Свет угасает медленно

Глава 1

Часть 1. Знакомство

Дождь всё никак не оставлял Лилле Скенсвед — небольшой посёлок, расположенный на юге Дании, — в покое. Казалось, все тучи собрались именно над ним и его жителями, чтобы смыть тайны, которые они хранили в себе.

Последние дни осени провожали датчан усиливающимися из раза в раз порывами ветра, которые всегда норовили унести за собой чей‑нибудь головной убор.

— Skidt![1] — выругался следователь, громко захлопнув дверь своей машины.

Он не отрывал взгляда от своей фуражки, которая отдалялась от него вместе с ветром вглубь старых улиц.

— Fanden ta den hat...[2]

С этими словами мужчина потёр свой затылок и отправился в гостевой дом, где его уже ожидали очередные проблемы.

Шаг за шагом он переступал через бетонные плиты, выложенные на пути к зданию несколько десятилетий назад. Тогда и мир был другой, а они всё так же выполняли свою работу без единой трещины или выступа. Глухой стук обуви сменился скрипом мокрых досок, и, прежде чем услышать шарканье туфель по входному ковру и стук по дереву, перед следователем, как по воле случая, отворилась дверь. Молодой полицейский, лет двадцати пяти, стоял в проходе, одной рукой крепко сжав заострённую ручку. Худощавое вытянутое лицо и острые скулы с достаточно широкими голубыми глазами, которые многим могли показаться детскими, наивными, так и указывали на неуверенного, но полного амбициями парнишку, встретившегося со своим первым серьёзным делом.

Что же сказать насчёт самого следователя? Это опытный и слегка консервативный человек в возрасте тридцати‑сорока лет. Высокий рост и широкие плечи были заметны каждому издалека, а вечно суровый взгляд никогда не покидал стен участка, в котором он провёл бóльшую часть своей жизни. Отчасти именно это и было причиной нынешней ворчливости и недовольства с его стороны, ведь по просьбе самого прокурора зоны Кёге Йенс Равн приехал в Лилле Скенсвед, чтобы раскрыть дело, о котором ему было известно ровным счётом ничего.

— Господин Равн!

Патрульный выпустил из своей хватки ручку двери и протянул её главному.

Мужчина перевёл усталые глаза на руку, переступил через порог дома, заставив новенького невольно сойти с места, и быстро пожал ему руку в качестве приветствия.

Уши парня чуть не загорелись от собственного стыда и несообразительности перед старшим. Он принялся закрывать входную дверь, из которой доносился свист от надоедающего всем ветра, чтобы сразу извиниться перед мужчиной, но тот уже без приглашения двинулся в зал, оставив полицейского с неловкой тишиной.

— Йенс! Дорогой друг! — с крепкими объятиями встретил хозяин гостевого дома.

Стоит отметить, что ранее инспектор Равн посещал этот посёлок в качестве патрульного, помогающего следственной группе в поимке преступника. Дело оказалось довольно успешным. Можно сказать, что именно с него и началась карьера незаметного полицейского родом из Кёге.

Что ж, теперь он снова оказался в Лилле Скенсведе, который за всё это время ничуть не поменялся.

— Ларсен, — он похлопал знакомого по спине, — надеюсь, твои показания не состоят из грустных и ностальгических речей о том, как ты скучал по мне.

— Равн, засранец! Всё такой же угрюмый и немногословный!

Мужчина отпустил следователя.

— Но, как всегда, прав. Ты здесь по важной причине.

Он шагнул назад, давая третьему лицу в комнате, которого следователь изначально не заметил, выйти вперёд. Мужчина того же возраста в хорошо выглаженной полицейской форме и острой фуражке встал напротив инспектора.

— Мортен Фрис, — он протянул руку, — полицейский из центральной зоны Копенгагена.

— Копенгаген? — Равн пожал её в ответ.

— Дело особой важности.

— Не вижу связи между полицией Копенгагена и моим вызовом в Лилле Скенсвед.

Ларсен приблизился к полицейским, почувствовав нарастающее напряжение.

— Йенс, в этот раз всё гораздо сложнее…

Мужчина в форме выставил перед ним руку. Он кивнул хозяину дома, и тот сразу же отступил, дав право голоса Мортену.

— Господин Равн, никто из полиции Кёге или всей Зеландии не знает это место лучше вас. Тем более опыт в поиске пропавших людей может очень пригодиться. End ikke en tung kiste er tung, когда fire bærer den.[3]

Следователь тяжело сглотнул, то ли от жажды, то ли от раздражения, но не стал сопротивляться своему положению и кротко кивнул в ответ.

— Могу я, наконец, ознакомиться с делом?

— Конечно, все документы к завтрашнему утру будут у вас на столе.

— Есть какие‑то дела?

Вопрос застал врасплох Мортена, из‑за чего из его рта вылетело пару гласных, и лишь потом последовал ответ.

— Нет.

— Тогда почему бы не показать их сейчас?

Они договорились на встречу в холле ближе к вечеру. После этого следователь перекинулся со своим старым знакомым ещё парой фраз, которые Мортен не расслышал (или просто не захотел слышать), и отправился на верхний этаж, подхватив брелок с ключами, висевший на крючке возле входной двери. Клубок дыма, нависавший над полицейским всё это время, тут же рассеялся, дав ему вдохнуть чистый воздух полной грудью. Он сел на деревянный стул, который вслед за тем издал истошный скрип.

— Не переживай так, — подбадривающе сказал Ларсен, — Йенс так суров лишь потому, что его заставили покинуть родной Кёге. Он не любитель новых мест.

— Что ж, в этом мы с ним похожи, — почти шёпотом ответил Мортен.

— Кажется, ты не местный? — внезапно спросил мужчина, перемещаясь с одного угла комнаты в другой, чтобы лучше видеть лицо собеседника.

— Настолько заметно?

Ларсен широко улыбнулся.

— На счёт Йозефа (молодого патрульного, который, кстати говоря, всё ещё стоял в коридоре) всё понятно. Парнишка только вступил в ряды полиции, а ты, Мортен, кажется, слишком напряжён и официален. Мы, датчане, не любим эту формальность в виде «вы», «господин» и прочее.

Мужчина сделал ещё один тяжёлый вздох из‑за осознания абсурда недавнего разговора и коснулся лба рукой, покрытой мозолями и ссадинами от работы. Он потёр пальцами глаза от усталости и вновь вернулся к диалогу с Ларсеном.

— Вы…, — вовремя остановившись, чтобы не повторять ту же ошибку, Мортен сменил разговор с корявого датского на английский, — Ты прав. Я родом из Англии. С рождением дочери мы с женой приняли решение переехать в Данию, к её родным.

— Она датчанка?

— Да.

— Тогда пусть поможет тебе подтянуть язык и акцент, — чуть ли не рассмеявшись, ответил мужчина.

Ещё какое‑то время они обсуждали менталитеты обеих стран и активно отвечали друг другу на подколы, пока к ним не присоединился патрульный, который всё же решился вникнуть в общение с остальными.

Первым комнату покинул Мортен, отправившись за бумагами и остальными уликами к своей машине, а затем ушёл и Йозеф, чтобы принять душ, свыкнуться с новым местом и просто отдохнуть после тяжёлого и тревожного для него дня.

К вечеру за обеденным столом в центральной комнате гостиницы сидели двое взрослых мужчин. Приветствие прошло слегка напряжённо (два кивка в тёмном помещении, которое освещала лишь одна лампа, были едва заметны), однако вовсе не помешало основной причине их встречи.

— Насколько я понял, речь пойдёт об убийстве? — первым заговорил Йенс, усевшись на ближайший стул.

Мортен сделал то же самое, открыв первую папку.

— О трёх убийствах.

