ТАКСОКНИГА. Виноваты эльфы?

Глава 1, в которой рассказывается история города Гавбурга и как в нём появился Говард Такс

Город Гавбург был красив, стар и знаменит. В далёкие времена пришёл сюда Шмендрик Пёс. Он был третьим сыном своего короля отца. К тому же, очень любил братьев! Потому, единственным способом стать правителем для него было создания собственного государства. Этим Шмендрик и занялся.

Так и появился город. На небольшом острове посреди залива, стояла крепость. Стены её были крепки, в центре высилась башня. Белая-белая, с зелёной крышей. Говорят, что когда-то с её вершины можно было увидеть противоположный берег моря. Но, однажды, Шмендрик не расплатился с эльфами, жившими на том берегу за партию деревянных ложек. Обиженные соседи заколдовали залив так, чтобы с каждым годом море становилось всё шире, и шире, пока, наконец, берег не скрылся за горизонтом. Доказательств правдивости этой истории учёные не нашли, да и эльфов давно никто не видел…

Что мы знаем наверняка: и крепость, и башня, стоят на прежнем месте. Король Шмендрик I взрослел и умнел, юношеская удаль уступала монаршей мудрости. Городок у стен крепости рос и богател. Располагался он недалеко от известных торговых путей, а купцов и мастеров здесь всегда встречали приветливо.

Он стоит здесь и сегодня. Небольшой, зато уютный и гостеприимный, как в старые добрые времена. Замковая башня превратилась в музей. Частенько небо бывало здесь пасмурным, но дожди не спешили проливаться из туч на камни мостовой и голубые плиточки набережных.

Дома Гавбурга были построены в те времена, когда здания ну просто были обязаны отличаться одно от другого, поэтому гулять можно было бесконечно: никогда не надоест!

Вы уже могли догадаться, что жили в этом городе собаки и кошки. Правда, были они говорящими, ходили на задних лапах и носили одежду, украшения и шляпки. Кошки и собаки, в отличии от нас с вами, всячески избегали неприятных запахов. Оно и не мудрено: часто они узнавали знакомых больше не по форме морды, а по запаху шерсти. Потому-то бензина здесь вы и вовсе не найдёте. Зато повозок с пони и новомодных электромобилей здесь достаточно!

Ещё, в город приезжали настоящие паровозы! Как раз на таком в Гавбург приехал юноша породы такса. Его историю я хочу вам рассказать.

Говард Такс был из благородной семьи. Его безупречные манеры и прекрасная речь выдавали в нём юношу воспитанного. Он обладал всеми достоинствами своего рода! Но ещё добротой и храбрым сердцем. Взгляд его был открытым, с ним сразу же хотелось подружиться.

Так уж получилось, что Такс не мог больше оставаться в столице, где родился и учился. Порой бывает, всё складывается совсем не так, как ожидалось. Он не планировал, что поселится в чужом городе, да ещё и у бабушки своего друга. Дело было в том, что Говард, увы, поссорился с родителями. Они совсем не понимали его желания стать всерьёз детективом! Ведь это была совсем не та профессия, которую выбрали его отец, дед, брат, да ещё целая куча дальних и близких родственников….

Больше всего на свете, Говарду нравилось разгадывать загадки. И у него прекрасно получалось! Он мечтал о собственном детективном агентстве, о славе грозы преступного мира, мечтал раскрывать самые таинственные и странные преступления. Но родные его не понимали. В конце концов, отец и дед разом заявили, что пора выкинуть из головы пустые детские фантазии. Говард же совсем свои мечты таковыми не считал.

Так он и очутился с чемоданом в руках сначала в студенческом общежитии, а получив диплом – на вокзале с билетом до Гавбурга в один конец.

Сейчас же он стоял на привокзальной площади и изучал карту на информационной стойке. Найдя нужный адрес, он посмотрел на часы и торопливо засеменил по камушкам мостовой. Говард не любил опаздывать. Чемодан жалобно трещал и подпрыгивал, едва поспевая за своим хозяином.

В кармане пальто Говарда лежало письмо:

Дорогой мой друг Говард!

Ещё раз спасибо за то, что согласился пожить с моей бабушкой Гертрудой в Гавбурге. Она будет очень рада приютить тебя, если ты будешь помогать по хозяйству (другой арендной платы не понадобиться). Бабушка любит тишину. Так что, с твоей любовью к чтению, вы легко поладите. Правда, она бывает немного капризной, так что не жалей для неё, изредка, одного-двух добрых слов.

Я уверен, что всё у тебя наладится. Ты станешь великолепным детективом!

С уважением,

Твой друг Рикки Мопсович.

Ещё в конверте был распечатанный на принтере листок с адресом и именем бабушки: Гертруда Всеволодовна Мопсович.

Говард никогда не встречался с Гертрудой Всеволодовной.

Такс волновался: уж он-то знал, как бывает трудно ужиться с кем-то под одной крышей.

Миновав памятник четырёхсотлетию Гавбурга, старую ратушу и дом Горожанина, он вышел на городскую площадь, окружённую домами из красного кирпича. В самой её середине стояла огромная статуя, под которой можно было прочитать:

Шмендрику I Градостроителю, основавшему Гавбург в 1614 году. Пусть память о нём проживёт в…

Что там было после буквы «в» можно было лишь догадываться: золотые буквы стёрлись, а отреставрировать её пока ни у кого лапы не дошли.

У подножья памятника стояла собака из рода мопсов. Она выглядела такой маленькой! Несомненно, это была Гертруда Всеволодовна. Старушка совсем не была похожа на чопорных столичным пожилых дам, потому, пожалуй, сразу же понравилась Говарду. Её бесформенное розовое платье в оранжевый цветок и не менее бесформенный чепец ничуть не сочетались с пёстрыми домашними тапками! И вообще она была нелепой немного, если уж честно.

Часы на башне ратуши пробили одиннадцать.

–Так ты и есть тот самый друг моего милого Рикки? – спросила собака после приветствия, – ну пошли, покажу тебе дорогу в твой новый дом.

Леди Мопсович удивительно бодро направилась в сторону одной из ближайших улочек.

Говард с наслаждением втянул носом аромат кофе, доносящийся из кофейни с зелёными ставнями. Он бы не отказался от пары чашечек! Тяжело вздохнув, он отправился следом за бабушкой Гертрудой.

Глава 2, в которой Говард Такс делает ремонт, ищет работу и узнаёт об очень странном происшествии

Гертруда Всеволодовна была довольно своеобразной, но совсем не противной старушкой. Годы совсем немного испортили её характер. Два или три раза в день на её мордочке появлялось выражение вселенской печали. Она начинала жаловаться на своё здоровье: хвататься за сердце, очень правдоподобно падать в обморок, прижимать лапку к согбенной пояснице. Но стоило лишь немного ей посочувствовать, старческие хвори волшебным образом отступали. Тогда, с удивительной прытью, бабушка Гертруда принималась за приготовление чая, вязание и сборы на прогулку.

Говард действительно быстро с ней ужился. Гертруда Всеволодовна жила в старинном доме, украшенном балкончиками с ажурными перилами. Второй этаж был наполовину занят жилищем представительницы славного рода мопсов. Когда-то эти апартаменты она унаследовала от своего деда. Жила она здесь почти всю свою жизнь, не считая путешествий в юности. Своих щенков у Гертруды не было, но были многочисленные племянники, дети её братьев и сестёр.

Рикки и его сестрёнка Хлоя были любимцами тётушки. Они часто приезжали к ней в гости и, даже, какое-то время жили с ней в детстве. Тогда их отца и мать отправили с дипломатической миссией в соседнее государство – Тигравию,–жители которого совершенно не отличались гостеприимством.

Однако хоть семейство мопсов и было многочисленным, дети выросли и разъехались кто куда. Хлоя не могла навещать тётушку часто после того, как вышла замуж. Теперь она жила на другом конце страны, где они с мужем увлечённо разводили первоклассных пони пегой масти. Рикки же, поработав недолго после выпуска в местной полиции, получил место в охране при Королевском дворе. Работа эта была и интересной, и уважаемой, однако не позволяла ему очень уж часто уезжать из столицы.

В общем, Гертруда с радостью согласилась приютить друга своего любимого племянника. Говарду же Рикки сказал, что предлагает ему новый дом исключительно потому, что старушке нужна помощь по хозяйству. Самым простым способом уговорить Такса принять помощь было – убедить, что это он кому-то помогает.

Впрочем, помощь и правда была нужна, чего уж там. В качестве арендной платы, Говард должен был выполнять всякие дела по дому. Выносить мусор, ходить в магазин, заниматься мелким ремонтом, коего в старом доме было не так уж мало. Хозяйка выделила ему большую просторную комнату, которая раньше была гостевой. В ней было вполне приятно! Большие окна, бархатное кресло, торшер, бельевой комод, ковёр…Однако, было три больших минуса. В комнате стоял до конца не собранный книжный шкаф. Гертруда хотела когда-то сделать здесь библиотеку. На одной из стен виднелись явные подтёки: следы течи с чердака. В углу висела живописная паутина, хозяина которой не было видно, но впечатление было и без того удручающее.

–Устраивайся, устраивайся, – ворковала хозяйка, когда Такс впервые вошёл в новую свою комнату, – а я чайничек поставлю. У меня мясной рулет в духовке, ты ведь голоден? Приходи на кухню через минут десять.

Леди Мопсович поправила чепец, показала лапкой на часы и отправилась на кухню. Говард, обладавший на редкость чутким слухом, услышал невнятное бормотание, подозрительно похожее на: «Фу, какой худющий! Это же просто ужас! Позор, а не пёс!»

Оглядевшись, Говард понял, что придётся засучить рукава. Что ж, не впервой! Узнали бы родители, что их сын планировал заняться сборкой мебели, перестали бы с ним разговаривать во второй раз. Так началась его жизнь на новом месте.

Всего через четыре дня для начинающего детектива нашлась и работа. Было это так.

Утром, после крайне плотного завтрака, Говард отправился в аптеку по просьбе Гертруды Всеволодовны. К этому времени он уже успел обойти в поисках вакансий больше половины мало-мальски связанных с расследованием преступлений мест. А ещё починить три дверные ручки и покрасить белой краской старые оконные рамы.

Сумел он так же собрать недоделанный книжный шкаф и повесить между его полками портрет оперной дивы Ангоры Котикевич по настоянию хозяйки. Накануне, приехали в больших коробках его книги. Это была библиотека Говарда Такса, которую он начал собирать в студенчестве. Любил он её даже больше, чем ароматный крепко заваренный кофе. Он уже начал расставлять приключенческие романы, учебники по дедукции и биографии успешных детективов по полкам вместе с памятными безделушками, подаренными ему друзьями по разным случаям. Комната нравилась Говарду все больше и больше!

Мы ещё успеем поговорить о библиотеке начинающего детектива Говарда Такса и о его любви к книгам, конечно. Сейчас нас ждут неотложные дела!

Ещё по пути в аптеку он заметил, что в газетных киосках выставляют свежие выпуски. Юноша уже давно имел привычку следить за новостями. Сейчас кое-что привлекло его внимание. «Ужасные новости!», значилось в заголовке одной из передовиц. «Неслыханное происшествие!», пестрела буквами другая. «Музей истории ограблен!», значилось на третьей. Несмотря на то, что деньги у молодого пса уже кончались, он купил один из тревожных выпусков прежде, чем вернуться домой.

Там его встретила хозяйка. Глаза её горели! Она потирала лапки и пританцовывала.

–Говард! – воскликнула она, – Ты не представляешь, что случилось! Ко мне заходила соседка. Её сын работает в столовой недалеко от музея на Персиковой улице. Так он слышал от кошки, которая метёт там улицы, будто бы ей сказал брат одного из музейных охранников, что ночью воры забрались в главный зал! Они вынесли оттуда всё! Даже стулья смотрителей! Это ж куда мир-то катится, куда же?!

–Не переживайте, Гертруда Всеволодовна, преступник обязательно отыщется! –заверил её Такс.

