Страсти по Штутгарту

Серия 1.Es war einmal in der... Porschestraße.

Про фирму Porsche я знал довольно-таки много: помимо тракторов и танков они делали автомобили, солнцезащитные очки и прочий мерчендайз. Две последних позиции (как и две первых) совершенно не интересовали ни меня, ни моего старика-шефа, Зигмунда Айльтмейра: нам не давали покоя мутные дела основного направления их деятельности, а именно — события в экспериментальных цехах Исследовательского Центра под Вайсахом.

Началась вся эта заваруха с того, что на стол к начальнику Инспекции Предприятий TÜV SÜD (то есть, в Мюнхен, где я трудился рядовым инспектором) попало письмо с пометкой «Dringend!». Прочитав оное, руководство нахмурилось и передало его по цепочке непосредственно моему начальнику, а тот, в свою очередь, ознакомившись с материалом, нажал одну из кнопок селектора и вежливо попросил меня посетить собственный кабинет.

— Guten Tag, герр Айльтмейр! — появился я через несколько минут в широко распахнутых дверях (той весной внутри нашего офиса стояла невыносимая духота!). — Вызывали?

— Guten Tag, герр Андерс. — ответив на моё приветствие, указал шеф на стул перед простым икеевским столом, попутно убавляя радиоприёмник, из которого звучала Sultans Of Swing в исполнении Dire Straits. — Setzen Sie sich bitte.

Когда я сел, начальник не спеша протянул мне открытый конверт с письмом.

— Ничего особенного… — прочитав аккуратно напечатанный текст, рассмотрел я со всех сторон плоскую белую упаковку. — В чём проблема?

— Обрати внимание на обратный адрес. — закурил шеф. — «г.Штутгарт, Поршеплатц, д.1, 70435.», причём отправитель — аноним. Насколько мне известно, корпорация Porsche — дремучий лес, где хвост не подчиняется голове; не нужно быть Эйнштейном, чтобы понять одну простую вещь: если они к нам обратились, то либо им хочется кого-нибудь приструнить, либо требуется что-то разузнать… По моему авторитетному мнению, дорогой мой человечек, ты подходишь для удовлетворения этого обращения лучше всех.

— А как же Макс фон Швестер? — возмутился я. — Вы ему присуждаете звание работника месяца, а лучше всех для данного задания подходит не он?

— Во-первых, у него нет вкуса. — попыхивая трубкой, чинно прошёлся по помещению Зигмунд. — Видел, что он имеет в качестве транспорта «на каждый день»?

— Volkswagen Type 181 цвета детской диареи. — выглянул я в окно. — Впрочем, у вас с технической эстетикой тоже не всё в порядке: кому в здравом уме придёт в голову ставить на кабриолет Mercedes-Benz такие здоровенные диски? — указал мой палец на припаркованный рядом с несуразным потомком Kübelwagen синий A208 CLK 320 Sport 98 с неестественно большими колёсами на низкопрофильной резине.

— М-да… — задумчиво почесал подбородок Айльтмейр. — А менеджер в дилерском центре мне сказал, будто это выглядит очень даже красиво. Зря только переплатил… Ладно, вернёмся к делу. — тяжело вздохнув, закрыл старик жалюзи. — Во-вторых, ты — единственный из наших, кто водит на повседневной основе заурядный Porsche, хорошо знает его устройство, а также посещал курсы профессионального вождения. В-третьих, Швестер ещё до сих пор не оправился от предыдущего задания: доказать некачественность партии пива Erdinger Kristall, показательно выпив залпом на глазах завода целую кегу и остаться после подобного манёвра в живых — дорогого стоит.

— Так он его перепил или отравился? — не понял я.

— Сами, к сожалению, до сих пор не понимаем. — развёл руками шеф. — Еле откачали! Впрочем, довольно демагогии: приступай к выполнению поставленной задачи. — учтиво указав на дверь, вернулся он к своим обычным делам. — Не смею более задерживать…

=========================

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:

Страсти по Штутгарту.

Серия 1. Es war einmal in der… Porschestraße.

=========================

— Рейнхард Генкельманн, Porsche AG. — жал мне руку спустя полтора часа езды одетый в тёмно-зелёный костюм-двойку с красным галстуком низенький плотный мужчина с идеально стриженными «под Шварценеггера» светлыми волосами. — Вы из TÜV SÜD?

— Инспектор Вальтер Андерс. — утвердительно кивнул я. — Итак, вы обратились к нам по вопросу…

— Не здесь. — жестом остановил меня работник корпорации. — Пройдёмте вот сюда. — кивнул он на большую дверь с табличкой «Konferenzraum», из-за которой спокойно звучала Promises, Promises в исполнении Naked Eyes (видимо, там работал музыкальный центр).

Пройдя внутрь комнаты, мы комфортно уселись в кожаные кресла друг напротив друга; я достал блокнот, Рейнхард — навороченный мобильник Nokia 6110 и фляжку с бурбоном.

— Будете? — предложил он мне, неторопливо убавляя громкость звука аудиоустановки. — Нет? Правильно: пить с утра — вредно для здоровья. — вернулась тара после жеста отрицания обратно во внутренний карман его пиджака. — Итак, дирекцию беспокоит происходящий на территории экспериментального цеха беспр…

— Дирекцию беспокоит, а лично вас? — перебил его я.

— А у меня за основное производство по долгу службы голова болит. — ответив на поставленный вопрос, невозмутимо продолжил Генкельманн. — Так вот, каждую… — в этот момент мобильный телефон сотрудника «ожил», завибрировав и разразившись монофонической мелодией; извинившись, сотрудник корпорации ответил абоненту на другом конце линии, выслушал информацию, (судя по тому, как постепенно изменялось выражение его лица, полученные им вести были явно не из приятных), коротко ругнул собеседника и завершил разговор.

|Совершенно секретно|

Личное дело Рейнхарда Генкельманна, продукционного менеджера сборочных линий г.Штутгарт и члена совета директоров Porsche AG.

Характеристика на сотрудника Porsche с 1988 года, продукционного менеджера и члена совета директоров Porsche AG Рейнхарда Генкельманна.

Уроженец г.Оффенбах; 1953 г.р. Характер — жёсткий, выдержанный; с коллегами по работе отношения смешанные (достижение цели и общей стабильности выше репутации среди рабочих). Безукоризненно выполняет свой служебный долг. Беспощаден к фирмам-конкурентам; выступает за сохранение независимости и «особого» пути Porsche. Одобрен и назначен на должность советом семей Пиех и Порше взамен уволенного В.Видекинга. Каждую среду пользуется услугами частного психотерапевта (факт тщательно скрывается), время от времени принимает антидепрессанты. Играет в теннис; регулярно посещает спортзал; хорошо разбирается в сортах алкоголя разной крепости. Разведён, но имеет надёжную «официальную» любовницу из отдела кадров; хорошо обеспечен в материальном плане; в связях, порочащих его, замечен не был. Считается давним другом Луизы Пиех…

— Всё в порядке? — обострилось моё любопытство, когда его внимание вновь полностью переключилось на меня.