Часть 2. Первенец

Йенсу Равну раньше приходилось сталкиваться с убийством лишь однажды. Ничего приятного в этом не было. Как минимум стоит взять во внимание ужасный запах, который мог задержаться на одежде до самой ночи, если не до следующего утра. По счастливому случаю (или назвать это...профессионализмом?) ему всегда удавалось находить людей до той самой критической точки. От этого следователь и выбрал отдел по пропавшим без вести — всегда есть надежда найти человека живым. А здесь… Три убийства. Три мёртвых человека, которых уже никак не спасти, и один убийца, способный совершить это снова.

Мужчина взял в руки один из листов, которые выложил перед ним Мортен. Попался протокол осмотра места происшествия. Йенс пробежался глазами по содержимому: всё на английском языке. С этим проблем не возникнет, даже если каждый документ будет таким же. Однако что‑то всё равно теребило глаза следователя. Новая бумага, свежая. Не та, что была раньше.

— Кто составлял его? — спросил он.

Мортен перевёл взгляд на мужчину, а затем на документ.

— Разве там не написано?

Следователь закатил глаза, раздражённо помотав головой.

— Следственно‑оперативная группа была из зоны Кёге?

— Нет, — чуть помявшись, ответил мужчина, — Копенгаген.

— Почему?

Мортен вздохнул полной грудью, выдохнул через рот и посмотрел на фотографию первого пострадавшего, которую он крепко сжал сбоку, из‑за чего появились небольшие вмятины.

— Если появится ещё одна жертва, дело передадут NSK.[4]

Йенс склонил голову ниже, надеясь на более подробное объяснение, но собеседник даже не обратил на него внимания.

«Skidt, куда я влип».

Следователь снова открыл папку. Первое, что он успел прочитать в протоколе, было имя жертвы — Оливер Фискер.

***

— Оливер Фискер! — выкрикнула женщина в коридоре старой школы.

Молодой парень со своими друзьями снова прогулял урок географии, но всё же осмелился прийти в школу, чтобы не маячить на улице Лилле Скенсведа, в котором каждый второй знал его в лицо.

— Там Кристен! Уходим! — сказал один из парней, первым заметив учительницу.

Группа из четырёх подростков тут же скрылась на втором этаже, добежав до конца коридора.

Женщина не успела крикнуть ещё раз, как потеряла всех, в том числе и главного виновника, из виду.

«Оливер, Оливер…» — со вздохом помотала головой она.

— Вот зануда! — пытаясь отдышаться, проговорил высокий светловолосый парень.

— Не парься, ты приезжий — вот она и старается углядеть за тобой.

— Да, но ведь не каждый урок!

Парень поправил лямку рюкзака, озираясь на лестничный проход.

— Олли, — подключилась в разговор рыжеволосая девушка, — ты ведь придёшь на выступление Карлы сегодня?

— Конечно! Ещё спрашиваешь! — широко улыбнувшись, ответил он.

— А что насчёт прогула? Думаешь, она не настучит родителям? — спросил четвёртый.

— Даже если и так, — Оливер взъерошил свои волосы, поправляя чёлку, — моя мать не станет на этом зацикливаться.

Он подтолкнул своего друга плечом.

— Всё путём.

Вечером семья из троих человек сидела за круглым столом, где каждый в тишине уплетал еду со своей тарелки за обе щеки. В тишине не из‑за правил этикета, а из‑за напряжённой атмосферы, висящей в воздухе между матерью и её старшим ребёнком. Лишь скрежет серебряной ложки по посудине проносился по комнате в руках двенадцатилетней девочки. Она посмотрела на своего брата, который чуть ли не носом нырнул в свою тарелку, и, облизнув губы, продолжила трапезу.

— Оливер, — послышался спокойный женский голос, — ты снова пропустил географию?

— С чего такое предположение? — моментально ответил парень, подняв взгляд с еды.

— Мне пришло уведомление от учителя, что тебя снова не было на уроке, но в школу ты всё же пошёл.

— Мам.

— Оливер.

Их взгляды встретились. Уставшие голубые глаза прошлись по лицу ребёнка. В них не было злости, только сопереживание и взволнованность за собственного сына. Она аккуратно, почти беззвучно, положила вилку на стол, медленно вытирая рот белоснежной салфеткой.

— Я знаю, что ты сделал это вместе с друзьями, — она опередила парня, выставив ладонь перед ним, — и, наоборот, каждый из них мне очень симпатизирует, но, пожалуйста, не расстраивайте Кристен и не вгоняйте её репутацию в краску из‑за собственной лени. Это низко.

Самостоятельно закончив разговор с ним, женщина поднялась с деревянного стула и, подхватив свою посуду, вышла из гостиной на кухню.

Парень выдохнул весь воздух из своих лёгких, тяжело опустив ложку в тарелку.

— Ты ведь понимаешь, что она не отпустит тебя после этого на выступление? — спросила девочка, пережёвывая овощи.

— А ты откуда о нём знаешь?

— Твои друзья оповестили чуть ли не всю школу. Даже в мой класс заходили.

Оливер перевёл взгляд в сторону кухни, а затем снова посмотрел на сестру.

— Значит, придётся уйти тайком.

— Нет! — вполголоса, но при этом агрессивно ответила она, — хочешь, чтобы нас двоих наказали?!

— Я не прошу тебя врать, Тира, — понизив голос вслед за сестрой, сказал парень, — скажи, что не знаешь, и всё.

— Ты так к ним рвёшься, хотя они продолжают называть тебя «Олли».

— Не лезь не в свои дела, сестрёнка, ты меня не остановишь.

Оливер поднял за собой тарелку с оставшейся едой и отправился на кухню, до конца не сводя глаз с девочки.

Как и задумывалось, о мероприятии он не сказал. Парень не часто вот так сбегал из дома, вернее сказать, никогда. Обычно не было в этом нужды.

Оливер не стал долго задерживаться в комнате после ужина, поэтому спустя час уже выходил на задний двор через вторую дверь на кухне. И да, он прекрасно знал, что его мать узнает об этом, и нет, он даже не думал о последствиях.

Парень проходил мимо соседских домов, каждый метр перешагивая через щель между бетонными плитами, выложенными на земле для более удобного передвижения. Свет на улице исходил от высоких фонарей — не сильно яркий, однако разглядеть чьё‑то лицо вполне возможно. Телефон почти разрядился, просить кого‑то из соседей об одолжении не хотелось, поэтому Оливер решил самостоятельно дойти до центральной улицы Лилле Скенсведа, где он наверняка столкнётся со своими друзьями.

«Осталось три квартала», — подумал парень, в очередной раз посмотрев на название улицы, которое было прикручено к забору двухэтажного дома.

Невольная улыбка проскочила на его лице. Казалось, что сейчас ничто не могло испортить ему то настроение, которое не покидало его ни на секунду рядом с близкими друзьями. Теперь и дорога не была пугающей, скорее умиротворённой. «Лилле Скенсвед — тихое место без приключений», — так думал каждый, кто приезжал сюда. Любой житель этого посёлка получал удовольствие от мирной жизни, от общества, от природы. Даже от мерцающего фонаря посреди дороги.

«Стоп».

Парень остановился под потоком света, исходящего сверху. Он обернулся назад. В паре метров на другой стороне улицы точно такой же фонарь издавал лёгкое гудение и раз в несколько секунд мигал, привлекая внимание Оливера. Его глаза обошли всю улицу от начала до конца. Никого нет. Он спешно перешёл дорогу, теперь находясь под неисправным светом. Через три мигания он погас насовсем. Парень посмотрел на ту сторону, где находились жилые дома. Почти во всех горел свет, и никто не замечал, что на достаточно узкой улице появилось тёмное пятно посередине. Он постарался уцепиться за любое движение в ближайшем окне. Пусто. Никого, кто мог бы этим заняться.