Он всерьёз опасался за здоровье старушки: так она была взволнована!

–Да уж! Да уж! А то, когда такое твориться – на улицу выходить то страшно! Разбойник по округе ходит! Пойду другой соседке расскажу…

Чуть позже Говард закрылся в своей комнате, чтобы внимательно прочитать статью. Толку от неё было мало: в тексте было много приукрашенных фактов, непонятных намёков. Вообще рассказ в газете сильно напоминал взволнованные речи хозяйки квартиры… Ещё немного времени он провёл перед экраном своего старенького ноутбука, но ничего более правдоподобного так и не нашёл. Тогда, он взял свой чемоданчик с металлическими заклёпками, бордовый зонт, надел плащ и шляпу и отправился в музей сам. Подмышкой его была зажата свёрнутая в трубочку пресловутая газета.

Говард волновался, отчего выражение его морды было серьёзнее обычного. Он думал: хватит ли диплома об окончании Академии для того, чтобы ему доверили расследовать такое важное дело? Но даже эти мысли не помешали ему заметить, как изменились жители Гавбурга из-за утренних новостей. То тут, то там кошки и собаки что-то обсуждали с тревогой на мордочках. У некоторых из них в лапах были свежие выпуски газет.

Музей на Персиковой улице располагался в большом трёхэтажном здании с тяжёлыми коваными воротами на входе. Внутрь Говард попал на удивление легко: охраны на посту попросту не было! Через пару минут, он понял почему.

По коридорам разносилась громогласная ругань, перемежавшаяся диким кошачьим шипением.

–Мать твоя львица, Эрнест! – орал кто-то, что есть мочи, – что ты тут вообще забыл? Почему оставил пост? Какой-такой чай? В смысле, с валерьяной?!Уволить?! Нет уж! Скорее когти о твою ленивую шкуру поточу!

Такс засеменил по мраморным полам в сторону источника шума. Вскоре, миновав галерею современной живописи, он вышел в зал истории моды. Там, среди витрин с прекрасными платьями разных эпох и образцами туфель, обнаружились спорщики. Это были двое котов. Один, судя по запаху, был уже почтенного возраста. Он совершенно неприлично развалился на полу у батареи между витринами с кружевами и туалетным столиком девятнадцатого века. В лапах его был зажат пустой термос. Воздух полнился густым запахом трав: чебреца, мяты и валерьяны. Едва ли эта смесь была полезна для кошачьего здоровья!

Второй кот был заморской породы, оттого шерсти у него не было, а морщин на розовой шкуре присутствовало побольше, чем у леди Гертруды. Впрочем, он был ненамного старше Говарда. К слову: источником шипенья и брани был как раз он.

Тут оба кота, совершенно синхронно повернулись в сторону Говарда. Видимо, почуяли его, наконец, среди паров мяты.

–Гадкие журналисты! –зашипел пуще прежнего лысый скандалист.

–Позвольте, я вовсе не журналист, –возразил Говард.

Этот кот нравился ему всё меньше. Хотя, нельзя сказать, что коты имели обыкновение вызывать в нём симпатию.

–А кто же вы, позвольте узнать? И какая нелёгкая сюда занесла проходившую мимо таксу?

Говард пропустил мимо ушей обидные слова, наклонился к портфельчику, достал папку с документами. Кричавший до того кот с явным недоверием взял её в лапы. Внутри папки был диплом выпускника Академии Настоящих Героев, сертификат о сдаче экзамена по высшей дедукции и лицензия, позволяющая Говарду работать частным детективом в течении пяти лет.

–Всё по букве закона! По большой жирной букве, —пробасил вставший с пола лохматый кот.

Он тоже решил заглянуть в бумаги.

–Детектив, значит, без рекомендаций, но с дипломом, –пробормотал себе под нос лысый.

Он посмотрел на Говарда скептически. Окинул таким взглядом своих огромных голубых глаз, что Говарду на секундочку захотелось убежать, поджав хвост. Как велико было его удивление, когда этот строгий кот протянул ему лапу для пожатия.

–Осирис Мурмуров, директор этого балагана. Ну, пойдёмте, детектив, –с усмешкой предложил кот, –всё равно хуже уже не будет: дурни из полиции только лапами развели.

Так началось первое настоящее расследование в жизни Говарда Такса.

Глава 3, в которой у Говарда появляется первый подозреваемый и это вовсе не эльф

В музее Мировой Истории на Персиковой улице хранилось много диковинок. Посмотреть на них приезжали туристы из разных частей света. В особенности из Котляндии. Эта небольшая северная страна располагалась совсем недалеко от Гавбурга: всего пара часов до пограничной заставы. Живопись, предметы быта, драгоценности… Даже настоящий скелет тираногавра возвышался над чучелами лесных животных в зале естественной истории.

Однако, масштабы кражи преувеличивались и в газетных статьях, и в разговорах впечатлительных соседок. Конечно, неизвестный преступник действительно побывал здесь, но не оставил после себя голые стены. Великие полотна, такие как Гавконда, всё ещё висели на своих местах. Хранилище особо ценных экспонатов так же было неприкосновенно. По сути, пропала-то одна единственная вещь, и то крохотная. Статуэтка Амон Кэта, древнеегипетского бога изобилия.

Директор музея, которым оказался кот заморской породы, рассказывал:

–Статуэтка, предположительно, была создана в эпоху третьей династии, существует на свете уже больше четырёх тысячелетий. Потому она воистину бесценна!

–Не говоря уже о золоте и камушках, из которых она сделана, –добавил пахнувший валерьяной охранник, – так и сверкает!

Говард достал из чемодана лупу, на всякий случай принюхался… Как и ожидалось, ничего примечательного он не учуял. Прошло слишком много времени: полицейские и работники музея успели затоптать следы. Запах одного из полицейских, кстати, Говард даже почувствовал. Это был бульдог, любивший полакомиться ливерной колбасой. Вот эта самая колбаса и перебивала все остальные ароматы, способные хоть что-то подсказать Говарду.

Витрина в центре зала была пуста. Длинный стеклянный цилиндр возвышался почти до потолка. У него не было крышки, но стенки были такими высокими и гладкими, что забраться туда было совершенно невозможно даже самой ловкой кошке. Замок висел там, где ему и положено, а на красивой бархатной подушке осталась вмятина на том месте, где когда-то лежала статуэтка. Похоже, единственным способом попасть внутрь было разбить витрину. Но та была цела. Напрашивался неприятный вывод: кражу совершил кто-то, у кого был ключ.

Он был у немногих. Директор музея в момент кражи был в Мяурице, на открытии выставки. Там его видели, по меньшей мере, две сотни посетителей. Связку музейных ключей он всегда возил с собой – на всякий случай. Ключ был так же у главы отдела реставрации, Пелагеи Мурзяковой. Однако, она была в отпуске, по крайней мере так говорил директор музея. Вернуться она сможет только через пару дней. Надо будет с ней встретиться, если к тому времени ничего не прояснится.

Третий ключ от витрины хранился у владелицы похищенного экспоната. Камелия Шпицберг, по словам директора, та была у себя дома и пыталась поправить нервы после допроса полицейских. Те, отчего-то, были уверены, что именно она инсценировала ограбление с целью получить выплату по страховке. Однако Мурмуров очень возмущённо называл это несусветной глупостью. Впрочем, объяснить, почему, так и не смог.

–Вы когда сами увидите её саму и дом, в котором она живёт, всё поймёте, – говорил, сверкая голубыми глазищами кот.

–Это всё эльфы, вот что я вам скажу, –причитал охранник Эрнест, – всем известно, они блестящее любят!

–А коты, которые в них верят, любят валерьяну, – говорил в ответ директор.

Говард больше не стал задерживаться в музее. Он решил отправиться к хозяйке краденного. Было не удивительно, что полиция посчитала её главной подозреваемой: Камелия была единственной обладательницей ключа без алиби.

Она жила совсем недалеко: на площади у старой ратуши. Здание по адресу, который дал директор музея, было ярко-красным и немного пугающим. Стены его украшала лепнина, изображавшая разных животных – настоящих и сказочных. Например, фигурка, выкрашенная в белый, изображала полярного медведя, хотя доказательств того, что они когда-нибудь существовали не было. А вот львы и единороги – вполне реальные ребята. Правда, где находятся города и селения последних никто не знал. Раз в год, с удивительным постоянством, посол единорогов появлялся в столичном кремле, выбивал копытом несколько крупных самоцветов в знак доброй воли и вежливо здоровался. Потом он спрашивал, не приближается ли ещё конец света и не удалось ли учёным поймать радугу. После чего он исчезал в клубах пурпурного дыма.

Рассуждать о возможном месте обитания единорогов у Говарда было не так уж много времени. Такс поправил воротник пальто и постучал дверным молоточком. Дверь открыл огромный пёс. Говард едва ли доставал ему до колен. Встречающий был одет во фрак и галстук-бабочку. Правда, чтобы это рассмотреть Говарду пришлось задрать голову. Возможно, в роду его были африканские бульмастифы.

–Если Вы журналист, прошу выметаться вон, сэр, – совершенно спокойно поприветствовал его незнакомец.

–Я не журналист, – ответил Говард.

Голос его немного осип от волнения. Он откашлялся, поправил и без того аккуратную шляпу и представился. А ещё у него было письмо от директора музея, которое он показал огромному псу.

Дорогая моя Камелия!

Я очень надеюсь, что тахикардия уже не так сильно беспокоит Вашу Светлость. Юноша, который принёс Вам это письмо –детектив. Без рекомендаций, но с дипломом. Документы у него в порядке, я проверял, хоть опыта работы и нет. В любом случае, хуже не будет.

С уважением,

Осирис Мурмуров

В мгновении ока Говард оказался в гостиной, украшенной рюшами и фигурками сверх меры. Вот перед ним на столике стоит дорогая фарфоровая посуда, над чашками вьётся аромат липового чая, а на кушетке расположилась хозяйка дома.

Отчего-то, Говард представлял её похожей на Гертруду Всеволодовну. Однако, Камелия была молодой леди породой шпиц. Её золотистая шёрстка была идеально уложена, а домашнее лиловое платье утопало в кружевах. Её можно было считать прекрасной! Но ровно до того мгновения, когда она открывала рот. Голос у неё был звонкий, визгливый и противный. К тому же она жеманно растягивала некоторые слова, отчего слушать собачку было ещё труднее.

–Ах, Говард, можно я буду звать Вас Говардом? Какое счастье, что Вы оказались поблизости! На этих мужланов из полиции надежды нет! Особенно на их начальника! Прескверно вёл себя этот бульдог, скажу я Вам… Довёл меня до слёз, представляете? А ведь леди моего положения терять лицо в обществе, даже таком недостойном, очень унизительно. И всё только потому, что, якобы, никто не может доказать, что я и правда спала дома в ту ночь. Прислуга здесь не ночует. Рафаэль, это мой дворецкий, Вы его уже видели, взял тогда пару выходных, а моя компаньонка Вивьен спала без задних лап до полудня и ничего не слышала, конечно. Такова уж Вивьен: спит так, что хоть кошки под ставнями будут мяукать–не проснётся!

Камелия рассмеялась. Смех её был ничуть не приятнее голоса. Говард натянуто улыбнулся и вежливо покивал.

–Ну сами посудите, Говард, зачем мне эта дурацкая страховка? У меня этих побрякушек – пруд пруди. Папочка постарался: навёз из путешествий. Есть и куда более дорогие, чем та статуэтка.

Говард мысленно согласился: даже эта комната была достаточно украшена «побрякушками». Может, они не были такими древними, но серебро и позолота от этого едва ли становилась ничего не стоящими. Однозначно, комната не производила впечатления жилища нуждающейся в деньгах. Даже если предположить, что Камелии понадобились наличные, а папочка не отправил их ей тут же по какой-либо причине, можно было продать в антикварную лавку, например, вот ту вазу, стоявшую на журнальном столике. И быстрее, и проще, чем организовывать кражу.