— Вот, пожалуйста: опять нас смежники с комплектующими по 968 модели подводят, а старший маркетолог вопит, что всему их отделу руководство должно выписать внеплановый отпуск. — тяжело вздохнул мужчина. — Хорошего пинка под зад: вот, что им действительно должны выписать. Мало нам, чёрт возьми, проблем: уже измучились новые комплектации выдумывать!

— Говорите конкретнее: какие у вас проблемы? — аккуратно попытался я вывести разговор в нужное русло.

— Их у нас хоть отбавляй! — вскочил Рейнхард. — С лета 1992 года мы находимся на грани банкротства… То есть, буквально сводим концы с концами: Видекинг и Махт вызывали для помощи положению японцев; они приехали, а наши рабочие с ними так поцапались, что уже через неделю вся группа узкоглазых собрала вещи и умотала обратно, к себе на острова! Венделина с Михаэлем, естественно, после этого прогнали в Audi, хотя вины парней тут явно не было…

— Может быть, помогать было нечему? — вырвалось у меня предположение.

— Как это «нечему»? — забегал туда-сюда сотрудник корпорации. — Производственная линия похожа на склад: по обеим сторонам конвейера — трёхметровые полки с огромными корзинами для деталей, до которых приходится карабкаться по лестнице; поскольку пополняют их всего раз в месяц, персонал постоянно носится в кладовку за дополнительными комплектующими; вокруг сборочной линии — куча доделываемых задним числом недостроенных двигателей; в каждом цеху — дым коромыслом; рабочие буквально разбегаются, попутно разворовывая всё, что плохо лежит! На модельный ряд вообще смотреть страшно: до сих пор топчемся на месте, выпуская эти убожества с воздушным охлаждением, но ведь их ещё кто-то покупает! Стыдно признавать, но от безысходности мы начали штамповать модели с четырьмя дверьми: 989 и 928 H50, причём последняя получается настолько отвратного качества, что даже Trabant по сравнению с ней кажется эталоном автомобилестроения; контролёрам в конце линии приходится буквально скакать по всей машине, дабы клиент не заметил зазоров или перекошенных панелей! Впрочем, самым загадочным местом в нашей фирме является квартирующийся в Вайсахе экспериментальный отдел: каждую неделю они просят срочно выделить дополнительные средства; каждый раз их просьба удовлетворяется, но дело в том, что им всё мало, понимаете? Ненасытное руководство постоянно просит ещё, ещё и ещё, а уйти в твёрдый отказ мы, к сожалению, банально не можем: там дорабатывается новая модель под названием Boxster S, выпуск которой, похоже, придётся вынужденно перебрасывать в Финляндию.

— Насколько я понимаю, вы обратились к нам для выяснения того, куда уходит постоянный поток финансовых вложений. — отложив блокнот, поинтересовался я. — Так ведь?

— Именно! — вернулся на место Генкельманн. — Думаю, вам следует задействовать метод вакцины: только он в данной ситуации будет более-менее эффективен.

— Что за «метод вакцины»? — возникли у меня вопросы. — И почему вы сомневаетесь по поводу эффективности остальных вариантов?

— Очень просто: мы их все перепробовали. — объяснил Рейнхард. — Нам нужно, чтобы кто-то внедрился в отдел под видом водителя-испытателя и разворошил всю их «кухню»; мы готовы обеспечить что угодно, лишь бы знать, куда идут деньги и кого надо вышвырнуть.

— Извините, но работа под прикрытием — не прерогатива инспекции предприятий. Этим у нас занимаются полиция, ОВР и частные агентства. TÜV SÜD работает открыто…

— Послушайте, герр Андерс! — достал сотрудник корпорации серебряный портсигар. — Вы, как я заметил по камерам наблюдения, водите Porsche 914; так вот, в случае успеха вам больше не придётся тратиться на его содержание: компания подпишет с вами договор, по которому до конца вашей жизни ремонты, техосмотры и сервисы будут обеспечиваться заводом-изготовителем.

— Интересно… — доставая из кармана брюк поцарапанную Nokia 8110, задумался я над предложением. — Вы не против, если этот вопрос будет обговорён с моим шефом?

— Пожалуйста. — достал фляжку Генкельманн. — Никто не против.

Разговор с Зигмундом вызвал больше вопросов, чем ответов; завершилось всё это тем, что герр Айльтмейр, «снявшись с якоря», прибыл на Поршеплатц и лично присоединился к обсуждению. Дискуссия затянулась на несколько часов, но в конечном итоге я и шеф покинули здание с чётким пониманием того, что спецоперации — быть.

— Не переживай, Вальтер! — доставая зажигалку, дружески похлопал меня по плечу руководитель. — Всё будет нормально: гарантирую, как ответственное за твою шкуру лицо в организации.

— Хотелось бы надеяться. — потянулась моя рука в карман за ключами от машины. — Я ведь никогда не практиковал подобные методы работы, да и достойный водитель-профи из меня навряд ли получится…

— Знаешь, Берлинская Стена тоже не сразу строилась. — посмотрел на часы старик. — Да, засиделись мы тут! Завтра можешь приезжать после полудня: как раз сделаем для тебя все документы с инструкциями, а сейчас — по домам, да в койки.

***

Получив на следующее утро пухлую серую папку со всеми необходимыми бумагами и выслушав длинные инструкции от Зигмунда с приехавшим к нам в контору на своём синем BMW E31 840CI Рейнхарда, я робко выразил некоторую озабоченность касательно общей целесообразности разведывательной спецоперации, однако, все мои сомнения оказались развеяны тактическим обнадёживанием: уж чего-чего, а убеждать людей оба начальника, в принципе, умели достаточно неплохо.

— Раз обратного пути уже нет, придётся поработать на пределе, постаравшись не выдать себя как можно дольше. — усаживаясь в свой апельсиновый родстер с чёрной ватерлинией, рассуждал я. — В конце концов, одиннадцать лет на службе — это вам не хухры-мухры!

Поездка до коммуны Вайсах успокоила мои слегка расшатанные нервы: поскольку автомобиль находился в прекрасном техническом состоянии, его вождение приносило мне безграничное удовольствие, что несомненно улучшило моё настроение и моральное состояние, ибо до пункта назначения (оным являлась небольшая уютная гостиница Gästehaus Kübler на углу улиц Флахтерштрассе и Поршештрассе) я добрался весёлым, свежим и спокойным. Поставив машину возле хозяйского Opel Olympia Rekord 53, я достал из багажника чемодан с вещами, зашёл внутрь нужного здания, после чего, получив ключ на стойке регистрации, поднялся в свой номер, где сразу запер дверь, вынул из кармана телефон, разложил бумаги и включил портативный радиоприёмник собственной сборки (возиться с разноплановой электроникой мне нравилось ещё со школы, поэтому сооружались подобные приборы мною на раз-два).