«Сами разберутся», — подумал парень.

Он перешагнул небольшой отступ, и вдруг что‑то острое вцепилось ему в плечо. Шелест листьев и веток, бьющих его по лицу, пронзил слух, и он с грохотом упал на землю. Что‑то тёмное и огромное, как показалось Оливеру, повисло над ним. Худое высокое животное — вот о чём он подумал сначала. Но длинные, почти до пола, руки, заострённые на концах, что‑то вроде ножа, выбивались из общей картины. Сердце парня перестало биться. По крайней мере, ему так показалось. Он перестал слышать своё собственное дыхание, так и не сумев сделать и шага назад. Куча веток, тьма повсюду, а сзади сотни фонарей с улицы хаотично мигают и скрипят под громкие шаги монстра.

— Нет! Пожалуйста! — хриплым голосом прокричал он.

Мысли отключились, руки забились в землю, а глаза наполнились морем слёз, пока оно не нанесло смертельный удар.

Послышался глубокий истошный крик.

Всё произошло быстро, словно тысячи огней жгли его тело. Оливер судорожно дышал, пока по его губам стекала кровь. Оно всё ещё продолжало стоять над ним, наблюдая, как последние секунды жизни покидают молодое невинное тело. Больше нет сил. Парень положил голову на холодную землю. Сквозь опадающую листву он разглядел только‑только рождающиеся на небе маленькие светлые точки. Звёзды стали последним, что Оливер видел в свой последний вздох.

***

«Оливер Фискер», — ещё раз пронеслось в мыслях следователя.

Мужчина пролистал большую часть содержимого с места преступления, добравшись до заключения судмедэксперта.

«Смерть наступила от массивной кровопотери, обусловленной глубоким колото‑резаным ранением в низ живота. Зафиксированы множественные повреждения верхних и нижних конечностей. Морфологические признаки указывают на прижизненный характер ранений. Предварительная причина смерти: острая кровопотеря вследствие тяжёлой травмы, полученной холодным оружием».

Йенс провёл пальцем до самой последней строчки: «Установление данных произведено в ускоренном режиме».

Он аккуратно закрыл папку с делом. Всё дело было составлено почти за два дня, не считая сегодняшнего приезда в Лилле Скенсвед.

«Два дня на установление смерти одной жертвы и два дня на раскрытие трёх убийств».

Следователь потёр двумя пальцами переносицу, на которой раньше находились очки. Привычка брала своё.

— Тело не перетаскивали при убийстве? — спросил Йенс, снова открывая документы.

— Нет, он умер сразу после ранения.

— Кто нашёл?

Следователь перелистнул несколько страниц, которые ранее благополучно пропустил.

— Местный сосед. Поздно ночью вернулся с работы, заметил перегоревший фонарь, решил заменить, а тут место преступления.

Взгляд Йенса упал на другое дело, на которое наткнулся случайно, пролистнув лишние страницы.

***

Софи Полсен — вторая жертва. Ещё одна ученица скромной школы Лилле Скенсведа. Половина её детства была прожита вдали от родного посёлка, пока родителями не было принято решение вернуть дочь в привычное место ради её самочувствия.

Дом с отдельным двором остался почти в полной сохранности (за что стоит сказать огромное спасибо соседям и Ларсену, который активно со всеми присматривал за участком, и, кстати, не только одним), а вот работа так и продолжилась в столице. Ничего лучше, кроме как оставить шестнадцатилетнего подростка одного и каждые два, а то и три дня приезжать к ней на несколько часов, чтобы «убедиться в её улучшающемся здоровье», они не придумали.

В общем‑то, у каждой семьи есть свои причуды, да и разве могло что‑то случиться в месте с населением около тысячи человек?

Ответ прост: да, могло.

После дополнительных занятий английского Софи вместе с подругами шла по главной дороге в сторону своего дома. Друзья стали нередкими гостями в месте, куда даже родители не могли заглядывать.

— Соф, мы сейчас же сбегаем в магазин за едой, не переживай! — последнее, что она услышит в этот день.

Две девушки мигом покинули коридор просторного дома и скрылись уже за следующим поворотом.

Софи знала, что дело было вовсе не в еде. Подруги лишь хотели поднять ей настроение любимыми вкусностями, чтобы хоть как‑то разбавить томный вечер перед очередным будничным днём.

Девушка скинула рюкзак на пол и сразу прошла на кухню. Она нажала на кнопку, и свет в лампе моментально загорелся, на мгновение ослепив её. Она уселась на барную стойку, предварительно поставив чайник на газовую плиту. Вплоть до самой смерти его так никто и не выключил.

Как и в первый раз, всё произошло внезапно. Девушка нередко забывала закрывать заднюю входную дверь, которая находилась на кухне, на замок. В этом не было нужды, когда все соседи знали друг друга в лицо и были максимально дружелюбны, особенно с Софи.

Он не прятался и не пытался скрыть своё присутствие, словно ему было плевать, поймают его или нет.

Её тело нашёл мужчина в возрасте, заметив капли крови на окне, которые медленно стекали…

***

Йенс тут же перевернул страницу, наплевав на заключение врача о смерти. Каждый раз, когда дело касалось несовершеннолетних, он старался не углубляться в подробности происшествия, в особенности если это была девочка. Что‑то внутри вечно мешало ему сосредотачиваться после полного ознакомления. Жалость?

— Как его родители? — вернувшись к первой жертве, спросил он.

— Матери отправили психолога. После допроса с полицейскими никак не может прийти в себя.

— А отец?

— Погиб в автокатастрофе ещё до рождения Оливера.

— Трагичная судьба, — шёпотом произнёс Йенс. — Что‑то узнали о подозреваемых?

— Друзья и учителя из школы ничего не знают. По словам матери, врагов у него не было. Недавно переехали из Оденсе, оттуда тоже ничего, а даже если бы и были мотивы, то с убийством второй жертвы, — Мортен вытащил фотографию убитой школьницы, — Софи Полсен, никак не связано.

— Они не были знакомы, вижу, — ответил следователь, указав на одну из строк в документе.

Он лишь украдкой посмотрел на тело, скорее из издержек профессии, и чуть ли не с хлопком закрыл папку.

— Что насчёт третьей жертвы, почему её нет здесь?

Полицейский передвинул новую стопку бумаг, поменьше, чем первая, из угла стола к Йенсу.

— Её вписали в отдельный протокол?

Мужчина неосторожно схватился за края папки, стараясь побыстрее открыть её.

— Да, она уже совершеннолетняя.

Мортен аккуратно, медленными движениями положил перед собеседником последнюю фотографию, которую до этого старался держать подальше от следователя. Йенс подобрал её и остановился открывать документы, как только получше разглядел третью жертву. Молодая девушка с тёмными длинными волосами, в полностью запачканной одеждой в непонятной примеси, лежала в неестественной позе на траве с многочисленными порезами на руках и ногах. Лица не было видно, но для Йенса Равна и так было ясно, кто оказался последней жертвой неизвестного.

— Фрейя Морьер, двадцать четыре года. Семь лет назад считавшаяся без вести пропавшим подростком, — произнёс Мортен.

Инспектор обратился к протоколу, при этом не выпуская из рук фотографию с жертвой.

— Вы вели это дело, ещё будучи патрульным, верно?

— Была простым воришкой. Один из жителей, конечно, пострадал, но не более.

— Насколько мне известно, она сумела сбежать.

— Да, — Йенс посмотрел на мужчину, опустив руку с изображением, — прошлый следователь привёл её на допрос, а после она бесследно исчезла. Не все пострадавшие стали писать заявление, ведь на тот момент она оставалась ребёнком, поэтому было принято решение компенсировать потери и закрыть дело.