–На страховке настоял музейный комитет, я бы и под честное слово одолжила Мурмурову статуэтку, да хоть навсегда! Он джентльмен, хоть и кот. Ну, Вы понимаете.

Говард вновь покивал и отпил чаю. Напиток был неплохим, хотя Такс предпочёл бы чашечку кофе.

–Конечно же Вы и не думали подозревать меня, я понимаю. Любому здравомыслящему существу будет понятно с первого взгляда: Камелия Шпицберг не способна на преступление. Я же натура по своей сути нежная, как горная козочка! Вы ведь тоже так думаете?

Говард настолько привык за время беседы к невозможности вставить хоть слово, что даже не сразу понял, что Камелия ждёт от него какой-то реакции.

–Да, несомненно.

Это была правда. Он не видел ни единого мотива для того, чтобы Камелия попыталась и впрямь инсценировать ограбление. Камелия продолжала жаловаться. И было на что: из столицы в Гавбург её отправили потому, что доктор рекомендовал девушке избегать стрессов. Такс слушал её в пол уха, а сам же думал о том, что дело становится всё более странным. Завтра музей откроют, он сможет опросить ещё больше персонала, но едва ли это что-то даст.

–А Вы слышали, что говорит этот старый вояка Эрнест, – спросила повеселевшая Камелия, –что виноваты эльфа! Вы представляете, какой каламбур? Он бы ещё предположил, что ночью ожил скелет Тираногавра и украл статуэтку.

–А может кто-то хотел купить у Вас её, – спросил Говард.

Камелия задумалась.

–Если так подумать, был один тип. Как же его…

Собачка позвонила в колокольчик. В комнату зашла серая кошка в белом переднике.

–Этель, дорогая, принеси мой розовый ридикюль, пожалуйста. Знаете, Говард, а ведь следователи из полиции даже не спросили меня. Накануне выставки один кот уж слишком интересовался у меня происхождением статуэтки. Я как-то не предала этому значения. Спасибо, Этель.

Она порылась в сумочке и вытащила визитную карточку. На ней значилось:

Альберт Генрихович Мяунштейн.

Оценка древностей

Кошачий квартал, ул.Топлёных сливок д.5, кв. 3

Что ж, разговор с Камелией оказался не таким бесполезным, как показалось Говарду в начале. В его списке появился хотя бы один настоящий подозреваемый.

Глава 4, в которой Говард отправляется в Кошачий Квартал, понимает, что ничегошеньки не смыслит в мифологии Древнего Египта, а деньги кончаются

Говард Такс очень сильно задержался у Камелии, даже больше, чем нужно. Вежливость не давал ему уйти раньше, он даже немного жалел об этом…

Как бы то ни было, домой детектив возвращался вечером. Смысла ехать в Кошачий квартал прямо сейчас не было: он доберётся туда только к часу ночи, а разговаривать с основным подозреваемым хотелось на свежую голову. Мысль о том, что подозреваемый, всё-таки, есть, очень вдохновляла!

До дома можно было дойти пешком. Он был не так уж далеко, а Говард любил вечерние прогулки. Осенний воздух был свежим и чистым после дождя, желтые фонари красиво подсвечивали здания старого города. Такс, пожалуй, был счастлив. Разве что, чашечки кофе не хватало. Можно даже не очень крепкого, вечер, всё-таки…

Он спустился на набережную. Здесь пришлось запахнуть пальто: ветер со стороны залива дул не самый дружелюбный. Потом он поднялся на площадь, где стоял памятник Шмендрику. Здесь мысль о кофе вновь посетила его: над каменной мостовой витал дивный аромат правильно прожаренных зёрен.

Кофе Говард любил ещё со школы: он помогал взбодриться и сосредоточиться, а ещё его запах делал острее обоняние. Говарду нравилось греть лапки о бумажный стаканчик, гуляя по улице или сидеть где-нибудь на солнце с двойным эспрессо и хорошей книжкой.

Такс залез в свой чемоданчик, достал оттуда старенький кошелёк с фермуаром. Давно нужно было заменить его на кожаный бумажник, да лапы не доходили… Внутри было до обидного пусто: одна голубая купюра с портретом министра образования, две серебристые и одна медная монетка. С учётом того, что завтра ему предстояло ехать на электробусе, скорее всего деньги кончатся вовсе и без покупки ароматного напитка. Что ж поделать: Говард совсем не ожидал, что будет так трудно найти подходящую работу по профессии. Дома в улитке-копилке, конечно, лежала заначка, накопления на новый ноутбук, но так не хотелось тратить и её!

Говард пошёл домой, закрыв кошелёк. Даже не обратил внимание, что из окна кофейни с зелеными ставнями кто-то задумчиво смотрел ему вслед.

Утро следующего дня он провёл за чисткой ковров в гостиной Гертруды Всеволодавны. Затем, отменно позавтракав яичницей с ветчиной, отправился в музей. Хозяйка сказала ему на прощанье:

–Я так горда, что живу с таким храбрым молодым таксом!

Говард смутился. На её взгляд, действия Говарда и правда были эталоном смелости: с тех пор, как стало известно о происшествии, она всё время боялась, что где-то подстережёт её грабитель. Такс полагал, что его расследование она представляла куда более захватывающим, чем было на самом деле… Он в очередной раз подумал, что с арендодательницей ему несказанно повезло. Даже несмотря на то, что та совершенно не умела готовить кофе.

Сегодня музей будет работать в обычном режиме, впервые после происшествия, все сотрудники будут вновь на месте. Детектив вышел пораньше и ещё до появления первых посетителей, сумел встретиться с большей частью персонала. Уборщиков было четверо, два молодых кота, кошка, говорившая с непонятным акцентом и пожилая собака, которая искренне считала себя главной в этой небольшой группе. Они говорили с ним охотно, но, скорее потому, что не особо рвались работать дальше.

Завхоз, старый пёс с низким голосом, даже не слез со стремянки, когда Говард с ним поздоровался. Билетёрша всячески демонстрировала, что расчёсывание рыжего кошачьего меха её хвоста интересует её в разы больше, чем вопросы собеседника. Секретарь директора музея, белая пуделиха в дорогом твидовом пиджаке, вовсе засомневалась в том, что Говард и правда действует с разрешения её непосредственного начальника.

В общем, никто Говарда всерьёз не воспринял. Было это до поджатого хвоста обидно. Зря он, что ли учился на отлично и проводил всё свободное время за книгами? Справедливости ради, стоит признать: один сотрудник музея искренне его появлению обрадовался.

Эрнест Мяунгуэй, старый пожилой кот, пах валерьяной в этот день ещё сильнее. Говард застал его в подсобке за крайне странным занятием. Он выкладывал на полу узоры из мелких белых камушков. Если присмотреться, можно было узнать весьма неровные круги.

–А, это Вы, уважаемый, – жизнерадостно поприветствовал его кот, – нашли его следы?

–Злоумышленника? – зачем-то уточнил Говард.

–Да! Этого наглого эльфа прихватившего с собой ту побрякушку… Нет? Ну, я Вам подсоблю. Все эльфы умеют становиться невидимыми. Но есть верный способ: камушки или соль в круг уложить. Только этот прохвост внутрь круга встанет – сразу потеряют силу его чары. Тут-то мы его, голубчика, и сцапаем как форель на мелководье.

Эрнест хрипло засмеялся. Звук этот был похож на бульканье воды в трубах, когда включают отопление. Говард с умным видом покивал. Он знал, что многим куда приятнее жить в стране своих фантазий, и пытаться их оттуда вытащить – глупо, даже опасно порой.

Вскоре Такс отправился к кабинету директора музей. Перед тяжёлой дубовой дверью, даже не смотря на то, что невзлюбившего его секретаря не оказалось на месте, он чувствовал себя прескверно. Мысль о голубых, слишком больших и проницательных глазах Мурмурова, заставляла его чувствовать себя точь-в-точь студентом, не выучившим вовремя задание, и пытавшемся выпросить у преподавателя пару дней отсрочки перед сдачей.

Однако, когда он вошёл в кабинет, уже готовый к потоку ругани и угроз поточить об него когти, кот вовсе не был так же грозен, как в предыдущую их встречу. Если уж быть честным, Мурмуров выглядел удручающе. Не спасали ни идеально выглаженный костюм, ни опрятный вид. Кончики его ушей едва заметно подрагивали, а яркие голубые глаза будто чуточку потускнели. Тени же, залёгшие под ними, подсказывали, что директор музея едва ли сегодня смог выспаться. Было во всей его позе что-то невыразимо печальное, а в комнате чудился едва заметный аромат валерьяны…

С минуту они смотрели друг на друга, после чего, вовсе без упрёка, Мурмуров произнёс:

–Я так понимаю, достойных версий у Вас нет, мистер Такс.

Говард внезапно почувствовал себя очень-очень неуютно.

–Есть кое-что, что нужно проверить, – с достоинством ответил юный детектив, старательно скрывая неловкость.

–Надеюсь, это к чему-то приведёт, а то я всерьёз начинаю верить, что в этом деле и правда замешаны эльфы.

От необходимости придумывать ответ Говарда спасла секретарь, вошедшая в дверь. В её лапках был большой поднос. Прекрасный и такой желанный запах кофе защекотал ноздри. И когда Мурмуров произнёс такую чудесную фразу,–«Не желаете ли чашечку кофе?»– Говард уже был готов признать, что лысые кошки не такие уж и противные, как ему раньше казалось.

–Как ни прискорбно, я вынужден признать, что Вы моя последняя надежда, мистер Такс. Полиция затягивает расследование. У них там, видите ли, какие-то правила, без которых они не могут лапой о лапу ударить без соответствующего письменного приказа. Журналисты раздули непомерный скандал, а инвесторы крайне недовольны. Сегодня я получил уже два отказа от проведения запланированных выставок. Коллекционеры опасаются, что мы не способны обеспечить безопасность, будто бы в моём музее проще простого положить экспонат в карман и уйти. Как же ещё не утащили «Гавконду» или статую Мявида? Или…

Далее последовал длинный список экспонатов всех мастей. Уже на пятом пункте Говард совершенно перестал их запоминать.

–В общем, не отыщется это треклятая статуэтка –карьере моей конец!

Говард был поражен внезапной откровенностью директора, который раньше, кажется, вообще не воспринимал его всерьёз. Неужели он, Говард, и правда единственная надежда Мурмурова? Неужели положение и правда столь отчаянное? Тогда Такс осмелился спросить то, что интересовало его с самого начала, хотя к делу не имело особого отношения. Он догадывался, что момента лучше не будет.

–Скажите, а почему на такой важной и, что странно, единственной должности как охранник, работает такой кот, как Мяунгуэй? Неужели, не нашлось других кандидатов в Гавбурге?

–Не берите это в голову, сэр. Здесь столько сигнализаций, датчиков, решёток, лазерных лучей, замков, что охранник, скорее, нанят по традиции. Сработает система оповещения – тут мигом появится команда питбулей вооружённых до зубов. Да и зубы у них такие, что наличие оружия вовсе необязательно.

Больше Мурмуров ничего не сказал. Просто ответил и не ответил на вопрос одновременно. Когда Говард с ним прощался, ему вновь почудился аромат чая с валерьяной…

Кошачий квартал был далеко от центра Гавбурга. Просто так не добраться. Говард дошёл до остановки, где через пару минут смог сесть на электробус. Уютно устроившись на одном из задних сидений почти пустого салона, детектив приготовился к долгой поездке с кучей остановок. На электричке или пони было бы быстрее, но Говард постеснялся взять задаток за своё первое дело, даже не заикнулся об этом. Сейчас нужно было экономить и билет на электробус – всё, что он мог себе позволить.

Глядя в окно на проплывающие мимо улицы, он вовсе не думал о своих проблемах. Его арендодательница выдала ему с собой бутербродов с ветчиной и сыром, оттого в дороге ему было чем заняться. К тому же, на сытый желудок, как не крути, всё видится проще, чем на голодный.