— Паспорт, медкнижка, чековая книжка, памятка… — машинально перекладывали мои руки документацию под фоновую Circle in the sand в исполнении Belinda Carlisle. — Хм, а «Вальтер Андретти» звучит очень даже неплохо! Рекомендательное письмо, номер горячей линии для экстренной связи со штабом, пачка дойчмарок…

— Обслуживание! — раздался громкий стук в дверь. — Пустите, пожалуйста: я принесла вам пиццу за счёт заведения!

— Зайдите попозже! — последовало от меня дежурное враньё. — Мы с женой не одеты!

Стук прекратился, однако, чуть позже возобновился (это стало изрядно раздражать).

— Ну кто там ещё, а? — не выдержав, заорал я. — Сказано же: приходите позднее!

— Папа Римский! — ответили «с той стороны».

— КТО?! — не выдержали мои нервы. — Пошли вон, хулиганьё, а то администратора вызову! Отдых людям портить вздумали, сволочи!

— Да сантехник! — послышалось снаружи. — Открывайте: у вас в кухне кран не подтянут…

— Обождите! — поднявшись со стула, я немедленно выдвинулся на проверку искомого факта; удостоверившись в том, что из крана действительно потихоньку капает вода, мне пришлось нехотя открыть дверь…

Как только шпингалет оказался отодвинут, оная почти мгновенно распахнулась, а в помещение (помимо подтянутого усатого слесаря в красной рубахе и джинсовом комбинезоне) буквально сметая меня с ног, ворвалась странного вида толстоватая горничная-блондинка с плоской картонной коробкой в руках.

— Неплохие апартаменты! — присвистнула она, закрывая комнату на задвижку и выключая музыку. — Денег на съём явно не пожалели.

— Вам чего, мадам? — поднимаясь с пола, задал я ей закономерный вопрос.

— Какая я тебе «мадам»? — дёрнув себя за чёлку, сняла парик «горничная». — Билли Эрнст, полиция Штутгарта! — деловито порывшись под кружевным передником, выудила «девушка» удостоверение сотрудника органов правопорядка. — С приездом вас, герр Андерс. Мы от Генкельманна; он послал нас для подстраховки.

— По выданным подставным документам — Андретти. — пришлось мне тактично поправить полицая. — Кстати, что за «водопроводчик Марио» с вами заявился? — последовал кивок в сторону гражданина с ящиком инструментов.

— А, это — Адриано, мой напарник. — пояснил мне Эрнст. — Вырядился в батины шмотки, а мне ещё говорит, будто я не похож на Саманту Фокс.

— Челентано? — съехидничал я. — Понять не могу, зачем весь этот маскарад…

— Был бы им — не имперсонировал бы сантехника, а купался в миллиардах лир на Сицилии, да кувыркался с бабами. — мрачно кашлянул коллега Билли. — Моя фамилия — Менарини, а маскарад — для конспирации: мало ли, кто за вами может наблюдать…

— У вас ус отклеился. — указал мой палец на свисающую левую половину «растительности» под носом итальянца.

— Grazzie. — плюнув на палец и прилепив искомое обратно на лицо, поправил маскировку Адриано. — А на Саманту Фокс он действительно не похож, хоть и выпросил себе чёрную Alfa Romeo Spider Series 3, как в одном из её клипов.

— Ближе к делу. — попросил я. — У вас есть какие-нибудь практические советы для завтрашнего собеседования? Хоть мне и не страшно, но некоторое волнение всё равно присутствует.

— Прямая осанка, крепкое рукопожатие и постоянный зрительный контакт. — нахлобучивая парик обратно на голову, ответил Билли. — Направляйтесь туда с горячим сердцем и холодной головой, а не наоборот; в крайнем случае скажете, что сопровождали Луизу Пиех во время посещения ею прошлогоднего Октоберфеста. Эй, Менарини, кончай возню: мы уходим! Понадоблюсь — номер на визитке под пиццей.

— Сумасшедший дом! — вырвалось у меня, когда за нежданными посетителями громко захлопнулась дверь. — Хотя, если они оба не будут путаться под ногами, то, пожалуй, могут оказаться полезными. — взяв с подоконника коробку с пепперони, я вновь нажал кнопку включения радиоприёмника, и, слушая зазвучавшую Rock me after midnight в исполнении группы Arabesque, принял единственно правильное решение: быть очень и очень осторожным!

***

— Итак, вы хотите стать одним из нас. — бегло просмотрел мои документы не одарённый волосами подтянутый мужчина с лёгкой небритостью (на вид ему было немногим больше пятидесяти). — Весьма похвально.

— У меня тут рекомендация… — тихонько проговорил я. — Из Штутгарта.

— Бумажки — это, безусловно, хорошо, но у меня есть одна полезная склонность: больше доверять не им, а поведению за рулём. — отложив предоставленные листы, поднялся он из-за стола. — Попрошу следовать за мной, герр Андретти. Фамилия, у вас, конечно, специфическая…

|Совершенно секретно|

Личное дело Рольфа Кемпке, заведующего испытательным полигоном и водительскими кадрами Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах.

Характеристика на сотрудника Porsche с 1969 года, заведующего испытательным полигоном и водительскими кадрами Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах Рольфа Кемпке.

Уроженец г.Берлин; 1949 г.р. Характер — нордический, выдержанный; с коллегами по работе поддерживает хорошие полуформальные отношения. Безукоризненно выполняет свой служебный долг. Безразличен к фирмам-конкурентам; чёткой позиции по вопросам независимости Porsche не имеет. Отличный автоспортсмен: регулярно помогает с испытаниями и ездит практиковаться на различные мероприятия (ралли, автокросс, хиллклаймб, кольцевые гонки, шоссейные заезды). Категорически отрицает родственную связь с персональным шофёром Адольфа Гитлера Эрихом Кемпкой (вероятно, лжёт). Негласно считается самым опытным сотрудником-практиком во всей корпорации Porsche. Холост; хорошо обеспечен в материальном плане; был замечен в порочащей его связи с женщиной лёгкого поведения, подобранной им во время туристического визита в открытый Восточный Берлин (1992, фотография из архива прилагается). Отмечен наградами FIA (Международной Автомобильной Федерации) и других организаций; имеет более двух десятков трофеев различной значимости…

Спустившись на подземную парковку Исследовательского Центра Porsche, мы уселись в сильно потрёпанный BMW-Glas 3000 V8 (судя по специфичному звуку из моторного отсека, под капотом вместо устаревшей заводской требухи явно стояло что-то производства местных умельцев; может быть, даже экспериментальное, не дошедшее до серии) с двумя оранжевыми маячками на крыше и направились на полигон под тихую Superman lover в исполнении Johnny Watson.

