Супервайзер

Глава 1

Прозвенел будильник, оповещая о необходимости вставать. Сладко потянувшись, открыл глаза привыкая к солнечному свету пробивающемуся сквозь тонкую занавеску. Шторы в комнатах я не любил и требовал снять сразу же по приезду в новую семью. Логика была проста, есть шторы, значит есть что скрывать и хоть вешать их было не запрещено (пока) я желал демонстрировать свою открытость уже сейчас. За окном весна, настроение как и всегда с утра было приподнятое, еще бы, в свои тридцать лет я добился того, что стал самостоятельным Супервайзером! Моя работа была мечтой сотен тысяч, а досталась она мне! Эта мысль не могла не придавать уверенности о счастливом билете выпавшим мне. Вспоминаю тот день когда поступал в ИЗМ (Институт Здоровой Мысли) и с трепетом ждал первого и самого главного экзамена — выявление лжи. Только люди рожденные с сильнейшей интуицией могли его пройти, поэтому еще начиная с начальных классов, проходил отбор. Все начиналось с банальных разноцветных карточек разложенных перед тобой на столе, цветной стороной вниз. Предлагалось найти одну красную карту, среди пяти лежавших. Остальные были, как правило, зеленого цвета. С каждым годом сложность увеличивалась и карт становилось больше, а их раскраска разнообразнее. В заключительном классе среди тридцати карт, требовалось найти одну красно-желтую с трех попыток. Этот экзамен являлся по сути единственным прямым путем в хорошую жизнь, где при удачных обстоятельствах, заботу о тебе брало Государство! О чем еще можно было мечтать?

Поддавшись воспоминаниям я немного отвлекся от своих обязанностей. Скоро проснется семья, которую я инспектировал на этой неделе, а мне еще требовалось провести утренние процедуры и связаться с ЦУМом (Центр Управления Мысли). Быстро приняв душ я удобно расположился на полу и закрыл глаза посылая сигнал оператору. Ответ пришел мгновенно (как и всегда) и уже через секунду у меня в голове раздался голос девушки:

— Доброго утра, Дамир Дмитриевич! Как настроение?

— Доброго утра, Ангелина! Настроение как всегда отличное, приступаю к проверке семьи Гонуковых, по адресу улице Сухово двадцать семь. День первый.

— Принято. Отличного рабочего дня.

— Спасибо и вам Ангелина желаю отличного дня! — закончив сеанс связи, подумал как тяжело наверное живется людям не имеющим возможности дистанционно общаться.

Еще больше столетия назад, казалась проблема передачи сообщений на дальние расстояние решена безоговорочно, пока люди не поняли, что это один из способов управления народом. Появление стационарных телефонов, потом мобильных, а затем и создание мессенджеров привело только к ухудшению ситуации и созданию запрещенных сообществ по всему миру. Вскоре почти все государства в мире, поняв, что частичные блокировки и запреты не действуют перешли к тотальному уничтожению средств быстрой коммуникации, объясняя это не только борьбой с запрещенными группировками, но и попыткой избавиться с искажением реальности при быстро развивающемся искусственном интеллекте. Естественно народ встретил данное решение мягко говоря холодно и один за одним вспыхивали восстания, что были подавлены с большими жертвами. Чтобы этого не допустить в дальнейшим в нашем Государстве была создана организация ЦУМ, которая собирала и анализировала данные о мыслях наших граждан с помощью нас — Супервайзеров. Отбирала способных детей и вела их по жизни вплоть до поступления в Институт, где обучали особым способностям основанных на развитой интуиции. Наша задача была, переезжать из семьи к семье и жить с ними неделю, наблюдая и выискивая грязь в их действиях и мыслях.

Я из первого поколения таких детей, мои родители были больны и участвовали в одном из бунтов, за что и были казнены. Мне простили этот тяжелый грех и дали второй шанс, чтобы своей преданностью и верой в правое дело искупить их вину перед нашим Государством! Да будет оно процветать и здравствовать до судного дня, что так опрометчиво приблизили наши прошлые поколения одурманенные мнимой свободой.

С этими мыслями я проверил свой служебные пистолет и вложил его обратно в кобуру на поясе. Первый день проверки начался! Семья Гонуковых состояла из четырех человек — отец, мать, ребенок и бабушка (мать отца). Наше Государство неустанно боролось с бедностью и нищетой, а также заботилось о старшем поколение, поэтому уже десятилетие как действовал закон — одна семья, один дом. Согласно ему, новосозданные молодые семьи не могли поменять место жительство, не получив согласие об переезде с ними вместе своих старших родственников. В случае споров, Государство вставало на строну последних и молодежь вынужденна была остаться у родителей пока время и естественные причины не развязывало им руки. Гонуковы была молодая семья, это было понятно наличием у них только одного ребенка. По закону каждая семья должна была родить как минимум трех детей, за исключением некоторых профессий (например моей), где давалась либо отсрочка, либо освобождение. Непрекращающиеся боевые столкновения с другими государствами, а также борьба с внутренним врагом, заставляла строго следить за демографией.

— Доброго утра, Дамир Дмитриевич! — почти хором поздоровались со мной все члены семьи сидящие за обеденным столом.

— Доброго утра, семья и приятного аппетита! Как ваше настроение? — ответил я, погладив трехлетнего Леню по голове.

— Как всегда отлично, Дамир Дмитриевич! — громко и с улыбкой за всех ответил Костя, глава семейства.

Улыбнувшись в ответ я сел на свободный стул и поблагодарил за завтрак Алену — жену Константина. Не надолго закрыв глаза я скользнул в головы сидящих за столом, что было обычным делом в моей проверке. Способности специалистов ЦУМа, были нечто схожим с телепатией, но не одним и тем же. Я не мог прочитать их мысли, но видел оттенки их эмоций, каждая своего неповторимого цвета. Зачастую настолько смешанных, что невозможно было понять, какая именно преобладает. Для этого и были введены недельные проверки, а еще через месяц к ним явится другой такой же специалист, чтобы потом провести анализ данных. Проверка для обычных людей ощущалась как внезапный поток холодного воздуха, из-за чего они невольно вздрагивая принимались переживать, что я это буду воспринимать как недовольство или чего хуже попытку что-то утаить. Но на самом деле я никак не обращал на это внимание, это была лишь первоначальная настройка, чтобы далее входить более эффективно и не тревожа сознание.

Настройка прошла гладко, потом коротко в отчете я упомяну, что преобладающими эмоциями были смесь волнения и страха, но спишу это на первый день. В дальнейшем, если к концу неделе преобладающие эмоции останутся в том же цветом спектре, у семьи возникнут проблемы. Я бы не хотел этого, но это первый признак крамольных мыслей, а наша задача выявление и устранение подобного как можно раньше. Не то что росток, даже семечка не должна проклевываться если она может вырастить в недовольство Государством. Только зная, что общество полностью исцелилось и сосредоточено на путь процветания и здравствования, Государство может развиваться. За мою недолгое карьеру пока не было случаев когда мне бы пришлось применять оружие или вызывать клининговую группу. Но я слышал о подобных случаях, когда моим коллегам, приходились из-за таких недалеких и отсталых членов нашего общества, брать на себя эту великую миссию. Не смотря на всю их доброту и человечность, но в тоже время, дабы сохранить в себе эти достойные качества, нужно иметь храбрость удалять разрушающие элементы. Не сомневаюсь, что выпади мне такая честь, я бы без раздумья совершил благое дело сам или задержал до приезда клинига.

— Время семь тридцать, нам пора выезжать. — быстро закончив с завтраком сказал я и прислушался к внутренним ощущениям — снова волнение и страх.

Работа в нашем Государстве была обязанностью граждан и их наградой. После учебы всех кто не смог устроиться сам, распределяли на свободные рабочие места. Государство заботится о своих гражданах и предоставляет всем рабочие места. Хочешь работать в банке, но тебя ни куда в течение месяца после учебы? Тебе не нужно беспокоиться, о тебе позаботится Государство — лишние руки на заводе, стройке, фронте никогда не будут.

Сегодня по моему плану я должен был провести день с отцом семейства, разговаривая на различные темы и наблюдая за его работой. В мои обязанности входило не только наблюдение за эмоциями, но и общим поведением человека. Доволен ли он своим положением, работой и жизнью в целом? Приличный человек, знающий ради чего он живет, не может быть недовольным. Но недовольство это не приговор, ведь недовольным можно быть собой (осознание того, что ты можешь больше пользы принести Государству, но не получается), женой, ребенком, друзьями или коллегами. Такие эмоции допустимы и я лишь напишу рекомендации такому человеку для посещения специалистов, чтобы они смогли помочь ему, определить где он сможет быть более полезен.

Константин работал на стройке разнорабочим. Каждый рабочий день начинался с планерки, и мы приехали за десять минут до ее начала. Почти все рабочие уже были на месте, что свидетельствовало и хорошей организованности. Хороший гражданин всегда приедет на работу чуть раньше положенного времени. Мое появление рядом с Костей, вызвало небольшое смущение, но в целом никого не удивило, такие проверки были не редкостью. Не сомневался я лишь в одном, что эту неделю, они все будут работать чуть с большим желанием. К людям в синих костюмах отношение у других было хорошее, так как они понимали всю важность моей профессии, но иногда попадались и те, кто мог ощущать и плохие эмоции. В основном это были родственники тех людей, которые потеряли из-за нас своих близких. Конечно они понимали, что их родные сами в этом виноваты, но злость так и норовила себя показать, от чего они в дальнейшем привлекали к себе наше внимание. Костя был одним из таких людей, его брата полгода назад застрелил один из Супервайзеров, за одно из самых худших деяний, а именно за сильную ненависть к нашему Государству. Это была уже третья проверка его семьи за последние полгода, нам нужно было убедиться, что он понимает, что его брат был преступником и мы сделали все, чтобы уберечь его семью и его в частности от пагубного влияния. Третья проверка, две предыдущие его семья прошла безукоризненно и эта была последняя, перед тем как мы точно установим, достойные они граждане своей страны или нет.

Первая половина дня прошла в хорошем темпе работы. Костя и его коллеги заливали бетон, а я прислушивался к своей интуиции и наблюдал за их действиями. Подошло время обеда и я вместе со всеми направился в общую столовую.

— Как дела, ребята? Сложная у вас работа — начал я разговор, когда тарелки были пусты.

— Все отлично, спасибо! Да а у кого она легкая, главное что пользу приносим — ответил мне за всех бригадир, даже не поморщившийся когда его обдало холодным воздухом. Преобладающими эмоциями у него была радость и смущение — хорошие эмоции, правильные, учитывая с кем он сейчас общается.

— Что вы думаете о ситуации на фронте? — продолжал беседу я.

— Переживаем все конечно, но знаем, что итог будет только один и это победа — уверенно заявил бригадир, широкой ладонью вытирая усы после доброго глотка из кружки с компотом. Все таки хороший человек, на таких и держится наше общество, истинно верит, что говорит, а значит Костя попал к хорошему начальнику. Поболтав еще немного с бригадиром, обратился к Косте:

— На прошлой проверки, было выявлена небольшая травма спины, как сейчас состояние? Не подумываешь о том, чтобы сменить профессию?

— О нет, вы что. Я свою работу люблю и если будет возможность и здоровье, хотел бы здесь всю жизнь проработать — с готовностью ответил он мне. Нырнув в его сознание, ощутил спокойствие и уверенность в своих словах. Мне эти эмоции тоже понравились. Другие работники не спешили принимать участие в беседе и отвечали лишь только если напрямую к ним обратились. Преобладающими эмоциями в основном было смятение и волнение, ничего предосудительного.

Вторая половина рабочего дня прошла уже не так бойко, но учитывая накапливающуюся усталость, это было ожидаемо. Рабочий день закончился и мы направились домой. После принятия душа я отправился на семейный ужин, где проходя мимо вновь погладил по голове маленького Леню. Сытно отужинав и переведя дух я закрыл глаза и настроился на каждого сидящего за столом. Преобладающие эмоции изменились и к волнению добавилась радость, скорей всего от осознания, что первый день проверки подходит к концу. Это не могло меня не радовать, мне нравилась эта семья и я хотел, чтобы они продолжали процветать и здравствовать во благо нашему Государству.

— Как прошел день, семья? — с улыбкой поинтересовался я.

— Отлично, Дамир Дмитриевич, у вас как? — улыбаясь ответила бабушка Ольга. Увиденное в ее голове меня смутило, так как пристало предо мной буйством красок. В Институте мне рассказывали о подобном у пожилых людей и маленьких детей, но наблюдал я такое впервые. Тем более, что с утра все было в норме. Может принимаемые таблетки оказывали такой эффект? Сделал заметку себе, продолжить наблюдать за бабушкой, которая внимательно следила за моей реакцией.

— Отлично, бабушка Оля. Ваш сын старательный и ответственный работник, вы можете им гордиться! — скрывая свое замешательство ответил я.

— Ой, спасибо большое, очень приятно это от вас слышать! — вновь погрузившись в ее эмоции меня чуть покачнуло — буйство красок не останавливалось и ощущалось как будто меня погрузили в огромный бесконечно крутящийся калейдоскоп.

— С вами все в порядке, Дамир Дмитриевич? — взволновано спросила меня Алена.

— Да, да спасибо. Я к себе в комнату, всем отличного вечера. До завтра! — смущенный своей слабостью я отправился в комнату, где мне потребовалось пару минут, чтобы прийти в себя.

Я сел удобно на полу и закрыл глаза связавшись с ЦУМом, где подробно описал первый день проверки и сообщил о странности самой старшей представительницы семейства.

— Вы не думали Дамир Дмитриевич, что подобное явление связано с возрастом или принимаемыми лекарственными препаратами? Вы не узнали какие лекарства она принимает? Сообщить об этом вашему непосредственному начальнику?

— Нет, спасибо Ангелина, пока никому сообщать ничего не надо. Продолжу наблюдение и попробую все выяснить про принимаемые лекарства.

Отключившись я залез на кровать и почувствовал нарастающую головную боль. Только этого не хватало, открыв свою сумку, глотнул таблетку обезболивающего и постарался поскорее уснуть. Первый день проверки официально закончился, осталось шесть дней.

Глава 2

Прозвенел будильник, оповещая о необходимости вставать. Сладко потянувшись, открыл глаза привыкая к солнечному свету, пробивающемуся сквозь тонкую занавеску. Второй день проверки, по крайней мере его начало, ничем не отличился от первого. Быстро приняв душ, я удобно расположился на полу и закрыл глаза посылая сигнал оператору. Ответ пришел мгновенно (как и всегда) и уже через секунду у меня в голове раздался голос девушки:

— Доброго утра, Дамир Дмитриевич! Как настроение?