Полноценная история Фрейи Морьер остаётся загадкой даже для самого рассказчика. По крайней мере до того момента, пока герои из полиции Копенгагена сами не узнают её. Единственный, кому это известно и кто лично столкнулся с человеком с таким именем, был Йенс Равн. Возможно, он и последний, кто перед смертью вспомнит об этом человеке. Однако для него появились новые вопросы, ведь теперь Фрейя мертва, а значит…

— Нужно понять, что с ней произошло, — вполголоса ответил Мортен, последний раз взглянув на фотографию в руках следователя, — думаю, вам есть чем заняться.

Не задерживаясь ни секунды, он задвинул за собой стул и отправился в гостевой номер под звуки активно шуршащей бумаги.

Почти до самой ночи следователь то и дело перечитывал заключения врачей и полицейских, вместе с тем осматривая каждую фотографию с места преступления. Волей‑неволей, но расследование, на которое его отправил прокурор, было немаловажным не только для Лилле Скенсведа, но и для него самого. Изучение материала могло продолжаться до самого утра, если бы не сильное желание спать после тяжёлого дня, которое всё‑таки одолело Йенса и заставило оставить все дела на завтрашний день.

Часть 3. Старые и новые лица

По словам полиции, Фрейю Морьер нашли в то же время, что и других жертв, однако было установлено, что она умерла раньше других. В итоге получилось, что третья найденная жертва оказалась первой.

— Ни свидетелей, ни подозреваемых, ни улик, — проговорил Йенс, осматривая улицу, по которой он шёл. — Что ж, ближе всех Оливер Фискер — с него и начнём.

Мужчина проходил по земляной тропинке между домами, изредка сталкиваясь с местными. Не все знали его в лицо, лишь часть тех, кто в прошлую встречу так или иначе был задействован в расследовании, но каждому было известно его имя. Йенс Равн — следователь из Кёге, который снова приехал в Лилле Скенсвед, чтобы вернуть его жителям мирную жизнь.

К слову, драматизма у них не отнять.

Улица за улицей, и, наконец, он оказался на краю посёлка в «Живом сквере» — так называли лесной парк, окружённый молодыми соснами и елями. Не сбавляя шага, Йенс прошёл арочный вход и оказался внутри. По старой памяти он продвигался вглубь к месту преступления, ориентируясь на знакомые пометки и расположение улиц.

— Достаточно иронично для названия, — послышалось сзади.

Полицейский из Копенгагена догнал своего знакомого, сравнявшись с ним. Утром в отеле они явно разминулись (нечаянно или нет — останется между ними), и теперь вдвоём стояли на мокрой земле, покрытой мелкими хвойными иголками.

— Мортен.

Они пожали руки и вернулись в движение.

— Мне казалось, ты уже осматривал место.

— Да, одним глазом, — он указал пальцем на поворот. — Интервал между преступлениями — в один день, а значит, скоро должно произойти ещё одно.

— Предположение?

— Скорее напрашивающийся вывод.

— Тогда не будем терять время.

Оба молча согласились на временное сотрудничество и уже через пару поворотов и пару минут были на месте.

Следователь прошёлся по земле в радиусе пяти метров: трава, истоптанная полицейскими, капли крови, которые криминалисты не смогли убрать или просто не заметили, и глубокий срез на дереве — всё, что удалось разглядеть. Впрочем, как и на фотографиях в самом протоколе.

— Не густо, — сказал Йенс, с тяжестью сев на ближайшую скамью.

Мортен присел рядом.

— На месте смерти Фрейи всё то же самое.

Йенс опёрся руками на ноги, борясь с мыслью достать сигареты из правого кармана, которые он отчаянно пытался выкинуть уже несколько месяцев. Очередной тяжёлый вздох разрядил безмолвную обстановку. Следователь посмотрел на дерево с огромным порезом.

«Брызги имеют одно направление, которое, естественно, не смогли оттереть, но на земле кровь уже капала сверху».

Йенс встал с места, причудливо помотал головой в разные стороны и лишь после этого приблизился к дереву. Всё, кроме огромного растения, было измазано почти засохшей от смены сезона травой и сырой землёй. По краям тропы виднелись бугорки свежевскопанной земли, которую неумело притоптали, стараясь придать прежний вид.

— Чёрт, эти криминалисты… — ворча вполголоса, произнёс он.

Следователь проследил за целым путём из красной жидкости, вернее сказать, из пятен от наступившей на них обуви (в том числе и от обуви самого Йенса), пока не заметил на серой задряхлой скамье кроваво‑тёмный след. Совсем крошечный, но очень заметный из‑за контраста со старой древесиной.

— Он хотел сесть, — вырвалось у мужчины изо рта.

— Что?

Мортен вышел из своих раздумий, резко встав с сидения.

— Убийца хотел сесть сюда. Капли крови жертвы размещены под наклоном, вероятнее всего, он упал, и лишь потом убийца нанёс смертельный удар.

Йенс снова прошёл свой путь от полицейского к дереву.

— Из‑за кратких сроков судмедэксперт просто не смог этого выявить. Здесь же, — он вернулся к скамейке, — кровь расположена точно под прямым углом. Он стоял над ней и хотел сесть, но услышал кого‑то со стороны дороги, — следователь мышечно указал туда пальцем, — Это лишь догадки, но вполне вероятно, что убийца мог скрыться дальше в сквер.

— Но почему не сделать этого сразу?

Йенс убрал руки в карманы своей куртки, вновь подумал о сигаретах, которых нечаянно коснулся пальцами, и посмотрел на полицейского.

— Достаточно огромную силу нужно приложить, чтобы совершить такое, — он кивнул головой к дереву, — ножом. Не считаешь?

— Думаешь… Он мог выдохнуться?

Тот пожал плечами.

— Проверим?

Они проходили уже вторую тропинку, тщательно выискивая хоть что‑то похожее на улики. Оба устремили глаза вниз и не отрывали их, пока что‑то спереди не преградило им путь. Через пару минут они уже разошлись в разные стороны.

— Йенс! — послышался мужской голос.

Следователь перешёл на бег, проскочил мимо двух деревьев, чуть ли не запнувшись об их корни, и наткнулся на полицейского, нависшего над очередной скамейкой. Он подошёл ближе, заметив на самом краю одной из досок красное пятно.

— Ты был прав, — заговорил Мортен. — Сможем ли мы здесь найти отпечатки?

Мужчина подтолкнул полицейского в плечо, выбивая из мыслей. Оба посмотрели наверх, устремив взгляд на уличный фонарь.

— Наверное, тяжело выкручивать лампочку с такой высоты, — произнёс Йенс.

— Думаешь, её нет уже давно?

— Думаю…

Он не стал заканчивать своё очередное предположение, чтобы не вводить полицейского в заблуждение. Они так и продолжали молча стоять посреди парка и смотреть на высокий столб, на конце которого должен был быть свет. Мортен прикусил щёку, что нередко делал, когда не мог разгадать какую‑либо задачку на ходу.

— Это кто‑то из местных, — ответил он вместо следователя.

Во временное место жительства оба вернулись поздно. После блужданий по скверу в конечном итоге было принято решение пройти все места преступления. Как оказалось (наверное, этого стоило ожидать), доверять «качественному сбору улик полиции» нельзя.

Не сказать, что прогулка прошла без происшествий.

На месте смерти Фрейи Морьер ничего, кроме разломанных веток, не осталось. Подозрения Йенса сразу упали на то, что «председатель Лилле Скенсведа», так его называют, захотел замять очередное появление Фрейи в посёлке. Это бы объяснило внедрение полиции Копенгагена в дела округа Кёге. Однако, как узнается позже, даже криминалистическая база не получит существенных улик, кроме земли, смешанной с кровью погибшей.