В процессе поездки я вовсю крутил головой, однако, ничего особенно интересного, кроме катающихся туда-сюда тестовых уродцев и расписанных психоделическими чёрно-белыми разводами прототипов, увидеть мне так и не удалось; проехав через все тестовые площади, баварское купе не спеша заехало в огромный заасфальтированный круг и остановилось в его центре (более точно — напротив красного Porsche Boxster с номером «01» на капоте).

— Видите кабриолет? — доставая из перчаточного ящика помеченную клейкой лентой черную рацию Motorola Talkabout, указывает на спортивный автомобиль «худой Джеймс Гандольфини» (так я его мысленно окрестил за сходство с Тони Сопрано из западного сериала производства HBO). — Сейчас проверим вас на… Чёрт, как же это у других называется? Совсем из головы выскочило… А, да, точно: профпригодность. На передней панели — прибор местной связи; ключ — в замке зажигания. Садитесь за руль и чётко выполняйте то, что я вам скажу, договорились?

— Так точно; уже бегу. — стараясь не вызвать даже малейшего повода усомниться в собственной компетентности, я поспешил разместиться за рулём Boxster и запустить двигатель, после чего Рольф интенсивно гонял меня взад-вперёд по полигону на протяжении полутора часов подряд. За это время мне довелось проделать огромную кучу трюков, (некоторым из них, по моему субъективному мнению, место предназначалось только на автородео), попутно узнавая, что многие из кандидатов в испытатели проваливались, когда пытались вписаться в S-образные крутые повороты на большой скорости (кроме того — выслушать регулярно прерываемую ругательствами из-за холодного кофе нудную лекцию о махинациях Ганса Ледвинки, Гитлера и Порше), не имея понятия об особенностях разномоторных развесовок…

— Довольно. Возвращайся в круг. — прозвучала после очередной серии сумасшедших пируэтов долгожданная команда-окончание; облегчённо выдохнув, я оперативно покатил обратно на место старта, где меня уже ожидал сидящий на капоте BMW работодатель. — Кстати, как тебе машина?

— Очень неплохой образец. — последовал по прибытию мой подкреплённый громким хлопком двери ответ. — Инженеры достойны собственных зарплат.

— Учитывая находящийся в твоём владении среднемоторный 914 — нисколько не удивлён. — избавляясь от формальных границ, почесал шею Рольф. — Впрочем, лично мне больше нравятся наши «классические» модели, ибо в моём распоряжении находится 912 тридцатилетней давности; несмотря на возможные междусобойные расхождения, ты вполне достоин работать в нашей команде. Мне нравится твоя манера езды, но учти: немало людей сложило головы, доказывая безопасность наших машин, а весь коллектив компании имеет, чтит и уважает собственную историю, вызывающую лишь гордость; кстати говоря, хочу сразу предупредить о том, что придётся выполнять самую разнообразную работу: от возможной роли наставника для новоприбывших сотрудников до тупого бумагомарания; лично я, как ответственное за этот полигон лицо и главный водитель-испытатель, руковожу его делами, повседневными операциями и рабочими кадрами, поэтому в ближайшее время тебе удастся познакомиться почти со всеми остальными коллегами по тестовой площадке.

— Это меня вовсе не пугает. — тут же успокоил его я. — Хоть сортир заставьте отдраивать: я и это сделаю, как следует! Кстати, а почему «почти»?

— Ха-ха-ха, насмешил! — противно заржал от моих слов Рольф. — А «почти» лишь потому, что буквально накануне в дело вмешался Mercedes-Benz, переманив часть нашего персонала к себе на более выгодные условия, но поверь мне: пусть некоторые оставшиеся водители будут косо смотреть в твою сторону, пусть попытаются устраивать розыгрыши, пусть иногда на ваши головы из-за твоих косяков иногда начнут сыпаться шишки, но поверь, в обиду они тебя точно не дадут, как бы ты ни опростоволосился…

— Кемпке!!! — аккуратно затормозило около нас ярко-жёлтое пятиместное ландо-пикап Skoda Felicia Fun с аппаратурой в кузове и с манекенами на заднем диване; из неё на улицу вышел похожий лицом на Тилля Линдеманна (уж очень выделялись его чуть выпирающие вперёд прямые скулы с гладко выбритыми щеками) человек средней комплекции. — Какой ненужной бестолковщиной, стесняюсь спросить, вы занимаетесь на этот раз?

— Тестированием кандидата, герр Стретч. — моментально оправдался Рольф.

— И каков же вердикт? — с неприкрытой издёвкой в голосе поинтересовался очкастый гражданин. — Снова провал по всем фронтам?

— Никак нет, герр Стретч: напротив, он отлично знает своё дело. — выразительно поднял указательный палец Кемпке. — За испытываемые автомобили и сохранность полигона можно быть спокойным: наше искусство ему по зубам.

— Поздравляю. — нацепив на себя приветливую мину, пожал мне руку явно стоящий чуть выше по иерархии сослуживец Рольфа. — Добро пожаловать в лучшую команду испытателей во всей Германии, если не во всём мире… Меня зовут Дитер Стретч; я руковожу спортивным и экспериментальным отделами корпорации Porsche.

|Совершенно секретно|

Личное дело Дитера Стретча, исполнительного директора Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах.

Характеристика на сотрудника Porsche с 1984 года, исполнительного директора Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах Дитера Стретча.

Коренной штутгартец; 1954 г.р. Характер — скрытный, выдержанный; с коллегами по работе старается поддерживать хорошие отношения из целей дальнейшего использования на собственное благо. Безукоризненно выполняет служебный долг. Беспощаден к фирмам-конкурентам; выступает за сохранение независимости и «особого пути» Porsche. По службе проявил себя выдающимся организатором мероприятий: отчасти благодаря ему загибающаяся корпорация всё ещё держится на слуху у журналистов профильного характера. Холост; весьма плохо обеспечен в материальном плане; в связях, порочащих его, замечен не был. Отмечен вниманием, наградами и благодарностями семей Пиех и Порше…

— Приятно познак… — оборвал мою фразу внезапный грохот: земля под ногами внезапно пошла ходуном, залязгал сминаемый метал забора, затрещали кусты, а на асфальтовый круг под неизвестный мне бравурный марш (на самом деле это была тема из комедийной рубрики «Железный Капут», просто никто из присутствующих немцев этого не знал-прим.авт.), вовсю рокоча и дымя едким выхлопом, выехал… Танк без башни?