Дома старого города постепенно сменялись более поздними, но менее красивыми и разнообразными постройками. Всё реже попадались таблички ремесленных лавочек и галерей, всё чаще – магазинов ошейников на каждый день и дешёвых бытовых мелочей: тонких полотенец, мыльниц, бестолковых сувениров… Позже и эти однообразные, но добротные дома закончились. Тогда настал черёд Сиамского или, в народе, Кошачьего квартала. Давно некрашеные одноэтажные домики, украшенные, тем ни менее красными фонариками из рисовой бумаги, флажками и навесами оранжевого цвета начались внезапно. Среди всей этой пестроты, сновали разодетые прохожие, в основном, гладкошерстные кошки в шёлковых халатах, потомки тех, кто когда-то создал это место.

Говард вышел на остановке. С ближайшего навеса за шиворот тут же упало несколько ледяных капель, отчего Такс поёжился. Он раскрыл зонт и пошёл в сторону улицы Топлёных сливок, которую заранее нашёл на карте.

После двух недель, проведённых в старом городе, так странно было видеть все эти красные фонари, панельные дома, неопределённого серого цвета и лавочки со странными надписями на Сиамском языке. Будто раз – попал в другое измерение, не иначе.

Ему было неуютно. Виной тому был не только усиливающийся дождь и непривычная обстановка. С каждым шагом он всё отчётливее понимал, насколько одинокая такса в клетчатом пальто выделяется в толпе кошек, наряженной по восточной моде. К тому же, из витрин кафе и магазинчиков, из-под навесов и торговых палаток, на него то и дело кто-нибудь смотрел. Провожал недоверчивым взглядом. Явно, подобные ему здесь бывали совсем нечасто.

Дом на улице Топлёных сливок был невзрачным трёхэтажным зданием, вовсе не похожим на логово успешного вора. Старые кирпичи давно не красили, деревянное крыльцо немного покосилось… Говард принюхался. В нос ударил острых запах специй, которые очень любили кулинары Сиамского квартала. Да, так совсем ничего учуять не получится…

У двери висела табличка с номерами квартир и фамилиями подле них. Похоже, в подъезде было всего шесть квартир. У цифры «З» значилось А.Г. Мяунштейн. Говард нажал на кнопку звонка. 0, ,0

В старом городе не так уж часто встретишь домофоны: городские власти очень ревностно относились к историческому облику улиц, оттого, современные двери ставить, зачастую, жильцам не разрешалось. Здесь же, всё было иначе: делай, что хочешь, если удобно. Правда, не так уж и красиво при этом было вокруг.

После пары гудков, из динамика раздался хриплый голос:

–Кто там?

–Говард Такс я… по вопросам оценки древностей!

Дверь открылась. Говард забежал в подъезд. Сердце его бешено колотилось: врать он никогда не умел, но, представься он детективом сразу же, ему бы могли и дверь не открыть. Ради благого дела на что только не пойдёшь!

Дверь квартиры была приоткрыта. Говард вошёл. Прихожая пахла пылью и старым котом. Запах специй здесь почти не чувствовался, зато льняное масло и что-то ещё, неуловимо знакомое, пропитывало воздух вокруг. Интересно, что это? Он никак не мог вспомнить.

–Подождите минуточку… Проходите в гостиную, располагайтесь!

Фраза сменилась звуком спускаемой в унитазе воды…

Говард прошёл в Гостиную: маленькую, не особо уютную но, несомненно, удивительную! Старое кресло с вязаным пледом поверх него, совсем истёрлось, рядом стоял стол, на столе – чашка недопитого кофе (не очень качественного, судя по запаху). Записи, бумажки, ручки и карандаши, компьютер настолько древний, что старенький ноутбук Такса по сравнению с ним был новейшей разработкой.

Вдоль всех стен – разносортные полки. Открытые, закрытые, лакированные, выбеленные, чернёные и покрытые облупливавшейся краской. А на них чего только нет! В маленьком помещении диковинок больше, чем в половине залов Музея мировой истории, где Говард был утром. Африканские маски со зловещим выражением на волчьих и львиных мордах, шкурки животных, чучела пёстрых птиц, странного вида баночки с заспиртованными насекомыми, головные уборы из перьев и сухих пальмовых листьев. Огромный витой рог нарвала висел на стене, под ним пробковая доска с записочками. «Не забудь заплатить за квартплату!!!» – значилось на одной, «Убери молоко в холодильник» – гласила другая, «Чучело желторотой сойки доделать до четверга» – взывала третья.

Ещё, в комнате было очень много книг. Они стояли между редкостями и странностями на полках, их стопки высились на полу, на кресле, под столом… В некоторых торчали закладки, другие были ещё новенькими. Говард даже заметил парочку интересных названий. Тут в комнате появился её хозяин.

Старый кот был немного всклокоченным, а костюм его, кажется, никогда не встречался с утюгом. Тем ни менее, Говарду он показался приятным, насколько вообще может быть приятен кот. Очки едва держались на плоской морде, глаза улыбались.

–Здравствуйте сэр, плохо расслышал Ваше имя, – сказал он и протянул лапу.

Говард пожал её.

–Говард Такс, я хотел бы задать Вам пару вопросов о случившемся в музее.

Улыбка тут же сползла с морды персидского кота. Он сделал шаг назад. Честное слово, Говард уже был готов к тому, что подозреваемый пустится бежать, что придётся его ловить. Но этого не произошло. Вместо этого растерянность на его морде сменилась гневом, по комнате разнеслось грозное шипение.

На вид-то эксперт по древностям был пухлым пушистым домоседом, но шипел он как заправский задира! Если честно, Говард совсем бы не хотел, чтобы дело дошло до драки: до того грозным показался ему, вдруг, подозреваемый.

–Так Вы журналист! – воскликнул он, дёргая хвостом так, что в глазах мельтешило.

–Нет! Нет! Я частный детектив!

Уже через пару минут, господин Мяунштейн вновь выглядел как интеллигентный домашний пушистик, стоило лишь убедиться в том, что Говард говорит правду и не собирается кидаться обвинениями.

–Вы простите меня, – чуть позже извинился кот, – места себе не нахожу с тех пор, как всё это случилось: мне уже звонили из четырёх редакций газет! Как-то там узнали, что на открытии выставки я долго беседовал с леди Камелией о статуэтке. Такие бесцеремонные вопросы задавали! Будто это я украл статуэтку! Глупость, так глупость!

–Так вы этого не делали? – спросил Говард скорее шутки ради.

Кот засмеялся.

–Были в моей жизни и не такие приключения: на раскопках в Гизе пришлось и ловушки обходить в древних гробницах, и с местными торговцами договариваться…. А это, скажу я вам, то ещё занятие! Но годы подобных развлечений в прошлом, хотя даже тогда я ни разу не нарушил закон. Разве что, когда пришлось песчаную лягушку для столичного зоопарка за пазухой вывозить из страны. У них, знаете ли, плохая примета эту красавицу встретить: семь лет несчастья, если не прихлопнешь тут же…

Говард внимательно наблюдал за учёным. Нет, он не походил на преступника. Может на сумасшедшего немного смахивал, но не на вора. К тому же, он налил ему кофе. Дешёвый, растворимый, но всё-таки…

–Я в ночь кражи был в ночном зале библиотеки исторического общества. Там проходят регистрацию на входе и выходе, да и библиотекарь, думаю, меня запомнила: мы славно поговорили с ней о метаболизме танзанийских кайманов, когда я собрался уходить. А было это уже в третьем часу ночи. Я бы просто не мог добраться до музея и совершить кражу так быстро! А утром, в девять, у меня уже была встреча с владельцем одной из лавок диковинок на улице Бумажных фонариков… В общем, мистер Такс…

Мяунштейн многозначительно развёл лапами. Мол, извините, но преступник не я, как ни крути. Говард и не спорил: нет, не он. Хотя Таксу нравились такие странные, влюблённые в своё дело люди, потому было даже не обидно оттого, что впустую потратил столько времени.

–Признаться, я бы многое отдал, чтобы заполучить эту статуэтку к себе в коллекцию, сэр. Она прекрасна! У меня есть глиняная статуэтка богини кошки Бастэт, но Амон Кэт – большая редкость! Дело даже не в золоте и самоцветах, хотя ювелиры над ней поработали прекрасно. Культ Амон Кэта – особенный. Его приверженцы верили, что солнце по небу носит огромный кот, да ещё и на лодке, плывущей по небесной реке. Каждую ночь божество спускается в подземный мир и сражается с огромным змеем, который хочет пожрать солнце… Легенда просто поразительная! Полагаю, Вы слышали её, друг мой?

Учёный с такой уверенностью сказал это, что Говард просто не мог признаться, что совершенно не интересовался мифологией Древнего Египта! Так уж получилось. Сейчас Такс ругал себя за то, что не догадался изучить хотя бы миф о персонаже, которого изображала пропавшая статуэтка: сейчас бы он не чувствовал себя так неловко. В ответ он пробормотал что-то невразумительное. Мяунштейн покачал головой, но не упрекнул его за незнание. Однако детектив пообещал себе в ближайшее время восполнить этот пробел.

Вскоре, кофе был выпит, а Говард отправился домой, окончательно уверившись в невиновности коллекционера древностей. Но если не он, то кто? С этой минуты даже предположений у Говарда не находилось…

Расплатившись за проезд, Такс понял: деньги в кошельке кончились. Настроение испортилось окончательно.

Глава 5, в которой Говард начинает сомневаться, посещает библиотеку и, неожиданно, устраивается на подработку. А ещё он встречает самую красивую таксу на свете!

Утром следующего дня Говард Такс однозначно встал не с той лапы. Мысли о тупике, в который зашло его расследование, огорчали страшно! Чтобы не думать об этом, он решил заняться чем-нибудь полезным. Потому после завтрака, сел за ноутбук и принялся искать информацию о богах древнего Египта. Нашёл он её легко и достаточно много, но глаза его быстро заболели от света экрана, из-за чего пришлось выключить старенький компьютер.

Говард не любил читать с экрана компьютера. Всячески этого избегал. Не только из-за света, бьющего по чувствительным глазам, как запах бензина по носу. Ему было проще с книгами. Что ж поделаешь: старомодность его была неискоренима, хотя он и пытался её побороть! Вот бы сейчас книгу о мифологии Древнего Египта, хотя бы голова была бы занята. Да и, к тому же, все эти истории про странных богов с головами крокодилов и змей оказались довольно захватывающими. Не удивительно, что в них верили целые народы!

Когда Гертруда Всеволодовна позвала его пить чай, а она всегда это делала около полудня, если Говард был дома. Такс ещё заходя в кухню, спросил её:

–Гертруда Всеволодовна, а у Вас нет книг про Египет?

–Египет? В молодости я побывала в Египте, странное место: слишком жарко и песка многовато. Нет, книг у меня нет, есть где-то пару открыток с видами на пирамиды… Может быть тебе, Говард, сходить в библиотеку? Ту, что на улице Бордер Колли, у них богатые каталоги.

Говард застыл на месте. Как же глупо он себя чувствовал: даже не подумал про такой вариант! А ведь во времена учёбы, частенько, в читальных залах он проводил все выходные. Почему-то на новом месте совершенно не пришло в голову записаться в библиотеку сразу по приезду.

–Лучше на электробусе остановочку проехать, Говард, ты, конечно, молодой, но идти туда не близко, да ещё и по набережной, а сегодня ветер…

–Спасибо! – искренне поблагодарил Говард.

Однако, совету он не последовал, да и признаться хозяйке в том, что деньги у него кончились даже несмотря на то, что та совершенно безвозмездно кормила его пять раз в день и поила литрами травяного чая, было до ужаса стыдно…

Ветер и правда дул совершенно ледяной. Говард сильно пожалел, что пошёл по набережной, а не в обход. Сделал бы крюк, потратил бы больше времени на дорогу, зато уши лапы и нос не отваливались бы от холода. Он совершенно продрог уже к середине пути! Не хватало только простудиться.