— Доброго утра, Ангелина! Настроение как всегда отличное, продолжаю проверку семьи Гонуковых, по адресу: улица Сухово, двадцать семь. День второй.

— Принято. Отличного рабочего дня.

— Спасибо и вам Ангелина желаю отличного дня! — закончив сеанс связи я еще немного посидел, наслаждаясь тишиной и покоем. Дом, сопровождаясь разными звуками и хлопками пробуждался ото сна. Я проверил свой служебный пистолет и вложил его обратно в кобуру на поясе. Второй день проверки начался!

— Доброго утра, Дамир Дмитриевич! — дружным хором и улыбками, встретила меня семья Гонуковых, почти в полном составе уже находившиеся за обеденным столом.

— Доброго утра, семья и приятного аппетита! Как ваше настроение? А где бабушка Оля? — ответил я, потрепав Леню по голове.

— Настроение отличное, а матери сегодня не здоровиться, давление скачет — пояснил отсутствие за столом бабушки глава семейства.

— Может ей нужна специализированная помощь? — уточнил я.

— Не переживайте, Дамир Дмитриевич, все будет отлично, обычное возрастное недомогание. — ответил Костя и я коротко кивнул головой, приняв объяснение и переключив свое внимание на завтрак. Скользнув в головы сидящих за столом, не без удовлетворения отметил, что преобладающими эмоциями было волнение, неловкость и надежда. Страх ушел и я несомненно в отчете упомяну эту положительную тенденцию.

Второй день проверки был посвящен жене Кости — Алене. Она работала швеей на заводе. После завтрака мы отправились с ней вместе на завод, как и положено хорошему гражданину, прибыли за пять минут да начала планерки. По прошлым отчетам я уже за ранее знал, что у молодой девушки напряженные отношения с коллегами. Поэтому при нашем появление, ощутив в их головах неприязнь и раздражение, не удивился этому, сумев определить, что эти эмоции не направлены в мою сторону и являются не яркими вспышками, а ровным блеклым светом, что свидетельствовало о старости подобных чувств. Объяснения подобного отношения были довольно просты: они все были в курсе, что брат ее мужа погряз в неверии и всячески это осуждали, не смотря на благочестивое поведение супружеской пары. И если в мужском коллективе презрение наблюдалось только в первые месяцы, то здесь ситуация не менялась в лучшую сторону. Алена в ответ на нескрываемое недоброжелание, всегда улыбалась и спектр ее эмоций в этот момент был достаточно объемным, но среди них не было страха, вины или злости, того, что я должен был бы указать в негативном ключе при написании отчета. Наиболее преобладающей эмоцией я бы выделил гордость, что она и демонстрировала в ответ на косые взгляды всем видом давая понять, что отвечать им, это выше ее достоинства.

Каждый гражданин нашего суверенного Государства, должен в подобных случаях известить специальные органы о неподобающем поведении коллег. Но девушка ни о чем подобном не промышляла, а лишь спокойно усмехалась, на особо едкие взгляды, внутренне оставаясь абсолютно спокойной. Был лишь один момент, когда я почувствовал с ее стороны гнев. Яркая вспышка промелькнула столь внезапно, что мне на секунду показалось, что это мне привиделось. Такая реакция была на, казалось бы, безобидный вопрос о ее ребенке, а именно о том почему уже вторую неделю он не появляется в Гражданском саде. Я сделал себе мысленную пометку, о новом известии, так как ребенок не проявлял признаков болезни, что по сути было единственной причиной для подобного случая. Гражданский сад — новое наименование взамен упразднённого «Детского сада». Наше Государство оценивало своих граждан, не по возрасту, а по их социальному поведению. Тебе восемь лет или двадцать, это не важно если ты совершаешь деяния, противоречащие социальным нормам. Условности были, детская психика не являлась полностью сформированной, но если в чертах характера ребенка преобладали не сдержанность, раздражение и злость, то эти дети изолировались в специальную организацию, в которой под полным контролем росли далее. Суть этих организаций была в устранении возможных негативных факторов. Дети, что не смогли пройти по пути к выздоровлению и устранению причин, способствующих отклонению он социальных норм отправлялись в Колонии, где до конца своих дней должны были оставаться и приносить пользу нашему обществу. Отдельные особи, могли быть удостоены шанса на искупление и могли заключить договор, об отправке на один из фронтов сроком на один год, но отслужить не менее пяти лет. По истечению времени, отслуживший, имел право возвратиться в колонию, где в течении трех лет под надзором супервайзеров оценивалось его психоэмоциональное состояние и его возможности принести пользу обществу и Государству. Каждый гражданин нашего общества должен быть благодарен такой системе, где любой отдельный человек никогда не мог почувствовать, что он является не важным. По окончанию договора и в случае вынесения решения по отдельному гражданину об отказе к присоединению в нормальное, здоровое сообщество у него было право выбора. До конца своих дней, работать в Колонии, либо попробовать еще раз принести вклад в несомненно скорую победу и в будущем быть свободным. Государство всегда дает право выбора! Да будет оно процветать и здравствовать до судного дня, что так опрометчиво приблизили наши прошлые поколения одурманенные мнимой свободой.

Рабочий день начался, и я ходил меж длинных рядов с наслаждением и гордостью наблюдая и чувствуя, как все лишние эмоции ушли глубоко на второй план. Все женщины, сосредоточились на своих обязанностях на время позабыв о личных проблемах и неприязни к друг другу. Только поистине великое Государство, сражающее за благое дело, могло так объединить столь разных людей. Время шло и незаметно для меня настала пора для обеденного перерыва. В отличии от стройки, где работал глава семейства, на заводе столы были не объединены в длинные ряды, а стояли каждый по отдельности. Алена выбрала стол, за котором никто не сидел, и я присоединился к ней, отметив, что были свободные столы где нам могли составить компанию еще двое ее коллег. Мне хотелось бы, что бы это так и было, ведь тогда я смог бы охватить проверкой большее количество людей, находящихся в непринужденной обстановке, но учитывая особое отношения моей подопечной с коллегами, не стал на этом настаивать.

— Дамир Дмитриевич, а вам нравится ваша работа? — внезапно задала вопрос Алена, что заставило меня вынырнуть из своих размышлений и удивленно уставиться на нее.

— Что вы сказали? — вежливо переспросил я, не понимая сути вопроса. Как может не нравиться лучшая работа, о которой мечтают все граждане нашей страны?

— Я у вас спросила, извините если это не подобающий вопрос, но все же, вам нравится ваша работа?

— Моя работа, это неописуемая честь и невероятное доверие, которое хотел бы испытать каждый гражданин нашего великого Государства. Поэтому ваш вопрос является либо следствием вашей глупости, либо намеренной провокацией, цель которой для меня пока непонятна и которую я все же не буду со спешкой идентифицировать как подрывную деятельность, но ставлю вас в известность, что о подобных вопросах буду вынужден сообщить в негативном ключе в ЦУМ. — Отчеканил я, сделав строгое выражение лица, на котором явно прослеживалось разочарование. Алена прыснула в кулачок, чем повергла меня в ступор. Такой реакции я точно не ожидал, тем более, судя по ее эмоциональному состоянию эта выходка была вполне искренней, чем еще больше вводила меня в замешательство. Алена прикоснулась к моему предплечью заставив меня содрогнуться и прямо смотря в глаза сказала:

— Вы не подумайте ничего лишнего, мне в первую очередь было интересно узнать, как вы с такой работой смиряетесь с одним из главных постулатов нашего великого Государства, а именно с тем, что людям вашей профессии гораздо сложнее обзавестись семьей, не говоря уже о таком счастье как дети. Да принесут они пользу во сто раз больше чем их родители!

— Да принесут они пользу во сто раз больше чем их родители, — медленно повторил последнии слова девушки, точно пробуя их на вкус. Впервые на моей памяти, мне доводилось слышать подобное изречение, но что-то в нем было не правильное, бунтарское. Этот лозунг, точно не входил в утвержденный официальный перечень, что хоть и постоянно изменялся, но был обязателен к заучиванию. В этом новом лозунге, прослеживалось обесценивание трудящегося здесь и сейчас населения, из-за которого уже в настоящем времени, Государство процветало и здравствовало. Что самое загадочное, так это то, что подобный лозунг был сейчас в официальном перечне, но звучал как «Да принесут они пользу, столь же великую, как их родители!».

Я внимательно вгляделся в девушку, которая визуально вызывала у меня симпатию и эмоции которой были совершенно чисты и отражали ее слова, подтверждающие искренность, но вот что для меня оставалось тайной, так это специально ли был так изменен лозунг или эта опасная ошибка, которая в будущем не допустима и требует немедленного замечания с моей стороны.

— Моя работа, есть наивысшее благо, которое моя скромная персона, может оказать нашему великому Государству — после не долгой паузы ответил я, все еще сомневаясь в легитимности этого диалога — То же, о чем говорите вы, безусловно является целью каждого гражданина. Надеюсь, мне, как и вам удосужится испытать счастье родительства, которое несомненно стремится вырваться наружу, оповещая все вокруг о моем стремлении оказать наивысшую пользу нашему Государству, да пусть же процветает и здравствует оно до судного дня, что так опрометчиво приблизили наши прошлые поколения, одурманенные мнимой свободой.

— Спасибо вам за оказанную честь, быть свидетелем откровения от такого человека ка вы! — горячо поблагодарила меня Алена, заставив от таких слов слегка покраснеть и на время забыть о исковерканном лозунге.

— Что вы! Я обычный человек, жизнь которого, как и любого порядочного гражданина, быть полезным и благодарным своему Государству.

— Извините меня пожалуйста, за мою излишнюю глупость и любопытство. Общение с таким человеком как вы, приверженному своему делу настоль искренне, заставляет усомниться самой в себе, что ее мысли и вера столь же крепка и в этом сомнении совершать опрометчивые поступки. — Громким шепотом продолжала говорить девушка. Скользнув в ее голову, я удовлетворенно убедился, явно ощутив в преобладающих эмоциях чувства стыда и смущения.

— Ничего вы глупого и лишнего не сказали! — все же я списал на волнение и смущение допущенные ошибки и решил не ругать, столь искреннюю в своих действиях и эмоциях девушку. — Я был не корректен в оценке вашего первого вопроса. Теперь же, когда вы объяснили суть вашего любопытства, могу лишь похвалить за подобную заинтересованность и считаю, что в моем отчете вы пристанете как добропорядочный гражданин нашего общества.

— Спасибо вам большое за ваш профессионализм и подобную оценку моей открытости. Могу ли я надеется на повторную проверку? Мне правда неудобно в этом признаваться, но мне так сильно не хватает общения с таким образованным и верным слуге своему Государству как вы!

Новое пожелание, опять повергло меня в ступор. До этого момента никогда и никто, не настаивал на повторной проверке. Обычно, «повторка» применялась к тем членам семьи, в отношении которых не было четкого определения их ответам и чувствам. Люди узнавшие, что кому-то из членов их семьи будет применена подобная функции супервайзера, испытывали разочарование и страх, потому что, повод практически всегда носил негативный оттенок.

— У вас есть девушка?

Пока я обдумывал последнии сказанные девушкой слова, она вновь задала обескураживающий вопрос. Я был на работе и о своей личной жизни меня никто и некогда на ней не спрашивал. Вновь смутившись и совсем растерявшись, позабыв о прошлых размышлениях вовсе, ответил первое, что пришло в голову, а именно правду.

— Нет.

— А вы никогда не задумывались, о том, что одна из ваших проверяемых, станет той самой единственной?

Не знаю, как можно было еще сильнее меня удивить, но этого вполне хватило, чтобы я на не долгий промежуток времени потерял способность читать эмоции, так как мои на данный момент были намного ярче.

— Не совсем понимаю к чему данный разговор, он не относится к моей работе и точно, не то, что должно волновать вас ни в это время, ни в какое-либо другое. — Тут же взял в себя в руки и сконцентрировавшись с удивлением, обнаружил новую преобладающую эмоцию у девушки, это была симпатия.

— Извините, я, снова находясь под впечатлением, спросила лишние. Вы правы, это совсем меня не касается. Я просто подумала, что было бы интересно узнать, как бы вы отреагировали на то, если бы случись такое, что одна из ваших проверяемых, признается вам в чувствах. Признается в том, что никогда до этого не встречала такого сильного, интересного, уверенного мужчину как вы? Признается в том, что несчастлива в браке, что в этот бы самый момент, не о чем не думая, бросилась бы к вам в объятия и хотела бы стать для вас, той самой единственной, покорной и любящей женой.

Я смотрел на Алену и не верил, в то, что она сейчас сказала. Ее эмоции сейчас представлялись буйством красок, а выделить из них преобладающие не представлялись возможным. Тут стоить заметить, что в нашем Государстве распад брака не то, что не был запрещен, а еще и чуть ли неофициально поддерживался. По нашим законам, решающее слово при расторжении брака, всегда было за женщиной. Потому что, по закону, она должна была зарегистрировать новый брак, в течении года со дня даты получения документа о расторжении. У мужчин срок был увеличен до трех лет. Расторгнуть брак можно было до достижения тридцати пяти лет, после чего расторжение было невозможном. Это было сделано, для того, чтобы новая супружеская пара, успела произвести на свет трех детей, согласно закону о семьях. Если у девушки уже было в прошлых отношениях трое детей, для нее правила смягчались и в новой семье, она должна была родить всего двух. Дети из прошлых отношений, всегда оставались с мужчиной, у которого было права выбора, либо оставить их себе на всю жизнь, либо в течении первых трех лет отправить в специальные организации (а если возраст превышал шестнадцать лет, то в Колонию), не сомневаясь в том, что Государство о них позаботится. В большинстве случаев, чтобы найти себе новую супругу, мужчины отдавали детей на воспитание Государству, при этом получая моральную компенсацию, составляющую среднегодовой заработок за одного ребенка.

Все это пронеслось в моей голове за минуту. Все это время, девушка, сидящая за столом, напротив внимательно всматривалась в мое без эмоционального лицо пытаясь угадать ход моих мыслей. Прозвучал гудок, оповещающий о том, что обед подошел к концу и в течении пяти минут, работники должны были находиться на рабочем месте продолжив смену. Так и не дождавшись от меня ответа, Алена поблагодарила меня за компанию и отправилась работать.

До конца рабочего дня, ничего интересного не произошло. Закончив смену, мы отправились домой. После принятия душа я отправился на семейный ужин, где, проходя мимо вновь погладил по голове маленького Леню. Бабушка Ольга громко поприветствовала меня, оповещая о своем присутствии, в ответ я учтиво поинтересовался о состоянии ее здоровья, которая как она с улыбкой заявила — устойчиво скатывается. Сытно отужинав и переведя дух, я закрыл глаза и настроился на каждого сидящего за столом. Преобладающие эмоции у всех были разные, я вновь ощутил исходящую симпатию от Алены, которая не поднимая глаз, вяло жевала оставшиеся на тарелке овощи. От главы семейства веяло спокойствием и радостью, маленький Леня, радостно ерзал на стуле спеша по скорее снова поиграть, а вот от бабушки вновь не получилось вычленить, что-то цельное. Это был не такой яркий, укачивающийся калейдоскоп как вчера, но мешанина была знатная. Впрочем, скоро мне предстояло в этом окончательно разобраться, поэтому сегодня, вымотанный и уставший я не стал вникать в ее внутренний мир.