— СТОП!!! — замахал руками Дитер, подбегая к военной махине и становясь перед ней, словно китайский студент на площади Тяньаньмэнь. В ответ на его действие здоровенная гусеничная единица с большим бортовым номером «102» дёрнулась и резко остановилась; люк в конце её крыши распахнулся, а на улице показалась чумазая башка в грязно-серой каске. — Что вы тут забыли? Польша — в другой стороне; территории бывшей ГДР — тоже! Здесь — земля Баден-Вюртемберг!

— Вот видите, Духаст Вячеславыч, с какими болванами мне приходится работать… — после этих слов голова исчезла в недрах «железного гиганта»; на её месте возник подтянутый парень в фуражке и тёмных очках-авиаторах.

— Мы на сервис приехали! — ответил он. — По программе «Наследие Porsche»! — оказался в его руках большой плакат с изображением трактора P111 и лозунгом «Наша марка заботится о своих клиентах: везите к нам свои старые транспортные средства производства Porsche AG на ремонт, техническое обслуживание и заключение гарантийного контракта.» — Вот, привезли вам Bergepanzer Tiger-P: между прочим, ваше творение, выпуска начала и модернизации середины сороковых годов!

— Будь проклят тот день, когда я одобрил эту инициативу! — хлопнув дверью Skoda, быстро умчался Стретч в сторону административных зданий, оставляя меня, Кемпке и начавший вылезать наружу экипаж БРЭМ в некотором недоумении.

— А что у вас там сломалось? — еле сдерживаясь от того, чтобы не захохотать в полный голос, поинтересовался у прибывших таким оригинальным способом «гостей» Кемпке.

— Да вот, техосмотр надо бы пройти: трансмиссия слегка пошаливает!..

[Телеграмма: Вальтер — Зигмунду: устройство прошло успешно двтч продолжаю копать тчк вышлите 20000 дойчмарок для различных расходных нужд тчк.]

***

— Дитер Стретч, 1954 года рождения, холост, коренной штутгартец, исполнительный директор Исследовательского Центра Porsche в коммуне Вайссах. — сидя за столом внутри моего гостиничного номера вечером того же дня, сверялся Билли с электронной базой данных в служебном ноутбуке. — Согласно имеющейся у нас информации, объект беден, как церковная мышь… Он тебе что-нибудь говорил?

— Только проклинал день, когда одобрил программу «Наследие Porsche». — отвечал я, убавляя звучащую фоном Just a friend в исполнении Biz Markie. — И поздравлял меня с трудоустройством.

— Маловато. — отстучал по клавишам Эрнст. — С кем ещё удалось повзаимодействовать?

— Некто Рольф Кемпке: этот гражданин оказался куда словоохотливей. — достав из мини-бара небольшую бутылку RC Cola, уселся я в кресло перед небольшим телевизором. — Он, вроде как, ответственный за часть кадров и все дела полигона.

— Так, а у него что удалось выведать? — заметно оживился полицейский.

— Он упомянул про недавнее бегство большей части сотрудников под юбку Mercedes-Benz: может быть, именно поэтому меня приняли без особых нареканий, просто проверив документы и навыки езды. — зашипела наливаемая в стакан открытая газировка. — Возможное знакомство с мадам Пиех не пригодилось, но за метод с твёрдым рукопожатием и зрительным контактом — большое спасибо.

— Не густо. — пропустив последнюю реплику мимо ушей, вздохнул Билли, закрывая ноутбук и выключая радиоприёмник. — Но лучше, чем ничего: дай сигнал, когда будет известно что-нибудь ещё; мы с Адриано — всегда неподалёку.

— Непременно. — нажав на пульте круглую красную кнопку, расслабился я за просмотром телепередачи Der 7. Sinn., напряжённо размышляя о том, в какую же опасную авантюру меня угораздило вляпаться.

И потянулись трудовые будни: приезжая на полигон каждое утро (кроме выходных), я проштамповывал карточку в табельных часах, садился за руль, под руководством Рольфа Кемпке (из-за должности младшего водителя-испытателя мне не давали контактировать с «верхами») отрабатывал смену, дабы потом, проштамповав карточку ещё раз, возвратиться в гостиницу, по пути заехав на почту для телеграфирования о ходе следствия; так пролетело около четырнадцати рабочих дней, пока меня однажды не вызвали «на ковёр» к начальству.

Повод, на первый взгляд, был совершенно пустяковым: поспорив о лёгком достижении скорости в 230 км/ч со старшим испытателем Франком Деллбруком (тот поставил на кон свою следующую месячную премию), я, воспользовавшись служебным положением, позаимствовал из основного выставочного зала серебристый Porsche 924 Carrera GT 81, на котором вместе с коллегой прохватил по автобану мимо удивлённых полицаев, чья Audi 100 C4 так и не смогла за нами угнаться; как бы то ни было, мне не только удалось лихо взять необходимый рубеж, но и вовремя вернуть автомобиль, куда следует, вследствие чего на следующий день (то есть, во время ожидания кабины лифта) в моей голове лихорадочно перебирались варианты личностей, которые, вероятно, могли заметить вечернюю пропажу ценного омологационного экземпляра и настучать об этом руководству.

— Можно? — не без опаски заглянул я в дверь кабинета исполнительного директора.

— Да-да, входите. — подписав и отложив под пресс-бювар какую-то бумажку, поднялся со стула Дитер. — Вальтер, у меня для вас срочное поручение: нужно отогнать одну машину в грузовой порт Гамбурга…

— Куда? — не было предела моему удивлению. — Вот уж не ожидал!

— Ну не в Восточный Берлин же… — открыл начальник окно в режим проветривания. — Вам разве не рассказывали о том, что наши водители иногда доставляют машины некоторым избранным клиентам?

— Нет, герр Стретч. — отрицательно помотал головой я. — Мне об этом никто не сообщал.

— Поскольку все наши испытатели в данный момент заняты, а резервный сотрудник, увы, заболел ангиной, придётся перебросить это дело на вас, герр Андретти. — вернулся за стол Дитер. — Зайдите к Клаусу: он вас проинструктирует и даст авто; если его вдруг не окажется в мастерской — сбегайте в кафетерий, да поищите его там.

До столовой топать не пришлось: главный механик, с которым мне уже доводилось иметь дело при записи ощущений и тестовых показаний в конце предпроизводственных испытаний, оказался на рабочем месте; он ковырялся в двигателе страшненького автомобильчика с раздельным ветровым стеклом, тонюсенькими бамперами и фольксвагенкаферообразной подвеской, идентифицируемого по моему карманному справочнику моделей, как Porsche 356 типа «pre-A» (данную книжку пришлось купить в сувенирной лавке, дабы случайно не оговориться перед начальством; впрочем, научиться различать даже виды 356 между собой мне так и не удалось, ибо поди разбери, какого типа стоящая перед тобой модель первого спорткара марки: 1100, 1300, 1500, 1600, 1300 Super, 1500 Super, 1600 Super, или, может быть, вообще ультраредкая 2000 GS Carrera 2?).