Библиотека на улице Бордер Колли располагалась в красивом трёхэтажном здании. Первый этаж занимал книжный магазин с немного старомодными витринами и тёплым светом, льющимся сквозь окна. В другой ситуации Говард обязательно бы постоял напротив них минуту-другую, но сейчас он прошёл мимо, лишь мельком взглянув на ряды красиво уложенных томиков новинок в супер-обложках.

Дверь в библиотеку напоминала скорее обычный подъезд. Чистенький, аккуратный, очень маленький. Если бы не куча надписей «Библиотека вверх по лестнице», «Да, вы не ошиблись», «Ещё пара ступенек – и вы у цели», Такс и правда бы подумал, что зашёл куда-то не туда. Но вот лестница была позади, дверь библиотеки открылась под мелодичный звон колокольчика. Запах старых книг и типографской краски приятно защекотал нос.

–Добрый день, – раздался девичий голос из-за стойки.

Говард повернул голову в сторону его обладательницы. Маленькая миловидная собачка приветливо помахала ему рукой.

–Вы в первый раз? – спросила она.

Говард кивнул и отчего-то смутился. Сам не понимал почему, честное слово. Собачка была ниже его ростом, миниатюрная, породы йоркширский терьер, только стриженая коротко по последней моде. На шёлковой блузке был приколот бейджик с надписью «Люсиль. Главный библиотекарь». Вот так-так! После столичных библиотек, где работали одни старушки ничуть не моложе Гертруды Всеволодовны, видеть собачку едва ли старше него самого в качестве главного библиотекаря было странно.

–Давайте заполним анкету. Вы ведь хотите оформить читательский билет? Взнос совсем небольшой в этом году: наша библиотека была признана важным культурным объектом и получила государственную поддержку.

В голосе её звучала настоящая гордость.

Говард взял в руки стопочку формуляров, устроился на кожаном диванчике возле аквариума, достал собственную ручку и принялся отвечать на обычные совершенно вопросы. Дольше всего он заполнял графу «Ваши интересы». Мелкими-мелкими буквами, чтобы был хоть небольшой шанс уместиться в поле для ответа.

Когда он справился и подошёл к стойке, чтобы отдать заполненную анкету произошло нечто совершенно неожиданное!

Дверь с колокольчиком открылась и в комнату вошла она. Позже Говард признается себе, что повёл себя глупо. Ну разве можно откровенно разглядывать девушку с совершенно блаженным выражением морды? Не мог он, что ли, поприветствовать её вежливо, как он, собственно, умел! Но нет же: он встал столбом и единственное, на что был способен – смотреть не отрываясь на самую красивую таксу на свете.

Она легко, танцующей походкой прошла к стойке. Сняла своё модное серое пальто в клетку, поправила перед зеркалом нежно-зелёное платье дивно подчёркивающее её благородный оттенок рыжевато-коричневой шерстки. Лёгкая улыбка не сходила с её мордочки всё это время.

Люсиль подбежала к ней и взяла пальто.

–Добрый день, Паулина, я уже приготовила всё, что Вы вчера просили.

–Добрый день, Люсиль, спасибо. Я подожду, пока ты поможешь нашему гостю.

Голос её был под стать внешности: нежный, но, в то же время, уверенный. Удивительная такса! Паулина… Красивое имя, ей подходит.

Как во сне Говард подписывал договор, позировал для экспресс-фото, убирал в чемоданчик новенький читательский билет (пластиковую карточку с его данными).

–Сегодня ищите что-то конкретное?

–А, да… Я хотел бы посмотреть книги о мифологии Древнего Египта.

Собачка, едва заметно, расстроилась.

–К сожалению, всё про Египет, даже туристические брошюры, разобрали ещё вчера. Вы же понимаете, что на днях произошло: всплеск интереса…

–Люсиль, –вдруг раздался голос Паулины,– но ведь сегодня в новых поступлениях точно есть книги о фараонах и египетских богах. Мы же специально их закали в последний момент, помнишь?

–Но курьер приехал полчаса назад, я просто не успела внести их в базу…

–Ничего, –ответила Люсиль, – я сама вручную включу в каталог те, что понравятся мистеру Таксу. Не зря же он сегодня пришёл к нам, верно?

Над дверью вновь зазвонил колокольчик. В приёмную вошёл молодой бульдог в растянутой футболке. Он нёс стопку комиксов, видимо, сдавать прочитанное…

–Я сама покажу, прими Буль-Буля, пожалуйста…

Самая красивая такса на земле повернулась в сторону Говарда и сказала:

–Пойдёмте.

Детектив как завороженный пошёл вслед за ней. Они миновали первый зал, где на застеклённых витринах были выставлены необычные иллюстрированные издания, а на крутящихся стойках –новые поступления, прошли насквозь зал каталогов, где с тихим гудением работали компьютеры, а вдоль стен стояли большие шкафы с библиотечными карточками. Паулина открыла дверь маленьким ключом и прошла внутрь. Говард, вдруг, понял, что они идут в служебное помещение. Да, точно! Люсиль же говорила, что книги ещё не переданы в хранилище. Длинный коридор с несколькими приоткрытыми дверьми всё не кончался. Все встречавшиеся работники (было их немного, но всё-таки) вежливо здоровались с Паулиной, приветливо кивали Говарду. Он только кивал им в ответ, стараясь поспевать за легконогой провожатой. Отчего-то лапы переставлять было труднее, чем обычно…

Наконец, коридор кончился. Они вошли на склад. Паулина включила свет. Говард вдруг понял, что всё это время молчал. Ох, как некстати! Надо было завести разговор, сказать хоть что-нибудь, желательно умное. Но он ничего больше не придумал, кроме…

–А того бульдога и правда зовут Буль-Буль?

Вот глупость-то сморозил!

Паулина с лёгким удивление в глазах посмотрела на него. Нет, не рассмеялась, вновь улыбнулась своей мягкой улыбкой, отчего сердце Говарда нырнуло в левую пятку, и сказала:

–Можно и так сказать… Это псевдоним. Он автор комиксов, часто выступает здесь перед читателями и всегда изучает все графические произведения, которые у нас появляются. Ему самому нравится, когда его так называют, так что тут никогда не звучит его настоящее имя, хотя в формулярах мы, конечно, его пишем.

–Понятно, а сложно здесь работать?

–Нет, если любишь общение и книги. Мы пришли.

На полу в дальнем конце комнаты стояли большие коробки у полупустых книжных полок.

–Придётся немного покопаться здесь, Люсиль действительно никак не могла успеть всё открыть и проверить. Сейчас посмотрим опись и найдём то, что Вам нужно.

Паулина взяла листок бумаги с крышки одной из коробок, вчиталась, затем подцепила скотч острым коготком и открыла одну из них.

–Подержите, пожалуйста, они похоже на дне.

В лапах Говарда образовалась большая стопка новеньких книг. Они приятно пахли бумагой и краской. Рыжая такса доставала из коробки всё новые и новые томики… Если честно, держать их все было ужасно тяжело и неудобно, но Говард стоически переносил эти трудности: пожалуется – выставит себя слабаком!

Наконец, таксочка издала победный клич и извлекла три разные книги с самого дна коробки. Только теперь она обратила внимание на то, что Говарда уже почти не было видно за гигантской стопкой книг. Она так увлеклась, похоже, поисками, что даже не поняла, какие тяготы переносит читатель.

–Давайте я их все на полки поставлю, потерпите немного.

Паулина резво переставляла книги на полки, Говард, наконец-то, смог сделать вдох.

–А вот и книги о Египте.

Новенькие, приятные на ощупь и на запах, ещё никем не прочитанные. Одна даже была упакована в плёнку! Повезло так повезло!

Но тук Такс понял, что теперь ему нет причин оставаться здесь, а он ведь толком не познакомился с Паулиной! Решение нашлось быстро. Он предложил помочь разобрать коробки. Таксочка с недоумение посмотрела на него, потом на коробки. Внезапная догадка отразилась на её мордочке. Она заулыбалась ещё очаровательнее, чем раньше и согласилась.

Время в её компании летело быстро. Говард Такс позабыл о своих тревогах. Сперва они говорили о книгах, затем про учёбу, затем про любимые места Паулины в Гавбурге, а потом –обо всём на свете! И как это было чудесно!

А ещё, она предложила Говарду прогуляться в субботу вместе по вечерним улицам: по прогнозу и ветер утихнет. Такс выходил из библиотеки совершенно счастливым! Он, конечно, не догадывался, что в этот день все работники её живо обсуждали тот факт, что владелица всего здания и всех предприятий в нём собственными лапами расставляла по полком пришедшие книги. Никто не сомневался, что дело было в приятном молодом читателе, который составил ей компанию и совершенно не догадывался, с кем имеет дело…

Говард летел над мостовой, размахивая ушами, точно диковинными крыльями. Чернильные лужи отражали по-осеннему пасмурное небо, подошвы ботинок отбивали ритм по камушкам на дороге мягким звуком шагов. Воздух был на диво ароматным и пряным и всё казалось чудесным!

Такс сам не заметил, как миновал набережную, не заметил он и никуда не девшегося ледяного ветра с залива, который так досаждал ему по пути в библиотеку. Вот и памятник Шмендрику I, вот и кофейня с зелёными ставнями, которая так манила детектива ароматом правильно прожаренных зёрен… Говарду в тот момент все проблемы казались сейчас совершенно незначительными! Расследование зашло в тупик? Ничего, рано или поздно он догадается в чём загадка. Деньги кончаются и не найти работу? Так это же всё можно решить! Казалось, встреча с Паулиной, а сам молодой пёс до конца не понимал, что причина именно в этом, вселила в него неистребимую надежду на лучшее. Чудеса, да и только!

Сегодня утром он залез в свою керамическую копилку в форме улитки. Открыл резиновую крышечку на донышке и достал пару смятых купюр и несколько монет – оплатить читательский взнос в библиотеке. Сейчас в его кармане осталось немного наличных. Проблема необходимости экономить сейчас тоже не казалось столь уж значимой, а потому, Говард, впервые после прибытия в Гавбург позволил себе отправиться прямиком к двери кофейни.

Двойной эспрессо! С пенкой! Ох, как же это прекрасно!

Вывеска над крыльцом кофейни была не менее изумрудной, чем ставни и дверь, да и название у неё было изумрудным по-своему: «Зелёная лапка».

Говард открыл дверь. Над головой зазвенела музыка ветра, навстречу приветливо устремилось тепло и ароматы сладостей. Теперь Такс различал их отчётливо: карамель и марципан пахли уютной осенью, фруктовый мармелад –жарким летом и солнцем. Он даже приоткрыл рот, чтобы лучше прочувствовать все эти чудеса: ваниль, корица, тимьян и куркума, совсем немножко мяты и сливок. Как же здесь было хорошо!

Небольшой зал был полон народу. Время обеденного перерыва, похоже, было «часом пик», но ничего, Говард подождёт: раз уж зашёл, без эспрессо он отсюда не уйдёт! Кошки и собаки в очереди волновались, голоса были громкими и тревожными. Раздался звук бьющегося стекла и кошачий вой:

–Аврелий! Это уже пятая!

В голосе невидимой из-за толпы кошки сквозило настоящее отчаянье. Единственная официантка, пушистая шелти в зелёном переднике тревожно обернулась в сторону кухни. Всего на секундочку: её окликнул одетый в костюм кот, за одним из столиков. Очередь к стойке на вынос пришла в движение. Кто-то громко возмутился:

–Почему так долго?! Кошмар!

Говарду стало искренне жаль и невидимых работников за стойкой, и сбивающуюся с ног официантку: у ребят был аврал. Возможно, не желай Говард обнять весь мир в тот момент, он не решился бы подойти к шелти в переднике и предложить помощь. Собачка посмотрела на него подозрительно: –А Вы умеете? –Да, подрабатывал официантом, когда был студентом.

