Суета вокруг свидетеля

Глава 1

1.

"...и вот, когда от близости спасения уже кружилась голова не то с небес, не то поближе (скорее всего из засады) на преступников бросились доблестные (а как же иначе?) милиционеры. Однако и главарь банды оказался не лыком шит. Он как пер..."

Внезапно экран монитора мигнул, а занесенная над клавиатурой Герина рука сжалась в кулак и хрястнула по столу. Потому что:

Мальчик по имени Тань спрашивает у мальчика по имени Зой:– Сестричка, а что такое матриархат?

Найти бы папашу этих мальчиков да как врезать..!

Георгий сгреб со стола сигареты и пошел успокаиваться в курилку. А ведь еще минуту назад он вдохновенно лепил очередной текст в очередной номер. Текст назывался "Гусарь не гусарь, а садись – отдыхай". Больше не называется, потому что послание тайного доброжелателя о мальчиках Тань и Зой уничтожило весь файл. Заголовок Георгий запомнил, а вот текст... Его текст сходу не запомнишь. И даже не всегда поймешь. Придется переписывать. И это уже в третий раз. Он же не Флобер какой-нибудь, ему пятьсот строк в номер свалить надо.

Ровно в 17.30 сыщик напал на след преступника. При задержании след оказал вооруженное сопротивление. Следствие продолжается.

Георгий навсегда запомнил первое письмо, присланное по электронной почте и убившее его текст. Он даже хихикнул, полагая, что это кто-то из друзей.

Земную жизнь пройдя до середины, крепче за баранку держись, шофер.

Эта фишка вызвала уже только кривую усмешку. Когда роешь яму, а другие засыпают... Когда лезешь на столб, а его поливают жиром... Когда пашешь, а за тобой утрамбовывают... От злости Гера даже подходящего сравнения подобрать не мог. Может быть: когда ловишь блох, а другие..? Нет. Когда принимаешь левомицетин, а тебе подсовывают пурген?

Одним словом – Геру это достало. Можно, конечно, отключиться от электронной почты, поискать вирус, который воспринимает письмо, как команду стереть рабочий файл, но прежде всего журналисту захотелось посмотреть в глаза гаду-юмористу. И кажется, Георгий наконец догадался, кто этот клоун.

Друг Федька. Склонный к безудержным розыгрышам, любитель шуток типа: "Альпинист – это турист с манией величия", программист от Бога. Большой усатый человек, милейший парень, но только до тех пор, пока не попадет ему под хвост безграничное чувство юмора. Последнее время он был занят – основал фирму по продаже и ремонту компьютеров. Но, похоже, соскучился по старому другу и уделил ему свободную минутку.

Георгий раздавил окурок о дно плевательницы, заглянул в отдел – начальник, закусив от напряжения нижнюю губу, пялился на монитор, выводя на цель вертолет "Апачи", и отправился в гости.

Мотор красных "Жигулей" чихнул и заглох точно на стоянке перед проектным институтом, расположенным между улицей Советской и Красным проспектом. Перед бывшим институтом, если судить по количеству вывесок, мозаикой окантовывающих парадные двери покойного. Штук тридцать контор и конторок превратили просторный храм кульманов и перманентного чаепития в кооперативную коммуналку эпохи первоначального накопления капитала. Но, может быть, тот же Федор (чем черт не шутит!), разбогатев, лет через десять возвратит комнатам единообразие обстановки, а сотрудникам подарит кучу кофеварок "Сименс" – и вернутся разбежавшиеся в поисках хлеба насущного аборигены, и повернет жизнь на новый круг. Если не окажутся правы те пессимисты, кто утверждает, что развитие цивилизации идет по спирали. На кой нам такая цивилизация?!

Поднявшись по щербатым ступенькам крыльца и легко сориентировавшись по направляющим табличкам (он и в московском метро заблудился только раз), Георгий уже через полчаса стоял перед дверью компьютерной фирмы "Мама". Федя родил "Маму", – подумал журналист, поворачивая ручку, – поди разберись в таком родстве!

Большое помещение (кульманов на десять) содержало четыре стола, компьютеры на них, аккуратный штабелек коробок оргтехники, диванчик и пару кресел для клиентов, тумбочку с кофеваркой и жгучую брюнетку. Волосы до плеч, карие глаза, светлые и прозрачные, как топаз, линии фигуры, повторяющие силуэт любимого кувшина падишаха. Георгий в одну секунду почувствовал себя не журналистом, но – поэтом.

– Здравствуйте, – сказала юная пери.

– Добрый день, – отозвался Гера, делая ударение на первом слове.

– Желаете что-нибудь приобрести или отремонтировать?

– Я к Федору, – пробормотал журналист, – он обедает?

– Может быть. Но вообще-то не знаю, так как Федор уже неделю торчит в Иркутске в командировке.

– Вот как, – Георгий не знал что чувствовать: досаду, так как не застал приятеля, которого следовало расспросить с пристрастием, или радость, что есть возможность обменяться с брюнеткой телефонами.

Заметив его растерянность, девушка сделала неправильный вывод из увиденного:

– Может быть, я смогу вам чем-нибудь помочь?

Ясно, что она ищет повод познакомиться с красивым и обаятельным мужчиной. А Георгий взял за правило не разочаровывать брюнеток, блондинок, шатенок и рыжих (не пропустил ли он кого?), если они умеют улыбаться столь очаровательно.

– Безусловно. Если станете мне другом.

Дуги идеально ровных бровей, распрямляясь, поползли вверх.

– Мы с Федором друзья, – пояснил Георгий, – посудите сами – как еще можно его заменить?

Девушка улыбнулась. Чувство юмора есть. Врожденное или Федя одолжил?

– Вполне возможно, что я попытаюсь восполнить отсутствие моего компаньона, – заявила брюнетка.

– Так вы компаньоны? – настала Герина очередь удивляться.

– Вижу, что сколько бы ни вложил мой приятель в эту фирму, ваш капитал значительно больше.

– Будем считать, что это комплимент.

– Само собой, ведь я самого высокого мнения о кредитоспособности Федора, – заверил Гера. – Меня, кстати, зовут Георгий. А вас?

– Лидия.

– Очень приятно. Покажите, пожалуйста, где Федин компьютер?

– Вот, – воспроизвела брюнетка жест регулировщика. Георгий подошел к указанному столу, внимательно осмотрел

клавиатуру и экран монитора. Легкий налет пыли свидетельствовал о том, что машиной не пользовались по крайней мере несколько дней.

– Вас все–таки интересуют компьютеры?

– В какой-то мере, – не стал отрицать очевидный факт журналист.

– Могу проконсультировать, – улыбнулась Лидия, но значительно теплее, чем просто клиенту. – Я – программистка.

– В таком случае мне не придется высасывать из пальца реплики, чтобы продолжить разговор. Вы знакомы с электронной почтой?

– Как с содержимым своей косметички.

– Это судьба, док. Я подцепил вирус, который реагирует на...

– Тра-та-та-та-та!!! – перебил Георгия какой-то невежливый "Калашников". Хорошо хоть, что в переносном смысле. Очередь прозвучала где-то за окном.

Гера замер на секунду с полуоткрытым ртом, а потом бросился из комнаты.

– Я еще забегу! – крикнул он с порога.

А брюнетка молча пожала плечами. Словно выстрелы под окном для нее – обыкновенное дело. Или она не поняла, что случилось?

2.

Георгий вихрем промчался по уже знакомым коридорам, растолкал зевак, торчащих у стеклянных дверей, и вывалился на улицу. У подножья крыльца лежал человек в светлом костюме, по которому расплывались три кровавых пятна. За угол здания спешил мужчина среднего роста, одетый в свободную хламиду и, кажется, с бородой. Георгий против солнца видел только его абрис. Свидетель! Вот удача! – пронеслось в голове журналиста. Оказаться на месте преступления (может быть, даже заказного убийства!), первым допросить свидетеля и еще возможно успеть сдать свежую сенсацию в номер!! Не забыть бы позвонить фотографу, успел подумать Георгий, гигантским прыжком одолел полкрыльца, попал ногой на щербатую ступеньку и покатился кубарем. Крепкий лоб пришелся точно на бордюрный камень. Не догнал, понял журналист, и от огорчения у него потемнело в глазах...

– Надо же, сразу двоих укокошили!

– Так стреляли из пулемета, я сам видел!

– Этот-то – одет прилично, спекулянт какой-нибудь, сволочь, а второго жалко – аж штаны драные!

– Панк, наверное.

– Телохранитель!

– Неужели из пулемета?

Голоса сначала квакали (не на болоте ли он?), а потом обрели нормальный тембр. Только откуда взялся второй труп? Неужели, пока он был без сознания, еще кого-то подстрелили? Опять все пропустил!

Георгий шевельнулся.

– Не шевелится ли? Может, живой?

– Трупы до приезда милиции лучше не трогать.

Это он – труп?!

Георгий предпринял титаническое усилие и разлепил веки.

– Вот и глаза остекленели, – прокомментировал жалостливый голос. – Такой молодой...

– А уже покойник! – пошутил знакомый баритон. – Это же... Георгий Шварцев собственной персоной!

"...капитан Петухов, – узнал журналист. – Пора проявлять более явные признаки жизни, а то Михаил Витальевич легкой рукой отправит его в морг и – не репортаж писать..."

– Разойдитесь, граждане, не мешайте следствию, – приказал милиционер.

"Свидетелей разгонит и точно – сдаст." – Гера открыл рот...

– Отвисшую челюсть придется привязать, – заметил какой-то идиот из толпы.

– Сделаем, – успокоил капитан и наклонился к телу.

Георгий почувствовал себя фигурой символической: как если бы на его месте лежала вся свободная пресса России, а злопамятные милиционеры лишали ее гласности посредством носового платка.

– Я протестую, – выдохнул журналист.

– Живой! – будто бы искренне обрадовался Петухов. – Это просто счастье!

– Согласен, – буркнул Гера и попытался сесть.

– А я думаю – горе-то какое: кто же мне теперь поправит очередную статейку? – поделился сомнениями капитан, нежно поддерживая журналиста. – Кто рукой мастера превратит мою стилистическую неточность в феерический каламбур?

– В какой?! – Георгий чуть снова не свалился на тротуар.

– В фактический, конечно, в фактический каламбур.

Георгий со стоном поднялся на ноги. Михаил Витальевич заботливо отвел его в сторону от настоящего трупа и усадил на ступеньку крыльца.

– Старший лейтенант Соколов!

– Я!

– Принести главному свидетелю стакан воды!

– Есть!

Сам капитан направился к оттесненной милицейским нарядом толпе зевак и принялся расспрашивать о том, кто что видел. Оказалось, никто и ничего. Даже автор версии о пулеметной стрельбе молча покачал головой и потихоньку отодвинулся назад. Как и весь первый эшелон зрителей. А второй заступил на дежурство с классическим вопросом: "Что случилось? Я свидетель." Наконец, лейтенант Соколов сменил Петухова за этим неблагодарным занятием. Михаил Витальевич вернулся к Георгию и присел рядом. Журналист, постепенно приходя в себя, развлекался тем, что выстукивал зубами по стакану стакато. Получалась чудная импровизация – "стакканато".

– Очень удачно, что мы встретились, – заметил беспардонный милиционер.

– Я бы предпочел другие обстоятельства, – признался Георгий.

– Намек понятен, я непременно загляну к вам в редакцию, и мы потолкуем о моей статье.

– Может быть, завтра? – со слабой надеждой переспросил журналист. – После всего произошедшего я не очень хорошо себя...

– Кстати об убийстве, – вспомнил капитан. – Тут мне с вами тоже здорово повезло. Вы, Георгий, идеальный свидетель. Ваша наблюдательность и умение сохранять спокойствие в самых опасных ситуациях, ваш цепкий ум и превосходная память помогут нам в кратчайшие сроки выйти на след преступника. А теперь, я вижу вы уже успокоились, попрошу вас подробнейшим образом рассказать о происшествии, свидетелем которого вы были.

– Я...

– Подождите, подождите, – перебил Петухов. – Соколов! Ко мне!

– Есть, – откликнулся старший лейтенант и двумя прыжками одолел расстояние до начальника.

– Бери ручку, лейтенант, блокнот и дословно запиши все, что сообщит наш главный свидетель Георгий, не знаю, как по батюшке, Шварцев.

– Есть.

– Да я...

– Минуточку! – Соколов распахнул блокнот, зубами снял колпачок с ручки, с прилежностью первого ученика заглянул в глаза журналиста и попросил на выдохе: – Только помедленнее, пожалуйста.

– Я ничего не видел, – раздельно молвил Георгий и протянул старшему лейтенанту пустой стакан. – Спасибо.

– Как не видел? – взволновался капитан Петухов. – А острый глаз? А ум? А хладнокровие? Где?

– Ничего из этого мне не пригодилось, – пробормотал журналист.

– Совсем ничего не видел? – еще раз, уже с ужасом, переспросил Петухов.

_ Ничего.

– И никого? – вопрос задавался со смертной тоской.

– Стоп! – Георгий потряс головой, осторожно ощупал шишку, делающую его лоб сократовским. – Видел.

– Ну! – зарычал от нетерпения Михаил Витальевич.

– Я вспомнил, я точно вспомнил, я помню! – казалось, что Гера не может нарадоваться этой своей дивной способности кое-что вспомнить (хотя с таким крутым лбом можно смело рассчитывать и на большее). – Я видел настоящего свидетеля! Вот кто вам нужен.

– Мы знаем, что нужен, – с приятной улыбкой сказал старший лейтенант.

– С одним главным свидетелем я уже сегодня промахнулся, – пробормотал Петухов.

– Когда я выбежал из здания, я увидел мужчину, поворачивающего за угол. За ним-то я и рванул, оступился и упал. – Журналист поморщился. – А он спокойно ушел.

– Как свидетель выглядел? – спросил капитан.

– Не знаю, – ответил бывший главный свидетель.

– Так ты его видел или нет? Был свидетель?

– Я смотрел против солнца. Ничего разглядеть не успел. Мне показалось, что он среднего роста и комплекции... Под мышкой нес большую папку или паспарту. Лет средних, одет в просторную куртку или кофту, носит бороду средней величины.

– И волосы средней длины, – брякнул Петухов.

– А вы откуда знаете? – подскочил Георгий. – Узнали мужика по моему описанию?

– Да по такому описанию.., – начал Соколов.

– Большое спасибо, – вздохнул Михаил Витальевич, – вы оказали следствию неоценимую помощь.

– Уверен, вы теперь его быстро отыщете, – поделился своими соображениями Георгий.

– Да по такому описанию и за три года...

– Обязательно отыщем, – заверил капитан. – В городе бородачей средних лет можно по пальцам пересчитать.

– А мне пора в редакцию, – вспомнил Георгий о долге. – Что, кстати, дал осмотр тела убитого?

– Уже можно смело сказать, что смерть наступила мгновенно в результате трех огнестрельных ранений, – доверительно сообщил Петухов. – Жертва – мужчина, 36 лет, блондин, лицо бритое, одет хорошо. Звали его Иннокентий Александрович Пастухов, русский, имел жену и...

– Огромное спасибо за информацию! – Георгий быстро направился к своей машине.

–... и двух детей! – крикнул вслед капитан.

– Спасибо, я все понял, – отозвался Гера, уже устраиваясь за рулем.

– Он работал в компьютерной фирме "Мама"!