— Герр Рейн! — позвал его я, встав в дверях сервисного помещения. — Здравствуйте!

— Вальтер, ну сколько ещё раз тебе говорить: не надо применять ко мне всю эту приторно-официально-деловую риторику! — вытащил голову из-под крышки моторного отсека мастер-эксперт. — Для тебя, равно как и для остальной команды испытателей, я просто Клаус.

|Совершенно секретно|

Личное дело Клауса Рейна, главного механика команды водителей-испытателей Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах.

Характеристика на сотрудника Porsche с 1976 года, главного механика команды водителей-испытателей Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах Клауса Рейна.

Уроженец г.Вольфсбург, 1951 г.р. Характер — смешанный, полустабильный; с коллегами по работе поддерживает хорошие неформальные отношения. Безукоризненно выполняет служебный долг. Уважает фирмы-конкуренты; выступает за слияние Porsche и Volkswagen. Почти всю жизнь проработал механиком на полигоне Исследовательского Центра Porsche в ком.Вайсах; очень боится вылететь с работы. Является одной из ключевых фигур команды Porsche. Женат, есть дочь; отменный семьянин, но материальное положение — шаткое; в связях, порочащих его, замечен не был. Особых наград и званий не имеет…

— Извиняюсь; на моей предыдущей работе с этим делом было куда строже.

— Не будем об этом говорить. — вытерев руки, подошёл ко мне Рейн. — Зачем пожаловал?

— Герр Стретч предписал доставить один автомобиль в грузовой порт Гамбурга; также он сказал, что меня надо проконсультировать и выдать искомый транспорт.

— Чёрт бы побрал этого дельца… — надевая очки, неразборчиво для меня пробормотал себе под нос главный механик; отойдя от обслуживаемой им машины, он нажал одну из кнопок соседнего подъёмника, вследствие чего моему взору предстал опустившийся откуда-то с потолка красный заднемоторный спорткар с большим дактейлом. — Porsche 911 SC... То есть, 930: 1982 год выпуска, трёхлитровый силовой агрегат на 204 силы, охлаждение — воздушное. Более точное место назначения — в бумажке под козырьком пассажира; дорожный атлас «BRD&DDR A bis Z» — в перчаточном ящике. Шесть часов езды — и ты на месте, хотя, думаю, управишься гораздо быстрее: не я же вчера вечером спёр ту Carrera GT!

— Справедливости ради, она мне очень понравилась. — была предпринята мною попытка увести разговор в более выгодную сторону. — Шасси у неё великолепно спроектировано и настроено.

— Ох, помню, когда она только появилась, тогдашние испытатели потеряли покой и сон: чем быстрее её делали, тем опаснее было садиться в необкатанный прототип; впрочем, тут стоит отдать нашим инженерам должное: во-первых, они умудрились построить предназначенный для автомобилей размером с малолитражку рядный четырёхцилиндровый двигатель с турбонаддувом, не позабыв про необходимый фактор спортивности; во-вторых, сцепление с дорогой даже на самоубийственных скоростях никуда не девается, а только усиливается; наконец, не забудем про топливные показатели! Кстати говоря, мой школьный приятель, который ныне трудится в одной известной авиакомпании, недавно построил качественную реплику 944 Turbo Cup на базе обнаруженного в саду родственника обычного 924…

— А как мне вернуться обратно? — устраиваясь за рулём, перебил его я. — Ого, CB-рация!

— Эту штуку лучше не трогать. — предупредил меня Клаус. — Сдашь машину — сядешь на такси, доберёшься до ближайшего дилера Porsche, покажешь карточку водителя-испытателя, позвонишь сюда, а мы уже распорядимся выдать тебе что-нибудь на четырёх колёсах. Всё, удачи! — дважды хлопнув по крыше, он открыл ворота гаража и вернулся к двигателю 356; я же, настроив магнитолу на радиостанцию WDR 2, покинул мастерскую и отправился на север.

Двигаясь к точке доставки под жизнеутверждающую Gelato Al Cioccolato в исполнении Pupo, я невольно ударился в философские размышления. Если автобан, согласно описанию, чрезвычайно полезная штука, дающая возможность одним индивидам мчаться сломя голову из условной точки А в условную точку Б, то почему тогда живущие чуть в стороне, то есть, в условной точке В нередко спрашивают себя, чем же так замечательны данные точки, если туда и обратно ежедневно по этому автобану рвутся толпы народа, теряя в процессе езды время с деньгами? Лично моё субъективное мнение таково: люди должны жить и работать там, где им действительно хочется; меня, впрочем, вполне себе устраивает являющийся точкой Г родной Мюнхен с квартирой и работой, недалеко от которого находится точка Д в лице старинной семейной пивоварни моего давнего друга Ингвара Б., где варят лучший во всей Германии лагер обоих разновидностей…

Из данных рассуждений меня выдернул подозрительный тёмно-синий Renault Safrane, что, прицепившись ко мне с самого заезда на магистраль, хоть и держался чуть поодаль, но отставать, увы, явно не собирался: из целей проверки моих подозрений я даже свернул на параллельную автостраду и тормознул на сервис-стопе; внезапная паранойя подтвердилась, когда французский седан не только повторил все мои действия, но и придвинулся немного ближе, явно пытаясь не упустить мой спорткар из виду. Стараясь сохранять спокойствие, я не спеша вернулся на нужный автобан и под When I Was a Young Boy в исполнении Scooter утопил педаль в пол, надеясь уйти в отрыв; впрочем, спустя несколько минут этой гонки мне стало ясно следующее: этот трижды неладный автомобиль имеет вполне серьёзные намерения…

— Biturbo, что ли? — со злостью ударив по центру руля, я уже собрался было остановиться и разобраться по-мужски, однако, в поле моего зрения внезапно попали две вещи: первой являлась не рекомендованная к включению CB-рация на центральной консоли; второй же являлась неспешно двигающаяся чуть впереди по крайней правой полосе небольшая группа грузовиков с покачивающимися на ветру антеннами по краям кабин (у преследователей в тёмно-синем седане данный приёмопередающий девайс, Хвала Небесам, отсутствовал); поскольку мне было известно, как пользоваться гражданской радиосвязью, грех было не попробовать запросить помощь, искренне надеясь на то, что меня кто-нибудь услышит…

— Brechen 1-9, brechen 1-9, вижу впереди себя большую парковку Бундестага на колёсах, как слышно? — выбрав нужный канал, попытался я достучаться до везущего на длинном двухэтажном прицепе несколько сияющих полировкой чёрных BMW E38 (на фоне выпускаемых ими несколькими годами ранее мощных моделей E32 767iL Goldfisch с семилитровыми V16 и победивших в негласной «гонке вооружений» экипированных восьмилитровыми W18 лимузинов Mercedes W140 S800 они ощущались вынужденным шагом назад, но в роскоши им не уступали) крайнего дальнобойщика.

