Сыщик из Тулы

Глава 1

Многотысячный столичный город Морква, воздвигнутый в незапамятные времена на речке Морковке, традиционно просыпался очень рано. Первыми поднимались хлебопёки, которым сначала требовалось растопить огромную древесную печь, чтобы уже к открытию городского рынка порадовать всех гостей свежей выпечкой. Затем полусонные слуги крупнейших торговых бояр открывали многочисленные лавки и мастерские. И уже после стражники с неизменными алебардами в руках распахивала ворота в белокаменную столицу, куда тут же устремлялись торговцы из других земель и городов, а так же разные сомнительные бродяги в поисках лучшей доли. И когда уже знойное летнее солнце припекало потные спины неутомимых водоносов, Морква вовсю гудела своей беспокойной и шумной жизнью. Кстати, печатный листок «Морковских вестей», который по полудню разносили голоногие мальчишки, добавлял дополнительного ажиотажа в столичную суету сует.

- Ведьмина вода! Ведьмина вода! – Лениво покрикивала из-за рыночного прилавка 40-летняя женщина с приятными правильными чертами лица, которую все знакомые за глаза называли просто Горгоной, хотя при встрече, уважительно кланяясь, величали исключительно Медузой Горгоновной. – От всех болезней ведьмина вода! Покупай, налетай, торопись, - пробормотала женщина и, поправив на голове синий кокошник, уставилась в печатный листок, где большими буквами внизу первой страницы было написано, что за поимку опасного преступника Тугарина Змеевича сыскной приказ обязуется выплатить награду в десять золотых монет.

«Опять во дворце что-то спёрли, - догадалась Медуза Горгоновна. – И ещё не факт, что это дело рук Тугарина. Просто на него проще всего все прегрешения повесить. Ну, а как же? Отъявленный злодей и душегуб, семь раз бежавший из-под стражи. Кстати, за поимку этого Тугарина дьяк сыскного приказа боярин Юрка Длиннорукий семь раз получал премии, а за побег разбойника ни одного взыскания. В паре они работают, что ли?».

- О майн гот! – Вскрикнул перед прилавком Медузы Горгоновны какой-то господин в иноземном платье и в шляпе треуголке с перьями, указывая на огромную бутыль с прозрачной жидкостью внутри. – Это и есть знаменитый «морковский водка»?

- Ваше высок благородие, это есть ведьмина вода, - виновато затараторил, прислуживающий иноземцу мужик в сером зипуне и в чёрной высокой цилиндрической шляпе.

- Это ведьмин водка? – Переспросил иноземец в красивом камзоле и в очень смешных штанах до колена и чулках.

- Это так сказать микстура, – замялся слуга. – Допустим, с вашей фрау в пастели что-то не то получается, не тот эффект. Выпьешь этой ведьминой воды, и всю хворь как рукой снимает. Я сам не проверял, но мужики очень хвалили.

- С моей фрау у меня всё окей, - гордо произнёс иностранец.

- Тогда чё вылупились!? – Не выдержала вспыльчивая Горгоновна. – Нужна «морковская водка» вон кабак. Шнель, шнель.

- Но я из уважений к вашей царство возьму один бутылька, - ещё более напыщенно сказал иноземец с перьями и сунул золотую монету своему слуге.

Мужик же в зипуне в свою очередь аккуратно положил блестящий на солнце золотом кругляш на прилавок и виноватыми глазами уставился на Медузу Горгоновну, которую побаивался каждый нормальный человек столичного города.

- Нет сегодня торговли, - проворчала женщина и пол-литровую бутылку с ценной микстурой отдала странным покупателям, после чего матерчатым пологом закрыла свою лавку.

Честно говоря, продавать волшебные лекарства Медуза Горгоновна не любила. Её откровенно бесили разные зеваки и глупые озабоченные покупатели, особенно покупательницы. Но её личному терему давно требовался капитальный ремонт, а денег, чтобы нанять толковых мастеров не имелось. Вот и пришлось местной знахарке и колдунье открыть личную лавку на шумном городском базаре. Радовало лишь то, что торговлю можно было в любой момент прикрыть. В лавке имелась небольшая комната отдыха, где на столе стоял огромный самовар, и почти всегда была припасена свежая выпечка.

- Итак, - пробубнила Горгоновна, вынимая из резного деревянного ларца колоду старых гадальных карт. - Что же на сей раз украли в царском дворце?

Царь и самодержец Великой Морковии Евагрий Седьмой Великолепный являлся дальним родственником ведуньи, и поэтому кража из царских покоев могла нанести вред не только государству, но и самой Медузе. Женщина сорвала с головы синий кокошник, который её раздражал даже больше покупателей и, зажёгши свечу, начала тасовать волшебную колоду. Сам процесс смешивания карт привёл ведунью в умиротворённое медитативное состояние. Затем дрогнул огонёк свечи и на старую дубовую столешницу полетели дамы, короли, вальты, тузы и прочие мелкие масти, которые дополняли тревожную картину.

- Король бубён, - прошептала Медуза, – это царь Евагрий Великолепный, не видит ничего, что под носом делается. Дама червей – это юная царевна Синеглазка, что хочет, того сама не ведает. Дама треф – новая царица Варвара, чтоб ей пусто было. Валет треф – это младший брат царя Аристипп, набожный и безобидный человек. Дай Бог ему здоровья. Валет червей – это заморский принц Геркулес Героевич. Что-то слишком много про него небылиц народ сказывает. К гадалке не ходи - врут. И туз пик – дерево раздора. Так это яблоню что ли спёрли с молодильными яблоками? Вот народ пошёл, ничего святого не осталось.