– После поговорим, – махнул милиционеру журналист, прислушиваясь к урчанию мотора. Успеют они еще о статье наговориться. А ему срочно в номер нужно написать об убийстве, главным свидетелем которого он чуть не оказался. Вот бы найти того, кто им стал.

Красная "девятка" изо всех сил помчалась в редакцию. Георгий уже обдумывал заголовок: "Свидетелями не рождаются!" или лучше "Свидетель, верь, найдет тебя с двумя просветами звезда!"

3.

Багровый "Порш", мягко шурша гравием, подкатился к двухэтажному особнячку. Бритый охранник закрыл за ним литые ворота, восстановив целостность ограды, и вернулся на свой пост наблюдать за десятком мониторов. Водитель вышел из шикарной машины и размял затекшую спину. Его не занимали полуколонны розового туфа, шестигранные башенки на крыше, резные балкончики и понапиханные всюду видеокамеры. С заднего сидения он достал автомат "Калашников" и вошел в дом. Налево от входа открылась чугунная дверь и, проверив предохранитель, киллер сдал автомат в оружейную комнату. Бритый дежурный "ствол" принял.

Все известные киллеру бандиты (кроме босса) были бритыми. Патологическая ненависть к другим людям ему знакома, но к собственным волосам?! Со своей кудрявой шевелюрой он не расставался никогда.

Босс принял его на втором этаже, развалившись в кресле у окна во всю стену. Пока редкая для Сибири деталь.

– Здравствуй, дарагой! Как твое здоровье, уважаемый? Как настроение, генацвале?

– Мой есть карашо, – сдержанно ответил гость.

– Садись, хлеб-соль кушай, – пригласил босс, кивнув на кресло поскромнее своего и сервированный десертный столик.

– Мерси, нихт, – вежливо отказался киллер, быстрым взглядом отметив среди копченого мяса, овощей, зелени, коньяка и водки отсутствие как хлеба, так и соли. Странный обычай аборигенов предлагать то, чего у них нет, всегда его поражал и путал. В более широком смысле они называют это "бизнесом", что тоже неверно. Даже эти довольно смуглые аборигены вызывали отвращение, что уж говорить об остальных бледнолицых.

– Не уважаешь, да? – хитро прищурившись, спросил босс.

Киллер съел пучок петрушки.

– Я имею диету.

_ А я – не имею, – хохотнул хозяин, и подцепил здоровый ломоть мяса. – Докладывай.

– Все о'кей. Клиент ходить в морг, заказчик быть довольна. Давать новый заказ.

– Ошибаешься, дарагой. Милиция свидетеля знает. Искать будет. Найдет?

– Никак нет, босс. Не найдет. Я тоже знать свидетель с бородой. Большой папка нес. Я первый его найду и – конэц.

– Маладэц! За это люблю! Ты – человек.

– Я не homo, – поспешил заверить киллер.

– Это все равно. Коньяк хочешь?

– Нихт. У меня работа есть.

– Тогда иди работай. Только чисто, clean, понял?

– В натуре, босс, лажа – найн, – заверил убийца, отправляясь снова в оружейную комнату.

* * *

Труп действительно отвезли в морг. Старший лейтенант Соколов опросил зевак-с-улицы и зевак-сотрудников, никто ничего к описанию Георгия не прибавил. Хотя человек вроде был. Может быть, даже с бородой. Вполне вероятно, что посещал бывший институт.

Петухов тем временем нашел точку, с которой стрелял преступник, подобрал автоматные гильзы и прикинул, что если Гера после падения вниз головой ничего не перепутал, таинственный свидетель не мог не видеть убийцу.

– Соколов! Прочти-ка, Дима, что точно рассказал нам журналист Шварцев.

– Цитирую: "Я ничего не видел. Спасибо... Ничего из этого мне не пригодилось..."

– Давай только существенное.

– "...я увидел мужчину, поворачивающего за угол. За ним рванул, оступился, упал..."

– Закрытый перелом, очнулся – гипс, – пробормотал капитан.

– Читай дальше.

– "...он среднего роста и комплекции, лет средних, одет в просторную куртку, под мышкой носит папку, а на лице бороду средней величины." Короткобородых сразу отметаем, – заметил Соколов.

– Что?

– Короткобородых, говорю...

– Кто носит бороды? – строго спросил Петухов.

– Кто попало, – растерянно сказал лейтенант.

– Придется прочесать все здание, – принял решение капитан.

– Будем расспрашивать обо всех знакомых бородачах в каждой конторе. Особое внимание обращать на художников, архитекторов и дизайнеров с паспарту.

– Что ему стоило побриться, – прошептал старший лейтенант.

– По бритому была бы такая же разработка, – пресекая шутки на службе, отчеканил Михаил Витальевич. – И ты бы тут поселился.

– Так точно! – гаркнул Дима. – Без прописки?..

За этот вопрос лейтенанту было поручено поподробнее изучить биографию покойного. Кто-то же Пастухова "заказал"?

* * *

Георгий забежал в свою комнату не в самый удобный момент. Ответственный секретарь (по военному – начальник штаба) помогал посредством умных советов редактору его отдела преодолеть третий уровень игры "Doom".

– Направо! Налево! Стреляй, идиот! Одну жизнь потерял... Теперь прямо, налево... Стреляй, балбес!.. Му, а вот и Гера появился.

– Здравствуйте, – Георгий нырнул на свое место и включил компьютер.

– Му, привет, привет, – чуть не пропел ответсек Иван Сергеевич, которого вредная привычка частицу "ну" произносить как "му" обрекла (смотри имя-отчество) на прозвище Муму. – Как насчет статейки? Три дня ждем, полосу формировать надо, а тут.., – он указал на монитор шефа, – все дело стоит!

– Так надо было дважды направо повернуть, – заметил Георгий.

– Му, ты сильно не умничай, – окрысился ответственный секретарь. – А то не посмотрю, что звезда криминального отдела!.. Совсем народ у тебя, Дмитрич, распоясался.

– У меня? – удивился Дмитрич, сосредоточенно отстреливаясь от каких-то летучих тварей.

– Му, не только у тебя. На работу ходят – когда заблагорассудится, материалы не сдают, а как напишут – так словно для стенгазеты. А ты, блин, даже не можешь дважды направо повернуть!.. Му!.. Стреляй же!

– Стрелы кончаются!

– Магический кристалл используй...

Компьютер загрузился, и Георгий, довольный, что о нем забыли, принялся за дело.

«Невыразительное осеннее солнце может высветить выразительнейшую картину даже самым обычным днем. Как день 17 сентября, когда в милицейскую сводку попал сухой отчет об убийстве. Благодаря определенному везению, прямо скажем – сомнительному, автору статьи удалось оказаться на месте преступления раньше, чем туда поспела милиция. Но сказать, что убийство произошло прямо на его глазах было бы несомненным преувеличением.

Итак, в центре города, у здания довольно-таки бывшего лесохимического проектного института, в полдень, раздалась очередь из автомата. В связи с тем, что импорт автоматов и пистолетов-пулеметов пока носит в нашей области редчайший характер (киллеры остаются патриотами и поддерживают отечественную промышленность), не лишено большой доли вероятности, что было использовано оружие системы "Калашникова". Не первый случай, и автор готов сделать прогноз (и даже поспорить, особенно при этом не рискуя), что случай не последний».

Отличное начало. Георгий готов был даже себя похвалить. Он так разошелся, что и думать забыл о своем таинственном "доброжелателе". А зря. Журналист воткнул трехдюймовую дискету в компьютер и переписал на нее начало текста. С такой подстраховкой никто не страшен – хоть и самый злой компьютерный вирус.

«Буквально через минуту после стрельбы автор оказался на крыльце здания и увидел у последней ступеньки тело жертвы. Что это она (в смысле, конечно,– он) указывали три кровавых пятна, расползавшихся по шикарному пиджаку за $800. (Автору такие тоже нравятся, но без дырок и крови.)

Кто же он – бывший владелец пиджака, а ныне холодный клиент городского морга? Вот над этим сейчас и бьется наш старый знакомый по публикациям в N-ской прессе капитан Петухов, поскольку расследование поручено именно вышеназванному милиционеру. Последний, кстати, начинает вести в нашей газете колонку советов профессионала о том, что следует предпринять, чтобы не стать жертвой преступления.

Итак, ближе к телу, как говорил Остап, обаятельнейший преступник отечественной литературы.

Погибший – Иннокентий Александрович Пастухов, 36-ти лет, русский, блондин, среднего сложения, был женат и имел, наверное, детей. Вполне вероятно, что состоял в профсоюзе, а в совершенно недавнем историческом периоде – в комсомоле и партии. Это не так важно, поскольку: "Вышли мы все из народа (причем советского)".

Георгий снова записал текст на дискету. Его теперь голыми руками через электронную сеть не возьмешь!

«Гораздо любопытнее то, кем был пострадавший в текущий исторический отрезок времени. Дорогой и солидный прикид позволяет продлить ниточку предположений. Человек он был не бедный, а, как принято теперь говорить, не просто русский, а новый русский. Убийца подкараулил жертву у бывшего института, а ныне, благодаря расцветшей там аренде, – кооперативного улья, куда тащат свой "мед" подобные жертве дельцы. Много "зелени" собирают они на просторах отечественной безалаберности и мздоимства. Кто же погибший? Банкир? Коммерсант? Брокер? Торговец подержанными автомобилями или новенькими санузлами? Чья рука настигла его? Крепкая длань партнера по незаконным сделкам или карающая десница обманутых вкладчиков?..

К сожалению, скорее всего широкая публика и наши вдумчивые читатели никогда не узнают грязной подоплеки этого преступления, а равно и его исполнителя. Ведь, судя по почерку, вне зависимости от степени вины жертвы, орудием убийства руководила уверенная рука профессионального киллера. Кто его нанял и на какие деньги – тайна сия велика есть. Интересно, чем же оправдает Михаил Витальевич итоги своего тщательного, но, как предвидит автор, безрезультатного расследования? Подождем...».

Свидетеля, по зрелому размышлению, Георгий решил не "светить". Вполне возможно, что, помимо милиции, с ним пожелают встретиться преступники. А капитан Петухов за разглашение тайны следствия Геру не похвалит. Поэтому журналист напрягся, придумал новый заголовок: "Песня про купца и "Калашникова"", а потом записал полученный шедевр на дискету и...

Второе дыхание наступило ему на горло так, что он даже пикнуть не успел.

...и имя файла стерлось из каталога. Георгий быстренько заказал файл с текстом на дискете. Через минуту лихорадочного тыканья по клавишам журналист убедился, что от файла осталось только имя.

– Гады!! – заревел дурным голосом Георгий.

– Не преувеличивай, – попросил Дмитрич. – Тем более, что я тебе и слова пока не сказал. Это все ответсек.

– Да пошли вы все, – Георгий трясущимися руками достал из пачки сигарету и поплелся в курилку.

"Хочется примотать к компьютеру динамитную шашку, да как..."

4.

...Зажечь спичку удалось со второй попытки. Неплохой результат, если учесть, что Георгий просто ярился, клокотал и бесился. Первая затяжка принесла некоторое успокоение, но примирить с действительностью была не в состоянии. Тут может помочь или рюмка коньяку, или...

– Привет! – в курилку забежал редакционный художник Слава Шабан. – Дай прикурить.

Георгий протянул коробок.

Даже прижигая сигарету, Слава сучил ногами.

– Все бежишь? – спросил Гера.

– Я заскочил буквально на десять минут, – сообщил Шабан. – Сдам картинки в номер и побегу в "Молодежный вестник".

– А у меня такое...

– Там халтурку обещали, – мечтательно закончил Слава. – Мы как раз на пятницу договаривались.

– Сегодня вторник, – заметил Георгий. – И у меня в компьютере случился...

– Неужели вторник? – удивился художник. – Точно, я шел из одной конторы в центре – меня там еще похвалили, что пришел на день раньше, чем обещал – и вдруг как...

– Ты себе это представить не можешь, – взял инициативу в свои руки Георгий, – у меня уже третий текст пропадает...

– ...как: "Бабах!"

– Верно, это скорее похоже на выстрел, ты совершенно прав.

– Я сначала не поверил...

– Вот и ты не веришь, – вскричал Георгий. – Никто в такое не поверит! А я, может, всю душу в работу вкладываю! Мне, может, погибшие тексты во сне мерещатся. А утром вспомнить не могу. Бросишься к столу со сна – записать, пока расчехлишь пишущую машинку – сон как рукой, тексты опять в подкорку и – привет! – Георгий жадно затянулся.

– Здоровались, – напомнил Слава. – Тебе, правда, во сне стертые тексты приходят?

– Можно и так сказать.

– Вот это картина! – восхитился профессионал. – Во сне к журналисту приходят души замученных текстов и шепчут:"Ты почему стер нас, автор?"

– Да не стирал я их, Слава! Ты ни фига не понял! – в отчаянии Георгий швырнул окурок и зажег новую сигарету.    – У меня их уничтожили, умертвили, стерли!

– А, может, сперли?

– Может, – поразился журналист новой    версии.

"Тогда это двойное преступление. Кто-то из коллег-завистников ворует его тексты, слегка портит, чтобы скрыть истинное авторство и публикует под своим гадким именем или паршивым псевдонимом. Или продает каким-нибудь информационным агентствам, даже иностранным, за валюту! Журналисты такой ушлый народ – ему ли не знать."

– Спасибо, Слава, я эту версию проверю.

– Пожалуйста. Я и сам тут нарисовал мужика-негра, который вот так держит лебедя и говорит...

– Схвачу негодяя – все перья повыдергиваю! – не выдержал Георгий. – Ему мои тексты поперек горла встанут! Морду набью и за моральный ущерб в суд подам! – в праведном гневе журналист не знал жалости.

– ...нет, с другим текстом, но уже в "Известиях". Свистнули интеллектуальную собственность! – пожаловался Шабан.

– Со мной это не пройдет, – уверенно сказал Гера.

Теперь он был уверен, что его враг имеет плоть и кровь, членский билет союза журналистов и адрес, по которому в скором времени полетят судебные повестки. Наглую фамильярность и развязный тон преступника скоро сменят фальшивое раскаяние и подлая лесть. Георгий всей душой желал, надеялся, что его обидчик скоро материализуется в конкретную фигуру, в которую можно направлять удары, а не рассеется за неопределенным словосочетанием...

– Компьютерный вирус! – догадался Шабан. – Вот кто мог стереть твои статьи. Попроси Палыча, он тебе протестирует все файлы. Палыч, кстати, уважает лимонную водку.

– Этого вы от меня никогда не дождетесь!

– Ты бросил пить, что ли? – удивился художник.

– Зачем? – удивился журналист.

– Может быть – Палыч?.. – тихонько, как о здоровье тяжелобольного друга, спросил Слава.

– Нет. Я говорю, что это не вирус. Слишком изощренное издевательство не по силам компьютерным мозгам. Тут что-то с электронной почтой. А пропавший текст заменяется какой-нибудь дурацкой фразой типа: «Почем писсуары для феминисток?».

Шабан согнулся пополам и выронил окурок. Через минуту он протер глаза и поинтересовался:

– И большая у тебя коллекция таких фраз?

– Эту я сам придумал, – проворчал Георгий, с одной стороны довольный произведенным эффектом, с другой, огорченный столь быстрым переходом коллеги от сочувственного тона к совершенно беззаботному смеху.

– Тогда, найдя врага, ты сможешь отомстить ему его же оружием, – заметил художник. – Фразы дашь почитать?