Собачка кивнула, сунула ему в руки меню (к счастью, состоявшее всего из восьми видов блюд для ланча) и унеслась в сторону кухни, откуда вновь раздался звон стекла.

–Да чтобы я ещё хоть раз взяла на работу родню персонала! – вновь раздался вопль отчаявшейся кошки.

Говард справился на удивление легко. Шум, постепенно, стих, очередь за напитками на вынос становилась всё меньше. Такс стремительно носил блюда из кухонного окошка и даже ничего не перепутал.

Обеденное время кончилось через четверть часа. Неожиданно кофейня опустела: остался только один пожилой пёс в очках за столиком в углу. Он мирно допивал свой зелёный чай и читал газету. Детектив, по стечению обстоятельств ставший официантом, облегчённо выдохнул.

–Эй, Вы, мистер чёрная такса, –послышался насмешливый голос из-за стойки.

Говард обернулся: кроме него чёрных такс, вернее чёрно-палевых, в помещении точно не было. Голос принадлежал весьма странного вида кошке. В ухе у неё была серьга, на лбу повязана бандана, а на плече в серо-голубой шерсти аккуратно выбрит затейливый узор: дракон, закрутившийся в петлю, и не поймёшь –где голова, где хвост.

–Спасибо, –вполне искренне сказала она, – Роззи, напитки за счёт заведения нашему спасителю… А будешь ныть, Аврелий,–вычту из твоей зарплаты. И за разбитую посуду – тоже.

Из угла донёсся приглушённых всхлип. Говард попросил эспрессо. Ему даже было не стыдно: за последние полчаса он хорошо поработал и заслужил награду.

–Не скромничай, двойной эспрессо–одна из самых дешёвых позиций в меню, не ставь меня в неловкое положение, друг, – сказала кошка.

Такс с радостью попросил ещё и лунго ссобой: день явно удался!

–Как тебя зовут-то, герой, – спросила кошка, пока уже знакомая официантка готовила кофе.

–Говард Такс, леди.

Кошка рассмеялась.

–Слышали бы это твоё «леди» мои тётушки! Я Алиса Пруссишблау. Можно просто Алиса, хозяйка всего этого.

Алиса обвела лапой помещение, потом представила своих сотрудников. Официантку звали Роззи, всхлипывавшего в углу паренька –Аврелием. Они были родными братом и сестрой, потому Алиса взяла парня на работу и принялась обучать искусству бариста. Схватывал он на лету и кофе готовил совершенно прекрасно, но при условии, что не волновался. Стоило начать немного нервничать, например из-за очереди в обеденный перерыв, пёс начинал отчаянно бить посуду… Уверенности в себе ему немного–цены бы работнику не было! А так… Ещё был Исаак Платонович, повар. Но после времени ланча его было лучше не трогать с пол часика: дёрганным был больно.

–Я всё слышу, –раздалось с кухни.

В окошке выдачи заказов показалась огромная голова сенбернара.

–Исаак Платонович, мы просто вас бережём, –отозвалась премилым голосом Роззи.

Сенбернар снова скрылся на кухне.

Кофе был готов. На стойку перед Говардом приземлилась с мелодичным звоном маленькая фарфоровая чашечка. Он с наслаждением повёл носом:

–Сиамское нагорье, насыщенная арабика итальянской обжарки, –пробормотал себе под нос он.

Кошка и собаки начали переглядываться. В кухонном окошке вновь показалась голова сенбернара.

Алиса быстро достала из под прилавка пакет с кофейными зёрнами, открыла и сунула под нос Говарду.

–А это что, можешь определить?

Говард задумался.

–Зелёный африканский кофе, думаю Мяуканский, ещё не обжаривали.

–Во даёт! – воскликнул сенбернар из кухонного окошка.

–Вам не нужна работа на пол ставки, Говард? Хорошо плачу и кофе для сотрудников бесплатно.

Говард совершенно не думал об этом, но теперь он понял: это выход, временный, конечно… Да и хороший кофе! Наконец-то!

–Я согласен, –ответил он.

–Тогда ждём Вас завтра в восемь утра, смена до двенадцати. Удобно?

Глава 6, в которой Говард работает, читает, думает о лимонах, а ещё в который раз осматривает место преступления

Наверное, тот факт, что Говарду пришлось вновь подрабатывать официантом должен был его огорчать. Однако, напротив, Говарда совсем не печалила эта мысль. В общем-то ему повезло, так он считал. Пусть всё пошло немного не по плану, но если уж жизнь послала тебе кислые-прекислые лимоны–сделай из них сладкий лимонад.

В конце концов, когда какой-нибудь известный биограф будет писать книгу о великом детективе Говарде Таксе –какая прекрасная выйдет глава! До того, как приобрести известность, он работал в кафейне на пол ставки и продолжал стремиться к своей мечте, хотя не всё получалось легко! Собственно, об этом он фантазировал по дороге на работу следующим утром. Плох тот рядовой, который не хочет стать генералом – тоже хорошая поговорка, ничуть не хуже той, про лимоны и лимонад.

Была среда, солнышко светило над головой, окрашивая улицы старого города в тёплые тона, ветер не был столь уж сильным, застёгивать пальто совсем не хотелось. Осень только начала золотить листья деревьев, ветки которых выглядывали над кованными оградами внутренних двориков. Девичий виноград на каменных стенах окрасился в оттенок спелой вишни.

Без двух минут восемь. Говард уже стоял у двери кофейни, когда хозяйка открыла дверь, приветливо помахав ему лапой. В восемь тридцать одну, в кофейню стали заходить посетители, к восьми сорока пяти их было не меньше, чем в обед накануне, только те брали исключительно кофе и булочки, мало кто хотел посидеть за одним из тёмно-ореховых столиков. Все спешили на работу. К десяти «Зелёная лапка» вновь опустела.

Алиса завела с Таксом разговор. Аврелий молча дулся в углу: отчего-то его обида распространялась и на нового коллегу. Кошка рассказала ему, как несколько лет назад, уехала из дома и основала кофейню. Её тётушки были в ужасе: они были уверены, что Алиса должна поскорее выйти замуж за первого желающего и нарожать с десяток котят, причём срочно. Потому, её желание освоить профессию бариста воспринималось ими как милое детское увлечение. Но кошка мечтала об иной жизни, хотела создать что-то сама, что-то такое, что будут любить многие. В общем-то она не была против котят, замужества и семейной жизни–только по большой и настоящей любви, да ещё и с таким котом, рядом с которым она будет чувствовать себя собой, а не инкубатором.

Говард рассказал немного и о себе. Про учёбу, про то, что живёт у бабушки друга и про мечту стать частным детективом. Впрочем, он лишь вскользь упомянул про дело, которое расследует. Не уточняя, что речь идёт о том самом похищении, про которое пишут в газетах так увлечённо.

–Здорово! –сказала Алиса на это, – а ты знаешь, что ты однофамилец с нашим министром внутренних дел?

–Да, я знаю, что у нас одна фамилия, – без энтузиазма ответил детектив.

В одиннадцать пришёл Исаак Платонович. Он тяжело ввалился в дверь кофейни, заняв почти всё пространства зала для гостей своей огромной тучей шерсти, басовито поздоровался и скрылся на кухне. Говард обещал задержаться на час: помочь во время обеда. Всё равно встреча с директором музея у него назначена только в два.

Обеденный перерыв начался внезапно. Кофейня, казалось, резко стала в четыре раза меньше: огромная очередь посетителей, да ещё и торопившихся сверх меры, становилась всё больше. К тому же пошёл дождь и, никто не вытирал лапы, когда входил!

Когда поток гостей уменьшился, Говард молча взял швабру с кухни и принялся мыть пол, больше напоминавший сейчас здоровую грязную лужу.

Алиса тихонько подразнила его:

–Не знала, что собаки бывают такими аккуратными!

Говард думал, не слишком ли заметно, что он очень старается? Но ничего поделать с собой он не мог: всегда, начиная новое дела, из шкуры вон лез. Даже глупо немного, хотя…

Стрелка часов на стене медленно приблизилась к отметке час дня. Говард получил свою долю чаевых, чашечку лунго и венскую сосиску в придачу! В приподнятом настроении побежал в сторону музея, чтобы не опоздать.

Мостовая была скользкой после прошедшего дождя, проходившие мимо кошки, то и дело брезгливо отряхивали лапы. Говард вошёл в музей, тихонько прошёл мимо поста охраны, чтобы не разбудить спящего там Эрнеста Мяунгуэя, и прошёл к закрытому залу, где произошло ограбление.

Он принялся осматривать место преступления вновь. Но ничего нового не увидел: Лампочка сигнализации всё так же тихонько мигала на стене, витрина с шёлковой подушкой выглядела неприветливо пустой, вмятина на месте, где лежала статуэтка была так же глубока, а стекло – таким же гладким, доходившим почти до самого потолка, где между ним и краем витрины оставались считанные сантиметры. Если бы даже самая маленькая кошка и смогла забраться туда по гладкому стеклу – ни за что бы не поместилась в эту щель!

Одно было не так, как в прошлый раз: запах дождя и сквозняка проникал в помещение через приоткрытую форточку, а пол был чуть влажным после недавней уборки. Говард посмотрел на окно внимательнее. Москитная сетка была надорвана с краю: кто-то совсем недавно приколол её металлическими кнопками на место!

Такс выбежал в коридор. В его конце кошка-уборщица мирно мыла пол с тихим влажным «вжик-вжик». Он разговаривал с ней накануне, как же её звали…

–Амели, добрый день, –окликнул он.

Судя по всему, имя он не перепутал: кошка тут же прервала своё занятие и кивнула, приветствуя его.

–Здравствуйте, мистер детектив, есть новости? –Не сказал бы, могу задать Вам вопрос: в зале недавно порвалась москитная сетка на одном из окон. Не знаете, когда это случилось? Кошка почесала подбородок. Её густая шерсть свалялась там в небольшой колтун.

–Это на форточке-то? Я нашла её на утро после ограбления и тут же закрепила кнопками.

Надежда загорелась в сердце Говарда: неужели он нашёл зацепку? Но, его ждало разочарование, уборщица продолжала:

–Да там дырочка-то была мелкая, котёнок не проскочит.

Она показала лапами примерные размеры. Говард был согласен. Дыра была немного больше расстояния между концом витрины и потолком, но едва ли кто-то смог бы проникнуть в помещение сквозь такую, если он не эльф, конечно, как полагает охранник. Даже если предположить, что преступник использовал, скажем, квадрокоптер –всё равно бы не пролез.

–Тут, это… Может, вам будет интересно: у меня пропал брелок с сумки, когда я мусор выносила.

–Брелок? – с недоумением переспросил Говард.

–Ну, да, коллеги подарили на день рожденья: птичка такая, со стразами, может, я её просто где-то обронила, конечно, но, по-моему, завхоз тоже жаловался, что у него что-то потерялось.

Говард кивнул, однако он сильно сомневался, что пропажа ничего не стоящего сувенира как-то связано с исчезновением золотой древней статуэтки. Всё же, скорее потому, что у него не было других дел на сегодня, а жажда деятельности заставляла его предпринять хоть что-нибудь, он решил расспросить других работников музея.

Удивительное дело: уже через какие-то две четверти часа он выяснил, что завхоз и правда кое-чего не досчитался. Это был запасной ключ от чулана, где хранились грабли для сбора листьев, лопаты для уборки снега и старые вёдра. Ключ, судя по описанию, был маленьким, золотистым и здорово блестел на солнце. Уже неделю как его не могут найти.

Выяснилось, вдруг, и другое. У билетёрши пропала заколочка в форме бабочки с искусственными жемчужинами, а у секретаря Мурмурова – лак для коготков в глянцевом футляре. Один из уборщиков пожаловался на исчезновение пряжки с ремешка шляпы, а охранник – золотистой пуговицы со старого кителя, который он использовал в качестве пальто.

В довершении, Мурмуров, с некоторым удивлением, признался, что не досчитался колпачка от подарочной ручки с инкрустацией позавчера, хотя был уверен: он остался на столе в его закрытом кабинете, когда он открыл окошко на проветривание и вышел ненадолго.