С делом Софи было гораздо сложнее. Как бы полицейские, в том числе и уже нам известный Йозеф, ни старались сдерживать семью Полсенов, те усердно старались поскорее убрать, если не уничтожить, всё, что было связано со смертью их дочери. В это же число входили улики. На самый разгар такой заварушки и попали Мортен и Йенс. Пока один старался мирно поговорить с семьёй пострадавшей, инспектор активно, как они это назвали, «совал свой нос в чужой дом» и пытался найти хоть что‑то.

Конечно же, безуспешно.

В общем, ещё один день, когда оба не смогут выспаться.

Мортен уже был в своём номере, пока следователь сидел за столом в гостиной и пил крепкий кофе, чтобы по дороге не полететь с лестницы от усталости. Просидел он там около часа, успел даже застать приход Йозефа, который, как и предыдущий полицейский, отправился наверх.

— Какая эта по счёту?

Йенс повернулся назад, заметив старого приятеля, который заходил с заднего двора.

— Долго сидеть собираешься?

— Пока не почувствую прилив сил, — ответил мужчина, сделав последний глоток.

Хозяин отеля присел за стол, оценивая состояние друга.

— At se herrens ud.[5]

— Заткнись.

Ларсен рассмеялся в ответ, автоматически похлопав по столу ладонью.

Следователь проследил за его поведением, которое ничуть не поменялось за столько лет. После закрытия дела они вернулись к своей повседневности, несмотря на то, что очень друг другу помогли во время поимки Фрейи Морьер. Она и была связующим звеном их общения.

— Ларс, прости, но мне нужно задать этот вопрос, — произнёс мужчина, разглядывая кофейную гущу на дне кружки. — Когда в последний раз ты видел Фрейю Морьер?

Они встретились взглядом.

— Ты серьёзно?

— Ларсен.

Он с грохотом поставил кружку на стол.

— Семь лет назад, — тяжело вздохнув, ответил мужчина. — Как и ты. На самом деле здесь много кто помнит её до сих пор.

— Тоже считаешь, что это мог быть кто‑то из местных?

— Тоже?

Йенс склонил голову к столу, борясь с желанием отрубиться даже при таком ярком освещении.

— Ты уже второй человек, кто мне это говорит.

Он опёрся одной рукой о свой лоб. Голова начала сильно гудеть, а вместе с ним и остальные посторонние звуки усиливались, превращаясь в один сплошной звон в ушах. Что‑то как будто забирало все его силы.

— Недавно сюда заезжала новая семья: муж с женой, — как бы невзначай продолжил разговор Ларсен. — Паренёк молодой, но достаточно причудливый. Всё расспрашивал меня о приезжих, упоминал даже её имя.

— Мне казалось, дело конфиденциально, — ответил Йенс, сквозь свои волосы разглядев мужчину.

— Конфиденциально не конфиденциально, но то расследование — единственная шумиха за последние двадцать лет в Лилле Скенсведе. Все знают.

Они просидели ещё пару минут в тишине, пока следователь не осмелился подняться на ноги.

— Как его зовут?

— Кажется, Нильс Хьорт.

Получив ответ, он подхватил свою кружку и, скинув плохое самочувствие на резкую смену погоды и проживания, отправился к себе в комнату.

Часть 4. Необычная семейка

После тяжёлого дня уснуть не удавалось. Такова участь Йенса была каждый раз, когда его душу затрагивало особенное дело. Особенным оно могло быть по разным причинам, но конкретно сейчас мужчина лежал на спине, смотрел в потолок и думал лишь об одном человеке — Фрейе Морьер. Всё дело с самого начала выбивалось из колеи: ни нормальных улик из‑за неосторожности и невнимательности полиции, ни чётких показаний семей пострадавших в отчёте, ни даже банальной полицейской группы. Всего три человека, отвечающих за дело, и двое патрульных, приезжающих на место только по особому призыву. Для Йенса Равна всё это кажется безумно раздражающим и непонятным фактором (по крайней мере, до утра следующего дня), однако все мысли на сегодняшнюю ночь он решил отдать расследованию, ради которого он, собственно, и приехал.

Продолжая о раздумьях, Фрейя Морьер — единственная жертва, выделявшаяся на фоне остальных. Она совершеннолетняя, у неё нет родных в Лилле Скенсведе, и она вообще никак не относится к этому месту, за исключением своего тёмного прошлого. Странен был и сам характер убийства: смерть наступила от тяжёлой черепно‑мозговой травмы.

— Перелом правой теменной кости… кровоизлияние… всего несколько минут и… — по привычке нашёптывал себе под нос следователь, вспоминая заключение судмедэксперта.

По тем же «предварительным данным» девушка отлетела в ствол дерева с высокой скоростью. Ещё один факт в копилку к странностям.

Йенс слабо ударил кулаком по стене, тем самым выразив своё недовольство, и закрыл глаза, не сумев противостоять сну, который сочился даже после нескольких выпитых кружек кофе.

Утром всё усложнилось вдвойне.

Мужчина быстро спускался вниз, по неосторожности несколько раз переступив сразу две ступени. Он показался в проходе кухни, заметив двух полицейских в синей форме.

— Да, они почти уверены, — ответил чей‑то знакомый голос.

Йенс тут же схватился пальцами за дверной выступ и скрылся за стеной.

— Почти или уверены, Йозеф? — спросил мужчина на английском языке.

«Мортен», — стиснув зубы, подумал следователь.

— Ни один криминалист не сможет определить ДНК по осколку в дереве.

— Пусть постараются. У нас осталось меньше суток до следующего убийства, нет времени искать человека вручную.

Парень тяжело вздохнул, со звуком поставив кружку на стол.

— Съезжу в Копенгаген.

Мужчина услышал приближающиеся шаги и вернулся в движение, чуть не столкнувшись с патрульным.

— Йенс, — растерянно произнёс Йозеф.

Тот кивнул ему в ответ и освободил путь, проходя дальше в комнату.

Мортен продолжал стоять возле раковины с небольшой чашкой кофе, наклоняя её то влево, то вправо. Его глаза чётко следили за остатком напитка, который проходился по всему дну сосуда и оставлял за собой темноватый след.

— Куда он отправился? — спросил следователь, отвлекая его от очень интересного занятия.

Полицейский поднял голову, крепче сжав чашку, чуть ли не до треска. Он не заметил, как Йенс оказался в комнате, да и в принципе не ожидал его появления.

— В лаборатории нашли новые зацепки, — на ходу ответил он, снова переходя на датский.

Мортен положил чашку в раковину, так и не допив крепкий напиток.

— Фрис, — следователь приблизился к полицейскому, — ничем не хочешь поделиться?

Он напряг брови, но при этом лицо его не изменилось.

— Нет, а ты?

Жилки на шее предательски дёрнулись, словно могли рассказать гораздо больше, чем их хозяин.

Мужчина задержал взгляд на лице Мортена, надеясь, что тот поделится хоть каплей того, что ему на самом деле известно. Чуда не случилось. Они снова играли в гляделки, словно работали не над одним делом, а над двумя разными.

«Я вытащу из тебя правду, Мортен», — подумал следователь.

Он повернулся обратно к выходу, рукой подзывая полицейского за собой.

— Идём, у нас есть новая зацепка, — произнёс он, подцепив пальцем висящую на крючке куртку.

Для Йенса Равна давно стало известно, что он — простая пешка в руках полиции Копенгагена. Однако его значимость становилась бессмысленной, исходя из утреннего разговора, в котором Мортен ясно дал понять, что скоро убийца будет в их руках. Для чего действительно следователь был им нужен, так и осталось загадкой. Простое расследование превратилось в лабиринт, где каждый скрывал что‑то от другого в личных (а может, и нет) целях. По этой причине Йенс и не стал рассказывать Мортену о новом подозреваемом. Точнее сказать, он скрыл то, что ему казалось важным для него самого.