– Добрый день, – улыбаясь во всю ширину лица, в курилку заглянул Михаил Витальевич Петухов, ведущий криминальной колонки "Защитись сам и помоги другому." От утренней спешки и служебной деловитости не осталось и следа. Сразу заметно – в газету пришел автор, которого хлебом не корми, гонорар не плати, а он все равно писать свои закорючки будет. – Извините, если помешал, ничего–ничего, я подожду.

– Заходите, заходите, Михаил Витальевич, – позвал гостя Георгий. – Познакомьтесь, кстати, наш художник, будет и вашу колонку оформлять... Капитан Петухов, теперь наш автор.

Мужики пожали руки.

– Очень приятно.

– А мне вдвойне, – весело улыбнулся Шабан. – К сожалению, пора бежать. Завтра номер сдавать, а мне еще кое-что нарисовать надо.

– Послезавтра, – поправил Георгий. – Опять путаешь!

– Так сегодня вторник?

– Действительно – вторник, – подтвердил улыбчивый милиционер. – Сегодня как раз одного коммерсанта как зайца...

– Все, все, бегу, мне еще пару заказов сдать надо и в одном месте деньги получить,– Шабан быстро пожал руки и вылетел из курилки с той же скоростью, что и ступил в нее. Гера невольно позавидовал такому умению поддерживать темп жизни. Почти как у коммивояжера.

– Интересная у вас работа, – сказал Петухов.

– С точки зрения любителей детективов, у вас – еще интереснее, – не без иронии заметил Георгий.

– И то верно, – не найдя что возразить, согласился капитан.

Беседа со Славой Шабаном лишила горечь утраты остроты и Георгий решил вернуться к работе. Потому и произнес голосом ни с того ни с сего благодушествующего редактора:

– Ну-с, принесли статейку, господин капитан?

5.

– Так точно, – молодцевато откликнулся Михаил Витальевич и чуть не вытянулся во фрунт, почувствовав переход к официальной части.

– Пройдемте в кабинет, – лаконичным жестом пригласил Георгий.

Дмитрич для отдыха перешел с Doom на Marine Doom.

Журналист провел капитана в свой закуток и усадил рядом со столом.

– Давайте!

Вспотевшей вдруг рукой Петухов достал из внутреннего кармана пару скрюченных листочков.

– Первую часть я полагаю сделать вводной.

– Посмотрим, посмотрим, – самым серьезным тоном сказал Георгий, расправляя листки.

Заголовок: «Самозащита – как средство обеспечения безопасности человека.

В наше трудное время уходит в прошлое бытовавшее долгое время мнение большинства людей о том, что люди могут жить промеж собой в благоприятном согласии. Будто бы, думало человечество, все проблемы преступного мира от дикой некультурности и бедного существования. Отнюдь! Тысячелетний опыт уже дает понять, что преступник – неизбежная атрибутика цивилизации как, скажем, колесо или сигарета с фильтром. Индивидуумов, которые нарушают нормы человеческого общежития было, есть и будет пруд пруди.

Историческая наука подсовывает нам миллион примеров того, как делались попытки искоренить преступный элемент мечом и пряником, религиозной проповедью и дыбой. Ни "Отче наш...", ни изобретение новейшего времени – электрический стул не знают универсальных рецептов создания общества без таких членов, которых хлебом не корми, а дай только какой-нибудь закон нарушить. Костры инквизиции и революционный террор прошумели над головами преступников, не задев и макушки этого айсберга. А если и зацепили, то настолько, что макушки у них эти теперь сплошь бритые, а другого урона нет.

Неизбежность уголовного зла мы, считаю, определили, но не стоит относиться после этого к жизни с большим пессимизмом, чем она того заслуживает...».

Рука Георгия судорожным движением дернулась за сигаретами. Придется серьезно поработать, прежде чем можно будет сказать, что...

– Отличный текст! – вскричал над ухом журналиста подкравшийся ответсек.

– А? – слабо отозвался Дмитрич. – Других не держим.

– Вы, правда, так считаете? – порозовел от похвалы капитан Петухов.

Гера икнул и сломал сигарету. Покосился. Профиль Ивана Сергеевича был чеканно-серьезным.

– Это как раз то, чего нам не хватало в криминальном разделе, – заявил ответсек.

В помещение заглянул Палыч.

– Майонез привезли, – мотнул компьютерщик головой в сторону лестницы.

– Му, давайте, давайте, – подбодрил его и Геру секретарь,

– помогите.

Георгий оставил Петухова и развлекся вместо перекура перетаскиванием коробок, раздобытых коммерческим отделом "под рекламу". Такой натуральный способ хозяйствования (конечно, в других газетах) часто позволял на паритетных началах обменять некондиционный товар (о присутствующем майонезе мы не говорим) на никем не замеченную рекламу. Из чего видно, что пока еще можно приостановить наступление капитализма на отдельно взятом участке вполне цивилизованным способом.

Пыхтя и отряхиваясь от картонной пыли, Георгий вернулся к столу.

Михаил Витальевич, не теряя времени, набросал планчик тем для статей на ближайший квартал.

Гера склонился над листками.

...»"Жизнь хороша, и жить хорошо", – как сказал поэт, но преступник полагает, что еще лучше жить за чужой счет. Такой человек всегда найдется. Его нужно опасаться, упреждать, профилактировать, но ни в коем случае не паниковать. Не ждать каждую секунду нападения из-за первого встречного угла. Так вы станете мизантропами и психами. Лучше держите себя в руках, а порох сухим, и знайте, что ни правоохранительные органы, ни власть не дадут вам гарантии безопасности и целостности вашего имущества, а потому...»

У Георгия заломило висок, он откинулся на спинку стула.

– Прочли, – обрадовался капитан и пододвинул новую бумажку. – А теперь посмотрите, Георгий, списочек тем на следующие номера.

– Вы ведь, наверное, торопитесь, Михаил Витальевич, так что...

– Я могу подождать, – успокоил капитан.

– ...да и мне нужно еще кое-что сегодня успеть, – твердо продолжил журналист, – так что план давайте отложим до другого раза.

– Тем не менее...

– А что с сегодняшним убийством? Нашли свидетеля?

– Приступили к поискам, – туманно ответил капитан Петухов.

– Идет серьезная проработка всех имеющихся в распоряжении следствия материалов.

– Я могу использовать в публикации эту информацию?

– Можете, – не моргнув глазом, разрешил Михаил Витальевич, так что Гера даже засомневался: кто над кем иронизирует?

– Тогда извините, у меня нет больше свободного времени, до свидания, – сухо сказал журналист и положил руки на клавиатуру.

«Невыразительное осеннее солнце может высветить...»

Что же оно там у него высвечивало? Георгий напряг память, экран монитора мигнул и...

– И эту чушь вы собираетесь публиковать в газете? – покачал головой капитан Петухов. – Вот почему у вас нет времени заниматься настоящим делом.

Весь экран монитора занимала надпись:

СУДЬБА: Он благополучно переменил пол и заболел женским алкоголизмом.

Текст пропал уже на первой строчке.

Георгий взвыл.

– Дайте мне пишущую машинку! Механическую!!

6.

Багровый "Порш" водитель оставил не на стоянке перед проектным институтом, а в соседнем дворе. Совсем не обязательно, чтобы прибытие шикарной машины связывали с его скромным визитом.

Негорро, ибо так звали молодого коммивояжера, достал из багажника огромный баул и направился к институту.

– Я есть продавать товар, – попытался он объяснить цель визита вахтеру. Тот скользнул по нему оловянным взглядом.

– Достали эти коробейники.

Негорро еще раз порадовался собственной находчивости, а равно и легкости, с которой ему удалось проникнуть в здание. Теперь настал момент показать все то, что он так скрупулезно отрепетировал перед зеркалом. Коммивояжер поправил галстук и распахнул первую дверь.

– Добрый рабочий день! – улыбаясь до ушей поздоровался он.

– Я не есть торговец, я представитель канадский фирма "Э Пенсил"...

– Пошел вон! – рявкнул на незваного гостя мужчина, склонившийся над кроссвордом. – Не видишь – обедаем!

Рука Негорро нырнула за пазуху к прихваченному на случай револьверу 45-го калибра, но стальные нервы разжали пальцы. Стрелять рано. "Вернусь, набью белую морду", – решил Негорро.

– Искьюз муа.

За следующей дверью оказалась компания женщин, представляющих весь возможный (а возможности у наших учреждений широкие) спектр возрастов и комплекций.

– Гутен таг! Я есть рекламный представитель эксклюзивный канадский фирма "Э Пенсил" и...

– Вываливай! – басом сказала самая тумбообразная тетка, ведь кому, как не ей, быть старшей. И улыбнулась.

– Мне уходить? Проваливайт? – переспросил удивленный Негорро. – Но я не есть торговец, я...

– Давай показывай свое барахло, торгаш, – пригласила другая женщина и сбросила со стола бумаги, которые, судя по количеству пыли, копились не меньше года.

Чихая, коммивояжер разложил перед дамами линейки, блокноты, скрепки, ластики и карандаши.

– Мы хорошо делать канцелярный принадлежность, хороший подарок для производительный работа.

Конвертики, дыроколы, фломастеры, ручки запорхали в руках женщин.

– Может, среди вас есть кароший художник? – осторожно спросил Негорро. – У меня есть превосходный товар для художник.

– Покажи?

– Вы – художник? Мне нужен художник. У меня есть один маленький заказ. Может, у вас есть знакомый художник?

– Нет, – вздохнула женшина, – только знакомый бездельник.

– Безработный художник? – на всякий случай переспросил коробейник.

– Работный инженер, пропади он пропадом!

Идиоматические выражения – основная трудность для работы в этой стране. Негорро с этим помирился.., то есть, как правильно? – смирился.

Вяло поторговавшись, у него купили только пару карандашей. Но когда коммивояжер вновь взвалил на себя баул, ему показалось, что он стал легче. Хватит ли ему товара до десятого этажа? Раздумывая над этим, он уже распахивал очередную дверь и растягивал улыбку – на ширину приклада.

* * *

Что же такое – нетрадиционный подход к профессии сыщика? – размышлял старший лейтенант Соколов, отправляясь на очередное задание. Легко говорить капитану Петухову, который видит собственный нетрадиционализм в тех мятых листках, которые он заполняет испорченным на допросных листах почерком, и таскает к приятелю своему Шварцеву. Эти листки, уверен капитан, перевернут представления людей в области самозащиты и профилактики преступности. Пока что переворот зародился в сознании Димы Соколова, поскольку он выполняет всю грязную и нудную работу за двоих.

Опросить всех сотрудников, корпящих в десятиэтажном здании

– титаническая работа, не говоря уже о том, чтобы добыть нужные сведения. Соколов сильно сомневался, что эти люди бросятся к нему с рассказами обо всех своих знакомых, когда–либо бравших в руки карандаш. Обо всех бородатых знакомых. Бородатых знакомых, таскающих с собой паспарту.

С этими невеселыми мыслями старший лейтенант в штатском прошел мимо вахтера, его не заметив. Вахтер поступил аналогично. Увидь эту сцену Негорро, тот бы подумал, что незнаком не только с идиомами.

А вот следующая сцена реально состоялась, и сражен в ней был уже Соколов. Эврика! – запел его внутренний голос. Как удивительно ловко торгует всякой дрянью этот черномазый коробейник! Как непринужденно заводит разговор на любую тему.

Дмитрий круто развернулся и лег на обратный курс.

Вот он – нетрадиционный подход к профессии сыщика. Он замаскируется под коммивояжера и, вступив в неформальное общение с людьми, выяснит, кто этот чертов художник и где его можно найти. Вот только, чем бы ему поторговать? В этом пункте Дима сомневался, купить товар он не может в связи с отсутствием оборотного капитала – зарплаты – уже в течение двух месяцев.

Но из практики капитана Петухова нам известно, что безвыходных ситуаций не бывает.

* * *

Соколов оказался прав (насчет безвыходности) и уже через час он был полностью экипирован для штурма здания. Еще спустя час, преодолев два этажа, он постучался в дверь с ласковым именем "Мама".

– Добрый день, я дистрибъютер (трудное слово далось ему только со второго этажа) французской фирмы "Пшик". Разрешите представить вам в рамках рекламной кампании продукцию нового поколения.

Старлей так наловчился выговаривать длинные фразы, словно работал не языком, а спусковым крючком автомата. Шикарная брюнетка успела только поднять хорошенькое личико от монитора, а он уже ставил точку в первой очереди.

– Великолепное качество нашей аэрозольной краски порадует самую привередливую девушку, – Соколов извлек баллончик и показал даме. – Удобная емкость, высокая концентрация краски, легкость в обращении не оставят вас равнодушной. – Дмитрий добрался уже до середины комнаты и чувствовал себя все увереннее.

Брюнетка поднялась из-за стола и шагнула ему навстречу.

– Скажите, а блондинкой – можно? Я всегда мечтала стать блондинкой, но краситься в парикмахерской так неудобно.

– Блондинкой – можно, – разрешил старлей. – Раз-два и готово.

– Покажите! – неуловимым кошачьим движением девушка выхватила у милиционера баллончик с аэрозолью.

Раззявившийся Дима круглыми глазами пялился на приготовления брюнетки.

– Верните, это опытный образец, – промямлил он.

– Она еще и черемухой пахнет! Мой любимый запах! Я попробую только капельку, одну прядь.

– Нет, – завопил Соколов с опозданием в пятнадцать миллисекунд.

Прозрачная струя газа облаком окутала прелестную головку все еще брюнетки.

– Апхчи! – сказала девушка восемь раз подряд без всякого намека, что собирается когда-нибудь остановиться. – Сволочь, гад, урод, – кричала она между основным своим занятием. – Апхчи, тебя кто – Гиви подослал? Апхчи, очухаюсь – убью! Апхчи.

– Глаза и кожу лучше не тереть, – посоветовал милиционер. Слава богу, они тут одни. Соколов подобрал баллончик со слезоточивым газом и сунул в карман.

– Меня интересует художник, который выполняет для вас работу. Как его зовут, где живет и так далее.

– Отвали, придурок, – с чувством произнесла девушка.

– Мыть глаза также не рекомендуется, так что у нас есть несколько свободных минут, – хладнокровно заметил старлей.

– Его зовут Слава, с ним знаком мой компаньон Федор. Они вели все дела вдвоем, я в них не вмешивалась. Фамилии и адреса не знаю.

– Где еще работает?

– Халтурит, где попало. Не знаю.

– Может, еще брызнуть?

– Говорил, что здесь недалеко, где-то в соседних домах, помогает оформлять офис фирме по продаже холодильников. Послезавтра он туда должен зайти.

– Большое спасибо за информацию. А за красочку – извините, накладочка вышла, – с чувством исполненного долга старлей покинул помещение фирмы.

Вот что значит использовать нетрадиционный подход к профессии. Тут капитан Петухов безусловно прав. Почаще надо головой думать.

Глава 2

7.

По лестнице Георгий прыгал через две ступеньки. Ярость все еще клокотала в нем.    Била ключом.    Извергалась. Соколов едва успел посторониться, журналист, его не заметив, промчался мимо со все возрастающей скоростью. Ускорение продолжалось примерно до середины второго этажа. Тут он, запыхавшись от злости, стал притормаживать.

Лидия встретила его с заплаканными глазами. По комнате плавал резкий запах (Георгий его сразу узнал) нашатырного спирта. А вы заметили, что слезы хорошенькой девушки трогают нас больше? От жалости у Геры тоже защипало глаза.

– Что случилось? Что с вами, Лида?

Она вздохнула и с колебанием посмотрела на журналиста.