В общем, творилось нечто странное. Если не брать в расчёт статуэтку, терялись совершенно незначительные предметы, в других обстоятельствах едва ли это кого-то насторожило бы. Загвоздка была в том, что все стали терять мелочи как раз тогда, когда случилось и похищение Амон Кэта. Не было никакой связи между пропавшими безделушками, но, казалось, всё это неспроста. Хотя, кое-что общее и правда было: и статуэтка, и колпачок от ручки, и заколка, в общем, всё отливало золотистым блеском.

Говард поёжился: вспомнились слова охранника про то, что эльфы, по легенде, очень любили блестящее. Но в самом деле, что за ерунда! Не будет же Говард всерьёз рассматривать идею вины невидимого сказочного существа просто потому, что у него нет версий! Позорище!

Вечер он провёл за чтением книг, но никак не мог сосредоточиться: стоило лишь взять в руки томик про легенды о египетских богах, как вспомнилась самая прекрасная такса на свете. Он перебирал в памяти мгновения их встречи, вспоминал, как свет лампы причудливо играл на её рыжей короткой шерстке, как изящны были движения её лапок и как по-особому элегантно шуршала юбка её зелёного платья. Говард сам не заметил, как и вовсе погрузился в мечты о предстоящей встрече в субботу. Так он и просидел до поздней ночи с недочитанной книгой в руках и совершенно счастливой улыбкой на мордочке…

Глава 7, в которой Говард, по большому счёту, совершенно ничего не делает

Четверг пожелал Гавбургу доброго утра проливным дождём и раскатами грома. Выглянув на улицу через покрытое капельками воды окошко, Говард даже порадовался, что ему не нужно было выходить из дома до обеда. Он читал, ел пирожки с рисом и яйцом, приготовленные умелыми лапками Гертруды Всеволодовны, мыл полы и отчаянно старался не думать о расследовании.

Однако, последнее совершенно не получалось! Он и так, и этак вертел в голове всё, что узнал, пытаясь понять, что же он упускает. Чуял: есть, всё-таки, связь между похищением и пропажей всех эти мелких вещиц у работников музея. Правда, сам не мог понять, откуда взялась эта уверенность: объективных причин для этого просто не было. Идеи, одна нелепее другой посещали его мысли, сменяя друг друга нестройной вереницей.

Амон Кэт – кошачий бог древнего Египта. Почитался там в то время, когда собакам запрещалось приезжать в страну без особого разрешения самого фараона. Божество это водило колесницу по небу в нашем мире днём, а в мире потустороннем – ночью. Ещё он считался победителем гигантского змея, который каждую ночь, пытался съесть солнце. Может статуэтку похитили какие-нибудь любители террариумов, в самом деле? Дрессированную змею, пожалуй, в форточку засунуть было можно.

Говард сам рассмеялся нелепости этой идеи и поморщился. Совершенно неудивительно, что от всех этих мыслей у него страшно болела голова. Тяжела реальная работа детектива: ни тебе погонь, ни красавиц в беде, как в романах. Только куча странных фактов, которые ещё попробуй свяжи между собой, чтобы понять хоть что-нибудь!

Выпив чашку ромашкового чаю, который был совершенно невкусным, но помогал от головной боли, Говард потопал в кофейню: сегодня он работа в вечернюю смену.

Зелёная дверь открылась, аромат кофе и корицы тёплой волной вылился ему навстречу. Говард с удовольствием вдохнул его и вошёл внутрь.

–О, Такс, ты рано! – воскликнула Алиса, завидев его.

Они с Аврелием склонились над голубой чашкой, стоявшей на стойке и что-то в ней сосредоточенно высматривали.

–Подойди, скажи, что думаешь.

Говард поставил мокрый зонтик в углу подсобки и вернулся в зал. Чашка была новенькой, цвета морской волны с коричневой каёмочкой. На блюдечке в цвет аппетитно пристроились пара шоколадных печений и кусочек сахара в форме косточки. На фоне чашки цвет лакомства и тростникового сахара выглядели действительно вкусными. Очень красивая посуда! Аврелий нехотя посторонился, позволяя Говарду заглянуть внутрь. К его удивлению, на пенке явно просматривался искусно сработанный коричневый рисунок: мордочка улыбчивой кошки.

–Работаем над дизайном особой подачи кофе, новая услуга, именинникам будет бесплатно, – с гордостью прокомментировала Алиса, – Но я вижу, Говард, тебе что-то не нравится. Говори.

Говард и правда подумал о рисунке нечто не очень приятное. Он, конечно, не ожидал, что Алиса догадается! Откуда ему было знать, что кошка уже заметила, что когда кофе новому работнику действительно нравился, его тёмно-карие глаза зажигаются особым, ни на что не похожим интересом истинного ценителя.

–Я не хочу никого обидеть, – начал Говард.

Аврелий всплеснул лапами и, хлопнув дверью, сбежал в подсобку. Косматая морда повара с интересом высунулась из кухонного окошка.

–Не обращай внимание, подуется –перестанет, – пробасил сенбернар.

–Рисунок хорош, очень красивый, – продолжил Говард, – но не смутит ли борцов за равенство собак и кошек тот факт, что любой пёс может заказать себе изображение кошки на пенке и… съесть его?

Алиса и Исаак Платонович переглянулись.

–Во даёт! – изрёк повар и рассмеялся.

К вечеру Аврелий придумал новый рисунок: теперь в чашке плавали две изящные рыбки, точно живые. И это было прекрасно!

Поздно вечером Говард не торопился возвращаться домой. Попивая двойной латте, он вспоминал события последних дней. Удивительный покой охватил его от кончика хвоста до самой макушки. Да, всё шло совершенно не так, как он ожидал. Но, глядя на волновавшийся тёмный залив, окрашенное алым закатное небо, старые улицы, убегавшие перед ним вверх по холмам и разодетых прохожих, он чувствовал себя на своём месте. Именно здесь он и должен быть! Это понимание делало его счастливее, а проблемы казались уже совершенно не такими уж и неразрешимыми. Даже раскрытие преступления – дело времени. Нужно просто хорошенько выспаться, тем более, завтра в кофейне у Говарда выходной.

Тут-то он и вспомнил, что совершенно забыл про свой сушившийся в подсобке зонтик! Ладно, завтра с утра сбегает туда и обратно.

Мог ли Такс предположить, что именно оставленный зонтик и станет ключом к разгадке?

Глава 8, в которой происходит всё самое важное!

Утро пятницы встретило Говарда лёгким дождиком и ощущением полной беспомощности. Он встал ни свет, ни заря, вернее, почти и не спал: тяжёлые мысли одолевали его.

То он безуспешно ломал голову над разгадкой тайны исчезновения статуэтки Амон Кэта, то с неподдельным страхом вспоминал, что в субботу его ждёт свидание с самой красивой таксой на свете, а он был совсем не уверен, что сможет произвести хорошее впечатление и не наделать глупостей. Порой, он проваливался в неглубокий беспокойный сон. Тогда ему снились вязкие, как жевательная резинка, сны, где за ним гоняются египетские боги, лязгая крокодиловыми челюстями, а следом с банкой соли бежит Эрнест Мяунгуэй и кричит «Это всё эльфы!».

В общем, ночь выдалась та ещё! Не было ни одной причины для хорошего настроения. У Говарда его и не было. Он даже Гертруду Всеволодовну разбудил своим ворчанием. Она, в ночном чепце и пижаме с панталонами выбежала в коридор, где он чистил коврик у двери, да так, что даже дырку в нём протёр.

–Ох, Лесси и Бетховен! – воскликнула она, – это ты Говард! Я подумала, что в доме кто-то чужой: не подозревала, что ты можешь издавать такие звуки. А коврик несчастный, дорогой, ты оставь, его давно пора выбрасывать.

Решительно отказавшись от завтрака, Говард направился к кофейне. Дождь усиливался и ни шляпа, ни поднятый повыше воротник клетчатого пальто не спасали от непогоды. Надо же было ему забыть зонтик в кофейне как раз накануне выходного дня!

На крыльце уже стоял Аврелий. Переминался с лапы на лапу, да грыз когти. И почему же он не заходит? Ведь его же очередь двери открывать, вроде бы…

–Доброе утро, –вежливо, но натянуто поздоровался с бариста Говард Такс.

–Не очень-то доброе, вообще-то, –ответил Аврелий.

В общем-то, Говард не был расположен с ним спорить, даже был согласен.

–Что с дверью? – спросил Говард.

–Ключ забыл, а живу я за Мон-топ-топом. Алиса с меня шкуру спустит, когда придёт.

Мон-топ-топ – не просто забавное слово. Это название прогулочного парка на противоположной стороне залива. Оказывается, Аврелий добирается до работы почти час. Даже если он со всех лап бросится за позабытым ключом–вернётся только к началу ланча.

–Вполне возможно, что спустит–согласился Говард.

Аврелий только тяжело вздохнул, а Говард, сам не понял почему, начал рассказывать:

–Я когда учился – официантом подрабатывал. Однажды, меня попросили забрать бумажные стаканчики со склада: какая-то проблема была с доставкой. Тащиться нужно было через весь город, да ещё и после четырёх пар в пятницу. Когда увидел эту башню посуды в пластиковой обёртке – окончательно пожалел, что согласился! Так представляешь, на пути обратно, я немного задремал, а потом… Вышел на своей остановке без этих дурацких стаканов! В электробусе оставил! А он уехал… Ой, что было…

Говард, помимо воли засмеялся, вспомнив и вытянувшееся лицо администратора, и собственные попытки разыскать пропажу, и разгневанную физиономию хозяина электробусного парка: по его мнению Говард оставил в автобусе целую гору мусора. Стаканы потом нашлись, конечно.

Аврелий тоже улыбнулся.

–А ты, оказывается, не такой уж самодовольный всезнайка, как мне казалось, –констатировал он с таким видом, будто Говард должен слёзно поблагодарить за столь высокую оценку.

Тут из-за угла появилась Алиса. Шерсть на загривке Аврелия тут же встала дыбом, пёс отчаянно поджал хвост. Чуял, в общем, бариста скорую расправу.

–Что стоим, дверь уже десять минут как должна быть открыта! Аврелий? Ключ?

Кот сжался до размеров ежа. Говард даже не знал, что так можно.

–Понятно, – процедила Алиса, раздражённо дёргая ушами.

Кошка поставила на землю рюкзак, сняла кроссовки и ловко забралась на козырёк крыльца. Она легонько толкнула лапой окно, которое оказалось, по сути незакрытым и проникла внутрь. Через минуту, послышался скрежет ключа в замке, и зелёная дверь кофейни открылась изнутри.

–Добро пожаловать! Аврелий, ещё раз забудешь ключи – заставлю бежать до дома за ним пешком. Ты знаешь, что я могу.

Пёс пулей прошмыгнул в подсобку.

–Здравствуй, Говард, ты же сегодня выходной, разве нет?

–Да, зонтик забыл.

–А… Бордовый такой? Он на кухне на крючке висит. Кофе, полагаю, будешь, раз пришёл? Утренний воздух медленно заполнялся правильным ароматом кофейных зёрен. Алиса готовила Флэт Уайт. В меню его, кстати, не было. Крепкий напиток с молоком поднимал настроение с первого глотка.

–Плохо спал, да? По тебе заметно. Не знай я тебя – перешла бы на другую сторону улицы, завидев издали.

Алиса рассмеялась собственной шутке и принялась выставлять на витрину пирожные.

–Не слишком ли небезопасно оставлять открытым окно на ночь, Алиса?

–Нет, что ты, Говард, на нашей улице никогда ничего не происходит, к тому же это не банковское хранилище. Все более-менее ценные вещи на ночь запираются в сейфе, а репутация у меня такая, что все думают, что связываться со мной не стоит. Так что я совершенно не волнуюсь. А случись что–так будет мне урок, может, поумнею.

Алиса вновь рассмеялась.