В очередной раз проходя по центральной улице, они свернули на новый путь, в конце которого находился школьный двор. Поднялся сильный ветер, который прошёлся по волосам следователя точно так же, как в первый день пребывания в Лилле Скенсведе.

«Твою ж…», — цокнул Йенс, запустив руку в волосы.

Они прошли ещё пару домов, которые, кстати, порой было очень тяжело различать, и завернули на недавно истоптанную тропинку, ведущую к дому.

Дверь открыл молодой парень, на вид не старше Йозефа. Тёмные, почти чёрные, волосы с зелёными глазами и темноватой кожей играли на контрасте, создавая необычную внешность для коренного датчанина.

— Доброе утро, — коротко ответил он.

— Здравствуйте, я Йенс Равн — следователь из зоны Кёге.

— Мортен Фрис — местный полицейский. Мы хотели поговорить о трёх убийствах, произошедших на этой неделе.

Парень прошёлся глазами по одежде гостей и без колебаний впустил в дом.

— Я Нильс Хьорт, — произнёс он, подавая две кружки с чаем сотрудникам полиции. — Вы хотите спросить что‑то конкретное?

Он скрестил руки на груди и резко дёрнул правым плечом, искривив половину лица.

— Да, — начал полицейский из Копенгагена.

Мужчина прошёлся по основным вопросам, которые задавались почти всем местным жителям, кто жил рядом с местом преступления. Йенс же то и дело попивал свой чай и разглядывал широкую комнату, предпочитая быть от этого разговора подальше. Его мысли были далеки от цели, которой придерживался Мортен, идя сюда.

Как и у всех, дом был выполнен в стандартном скандинавском стиле: минимализм, тёплые или нейтральные оттенки и камин, играющий главную роль в обустройстве главной комнаты. Единственным отличием этого места было отсутствие каких‑либо личных вещей вообще. Действительно, проходясь глазами уже третий раз, следователь не заметил ни одного предмета, который был бы привезён сюда хозяевами (не считая свадебной фотографии в деревянной рамке).

— Где ваша жена? — спросил он, перебив их диалог.

— Что?

Он сбился с ответа, который рассказывал полицейскому всё это время. Он опустил руки, больше не в силах терпеть покалывание в районе плеча.

— У вас на руке кольцо, вот я и подумал…

Парень мягко улыбнулся в ответ и кивнул несколько раз.

— Да, она… сейчас в больнице.

— Что‑то серьёзное? — подключился Мортен.

— Обычная простуда, но решили всё‑таки перестраховаться, чтобы лишний раз никого тут не заразить.

— Очень благородно, — ответил Йенс, поднося кружку к губам.

Нильс опёрся на стол, слегка помяв край скатерти.

— У неё достаточно слабый иммунитет, поэтому такое случается часто.

— Вы уверены, что Лилле Скенсвед — хорошее место при таких обстоятельствах?

— У нас нет выбора, — снова улыбнувшись, ответил парень.

Через десять минут полицейские уже спускались по ступенькам из дома, кивками прощаясь с новым лицом.

— Заметил его плечо? — не успев далеко отойти от дома, спросил Мортен.

— Да, парнишку явно мучает недуг.

Мужчина резко остановил следователя рукой в грудь.

— Его могли ранить во время нападения. Тогда теория в «Живом сквере» оправдается.

Йенс указательно сдвинул чужую руку перед собой и пожал плечами.

— Это может быть кто угодно, существенных доказательств в доме я не нашёл.

Не дожидаясь Мортена, он двинулся дальше по дороге.

— Тогда зачем мы опрашивали его?! — громко спросил полицейский.

— Я же сказал, что они заехали сюда за неделю до убийств! Стоило сходить! — таким же тоном ответил следователь, не поворачиваясь к собеседнику.

Мужчина в синей форме медленно поднял голову вверх и чуть сгорбился, расслабив мышцы спины.

Послышался тихий звон от телефона в кармане штанов.

— Да? — ответил Мортен звонящему патрульному.

Его спокойствие моментально сменилось широко раскрытыми глазами.

— Йенс!!! — выкрикнул он на всю улицу.

Мужчина подбежал к нему, нажав на громкую связь.

— Повтори ещё раз, что ты сказал.

С сотового послышался скрипящий шум досок, а затем мужской голос.

— Я нашёл новую жертву недалеко от отеля.

— Кто? — спросил следователь, чуть ли не выхватывая телефон из руки.

Патрульный снова выдержал паузу, громко вдыхая и выдыхая в трубку.

— Один из наших. Мортен, это один из наших.

Часть 5. Сумасшествие наяву

Тёмные тучи надвигались на Лилле Скенсвед, ускоряя приближение вечера в ещё один несчастный день. Четвёртое убийство произошло почти на глазах Йенса Равна, который даже толком не знал, как это остановить.

Группа криминалистов и новых патрульных из Копенгагена прибыла на место почти сразу. Они занимались своей работой, пока толпа местных жителей окружала всё в радиусе нескольких метров. Кто‑то донимал Ларсена с достаточно провокационными вопросами, учитывая, что тот уже помогал полиции ранее. Кто‑то с таким же посылом донимал полицейских, пусть и более деликатно.

Мортен стоял над телом всё время, пока его не забрали и не увезли. Он рассматривал изуродованное лицо мужчины, который поступил с ним на службу почти в один и тот же момент.

Новая смерть завела весь полицейский состав в тупик. Теперь никто не знал, кто или что мог вытворить такое с четырьмя разными людьми.

Наконец, погода достигла кульминации, и из‑под тяжёлого облачного одеяла пошёл проливной дождь. Кто‑то так и остался стоять возле места преступления, наблюдая за кипишем полицейских, которые старались спасти большую часть улик, пока их не смыло водой. Йенс был одним из них. Он смотрел, как двое криминалистов собирают всё, что видят на месте, в общий пакет. Как будто это хоть как‑то могло спасти ситуацию.

По его волосам, а затем и по лицу начали стекать капли холодного дождя. Через несколько часов он окончательно смоет всё произошедшее за последние шесть дней, и Лилле Скенсвед вернётся к прежней жизни, напрочь позабыв о местах, которые оставили огромное чёрное пятно в сердцах тех, кто потерял здесь близкого человека.

«Помнится, и в ту ночь шёл дождь», — подумал инспектор, подняв голову вверх.

Только одно воспоминание всплывало сразу при упоминании Лилле Скенсведа. Ночь, когда обычный патрульный помог сбежать несовершеннолетней воришке. Да, Йенс Равн — тот, из‑за кого Фрейя Морьер сумела остаться безнаказанной. Это не было проявлением жалости или подкупом. Скорее всего (так предполагает автор), он узнал то, что никто из полицейских семь лет назад не смог выяснить. По крайней мере, это на него похоже.

— Йенс!

Мортен подбежал к следователю, держа в руках полностью мокрый телефон.

— Йозеф получил новый ДНК‑анализ.

Мужчина опустил голову и посмотрел на полицейского. На человека, который до сих пор скрывает все важные факты расследования.

Когда следователю только сообщили о месте, в которое ему придётся отправиться, он не поверил своим ушам. Лилле Скенсвед — забытое Богом место (и его точно можно так назвать), и вот уже во второй раз судьба направила его спасать этот посёлок.

Всю дорогу Йенс не хотел думать о том, что он снова столкнётся с делом Фрейи Морьер, но всё оказалось ещё хуже. Она умерла. Вернее сказать, её убили. Убили так же, как и остальных троих ни в чём не повинных людей.

И, возвращаясь к Мортену, простому полицейскому, работающему в Копенгагене не первый год, разве его секреты сейчас могли иметь значение?

«Пора заканчивать с этим».

— И чей он? — спросил Йенс.

— Карен Хьорт.