– Мы, девушки, такие глупые! Всегда расстраиваемся из-за пустяков.

– Не верю, что это пустяки. Могу ли я вам чем-нибудь помочь?

– Нет, спасибо, все уже прошло, – Лидия аккуратно промакнула глаза.

– Кто этот негодяй?! – комично вскричал Георгий. – Я сейчас же вызову его на дуэль!

– Если б я знала – кто, – серьезно пробормотала Лида, – я бы из него бифштекс заказала.

– Что-что?

– После слез кушать хочется.

– С удовольствием составил бы вам компанию, но мои, образно говоря, слезы еще не выплаканы.

– Тогда, может быть, я смогу быть вам полезной? Вы, Георгий, помнится так и не рассказали мне о своей беде. Куда вы пропали?

– За сенсацией гонялся.

– Успешно? – спросила девушка.

– Не очень, честно говоря.

– Удивительное признание в устах известного журналиста, автора статьи "Как и кто украл трюмо?"

Георгий порозовел.

– Ну что вы, Лида. Не все так гладко в нашей профессии, как кажется со стороны.

– Так расскажите, – с улыбкой попросила Лидия.

– Если вы настаиваете...

Через полчаса Георгий усадил девушку в машину и повез в редакцию. Она выразила желание лично проинспектировать компьютер журналиста.

– Я вам буду чрезвычайно благодарен, – пообещал Гера. – От всей души.

– Вся душа – это как раз то, что мне нужно, – пошутила брюнетка.

Красный "Жигуль" в четвертый раз за день помчался по короткой дистанции редакция–институт. Росинант бы уже запомнил дорогу. Пора железных коней современных рыцарей оборудовать автопилотами. Они, как и предшественники, часто мчатся по заколдованному злыми великанами кругу...

"Как хорошо все-таки иметь друзей, которые так славно умеют подбирать компаньонов," – тепло подумал Георгий.

– Хорошо, когда есть друзья, которые всегда помогут, – молвила Лида в унисон. Так всегда говорила... Ульяна.

Гера вздрогнул. Ульяна, как живая, встала перед мысленным взором журналиста, заслоняя всю проезжую часть. Георгий притормозил и прижался к обочине дороги. Призрак девушки, которая понимала его с полуслова, постепенно рассеялся.

В отсутствии автопилота бывшая дама сердца чуть не погубила своего Героя. Так она, кстати, называла его, мужественно сражающегося с кривдой на газетных страницах. Неужели Лида тоже может...

– Лида, не зовите меня, пожалуйста, Георгий, – попросил журналист. – Друзья меня полным именем не называют.

– А как же вас звать? – поинтересовалась брюнетка. – Жорой? Гогой? Юрой? Наверное, скорее – Гера?

– С точностью до двух букв, – пробормотал журналист. Удивительная недогадливость Лидии ("Герой" – так просто) разрушила иллюзорную параллель. А Георгию на миг показалась, что она сможет угадывать его мысли. Нечего вспоминать! В одну воду нельзя войти дважды, банку пива нельзя дважды открыть, и не бывает двух одинаковых девушек именно потому, что они все так похожи.

Неожиданный вывод поразил самого автора, и Георгий решил на досуге хорошенько осмыслить очередное открытие.

И езда по кругу может быть плодотворной!

В редакции, подбросив по дороге на спину бухгалтера вязанку добытых по бартеру хоккейных клюшек, Георгий проводил гостью к своему рабочему месту.

– Вот он – подлец, – с горечью указал журналист на свой компьютер.

– Ну что вы, Гера, это только "железо", – Лидия уселась за стол и ее пальцы уверенно запорхали по клавиатуре. – На что жалуетесь, больной?

– То ли вирус, то ли чьи-то дурные шутки, то ли сбой в работе программы – ведь все программные продукты взломаны и никогда не знаешь, как они себя будут вести, поэтому...

– Гера, вирус или нет – это я решу сама, затем меня и позвали, а вы расскажите симптомы.

– Может быть, виновата конфигурация системного блока...

– Мы же договорились!

– Дело в том, что, когда мне приходит сообщение по электронной почте, оно выводится на экран и, одновременно, текст, над которым я в этот момент работаю, уничтожается. Я пытался набирать текст и сразу дублировать его на дискете, но, когда прилетело очередное "письмо", текст был уничтожен и на дискете тоже. Вот я и поехал к Федору. Честно говоря, у меня было подозрение, что, может быть, он и есть автор электронных посланий.

– Почему Федор?

– Все "письма" – это дурацкие шуточки в его стиле. Знаете, такие абстрактно алогичные. Компьютерные – под стать его мозгам программиста.

– Ясно, – коротко бросила Лида.

– Только не примите на свой счет, пожалуйста.

– Не приму. Я женщина земная.

– И очаровательная.

– У вас есть чем заняться?

– Обиделись? – огорчился журналист.

– Нет, – заверила девушка. – Просто мне придется повозиться, а я не люблю, когда отвлекают, думая, что развлекают. Хорошо?

– Понял. У меня у самого полно дел.

Лидия кивнула и уставилась в монитор.

Гера потоптался рядом, а потом действительно решил заняться делом. На компьютере он работать не может. Писать можно... ручкой! – вспомнил журналист и скоренько отыскал ее в ящике стола. Сел в кресло у кофейного столика, разложил на последнем лист бумаги и ручку. Затем ручку зажал между большим и указательным пальцами правой руки. Теперь осталось только придумать заголовок. Или сначала написать текст? Георгий как-то растерялся. На клавиатуре компьютера пальцы сами знали, что им делать, поток слов лился как у телекомментаторов – обгоняя мысли, а тут?..

Одни дилетанты думают, что журналисты пишут что-то ручками. Разве только подпись в ведомости на зарплату. Да и ту готовы влепить через лазерный принтер. Раньше ее, ведомость родимую, хотелось запихнуть в пишущую машинку и отпечатать. Георгий то время еще помнит, следовательно без труда справится с любым раритетом конструкторской мысли.

Георгий отправился в секретариат.

– Вот я и говорю, – сверкая глазами и брызгая слюной, доказывал Иван Сергеевич, – нам нужно, му просто необходимо открыть свое коммерческое предприятие. Я шефу сходу предложил великолепную идею: пора открывать эксклюзивный магазин "Все для журналиста".

Бухгалтер – единственный слушатель – яростно кивал в знак согласия. Гера остановился на пороге.

– Торговать будем резинками, карандашами, ручками, блокнотами и прочим, но, – указательный палец взмыл вверх, – но не только этим, а еще сопутствующими товарами: сигаретами, водкой, пивом, шоколадом, жвачкой и всякой там закуской.

Заметив Георгия, Иван Сергеевич вздрогнул.

– Это пока секрет, коммерческая тайна, понял? Му, тебе чего надо?

– Компьютер сломался, – пожаловался Гера. – Нет ли у вас печатной машинки?

– Извини что не сообщили, но исторический музей мы пока не открыли, экспонатов как раз не хватает.

– Все "Ундервуды" – на реставрации, – добавил эрудированный в области прошлого журналистики бухгалтер.

– Тексты когда сдашь? – заодно поинтересовался ответсек. Только в    третьем по счету отделе – промышленности и сельского хозяйства (о, эти запасливые промышленники!) – Георгий раздобыл искомый агрегат. "Москва" – портативная, на механической тяге, давно не смазываемая изящная сноповязалка всего двадцать пять лет назад могла смело претендовать на малую серебряную медаль ВДНХ.

Удачное приобретение Гера не стал по русскому обучаю обмывать, а сразу разместил агрегат на кофейном столике. Подвигав каретку и по памяти установив металлические рычажочки, испытатель запихнул лист бумаги под валик. Из-под него вылезла жеваная салфетка. Во времена, когда туалетная бумага была дефицитом, подобная технология безусловно снискала бы себе заслуженную славу, а изобретатель – червонец денег и патент, но сегодня Гера остался недоволен результатом.

Сломав только ноготь, журналист одолел механизм и продел бумагу. Закрепляя успех, он тут же ткнул пальцем в клавишу "Г". Проглотив крик боли (герои не плачут в присутствии женщин), журналист постарался как можно аккуратнее вытащить палец из коварной щели между "Г" и "Н". Дав себе нерушимое слово впредь целиться по клавишам словно на чемпионате мира по стрельбе, Георгий приступил к работе. Спустя полчаса, он мог с гордостью показать любому желающему собственноручно выполненный заголовок: "Стрелочниками не рождаются, стрелочниками становятся".

– Забавно, – сказала Лидия, незаметно склонившись над его плечом.

Гера вздрогнул от неожиданности и чуть опять не провалился пальцем между клавиш.

– Я вижу и вы не чужды "компьютерного" юмора? – хихикнула программистка.

Журналист пожал плечами. (Знаете, иногда и главные герои не знают что сказать.)

– Я проверила вашу машину на присутствие десяти тысяч видов вирусов. Нашла только один подозрительный файл, но это чепуха. У меня есть "лечебная" программа, распознающая 25 тысяч вирусов, в другой раз я использую ее и постараюсь поставить на ваш компьютер защиту от этих эпистолярных атак.

– Большое спасибо, я вам очень признателен, – сказал Георгий, приподнимаясь.

– Не нужно меня провожать. Тем более, я вижу, сколько у вас еще работы.

– Но...

– Не беспокойтесь обо мне, – попросила девушка. – До свидания.

– Счастливо, – пробормотал Георгий и вернулся в кресло, исполняя просьбу брюнетки.

И как только герои прошлого успевали за неделю напечатать 600-строчную газетную норму? Голыми руками это невозможно. Журналист поровнее обкусал сломанные ногти.

Может быть, машинку стоило обмыть? Жаль, что инструкция по эксплуатации утеряна.

8.

Отыскать в округе фирму, торгующую холодильниками, было уже делом сыщицкой техники, секреты которой не стоит разбалтывать каждому встречному читателю. Старший лейтенант Соколов виртуозно справился с задачей сразу после разговора с брюнеткой и доложил о результатах оперативно–розыскных мероприятий капитану Петухову.

– Молодец, – скупо похвалил Михаил Витальевич помощника. – Что думаешь делать дальше?

– Пообедаем? – полувопросительно предположил Дмитрий.

– Я имею в виду дальнейшее расследование убийства коммерсанта, – уточнил капитан.

– Думаю, следует присмотреться к одной конторе. Убитый и главный свидетель, если вы доверяете показаниям Шварцева, имеют отношение к фирме под странно-подозрительным названием "Мама". Не удивлюсь, если выяснится, что речь идет о "суррогатных" матерях или махинациях в сфере определения родительских прав.

– Зато, полагаю, удивитесь, узнав, что фирма "Мама" торгует компьютерами.

– Вот как?! – вскричал старший лейтенант.

– К твоему сведению, Дима, "мамой" называют материнскую плату компьютера. Не следует опираться в построении рабочих версий на поверхностные криминальные ассоциации, – уже мягче добавил Михаил Витальевич. – Если мы ловим убийцу, то это не значит, что нам следует искать фирму "Киллер". Ясно?

– Так точно, товарищ капитан.

– А дальше мы будем действовать так...

* * *

...Нужно устроить засаду, решил Негорро. Сведения точные, послезавтра этот непрошенный свидетель придет в офис, а убрать его – дело профессиональной техники, раскрывать которую случайному читателю – конкурентов плодить.

Скажем только, что багровый "Порш" можно было в тот день увидеть у продовольственного магазина, пункта проката туристического снаряжения и самого глухого уголка подле забора завода имени Ленина.

Ровно в четыре часа утра, самое сонное время суток (но только для местных жителей, ведь Негорро вырос в другом часовом поясе, где едва наступила полночь), преступник взобрался по отвесной стене на крышу четырехэтажного дома, проник в неохраняемое слуховое окно и, разложив поролоновый матрац, консервы, кока-колу и прибор ночного видения (взятый по себестоимости с завода) – устроил засаду...

* * *

– Великолепный план! – восхищению Соколова не было предела. – Нам, к сожалению, не придется полежать в рабочее время на поролоновом матраце, уплетая сухой паек, но... план просто шикарный.

– Еще бы, – согласился с оценкой младшим коллегой его скромного умственного труда капитан. – Находясь в засаде, мы сможем ходить на обед домой и уплетать в течение 45 минут борщ и котлеты, что гораздо полезнее питания всухомятку.

– Я-то живу на Северном поселке, – напомнил Дима.

– В центре много дешевых и относительно безопасных столовых, – успокоил Михаил Витальевич. – Не припомню даже, чтобы в сводках сообщалось о случаях смертельного отравления.

– А вы каждый раз внимательно читаете сводки?

– Попрошу завтра в 10 часов утра быть на месте, – распорядился Петухов.

– Есть! – как всегда бодро, откликнулся старший лейтенант.

* * *

– Скажите, это – двухкамерный холодильник? – дама унизанной кольцами рукой указала на здоровенный белый шкаф.

– Кажется, – пробормотал Дима.

– Что вам кажется? – ядовито переспросила дама. – Вы продавец или манекен?

Скорее манекен, подумал старший лейтенант, оттягивая пальцем воротник рубахи. Модный пестрый галстук обхватил шею, как удав. Гадюка. От слова гад. Если бы ему нужно было изображать продавца из тех, что он видел с детства, то мог бы ответить:

– От манекена с огорода (в смысле пугала) слышу...

– Много вас тут ходит, а я один...

– Сама посмотри, руки не отвалятся...

А так промямлил:

– Я – младший продавец, – и тут ему пришла на ум военная хитрость. – Извините, у меня пока еще стажировка идет, а вы спросите вон у того блондина. Он – старший продавец.

– Который с соломенной головой? – уточнила дама. Уверенной походкой человека, который может попросить завернуть любую вещь в магазине и даже вместе с продавцом, она приблизилась к цели.

– Любезный, пожалуйста, это – двухкамерный холодильник?

– Так точно, – заверил капитан Петухов, распахивая дверцу образца, – двухкамерный, замораживает без инея, имеет специальные отделения для фруктов и молочных продуктов, гарантия – два года, потребляемая мощность – полкиловатта.

Соколов от души любовался начальником. Все знает, поди ночь напролет учил магазинный каталог, зато теперь – от зубов отскакивает, любо–дорого посмотреть. Сам лейтенант, если быть честным, уснул на второй странице. А капитан-то! Вот старая школа!

– ...он очень прост в обслуживании. Иногда только нужно протирать чуть влажной тряпкой.

– Можно губкой? – томно спросила разомлевшая покупательница.

– Можно, – разрешил Михаил Витальевич.

– Только помаду сотри, – тихонько пробормотал злопамятный старлей.

– А есть ли у вас трехкамерные холодильники? – поинтересовалась клиентка.

– Есть... или нет, – ответил Петухов. – Наверное...

– Что значит – наверное? – глаза дамы обрели прежний требовательный блеск. – У вас что – амнезия? Вы надо мной издеваетесь? Почему вы не можете ответить на простой вопрос?

– Я работаю недавно, – извинительным тоном сообщил капитан Петухов. – Хотите, подам жалобную книгу?

– Компания идиотов! – вскричала дама, разворачиваясь к выходу. – Запихните свою книгу в свои отмороженные головы. Ноги моей в этом магазине не будет!

Менеджер выскочил из кабинета и поспел только к захлопнувшейся с треском двери.

– Что же вы делаете? – в тихом ужасе спросил менеджер. – Вы мне всех клиентов распугаете! Я согласился только помочь следствию, я не соглашался разоряться. Почему вы не пригласили меня?