Я сел удобно на полу и закрыл глаза связавшись с ЦУМом, где подробно описал второй день проверки, при этом умолчав, о странном диалоге во время обеденного перерыва. Я отгонял лихие мысли, но они упорно возвращались и у меня снова разболелась голова. Закинув таблетку обезболивающего и не запивая проглотив, подумал, что обычно я начинал их выпивать на шестой, а то и седьмой день, уже порядком изнеможённый долгой работой. А тут с первого дня начал принимать, а это не очень хорошо для моего организма.

Второй день проверки официально закончился, осталось пять дней.

Глава 3

Прозвенел будильник, оповещая о необходимости вставать. Сладко потянувшись, открыл глаза привыкая к солнечному свету, пробивающемуся сквозь тонкую занавеску.Быстро приняв душ, я удобно расположился на полу и закрыл глаза посылая сигнал оператору. Ответ пришел мгновенно (как и всегда) и уже через секунду у меня в голове раздался голос девушки:

— Доброго утра, Дамир Дмитриевич! Как настроение?

— Доброго утра, Ангелина! Настроение как всегда отличное, продолжаю проверку семьи Гонуковых, по адресу: улица Сухово, двадцать семь. День третий.

— Принято. Отличного рабочего дня.

— Спасибо и вам Ангелина желаю отличного дня! — закончив сеанс связи, ощутил, как сдавило виски и не бывалое напряжение, которое, впрочем, прошло тут же. Нахмурившись я проверил свой служебный пистолет и вложил его обратно в кобуру на поясе. Третий день проверки начался с не обещающих ничего хорошего мыслей по поводу своего здоровья.

— Доброго утра, Дамир Дмитриевич! — дружным хором и улыбками, встретила меня семья Гонуковых, в полном составе уже находившиеся за обеденным столом.

— Доброго утра, семья и приятного аппетита! Как ваше настроение? — ответил я, потрепав Леню по голове.

— Все отлично — также хором ответили Гонуковы.

— А у вас как дела, Дамир Дмитриевич? Сегодня вы мне собираетесь уделить ваше драгоценное внимание? — кокетливо поправляя прическу поинтересовалась бабушка Оля. Сегодня она решила ярко накраситься, по мне так слишком ярко и вызывающе для ее возраста. Красная помада на губах в купе с румянами на щеках и зелеными веками смотрелись чересчур вульгарно и отталкивающе. Не позволив ни одной эмоции, кроме улыбки появиться на моем лице, вежливо подтвердил предположение:

— Да, вы правы, Ольга Анатольевна, сегодня я попрошу вас, потерпеть мою компанию.

— С превеликой радостью, Дамир Дмитриевич, ваше общество скрасит мои серые, старческие будни, — заверила она и переключалась на завтрак.

Я закрыл глаза и привычно настроился на каждого сидящего рядом. Преобладающие эмоции не выходи за рамки корректных значений, но была одна странность, и она опять была у старшего представителя семейства. От бабушки Ольги исходила такая сильная радость с примесью волнения, которую, наверное, обычно испытывали люди в лучшие моменты своей жизни. Открыв глаза и внимательно на нее взглянув, увидел спокойно завтракающую женщину, ее внутренние эмоции не имели внешних проявлений и это меня сильно беспокоило. В предыдущих отчетах с проверок, что я изучал, точно не было упомянуто, о психических заболеваниях, которые могли бы объяснить, данную аномалию, либо других болезнях, способных так повлиять на эмоциональный фон женщины. Значит у меня оставалось только два варианта: первый, это то что болезнь началась и так быстро с прогрессировала за небольшой промежуток между проверками; второй же вариант, говорил о том, что передо мной находится человек, что-то замышляющий против Государства и совершенно не имеющий страха перед его представителем, так нагло демонстрируя свои эмоции при совершенно невозмутимом внешнем виде, абсолютно точно, понимая, как подозрительно выглядит перед супервайзером.

— Время семь тридцать, нам пора, — закончил завтракать Костя и посмотрел на жену и сына. Они быстро засобирались и направились из дома на улицу. Еще одна пока непонятная для меня странность. На работе у Алены спросили про здоровье ее сына, так как его не было давно в Гражданском саду, но я вижу уже как третий день его собирают, и он покидает дом. С этим мне предстояло разобраться завтра, а сегодня у меня было много вопросов к его пестрящей эмоциями бабушке.

— Вот мы и остались с вами вдвоем — убирая посуду со стола подытожила Ольга Анатольевна, с легким не то ли смешком, не то ли поперхнувшись и закашлявшись.

— Скучаете по работе? — Я продолжал сидеть за столом наблюдая за не спешащими действиями взрослой женщины.

— С чего вы это взяли? — Включила воду в кране бабушка Оля из-за чего мне пришлось повысить голос.

— Мне так показалось за завтраком.

— А… вы про серые будни мои — вспомнила она и продолжила мыть посуду, а я терпеливо остался ждать ответа. Только закончив с мойкой и повернувшись ко мне, она ответила:

— Когда я работала, то с нетерпением ждала того дня, когда смогу насладиться старостью. Вы уж меня простите, если ляпну чего лишнего, но молодость у меня была несколько в других обстоятельствах и поэтому сейчас, когда я буду говорить, вспоминая себя в прошлом, то буду говорить о мыслях и мечтах, что в нем и остались. Тогда никто не подозревал, что весь мир сойдет с ума и нашему великому Государству придется бороться за право выжить, изничтожив и сдерживая врагов не только за пределами его, но и внутри. — Произнеся эти слова, она остановилась и посмотрела мне в глаза, ожидая разрешения продолжить, но в этот момент я боролся с сильнейшим приступом головной боли, калейдоскоп эмоционального вихря буквально выбил меня с ее сознания с тяжелой отдачей, как только она закончила говорить.

— Дамир Дмитриевич, с вами все в порядке? — прикоснулась к моей руке женщина и я от неожиданности от нее отпрянул.

— Да, спасибо, все хорошо — встряхнув головой и собравшись с мыслями я продолжил как нив чем не бывало — Да я понимаю, что на вашу жизнь пришлось можно сказать две эпохи и поэтому ваше повествование будет оцениваться с учетом этого.

— Спасибо, Дамир Дмитриевич за понимание, — в знак признательности моя собеседница слегка склонила голову — Так вот, значит, на чем я остановилась? Ах, да, я, будучи молода всегда представляла свою пенсию как освобождение от надобности работать и возможности уделять время себе. Мечтала, что буду путешествовать по стране, а если повезет, то и за границей побываю. Потом мы мечтали об этом вдвоем с моим мужем, как вы знаете он довольно рано покинул нас, несчастный случай … Осталась одна с двумя детьми, тяжелое было время, но и тогда я мечтала, что настанет день, когда я уйду с этого молочного завода и отправлюсь путешествовать. Время шло и приближало этот день, новые обстоятельства, новая жизнь. За последний год до того самого, такого долгожданного дня, во мне проснулась непонятная тревога, а сон стал мне подарком в редкие дни спокойствия. За этот последний год, у меня обнаружили столько болезней, что о некоторых я никогда и не слышала и в тот самый день, наконец-то освободившись… Вдруг осознала, что не чувствую радости, не малейшего намека, да не то, что радости, а вообще ничего. За год я из цветущего человека, превратилась в тень самой себя, желающей только о том, чтобы ежедневная боль стала чуточку легче. Отвечая на ваш вопрос, скажу, что да, я скучаю по тем дням, что провела на этой ненавистной работе.

— Примите мое искреннее сочувствие! — Со всей душой попытался поддержать я человека с такой непростой судьбой.

— Спасибо, мой дорогой, да уж что тут поделать, такова жизнь! — Махнула она рукой и уселась напротив меня. — Ты уж спрашивай, все что захочешь, мне только в радость с кем-нибудь поболтать.

— Хорошо. Ольга Анатольевна, раз уж мы с вами затронули эту тему с болезнями, давайте сразу вы мне покажите справку от врача, со всеми прописанными вам лекарствами.

— Да конечно, она у меня в тумбочке, мне самой сходить или вы составите мне компанию?

— Я подожду вас здесь.

Наблюдая за тем как, женщина направилась в комнату, попробовал еще раз скользнуть в ее сознание. Опять какой-то непонятный бурлящий поток, голова начала тяжелеть и вдруг, уже покидая ее разум, ощутил такой порыв ненависти, что у меня скрутило живот от неожиданности. Впервые не доверяя своим ощущениям, с покрывшимся испариной лбом, повторно проник в ее сознание и кроме непонятной, яркой мешанины не ощутил ничего. «Что-то совсем вы плохи Дамир Дмитриевич, сдавать начинаете» — пронеслось недовольно в моей голове.

— А вот и я, не соскучились? — вошла в комнату бабушка с кипой бумажек в руке.

— Нет. — Отрешенно ответил я и тут же спохватившись, и улыбнувшись поправил сам себя — Нет, еще не успел, вы быстро все нашли.

— Я еще не совсем выжила из ума, чтобы забыть где мой главный документ на данный момент находится, важнее, наверное, даже паспорта сейчас, — отреагировала женщина.

— Я их изучу и завтра обещаю в полной сохранности вам вернуть, — я взял протянутую кипу рецептов из рук женщины.

— Как скажешь, мой дорогой, как тебе будет угодно. — присела напротив меня бабушка.

— Ольга Анатольевна, хотел бы вас попросить обойтись без подобных обращений, понимаю, что вы не желаете меня этим оскорбить, но все же у нас это считается проявлением неуважения. — Строго, но и стараясь смягчить формулировкой, сделал замечание собеседнице, позволившей себе уже второй раз обратиться ко мне неподобающе.

— Извините Дамир Дмитриевич, это уже старческие привычки, буду думать перед тем как обратиться, совсем уже забылась. — Лицо женщины выражало явный испуг, а вот проверить так это ли на самом деле мне не удалось. Впервые за работу в должности Супервайзера мне стало страшно. Не могли ли произойти так, что я незаметно для себя выдохся и в скором времени стану профессионально не пригоден. Такие случае были исключением из правил, но они точно были в этом я не сомневался. Среди супервайзеров ходило достаточное количество таких историй, явно превышающих реальные случаи, но все они сводились к одному. Конкуренция на нашу должность хоть и не была велика, в силу того, что банально людей с такими способностями было ограниченное количество. Но с каждым годом наблюдалась положительная тенденция прироста в нашем сообществе и Государству было легко найти замену перегоревшему специалисту. Что же насчет дальнейшей судьбы этих людей? Так как мы все же относимся к специальным службам, то мы продолжали служить, но уже за пределами Государства. Подобную судьбу я себе не желал, не смотря на всю любовь и веру в него, да будет оно процветать и здравствовать до судного дня, что так опрометчиво приблизили наши прошлые поколения, одурманенные мнимой свободой.

— Расскажите мне, пожалуйста, о своем старшем сыне! — Прервал свои мысли я и достаточно неожиданно, судя по тому как она вздрогнула, продолжил беседу.

— А что вы хотите знать о Борисе? Я уже все, что могла рассказала вашим коллегам о нем. Он сделал самое худшее, что мог и навсегда испортил репутацию семье.

— Да я знаю, но меня интересует не его поступки и дела, эмоции или мысли, а ваши. Как вы его воспринимали до того, как узнали, что он является врагом Государства и что чувствуете спустя полгода после его утилизации? — Не зная почему, но проснувшиеся внутри меня опасения за свои способности, вылились в раздражение и недовольство находившейся напротив меня женщины, именно ее я винил в своей слабости.

Задумавшись и судорожно вздохнув, она начала рассказывать.

— Борис был нашим первенцем, и мы с мужем были вне себя от радости, когда узнали, что у нас будет мальчик. Борис, был всегда немного закрытым ребенком и больше тяготел к общению с моим супругом, каждую свободную минуту в детстве, он проводил с ним. Когда же моего мужа не стало, он закрылся от меня еще сильнее. Он всегда был самодостаточным ребенком и не просил о помощи. Я с беспокойством наблюдала за тем как он все дальше и дальше отдалялся от меня, но как бы я не пыталась с ним сблизиться, все было тщетно. Не буду скрывать, что, когда он вырос, испытывала чувство гордости, за такого самостоятельного и уверенного в себе сына, хоть и понимала, что это точно не результат моего воспитания. Он никогда не делился со мной переживаниями и своими планами, мы с Костей жили обособленно от него, хоть и в одном доме. Косте не хватало мужского воспитания и по началу он тянулся к старшему брату, но тот отверг все попытки как-то сблизиться. А за год, как его обличили и … уничтожили, мы вообще его редко видели дома. Приходил поспать часов на шесть и рано утром уходил, но при этом помогая с деньгами. О да, деньги у него были всегда, он говорил, что это мастер ему выплачивает сверхурочные за помощь в делах. Я не понимаю, что еще могу сказать, может вы будете вопросы задавать, так будет мне легче вспомнить какие детали, которые могла упустить. — Заерзала на стуле женщина.

— Этого достаточно, — смягчился я — Может выйдем на улицу и немного прогуляемся? Вы не против?

— Только если не быстро и не далеко, последнее время, такое ощущение, ноги будто готовы со мной попрощаться и больше не отвечать на сигналы мозга — с глухим, подтверждающим ее слова хрустом в коленках, она поднялась из-за стола и направилась к выходу из дома.

Мы гуляли около двух часов, каждые десять минут присаживаясь на лавочку и отдыхая, так, что мне трудно это было назвать полноценной прогулкой, но я понимал, что в силу возраста женщину, по-другому не получится. Свежий воздух сделал свое дело, до этого набирающая силу головная боль, отступила и где-то неглубоко затаилась, в любой момент готовая себя проявить в полную силу. Именно так я это ощущал, но все же, неторопливо беседуя на различные темы с бабушкой Ольгой, то и дело проникал в ее сознание, пытаясь взять оттуда хотя бы крохи какой-либо информации. Уловить вновь ту ярчайшую вспышку ненависти, такую внезапную и кратковременную, что я уже сам себя убеждал, что это был очередной сбой в моих способностях.