- Бум! Бум! Бум! - Вдруг кто-то тревожно затарабанил в дверь торговой лавки и Медуза Горгоновна невольно вздрогнула.

- Закрыта на переучёт, приходите послезавтра! - Крикнула Медуза. – Продажа ведьминной воды времена прекращена!

- Открой тётушка! Это я, Василиса! – Пискнул из-за двери звонкий девичий голосок.

Ведунья медленно подошла к двери и надтреснутым наполненным болью и страданием голосом произнесла:

- Ах, это ты Василисушка. Приходи завтра, у меня мигрень разыгралась, наверное, к непогоде.

Однако с улицы ответом было полное молчание, зато какой-то наглец, пролез за матерчатый полог и стал карабкаться в лавку через прилавок, из-за чего что-то бабахнулось на пол и с громким треском разбилось. А уже через пару секунд на Медузу Горгоновну смотрела любимая племянница Василиса Гороховна Премудрая, у которой кокошник сбился на бок, красная епанечка задралась под подбородок, а сарафан из дорого сукна был в репейнике и в придорожной пыли.

- Яблоньку с молодильными яблоками из царской оранжереи умыкнули! – Выпалила растрепанная черноволосая девушка с огненно-карими глазами. – Грядёт скандал международного уровня. Вызывай сыщика из другого мира! Срочно!

- А Змея Горыныча тебе не вызвать, чтобы он всю Моркву спалил дотла? – Огрызнулась Горгоновна. – Нет города, нет международного скандала. Кажется, именно так говаривал Александр Македонский.

- Да ну вас с вашими древними шуточками, - отмахнулась девушка, приводя себя в порядок. – Помните - десять лет назад, когда царскую корону иноземный посол прихватил, дело чуть до войны не дошло, правильно? Тогда ведь вызвали сыщика? И сейчас как бы не шарахнуло. Кстати, есть что поесть? А то я сутра на ногах, почти весь город оббегала, пока с мальчишками из всех районов перетёрла.

- Кого перетёрла? – Опешила Медуза, наливая племяннице чай и выставляя на стол кадку с ватрушками.

Но прежде чем внятно ответить Василиса откусила половину ватрушки и принялась её жадно пережёвывать, запивая тёплым чаем.

- Отстаёте от жизни, тётушка, не вкуриваете современного языка, - хохотнула девушка, когда немного прожевалась. – Перетёрла - это значит побазарила, то есть побалакала, то есть потрещала, ну переговорила, значит. К сожалению, никто ничего не знает, и даже не слышал. А Юрка Длиннорукий опять Тугарина своего разыскивает, ведь ему главное отчитаться. Подумаешь яблоньки он не найдёт, значит, разбойник её порубил и бросил в костёр. Это называется – одно сплошное очковтирательство, а не сыск. Ух! – Вдруг вскрикнула Василиса. – Что же я тут одна сижу да лопаю? Меня же на улице телохранитель - боевой холоп моего батюшки Гераська дожидается. Тётушка ему бы тоже чего-нибудь пожевать и желательно побольше.

- Подождёт, - коротко ответила Горгоновна. – Ты мне вот что объясни, что с этими молодильными яблоками не так? Почему из-за них такой переполох?

- Если бы я вас с детства не знала, то подумала, что вы из тундры только сегодня откинулись, - дерзко заявила Василиса. – Значит так. Два дня назад к нам пожаловали иноземные послы, приехали обговаривать свадьбу нашей воображули Синеглазки и ихнего принца хвастуна Геркулеса. Вот будет парочка – гусь да гагарочка, ха-ха.

- Допустим, что дальше? – Нетерпеливо подогнала Горгоновна свою племянницу, у которой с Синеглазкой оставались старые счёты.

Долгое время девушки воспитывались в одном классе школы благородных девиц и как две самые яркие ученицы часто сталкивались в словесных диспутах. И если в науках Василиса чаще превосходила свою однокашницу то, когда барышни подросли, по части женихов Синеглазка выиграла с разгромным счётом в одни ворота. Ведь к царевне выстроилась целая очередь как заморских, так и местных боярских женихов, а к Василисе, не смотря на её объективно красивую внешность, женихи что-то не спешили. А если кто-то и отваживался посвататься, то несносная племянница прилюдно устраивала такие интеллектуальные испытания претенденту на её руку и сердце, что потом над незадачливым юношей гоготала вся округа.

- А дальше по традиции наш царь Евагрий Великолепный должен послать волшебную яблоню в дом жениха, как символ мира, согласия на брак и тому подобное, - ответила Василиса. - И именно эту самую яблоню, которая уже через месяц начнёт плодоносить, взяли и спёрли. Можно было бы подыскать и другое растение, но этой зимой кто-то в оранжереи порубил все остальные волшебные деревья. И как всегда схватили беднягу Тугарина, который естественно во всём признался, а потом благополучно куда-то сбежал.

- Дааа, дела, - задумчиво протянула Медуза Горгоновна и добавила, – попахивает международным скандалом.

- А я о чём битый час толкую? Поэтому срочно вызывай сыщика из другого мира! - Решительно сжала маленькие кулачки Василиса Гороховна. – На нашего боярина Длиннорукого никакой надежды нет. Между прочим, через три дня иноземное посольство возвращается на Родину, а яблоня, правда самая обыкновенная, им уже вручена. Как бы не было войны, когда обман вскроется.

- Ладно, сегодня вечером приходи в мой терем, - согласилась с племянницей ведунья, – в полночь начнём колдовской обряд.