– Мне очень жаль, что так вышло, – пробормотал Петухов.

– А как мне жаль! Это уже третья клиентка!

– Она спросила про такой же холодильник, что у меня дома. Я думал – справлюсь. А потом спросила про другой и...

– Вы уволены! Уволены! – не помня себя, крикнул менеджер и скрылся в кабинете.

Соколов приблизился к капитану.

– Начало было великолепным, я прямо заслушался, – сказал он шефу. – А этот парень зря так орет, за два дня-то магазин не разорится.

– А жаль, – вздохнул Михаил Витальевич, доставая сигареты.

– Выйду – перекурю.

Старший лейтенант вернулся на пост. Откуда с сочувствием наблюдал через витрину, как капитан прикуривает с третьей попытки.

Расплодились сволочи и командуют, с горечью думал капитан. А у органов – авторитет падает. Вот о чем голова должна болеть у начальства. Чтобы он мог сюда королем зайти, а не какая-то расфуфыренная дамочка. Может, вообще плюнуть на такую работу?

– Привет!

– Добрый день.

Перед капитаном остановился среднего роста человек с бородкой и добродушным взглядом.

– Я – Слава Шабан.

– Помню, помню, – заверил Петухов. – Нас Георгий знакомил в редакции.

– Какими судьбами тут?

– Служба, – коротко, но емко ответил капитан.

– Кстати, о службе. Есть у меня для вас история...

– Я сейчас занимаюсь одним сложным делом...

– Все некогда забежать в милицию...

– Так что мне хватает собственных заморочек...

– Я случайно оказался свидетелем...

– А некоторые несознательные элементы пытаются мешать следствию! – голос Петухова окреп. – Хамят при исполнении! Работать стало невозможно. Я, Слава, – доверительно сообщил Михаил Витальевич, – даже стал подумывать об увольнении. Вот найду своего свидетеля, закончу дело и все. Сниму погоны. – Капитан нервно затянулся. – Что я себе – другую работу не найду? Врешь – найду!

– Да я разве.., – опешил художник.

– Торговать там, спекулировать я, конечно, не пойду, – Петухов покосился на витрину. – Вот, кстати, могу к вам пойти. Ваш ответственный секретарь прямо говорит, что моих статей вашей газете не хватает. Я уже и списочек тем набросал. – Михаил Витальевич достал из кармана бумажку. – Вот: "Введение в науку самоохраны", это я, собственно, уже написал, "Ваш дом – ваша крепость", "Безопасность женщины – в наших руках" и так далее.

– Очень интересно, – вежливо сказал Слава.

– Извините за нескромность – я тоже так считаю, – отчеканил капитан. – Тот же Шварцев – человек безусловно талантливый, но между нами... В общем и мы не лыком шиты!

– Совершенно с вами согласен. Но, все–таки, к кому мне обратиться по поводу того происшествия?..

– ДТП? В ГАИ.

– Вы уверены?

– Абсолютно, – заверил Петухов, вновь прикуривая потухшую за время горячей речи сигарету.

– Ладно, зайду на днях. У меня такой плотный график, что я просто никуда не успеваю, – пожаловался Шабан. – Вот сегодня

– четверг – середина недели, а я просто разрываюсь...

– Сегодня среда.

– Правда?! – обрадовался Слава. – То-то я чувствую – не успеваю. Хотел зайти в этот магазин эскизик показать – халтурный, честно говоря. Вчера слепил, думал – не успеваю. А теперь-то я его нормально сделаю и завтра занесу. Большое спасибо, что подсказали.

– Пожалуйста.

– Хоть сегодня и среда, все равно – цейтнот. Побегу дальше.

Капитан пожал руку уже набирающему крейсерскую скорость художнику и вернулся в салон.

– Михаил Витальевич, а с кем это вы беседовали? – поинтересовался Соколов. – Больно уж он похож...

– С художником одним.

– Не может быть! – старший лейтенант задохнулся от догадки. – Здесь, у магазина, среднего роста, с бородой – все сходится! Это же он – главный свидетель!

– Кто?

– Ваш художник.

– Это – художник, который надо – художник, – веско сказал Петухов. – Не ищи легких путей, Дмитрий.

– То головой работай, то путей легких не ищи, – пробормотал про себя Соколов. – Семь пятниц на неделе.

А капитан достал из кармана какую-то бумажку, перечел и заметно повеселел.

9.

Следующий день Георгий провел как каторжник на галере – согнувшись, прикованный невидимыми цепями журналистского долга к пишущей машинке. Тексты на этом агрегате выходили корявыми, как генеалогическое древо незаконнорожденного наследника престола. Иногда только он позволял себе перекурить. И тогда из расположенного рядом с курилкой секретариата доносился горячечный шепот Ивана Сергеевича. А усердное сопение выдавало в бухгалтере благодарного слушателя.

– Время, когда все местные издания стремились найти партнеров по бизнесу на Западе, миновало. Продемонстрировав, между прочим, полную незаинтересованность буржуев с ними сотрудничать. Но! Есть шикарная идея. Пора обратить наши взгляды на Восток. Именно через Сибирь Европа может общаться с тихоокеанским регионом и прочей Азией. Причем речь идет не о банальном обмене рекламой, а еще и об общении духовном. Это сейчас на Западе очень модно. Я по эксклюзивным каналам нашел выходные данные газеты "Свободный Тибет" и...

– На фига? – удивился бухгалтер.

– Му кому я, епт, все это рассказываю? – иронично поинтересовался ответственный секретарь.

– Виноват, недопонял.

– Тибет – столица буддизма, так?

– Да, – осторожно согласился собеседник.

– А буддизм сегодня – одна из самых популярных религий. Зря, думаешь, туда Гребенщиков по два раза в год мотается?

– Стрелку набивает! – ахнул догадливый бухгалтер.

– Стрелку между Востоком и Западом! Деми Мур уже отправилась в Тибет, Ричард Гир проводит там полжизни.

– Что мы – глупее этих иностранцев? – задал риторический вопрос бухгалтер.

– Итак: налаживаем прямые контакты со "Свободным Тибетом", учреждаем совместное издание "Тиб-Сиб" (это пока рабочее название), проводим широкую рекламную кампанию и – готово!

– Какую же расценку нам назначить за рекламу?

– Сейчас подсчитаем...

Георгий бросил окурок и вернулся к работе.

Каретка застревала, клавиши продавливались со скрипом, "пробел" западал. Каторга.

В следующий перекур Иван Сергеевич и бухгалтер толкались в курилке и были похожи на двух перемигивающихся брокеров, затеявших сверхвыгодную секретную операцию.

– По 25?

– Му, маловато.

– По 35?

– А почему не по 50?

– А количество экземпляров?

– Снизим стоимость одного номера.

– До трех?

– Даже до двух.

– В рублях?

– В долларах!

Тут бухгалтер лез в карман и доставал калькулятор.    Ответсек, дыша ему в ухо, смотрел на электронное табло и причмокивал.

А потом позвонила Лида.

– Скоро приеду и вылечу ваш аппарат.

– Скорее, доктор, а то это механическое чудище меня погубит!

– Держитесь, рыцарь!

Не герой, конечно, но уже рыцарь. Для начала сойдет.

Георгий приложил сизифо-титаническое усилие и, когда Лидия пришла, его работа была практически закончена. А Сизиф припомнился потому, что как только заканчивается работа над текущим номером, тут же начинается возня со следующим. И так четыре раза в месяц, 52 раза в год и 1300 раз в течение необходимого рабочего стажа в 25 лет. Кто сказал, что статистика

– безвредная наука? От подобных цифр может такая депрессия на голове вскочить – как Ястребиный Коготь, из лука застрелишься.

– Гера, вам нужно отдохнуть, вы плохо выглядите.

Журналист кивнул.

– Знаю.    И раз уж вы заменяете Федора, то давайте перейдем на дружеское "ты".

– Идет,    – Лидия уселась за его стол и включила компьютер.

– Сейчас прогоню программу "Доктор Вебер", проверю все программы и память, а потом запущу одну программку, которую написала вчера. Она должна заблокировать эти твои послания и сохранить текстовые файлы на жестком диске. Понятно?

– Приблизительно.

– Вот и славно, – сказала Лидия. – А теперь иди погуляй. Не люблю, когда на меня таращатся за работой.

– Но...

– Пожалуйста, рыцарь. Уступите даме.

Георгий кивнул, взял из пачки сигарету и отправился в курилку. И опять застал там самую занятую в редакции парочку.

Иван Сергеевич курил короткими нервными затяжками.

– Я уважаю шефа, му, так же нельзя, – рыдающим голосом сообщил он.

– Такую идею зарубил, такую калькуляцию в корзину выкинул,

– бухгалтер был опечален вдвойне: искренне за себя и из чувства солидарности за ответсека. – Мы же на нее полдня убили!

– Работать, говорит, надо, а зачем, если деньги сами в руки плывут!?

– Да, больше нам такой удачи не видать, – на Ивана Сергеевича    было    жалко    смотреть.

– Говорят, еще такой "иудаизм" есть, – доверительно сообщил бухгалтер. – Может, с ними вашу идейку попробовать?

– Это что – намек?

– В каком смысле? – опешил главный финансист редакции. – Я же от чистого сердца!

– И ты – Брут, – покачал головой ответственный секретарь.

– Моя фамилия...

– Это твоя вторая натура.

На ссору друзей смотреть было невыносимо, и Георгий покинул курилку, чтобы не расхохотаться. Он прошелся с визитами по всей редакции, отметился во всех комнатах (и корректорскую не пропустил, но его оттуда тоже выперли), в буфете у Насти выпил чашечку капучино и рюмочку коньяку.

Когда все было переделано, Георгий вернулся к себе. Дмитрича сегодня целиком поглотили мотогонки. Лидия поманила журналиста пальцем.

– Вроде все готово. Я установила программу защиты и теперь без твоего разрешения никто не сможет запихнуть тебе "письмо" и уж тем более уничтожить дорогой твоему сердцу файл.

– Гигантское спасибо! – Георгий склонился в изящном полупоклоне. – Вечный должник!

– Кстати, о долгах. Мне обещанного три года ждать?

Журналист задумался. И что он успел ей ляпнуть?

– Ге-ера! – протянула Лидия.

– Помню, – нагло заявил рыцарь шариковой ручки, решив не держать сейчас паузу, а заняться воспоминаниями на досуге. – Всегда готов.

– Куда мы пойдем?

– Зачем? – кто-кто, а журналисты умеют задавать наводящие вопросы не хуже преподавателей ПТУ.

– Мне нужно переодеться к обеду, – сказала брюнетка, – поэтому следует сразу договориться, в какой ресторан мы пойдем, а я туда подъеду буквально через полчаса.

– В "Дружбу", – решил Георгий, коль скоро вечер воспоминаний откладывается, так как выяснилось, что он задолжал ей обед или ужин.

– Договорились, – Лидия сделала ручкой и упорхнула.

– А–а–а.., – Георгий вспомнил, что его новая знакомая не любит провожаться и после недолгого колебания уселся перед родимым компьютером. Прекрасно, что на нем снова можно работать, но почему девушка не объяснила, как обращаться с новой программой? У него давно прошел страх нажать не ту кнопку (строго между нами – это случалось не раз), но...

Впрочем, опасения Геры оказались абсолютно беспочвенными, потому что через секунду, когда он еще не прикоснулся к клавишам, на экране возникла строчка:

Главное, чтобы лечение совпадало с болезнью. Вирусофобия – враг ума.

Новая программа приказала долго жить, вера в превосходство человеческого разума над собственным порождением ослабла, а предстоящий ужин с красивой девушкой стал казаться нудной обязанностью. Впрочем, может быть удастся поболтать о вирусофобии?

10.

Все дело в точной информации. Если она у тебя есть – ты окажешься на высоте положения, даже если сидишь не на чердаке, а в подвале. Негорро знавал коллег, которые жили инстинктами, опирались на интуицию и действовали по наитию. Не случайно все глаголы употреблены в прошлом времени. В настоящем с ними уже не встретиться.

Негорро не таков! По большому счету они были дилетантами, а он – настоящий профессионал. Они – как лихачи на дороге: повезет, так всех обгонят, но однажды интуиция не сработает, предчувствие опоздает и – привет! А Негорро все держит под контролем, все предвидит, потому что точно знает время, место и сопутствующие обстоятельства вплоть до мельчайших деталей. Профессиональный киллер, он и из Африки – киллер.

Электронные часы на запястье подали два коротких сигнала. Наступило время второго завтрака. Негорро приподнялся с поролонового матраца, чуть-чуть размял затекшее тело и уселся потурецки, скрестив ноги. Этой позе он выучился во время стажировки на иракской военной базе у инструктора по диверсионной подготовке. (Больше там осваивать было особенно нечего, так как это была уже восьмая, включая Форт Брег, стажировка киллера). Негорро открыл банку с гусиным паштетом, пакет с пластиками сыра и сделал с помощью французской булки пяток щедрых бутербродов. На обед и вечер он оставил тушенку.

Настоящий профессионал должен быть полностью автономен. Убийце все равно – находится он в пустыне или городском квартале, изобилующем закусочными.

Тщательно прожевав бутерброды, киллер запил их коко-колой. Не американской – поддельной, которая даже пишется по-другому

– а настоящей африканской, какую еще умеют делать по древним рецептам некоторые колдуны бушменов из хорошо вызревших кокосовых орехов...

За эту коко-колу и многое другое, что отняли у его расы и присвоили белокожие негодяи, всех их, особенно американцев, ненавидел Негорро. И вел с ними бескомпромиссную войну на уничтожение. А когда одни белые платили ему за уничтожение других белых, киллер был счастлив вдвойне. Спрос на его услуги в этой стране бледнолицых особенно велик. Здесь особенно не хватает настоящих профессионалов, с любовью и тщательностью делающих свое дело, искренне переживающих за свою рабочую марку и репутацию.

Вот что бы на его месте сделал рядовой бандит из местных? Зная место и время (другой вопрос, сумел бы он это узнать самостоятельно), он сегодня провалялся бы на пляже, насосался пива, а на работу пошел бы только завтра. А предусмотрительный Негорро отправился в засаду за сутки до прихода клиента с папкой. Так он сумеет осмотреться, изучить распорядок дня сотрудников магазина, запомнить их в лицо... Кстати, непорядок, когда продавцы ходят без формы, кто во что горазд. Так недолго их перепутать с клиентом. Ведь среди последних текучесть кадров постоянная, не успеешь привыкнуть к человеку, как его уже пора кончать. Это плохая сторона. Зато постоянная смена впечатлений не дает заскучать. Сегодня тебя заочно познакомили с бизнесменом, а завтра – с человеком искусства, то закажут депутата, то авторитета. Столько интересных людей встречается! Где ты с ними, помимо работы, познакомишься?

Пока сидишь в засаде, в голову лезут разные мысли – одна бестолковей другой. Это тоже известно, и с этим нужно уметь справляться. Негорро почти не позволял себе отвлекаться на постороннее. Навык сосредоточиваться на деле – еще одна черта настоящего професс...

Рассуждения киллера оборвались на полумысли. Не может этого быть! К магазину приближался клиент. Негорро четко запомнил бороду, просторный свитер и папку под мышкой. Киллер посмотрел на часы. Календарь указывал вторник. Как это понимать? В смысле: кто рехнулся?

В монокуляр, полученный в придачу к прибору ночного видения, убийца разглядел все черточки лица клиента, изучил походку и детали одежды. Может быть, он случайно оказался тут, занятый другими делами?