Проверка закончилась раньше, чем я планировал. Все-таки постоянные неудачные попытки сыграли свое дело, а постоянно вращающийся разноцветный вихрь, стоял уже перед глазами, как только стоило мне их закрыть. Я отказался от ужина и принял таблетку обезболивающего, от одной только мысли, что мне вдруг не удастся выйти на сеанс связи пробирало изнутри, пробивая холодным потом. Переживания хоть и не были беспочвенны, но оказались напрасны. Я сел удобно на полу и закрыл глаза связавшись с ЦУМом. Ответ пришел мгновенно, (вызвав у меня непроизвольную улыбку облегчения) и уже через секунду у меня в голове раздался голос девушки:

— Доброго вечера, Дамир Дмитриевич! Как прошел день?

— Доброго вечера, Ангелина! Как всегда, отлично! Третий день проверки семьи Гонуковых, по адресу: улица Сухово, двадцать семь — окончен.

— Это отличная новость, жду от вас подробного отчета о цвете личности Гуноковой Ольги Анатольевны.

Я подробно рассказал о проведенном сегодня времени, умолчав о своей неспособности вычленить, хоть какую эмоцию (про себя подметив, что недосказанности в моих отчетах становится все больше, что не могла не удручать) завершив отчет уже в третий раз одной и той же фразой.

— Цвет личности Ольги Анатольевны — умеренно светло-розовый в легкой серой оболочке.

— Спасибо, Дамир Дмитриевич, отчет принят. Что-нибудь еще вы хотели бы сообщить?

— Да, Ангелина, я хотел бы вас попросить проверить принимаемые Ольгой Анатольевной препараты и их способность влиять на психоэмоциональный фон.

— Проблема в чтении сохраняется, я вас правильно понимаю?

— Незначительная. — Обманул я свою собеседницу, так как не мог в этом признаться, не получив достоверную информацию, что дело не во мне.

— Список принимаемых препаратов вы мне можете сейчас озвучить?

— Да, Ангелина … Диктую…

Продиктовав один за одним все лекарства, я ожидал закончить сеанс связи, но девушка, неожиданно попросила подождать и через минуту начала озвучила мне быстро проведённый анализ.

— Итак, Дамир Дмитриевич, по итогам проведенного анализа, было выявлено, что принимаемые препараты Гонуковой Ольгой Анатольевной… Не оказывают никакого влияние на ее психоэмоциональное состояние. Я упомяну это в отчете.

— Спасибо, Ангелина. Сеанс связи закончен, отличной вам ночи!

— Отличной ночи, Дамир Дмитриевич!

Сердце болезненно сжалось, во рту я ощутил сухость, а только прошедшая головная боль с новой силой накатывала волнами. Выпив еще одну таблетку обезболивающего, я лег на полу, мне было жарко.

Третий день проверки официально закончился, осталось четыре дня.

Глава 4

Прозвенел будильник, оповещая о необходимости вставать. Открыл глаза и поморщился от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь тонкую занавеску. Спать на полу было не лучшим решением, спину ломило нещадно. Быстро приняв душ, я удобно расположился на своем импровизированном спальном месте, закрыл глаза и послал сигнал оператору. Ответ пришел мгновенно (как и всегда) и уже через секунду у меня в голове раздался голос девушки:

— Доброго утра, Дамир Дмитриевич! Как настроение?

— Доброго утра, Ангелина! Настроение как всегда отличное, продолжаю проверку семьи Гонуковых, по адресу: улица Сухово, двадцать семь. День четвертый.

— Принято. Отличного рабочего дня.

— Спасибо и вам Ангелина желаю отличного дня! — закончив сеанс связи, как и вчера ощутил как сдавило тиски, но в отличии от прошлого раза, напряжение не прошло пока я не прилег на кровать и не пролежал на ней около пяти минут пытаясь расслабиться. Почувствовав себя получше я проверил свой служебный пистолет и вложил его обратно в кобуру на поясе. Четвертый день проверки начался и обещал быть очень сложным, радовала мысль, что это своеобразный экватор и после того как он закончится, останется всего лишь один интенсивный рабочий день.

— Доброго утра, Дамир Дмитриевич! — дружным хором и улыбками, встретила меня семья Гонуковых, в полном составе уже находившиеся за обеденным столом.

— Доброго утра, семья и приятного аппетита! Как ваше настроение? — ответил я, потрепав Леню по голове.

— Все отлично — также хором ответили Гонуковы.

— А у вас как дела, Дамир Дмитриевич? Вы случаем не приболели? Вчера ждали вас к ужину, но вы так и не появились — заботливо поинтересовалась Алена .

— Спасибо за беспокойство, у меня все отлично, аппетита не было — присел я за стол и принялся за завтрак.

— Это наверное я вас утомила своими историями — запричитала бабушка Оля и попыталась положить свою ладонь поверх моей. Заметив это движение я быстро убрал руку и немного отстранился, всем своим видом показывая недовольство. Все сделали вид, что ничего не заметили и продолжили приветливо улыбаться, но завтрак продолжился в тишине.

— Дамир Дмитриевич, у нас сегодня случилась небольшая беда, которая может повлиять на ваши планы работы,— сообщила Алена, когда содержимое тарелок оказалось внутри желудков.

— Что за беда? — нахмурился я, уже наперед догадываясь, что сейчас услышу.

— Сынок, что-то ночью затемпературил и я вот написала записку в Гражданский сад, о том, что его сегодня не будет и хотела поехать ее туда отвести и потом отпроситься на работе, чтобы отвезти его в больницу. — Опустила глаза Алена.

Я закрыл глаза и скользнул в сознание мамы маленького Лени, преобладающими эмоциями, было что-то похожее на грусть, но в следующий момент меня ослепила красная вспышка ненависти, после которой закрутился уже знакомый мне калейдоскоп. Открыв глаза, мне пришлось снова их закрыть, все плыло и сильно закружилась голова.

— «Я и в самом деле начинаю терять способность» — отчетливо пронеслась внутри меня страшная мысль. Открыв глаза и убедившись в отсутствии головокружения я посмотрел на внимательно смотрящих на меня людей, ожидавших моего ответа.

— Я думаю это прискорбное событие никак не повлиять на мою работу, езжайте отпрашиваться, а я вас сегодня сопровожу во все необходимые места. — Спокойно ответил я, решив сегодня точно выяснить, почему ребенок не появлялся в саду уже две недели по словам ее коллеги. Если ответ будет не убедительным, то запрошу данные у оператора, с просьбой подтвердить как будто считанные мною неоднозначные эмоции.

Родители отправились на работу, а мы втроем (с бабушкой и ребенком) остались дома, дожидаться, когда вернется Алена. Леня говорил плохо, одним словом выражая то, чего в данный момент хочет.

— Ба… Ба… садись … игать,— первым делом сказал он как только дверь за родителями закрылась. Кряхтя, но мгновенно повинуясь, бабушка села с ним рядом. Вдвоем они принялись доставать игрушки из большой коробки, которую Леня достал из шкафа. Мальчик быстро терял интерес к играм и постоянно придумывал что-то новое. Вот они начали катать машинки, уже через минуту рычали резиновые динозавры, следом было сражение солдатиками, а еще чуть позже уже во всю лепили из пластилина танки. Я с интересом наблюдал за скоротечными играми, что только не было придумано ребенком, в туже секунду подхватывалось и раскручивалось бабушкой. Вздохнув и закрыв глаза, скользнул в сознание ребенка с боязливым ощущением нового приступа головокружения. В этот раз все прошло как по маслу и я отчетливо видел ровные эмоции, в данный момент преобладающей была радость. Уже успокоившись, продолжил с удовольствием наблюдать за ровным эмоциональным окрасом мальчика и редкими всполохами разных чувств. Все это длилось по моим ощущениям около полуминуты, после чего до этого ровный фон, покрылся рябью и начал дрожать, эмоциональные вспышки стали ярче, а еще через пару ударов сердца, меня вновь ослепила багровая вспышка гнева и выкинула из головы Лени.

— «Да что происходит? Почему именно со мной? Что я сделал не так?» — Продолжая наблюдать за игрой бабушки и внука с непроницаемым лицом, внутри меня кипели разнообразные чувства. Залезь сейчас в мою голову другой супервайзер, он бы незамедлительно вызвал клининг. Последняя мысль подействовала на меня отрезвляюще и позволила взять под контроль свои эмоции.

— «Мне нужно просто отдохнуть, развеяться и все будет в порядке» — убедил себя я и в тот же момент почувствовал на себе взгляды.

— Дядя… садись… игать,— видно уже не в первый раз обратился ко мне Леня.

— Сейчас не могу, мне нужно в свою комнату, — сказав первое, что пришло в голову я поднялся со стула и ушел. Оказавшись в комнате, первым делом принял обезболевающее, ощущая первые симптомы наступающей боли и прилег на кровать, старательно глубоко вдыхая и выдыхая воздух пытаясь успокоиться. Мне совершенно не хотелось идти обратно и участвовать в детских играх. Без проникновения в разум, вся дальнейшая проверка сваливалась в бездну и не имела никакого смысла. Да, в институте нас обучали читать людей по жестам и мимике, этот был прикладной предмет на первом курсе, к которому в своей работе я не прибегал. Зачем тратить время на изучение повадок субъекта проверки, когда у тебя «под рукой» способность видеть их насквозь. Да и данный метод не относился к категории достоверных исследований и всегда нуждался в подтверждении эскизом эмоций.

Через десять минут я вышел из комнаты, твердо решив ответить отказом в случае если мальчик повторит предложение. Пусть думают, что тем самым я проверяю его эмоциональную устойчивость. Предложение не поступило, а точнее не успело поступить, так как вернулась мать Лени. Быстро собрав все необходимые документы и переодев сына в уличную одежду мы, оставив бабушку Ольгу в одиночестве, отправились в больницу. Вскоре мы все вместе подошли к кабинету врача возле которого образовалась большая и нервная очередь. Однако завидев мой синий костюм, уставшие и недовольные матери всех возрастов начали проявлять дружественность и улыбками встретили нашу компанию. Рисковать и проникать в их сознание я конечно же не стал, чтобы убедиться в достоверности этих улыбок, не хватало мне еще не устоять на ногах и рухнуть при всех. Алена спросила за кем им занять очередь, на что одна из самых старших по возрасту мамочек, смотря мне в глаза сказала:

— Извините, а вы муж или идет проверка?

Я ничего не успел ответить, как моя спутница прижалась ко мне, взяв под руку.

— Да, это мой муж, а что? — уверено солгала Алена, чем подвергла меня в ступор от проявленной наглости.

— Мы все знаем, какая у вашего супруга сложная и важная работа во благо нашего Государства, поэтому я думаю никто не будет против если вы пройдете без очереди и зайдете следующей в кабинет доктора. — Громко произнесла женщина оглядевшись в поисках не согласных с ее словами и не обнаружив таковых, удовлетворенно отошла в сторону пропуская нас ближе к двери.

— Спасибо вам всем большое! — поблагодарила всех присутствующих моя новоявленная жена и потянула меня и сына через расступившуюся толпу. Не знаю почему я промолчал и ничего не сказал. Возникшая ситуация была настолько неловкой и беспрецедентной, что у меня попросту не было слов, чтобы как то отреагировать. Поэтому решил, что уже будет правильным разобраться с данной выходкой после похода к врачу.Молча простояв минут пять, дверь открылась и оттуда вышла молодая девушка с плачущим ребенком и пока я ее осматривал, Алена поднялась на носочки и со словами « мы скоро, дорогой!»,чмокнула меня в щеку. Эта девушка давно перешла все границы дозволенного, а ее последнее действие было откровенным преступлением и каралось за нарушение семейного кодекса. Эта мысль в моей голове былакак пойманная птица, что бьется в клетке, яростно желая выбраться наружу.Все мое естество требовало незамедлительно покарать зарвавшуюся девушку, что внезапно решила, будто ей все дозволено. Вспышка ярости была настолько же обжигающей как и прикосновение ее губ. Я стоял с непроницаемым лицом, но внутри меня происходило эмоциональное извержение. Ярость, праведность, злость, ненависть, презрение все эти чувства заполонили меня сменяясь так быстро, что в какой-то момент я понял, что не чувствую ничего. Внутри меня образовался вакуум и только место поцелуя продолжало нещадно гореть.

— «Это не сойдет ей с рук! Да возможно, я поторопился с тем, что сообщу об этом в отчете, все таки наказания в нашем Государстве суровые. Она наверное сама не понимает, что делает. Да еще и переживания за больного ребенка. Да точно, это все от стресса, переживаний. Конечно плохо, что она соврала, но какие горячие и мягкие ее губы. Нет, нет, нет ! Даже не смей об этом думать! Да она молода, красива и законы нашего Государства не запрещают разводы, но… Что? Так ли я себе представлял свою жену? Точно нет! А как? А вообще представлял ли я когда-нибудь какая будет моя жена? Наверное скорее да, чем нет. Учеба, потом карьера, мне некогда было думать о семейной жизни. Но если хотя бы на секундочку про все забыть и представить, что она могла бы… Нет, нет, нет! Пусть подаст на развод и тогда уже я буду думать! Нельзя допускать даже мысли о желании быть с замужней девушкой! Я ей все выскажу!» — не знаю сколько прошло времени, для меня погруженного в свои мысли все выглядело так, что они вышли почти сразу же как вошли.

— Мы все, дорогой. Доктор сказал ничего страшного. — Улыбнулась Алена и уверенно взяв меня под руку, повела обратно через затихшую очередь, что после нашего ухода наверняка с облегчением выдохнула.

Я промолчал всю обратную дорогу и только оказавшись внутри дома сказал:

— Алена, я хотел бы с вами поговорить наедине, вы можете пройти ко мне в комнату?

— Да конечно, Дамир Дмитриевич, сейчас только попрошу Ольгу Анатольевну присмотреть за Леней и сразу к вам.

Сидя на кровати в выделенной мне комнате я пытался подобрать слова, которыми хотел выразить все свое негодование. Дверь открылась и в комнату зашла девушка, виновато опустив глаза в пол и прекрасно понимающая, для чего какого именно разговора я ее вызвал.

— Алена, вы понимаете, что действия допущенные вами сегодня в больнице, являются откровенным признаком неуважения в мою сторону, не говоря уже о нарушении незыблемых принципов нашего Государства? Вы понимаете и осознаете, какие последствия вам грозят, если в сегодняшнем вечернем отчете это будет упомянуто? — Строго, без проявления жалости начал было я, но осекся увидев улыбку на лице девушки. — Что конкретно смешного вы увидели в моих словах или ответственность перед законом вас не пугает, а веселит? — Скорее не разозлился, а удивился я подобной реакцией.

— Если, — продолжала улыбаться девушка.

— Что если?

— Вы сказали: если вы упомяните это в отчете.

— Все еще ничего смешного я в этом не вижу! — Я все еще ничего не понимал.