Глава 2

В древнем деревянном тереме Медузы Горгоновны, который неизвестные мастера возвели без единого гвоздя в шаговой доступности от царского дворца, можно было смело открывать музей прикладного народного творчества. Резные прялки, расписная посуда, медные горшки с изысканным орнаментом, какие-то зеркала, утюги, загадочные оловянные фигурки животных, а так же полотнища, где разыгрывались сцены из всемирной истории. Всё это полностью занимало стены терема, где кроме хозяйки Горгоновны и жирного рыжего кота Пыжика, никто не проживал. Лишь на одной отдельной полочке покоился портрет усатого мужчины в странной иноземной фуражке, который никак не вписывался в окружающий ансамбль древностей.

- Сыщик? – Кивнула на портрет Василиса Гороховна, пока в большущем котле закипало колдовское варево, а кот Пыжик, забравшись на шкаф, дремал после сытного обеда. – Тот самый, который десять лет назад спас нашего царя от войны?

- Нет, - недовольно буркнула Горгоновна, размешивая тёмно-мутную жидкость деревянным половником, - это Кощей Бессмертный.

- Хи-хи-хи, похож, - захихикала Василиса. – Я давным-давно хотела спросить, а почему сыщик здесь не остался? Чем ему наше Морковское царство не угодило? И царь его богато отблагодарил, саблю подарил из булатной стали и должность ему высокую предлагал. Мой батюшка сказывал, что сыщик почти что был согласен, но в последний момент вы, тётушка, с ним сильно поругались. Правда ли?

- Теперь-то уж какая разница? Время назад не перемотаешь. – Опять недовольно произнесла Медуза Горгоновна и бросила в котёл пучок какой-то перетёртой травы и жидкость в магическом вареве мгновенно забурлила. – Женат был сыщик этот, да и дети у него в том мире остались. Он хоть и поклялся, что в разводе, но я по глазам всё чётко прочитала - ни покоя, ни счастья ему здесь не видать.

- Ясненько, - с сомнением хмыкнула девушка, – наговорили вы ему, значит, с испугу всякой разной ерунды, нафантазировали себе всяких нелепостей. И поэтому у нас в государстве сейчас такой бардак в сыскном приказе.

- Чего? – Горгоновна вытащила из загадочного варева свою деревянную магическую поварёшку и, ухватив её словно боевую дубину, угрожающе посмотрела на любимую племянницу. – Повтори, что ты сейчас сказала, чертовка мелкая?

- Во-первых, я не мелкая, мне уже 18 лет! – Пискнула Василиса. – Во-вторых, испугались вы за сыщика замуж выходить, вот и весь сказ!

- Что? Убью! – Заревела ведунья и кинулась на племянницу, чтобы огреть её по слишком умной голове.

Однако молодая и проворная девушка ловким обманным движением увернулась и пустилась прочь из большой гостиной комнаты в смежную. Ведунья, не ожидав такого манёвра, снесла поварёшкой несколько заранее заготовленных оловянных фигурок на пол и, размахивая ей словно шашкой, бросилась вдогонку. Но нагнать племянницу оказалось не так-то просто. Ведь все четыре комнаты на первом этаже терема были объединены проходными дверями, поэтому сделав круг, родственницы вновь оказались по разные стороны от кипящего котла.

- Я сейчас отдышусь, догоню, ухвачу тебя за косу и так врежу, что язык твой несносный отсохнет! - Пророкотала Медуза Горгоновна.

- Что, правда глаза колет? – Криво усмехнулась Василиса, быстро смахнув рукавом сарафана пот, выступивший на лбу. – Нашу правду не задушишь, не убьёшь! Нашу правду распевает молодёжь!

- Какая правда, дурында малолетняя?! – Выкрикнула ведунья и хотела уже наговорить ещё много нелицеприятного про то, что племянница сама всех своих женихов разогнала, что и характер у неё ещё более несносный, но тут часы с кукушкой стали бить полночь, и поварёшка сама собой выскользнула из руки. – Скорей бросай фигурку медведя в котёл! – Взревела Медуза Горгоновна. – Быстрее! Вон он - под твоей ногой!

- Где?! - Растерянно завизжала Василиса. – Где этот ваш медведь?!

- Быстрееее!

- Гдеее?!

Девушка запрыгала на месте, несколько раз повернулась вокруг своей оси и, заметив оловянную фигурку на полу, нагнулась, схватила её и с последними звуками кукушки из часового механизма метнула в кипящую жидкость, которая тут же резко вспенилась.

- Успели, - устало улыбнулась ведунья. – Процесс пошёл. Всё, завтра ровно в 12 часов дня на базарной площади встречай своего сыщика. Всё, - пролепетала Горгоновна и вдруг заметила, что фигурка оловянного медведя неподвижно валяется на полу. - А ты, Василисушка, чего в котёл-то сейчас уронила?

- Спокойно, как в поваренной книге прописано, так и бросила, я своё дело знаю, - уверенно произнесла девушка, но, всё же скосив глаза на пол, заметила, что медведь в кипящее варево так и не попал. – Кхе, значит завтра в 12 часов на базарной площади? Тогда я домой пошла, выспаться нужно, привести себя в порядок, сделать причёску, щёки нарисовать, брови подвести, почистить сарафан.

На этих словах Василиса незаметным движением ноги пнула по оловянному медведю так, чтобы тот улетел куда-нибудь подальше. Однако фигурка из-за сложной и угловатой формы полетела не по прямой, а по дуге, и высочила точно под ноги любимой, но крайне нервной тёти Медузы Горгоновны.

- Только спокойствие, я всё могу объяснить, - тихим голоском пропищала юная хулиганка.

- Значит медведь здесь, - буркнула Горгоновна. – Лиса, вон валяется. Росомаха? Где росомаха? Аха, вон на полке стоит. Так это ты зайца что ли швырнула, дурында малолетняя?