Бородач притормозил у входа в магазин и протянул кому-то руку... Это же тот самый... Рука киллера рефлекторно схватила пригоршню пемзы, устилающей чердак. Где винтовка?! Пальцы пошарили вокруг... Негорро опустил монокуляр, потом снова поочередно прижал его к глазам – правому и левому. Оба зорких инструмента подтвердили первоначальную идентификацию.

Свидетель пожал руку тому самому козлу, шит, который пытался арестовать Негорро по делу о 300-х миллионах. Киллер, конечно, сбежал, но обида свербила в подсознании и отравляла всю его жизнь.    Негорро только сейчас понял, как сильно ему хочется прикончить этого коренастого блондина (блондины – гады). Руки зудели, как от чесотки (Негорро болел – знает), глаза налились кровью.

Какого черта он не взял с собой винтовку? Мало ли, когда собирался зайти клиент. Он, подлец, всегда прав до поры до времени.

Какой выстрел пропадает!

Только настоящий убийца (как настоящий художник – художника, боцман – моряка, а музыкальный критик – критика) мог бы понять и разделить в полной мере отчаяние Негорро. Два клиента – как на ладони, освещение великолепное, прохожие не мельтешат, ветра нет. Почти идеальные условия для прекрасного двойного убийства.

Негорро скрипел зубами, рвал на себе майку, кусал монокуляр. Был момент, когда он готов был, как камикадзе, броситься на врагов с ножом в руках и в кровавой схватке либо завершить свою карьеру, либо сделать ее легендарной. Чудовищным усилием воли киллер подавил инстинктивный порыв, следуя своей теории расчета. Любая теория иногда дает сбои, но тут же начинать действовать по другой – вдвойне опасно. Убийца убедился в этом, когда через минуту мимо магазина холодильников проехал милицейский "газик".

– Выслежу и убью, выслежу и убью, – твердил как заклинание, Негорро, таращась на беззаботно болтающую внизу парочку.

– Обоих, сразу, вместе, парой, дуплетом.

Не откладывая свое решение, сегодня и так много упущено, киллер запихал свой инвентарь в рюкзак и так быстро скатился по пожарной лестнице, что никто его и не заметил. А кто заметил, подумал – показалось. Черной молнией Негорро обогнул дом, чтобы увидеть как за капитаном Петуховым закрылась дверь магазина, а свидетель маячит в конце квартала. Неутомимый и безжалостный убийца двинулся следом за Шабаном.

Теперь-то он будет начеку и, как только парочка встретится, их мгновенно настигнет кара его – негорриного – правосудия.

11.

Георгий пристроил свою машину у магазина "Золотой колос", пересек улицу и вошел в ресторан. Занял столик у окна, заказал коньяк с мясным ассорти и принялся ждать. Лидия появилась за столом одновременно с бутылкой коньяка и тарелкой тонко порезанной пастромы. Журналист приподнялся навстречу вновь прибывшим, но брюнетка отнесла его любезность целиком на свой счет.

– Я не опоздала, – сказала Лидия, глянув на часы.

Гера разлил коньяк.

– Выпьем за точность.

Чувство времени оказалось брюнетке не чуждо.

По бледной машинописной копии меню Лидия выбрала судака под майонезом и фаршированные болгарские перцы. Георгий остановился на заливной осетрине и котлете по-новосибирски. А коньяк, с прибавленным к нему лимончиком, остался в качестве общего знаменателя.

Второй тост был за встречу, а третий – за компанию.

– Мне кажется, что в твоем случае мы столкнулись с новым видом компьютерного вируса. Он вполне мог "залететь" через сеть. Скорее всего он даже распространяется именно таким образом. Файлы твоих "писем" заражены вирусом.

– Никогда не слышал о подобных штуках.

– Виртуальный мир уже сейчас не уступает по разнообразию миру реальному. А скоро превзойдет его. В виртуальном мире нет ничего невозможного.

– Да, я заметил, – печально произнес журналист.

– Ну что ты такой кислый? – Лидия подняла рюмку. – Давай же выпьем за кибернетику! – предложила Лидия.

– Дернем, – горько вздохнул Георгий и выпил, не поморщившись.

– Что-нибудь произошло? – осторожно спросила девушка.

– Так, кое-что.

– Гера, не тяни кота за хвост.

– Твоя программа защиты полетела к черту.

– Не может быть! – ахнула Лида.

– В виртуальном мире нет ничего невозможного, – напомнил Георгий.

– Как это произошло?

– Я не успел прикоснуться к клавиатуре, а на экран выскочило "письмо".

– Что было дальше? – нетерпеливо спросила брюнетка, полагая, что ей пересказывают бесконечный сериал.

– Я выключил компьютер и поехал в ресторан.

– Мне очень жаль, – прочувствованно сказала Лидия.

– Мне тоже жаль что твоя защита не сработала.

– Теперь меня эта проблема заинтересовала всерьез, – проговорила Лида задумчиво. – Тут есть над чем поработать.

– Ты думаешь, у тебя получится? Ты сможешь написать новую программу лучше прежней? – спросил Георгий.

– Думаю, что если один человек смог придумать вирус и запустить его через сеть, то другой может придумать противоядие. Или, точнее, противодействие.

– Мне кажется, дело тут не в вирусе.

– А в чем же тогда? – девушку покоробило смелое суждение дилетанта.

– Понимаешь, в последнем послании сказано, что вирусофобия – враг ума. Вспомни, мы перед этим о вирусах и говорили. Получается так, словно нас подслушали и откликнулись на разговор.

– Кому это надо? У людей в штатском и без тебя хватит забот, – заверила Лидия. – А вирусы... Кто с чистой совестью может сказать, что знает о них все? Ключом, инициирующим включение вирусной программы, может быть кодовое слово или словосочетание, употребленное оператором после полудня. Или определенный тембр голоса, или манера ударять по клавишам клавиатуры.

– Я же не радист, – запротестовал Георгий.

– Неважно, "почерк" есть у каждого человека, и он так же индивидуален, как слепок твоих зубов или граница залысин.

– У меня нет залысин!

– Речь сейчас не об этом,   – обошла тонкий вопрос девушка.

– В свое время, еще до "персоналок", на ВЦ, где я была практиканткой, ходили упорные слухи, что машина давала сбой, когда к ней приближалась одна и та же операторша. А однажды та опоздала, прибежала, а машина ее словно не замечает. Операторша даже обиделась на невнимание, а потом оказалось, что она забыла накраситься. Машина реагировала не на ее полноватые ноги, а на химсостав ее косметики. Как и почему? Неизвестно.

– Фольклор, – пробормотал Георгий, – сказки аборигенов.

– А как насчет того, что 4 июля, в день независимости, все компьютеры Соединенных Штатов в полдень отрубаются и исполняют гимн страны?

– Дешевый патриотизм разработчиков программного продукта, – отозвался находчивый журналист.

– В твоем скептицизме есть что-то средневековое, – заявила уязвленная программистка.

– Надеюсь, что я пока не стою на пути прогресса а также научно-технической революции.

– Всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, когда умеет защищаться, – отчеканила Лидия вслед за кем-то.

– И создать собственную мифологию взамен свергнутой, – добавил Георгий к кому-то.

– Только глобальная система способна породить собственную мифологию!

– За глобализм! – провозгласил Георгий и поднял рюмку.

Лида рассмеялась.

– За мифологию!

Они выпили. И по молчаливому уговору решили отложить спор, уделив пристальное внимание судаку и фирменной котлете. Утолив первый голод, Гера налил еще по рюмочке.

– И все-таки это не вирус.

– Есть простой способ проверить твое голословное утверждение, – заметила девушка. – Нужно только отсоединить твой компьютер от электронной сети. Если против тебя работает диверсант – существо разумное, он попытается использовать другой информационный канал. А бедный тупой вирус будет стучать в закрытую дверь, но никогда не догадается влезть в окно.

– Нет,– гордо произнес Георгий. – Отключиться от электронной почты – значит признать свое поражение, спасовать перед трудностями, потерять лицо, схлопотать бессонницу и... В общем, на это я пойти не могу.

– Правильно, рыцарь, – поддержала Лидия, – не стоит отступать. Я напишу новую программу, и мы защитим твой компьютер от врагов.

– За активную оборону! – Георгий выпил и наполнил рюмки вновь.

Коньяк с лимончиком и котлета с осетринкой удивительно быстро вернули журналисту хорошее расположение духа и легкость мыслей. Словно не горбился он за печатной машинкой, не натыкался на сообщение о том, что вирусофобия – враг ума. Он снова почувствовал себя молодым мужчиной в компании очаровательной брюнетки (темные волосы ей к лицу), которая, если разучится писать программки, тут Георгий ухмыльнулся, легко станет натурщицей или стриптизершей. Такие девушки без работы не скучают.

А Лидия улыбалась, кажется, своей самой обворожительной улыбкой.

– Отложим споры на рабочее время, мой рыцарь. Лучше пригласите даму танцевать.

– С нашим удовольствием, – отчего-то смущаясь, пробормотал Георгий.

От того, что брюнетка напомнила о погибшей блондинке? Эта манера обращения... Другие слова, но та же интонация.

Журналист подал девушке руку и вывел ее из-за стола. Танцевала Лидия отлично, под стать, не будем скромничать, самому Гере. Поскольку с Ульяной ему танцевать не довелось, цепочка ассоциаций прервалась. Зато осталось на месте очарование стройной фигурой, гибкой и уверенной в танце, темными и горячими, как черные карлики (сорт звезд) глазами... Пожалуй, в статье он заменил бы черных карликов (слишком изысканная метафора) на угли.., нет, на... В общем на что-нибудь более понятное современному читателю.

Вернувшись к столу, Георгий сразу разлил остатки коньяка. Лидия выпила, словно ее мучила трехдневная жажда. Сверканье глаз дополнил (в инфракрасном диапазоне) алый румянец щек.

– Шампанского, – выдохнула девушка.

Кроме этого Георгий заказал еще 200 граммов коньяка, поскольку решил не мешать напитки. (Теория раздельного питания живет и побеждает!)

После пары танцев и полбутылки шампанского Лидия излучала огонь всем телом. Стойкий журналист не выдержал, заплатил за стол и вывел брюнетку на улицу. Усадил в машину.

– Рыцарь, мы едем к тебе? – спросила она.

– Ко мне на работу, – строго сказал Георгий.

– Какой ты забавный! – промурлыкала довольная плавным течением дел девушка.

12.

А журналист не шутил.    Ведь работа – святое слово. Вся его немудрящая жизнь посвящена ему... ей.    Георгий почувствовал, что готов заплакать. От усталости он стал таким сентиментальным...

Предварительно отыскав педали газа и сцепления, Гера повернул ключ зажигания. Все в этой жизни не просто. Девушка потянулась к нему и поцеловала в щеку.

– Погоди, – сказал занятой мужчина, выруливая на дорогу.

Это простое замечание так развеселило Лидию, что она просмеялась до самого подъезда редакции и нисколько не мешала вести машину.

– Посиди здесь, – попросил Георгий, покинул брюнетку и машину, вошел в двери.

Вахтер сидел у лампы с зеленым абажуром и пялился в последний номер конкурирующей газеты.

– Привет, дядя Миша, – поздоровался Георгий. – Вражескую прессу читаешь?

– Изучаю информационные каналы наиболее вероятного противника.

– И как? – поинтересовался журналист.

– Да поглубже ваших-то будут, – дерзко сказал дядя Миша. – И статьи поаналитичнее, и материал поразнообразнее. Вот взять твою, Гера, последнюю заметку...

– Осторожней на поворотах, дядя Миша, – по-дружески предупредил журналист.

– ...где ты писал про нашу доблестную милицию под заголовком "У матросов нет вопросов, а у ментов – тормозов". Объясни мне, старику, при чем здесь матросы, если речь идет о ГАИ?

– Это известная всем строчка, и я ее обыграл.., – попытался оправдаться Георгий.

– Это тебе не хоккейная команда "Сибирь", чтоб ее обыгрывать, – съязвил вахтер, почувствовав твердость собственной позиции. – А в этой газете, – потряс он грязным вражеским листком, – написали бы: "Инспектора районной ГАИ иногда превышают свои служебные полномочия". Ясно и понятно, чинно и благородно!

– И скучно.

– И без всяких матросов!

– И.., – хотел выложить Георгий какой-то решающий аргумент, как вдруг сзади скрипнула дверь.

– Ну где же ты пропал, котик? – спросил сонный женский голос.

Дядя Миша заглянул за спину собеседника и округлил глаза.

Георгий резко повернулся. В дверях стояла Лида и щурилась на свет зеленого абажура.

– Я же просил тебя подождать!

– Сколько можно заниматься посторонними делами? Я так и обидеться могу.

Гера подошел к девушке.

– У меня здесь срочное дело по поводу завтрашнего номера,

– зашептал он. – Вернись в машину, киска, я через три минуты освобожусь и приду.

– Так долго? – надула капризные губки Лидия.

– Через минуту, крошка, я вернусь к тебе.

Девушка ушла, оставив на его щеке влажный след поцелуя.

– Интересный материал изучаешь, – брякнул вахтер, – когда тебе статьи писать?

– Завидуешь, дед?

– А чего ж, когда-то и мы были рысаками, – неопределенно ответил дядя Миша. – Ты чего приперся-то?

– Именно, – поднял указательный палец Георгий. – Дай-ка мне ключ.

Журналист поднялся на второй этаж, подошел к своей комнате и отпер дверь.

Чего он сюда приперся? Георгий и сам не знал твердого ответа на этот вопрос. Сидела в его голове какая-то заноза и зудела. Вирусофобия – вот ключевое слово. Почему программистка так упорно доказывает, что они имеют дело с вирусом? Если бы она согласилась с версией Геры, то он, скорее всего, первым бы о ней забыл. Потому, что доводы Лидии убедительнее его смутных догадок. Потому, что он совершенно не разбирается в том, как работает все это "железо", а она знает. Может быть, на этот глупый визит его толкнула только собственная гордыня, ущемленная тем, что девушка решает за него, что делать, какую программу писать... Если бы то же самое делал его приятель Федор, у него, наверное, не возникло бы и тени раздражения. Но девчонка... Пора с этой глупостью покончить.

Георгий вошел в комнату и на ощупь пробрался к своему столу.

Экран его компьютера матово мерцал, бледные буквы с пьяных глаз, медленно привыкающих к темноте, казались примитивным орнаментом.

Георгий, программисты здесь есть дураки. Смотри вечерние новости, они скажут.

Внезапно отяжелев, журналист опустился на стул.

Вовсе это не глупость. Совсем не глупость. Интуиция его не подвела. Что происходит?.. Допустим, после его ухода кто-то включил компьютер и забыл отключить. Дмитрич мог посмотреть какой-то текст или переписать одну из игр, которых в его машине нет. Допустим. Но как вирус может обращаться к нему по имени?! Что за именной вирус? Вечерние новости можно счесть за посторонний бред, но реплику о программистах так легко не отметешь. Ведь именно с помощью программистки он пытается сейчас решить возникшие проблемы... Но если он не поторопится сейчас, то проблем может стать на одну больше.

Георгий выключил компьютер, запер комнату и спустился вниз.

– Держи, – подал ключ вахтеру.

– Все в порядке? – глянув на Геру, зачем-то спросил тот.

– Да. Ты, дядя Миша, поменьше хвали вражеские листки. До Ивана Сергеевича длинные языки донесут...

– А он – ни му-му, – махнул рукой вахтер. – Кто еще будет за алтын денег вашу макулатуру охранять?