***

Девушка в юбке в пол медленно переступала через траву и стягивала с себя рукав запачканного кардигана, надеясь скрыть огромное пятно. Её худощавые ноги шли в точности по ещё свежим следам, которые оставили двое полицейских несколько минут назад.

Она повернула ручку двери и переступила через порог дома, чуть не свалившись на ковёр.

— Карен! — парень подхватил девушку, обхватив обеими руками. — Ты совсем?! Зачем пошла через главный вход?!

Он взял её за плечи, пока не столкнулся лицом к лицу. Белые до ужаса глаза и широкая трясущаяся улыбка встретились с ужасающимся взглядом Нильса. Он оттолкнул её обратно к двери, не рассчитав силы, и она обхватилась за дверной проём, чтобы окончательно не соскользнуть вниз.

— Это снова произошло?

Её голову слегка потряхивало вбок, но выражение оставалось прежним.

— Прости.

Парень оглядел свою жену, заметив красное пятно на левом ободранном рукаве кардигана. Оно касалось белоснежно‑чистой двери и оставляло небольшой след, как и на его собственной руке. Кончики пальцев Нильса были в тёмной жидкости, которую теперь он боялся произносить вслух.

— Ты больше не можешь меня здесь прятать, — спокойным, уставшим голосом ответила Карен.

Парень коснулся кончиком большого пальца остальных, смазав кровь, и опустил руку.

— Ты помнишь убитого?

Она помотала головой.

— Значит, в этом нет твоей вины.

— Думаешь, те полицейские поверят?

— Тогда что ты предлагаешь? — повышенным тоном перебил он.

— Нильс...

Парень сжал запачканную руку в кулак. Краем глаза его зацепила мерцающая лампа на кухне — единственная, освещающая дом. Через пару секунд свет стабилизировался, но тревожный осадок парня сохранился внутри вместе с уходящей надеждой.

Карен осторожно приблизилась к мужу, мягко обхватив чистой рукой его за локоть.

— Мне нужно немного отдохнуть до вечера. Я постараюсь уйти до того, как начнётся новая фаза.

— Куда?

— Где нет людей.

Она попыталась выдавить подбадривающую улыбку, но побоялась вновь испугать дорогого ей человека, поэтому, кроме поднявшихся уголков губ, она ничего не смогла сделать.

— Я найду тебя сразу, как разберусь в себе.

Время шло слишком быстро, в особенности для Нильса. Он чувствовал беспомощность от осознания, что не может помочь самому дорогому ему человеку. Но ещё он чувствовал страх. Страх не столько от смерти, сколько от боли, которую они могли причинить друг другу в чрезвычайной ситуации. Всё перемешалось в огромную кашу в голове, из‑за которой парень не мог мыслить здраво.

Тучи сгущались с каждой минутой всё больше и больше, пока по окнам не начали бить маленькие, а затем и вовсе огромные капли. Пару секунд — и постукивание превратилось в настоящий ураган, который начал пробиваться через откинутые наверх окна.

Нильс проскочил через широкий стол и успел закрыть первые два окна, выходящие на главную улицу. Из‑за непогоды стемнело раньше обычного, но свет фонарей так и не включили.

Он направился в комнату к жене, хоть и не с первого раза решился это сделать. Он остановился в нескольких сантиметрах от двери, а затем почувствовал холодный воздух, проходящий по его ногам снизу вверх. Парень коснулся металлической ручки, которая тоже оказалась холодной, и отворил дверь, пока его не встретил сильный сквозняк в лицо.

Все вещи с кровати, в том числе и постельное бельё, были скинуты на пол, занавески сдёрнуты с корнем, а окно открыто настежь в обратную сторону. С очередным порывом ветра оно с грохотом хлопнуло по раме, и карниз свалился на матрас.

— Карен... — шёпотом произнёс парень.

Он не успел остановить её.

***

— Он уверен в этом? — спросил Йенс, прикрывая рукой своё лицо.

— Девяносто три процента совпадений, ошибок быть не должно! — чуть ли не криком отвечал полицейский.

Погода ухудшалась с каждым разом, превращаясь в настоящий апокалипсис.

Местные жители мигом разбежались по домам, как и патрульные, успевшие забежать в гостиницу.

— Думаешь, она и вправду совершила все эти преступления? — спросил Мортен.

— Я отправлюсь к её мужу, а ты разберись со всем этим бардаком! — выкрикнул следователь, перейдя с шага на бег.

Под шквалистым ветром и дождём, бьющим прямо в глаза, Йенс бежал по бетонным плитам, стараясь не спотыкаться о заступы (что получалось плохо). Бывалые двадцать минут превратились в шесть, за которые успело сбиться только дыхание. Приблизившись к нужному дому, Йенс достал свой пистолет, который всё это время носил с собой, но старался не светить им при всех, и снял его с предохранителя, убрав в правый карман. Мужчина пролетел несколько ступеней разом и без приглашения ворвался силой в дом. Он пропустил все другие незнакомые ему комнаты, направившись сразу в зал.

— Где она?!

— Господин, что происходит?

— Я знаю, что это сделала твоя жена! — крикнул следователь. — Нильс, она убила полицейского.

— Полицейского?.. — шёпотом повторил за ним он.

— Тебя могут вовлечь за соучастие или укрывательство преступника. Скажи, где сейчас Карен.

Парень переступил через валявшиеся на полу вещи и, чуть не оступившись, опёрся на комод. Его сердце снова забилось быстрее от страха, а на лбу начал подступать холодный пот.

«Это зашло слишком далеко», — подумал он, крепче сжав деревянную раму.

Нильс силой оттолкнулся от мебели, устояв на двух ногах.

— Тебе нужно уйти, — уверенно произнёс он.

— Что? — чуть с насмешкой спросил инспектор, не поверив своим ушам.

— Йенс, тебе нужно собрать всех своих коллег и уехать из Лилле Скенсведа.

— Что это значит? — мужчина шагнул вперёд. — Ты издеваешься надо мной?!

— Если сейчас же не отправишься к полицейским, то найдёшь их мёртвыми так же, как и Фрейю! — выкрикнул парень.

— Что ты несёшь?..

— Послушай, Карен не контролирует себя. Чем больше людей, тем будет хуже. Она убьёт всех! Убьёт всех!! Прошу, останови её!

Он крепко сжал Йенса за плечи, надеясь достучаться до мужчины своим истерическим голосом.

В зелёных глазах парня сверкнула искра, которая тут же погасла. Такое случилось ещё несколько раз, пока они не заметили вспышки света в окне, исходящие с улицы.

Следователь выбежал на крыльцо, спустившись на пару ступеней. Нильс последовал за ним.

Десятки уличных фонарей, казалось, по всему Лилле Скенсведу, в хаотичном порядке бились в конвульсиях, издавая яркий желтоватого оттенка свет. Какой‑то из них мигал слишком быстро, а какой‑то погас тут же, как появился скачок напряжения.

— Поздно... — произнёс Нильс.

Его взгляд бегал от столба к столбу, а глаза то и дело щурились из‑за невыносимых резких вспышек.

Йенс спустился на землю и прошёл до середины дороги, доставая телефон. Капли дождя тут же снова покрыли его мокрым слоем, встречая в своих объятиях. Он набрал короткий номер — три гудка, и трубка сбросилась. Следователь повторил действие ещё пару раз. Никто так и не ответил. Мужчина обернулся к испуганному парню, затем снова посмотрел вдаль дороги, где до самого конца мигали фонари, издавая жужжание и сливаясь в огромный шум.

Времени сомневаться в словах очевидца не было. Йенс бросился бежать обратно под неумолкающий дождь.