— Слышу тебя хорошо и чётко, Поставщик Вдов; я — Весёлый Баварец, в чём дело? — не заставил себя долго ждать ответ из Scania LBS140.

— Весёлый Баварец, прошу разрешения скрыться в конвое: на хвосте с Фриольцхайма висит-никак не отстанет враждебно настроенный Renault Safrane.

— Поставщик Вдов, проезжай к середине конвоя и залетай: поиграешь с ним в прятки. — усмехнулся водитель автовоза. — Добро пожаловать в амбар! Хофф, подсоби-ка ему…

— 10-4! — повесив рацию и мысленно благословив дорожную взаимовыручку, я аккуратно пристроился между компактным рефрижератором DAF F1300 и оранжевым тягачом Volvo F12 с тентованным прицепом, на котором красовалась большая надпись «SOVTRANSAVTO»; пока мною совершались данные действия, преследователей деликатно придерживал вовремя перестроившийся в левую полосу чёрный Mercedes-Benz 300E W124 в тюнинге от Haslbeck с вмонтированной в решётку радиатора последовательно мигающей влево-вправо красной полоской; как только сопровождающий Scania седан вернулся обратно на свою позицию, из ряда фур быстро вырулил междугородный автобус Magirus-Deutz TR120, и, поравнявшись с моим Porsche, вытеснил его из поля зрения людей внутри Safrane; последние же, не уловив, куда подевалась цель, оперативно прибавили ходу и на полной скорости промчались мимо моего импровизированного укрытия, резво уносясь вперёд.

— Ха-ха-ха, entlang der Hauptstraße mit einem Orchester! — когда тёмно-синий Renault скрылся из виду переднего грузовика, активизировалась рация. — Поставщик Вдов, навостри уши: всё чисто! Повторяю: всё чисто, можешь выезжать.

— Спасибо, Весёлый Баварец! — выбравшись из правого ряда, вновь вышел я в локальный эфир. — Даже не знаю, как вас отблагодарить!

— Всегда пожалуйста! — раздался женский голос. — Лучшая благодарность будет в том, что ты не попадёшься этим уродам в лапы, а также пропустишь вон тот минивэн.

— 10-4, 10-4. — потеснившись, я уступил дорогу жёлтому широкофарному Ford Windstar 99 с оранжевой «люстрой» и чёрными буквами «ADAC-Straßenwacht» во весь борт, после чего, попрощавшись с дальнобойщиками, покинул автомагистраль, перенастроил магнитолу с радиостанции WDR 2 на 1LIVE и продолжил свой неблизкий путь до Гамбурга по небольшим провинциальным шоссе под Why You Wanna See My Bad Side в исполнении Smokey Robinson.

[Телеграмма: Вальтер — Генкельманну: появились сдвиги двтч продолжаю следствие тчк отправьте негласный аппарат в грузовой порт Гамбурга тчк.]

КОНЕЦ 1 СЕРИИ.

Серия 2.Звезда по имени Porsche.

— Покупатель 911 SC проживает в Великобритании. — стучал по клавишам служебного ноутбука под звучащую фоном Romantic Warriors в исполнении Modern Talking Билли. — Поскольку у нас сейчас туго с международным взаимодействием, вовремя перехватить тачку мы, к большому сожалению, не успели, но зато выяснили, кому её доставили: это — британский телеведущий с кабельного канала Granada Men&Motors Ричард Марк Хаммонд.

— Лучше бы вы узнали, кто за мной в том Safrane увязался! — со всей силы грохнул мой кулак по подоконнику. — «Мы с Адриано — всегда неподалёку», как же! Мастера лжи!

— Опять ты думаешь только о себе! — сплюнул полицейский. — Наш негласный аппарат сейчас ищет информацию по этой машине; если она окажется типичной «неучтёнкой», то есть, проведённой мимо документации и кассы фирмы, это послужит хорошей отправной точкой для дальнейших действий! — встав из-за стола, забегал он взад-вперёд по номеру. — Так вот, слушай меня внимательно: чтобы добиться частичного подтверждения или опровержения данной теории, тебе обязательно следует пойти к Стретчу и попроситься на выполнение следующей доставки!

— Дитер перекинул на меня это дело только потому, что их резервный сотрудник свалился с ангиной. — протяжно заскрипела закрываемая мною форточка. — Можешь дать мне в морду, но я не уверен, буду ли снова участвовать в данной афере…

=========================

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:

Страсти по Штутгарту.

Серия 2. Звезда по имени Porsche.

=========================

— А уверенность — вещь крайне относительная! — сидя в пробке за рулём Porsche 928 81, со скукой смотрел я на задние огни ползущего впереди тёмно-зелёного Renault 19 Coupe 16S под передаваемую по 1LIVE Return of the Mack в исполнении Mark Morrison, попутно потирая всё ещё ноющий после удара нос. По стёклам барабанил смахиваемый щётками стеклоочистителя дождь, из центральных решёток дул согретый отопителем воздух, покачивалась на стекле фирменная «ёлочка», а в моей голове крутились произошедшие за небольшой срок между первой и второй доставками (примерно пара недель) события: как мы выпивали с Клаусом на званом обеде за здоровье его семьи, как разыграли Франка, налив в бачок омывателя его Mitsubishi Sigma 93 прокисшее молоко, как под руководством Рольфа проходили корпоративные инструктажи, делали высокоэффективную производственную гимнастику и ездили на спортивное ориентирование в деревню Нюрбург (напрочь его завалив, но зато здорово повеселившись). Параллельно с этим я очень сблизился со Стефани Эльбой: эта обладающая званием «водитель-ас» неприметная девушка-испытатель (фактически, моя ровесница), выразив сдержанную благодарность за оставленного без премии Деллбрука, научила меня двум вещам: какие махинации требуется провернуть для незаметного ухода с работы и к кому из «власть имущих» следует обращаться для получения автомобилей из выставочной экспозиции или музейного хранилища. Стоит отметить, что она хоть и всячески препятствовала началу наших романтических отношений, однако, почти сразу же растаяла, когда я, получив со склада белый кабриолет 944 S2 89, купил букет цветов и пригласил её на двухдневный отдых в Ницце (впоследствии закрепив эффект починкой крыши на принадлежащем ей стареньком серо-голубом Opel Kadett C Aero 77, походами в местное кафе, а также заменой треснутой оправы очков на ту, что прекрасно сочеталась с её красиво спадающими на худенькие плечи русыми, легко мелированными волосами). В целом, всё шло более-менее хорошо: руководство меня не ругало, деньги исправно выделялись, а Эрнсту с его дружком-макаронником по кусочкам скармливались узнанные мною незначительные сведения…