- Я всё могу объяснить, - снова пискнула Василиса, сделав большие невинные глаза. – Кстати, не ошибается только тот, кто ничего не делает.

- Вот и наворотили мы с тобой дел, - криво усмехнулась ведунья. – Ладно, чему быть, того не миновать.

***

Младшего сержанта московской милиции Глеба Самоварова, после непродолжительных милицейских курсов, начальник РОВД майор Герман Киселёв уже на третий день решил бросить в бой, доверив ему персональное задание. Конечно, рановато было отпускать, недавно дембельнувшегося бойца пограничных войск, в свободное плавание, но вышестоящее начальство требовало повышение раскрываемости. Почти еженедельно первый секретарь московского горкома КПСС товарищ Виктор Гришин напоминал, что ровно через год столицу ждут самые грандиозные Олимпийские игры в Мире, и уронить высокую планку советской законности мы не имеем права. Ходили слухи, что сотрудники КГБ даже предложили вызвать на разговор самых авторитетных воров в законе и заключить с ними перемирие на срок проведения Олимпиады.

Медведеподобный Герман Мстиславович, сидя за столом в своём кабинете, пригладил поседевшие усы и, окинув взглядом безусого и безбородого белобрысого новичка, у которого на щёчках играл юношеский румянец, тяжело вздохнул.

- Я подобрал несколько дел, соответствующих твоей квалификации. - Похлопал он по трём тоненьким бумажным папкам. – Так что можешь приступать к выполнению служебных обязанностей. Только для начала возьми, что попроще.

- Понял вас, - заулыбался Самоваров, проявив две аккуратные ямочки на щеках. – Мне парни уже намекнули, что вы хотите поручить дело о нападении на инкассаторов на Чистопрудном бульваре? Я справлюсь!

- Правда? – Усмехнулся про себя майор Киселёв.

- Я всё уже продумал и решил, - зашептал младший сержант, - я внедрюсь в банду. Меня ведь пока никто в городе толком не знает. Пошатаюсь по пивным, прикинусь блатным, тыры-пыры, трали-вали, вы и глазом моргнуть не успеете, как пешка шагнёт в дамки.

Глеб Самоваров так разволновался, что махнув рукой, сбил, лежащую на столе служебную фуражку, которая просвистев по кабинету, словно неопознанный летающий объект, воткнулась в стопку служебных бумаг и разметала их по полу.

- Значит так, - товарищ майор хлопнул кулаком по столешнице и сквозь зубы пророкотал, - пешка – это шахматы, а дамка – это уже шашки, ясно? Возьмёшь дело о пропаже пастельного белья у гражданки Воронцовой, кстати, тоже недалеко от Чистопрудного бульвара. Первое – осмотр места преступления, второе – опрос свидетелей, третье – разработка предварительной версии. Поговори с грузчиками из близлежащих магазинов, загляни в кафе на Чистых Прудах. Запомни, в каждом деле всегда найдётся человек, который что-нибудь видел или что-нибудь слышал. Работай сыщик.

- Как же инкассаторы? – Пролепетал Самоваров, который в силу нежного возраста всё ещё мечтал о великих подвига и грандиозных свершениях.

- Инкассаторами займутся более опытные коллеги, - мгновенно успокоившись, ответил майор Киселёв. – Вопросы?

Глеб покосился на саблю, висящую на стене, в изумительно красивых ножнах, украшенных необычным растительным орнаментом, на котором выделялся странный герб – крылатый единорог, и спросил:

- В отделе поговаривают, что вам этот клинок подарил царь. Как такое может быть, когда царя мы прогнали ещё в 17-ом году?

- А это был его дальний родственник, который приезжал в Москву на экскурсию, - недовольно пробурчал Герман Мстиславович. - Между прочим, эксперты из музея подтвердили, что сабле минимум 500 лет, а на гербе изображён древнеассирийский пегас Аликорн. Свободен, товарищ младший сержант.

«Вот ведь заразы, - подумал майор Киселёв о своих юморных коллегах, когда за младшим сержантом закрылась дверь, - ещё не было ни одного новичка, который не спросил бы про саблю. Как же давно это было? Неужели после той странной истории прошло целых десть лет, пролетело как один день? Невероятно, но факт».

***

«Эх, не везёт, - подумал Глеб Самоваров, присев на лавочку в тени аллеи напротив Чистого пруда. – Где это пастельное бельё гражданки Воронцовой теперь искать? Ясное дело, что простыни давно уже проданы, а деньги ещё раньше пропиты. Или вообще простыни сразу же были обменяны на бутылку. Засаду бы устроить для воришек, вывесить новое постиранное бельё во дворе, а потом скрутить их с поличным. Только товарищ майор такую самодеятельность не одобрит. Одним словом - невезуха! Служил на границе, думал - там буду диверсантов и контрабандистов ловить, а на самом деле кроме лосей и медведей никто через нейтралку так ни разу и не пробежал. Как вообще можно прославиться в таких невыносимых для подвига условиях?».

Одетый в штатское Глеб положил отцовскую шляпу на скамейку, а сам принялся ковырять мороженое в бумажном стаканчике специальной деревянной палочкой. День неуклонно клонился к полудню, июньское солнце нещадно припекало, и для полноценной работы мозговых извилин юного московского сыщика срочно требовалась глюкоза, поэтому порция советского мороженого пришлась как нельзя кстати.

Самоваров быстро и самоотверженно расправился со сладко-холодным мгновенно тающим во рту десертом, ещё раз тяжело вздохнул, глянул на часы, стрелки которых показали ровно двенадцать, и внезапно что-то сильно кольнуло младшего сержанта в бок. В глазах Глеба на какую-то секунду даже потемнело. И вдруг неизвестно откуда взявшийся толстый рыжий кот схватил зубами отцовскую шляпу и потащил её куда-то вдоль аллеи.