Вот так всегда: хочешь человеку доброе дело сделать, а он огрызается. Сам-то, за длинную и полную приключений жизнь токаря, что-нибудь сочинял, кроме заявлений на материальную помощь?

Покидая родную редакцию, Георгий хлопнул дверью так, что даже Лидия высунулась из машины.

– Все в порядке? – спросила она совершенно по-вахтерски. Но добавила от себя: – Котик?

– Да, – бросил он, усаживаясь за руль.

Полет "Жигулей" по ночной улице оборвался перед домом журналиста. Ему даже показалось, что он живет слишком близко к центру города. Вот если бы жить где-нибудь в Пашино или на ОбъГЭСе... А как чудесно было бы в Кольцово или Толмачах!.. Но мечтам положено всегда разбиваться о жестокую реальность.

Георгий запер машину и проводил Лидию в квартиру.

– Здесь очень мило, – заметила девушка и сразу направилась на кухню. Вернулась с двумя банками пива и моментально захватила любимое кресло хозяина. Компенсацией за аннексию послужила одна банка пива. Другая была уже открыта и наполовину выпита гостьей. Ее продолжала мучить давешняя жажда.

Журналист присел на стул и автоматическим движением открыл банку. Пить ему не хотелось.

– Как пусты бывают летние вечера. Темнеет медленно, вечер все длится, а зачем? – неожиданно даже для самого себя произнес Георгий. – Наверное, со стороны моя жизнь выглядит успешной и даже, может быть, счастливой. Но является ли она таковой при ближайшем рассмотрении?

Гера автоматически сделал большой глоток. Лилия ему вторила.

– У меня есть квартира, машина. Это счастье? Для кого-то, но не для меня. Есть любимая работа, которая приносит минуты радости, признания, удовлетворения. Но разве это – счастье?.. Не возражай... Иногда сидишь и клещами долга и воли вытягиваешь из себя проклятые строчки, чтобы заполнить газетную страницу. Которую потом, походя, раскритикует вахтер дядя Миша и завернет в нее оставшийся от ужина бутерброд.

– Иди ко мне, мой котик, – позвала брюнетка, пока Гера смачивал горло.

– Разве это нормально, когда ты не можешь расставить в нужном порядке слова и чувствуешь себя бессильным творить, созидать. Да и что значит маленький шедевр в еженедельном издании? Только то, что его прочтут несколько тысяч человек, а через неделю забудут под впечатлением новой сенсации-однодневки. И так все время – месяцы, годы, пятилетки...

Георгий выпил.

– Тяжело моему рыцарю живется, – Лида наклонилась вперед.

– Иди я тебя поцелую, иди ко мне, котик, я тебя успокою.

– А после изматывающей работы – пустая квартира, квартира, заметь, а не дом, где никто тебя не встречает, не спрашивает, как прошел день, не подает теплые – с батареи – тапочки. Нет рядом той души – всепонимающей, мягкой, любящей...

– Есть, Гера, есть, – молвила девушка, положив свободную от пива руку себе на левую, чуть более полную грудь. – Она здесь!

– Нет ее – и пуста жизнь, мертво творчество, холоден дом, – продолжал бубнить Гера.

– Это неправда! – воскликнула Лидия, сдернула Георгия со стула и повалила на диван.

– Как трудно иногда продолжать жить, чувствовать, работа...

Брюнетка залепила ему рот страстным поцелуем. Пуговицы его рубашки уступили ее напору, а вот с ремнем и брюками пришлось повозиться.

– И вот я встретил на своем жизненном пути девушку, хрупкую, как цветок и...

– Кого встретил? – переспросила Лидия, взбивая подушку.

– Тебя, такую воздушную и...

Закончив все необходимые приготовления, брюнетка навалилась на него всем телом и начала старательно, словно абориген с помощью двух палочек, добывать его огонь.

Ну, скажу я вам, такая девушка ни в пустыне, ни в Антарктиде не пропадет. Иначе говоря, у нее всегда можно попросить прикурить. Даст.

13.

Пришлось купить новые кроссовки. Негорро выбрал самый фирменный из всех фирменных магазинов города. Пусть обувь будет подороже, но, чтоб на ногах ее было не заметно. Не в смысле маскировки, а для удобства.

Даже когда Негорро участвовал в африканских континентальных соревнованиях по спортивной ходьбе (а там сражались лучшие ходоки Нигерии), настолько он не уставал. Изматывающий марафон длился не три часа, а третьи сутки. С профессиональной точки зрения киллер занимался рутинным наружным наблюдением. Объект ничего не подозревал, от хвоста не отрывался, следов не заметал. Просто каждое утро он бодро выбегал из дома с папкой под мышкой и шел по маршруту, известному в науке как броуновское движение. Но как шел – летел! Можно ли предпринять что-либо для отрыва от слежки, если ты несешься на пределе доступной человеку скорости?

Точками поворота маршрута служили конторы, фирмы, акционерные общества открытого, полузакрытого и совершенно закрытого типа, кооперативы, школы, тоннельные отряды, спортзалы, заводы, кафе, химчистки и любые другие организации. Вслед за объектом убийца спускался в подвалы и лазил по пожарным лестницам, штурмовал стройки и форсировал разрытые до габаритов противотанкового рва улицы.

Шабан продавал: эскизы интерьеров, проекты витрин, книжные обложки, наброски панно, картины, выполненные маслом, сангиной, пером и акварелью, фирменные знаки, иллюстрации к газетным статьям, рекламные ролики и мультфильмы, программы художественных выставок и бог знает что еще.

Киллер плохо представлял сферу деятельности объекта, но масштабы потрясали его, как потрясали когда-то современников чудаки эпохи Возрождения.

Пока его клиент утрясал дело со своими клиентами, Негорро успевал сделать легкий массаж ног и перевести дух. Затем гонка возобновлялась. Проведя в компании Шабана эти дни, киллер сделал интересное открытие – ежедневные маршруты часто замыкались на одни и те же адреса. Постепенно он сделал вывод о том, что маршруты художника составляются из тех пунктов, о которых он в данный момент помнит. Очень часто Шабан заходил куда-то буквально на минуту. Учитывая, что встречи должны быть назначены заранее, а клиенты отсутствуют, Негорро сделал вывод, что художник постоянно путает время визитов. Косвенно этот вывод подтверждает его появление в магазине холодильников на день раньше срока.

Негорро постоянно таскал с собой 45-й калибр, но Шабан ни разу больше не встречался с тем блондином и в магазин не заходил. Двойное убийство откладывалось на неопределенный срок, а Негорро, как профессионал, неопределенности терпеть не мог. Бегая по улицам, как брошенный пес в поисках хозяина, киллер чувствовал, что теряет форму, силы, время, а главное – самоуверенность. Как только начинаешь сомневаться в своих действиях, анализировать их, пережевывать по сто раз, знай – ты покойник. Если ты не в состоянии рефлекторно выхватить пистолет и выпалить всю обойму за три секунды, если ты озадачиваешься размышлением о необходимости и целесообразности этого поступка, ты – покойник.

Негорро не дурак, он проверил магазин холодильных установок, но блондина в штатском он там не нашел. А понаблюдав короткое время, понял, что там...

* * *

...сидит себе на стульчике старший лейтенант Соколов и отчаянно скучает. Первый день в засаде было интересно, потому что под продавца он еще никогда не маскировался. Это быстро прошло и стало скучно. Капитан Петухов (вот что значит опыт оперативной работы!) сразу смекнул в чем дело и, сообщив, что есть у него одна версия, но об этом пока рано говорить, удрал ее разрабатывать.

Лейтенант остался на самом трудном участке ничегонеделания. От скуки он даже попытался вникнуть в суть профессии продавца, но и это не получилось. В первое время всех клиентов распугивал Михаил Витальевич. Затем настала очередь Лени. Это было не трудно. Более того, происходило без всяких усилий, само собой. Стоило только покупателю увидеть бирюзовый с оранжевым отливом галстук старшего лейтенанта и его подобострастную улыбку, как он тут же линял, словно мелкий хулиган от постового милиционера.

Не понимая тайной сути происходящего, Соколов обратился за помощью к менеджеру. Тот предложил заменить и галстук, и улыбку. С галстуком вопрос решился просто – ему, словно народному депутату до 1988 года, альтернативы не было. С улыбкой хлопот оказалось больше. Выяснилось, что в отличие от всех остальных мускулов тренированного тела, лицевыми Леня владеет как паралитик. Улыбку не удавалась изменить ни в какую сторону. А менеджер требовал совершенно определенную улыбку: наглую, развязную, самодовольную. На такую улыбку клиент клюет, уверял он. Соколов отказывался верить.

– Ведь это я должен его уговорить купить холодильник, – вслух рассуждал он. – Так чего я буду наглым и самодовольным?

– Оттого, что другого обращения со стороны продавца люди боятся, – отвечал менеджер. – Вежливость настораживает, помощь бросает в дрожь, услужливость вызывает панику и бегство. Вы должны не продать, а снизойти, позволить клиенту купить у вас холодильник, буквально выпросить. Покупатель по большей части вырос при других порядках и ему труднее перестроиться, чем даже нам. Мы, положим, уже готовы дать сервис по европейскому классу, но клиент морально не созрел для новых отношений в сфере обслуживания. И только, чтобы избежать душевных травм, мы продолжаем клиентам дерзить, хамить, толкать третий сорт за высший.

Леня Соколов снова попытался улыбнуться развязно.

– Вы не в ночном клубе девчонку ловите, соберитесь.

Милиционер собрался.

– А теперь светитесь, как второклассник, сдувший контрольную.

Еще попытка.

– Вы не у стоматолога, закройте рот.

Лейтенант закрыл и нахмурился.

– То-то, – вздохнул менеджер. – Это вам не жуликов ловить, сложная профессия.

Леня плюнул на такую подлую сложность и вернулся    на    стул

– туда где была...

* * *

...организована милицейская засада.

Соваться туда – то же, что голой рукой выкапывать из песка кобру. Или стоять под кокосовой пальмой во время землетрясения. Негорро ничего подобного делать не собирался. Следовательно ему остается ходить хвостом за объектом и ждать того момента, когда обе его цели совместятся на линии прицела 45-го.

Тут из подъезда на всех парах показался Слава Шабан и, буквально черной тенью, за ним устремился киллер, не успевший додумать вдруг мелькнувшую мысль.

А для кого, собственно, устроена милицией засада?

14.

Лидия подскочила в шесть часов утра, объяснила Георгию, зачем ей это нужно, он понял, нашел причину веской, тут же ее забыл и уснул, уткнувшись носом в подушку. Настоящее пробуждение началось в 8.00, когда зазвонил дурацкий (утром применима только эта характеристика) будильник. Гера осознал свое местоположение во времени и пространстве и стал , словно в батискафе, подниматься со дна глубокого сна. Не подпрыгивайте, господа, по утрам как резвые козлики. Это чревато кессонной болезнью.

Где-то так через полчаса, Георгий разлепил глаза и заполз в ванную. Контрастный душ окончательно привел его в чувство реальности (?) и смыл легкую головную боль. Журналист завернулся в махровый халат и автоматически включил телевизор. Ожидая когда на кухне засвистит чайник, он тупо смотрел в экран, пока его словно не молнировало: письмо! Вчера ему в послании предложили посмотреть вечерние новости. А он так увлекся соблазнением брюнетки, что все пропустил. Было, конечно, чем увлечься, но это же не оправдание. Ловко он все проделал. И как всегда оказался на высоте. Воспоминания нахлынули восторженной толпой и разогнали остатки сна.

Смотри вечерние новости, они скажут.

Что? Способность анализировать вернулась к Георгию. Новости, они и есть – новости, решил он на свежую голову. Что вечерние, что утренние. Значит, все вечернее можно посмотреть утром. Журналист взял пульт и стал сосредоточенно скакать по каналам. На что намекал его корреспондент?

–...убийство произошло в самом центре города, на глазах у прохожих неустановленный преступник расстрелял из автомата "Калашникова" Иннокентия Александровича П.. Погибший был бизнесменом средней руки, одним из трех совладельцев компьютерной фирмы "Мама", которая в последнее время все активнее работает на рынке оргтехники. Возможно, это вызвало недовольство конкурентов. Впрочем, капитан Петухов, как всегда активно взявшийся за дело, отказывается пока комментировать происшествие. Пожелаем Михаилу Витальевичу сохранить свой энтузиазм до конца расследования, чтобы, когда придется отвечать на вопросы, энергии хватило на хоть какое-то объяснение, а не обычное в таких случаях мычание...

Вот это да! Пожалуй, Гера нашел, что искал. Все детали этой истории знакомы журналисту, но то, что покойник был компаньоном Феди и Лиды, делало эту историю актуальной для самого Георгия. Как тесно сплетены нити клубка под названием "Убийство". Кто-то его размотает, а кто-то станет в нем нитью.

Гера снял с плиты уже охрипший чайник со свистком, налил себе чаю, через силу съел бутерброд с колбасой, переоделся и поехал на работу.

С похмелья дорога поглощает внимание, и в пути Гере удалось отдохнуть от кучи неприятных мыслей, которые непременно придется в свое время додумать.

– Вы, молодой человек, опоздали на 15 минут, – приветствовал его в дверях редакции ответсек.

– Доброе утро, – отозвался Георгий.

– Только не врите, что...

– У меня была важная встреча со свидетелем по убийству.

– А выглядишь, словно брал интервью у самого убийцы, – встрял в разговор Дмитрич.

– Попрошу впредь приходить на работу вовремя, – официально заявил Иван Сергеевич.

– Я же не чиновник! – возмутился журналист.

– Вот именно.

– А главный редактор – чиновник?

Муму открыл рот, но, как снулая рыба, не произнес ни слова. Кто знает какой ответ предпочитает сам шеф?

Довольный остро поставленным вопросом, Георгий проследовал к своему столу. Включил компьютер и, пока тот загружался, впал в задумчивость.

Значит покойник – компаньон из "Мамы". А ведь Лидия ни словом не обмолвилась о том, что у нее погиб коллега. Ей не требовалось сочувствие, она, похоже, не занималась похоронами и другими хлопотами. Или не показывала вида... Впрочем, Гера по своему короткому опыту стеснительной ее не находил. Вела она себя ночью решительно, точно зная, чего хочет и как этого достичь. Георгий растекался в ее руках как пластилин, забытый на батарее центрального отопления. Особенно приятно было, когда она после короткого энергичного массажа перевернула его на спину и как...

– А вот и я, здравствуйте, доброе утро. – На пороге возник капитан Петухов. – Я не опоздал?

– Нет, – тряхнув головой, чтобы отогнать неподходящие для делового утра воспоминания, успокоил посетителя журналист.

– Ранняя пташка носок прочищает, а поздняя – глаза продирает, – бодро сказал Михаил Витальевич.

– Точно, по утрам дерет, – пробормотал захваченный очередным "Думом" Дмитрич.

– У вас что-то попискивает, – указал капитан на компьютер.

– Спасибо, – процедил Гера, нажал на кнопку и пригласил сесть.

– Я тут статейку вот...

– Секундочку, – Георгий замер, ожидая, что по окончании загрузки покажется на экране, но никаких "писем" не поступало. Его любопытство чуть обиделось, зато нервы успокоились. Так что вы говорите, Михаил Витальевич?

– Статейку вот, говорю, принес. Я вас не отрываю?.. – он подозрительно покосился на компьютер.