— Вы сказали если, а это значит, что не собираетесь это упоминать, иначе зачем бы вы меня вызвали на разговор? Да, я хотела бы перед вами извиниться за то, что солгала всем будто вы мой муж. Как-то само вылетело, уж очень не хотелось стоять целый день с ребенком в очереди. — Уже серьезно сказала Алена.

— А про поцелуй в щеку ничего не хотите сказать? Это у вас тоже как-то случайно вышло?Ловко у вас выходит случайно нарушать законы!

— Нет, я так бы и не ответила вам. Поцелуй был моим вполне осознанным действием. — Спокойно пожала плечами девушка не разделяя моего возмущения.

— С целью подорвать мой авторитет как супервайзера?

— С целью исполнения одного из моих сокровенных желаний! — Вновь виновато опустив голову и покраснев тихо, почти переходя на шепот проговорила Алена.

— Так, ладно, значит я вам делаю внушительное предупреждение, что такие действия в дальнейшем непременно будут упомянуты и в ваших же интересах, запомнить этот разговор и сделать правильные выводы. — Смутившись, я решил перевести тему и закончить разговор.

— Спасибо большое, Дамир Дмитриевич, за все, что вы для меня делаете. Я вас никогда не забуду! — Горячо поблагодарила она, подобной интерпретацией еще больше меня смущая.

— Можете быть свободны. А нет, ответьте мне, пожалуйста, на последний вопрос. Почему ваш сын уже две недели не появляется с Гражданском саду и куда вы его тогда уводите, раз он не остается дома? — Вдруг вспомнил я о самом главном вопросе, которых хотел задать.

— А почему вы решили, что он не ходит туда? — Растерялась девушка и мне захотелось немедленно проникнуть в ее сознание, но я сдержал этот порыв, понимая, какие последствия после этого действия меня ждут.

— Ваша коллега вас об этом спросила и мне повезло услышать вопрос, но ответа на него тогда не последовало. Поэтому я повторю еще раз и жду быстрого и откровенного ответа. Почему ваш сын не появляется в саду и куда вы его увозите каждый день с дома?

— Мы перевели нашего сына из одного Гражданского сада в другой. Он особенный ребенок и у него не получилось найти с другими детьми общий язык. С ним просто никто не хотел играть и общаться! Мы приняли решение и попросили нас перевести, чтобы у него была еще одна возможность, попробовать найти себя в общении с другими ребятами. Вы же знаете, что бывает с детьми, которые не такие как все и мы очень этого боимся. Нет вы не подумайте, да вы и сами могли сегодня убедиться, что никаких асоциальных эмоций и настроений у него нет, но мы боимся, что они могут появиться если он продолжить существовать отстранено от других детей. А на работе я не знаю как об этом рассказать, меня и так там нормально не воспринимают из-за ситуации с Борисом, а тут еще и ребенок не такой как все и мы боимся, что его заклеймят, узнав об этом. С Колонии пути обратно нет, а наша семья и так обречена на всю жизнь быть под особым наблюдением. — Быстро как я и велел, девушка, видно, что сильно нервничая и заламывая руки, рассказала мне как показалось правду. Я все же решил скользнуть в ее сознание, но буйство красок, не позволило сходу, что-то определить, а оставаться там дольше не было никакого желания, ощутив легкое головокружение даже после такого непродолжительного погружения.

— Спасибо, вы можете быть свободны.

Оставшийся день я пронаблюдал со стороны за домашними делами и играми с мальчиком, периодически ловя на себе взгляды стороны Алены. К вечеру, хоть я и не прибегал к своим способностям, жутко разболелась голова и я снова отказался от ужина закрывшись в своей временной комнате. Когда подошло время я сел удобно на полу и закрыл глаза связавшись с ЦУМом. Ответ пришел через пару секунд заставив меня запереживать, но когда в голове раздался голос девушки волнение сразу же ушло:

— Доброго вечера, Дамир Дмитриевич! Как прошел день?

— Доброго вечера, Ангелина! Как всегда, отлично! Четвертый день проверки семьи Гонуковых, по адресу: улица Сухово, двадцать семь — окончен.

Я подробно рассказал о проведенном сегодня времени, естественно умолчав о выходке Алены и последующем разговоре. Единственное, что я запросил, так это информацию о Гражданском саде в который ходит Леня и с удовлетворением получил подтверждение всем словам Аленыо недавнем переводе. Уже по привычке закинув таблетку обезболивающегоя лег на кровать и попытался уснуть как можно скорее.

Четвертый день проверки официально закончился, осталось три дня.

Глава 5

Прозвенел будильник, оповещая о необходимости вставать. Открыл глаза, встал и с раздражением задернул плотные шторы спасаясь от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь тонкую занавеску. Спал сегодня отвратительно, снились какие-то непонятные образы, что растаяли практически сразу после пробуждения. Быстро приняв душ, я удобно расположился на полу, закрыл глаза и послал сигнал оператору. Ответа пришлось ждать как мне показалось целую вечность и когда в голове раздался знакомый голос девушки, вздрогнул и облегченно выдохнул:

— Доброго утра, Дамир Дмитриевич! Как настроение?

— Доброго утра, Ангелина! Настроение как всегда отличное, продолжаю проверку семьи Гонуковых, по адресу: улица Сухово, двадцать семь. День пятый.

— Принято. Отличного рабочего дня.

— Спасибо и вам Ангелина желаю отличного дня! — закончив сеанс связи, охнул от того с какой силой сдавило виски. Скрючившись на полу, не думая не о чем, ожидал, когда станет лучше. Почувствовав, как ослабевает давление, перебрался на кровать. Аппетита, не смотря на пропущенный ужин не было, поэтому на завтрак решил тоже не выходить. Время семь тридцать (я, проверив свой служебный пистолет и вложив его обратно в кобуру на поясе) вышел из комнаты, чтобы сообщить о своем решении. Пятый день проверки начался и у меня абсолютно не было ни желания, ни настроения выполнять свою работу.

— Доброго утра, Дамир Дмитриевич! — дружным хором и улыбками, встретила меня семья Гонуковых, уже расправившаяся с завтраком и собирающаяся разъезжаться по своим делам.

— Доброго утра, семья, хочу вам сообщить о своем решении отправить на дополнительную проверку Алену Леонидовну, — ответил я, сходу задав деловой тон разговору.

— Что-то произошло? — мигом слетела улыбка с лица Константина.

— Костя, все хорошо, не переживай, — успокаивала его жена, заметив, что вопрос мужа был мною проигнорирован. — Опоздаешь на работу, тебе уже пора выходить.

Не сводя с меня глаз, он все же собрался и вышел из дома. Мне не нужно было проникать в его голову, чтобы понимать какие эмоции сейчас являются преобладающими. Было бы странно, если бы его реакция на такое решение, оказалась другой.

— Вы не желаете позавтракать? — засуетилась бабушка Ольга.

— Нет, спасибо. Сколько дней вам дали на работе по уходу за ребенком? — Посмотрел я на Алену.

— Два дня, у нас же бабушка есть, а раз она может присмотреть за ребенком, по закону больше не положено, только в экстренных ситуациях.

— Хорошо, тогда давайте начнем повторную проверку с прогулки, если вы не возражаете? — Девушка не возражала. Мы вышли из дома и направились в парк, идти было минут пятнадцать и по пути я просто наслаждался свежим воздухом не желая начинать беседу. Алена шагала рядом и тоже не решалась первой нарушить молчание, хоть и ее взгляды я периодически на себе ощущал, как и желание что-то сказать. Оказавшись в парке, мы присели на скамейку в тени высоких деревьев и наблюдали за редкими прохожими. Разгар рабочего дня, а еще отдельно стоит отметить, что это был день перед выходными, что означало наибольшую ответственность перед обществом. Уже лет как десять было введено негласное правило, принятое абсолютным большинством приличных граждан, о том, что заработок с пятого дня каждой недели, отправляется на поддержку защищающей свой народ армии. В этот день каждый человек нашего сплоченного общества, увеличивал результативность своего труда в полтора раза, а продолжительность рабочего дня увеличивалась как минимум на четыре часа. Все осознанные люди воспринимали это с должным одобрением, понимая, что за следующие два дня выходных, точно успеют восстановиться. На каждом предприятии велся еженедельный учет, лучших работников, чтобы по итогу месяца, отметить их и вознаградить премией, которая также негласно, всегда отправлялась в виде помощи. Такие люди почитались среди коллег и общества в последующем занимая управляющие должности.

— Вы не думали сменить место работы? — Не громко спросил я.

— Думала, особенно как только все произошло, но потом, в какой-то момент поняла, что с таким бременем за плечами, мне остается только смириться и не обращать внимание.

— Получается?

— Вы были свидетелем, так что это вы мне скажите, получается или нет, — улыбнулась девушка.

— Скорее да, чем нет. Скажу, что был удивлен вашему хладнокровию, — честно признался я, вспоминая второй день проверки.

— Спасибо за такую оценку. Теперь вы понимаете? — Внимательно вглядываясь, словно это я сейчас находился у нее на проверке, уточнила она.

— Как не сладко живется семьям, наподобие вашим? Понимаю, но Государство не может оставлять без особого внимания такие случаи. При заражении, своевременная ампутация, препятствует распространению, но зачастую, ослабленный после таких мер организм не в состоянии противостоять полноценно другим угрозам, что губительно для него в целом. Мы — Супервайзеры, для этого и созданы, не допустить заражения, выжигая ростки заболевания в зародыше. Внешние угрозы, при здоровом и сильном Государственном строе, не способны принести столько разрушений, как внутренний раздор. Вы должны это понимать! — Поучительно добавил в конце своей речи и наконец-то прямо посмотрел в глаза девушки.

— Да, Дамир Дмитриевич, я все это понимаю, поэтому не в состоянии находиться всю свою жизнь под таким давлением! — Горячо проговорила она. — Я испытываю ненависть к себе из-за своего неверного выбора мужа! Я испытываю ненависть к своему мужу, за то, что он не знал о проделках своего брата и не выдал его! Я испытываю ненависть к Ольге Анатольевне, за то, что родила и воспитала человека, испортившего нам всем жизнь. Я испытываю злость к своему сыну, за то, что мне придется его бросить, чтобы сбросить с себя эту семейную вину перед Государством. — Тяжело задышала Алена, что говорило о том, как трудно ей было во всем этом, признаться. Не знаю, что она хотела увидеть на моем лице после этой речи, но не заметив на нем изменений и не дождавшись никакой реакция, не смогла скрыть разочарования. Поднявшись, она зашагала по парку оставив меня в одиночестве. В этот момент я обдумывал сказанные слова, пытаясь понять свое отношение к такой позиции. Наверное, эти чувства были мне близки, как ребенку бунтарей. Мои родители не думали о моем будущем, они боролись за себя, обрекая меня на смерть, но наше великое Государство предоставило мне уникальный шанс доказать, что я другой. Чем мне удалось в полной мере воспользоваться, не смотря на косые взгляды и тихие насмешки, начиная со школы и продолжавшиеся до получения звания супервайзера.

— «Такой шанс должен быть у каждого желающего доказать свою приверженность Государству. Алена, не плохой человек, ей не повезло. Моей записки, должно хватить, чтобы помочь в делах развода и не повлечь за этим череду новых проверок.» — Пока я обдумывал способы оказать девушке помощь, она сделала круг по парку и вернувшись присела обратно на скамейку.

— Простите меня, пожалуйста, Дамир Дмитриевич, за несдержанность. Не смогла совладать с эмоциями, — смущенно попросила она.

— Алена, я подумал над сказанным тобою и если тебе понадобится помощь в разводе, то готов ее оказать. Но хочу спросить, ты точно в этом уверенна?

— Ах, Дамир Дмитриевич, вы не знаете, что вы для меня делаете, это наивысшее благо найти такого человека как вы! В своем желании уйти из этой семьи, у меня нет ни малейшего сомнения, есть только невыносимая тоска, что не достойна быть с тем, кого готова любить как никого никогда не любила. — Опустив глаза в пол, зардела от смущения девушка.

— Алена, я вас уже предупреждал о недопустимости таких выражений замужней девушкой — Картинно возмутился, пытаясь не показать, как рад был слышать подобные слова.

— Извините меня, пожалуйста, ничего не могу с собой поделать, когда вы так рядом. Ответьте, пожалуйста, я вам хоть немножечко нравлюсь? Только прошу, не бойтесь задеть мои чувства, вежливость сейчас не к чему.

— Алена, вы молодая, красивая девушка, такие как вы без внимания никогда не остаются и уверен, что вызываете запретные чувства у многих мужчин!

— А у вас? — Серьезное выражение лица девушки меня позабавило и на моем лице впервые за долгое время заиграла настоящая улыбка. Она восприняла же эту улыбку как насмешку над ее чувствами и надув губки подскочила с целью вновь сделать «круг недовольства». Я поймал ее за локоток, вызвав удивление и взглядом попросил присесть, что она незамедлительно выполнила.

— Алена, вы молодая и красивая девушка и вызываете запретные чувства уверен у многих мужчин… Включая меня.

— Докажите! — Сложив руки на груди потребовала она.

— Что значит, докажите? — Удивленно вскинув брови я.

— Вот что это значит! — Девушка прильнула ко мне впившись губами в мои губы. Это стало для меня серьезной неожиданностью, но в глубине души я понимал, что моей реакции хватило бы не допустить этого. Впрочем, зачем рассуждать над тем, чего сделано не было. Поцелуй состоялся и это стало одним из самых запоминающихся моментов в моей жизни. Это было настолько сладко и волнительно, тревожно, и пугающе приятным моментом для осознания. Потом, вспоминая этот первый поцелуй с Аленой, я понимал, что это незабываемое ощущение подарило запретное желание. Мой первый раз, когда я преступил закон своего Государства, нарушил и сделал это сознательно тот человек, что стоял в авангарде его защиты.

— Мы не должны этого больше делать до развода. — Взяв волю в кулак и отстранившись, первое, что сказал я.

— Доложи на моего мужа, напиши в отчете, что есть признаки того, что он осуждает Государство и до сих пор жалеет брата. Тебе поверят, и он больше не будет нам помехой! Мы сможем гораздо быстрее быть вместе. Прошу тебя, я после сегодняшнего дня, ни о чем кроме тебя не смогу думать. — Зашептала она, все еще пытаясь вновь меня поцеловать.

— Алена, подожди, да стой я тебе говорю! — Разозлился я, посматривая вокруг, не хватало, что бы нас кто-то сейчас увидел, такую глупость себе простить не смогу до конца дней. Когда девушка, покраснев все же успокоилась, я продолжил говорить. — То, что ты предлагаешь, это безумие, мы не можем ломать жизнь человеку просто потому, что он нам мешает! Я закончу проверку и через неделю ты подашь на развод!