- Стой, стрелять буду, – прохрипел осипшим голосом Глеб Самоваров и бросился за уличным пройдохой, который даже не подумал сбавить свою кошачью скорость. – Я тебе человеческим языком повторяю – стой, несносное животное. Догоню, хуже будет. - Продолжал сипеть юный сыщик, перейдя на вполне спортивный бег.

И сыщик так увлёкся погоней, что даже не успел удивиться тому факту, что недавно многолюдная аллея как-то резко опустела. А кот словно издеваясь, ускорился, затем остановился около толстого развесистого дуба, оглянулся на Глеба и прыгнул прямо в дупло, утащив шляпу за собой.

«Откуда здесь посреди Москвы на Чистых прудах дубы с дуплами? – подумал Самоваров, подбегая к дереву. – То есть дуб с дуплом?».

- Эй, там, мяу-мяу, кис-кис-кис, шляпу верни, - сказал Самоваров, заглянув в пугающе чёрное и огромное дупло, куда свободно мог вместиться даже человек. – Зачем тебе шляпа, дурик? Давай я тебе молока куплю. Кис-кис-кис. – Ещё раз повторил Глеб и вместо того, чтобы вызвать подкрепление в виде наряда милиции, сам сунул руку в черноту.

Глава 3

- Ух ты! Вот это фокус! – Весело пискнула Василиса Гороховна, когда буквально из воздуха посреди базарной площади появился неизвестный юноша со взглядом горящим.

Точнее говоря, этот молодой человек брякнулся в пыль, пролетев целый метр. Народ, который был увлечён занимательной куплей-продажей, отреагировал на появление неизвестного вяло. Во-первых, ничего такого необычного во внешнем облике юноши не было. Конечно, заморский костюм резко контрастировал с привычной одеждой морковитов, однако в столице царства появлялись подчас такие послы в перьях, что пиджак и брюки незнакомца смотрелись вполне прилично. Во-вторых, сам момент появления сыщика из другого мира никто, кроме ведуньи Медузы, безобразницы Василисы и её телохранителя - здоровяка и молчуна Герасима, не заметил.

- Хлипковат наш сыщик, не представительный какой-то, - недовольно буркнула Медуза Горгоновна, когда незнакомец встал с земли и испуганно начал озираться по сторонам. – Одним словом – заяц. Ну и начудили мы с тобой девонька.

- Ерунда, - усмехнулась Василиса, - главное, чтобы он преступника откопал, а всю силовую работу за него выполнит Гераскя. Герасим скажи.

- Угу, - кивнул здоровяк с пудовыми кулаками, одетый в простую светло-серую холщовую рубаху, подпоясанную толстым расписным поясом, а так же в темно-синие просторные шаровары и черные низенькие кожаные сапожки.

Герасим появился в доме боярина Гороха Гороховича Премудрого ещё мальчонкой примерно лет 12 назад. Отец Василисы привёз угрюмого и молчаливого паренька с дальнего пограничного кордона, ведь у него погиби родители после набега шайки разбойников на соседнюю с заставой деревню. Так парнишка и вырос в семье боярина в огромного и немногословного телохранителя единственной дочери, замещая Василисе и слугу, и няньку и в какой-то степени умершую при родах мать. Вот и сейчас Горох Горохович объезжал дальние пограничные заставы, а Герасим присматривал и за домом, и за непоседой Василисой. Кстати, сама Василиса одно время даже подумывала выйти замуж за своего телохранителя, ибо тот имел множество неоспоримых достоинств – исполнительный, надёжный, смелый, сильный, хороший слушатель, не задающий вопросов. Однако один серьёзный недостаток перевешивал все достоинства – Герасим был несколько глуповат.

- Прикажите скрутить немчуру? – Прогудел телохранитель Гераскя.

- Да погоди ты, - отмахнулась Василиса, сдвинув кокошник на бок. – Сначала посмотрим, что это за фрукт?

- Правильно, - кивнула тётушка Медуза Горгоновна, - пусть сыщик проявит сам себя в непривычной обстановке.

А между тем Глеб Самоваров, подняв отцовскую шляпу из придорожной пыли, топтался на месте и задавался целой серией мучительных вопросов: «Куда пропал рыжий кот? Почему после провала в дупло он оказался на съёмках исторического фильма про времена Ивана Грозного? И собственно говоря, где камера, где свет, где мотор, где все ассистенты и, наконец, сам товарищ режиссёр из киностудии? И что эта за странная троица в древнерусских костюмах таращиться на меня словно я голый?».

«Не может быть, чтобы снимали кино без режиссёра, - пробурчал про себя Глеб и тут же возликовал, увидев двух мужчин переодетых во французских мушкетёров. – Лажа, товарищи киношники! Не было при дворе Ивана Грозного ни Портоса, ни Арамиса! Дудки!».

- Товарищ, Д’Артаньян! – Закричал Самоваров и бросился навстречу к опешившим иноземным послам. – Здравствуйте, я – младший сержант милиции Глеб Самоваров. Выслеживаю банду опасных преступников, которые три дня тому назад напали на инкассаторов, - зашептал он, - подскажите, как пройти к директору киностудии? А то жара такая, что голова гудит, а у вас тут чёрт ногу сломит.

- Шёрт сломать ногу? – Удивился один из иноземных послов, который понимал местную речь. – Это есть хороший шутка. Я её потом записать и издать книга.

- Да какие могут быть шутки, - заулыбался сыщик. – Я должен был найти похитителей пастельного белья, а сам случайно попал в кино. С меня за такую самодеятельность товарищ майор завтра шкуру снимет. Ну, так, где у вас здесь самый главный прохлаждается?

