идти, упорно, шаг за шагом, словно заведённые куклы, движимые лишь одной целью – добраться до проклятой горы.

Ди шёл впереди, его взгляд был прикован к карте, а рука крепко сжимала рацию.

Надежда, что она заработает, была тонкой нитью, едва различимой в глубине души, но он цеплялся за неё, как утопающий за соломинку.

За ним, словно бурлаки, тянули спальник с Глэмом Яр и Миша.

Тело отца, расслабленное и безвольное, казалось вдвое тяжелее, и каждый шаг давался им с трудом, выжимая последние силы.

Замыкали цепь Джек, Батон, Лиф и Хэви, неся на себе припасы и вещи, освобождая руки тех, кто был занят.

Ди изредка оглядывался, предлагая остановиться, передохнуть, но Яр и Миша лишь отмахивались.

— Лучше быстрее дойдём до места, чем остаёмся тут ещё на какое-то время!

— Да лучше бы мы вообще не поехали… — прошипел Миша, и, сделав ещё один шаг, вдруг вскрикнул от боли.

Нога провалилась в рыхлый снег и поехала в сторону по тонкой корке льда, скрытой под ним.

Резкая, жгучая боль пронзила от ступни до бедра, и Миша закричал ещё громче.

— Миша, мать твою! — Джек первым бросил свои вещи и подскочил к парню, помогая ему встать. — Что с тобой?!

— Нога! — хриплым от крика голосом ответил Миша. — Подвернул её… Чёртов снег!

— Не орите вы! — шепотом вскрикнул рыжик, подбегая к ребятам. — В горах же нельзя шуметь… Я всё понимаю, но всё же!

— Мне больно… — уже тише ответил Миша, стиснув зубы от боли. — А про шум и без тебя знаем, ясно?

— Так, давайте без споров? — предложил подошедший Ди, но тут же получил ответ от Яра:

— Ди. Я всё понимаю, но пусть тогда твой брат не лезет. Мы и так тащим вашего отца, так можно немного уважения то к нам?

— А я то чего? — не понял Хэви. — Я просто попросил не орать…

— Ребят, ну хватит… — попросила Лиф, поставив сумку на снег. — Давайте действительно посидим минут десять, осмотрим ногу Миши и пойдём дальше.

— Я согласен с Лиф… — отозвался Саня, сняв портфель, поставил его на землю и выгнул спину, разминая затёкшие мышцы.

***

После короткого привала, во время которого Мише кое-как перевязали ногу, ребята двинулись дальше.

Но погода, словно насмехаясь над их упорством, продолжала ухудшаться.

Ветер выл уже не просто пронизывающе, а с какой-то зловещей, хищной силой, поднимая в воздух снежную пыль, которая слепила глаза и забивала дыхание.

Видимость упала до нескольких метров, и мир вокруг превратился в белую, безмолвную пелену.

Именно в этот момент, когда нервы были на пределе, а силы иссякали, что-то произошло.

Возможно, это был резкий порыв ветра, сорвавший с вершины горы огромный пласт снега.

Возможно, это был тот самый отчаянный крик, заглушённый воем стихии и унесённые эхом в даль, но всё же достаточно громкий, чтобы нарушить хрупкое равновесие.

Неважно.

Важно лишь то, что в следующий миг воздух наполнился грохотом, нарастающим, всепоглощающим, и земля под ногами задрожала.

Лавина.

Она обрушилась на них с чудовищной силой, подобно разъяренному божеству, сметая всё на своём пути.

Снег, лёд и камни превратились в безжалостную, живую массу, которая неслась вниз, поглощая людей, снаряжение, саму реальность.

—Чёрт, возьми, ребята!!!

В последний миг умудрился выкрикнуть Ди, после чего его силуэт исчез в снегу..

Крики ужаса утонули в рёве стихии, превратившись в жалкие всхлипы, которые тут же были погребены под толщей снега.

Ди почувствовал, как его тело подбрасывает, крутит, словно тряпичную куклу.

Холод проникал сквозь одежду, обжигая кожу. Затем – удар, темнота, и ощущение полного, абсолютного покоя.

***

Через какое-то время, которое могло показаться вечностью, Ди кое-как пришёл в себя.

Первое, что он осознал – невозможность двигаться.

Каждая попытка пошевелить рукой или ногой отзывалась дикой, пульсирующей болью, которая, казалось, исходила из самых глубин его существа.

Спина и ноги были словно парализованы, зажаты в тисках невидимой силы. Единственное, что он мог – это медленно вращать головой.

Он начал осматриваться.

Мир вокруг был искажённым, заснеженным кошмаром.

Белый саван покрывал всё, превращая знакомые очертания в нечто чужое и враждебное.