— А то, что он мне жизнь сломал, это мы не будем вспоминать? — Вскинулась она.

— Вся твоя жизнь еще впереди и если ты не хочешь закончить ее в Колонии, то делай так как говорю я! Тебе понятно?

— Да Дамир Дмитриевич, вы высказались предельно ясно! — Она передразнила мою невозмутимость.

Мы продолжили гулять и оба старательно делали вид, что ничего не произошло. Не знаю, что больше повлияло на мое настроение, отсутствие головной боли в связи с тем, что сегодня я своими способностями решил не пользоваться или поцелуй. Скорее всего хороший настрой был связан с обоими факторами, и прогулка доставляла мне особое удовольствие.

— У тебя остались родственники? — Мне пришло в голову, что если я рассматриваю эту девушку как свое будущее, то неплохо бы было узнать о ней побольше.

— Да, у меня много родственников. У родителей пятеро детей, а я вторая по старшинству и единственная дочка. Мы жили всегда, насколько себя помню очень бедно, поэтому они встретили новость о моем замужестве с радостью.

— Это здорово, какие между вами отношения? — Медленно шагая с интересом продолжал расспрашивать.

— Да нет никаких отношений, — выдохнула она, явно отвечая с нежеланием. — Во-первых им просто некогда, младшему ребенку вот недавно исполнилось пять лет, а во-вторых, последнее, о чем они думают, так это об общение с прокаженной дочерью и ее непонятными родственниками.

— Мне кажется, ты немного преувеличиваешь, — мягко возразил я.

— О да, вселяющему во всех страх супервайзеру, будет лучше знать, какого это быть в списках не доброжелательных граждан, — съязвила она.

— Ну так уж и во всех. Что-то от тебя мне этого чувства добиться не удалось! Что скажешь, недоброжелательная гражданка?

— Что, если вы Дамир Дмитриевич продолжите этот разговор, я этой ночью приду и вас зацелую.

— Ты это выбрось из головы и даже не думай о таком! — Моментально став серьезным я остановился.

— Никогда бы не подумала, что взрослый мужчина, будет напуган шуткой о моем поцелуе, настолько я плохо выгляжу?

— Для недоброжелательной гражданки, вполне себе неплохо, — улыбнулся, увидев брошенный на меня искоса взгляд и поднятые брови девушки.

— Шутить изволите, Дамир Дмитриевич, рада, что эта способность у вас не атрофирована. Что еще скажите?

— Что нам пора возвращаться, я проголодался, — признался я. Все-таки отказ от ужина и завтрака дал о себе знать и желудок настойчиво требовал, что-то с этим поделать.

— Да конечно, у тебя что-то болело, почему ты перестал с нами ужинать?

— Да если честно, то да, голова побаливала два дня, но такое иногда случается. Пока идем, хотел у тебя еще спросить вот про что. А если бы проверяющим был не я?

— Ты хочешь спросить вела бы я себя с ним также как с тобой? Я правильно понимаю подоплеку вопроса и в каком свете ты допускаешь меня видеть? Я господин супервайзер, отказываюсь отвечать на ваш вопрос и впредь пожалуйста, не допускайте таких гнусных мыслей в мою сторону! — Ускорила шаг Алена, всем своим видом показывая презрение.

— Да я не это имел ввиду, погоди. — Ускорив шаг следом за девушкой, внутри почувствовав безмерное удовлетворение от такого ответа и реакции.

— А что вы имели ввиду?

— Да я не верно сформулировал вопрос, хотел лишь узнать, не встретив меня, чтобы ты делала?

— Уверена, что в конце бы концов решилась на развод, поскольку терпеть дальше сил у меня действительно не осталось. — Спустя недолгое молчание все таки ответила она.

Мы вернулись в дом и принялись за обед, после которого я отправился полежать часик на кровати, довольно вспоминая прогулку и ощущения в момент поцелуя. Передохнув, продолжил создавать видимость проверки, задавая разнообразные вопросы про политику и о том, каким они видят будущее нашего Государства. В порыве прекрасного настроения я даже уделил время Лене и поиграл с ним во все, что он придумывал. Мысль о том, что мальчик вскоре останется без мамы была грустной и я как косвенная причина этому, не мог хоть как-то не попытаться скомпенсировать чувство вины и не уделить ему свое время. Когда с работы вернулся глава семейства я с удивлением почувствовал к нему неприязнь. Поборов в себе эту эмоцию я все же остался на ужин, но быстро освободив содержимое тарелки, попрощался и ушел к себе в комнату. Желание притворяться, что будет вечерняя проверка и вести беседу после ужина в десятый раз обсуждая последние новости — отсутствовало.

Когда подошло время я сел удобно на полу и закрыл глаза связавшись с ЦУМом. Ответ пришел секунд через тридцать. Ожидая подобного, я даже сильно не разволновался, однако отметил, что за день без использования способностей, состояние не улучшилось. В голове раздался голос девушки:

— Доброго вечера, Дамир Дмитриевич! Как прошел день?

— Доброго вечера, Ангелина! Как всегда, отлично! Пятый день проверки семьи Гонуковых, по адресу: улица Сухово, двадцать семь — окончен.

Я подробно рассказал о проведенном сегодня времени, а также о том, что повторная проверка Алены, (прежде, которую обосновал странностью эмоционального спектра при вопросах о посещении ребенком Гражданского сада) не выявила никаких отклонений. Закончил сеанс связи, так же, как и с утра свернувшись калачиком на холодном полу с невыносимым давлением на виски. Когда стало полегче, завалился на кровать, в темноте нашарив пластинку с таблетками. Скоро это все закончится.

Пятый день проверки официально закончился, осталось два дня.

Глава 6

Не понятно почему, но именно в эту ночь я не мог долго заснуть. Мне было то жарко, то холодно и постоянно неудобно из-за чего, то одна, то другая рука затекала, и я вынужденно менял позу для сна. Не знаю сколько по времени это продолжалось и когда долгожданный сон наконец-то наступил. Мне снился и самое главное, что я это понимал, сон, где довольный окончанием проверки выхожу из дома, принадлежащий семейству Гонуковых и с нескрываемым чувством радости направляюсь в ЦУМ, чтобы отчитаться о завершении работы. Казалось, что вокруг природа радуется вместе со мной и все было таким настоящим, что уже я сам себя начинаю убеждать в реальности происходящего. Вот я уже возле нашего местного отделения ЦУМа, любуюсь красивым, сделанным в готическом стиле зданием. Захожу и направляюсь к регистрационной стойке, за которой сидели две симпатичные девушки.

— Оля, Ира здравствуйте, выглядите как всегда отлично!

— Здравствуйте, Дамир Дмитриевич! Спасибо большое, вас уже ждет Ангелина на втором, чтобы вместе отправиться с докладом к Леониду Викторовичу. — Ответила мне Оля, посмотрев на одну из множества записок, находившихся у нее на столе.

— Спасибо, до встречи. — Я собирался было направиться по лестнице наверх, как неожиданно, ко мне обратилась Ира.

— Дамир Дмитриевич, с посторонними нельзя подниматься наверх, вы же знаете правила.

Удивленно обернувшись я не поверил своим глазам — за мной стоял маленький Леня.

— Ты как здесь оказался? С кем ты пришел?

— С тобой! Садись... игать! — ответил он, усаживаясь на пол и доставая из карманов машинки.

— Нет Леня, здесь нельзя играть! Вставай, я отведу тебя домой! — Строго велел я малышу, покрываясь красными пятнами стыда. Пришел вместе с ребенком на работу даже не заметив этого! Мне это долго будут напоминать теперь!

— Нет! Не пойду, ты похой! — заупрямился мальчик, ставя меня в еще более неловкое положение. Не насильно же его поднимать и выносить из здания!?

— Леня, вставай, я тебе по пути домой новых игрушек куплю! Каких только захочешь! — Умоляющим голосом попросил я, обнаружив как вокруг нас собирается толпа из моих коллег и других работников организации.

— Нет! Ты хотишь, забать маму! Ты похой! — После этих слов внутри у меня все похолодело, а лица окружающих нас людей до этого выражающие веселые улыбки, поменялись на гримасы ненависти и как минимум у пятерых из них были в руках пистолеты, направленные на меня.

— Дамир Дмитриевич! Вы обвиняетесь в нарушении законов нашего великого Государства, на страже которых должны были стоять. Вы приговариваетесь к смерти! Приговор исполнить — незамедлительно! — Пробасил знакомый мне голос Леонида Викторовича.

У меня невольно потекли слезы из глаз, а губы, словно, не повинуясь мне шептали: — Виновен, виновен, виновен!

Я услышал заливистый детский хохот за спиной и громкие звуки выстрелов, после чего последовало мое моментальное пробуждение.

Открыв глаза, первым делом обнаружил, что еще глубокая ночь, но внезапное чувство тревоги заставило меня нащупать под подушкой рукоять служебного пистолета и вглядеться в темноту. Дверь комнаты была закрыта, но вот рядом с дверью смог разглядеть силуэт стоящий там неподвижно.

— Сделаешь еще хоть шаг в мою сторону, и я тебя пристрелю! — Пообещал я тоном, не позволяющим усомниться в моих словах. — Кто ты и как открыл дверь?

Все ключи от комнаты мне отдал Костя вечером, перед первым днем проверки, а звуки взлома я бы точно услышал и проснулся еще до того как этот человек успел бы зайти.

— Это я Дамир! — Не послушав меня и сделав пару шагов на встречу, сказала Алена. Мои глаза уже приспособившиеся к мраку смогли увидеть босую девушку в свободной ночнушке.

— Что ты здесь делаешь? — Продолжая держать ее на прицеле, сел на кровати.

— Я не могла заснуть и поняла, что соскучилась. Пыталась сдержать себя, но не получилось! — Сделав еще пару шагов вперед громко зашептала девушка.

— Ты понимаешь насколько глупо ты поступаешь и что нам с тобой за это может быть?

— Понимаю, но...

— Ничего ты своей глупой головой не понимаешь! Ты обрекаешь нас на верную смерть! — Не в шутку разозлился я еще находясь под впечатлением от такого реалистичного сна.

Алена повернув голову в сторону, принялась тихо всхлипывать, чем вызвала у меня еще большее раздражение.

— Да тихо ты! — Встав и положив пистолет обратно под подушку я подошел к ней и рукой вытер слезу, что скатывалась по щеке. Заглянув в ее красные, слегка опухшие глаза и не в состоянии бороться с вожделением, легонько поцеловал, слегка прикусив верхнюю губу. Следующий поцелуй был настолько наполненным страстью и желанием, что мы не заметно для меня в следующий момент уже оказались в постели не в силах оторваться друг от друга. В моей голове не было больше никаких мыслей и страхов, осталось одно запретное желание, и оно вот-вот должно было воплотиться, как вдруг девушка отстранилась от меня.

— Ты сейчас ничего не слышал? — Взволновано спросила она.

— Нет, — продолжал целовать в ее шею, коротко ответил я.

— Подожди, послушай! — Настаивала она. Нехотя, тихонько поднявшись с постели и подойдя к двери я услышал шаги на кухне. Жестом, показывая, что ей нужно немедленно уйти я продолжил слушать с быстро бьющимся сердцем, пытаясь по шагам понять кто именно, бодрствует среди ночи. Медленно приоткрыв дверь, Алена скользнула в темноту коридора и пошла в кухню откуда я услышал ее голос.

— Мама, вы чего не спите? Вам не плохо?

— Нет моя дорогая, прости, я тебя разбудила? Да вот что-то не спится, водички пришла себе набрать.

Облегченно выдохнув и закрыв дверь, я отправился пытаться уснуть, что было очень непростым делом, так как еще минуту назад был в объятиях той, что теперь не покидала мои мысли.

Прозвенел будильник, оповещая о необходимости вставать. Не смотря на отнюдь не спокойную ночь, чувствовал я себя отлично. Возможно только сейчас я ощутил последствия от долгого неиспользования способностей и мой организм встал на путь самовосстановления. Сегодня я тоже не планировал к ним прибегать, по сути основная проверка семьи Гонуковых была окончена и оставшиеся два дня были формальностью. Шестой день проверки! Думал и не мог поверить, что так быстро пролетело время, что еще пару дней назад казалось тянулось невероятно медленно. Тихо напевая одну старую мелодию, отправился в душ, где пробыл дольше обычного, наслаждаясь горячей водой и сладкими воспоминаниями прошедшей ночи. Как же может измениться жизнь в любой момент. Мог ли я предположить, что эта проверка будет чем-то отличаться от десяток других? Проверка, что начиналась как обычно и переросла в тяжелейшее испытание в конце концов вывернула в такое неожиданное русло, что я до сих пор не мог в этот поверить. Как Алена, смогла так сильно и быстро проникнуть в мое сердце и полностью его захватить? В чем ее особенность? С одной стороны я прочувствовал ее боль, похожую на то, через что пришлось пройти мне, но сочувствие не могло привести к таким отношениям, тогда что? Ее настойчивость, уверенность и восхищение мной? Это уже больше похоже на правду, до нее никто не оказывал мне подобное внимание, но все же, анализируя с «холодной» головой произошедшее (насколько в данный момент это было возможно), понимал, что даже это объяснение не является истинной. Главным и беспрецедентным фактором было то, что я впервые за долгое время смотрел на человека не через призму своих способностей, а как рядовой гражданин. Не пытался постоянно проверить каждую ее фразу и подходящей ли для нее эмоция сейчас испытывается. Стал на короткое время обычным человеком, который может влюбиться, рассердиться, вожделеть и это было прекрасно. Думал ли я сейчас о том, что когда вернутся способности все может резко измениться? Наверное, да, но сейчас мне было так хорошо, что эти мысли мгновенно сгорали в пламени до этого не изведанного чувства.

Погрузившись в себя, немного сбился с привычного ритма и взглянув на часы заторопился, до сеанса связи оставалось не так уж много времени. Мой взгляд упал на подушку, что лежала чуть, сбившись и как мне показалось немного не в том положении в каком была перед тем как я ушел в душ. Бросившись к ней с ужасом обнаружил, что под ней нет пистолета. Без раздумий бросился осматривать всю комнату, начиная от прикроватной тумбочки, до полностью сброшенного постельного белья — пистолета нигде не было. Схватившись за голову, принялся вспоминать вчерашнюю ночь: вот я целюсь в Алену и предупреждаю о том, что выстрелю; дальше встаю и подхожу вместе с ним до неё; поцелуи, страсть, он мне мешает и я кладу его на тумбочку. Дальнейшие воспоминания были довольно смутными, но после ее ухода, вроде бы я его убрал обратно под подушку, или нет? Я вчера так и не узнал у нее почему они не передали мне все ключи от двери как были должны, но простая логика подсказывала, что запасной ключ скорее всего оставил ее муж и она о нем знала. С какой целью это было сделано трудно представить, не уж то они задумывали меня убить в случае если проверка пойдет не по плану? Запасной ключ... Он мог зайти и забрать его сейчас пока я был в душе, но для чего? А если это была она? В любом случае я остался без оружия, о чем должен был незамедлительно сообщить на утреннем сеансе связи и несомненно так и поступил бы в любой другой ситуации, но не сейчас. После этого последует разбирательство, которое могло стать для меня настолько разрушительным, что даже сама мысль о нем меня пугала сильнее, чем остаться без оружия в семье возможных бунтарей.