- О, я знать эта поговорка, - похвастался посол. - Снимать шкура с неубитый медведь – это есть глупый работа. Так вам нужен царь батька?

- Если для вас режиссёр – и царь, и отец родной, то сгодится и он, - согласился Самоваров, но тут же заметил. - Только с царскими порядками пора кончать. У нас в Советском союзе вообще-то с царями разговор короткий.

- Я, я, - закивал заморский посол. – Мы тут уже две недель, а с царём был только один короткий беседа. Всё дела, дела какой-то, шёрт ногу сломать. Ух, - тяжело вздохнул Д’Артаньян и изумительной красоты платочком вытер пот заливающий его лицо. – Прямо ходить по улице туда, там есть царский дворец. – Посол показал Самоварову, куда ему следует свернуть и добавил, - упаси тебя Бог.

- А я в Бога не верю, - хохотнул Глеб. – Гражданин Дарвин давным-давно доказал, что все мы произошли от шимпанзе. Удачных вам съёмок товарищи актёры!

Сыщик помахал рукой озадаченным послам и буквально полетел навстречу с директором киностудии. Единственное вещь, которая его немного смущала – это был размер выстроенных съёмочных декораций, конца и края которым не было видно. Повсюду, куда натыкался взгляд, ходили бородачи в подпоясанных рубахах на выпуск и красны девицы в сарафанах с кокошниками на голове, а по улицам ездили повозки запряжённые лошадьми.

«Может быть, этот городок выстроили где-то под Москвой? - подумал сыщик. – Может быть, по заданию партии и правительства перед Олимпиадой решили снять грандиозную историческую картину? А потом буду возить сюда иностранцев на экскурсии, почему нет?». Ещё больше в своих предположениях Глеб Самоваров удостоверился, когда встретил группу людей, переодетых в древнегреческие туники. «Аргонавты приехали за руном», - усмехнулся про себя «догадливый сыскарь».

- А сыщик-то наш молодец, - нахваливала незнакомца Василиса Гороховна, когда она с тётей Медузой Горгоновной и телохранителем Герасимом на почтительном расстоянии шагала за Глебом Самоваровым. – Сразу допетрил куда идти надо, в царский дворец. А кто мне хотел всю косу выдергать за то, что я в котёл зайца бросила? Я знаю, что надо бросать и самое главное кого…

Василиса запнулась на полуслове, так как незнакомец свернул в узкий проулок и исчез. Телохранитель Гераська смешно захлопал глазами, не понимая, куда делся странный иноземец, а тётушка Медуза криво усмехнувшись, своей племяннице напрямую высказала всё, что наболело за долгие годы:

- Раньше тебя нужно было пороть, да сейчас уже поздно. Набегаемся мы с этим сыщиком. Что с него взять: заяц, он и в Африке заяц.

- Руки вверх, - вдруг послышался голос Самоварова из-за спин Медузы, Василисы и Герасима. – Предупреждаю, я при исполнении, поэтому стрелять буду без предупреждения.

- Только спокойствие, я всё могу объяснить, - пискнула Василиса, задрав руки вверх, как и её спутники.

- Ты, мОлодец, наверное, думаешь, что попал в кино? – Неожиданно спросила Медуза Горгоновна.

- Ясное дело, куда же ещё? – Хихикнул Глеб. – С какой целью преследуете сотрудника милиции? Ты, бугай, отвечай первым!

- Я тебя огорчу, парень, - продолжила говорить тётушка Медуза. - Всё, что ты видишь вокруг – это не кино, это другой мир. И оружия в твоих руках нет.

- Зато есть удостоверение, - буркнул Самоваров.

И вдруг здоровяк, который ещё секунду назад стоял с поднятыми руками в трёх метрах от сыщика, ловко крутанулся и оказался рядом с Глебом на расстоянии удара. Затем перед глазами Самоварова мелькнуло что-то тёмное, и мощнейший хлопок прямо в лоб отправил младшего сержанта в глубокий и чёрный обморок.

***

Неизвестно сколько прошло минут, прежде чем младший сержант московской милиции Глеб Самоваров очнулся и открыл удивлённые глаза. Ибо за время незапланированной «отключки» странные преступники перетащили его в какую-то избу и привязали к жесткому неудобному деревянному стулу. Первое, что поразило сыщика – это был невообразимый бардак, творящийся в бандитской хате. На всех стульях, лавках, сундуках, на комоде и даже на обеденном столе валялись всевозможные книги вперемешку с женскими сарафанами, платками и кокошниками. Далее из соседней комнаты, к которой Глеб сидел спиной, пахло пригорелой кашей, и слышалась перепалка двух женских голосов. И наконец, прямо перед ним на дубовом столе возвышался большущий самовар, из носика которого в блюдечко капала горячая вода.

«Ну что сыщик, хотел вжиться в банду? Получи, дурик, - с грустью подумал он. – Третий день на службе, а уже вышел на особо опасных преступников. Если выберусь живым, то мой портрет во всех газетах напечатают, моментально прославлюсь. А если нет, то тоже напечатают, но с траурной рамкой по краям. Эх, влип-то по-глупому ёлки-палки».

- А я говорю, что это не боярское дело – вашу кашу жарить и кислые щи парить! – Высоким голоском прокричала молоденькая разбойница на свою более опытную коллегу, когда они обе вошли в большую комнату.

Поэтому Самоваров моментально закрыл глаза и снова притворился человеком потерявшим сознание. Сыщику сейчас кровь из носа требовалось собрать побольше информации об этом странном преступном сообществе.

- Тогда найми прислугу! – Прикрикнула старшая бандитка. – Ты посмотри, во что терем отцовский превратила, пока его нет?