– Все нормально, – сказал журналист. Если бы он остался один на один с компьютером, то решился бы прикоснуться к клавиатуре? – Давайте статью.

Капитан достал из-за пазухи листки.

«Заголовок: Самозащита как основное средство самобезопасности.

В наше трудное время, приноравливаясь к прессинговому образу жизни в период капитализации страны, каждый из людей обязан прежде всего опираться на собственные силы. Нет оснований рассчитывать на чью–либо помощь, в том числе и помощь правоохранительных органов, как это ни прискорбно звучит. Если бдительность и осмотрительность станут вашим знаменем на каждый день, то вы сумеете с честью избежать неприятных ситуаций, направленных против вас.

Однако не надо ходить на полусогнутых ногах в ежеминутном ожидании, что первый же встречный прохожий с ножом бросится на вас. В конце концов обычный прохожий опасается того же самого действия с вашей стороны. Постоянное напряжение ничего, кроме излишней неврастении вкупе с психозом, вам не принесет.

Агрессию нужно не ожидать, а предупреждать. Продумайте свое поведение на улице и в трамвае, в кино и на работе. Не заводите случайных знакомств, контролируйте собственную агрессивность, старайтесь избегать двузначных ситуаций.

Не напивайтесь, ведь тогда вы – легкая добыча для хулиганов и милиции. По капле выдавливайте из себя, как Чехов, доверчивость к людям. Пораскиньте мозгами, прежде чем становиться легкой добычей обманщиков и мошенников. Присмотритесь к друзьям и родным: не ставит ли им кто палки в колеса? Ликвидируйте подозрительную опасность и ваши близкие ответят вам тем же. Пусть никто из близких не шарашится ночью по улицам, обязательно сообщает о себе в момент отсутствия телефонным звонком. Ровные отношения со всеми знакомыми и незнакомыми – верный способ не нарваться на зуботычину, а тем более, если вас остановят сотрудники правоохранительных органов, – не задирайтесь. А то непременно пострадаете...».

Строчки расплылись в толстые пунктирные линии и Георгий уснул с открытыми глазами. Впал в состояние анабиоза. Отключился.

– Прочли? А?

«...вышенаписанное дает понять одно: благоразумное поведение – ключ к вашей безопасности».

– Прочел, – очнувшись, сказал журналист. – Очень живо и... непосредственно.

– И все? – скривился автор.

– Толково, трезво.

– Да уж не пьяно, – рявкнул писатель.

– Талантливо, – быстро сказал Георгий.

– Уж так у меня выходит, – согласился Петухов.

– Большое спасибо.

– Может быть, придется что-нибудь поправить?

– Тут уж ничего не поправишь, – честно сказал Гера. – Спасибо, до свидания.

– До свидания. Так я продолжение принесу?

– Тут уж ничего не поделаешь, – пробормотал журналист.

– А?

– Ждем.

Михаил Витальевич откланялся, а Георгий отправился перекурить.

А знает ли капитан, что один из компаньонов "Мамы" – его друг? Вряд ли, а то не миновать бы Гере допроса. Замешан ли Федор в этой истории? Знает ли о том, что случилось? Пусть подольше остается в неведении о существовании капитана Петухова, искренне пожелал приятелю журналист. Если до его возвращения убийцу не поймают или хотя бы не установят, то Федор, принимая во внимание живое воображение Михаила Витальевича, может попасть в круг подозреваемых. Попасть в круг легко, а выпасть – трудно.

Отличная подозреваемая выйдет и из Лидии. Следует осторожно порасспросить капитана, кто по его версии – убийца. Возможно, придется вмешаться, чтобы спасти друзей. Замечательно, что именно теперь в руках Георгия статьи капитана, которые тот так мечтает напечатать. Таким рычагом землю не перевернешь, но Петухова перетолкнуть на другие рельсы можно.

Лидия, Лидия... Что сразу припоминается? Персидская сатрапия, позже – составная часть империи Александра Великого, богатая благодаря месторождениям золота и торговле, первой начала чеканить монеты... Этой есть из чего чеканить. Девчонка вылита из 96–й пробы. Надо ей позвонить?

Не успел еще Георгий ответить себе на этот вопрос, как увидел майскую розу, черноволосую пери и программистку, пересекающую редакционный коридор. Жизнь в котором, к слову сказать, на секунду замерла. Иван Сергеевич прислонился к стене, бухгалтер отдал честь, а один редактор отдела так просто споткнулся. Георгий твердой поступью направился к ней навстречу.

– Доброе утро, Лидия, – произнес журналист.

– Привет, котик, – проворковала брюнетка. Право, бог перестарался, подарив красивым девушкам язык и гортань. Ведь даже божественную глину можно сэкономить. (Представляете – пустить бы ее потом на сувениры для туристов!)

Движение в коридоре возобновилось, а Георгий с девушкой нырнул к себе.

– Ты хорошо выспался?

– Не очень.

– А я чудесно, – сообщила Лидия с улыбкой.

– Я тоже, – расплылся Гера.

– Кроме того, мне ночью – я говорила – пришла отличная идея по поводу новой программы защиты для твоего компьютера.

– Не помню, – пробурчал журналист.

– Зря, – спокойно заметила Лида. – Я ее уже написала и принесла.

– Но как же...

– Кыш отседа, – с любовью сказала брюнетка.

Георгий уступил даме место и устроился за журнальным столиком.

– Я скоренько.

Быстрыми и одновременно плавными движениями Лидия извлекла из сумки коробку с дискетами. Удивительная пластика после бессонной ночи и бутылки коньяка впридачу. Чтобы запихнуть новую программу в машину, девушке понадобилось всего двадцать минут.

Одновременно она рассказала свой сон о черепахах (и когда она только успела его посмотреть?), протерла пыль на компьютере и в округе.

– Если и эта защита не сработает, лучше всего отключить машину от электронной почты.

– Никогда.

– Чего ты упрямишься, рыбка моя?

– Я не рыбка, – прошипел Георгий. – Отказаться – все равно, что бросить поле боя.

– Не преувеличивай, это только техническая неувязка. Выясним причину, устраним – подключайся, куда хочешь.

– Есть принципы, которыми я не могу поступиться, – гордо вскинув голову, заявил журналист.

– А в этом месте, солнышко, ты просто кого-то цитируешь. Вот только не помню хорошенько – кого?

– Я не солнышко. И я не цитирую. И у журналиста могут быть принципы!

– Могут, могут, – торопливо согласилась Лидия. – Я просто так сказала. А против "солнышка" ты ночью не возражал, – на глаза девушки навернулись слезы.

– Успокойся, – попросил Георгий. – Извини, я погорячился.

Журналист подошел к столу и напечатал на мониторе: "Лидочка – солнышко".

Лида любит Кешу. Лидочка – рыбочка. Кеша никогда не коснется мамы. Почему? Знаю.

Брюнетка уставилась на экран, точно скопировав Медузу-Горгону. Но бездушный монитор отказывался окаменеть. Гера тоже прочел послание.

– Странно, что он стал посылать тексты с именами.

– Кто – он?! – подскочила брюнетка.

– Вирус, – пожал плечами Георгий. – Это же твоя гипотеза.

– Да, конечно. Может быть, это цитаты из какой-нибудь книги?

– Может быть. Я уже окончательно запутался в этих письмах, вирусах, цитатах. – Георгий выключил компьютер и экран погас.

– Ну их к черту.

– Правильно, – очнулась от размышлений девушка. – Давай лучше позавтракаем. Я с шести часов утра постоянно испытываю голод.

– А я – жажду.

– Ты куда, Гера? – спросил Дмитрич, мчась по треку на "Формуле–1". – Текст в следующий номер где?

– У меня компьютер сломался.

– А я вот берегу свою машину от посторонних лиц.

– Ну какая же я – посторонняя? – лучезарно улыбнулась брюнетка.

Дмитрич любовался ею ровно две секунды, а на третьей снес ограждение и часть трибуны.

– Проваливайте, – проворчал он и начал игру заново.

15.

Первое, что увидел, подходя, капитан Петухов, был развернутый транспарант: "Да здравствует партия фортепьяно!" Уж не политические ли они? – огорчился Михаил Витальевич. Но, наткнувшись на портрет Эйнштейна с подписью: "Вот уж действительно – все относительно, блин!" успокоился.

Мероприятие называлось "Лента Стебиуса" и проводилось Новосибирской академией изящных искусств. Капитан проверял – такого заведения среди официально зарегистрированных нет. Среди запрещенных – тоже. На всякий случай он решил быть настороже и прихватил с собой табельное оружие. Но не потенциальные массовые беспорядки привлекали Петухова. В первую очередь его заинтересовало сообщение о том, что акция проводится под лозунгом братания всех видов искусств, присутствие музыкантов, поэтов и художников гарантируется.

Художников! Последнее время, услышав это слово, капитан вздрагивал. Художник своего дела. Художник слова. Самодеятельный художник. Художник от слова худо. Из них всех Михаилу Витальевичу нужен был только один. Художник-свидетель. Но позарез. Этот негодяй не явился в засаду, и милиционер потерял след. Теперь его приходилось искать методом тыка в художественные выставки, арт-салоны, картинные галереи и мероприятия вроде этой "Ленты". Петухов старался по мере сил менять свою внешность, так как заметил, что круг тусующихся мазил (слово художник он уже не мог произносить) при внешней пестроте довольно мал.

Милиционер смешался с толпой, ожидающей начала, как он предполагал, художественного (опять!) безобразия. Нестройная колонна участников мешала движению пешеходов на тротуаре у Академии управления, или как там теперь называют Высшую партийную школу. От прохожих поэты и музыканты отличались веселыми лицами, бумажными цветами и бессмысленными транспарантами: "Достойно вступим!" и "Да здравствует мыло душистое!" Стрекочущие видеокамеры местных телеканалов уже бессмысленно порхали вокруг демонстрантов.

Ударили литавры, и колонна, к ужасу Михаила Витальевича, двинулась прямо на середину площади Ленина. Вечерний поток автодачников должен был смести демонстрацию этих… но по мановению волшебной полосатой палочки в руках регулировщика столкновения не произошло. Бодрым шагом, под стук барабана и рев пионерского горна, толпа служителей муз, журналистов и вечно шатающихся без дела студентов пересекла площадь по диагонали. Ища в толпе бородатого художника среднего телосложения и роста, капитан старался попасть в ногу с демонстрантами до тех пор, пока не заметил, что все идут как попало.

– Сальвадору Дали – достойную смену! – загремел над улицей чей-то бас.

– Ура!

– Вечная слава социалистическому реализму!

– Ур-ра-а!! – обрадовались художники.

– Истина в вине, в водке – правда!

– Ура! Ура!! Ура!!! – подхватили даже безобидные прохожие и стали пристраиваться к колонне.

Молнии фотовспышек с успехом заменили иллюминацию.

Ни одно безобразие не бывает бесконечным. Толпа бесчинствующих художников свернула к картинной галерее. Кто-то главный с усами объявил, что сейчас начнется стихийный митинг и огласил список выступающих, призвав всех сказать свое слово. Первый оратор взгромоздился на крыльцо и стал распространяться о пресловутом братании видов искусств. Потом расхваливали Академию как коллективного организатора и пропагандиста. Кто-то рассказал, что первой ее акцией был перенос академиками границы Европы с Урала в город Новосибирск.

От всех этих историй волосы на голове милиционера встали дыбом. Они уже и границы передвигают! Самовольно. Без согласования. Ну он им сейчас врежет. Михаил Витальевич рванул к крыльцу.

– Панка пропустите, – попросили рядом и Петухова вытолкнули на крыльцо.

От обращенных на него лиц у капитана зарябило в глазах. Запал прошел, и он даже хотел спуститься обратно вниз, но...

– Говори! – потребовали художники.

Взгляд Петухова зацепился за полотнище с девизом "Нехай!" и головокружение прекратилось.

– Вот я – простой российский милиционер...

Толпа взревела от восторга.

– Вот я – простой российский милиционер, – настойчиво повторил оратор, – гляжу тут на вас и удивляюсь.

– Все удивляются!

– Удивляюсь: что вам больше делать нечего? В таком случае можно купить банку пива или газету про спорт. Посмотреть кино по телевизору, наконец. Да мало ли как еще можно культурно отдохнуть! А вы портите простыни дурацкими лозунгами и, нарушая правила уличного движения, претесь по улицам с барабаном.

– И тебе советуем!

– Эту реплику из толпы мы отметаем как неорганизованную, – сурово продолжил Михаил Витальевич. – А всех вас, художников, следует арестовать за нарушение порядка в общественном месте!

– В кайф сказал, – забубнили демонстранты, впервые, видимо, задумавшиеся над своим поведением. Но об этом думать никогда не рано и никому не поздно, считал капитан.

Усатый распорядитель снова оказался на крыльце.

– Вот на этой оптимистической ноте прошу всех арестованных пройти в картинную галерею.

– Пора, пора, – радостно потирая руки, вандалы двинулись на штурм очага культуры.

Петухова словно током ударило. Неужели им мало того, что уже натворили? Он решил идти со всеми и, если придется, грудью защитить шедевры Рериха (есть такие) от демонстрантов.

Их провели в зал, где висело всего пять картин. Столько – не жалко, повеселел капитан и вновь занялся поисками своего свидетеля.

– Текст выступления сами сочинили? – вырос перед ним усатый организатор мероприятия.

– Сам, конечно.

– А вы, извините, из какого театра? Мы тут наметили одну художественную выставку и...

– Я не из театра, – отчеканил Петухов.

– Сейчас угадаю, – улыбнулся собеседник. – Из филармонии?.. Нет? Из КВНа?.. А может...

– Я из милиции.

Дико глянув, усатый испарился.

Оказалось, что "Лента Стебиуса" только начинается. Пять картин навеяны пятерым художникам стихами пяти поэтов. Поэты выступили вперед и прочли стихи. Откуда ни возьмись, появился джазовый ансамбль, который исполнил по поводу увиденного импровизацию. Во время которой художники устроились у мольбертов писать новые картины, а поэты, под впечатлением новых картин, удалились писать сонеты. Эта чехарда не прекращалась до тех пор, пока у капитана снова не закружилась голова. Тогда он вышел покурить. Там тоже находились художники, но они не рисовали, не декламировали стихов, не играли, не плясали, словом вели себя так, что их можно было перепутать с нормальными людьми.

– Славу не видели? – осторожно спросил коллег свидетеля Петухов.

– Видели, – сказал один бородач.

– Славу видели, – сказал второй.

– И деньги видели, – вздохнул третий. – Но давненько.

Капитан отвернулся и – как раз вовремя.

– Добрый вечер, Михаил Витальевич, – поздоровался Георгий.

– Познакомьтесь, это Лидия.

– Очень приятно, – кивнула фигуристая брюнетка, прильнувшая к спутнику.

И где только этот журналист их находит?

– На крыльце, – сказал Георгий, – вы произнесли потрясающую речь. Я вас даже не узнал. И только сейчас, нос к носу, разглядел. И не мудрено. Зачем вы, Михаил Витальевич, бороду-то приклеили?

– Извините, вы меня с кем-то путаете, – сказал капитан. – Пойду-ка я стихи еще послушаю.

– А борода вам идет! – крикнула вслед Лидия. – Отпустите настоящую!

"Следит за кем-нибудь. Может быть, даже за ним или Лидой,"

– подумал Георгий.

"Среди настоящих художников журналистам нет места," – подумал капитан Петухов.

"Странные типы, эти менты," – подумала Лидия.

Так рядовое культурное мероприятие может вызвать массу размышлений у его участников.