— «Есть время его найти, это мой шанс все исправить, нужно срочно поговорить с Аленой, убедиться, что это дело не ее рук и попросить помочь найти его, если это сделал ее муж, пока же мне нужно не показывать вида о произошедшем.» — Быстро собравшись я вышел из комнаты и направился в столовую. Еще было рано и впервые я не застал никого за столом. В комнате находилась бабушка Ольга и Алена, одна готовила завтрак, другая накрывала стол.

— Доброго утра, Дамир Дмитриевич! Вы сегодня рано, мы еще не успели приготовить, но если вы подождете еще пять минут, то все будет готово! — Заметив меня засуетилась бабушка. Алена была тоже удивлена моим ранним появлением, но в следующий момент одарила меня ласковой улыбкой и такое поведение, точно не означало о ее причастности к случившемуся.

— Доброго утра, Дамир Дмитриевич! Как настроение? — Ее нейтральный голос и выражение лица абсолютно не совпадали, но это мог заметить только я, так как бабушка была отвернута к плите.

— Доброго утра! Алена, вы не могли бы уделить мне пару минут? — С невозмутимым лицом и не дожидаясь ответа я покинул столовую и направился обратно в комнату, услышав сзади шаги последовавшей за мной девушки. Оказавшись в комнате, она сразу бросилась мне на шею, целуя, прошептав:

— Я тоже не могла уже дождаться, давай сегодня куда-нибудь уйдем?

— Подожди, ты вчера брала мой пистолет? — Отстраняясь от нее спросил я.

— Что? Нет конечно! У тебя пропал пистолет? Ты везде поискал, может он под кровать упал или в белье закрутился? — Сразу поняв серьезность произошедшего изменилась она в лице.

Я закрыл глаза и скользнул в ее сознание, преобладающей эмоций было волнение и что-то еще, что мне не удалось увидеть из-за вновь сверкнувшей ослепительной красной вспышки, после которой меня скрючило и начало тошнить.

— Дамир, что с тобой происходит?

— Твой муж, забрал мой пистолет, ты должна его найти!— Тяжело задышал я и выставил руку не давая приблизиться девушке.

— Что? Не может быть! Он бы не посмел, давай я поищу в комнате! — Бросилась она к кровати.

— Откуда у тебя ключ от двери? Что вы хотели сделать, оставляя запасной ключ у себя?

— У меня не было никакого ключа, дверь была не закрыта.

— Не ври мне! Я всегда закрываю дверь. — Не уверенно дрогнувшим голосом я возразил, тщетно вспоминая, могло ли такое быть на самом деле.

— Я тебе говорю правду! Я пришла и тихо стукнула пару раз, а когда поняла, что ты не слышишь на всякий случай опустила ручку вниз и дверь открылась! Подумала еще, что это знак свыше, — она вновь подошла ко мне и попыталась успокоить.

— Не трожь меня! — Рявкнул и сам испугался своего громкого голоса.

— Прости, прости меня! Давай я пойду поищу у нас в спальне, но Дамир, уверена, что, Костя на это не способен! —Алена испугавшись всхлипнула.

Взяв ее за плечи, возможно крепче чем следовало, угрожающе зашипел.

— Если я узнаю, что ты в этом хоть как-то замешана, то обещаю, что лично прослежу за тем, чтобы вся ваша семья выродилась, а самые дальние родственники на несколько поколений вперед стали изгоями и все они будут проклинать тебя даже после смерти не давая покоя!

— Извините, я услышал крик... Что у вас тут происходит? — С недоумением стоя в дверях, Костя смотрел как я трясу его испуганную жену за плечи — Отпусти ее немедленно! — Мгновенно поменялся он в лице сделав шаг к нам на встречу. Не задумываясь, что делаю, сделав вид что подчинился его требованию, без размаха врезал ему в челюсть, а затем не давая ему опомниться, принялся наносить один удар за другим, не остановшись даже после того, как он упал без чувств.

— Дамир, хватит, прошу тебя! — Взмолилась Алена, пытаясь за шею меня оттащить от мужа, чье лицо заливало кровью от нескольких серьезных рассечений. В дверях появилась Ольга Анатольевна, криком обозначив свое появление.

— Закрой рот или с тобой произойдет тоже самое! — Поднимаясь с пола, пообещал я. — Зашла в комнату и села на кровать! — Убедившись, что бабушка подчинилась, посмотрел на Алену, в чьих глазах читался откровенный страх — Приведи сына сюда и принеси нож.

Валявшийся без сознания Костя, сидящая на кровати бабушка, не понимающая и не верящая в происходящее, закрывая рот рукой, боясь пошевелиться, и я остались ждать в комнате, когда Алена выполнить мое задание. Через минуту, девушка привела сына, закрывая ему рукой глаза и отдала его бабушке, которая стала его отвлекать. Я разрезал простынь и связал руки и ноги Косте, также не забыв про бабушку, чью руку крепко привязал к ножке кровати. Развязаться она может быть и сможет, но точно не быстро, чтобы еще и развязать Костю, а за это время я вместе с Аленой успею обыскать весь дом в поисках потерянного пистолета и тогда, легко смогу объяснить ЦУМу правомерность своих действий.

— За мной — Скомандовал я Алене, до этого стоящей в сторонке и наблюдавшей за моими действиями. Когда мы вышли из комнаты, подошел и обнял ее, ощутив, как она дрожит, ласково сказал:

— Извини, с моей стороны это был перебор. Верю, что ты к этому не причастна, давай вместе найдем мой пистолет и сделаем так как хотела этого ты. Обвиним твоего мужа в нападении на меня, ты это подтвердишь, сказав, что он в момент, когда я ушел в душ, пробрался в мою комнату и хотел украсть пистолет. Между нами завязалась потасовка и я его обезвредил. Его осудят, а мы с тобой будем вместе, хорошо? — Она молча кивнула, соглашаясь и даже улыбнулась, после поцелуя, заметно приободрившись. Мы направились в их комнату и принялись искать украденный пистолет, но через десять минут стало понятно, что его там не было.

— Думай! Куда он мог его спрятать? Может в ванной? В столовой? Или в других комнатах? — Постоянно твердил Алене.

— Может в подвале? Под столовой? — Вдруг предположила она.

Чуть ли не бегом, мы пришли в столовую, где в полу находился небольшой люк, закрытый ковром.

— Спускайся первая, — потребовал я, все также в одной руке держа нож.

В этот момент входную дверь сотрясло от удара, и она с громким хлопком отворилась. На пороге стояла группа экстренного клининга.

— Всем оставаться на своих местах, при неповиновении будет открыт огонь на поражение. Дамир Дмитриевич, с вами все в порядке? Поступил вызов, что вы не вышли на связь.

Глава 7

Второй день подряд мне снился реалистичный сон, и я понимал, что все, что происходит со мной в нем — не по-настоящему. Я с окровавленным ножом искал спрятавшуюся от меня семью. Уже обошел весь дом, но никого найти так и не удалось. У меня в голове была четкая мысль, о том, что нужно с ними разобраться как можно быстрее. От этого зависит моя дальнейшая жизнь. Они убежали и спрятались в то время, когда я расправлялся с главой семейства, чье бездыханное тело лежало в комнате, которую он же мне временно предоставил. Уже отчаявшись услышал голос в голове, он произнес одно слово — «подвал». Точно, как я мог про него забыть, они наверняка там. Пройдя в столовую, отодвинул ковер и поднял крышку затаив дыхание. В подвале было темно и я спустился по лестнице вниз пытаясь вглядеться в тьму. Где-то должен был быть выключатель света и я, поводив по холодной стене рукой его нащупал и щелкнул, но свет так и не загорелся. Сверху послышался топот и подняв голову я увидел семейство Гонуковых в полном составе. С веселыми улыбками они мне замахали в знак приветствия, а в руках у Кости находился мой служебный пистолет. Он навел на меня его и сделал вид, что выстрелил несколько раз, обозначив выстрелы характерным звуком, как это делают дети. Разозлившись, метнулся к лестнице, но они захлопнули крышку и сколько я не пытался, так и не смог ее поднять. Обессилив, принялся молить их о свободе, но в ответ мне была тишина. А затем я услышал легкие шаги.

— Леня, это Дамир Дмитриевич, я тут застрял, ты не мог бы поднять крышку? — По звуку шагов понял, что он стоит прям надо мной. — Леня, открой пожалуйста меня и будем играть в машинки, в динозавриков и лепить из пластилина!

— Дядя, ты похой, ты десь умешь.

Проснулся я в одиночной камере на жесткой койке, не понимая, как здесь оказался. События вчерашнего дня были как потерявшие цвет воспоминания, о которых стыдно вспоминать и хочется поскорее забыть. Когда же налет сновидения сошел и вспомнив обо всем произошедшем, застонал, ощутив словно физическую боль. В Институте Здоровой Мысли, начиная с первого года обучения нам постоянно повторяли, что эмпатия — грубейшее из возможных нарушений в работе супервайзера. Семья же, в которую мы внедряемся, всегда по определению изначально виновна и за выделенную неделю, должна доказать обратное. Моя самоуверенность, вера в свое превосходство заставила меня поверить, что эти основные принципы можно соблюдать не в полной мере. Я был слишком мягок, не устоял перед навалившимся осложнением и дал волю чувствам, в которых растаяла личность супервайзера. А что если, посмотреть на это с другой стороны? Может дело не в мягкости, а совсем наоборот? Алена предлагала быстрое решение всех проблем, но я тогда побоялся даже обсуждать это всерьез, а теперь вот оказался здесь, не понимая, что меня ждет дальше.

Я снова прогнал вчерашний день у себя в голове оценивая свои действия в попытке найти другое, лучшее решение. Уже сейчас, идея сообщить немедленно об исчезнувшем оружии в ЦУМ, не казалась настолько ужасной. Вспомнил в каком шоковом состоянии оказался, когда была выбита дверь и появилась клининговая служба. Меня немедленно вывели из дома и посадили в машину скорой помощи, пока спецподразделение проверяло дом и выясняло обстоятельства произошедшего. Спустя недлительный промежуток времени, убедившись, что на мне нет повреждений, за исключением кожи на костяшках, пересадили уже в машину для спецов и увезли как я понимал во что-то похожее на изолятор. Так я оказался в этом помещении размером два на два метра, с покрашенными в синий цвет стенами и жесткой койкой. По идеи, скоро должен был состояться допрос, на котором я собирался до конца отстаивать свою позицию и утверждать, что произошедшее целиком и полностью было виной Константина. Моей последней надеждой, были показания Алены, так как она могла подтвердить, что ее муж украл мой служебный пистолет и я действовал в рамках самообороны. Вот только как объяснить, что я не вызвал сам помощь, после того как обезвредил Костю и с ножом в руках отправил девушку в подвал? И где сам находится пистолет? Ладно, об этом мне предстояло подумать позже, первое, что необходимо, это убедить проверяющих в моей невиновности. Я должен искренне верить в это, и признаться честно — я верил!

Дверь открылась и меня вежливо попросили пройти в комнату для допроса, в сопровождении двух полицейских. Уже то, что на меня не стали надевать наручники, подняло мне настроение. Я зашел в комнату и сел за стол, напротив меня располагалось два стула. Через пару минут в комнату зашли два человека в синих костюмах, мужчины были старше меня, что напрямую говорило об их опыте. Увидев своих коллег, я не на секунду не сбился с настроя, заранее предполагая, что так и будет все происходить.

— Дамир Дмитриевич, здравствуйте! Меня зовут Анатолий Анатольевич, а это Виталий Игоревич, нас назначали проверяющими по вашему делу. Как настроение?

— Здравствуйте, рад знакомству! Настроение отличное, у вас? — Стоило мне заговорить, как Виталий закрыл глаза, и я ощутил поток холодного воздуха, к которому был готов и никак на него не среагировал.

— И у нас отличное, рабочее настроение! Давайте без лишних слов и примемся за нею. Расскажите пожалуйста во всех подробностях, с самого первого дня о проверке семьи Гонуковых, — открывая блокнот, попросил, как я понял старший из этой пары Анатолий. Мне не составило труда рассказать все о проверке во всех деталях. Примерно около получаса, подробно, с ответами на уточняющие вопросы длился мой рассказ.

— Правильно ли я понимаю, что вы были твердо уверены, что в пропаже вашего служебного оружия виновен Константин? — После того как я замолчал, уточнил Анатолий.

— Да, я спустился на кухню и попросил его жену со мной отойти, чтобы расспросить ее об это, и она подтвердила мои догадки.

— Почему же вы как того обязывает протокол, незамедлительно не сообщили об происшествии на утреннем сеансе связи? — Пока Анатолий продолжал вести допрос, его спутник все это время сидел с закрытыми глазами и не вылазил из моего сознания.

— Мне было неизвестно с какой целью похищен пистолет, и чтобы не допустить жертв, решил убедиться, что им ничего не угрожает.

— Хорошо. Наверное, исходя из этих же соображений, вы связали Константина, его пожилую мать и угрожая ножом его жене заставили ее спуститься в подвал? — До этого все выслушивая с серьезным лицом, с нескрываемой насмешкой спросил Анатолий.

— Я не совсем понимаю, что вы сейчас пытаетесь подобным образом мне донести. — Нахмурился я впервые за допрос не скрывая раздражение.

— То, что ты нам нагло врешь — Открыв глаза, будничным тонном сообщил его коллега и заметив, как я открыл рот, чтобы возразить добавил: — Твой пистолет, нашелся в твоей же комнате, за прикроватной тумбочкой и никаких других отпечатков, кроме твоих на нем не было. Константин поведал нам замечательную историю, как вступился за свою жену, за что был жестоко избит, а его жена Алена, к слову, подтвердила слова мужа, а не твои. На что ты вообще рассчитывал, придумав это не интересную и полностью лживую историю? Не верится даже, что такие бездари, становятся одними из нас.

— Поэтому, Дамир Дмитриевич, давайте вы нам облегчите работу и расскажите все как было на само деле, а самое главное свои мотивы, побудившие вас преступить закон. Вы употребляете запрещенные вещества? — Предложил старший из двойки проверяющих.

— Нет, разумеется. Не знаю, что вы хотите от меня услышать, но я вам рассказал все, что мог. — Холодно, с непроницаемым лицом уверил сидящих напротив меня людей.