«Отец, папа, пахан! Аха, значит, скоро сюда пожалует и сам главарь шайки», - догадался Глеб и, затаив дыхание, принялся внимать дальше.

- Мой папа, между прочим, вотчины своей не имеет, - огрызнулась молодуха. - Он честный окольничий, мотается на границу чуть ли не каждый месяц и всё это за один оклад. Ни то, что некоторые, которые на рынке ведьминой водой промышляют!

- Денег, значит – нет, а книги на какие шиши тогда покупаются? – Пристыдила молодую бывалая подельница.

- Это моё личное дело, в которое я вас, тётушка, попрошу не соваться! - Фыркнула молодуха.

«Да тут целая мафия собралась, - присвистнул про себя Самоваров. – Значит так, спекуляция самогонкой на рынке – это раз. Контрабанда запрещённой литературы через границу – два. Похищение работника милиции – три. И нападение на инкассаторов – это то же их рук дело. Иначе, зачем им в преступной группировке такой боевой верзила?».

- Ладно, всё, мир, - первой пошла на примирение более старшая и опытная преступница. – Не кажется ли тебе, Василиса, что наш сыщик что-то слишком долго не приходит в себя?

- Так кулак у Герасима тяжёлый, - сказала молодая, – главное, что не прибил. Уже хорошо.

«Это ещё бабушка надвое сказала, кто кого. Если бы я случайно не поскользнулся, то этому бугаю пришлось бы не сладко. Я бы ему показал один хитрый приёмчик из дзюдо», - усмехнулся про себя Глеб. И тут же ему кто-то внезапно пальцами зажал нос, поэтому сыщик моментально открыл глаза.

Глава 4

Битый час ведунья Медуза Горгоновна втолковывала сыщику из параллельного мира, что здесь не снимают кино и вообще не снимали никогда, что вызвали его всего на трое суток по очень важному государственному делу, и что вернут обратно в тот же день, но ближе к полуночи.

«Психи, - подумал Глеб Самоваров, глупо улыбаясь и кивая головой, когда его развязали. – Банда психически больных людей, которые начитались вредной зарубежной литературы. Следовательно – делаю вид, что всё осознал, со всем согласен и даже готов потрудиться во славу Великой Морковии, морковку им в одно место».

- Значит, царя зовут Евагрий Седьмой Великолепный? – Еле-еле сдерживая рвущийся наружу гомерический гогот, спросил Глеб собравшуюся ненормальную компанию.

- Да, Великолепный, - дерзко ответила Василиса, рассматривая служебное удостоверение милиционера. – А вас, товарищ сыщик, зовут Глеб Самоваров? Вы случайно родом не из Тулы?

- Почему из Тулы? – Насупился Глеб, так как его ещё в школьные годы дразнили туляком, после того как учительница на уроке обмолвилась, что Тула – это родина самоваров.

- Потому что в нашем Морковском царстве Тула – это родина самоваров, - терпеливо пояснила Горгоновна. – А ещё в Туле всем заправляет древний боярский род Самоваровых. Кстати, мы сейчас пойдём к царю-батюшке и тебя во дворце так и представим, как специального сыщика из Тулы. Не надо Евагрию, как собственно говоря, и преступнику, знать, что ты из другого мира.

- Хотите сказать, что вор прячется во дворце? – Спросил Глеб Самоваров, на секунду позабыв, что он пленён психами из киногородка.

- Не обязательно, – усмехнулась Василиса и начала загибать свои тонкие пальчики. – В белокаменном кремле, кроме царского дворца есть здание государственной думы, институт благородных девиц, мужская академия наук, оранжерея, казарма царской стражи с сыскным приказом, Преображенский собор, а ещё механическая мастерская и царская столовая.

- Значит в вашем кремле настоящий проходной двор, - задумчиво пробормотал сыщик, - то есть яблоневое дерево мог умыкнуть кто угодно, так что ли получается?

- Не совсем, - возразила Медуза Горгоновна, – волшебная и обычная яблони внешне неразличимы. Этой зимой, когда порубили все волшебные саженцы, один случайно оказался среди обычных растений и его не тронули.

- Вот это дела, у царя под носом орудует целая шайка разбойников, - присвистнул Глеб Самоваров. – Постойте, а как же вы тогда эти яблони отличаете сами?

- Смотритель царской оранжереи, наш знаменитый на весь мир растениевод Григорий Матвеевич Сазонов их чувствует интуитивно. – Кивнула головой Василиса Гороховна.

- Следовательно, этот ваш Сазонов и есть первый подозреваемый. – Глеб вскочил от нахлынувшего на него сыскного возбуждения и азарта и стал старательно вышагивать по захламлённой комнате. – А какой может быть у вашего Сазонова мотив? Зачем ему уничтожать свои же деревья?

- Яблоня предназначалась для заморского царевича Геркулеса, как символ согласия на брак с царевной Синеглазкой, - ответила Медуза.

- Ха-ха! – Раздался звонкий смех Василисы. – Так вы, тётушка, хотите сказать, что Григорий Матвеевич втюрился в нашу воображулю Синеглазку? Ха-ха! Зачем ему это нужно? Он ведь уже старый!

- Ему чуть больше сорока, - недовольно буркнула Медуза Горгоновна, которой самой было всего 40 лет, и старой она себя категорически не считала.

- Да, звучит неправдоподобно, - согласился юный и малоопытный сыщик с Василисой, - пожилой солидный мужчина ради любви к молоденькой девушке впадает в какое-то эротическое безумство. А могли вашего мичуринца Сазонова подкупить? Хотя если бы его подкупили, то он бы ещё зимой порубил все деревья в капусту. Кстати, а кому не выгодна свадьба Синеглазки и Геракла, то есть Геркулеса?