Неподалёку, в нескольких метрах, он увидел её. Лиф.

Она лежала неподвижно. Её чёрные волосы были присыпаны снегом, словно золотая пыль.

— Лиф… — прохрипел он, его голос был слабым, едва слышным шёпотом. — Лиф, прошу, ответь…

Тишина.

Только ветер, завывающий где-то вдалеке, и стук собственного сердца, который казался оглушительным в этом безмолвии.

Он повторил её имя, на этот раз с большей силой, вкладывая в него всю оставшуюся надежду.

—Лиф.. Умоляю..

Через несколько долгих секунд, которые казались бесконечностью, Лиф зашевелилась.

Её голова медленно приподнялась, и она, увидев Ди, тихо произнесла:

— Ди…

Сквозь боль и слёзы, которые текли по её заснеженным щекам, она начала медленно, мучительно придвигаться к нему.

Ди, преодолевая невыносимую боль, тоже пытался приблизиться.

Их руки, скованные холодом и снегом, наконец-то встретились.

Пальцы сцепились, и в этот момент, когда их взгляды встретились, Ди почувствовал, как последние силы покидают его.

— Я люблю тебя… — прошептал он, и мир снова погрузился во тьму.

***

Холод.

Не просто мороз, а пронизывающий, колючий холод, который, казалось, проникал сквозь кости, высасывая остатки тепла и надежды.

Снег, когда-то казавшийся чистым и невинным, теперь был лишь безмолвным свидетелем, готовым впитать в себя кровь и отчаяние.

Хэви, отброшенный с чудовищной, нечеловеческой силой, пролетел сквозь вихрь ледяного воздуха.

Мир вокруг него превратился в размытое пятно белого и серого, прерываемое лишь мелькающими тенями деревьев.

Он не успел даже вскрикнуть. Удар. Глухой, сотрясающий удар, эхом отдавшийся в самой глубине его существа.

Камень. Острый, безжалостный, он встретил его голову с такой силой, что череп, казавшийся таким прочным, треснул, как сухая ветка под сапогом.

Мгновенная, острая боль, затем – пустота.

Но это было не конец.

Тело, уже лишенное сознания, продолжало свой жуткий полет.

Оно ударялось о стволы вековых сосен, каждый удар сопровождался хрустом.

Ветки, словно когти, рвали одежду, царапали кожу, оставляя за собой кровавые полосы на белом снегу.

Еще один камень, затем еще один, и еще…

Каждый удар был новым аккордом в этой симфонии разрушения, превращая то, что когда-то было живым, дышащим человеком, в нечто иное.

Когда тело Хэви наконец остановилось, запутавшись в куче поваленных деревьев, оно уже не было телом.

Это была бесформенная масса, исковерканная, изуродованная до неузнаваемости.

Глаза, если они еще были на месте, смотрели в никуда, застекленевшие от ужаса, который он не успел осознать.

Из открытых ран и переломов сочилась темная жидкость, смешиваясь со снегом, окрашивая его в жуткий, багровый оттенок.

***

Где-то вдалеке, сквозь завывание ветра, доносились другие звуки...

Короткие, отрывистые крики, затем – глухие удары. Хруст.

Стоны, быстро переходящие в булькающие звуки, а затем – тишина.

Остальных ждала схожая участь...

Яр..

Возможно он был раздавлен под обвалом снега и льда, его легкие наполнились ледяной крошкой, пока он задыхался в агонии.

Джек..

Его тело, зажатое между глыбами, медленно замерзало, превращаясь в ледяную скульптуру собственного ужаса.

Миша..

Возможно он упал с обрыва. Его тело разбилось о замерзшие скалы внизу.

Каждый перелом, каждый разрыв связок был мучительным, но быстрым.

Батон..

Его последние мысли, вероятно, были о тепле, о доме, о том, что он никогда больше не увидит..

Каждый из них, разбросанный по этому заснеженному аду, встретил свою смерть в одиночестве, в окружении лишь безмолвного, безразличного холода.

Их последние мгновения были наполнены болью, страхом и осознанием неотвратимости конца.

Никто не пришел на помощь. Никто не услышал их последних вздохов.

Теперь снег медленно, но верно, начинал покрывать их изуродованные тела, превращая их в часть этого безмолвного, ледяного пейзажа.

Ветер завывал свою погребальную песнь, унося с собой последние отголоски их жизни.

Остался лишь холод, тишина и жуткое, гнетущее осознание того, что здесь, в этом заснеженном аду, смерть была не просто концом, а жестоким, беспощадным актом разрушения, стирающим все следы их существования.

И только снег, чистый и невинный, продолжал падать, готовясь скрыть под собой все свидетельства этой трагедии, оставив лишь ледяную пустоту.