— Отлично. Тогда нам лучше, продолжить завтра, у вас будет время все обдумать. Хотел бы вам напомнить, что признание в превышении полномочий, значительно может сократить будущее наказание. Не тешьте себя пустыми надеждами, Дамир Дмитриевич, вы же все-таки профессионал.

Двое моих коллег вышли из комнаты, а затем пришли и за мной, сопроводив обратно в маленькое помещение с жесткой, неудобной койкой, где я смог наконец-то расслабиться и дать волю эмоциям.

— «Какой же я дурак, на что вообще надеялся? Как мог пистолет оказаться за тумбочкой? Точно помню, что там смотрел в первую очередь. Подбросили? Но когда и кто, они же были связаны, не уж то он был у бабушки Ольги, она единственная могла дотянутся и туда его положить. Эх, Алена, побоялась говорить неправду и не подтвердила мою версию, но мне тяжело было ее в этом винить. Что теперь говорить на следующем допросе? Начал терять способности и боялся проверки, а потом нарушил семейный кодекс и связался с замужней и поэтому не захотел заявлять о пропаже оружия, перед тем как не найду доказательств того, что его украл Костя, чтобы избежать полной проверки и дискредитировать себя на ней. Выставить себя посмешищем или согласиться на то, что сошел с ума?» —Я долго лежал и обдумывал различные версии, которые помогли бы все объяснить и облегчить мое наказание, но в голову так ничего и не приходило. Я не успел найти доказательств кражи и виновника, а поэтому начинал не верить сам себе.

Мне вспомнилась моя вторая по счету проверка после назначения супервайзером. Это была большая семья, состоящая из восьми человек: бабушка и дедушка по мужской линии: отец, мать и четверо детей (все девочки). Я жутко нервничал, отправляясь впервые в такую большую семью и боялся облажаться. Причиной проверки послужила жалоба от соседей на старшую девочку. Проверить восемь человек и составить столько же отчетов, настоящий вызов для молодого специалиста. Первые дни, проведенные в семье, прошли как по маслу, родители показали себя приличными гражданами нашей страны. Первые сложности начались с того самого, старшего ребенка. Девочка словно всем свои видом и каждым резким движением бросала вызов всему миру. Была не глупа и на любой вопрос могла ответить колкостью. Конечно, можно было сделать скидку на переходный возраст, девочке недавно исполнилось четырнадцать, но ежедневную грубость, она себе позволить даже в этом случае не могла.

— Карина, соседи жалуются на то, как ты себе позволяешь с ними общаться. Все-таки нужно понимать, что они люди взрослые. — Подключившись к ее сознанию, увидел, что преобладающей эмоцией было сильное раздражение.

— Да кому они нужны вообще, сами первые меня цепляют, а потом доносы пишут, — фыркнула она, скрестив на груди руки.

— Что ты имеешь в виду, можешь объяснить?

— Да то, что я мимо прохожу, они мне делают замечания, — перекривляя как я понял женщину соседку, произнесла: — Что за пропащее поколение, идет, голову задрала, не здоровается — нахалка.

— И как ты отвечаешь на такие замечания? — Сдерживая улыбку поинтересовался я.

— Да никак особо, стараюсь не реагировать, но вот в последний раз не выдержала и спросила правда или нет, что когда она была молодая, то ела с помойки и поэтому сейчас с ее рта одно зловоние исходит. — Спокойно ответила девочка, при этом задорно сверкнув глазами, давая понять, что довольна своим ответом.

— Хорошо, я отмечу в своем отчете, что твоя выходка, была ответом, но давай с тобой договоримся, что впредь ты так реагировать не будешь?

— А что мне тогда делать? Просто молча все это слушать? — Снова ощетинилась она.

— Ты, как и любой гражданин нашего великого Государства, можешь на подобные замечания, написать заявление и либо я, либо мои коллеги, придут к ним с проверкой и поверь, это отобьёт у них все желание лезть к другим.

— Я не стукач, — недовольно сказала Карина.

— Не стукач, — подтвердил я. — Ты осознанный приличный гражданин, который знает свои права и обязанности. — Так что, мы с тобой договорились?

— Хорошо. А можно вам по секрету вопрос задать?

— Да конечно, —довольный тем, как удалось провести беседу согласился я.

— А правда, то что у нас в Государстве, до сих пор много бунтарей, которые хотят договориться с врагами и прекратить военные действия?

— Не сказал бы что много, даже наоборот, редкие экземпляры еще водятся, что мечтают уничтожить нас и наше великое Государство.

— А разве прекратить сражение, означает позволить себя уничтожить? Нельзя их просто игнорировать, как вы мне сказали сделать с соседкой? — Удивилась, Карина.

— В нашем случае да, иного пути нам не дано, а кто вообще тебя надоумил на такие мысли? — Вновь скользнув в разум девушки, почувствовал страх и смятение.

— Никто, я сама. Извините, это нельзя было спрашивать — Попыталась скрыть ложь девочка.

— Можно конечно, что тебе еще интересно узнать на эту тему?

Тогда девочка закрылась и разговор был окончен. Я подробно описал в отчете все, о чем мы говорили. По окончанию проверки, за ней приехали специалисты, которые ее забрали для уточнения некоторых вопросов. Потом как мне удалось узнать, ее отправили в Колонию, за отклонение от принятых психоэмоциональных норм. Узнав об этом, лишился на неделю сна, а в те моменты, когда организм не выдерживал и отключался, приходила она, с укором каждый раз повторяя одну и туже фразу.

— Я же просила, по секрету…

Допросы продолжались еще неделю, но так и не сдвинулись с места. Я упрямо стоял на своем и отрицал свою вину. По итогам проверки, мне прислали заключение наблюдавших меня супервайзеров, которое прочитав, разорвал на несколько частей и закричал, что было сил. Заключение не соответствовало действительно и в нем я выглядел человеком, испытывавший сильное чувство вины, страха и злости. По такому протоколу, судья мог назначить высшую меру наказания, без дополнительных доказательств. Они решили по-быстрому, без скандала и разбирательств замять это дело и избавиться от меня. У меня не было другого выбора, как позвать дежурного и попросить о еще одном допросе. Вот я и сидел сейчас, не скрывая ненависть, а наоборот даже, стараясь как можно сильнее ее раскрыть напротив двух уже знакомых мне людей в синих костюмах.

— Дамир Дмитриевич, получили сообщение, что вы желаете еще о чем-то нам сообщить? — Первым начал разговор Анатолий. — Вы кстати получили отчет о вашей проверке?

— Да спасибо, получил. Что будет если я дам признательные показания?

— Вот это уже здравая мысль. Как я говорил и ранее, уменьшение срока в два раза с возможностью уйти на фронт в досудебном порядке, а дальше вы и сами прекрасно все знаете. Договор о службе на год, но не менее пяти лет и рассмотрение в течении трех лет решения об освобождении после вашего возвращения.

— Я согласен.

Когда через пол часа я дал все необходимые признательные показания и подписал все бумаги, по которым выходило, что, потеряв свой пистолет, начал обвинять в краже семью которую проверял, после чего избил одного из членов семьи и угрожал другим. После этого сразу же был подписан договор о службе, по которому меня уже через три дня должны были отправить в место ее прохождения.

— Ну вот, видите, как можно было еще в первый день обо всем договориться, — скучающим голосом заметил Виталий Игоревич. — Сколько времени потратили, вы на свой спектакль, мы на составление этого не совсем верного отчета о проверке. Представьте, кто-то напутал что-то и написал вообще не то, что нужно. Вот верная копия протокола проверки, не переживайте, виновные будут наказаны, если найдутся.

Меня привели обратно, где, раскрыв новый отчет и принявшись читать понял, какую совершил глупость. Даже не заметил, как по лицу потекли слезы, обнаружив их только когда они градом начали скатываться и падать на перечитываемый из раза в раз отчет.

Два дня прошли быстро, погруженный в свои мысли я просто перестал следить за временем. По условиям заключения договора, перед отправкой у меня было право на последнее свидание, которым я не собирался воспользоваться. У меня не было не родных, не друзей, которые бы выявили желание, замарать себя поездкой к осужденному. К вечеру второго дня, ко мне зашел дежурный и сообщил, что меня ждет человек в комнате для свиданий. Надев наручники, он провел меня в небольшое помещение с длинным столом и двумя стульями. Прикрепив наручники к краю стального стола, он вышел, отставив меня в одиночестве. Дверь снова открылась, и я застыл в изумлении, увидев в легком, голубом платье Алену.

— Ты что тут делаешь? — Я не мог поверить своим глазам.

— Я узнала, что ты завтра уезжаешь и у тебя есть право на последнее свидание. Вот решила к тебе прийти и все рассказать. — Улыбнулась она.

— Что рассказать? — Начиная подозревать неладное, но все еще ничего не понимая спросил я.

— Что и почему с тобой происходило за последнюю неделю, — присаживаясь напротив, поправляя платье ответила Алена. — Я решила, что ты заслужил знать правду, хоть и другие были против.

— Вот как, интересно …, — протянул я, невольно подняв глаза в поисках камер наблюдения.

— Камеры без звука, по закону в комнатах для свиданий устанавливаются только такие, — сразу же поняла она ход моих мыслей.

— Тогда давай сразу к делу, что ты имеешь ввиду, говоря о том, что со мной что-то происходило? — Сердито осознавая правду о камерах, пробурчал я, злясь, что эта девушка, к которой испытывал, ранее не доступные чувства, сейчас в момент все разрушила, одним лишь холодным взглядом, не смотря на улыбку, что не сходила с ее лица.

— Давайте по порядку, Дамир Дмитриевич и не перебивайте, пожалуйста, а то я решу, что зря решилась прийти. — Пригрозила она. — Начнем с того, что моя семья, не придерживается взглядов вашего несомненно «великого» Государства и мы такие не одни. По началу нам было сложно, даже можно сказать невозможно, проходить проверки супервайзеров и казалось, надежды что-то изменить нет. Борис, Костин брат, с другими энтузиастами не оставляли попыток, найти средство способное обходить ваши способности. Мы подсыпали таким как ты измельченные галлюциногенные грибы в микродозах, чтоб не переборщить и не быть пойманными, разные другие запрещенные вещества и препараты, но все было тщетно. Когда вы убили Бориса, поиски были брошены по большей части, но не всеми. Одна связанная с нами семья, обнаружила, что их проверяющий страдает от головной боли и теряется всякий раз посещая семейный ужин, на котором у них было принято зажигать благовония с натуральным жасмином. У нас появилась надежда. Мы выяснили, что афродизиак, способен влиять на способности супервайзеров и мы принялись ждать подходящего кандидата, чтобы убедиться насколько сильно он может воздействовать на вас.

— Все что было между нами, не верю, что ты ничего ко мне не чувствовала, — все что говорила девушка, была настолько невероятным, что мне сложно было в это поверить и я цеплялся за то, что мог понять. Поверить в то, что есть целые группы неуловимых бунтарей, что так легко смогли найти способ уничтожить один из главных активов Государства, на котором держится его строй, было невозможно.

— А я разве сейчас сказала о том, что ничего к тебе не испытывала? — Вопросительно подняв брови уточнила она. — Мои эмоции были относительно чисты и правдивы. Я заставила себя поверить, что ты тот человек, в которого я должна влюбиться. Я хотела быть с тобой искренне и может именно из-за этого сейчас сижу перед тобой и грущу. Правда, я не в восторге от того, что мы с тобой сделали, но ты являешься частью организма чудовища, а значит должен вместе с ним погибнуть. Помнишь свои слова? — «При заражении, своевременная ампутация, препятствует распространению, но зачастую, ослабленный после таких мер организм не в состоянии противостоять полноценно другим угрозам, что губительно для него в целом», — и был прав тогда, мы не должны дать понять организму, что он заражен пока не станет для него поздно.

— Именно поэтому ты пришла и все мне об этом рассказала? — Усмехнулся я, все еще достаточно иронично воспринимая услышанное, — вы все обрекли себя на смерть, единственное, что вы реально смогли сделать, так это забрать меня со мной и то, за такие знания меня еще могут и помиловать.

— Ты сам то веришь, в то, что им это сообщишь? А если и расскажешь, хоть на мгновенье можешь представить, что они это посчитают правдой, а не способом потянуть время? Ты же сам до сих пор мне не веришь.

Я задумался и внутренне согласился с девушкой, но прямо об этом не сказал, хоть она наверняка об этом поняла по моему молчанию.

— Так и как вы мне вводили этот афродизиак? Тоже подсыпали в еду и воду? — Решил услышать полностью всю историю я.

— Сами обмазывались маслами, но по чуть-чуть и прикосновениями втирали тебе, с каждым днем увеличивая дозу.

— А история с пистолетом? У вас все же был запасной ключ от двери?

— Да конечно. Его вообще должна была взять я и спровоцировать тебя на необдуманные действия. Мне было проще всего, так как могла бы объяснить все тем, что просто пришла к тебе, что я и сделала. Когда же у меня не получилось, то следующим утром, когда ты был в душе мы вдвоем зашли в комнату и я должна была в крайнем случае тебя задержать в душе, пока Костя его не возьмет. А дальше ты и сам знаешь, что и как было.

— Почему я? — Обреченно спросил последнее, что хоть как-то меня еще волновало.

— На это я точно не могу ответить, наверное, ты был самым идеальным кандидатом. Молодой, еще не заматеревший супервайзер без семьи. — Пожала она плечами с печалью в глазах.

— И что вы собираетесь делать дальше? Поднимать восстание? — Снова усмехнулся я, давая понять, как отношусь ко всему этому.

— Нет конечно, мы будем действовать подобно смертельному вирусу, первые стадии которого протекают незаметно, а когда организм ослабнет, мы нанесем удар, — серьезно ответила Алена, не разделяя моего скептицизма.

— И тем самым погубите наше Государство? Вот ваша цель? Разрушение с целью разрушения?

— Еще одна мысль, которую вы все повторяете и держитесь за нее как за единственную истину. Для нашего государственного организма мы являемся смертельным вирусом, а для всего остального мы несем оздоровление. Мы своего рода антидот, без которого не заработает и не окрепнет иммунитет нашего поистине великого народа. Прощай Дамир, не знаю смогла донести до тебя нашу идею или нет, но моя совесть чиста, что я хотя бы попробовала все объяснить.

P.S. Спустя две недели после посещения Алены, Дамир Дмитриевич погиб героем на восточном фронте, за что был удостоен особой наградой, посмертно, а имя его было увековечено на стене памяти в ЦУМе. Семья Гонуковых официально прошла все проверки и на ближайшие два года была от них освобождена. За следующие шесть месяцев, участились случаи нервных срывов и превышения полномочий среди супервайзеров.