- По нашим законам, если боярин женится на старшей дочери царя, то может унаследовать трон в случае смерти самого самодержца, - ответила тётушка Медуза. – И если рассматривать эту версию, то под подозрение попадают почти все знатные боярские роды столицы. Такие фамилии как Кошкины, Оболенские, Ростовские, Морозовы…

- Длиннорукие! – Пискнула Василиса Гороховна. – Не зря дьяк сыскного приказа Юрка Длиннорукий ищет кого угодно, но не настоящего преступника!

- А это уже теплее! – Обрадовался Глеб и хлопнул в ладоши. – Всё, идём во дворец. Осмотрим место преступления, опросим свидетелей и потолкуем с товарищем императором.

«Елки-палки, неужели я и в самом деле провалился в другой мир? – вдруг поймал себя на странной мысли сыщик. – Ну, в самом деле, какое это кино без киноаппаратуры? Да и на психов мои похитители не похожи. Только откуда Медуза-Горгона знает о кино? Загадочка однако. Ладно, для начала разберёмся с яблоками, а дальше видно будет».

***

Для похода к царю младшему сержанту милиции Глебу Самоварову пришлось временно отказаться от своего костюма из Мосторга и примерить стрелецкий кафтан, который когда-то в молодости носил отец Василисы Гороховны. И надо сказать, что кафтанчик яркого оранжевого цвета сел на фигуру сыщика как влитой. Так же Глебу были подарены: рубаха, шаровары и невысокие аккуратные кожаные сапожки. Единственным элементом местного костюма, отвергнутым сыщиком оказалась шапка с меховой оторочкой. Самоваров заявил, что в этой папахе он похож на деревенского пастуха, поэтому носить её не собирается. А когда Медуза Горгоновна сказала, что с непокрытой головой здесь разгуливают либо дети, либо беспутная голытьба, Глеб ответил: «Тогда я пойду в шляпе, пусть все думают, что именно так одеваются специальные сыщики из Тулы». Так же Самоваров отказался от тяжёлой огнестрельной пищали и неуместной берендейки, такой перевязи с пороховыми капсулами. А вот саблю Глеб оставил при себе, мало ли преступник окажется вооружён ножом, а он не владеет даже элементарными приёмами японского карате.

Дорога к царскому белокаменному кремлю заняла всего минут пять. Попадающиеся навстречу местные жители группу сыщика Самоварова рассматривали с большим интересом, а так же с некоторой опаской. Глеб сначала подумал, что прохожих пугает мощная богатырская фигура молчуна Герасима, но уже на подходе к воротам кремля он догадался, что народ побаивается Медузу Горгоновну. Даже стража надвратной башни пропустила их, не задав ни единого вопроса. Бравые парни с бердышами вытянулись в струнку, завидев вполне себе обычную тётушку Василисы Гороховны.

- Чё это они? – Шепотом спросил Самоваров у Василисы.

- Моя тётя – двоюродная сестра первой покойной жены царя Евагрия Великолепного, - так же шепнула девушка, у которой кокошник вновь по-хулигански сбился на бок. – Это раз, а есть ещё и двас, потом как-нибудь расскажу.

- Подожди, а сейчас у вашего императора какая жена? – Опешил Глеб, остановившись посреди просторной каменной мостовой, по которой в разные стороны передвигались редкие группы людей. – Вы мне про семью товарища царя растолкуйте, что по чём? А то, как я вам настоящего вора откопаю?

- Правильно, - согласно кивнула Медуза Горгоновна, подключившись к разговору молодёжи, - это моя оплошность. У Евагрия сейчас вторая жена, которую зовут Варвара, дочь одного могучего заморского правителя. Три года уже прошло, как Евагрий Седьмой Великолепный на ней женился, а детей всё нет и нет. Характер у этой Варвары вздорный, нрав крутой. Привыкла у себя на родине, чуть что бить плетьми провинившихся подданных. Вот и тут иногда слугам перепадает. Ещё у нашего самодержца имеется младший брат Аристипп, набожный безобиднейший человек.

- Одним словом - чокнутый, - хохотнула Василиса. - Когда я здесь училась в институте благородных девиц, мы этого Аристиппа часто видели. Он каждый день мимо нашего корпуса в Преображенский собор ходил. Уставится в одну точку и что-то шепчет себе под нос, так и чапает, никого вокруг не замечая.

- Грех такое говорить, - шикнула Горгоновна на племянницу.

- Да, ладно вся Морква это знает, - отмахнулась девушка.

- Хорошо, - пробормотал сыщик, – вашего Аристарха, то есть Аристиппа мы вычёркиваем. А царице Варваре выгодно испортить свадьбу царевны Синеглазки и Геркулеса?

- Как раз наоборот, чем раньше Синеглазка переедет к жениху, тем Варваре лучше, - высказалась тётушка Медуза. – Тогда новая царица всю власть во дворце в свои руки окончательно приберёт. Ведь у Евагрия государственных дел полно, и ему некогда дворней заниматься.

- Я даже такое слышала, - затараторила шёпотом Василиса, - что приходит Варвара к дворецкому и приказывает выпороть конюха. Тут же является царевна Синеглазка и приказывает помиловать конюха. Тогда через какое-то время Варвара требует выпороть повара, а Синеглазка опять вмешивается и приказывает этого повара помиловать. И так по нескольку раз на дню.

- Ясно, богатые тоже плачут, - буркнул Глеб. – Значит, Синеглазку все любят, а Варвару тихо ненавидят. Следовательно, царицу так же вычёркиваем из списка подозреваемых. Пошли к гражданину царю.