–Кстати, я у того окна галок подкармливаю. Так один раз на козырёк крыльца голубь сел–они его чуть не заклевали. Вздумай, кто чужой лезть в окно –они и на него набросятся, уверена. Вообще хищные птицы, галки там, вороны, сороки, очень умные, их даже дрессируют и…

Тут Говарда посетила идея. Он сам был в ужасе от абсурдности своего предположения, но ничего поделать ссобой не мог: какое-то чувство внутри, где-то между сердцем и рёбрами, настаивало, что так оно всё и есть…

–Извини, Алиса, мне пора…

Говард вылетел за дверь. Без второй порции кофе. Без зонта. Он так торопился, что даже подумывал встать на четыре лапы. Это было совершенно неприлично, зато, быстро! Говард еле сдержался. В считанные минуты Такс добрался до музея. В голове вертелись образы из памяти: порванная москитная сетка, пустая витрина, небольшой зазор между стеклом и потолком, мелкие пропажи, голос охранника, повествующий о том, что эльфы любят блестящее…

Такс не побежал к закрытому ещё в этот ранний час входу. Он обошёл музей сбоку, с той стороны, куда выходила окно из злополучного выставочного зала. Взглядом он нашёл окно второго этажа. То самое, где обнаружилась порванная москитная сетка. Это было нужное место. Как он не догадался сразу осмотреть окошко с внешней стороны: это же элементарно! Хотя, едва ли ему пришло бы в голову то, что кажется столь очевидным теперь.

Такс осмотрелся. Кусты, несколько высоких деревьев. У корней несколько тёмно-серых перьев, а на дереве, как раз напротив окна, гнездо! Неаккуратным клубком оно застыло на ветке, большое, будто грозовая туча. Его-то он и искал, хозяйки гнезда нигде видно не было…

Говард поспешил ко входу. Принялся стучать в двери. С той стороны послышались тяжёлые шаги и недовольный голос охранника. Правда, стоило тому увидеть, кто так требовательно стучит в неурочное время –Эрнест расплылся в самой добродушной улыбке.

–Мистер детектив! Никак эльфа выследили!

–Можно и так сказать, –ответил Говард, –мне нужна большая лестница, чем выше–тем лучше. Найдётся?

–А то ж! Что ж для хорошего-то дела и не подмогнуть! А директор-де, у себя, домой, по ходу ночевать не возвращался. Можем и его позвать. На эльфов-то толпой идти лучше.

Говард взлетел по лестнице на второй этаж. Запах валерьяны донёсся до его ноздрей ещё в коридоре перед директорским кабинетом. «Только этого не хватало», подумал с опаской он. Но, ничего страшного не произошло: дверь в кабинет была приоткрыта, а Мурмуров мирно спал, положив на стол лысую голову.

Говард потряс его за плечо.

–А…Что?! Комиссия?! А, это Вы, Говард.

Мурмуров, хоть и выглядел сонным и помятым, не без достоинства встал с кресла, поправил пиджак и протянул детективу лапу для рукопожатия.

–Есть новости?

–Пока не уверен, но нам лучше пройти во двор.

Когда Говард и Мурмуров спускались, мимо пронёсся охранник с длиннющей лестницей на перевес.

–Боюсь спрашивать, –пробормотал Мурмуров, глядя на оживлённого кота.

–На улицу, сэр, и направо, пожалуйста, –крикнул Говард Мяунгуэю.

Им овладело какое-то радостное предвкушение, лапы приятно покалывало, а ночной бессонницы не было и следа.

Говард показал, куда ставить лестницу и объяснил Эрнесту, что цель –воронье гнездо, притаившееся на дереве. Охранник полез наверх, но тут, откуда ни возьмись, к нему на голову спикировала серая тень.

Большая толстая ворона попыталась клюнуть кота в макушку, но тот ловко увернулся, даже не упал с лестницы, и махнул в ответ когтями. Ворона отлетела в сторону и, видимо решив не связываться больше с опасным противником, взлетела к гнезду. Поняв, что кот продолжает своё восхождение, птица что-то выхватила клювом из гнезда и взмыла в воздух.

–Не может быть! Это же статуэтка! –воскликнул Мурмуров!

Его большие голубые глаза явно неплохо видели на таком расстоянии. Говард, предполагавший нечто подобное, ничуть не удивился.

Ворона не смогла лететь высоко. Статуэтка явно была для неё тяжеловата. Однако, хоть и низкий, полёт её был стремителен. Похоже, она пыталась смыться куда подальше вместе с любимой игрушкой, пока не отняли. Говард пустился следом. Вот здесь он не побрезговал встать на четыре лапы и нёсся во всю прыть. С головы слетела шляпа, уши развивались в разные стороны, будто крылья. Кто посмотрел в окно в этот ранний час –увидел бы таксу, которая почти летела над улицей, преследуя ворону, которая, как раз, нормально взлететь-то и не могла.

Пернатая воровка миновала поворот, затем ещё один, и ещё, вылетела на набережную, пролетела под мостом. Говард не отставал. С каждой секундой, сил у беглянки оставалось всё меньше, статуэтка казалась всё тяжелее, а звонкий лай её преследователя становился громче и ближе. Наконец, птица, с перепугу и от усталости, сделала ошибку. Улочка, ведущая от набережной во двор жилого дома закончилась тупиком. Её загнали в угол.

Говард ловко подскочил и прижал лапой к земле свою добычу. Статуэтка с тихим позвякиванием, выпала из тёмного клюва и упала на асфальт.

Взмокший и взъерошенный Говард ликовал: он победил!

Глава 9, в которой нужно уладить некоторые формальности

Преступница, если вообще можно обвинить в нарушении закона птицу, была найдена, статуэтка возвращена в витрину, а персоналу строго-настрого было запрещено открывать окна в залах с ценными экспозициями. Первое дело Говарда Такса было завершено успешно и, пусть даже он и не раскрыл тайной схемы знаменитых мафиози, детектив мог заслуженно гордиться.

Эрнест Мяунгуэй, кстати, завершил своё опасное восхождение по лестнице. В гнезде отыскались все пропавшие мелочи: и колпачок с гравировкой, и золотая пуговица, и заколка… В общем, всё блестящее и сверкающее барахло, которое пропадало у персонала и посетителей последние недели. Конечно, статуэтка Амон Кэта была карьерным достижением пернатой форточницы, не удивительно, что в критический момент, она попыталась спасти самый важный предмет из своей коллекции.

Само гнездо с ветки было торжественно снято. Его и пойманную в мешок беглянку, охранник повёз в Мон-топ-топ, где ей предстояло жить в изгнании и подальше от сверкающих золотом ценных экспонатов музея.

В обед, Говард сидел в кабинете Мурмурова. Директор пригласил его, чтобы, по его словам, «уладить некоторые формальности». Он предложил Говарду недурной кофе с собачьими галетами. Приятно, явно для гостя ими обзавёлся. Такс вообще, внезапно, стал всё видеть в новом прекрасном и ничем не запятнанном свете. Он был счастлив! По-настоящему счастлив. Настолько, что когда директор протянул ему пухленький конверт с купюрами, даже опешил. Он-то ведь совершенно позабыл про оплату! Вот дела…

–Мистер Такс, –сказал Мурмуров тихо, но, в то же время весьма торжественно, – примите мою искреннюю благодарность! Признаюсь, когда вы появились, я ни на что не надеялся, но, поверьте, мне никогда не было так приятно оказаться неправым, как в этот раз! Здесь небольшой гонорар за труды и моё рекомендательное письмо. Со всеми печатями. Я искренне уверен, что Вас ждёт блестящее будущее.

Говард даже не смог сказать спасибо: голос его подвёл. Но от неловкой ситуации его избавил ворвавшийся в кабинет посетитель.

Это был бульдог, пахнувший ливерной колбасой, да так густо, что, в общем-то, приятный для собачьего носа запах казался совершенно гадким! Пёс имел строгий вид, брыли его были причёсаны с воском для короткой шерсти, чтобы уложить её волосок к волоску, на голове красовалась полицейская фуражка.

На Говарда он, кстати, даже внимания не обратил!

–Господин Мурмуров, у меня прекрасные новости, мы, наконец-то, получили разрешение на допрос главной подозреваемой по делу. Все двенадцать подписей на месте! Все двенадцать! Это было невероятно сложно, но…

Пёс осёкся. Видимо заметил, что взгляд Мурмурова стал холоднее самой страшной зимней стужи.

–Вы издеваетесь? –процедил кот сквозь зубы.

–Нет, что Вы, – не почуяв надвигающейся угрозы ответил бульдог, –вот бумага, всё официально, делу дали ход…

–Дело раскрыто, черепаха Вы с пёсьей мордой!

У Мурмурова, всё-таки талант: даже выкрикивая оскорбления он оставался вежлив и обращался к собеседнику на «Вы», мало кто мог бы подобным похвастаться. Говард точно таких котов до этого не встречал.

–Как раскрыто, кем раскрыто, когда?

–Утром, –ответил кот, –детективом Говардом Таксом.

Только сейчас бульдог обратил внимание на то, что в комнате есть кто-то ещё. Говард уже понял в чём тут дело и ужаснулся: он ведь хотел работать в полиции! Всё это время они только собирали подписи для допроса подозреваемого… А кого они там подозревали-то? Точно! Камелию! Хозяйку статуэтки, которая, по их мнению, охотилась за страховкой.

–Кого штрафовать-то? – подал голос полицейский.

–В смысле? – Спросил Мурмуров.

–Если дело раскрыто –то, кого-то нужно оштрафовать на большую сумму или посадить в тюрьму, а если сажать и штрафовать некого –дело ни чуточки не раскрыто.

В кабинет заглянула секретарь.

–Осирис Зигмундович, там…

Мимо пуделихи пронёсся вихрь розового атласа и пушистой шерсти! Камелия была тут как тут!

–Ах, Говард! Я получила записку Осириса и тут же примчалась сюда! Ах, как же я Вам благодарна, Вы прямо меня спасли!

–Камелия Шпицберг, я уполномочен проводить Вас в участок для допроса, – отчеканил полицейский.

Камелия повернулась к нему. Глаза её сощурились, а миловидная мордочка оскалилась демонстрируя иголочки идеальных белых зубов. Розовый атлас и кружева даже перестали быть заметными, такой злобный вид был у наследницы богатой семьи в этот момент.

–Говард, друг мой, нам лучше уйти, –прошептал Мурмуров.

Такс спорить не стал.

Они проскользнули в коридор. Сзади послышался рык, звон бьющейся посуды, грохот падающей мебели… Да, находиться сейчас подле леди Камелии было опасно для жизни и здоровья.

–Завтра в одиннадцать будет пресс-конференция. Я, надеюсь, Вы придёте.

Говард пришёл. Через два часа, когда вопросы иссякли, а тарелки с угощениями опустели, у Говарда болели глаза от вспышек фотокамер, а лапа чесалась от постоянных рукопожатий. Есть на празднике в честь раскрытия преступления он, к слову не смог: до сих пор приходил в себя от званного ужина, который на радостях устроила Гертруда Всеволодовна. Она самозабвенно запихивала в Такса куски пирога с телятиной, коронный мясной рулет и ёжики с подливкой, утирая слёзы умиления платочком. Старушки-подружки, приглашённые на это событие, делали то же самое, приговаривая, какой Говард молодец…

К вечеру эйфория от успеха прошла. Он безумно устал и страшно волновался перед встречей с самой красивой таксой на свете. За Паулиной он зашёл в семь, одетый по последней моде в идеальный тёмно-серый костюм, из-за которого его лапы казались длиннее, чем обычно. Он еле их передвигал и очень надеялся, что не сильно заметно, как ему страшно в этот момент. Паулина вышла из дверей библиотеки в семь часов тринадцать минут. Лёгкая, праздничная в своём нежно-розовом платье. Она тепло ему улыбнулась и Говард почувствовал, как тяжесть уходит из уставших лап и они так и норовят оторваться от земли.

От счастья.