Каждый шаг эхом раздавался на улице. Картина слилась в одно яркое пятно из‑за мерцающего света и капель воды, попадающих прямо в глаза. Последние пару метров — и вот‑вот он окажется возле знакомой гостиницы, где встретит целых и невредимых полицейских. Резкий шорох грязи под ногами развеял всю надежду, как только мужчина остановился напротив входа в дом. Высокое чудовище хлестнуло длинной рукой по отелю, оставив глубокий порез между досками. Свет продолжал мигать, но теперь монстра можно было разглядеть с головы до ног. Это было что‑то неестественно худым, с длинными верхними конечностями, на конце заострёнными, словно игла. Длинные волосы спутались из‑за ветра и дождя, скрывая его, а вернее, её лицо. На теле ещё как‑то виднелась грязная одежда.

У разломанного крыльца на размокших досках лежал полицейский, судорожно тряся руками перед своим лицом. Его синяя форма потемнела от крови, которая на руках смывалась каплями воды, а на правой ноге виднелся глубокий порез.

— Мортен!

Следователь схватил пистолет и направил на монстра. Не успев сделать следующий удар по полицейскому, Йенс выстрелил ей в спину. Тело вывернулось в неестественную позу из‑за пули и поддалось вперёд, но не упало. Она медленно повернулась к следователю с широкой улыбкой, которую он сумел разглядеть под пульсацией света. Чудовище сделало шаг, затем второй, тяжело покачиваясь в разные стороны. С каждым покачиванием лезвие касалось земли то с левой, то с правой стороны. Йенс отступал назад по глубоким лужам, чувствуя, как мурашки проходят по всей его спине. Он не мог поверить в то, что видит прямо сейчас перед собой.

Вспышка света ослепила его глаза, когда один из фонарей резко хлопнул. Осколки стекла посыпались на мокрую дорогу, а затем ещё и ещё, пока Йенс не услышал хруст под своими ногами.

— Карен! — выкрикнул мужской голос позади следователя.

Нильс широкими шагами преодолел расстояние между ним и следователем, всё ближе и ближе приближаясь к своей жене.

Чудовище вскинуло свою длинную руку, концом дотронувшись до щеки парня. Он остановился в паре метров от неё. Алая кровь, смешавшись с дождём, быстро потекла по его лицу. Впервые за несколько дней он осмелился напрямую посмотреть в её безжизненный, покрытый белой пеленою взгляд. Его сердце разрывало от боли и от страха, на глазах наворачивались слёзы, которые, скатившись по щеке, начинали щипать свежую рану.

— Уходи, — шёпотом произнёс Нильс, когда последняя слеза упала на его одежду.

Улыбка медленно начала меняться, закрывая нечеловеческие зубы, вскоре вовсе сомкнув губы в тонкую полоску. Её рука снова потянулась к лицу парня, пока острый кончик руки не коснулся мокрого подбородка. Слеза на засохшей неживой коже монстра скатилась с белых глаз, а затем она сдвинулась с места и кинулась прочь, подальше от ярких фонарей, которые последовали за её телом. Свет стабилизировался, оставив тень лишь под лопнувшими лампочками.

Как только существо скрылось из виду где‑то в лесу, Йенс подбежал к раненому полицейскому, скрыв пистолет в кармане.

— Твою мать, Мортен, не умирай! Я ещё не выпытал все секреты по этому делу!

Он крепко прижал кровоточащую рану руками, параллельно осматривая мужчину на наличие других ран.

— Йенс, — тяжело дыша, произнёс он, — прошу тебя.

Мужчина схватил следователя за предплечье.

— Прошу тебя, защити мою дочь! Она не должна умереть!

Полицейский начал трясти его из стороны в сторону, мешая закрывать рану.

— Защити её! Защити!! Её!!!

— Мортен! — крикнул следователь, пытаясь успокоить полицейского.

Испуганное до ужаса лицо мужчины осветили фары скорой помощи, которую, по всей видимости, вызвал кто‑то из местных. Двое медиков на ходу выбежали из машины, открывая двери для пострадавшего. Они силой заставили его зайти внутрь, пока тот отчаянно кричал следователю в ответ одни и те же слова.

— Она не должна умереть!! Защити её, Йенс!!!

Часть 6. Начало конца

После случившегося в Лилле Скенсведе посёлок стал знаменитым местом. Большинство жителей покинуло родной дом из‑за страха, который ощутили все в то роковое время. Однако, если исключить тот факт, что это место посетили десятки полицейских, преступления прекратились. Йенс с остальными пробыл там ещё пару дней, пока вместе с ордером не забрал единственного, кто знал убийцу лично, в участок Копенгагена.

— Так и не пришёл в себя? — спросил следователь, скинув папку бумаг на стол.

Йозеф помотал головой.

— Нет. Он проходит обследование в психиатрической больнице. Пока оно не закончится, вряд ли можно о чём‑то говорить.

Йенс запустил руку в волосы, которые снова попали под дождь, пока тот загружал свою машину вещами.

— Прокурор хочет снять Мортена с полицейской должности, — продолжил разговор полицейский. — Теперь ты должен заняться этим делом.

— Я?! — чуть не выдрав клок волос, воскликнул он. — Предлагаешь…

— Перевестись в Копенгаген на свободное место.

Мужчина засунул руки в карманы куртки.

— Мне казалось, вы были напарниками.

— Так и есть. Поэтому ты и должен занять его место.

— Каким образом я вообще связан с этим делом? Почему я?

Йозеф прикусил щёку, отводя взгляд.

— На твоём счету ни одного расследования с плохим исходом, а для Лилле Скенсведа это было очень важно.

— Дело ведь не только в Лилле Скенсведе, да?

— Я всё объясню после допроса свидетеля, — закрывшись от вопроса, ответил он. — Нильс Хьорт отказывается говорить с кем‑то, кроме тебя.

С этими словами он проводил Йенса в соседнюю комнату, где сидел только один человек. Сквозь окно он заметил, как тот нервозно тряс рукой и постоянно бил себя по голове.

Дверь отворилась. Следователь молча прошёл внутрь и сел на диван напротив.

— Ты должен был послушать меня сразу, — тут же заговорил парень.

— Что?

Нильс посмотрел на мужчину испуганными глазами.

— Я не остановил её раньше, и вот к чему это привело.

— Ты же не считаешь, что в этом есть наша вина? Карен сама встала на этот путь и…

— Не называй её так!

Парень встал с места, чуть не столкнув стопку книг, которые лежали на столе рядом с ним.

— Это была не моя жена.

Еле заметная слеза скатилась по раненой щеке и упала на рубашку.

— «Это»?

— Ты же видел её. Серьёзно можешь поверить, что она человек? Это настоящий монстр.

Его губы дрогнули после последних слов. Он опустился обратно, понимая, что не в состоянии стоять на ногах.

— Значит, проблемы с плечом у тебя из‑за неё?

Нильс неосознанно коснулся правого плеча и кивнул на вопрос.

— Однажды она напала на меня. Смотрела прямо в глаза и улыбалась во все зубы, словно это было весело. А я…

Их диалог прервало внезапное мерцание настольной лампы, свет от которой проходил через всю комнату. Всего пару сбоев — и она вернулась в прежнее рабочее состояние, как ни в чём не бывало, в отличие от парня, который застыл в ожидании следующего мигания. Его дыхание сбилось вместе с губами, которые дрогнули от неожиданности и страха, подступающего к самому сердцу. Холод прошёлся по телу, сковав его до невозможности шевелиться.

«Это снова произошло».

— Нильс? Всё в порядке? — спросил следователь.

Парень тяжело сглотнул, не сводя глаз со света, а затем произнёс всего одну фразу:

«Свет угасает медленно».

[1] — Чëрт!

[2] — Чëрт бы побрал эту шляпу...

[3] — Даже тяжелый гроб нести легче, если его несут четверо

[4] — Национальное подразделение по борьбе с особыми преступлениями

[5] — Паршиво выглядишь.