Раздумья прервал громкий гудок автобуса: водитель ожидающего позади сине-белого польского Autosan H9, заметив, что впереди моего серого Porsche 928 с американскими номерными знаками «|MONTANA|» штата Флорида освободилось уж чересчур много места, решил устранить раздражающее его (и не только) препятствие; одного звукового сигнала оказалось вполне достаточно, чтобы я, сориентировавшись, продвинулся вперёд и влился в единственный свободный от дорожных работ крайний левый ряд. Миновав «бутылочное горлышко», управляемый мною Porsche вновь набрал приличную скорость; на этот раз мой доставочный путь лежал в родной Мюнхен, то есть, в грузовой терминал международного аэропорта имени Франца-Йозефа Штрауса. Всё ещё размышляя о своём следующем шаге в служебном романе со Стефани, я съехал с автобана на Центральаллее, почти сразу же свернул на Вартунгсалее и вырулил на Зюдалее, где заехал в большие гаражные ворота с длинной надписью «Cargogate Flughafen München GmbH — Cargo Office»; выйдя оттуда через несколько минут, я направился к стоянке такси, но вдруг заметил то, от чего у меня похолодело внутри: недалеко от входа в контору по отправке грузов (талантливо прячась за мусоровозом Mercedes-Benz Atego) стоял тёмно-синий Renault Safrane. Изо всех сил стараясь не паниковать и не подавать виду о замечании угрозы, я потопал в сторону парковки, внутренне обдумывая варианты действий. Оторваться от преследователей, как в первый раз, увы, явно не получится: у меня не было ни машины, ни прикрытия…

На глаза попалась жёлтая будка с надписью «Fernsprecher»; лихорадочно вспоминая номер горячей линии для экстренной связи со штабом, я со всех ног метнулся к ней: если сейчас позвонить в родной TÜV SÜD, меня обязательно вытащат: как-никак, от конторы до аэропорта путь всяко ближе, чем до Вайсаха… Всё бы и ничего, да вот только от страха комбинация цифр буквально выскочила у меня из головы, а мобильник, где она содержалась в письменном варианте, как назло, сел!

Ворвавшись внутрь кабинки, я заблокировал дверь и принялся шарить по карманам своего пиджака; мысли в голове путались, руки слегка дрожали: от волнения моё чёрное портмоне тут же выскользнуло из рук, и, словно яблоко с ветки, упало на пол. Из отделений мгновенно хлынули бумажки: купюры, чеки, карточки, билеты, счета, однако, у одной из них, как оказалось, на тот момент появились ещё три функции: обнадёживающая, успокоительная и (самая главная из них) спасительная. Ею оказалась пахнущая кетчупом визитка пиццерии, на которой красовался размашисто написанный от руки номер Билли: сполна насладившись пиццей в вечер нашего знакомства, я, кажется, не придал этому листочку с информацией особого значения, просто затолкав его куда-то в недра бумажника…

— Слушаю! — отчётливо послышалось на другом конце провода после нескольких длинных гудков и череды моих проклятий. — Говорите!

— Где вы шляетесь? За мной хвост увязался, причём в том же составе!

— Мы не шляемся, а проводим оперативную работу… Нет, это я не вам… Где ты есть?

— В аэропорту Мюнхена. — ещё сильнее сжала моя рука тонкую дверную ручку. — На Зюдалее, у парковки.

— Сколько их? — последовал вопрос.

— Не знаю. — осторожно и максимально незаметно выглянул я из будки, силясь рассмотреть силуэты внутри припаркованной машины. — Двое… Ну, может быть, трое: отсюда не видно.

— Так. — раздался в трубке тяжёлый вздох. — Только без паники; мы тебя обязательно выручим… Жди серебристый Fiat.

— Fiat? Какой Fiat? — пошли короткие гудки. Не без некоторой досады повесив трубку на рычаг и забрав сдачу, я покинул будку и начал медленно двигаться к остановке городской электрички: это было несколько безопаснее, чем сидеть в углу. Напряжение возрастало; медленно шли кажущиеся часами минуты, а мои нервы натянулись, как гитарная струна: стараясь не глядеть на тёмно-синий седан, я начал нарезать круги вокруг крытой стоянки, просчитывая любые варианты возможных отступлений, если долгожданная помощь не поспеет вовремя; обстановка резко накалилась, когда из двигающегося позади меня Safrane неторопливо вылезли трое амбалов и вразвалочку (будто солнечным днём по набережной Фридрихсграхт!) направились в мою сторону.

— Молодой человек… — начал было один из них.

— Бежать. — произнеся это вслух, метнулся я в сторону шоссе, застучав ботинками по мокрому асфальту; граждане из Renault со всех ног бросились за мной; они бы меня точно догнали и схватили, если бы вдруг поперёк дороги, совершив управляемый занос, внезапно не встал выскочивший из-за угла здания роскошный серебристый Fiat 130 2800 Limousine с открытым задним окном…

— СТОЯТЬ! — раздался предупредительный выстрел в воздух, но это меня нисколько не остановило: изловчившись, ваш покорный слуга пантерой сиганул в салон подъехавшей машины, при этом чувствуя, как кто-то ухватился за мою правую ногу.

— Гони! — яростно брыкнувшись, закричал я. Под Holding Out for a Hero в исполнении Bonnie Tyler серебристый седан начал лихо чесать в сторону автобана; в руках одного из преследователей, между тем, остался мой поношенный коричневый ботинок…

— Да чтоб вам всем пусто было, уроды!!! — со всей злости полетел импровизированный «снаряд номер два» в амбалов из Safrane, по итогу попадая одному из них по голове: не ожидая подобного выпада, тот даже упал.

— Ловко ты его! — выскакивая на магистраль, похвалил крутивший баранку Менарини. — Высокий класс, бейсбольная хватка! Кстати, кто это такие?

— Понятия не имею! — приподнявшись, обернулся я для проверки наличия погони. — Есть какой-нибудь телефон или зарядник? Мой, к сожалению, не работает…

— Ты кому звонить собрался? — лавируя в потоке, поинтересовался Адриано.

— Начальству! Хочу заявить о прекращении следствия за недостатком улик!

— Не торопись. — охладил мой пыл итальянец. — Для начала лучше набери шефа в Вайсахе…

— Это ещё зачем? — качнуло автомобиль в сторону: макаронник обогнал неожиданно вылезший прямо перед нами чёрный леворульный Nissan President Sovereign V8 85 с дипломатическими номерами и парой скрещенных флажков (Швейцария плюс Япония) на краю здоровенного капота. — Осторожнее, чёрт возьми!

— Сообщишь об успешной доставке, а там уже решим, прекращать следствие или нет: мы с Билли тоже понимаем, что авантюра слегка затянулась… — открыл Менарини перчаточный ящик и достал портативное зарядное устройство. — Бери и смело втыкай в прикуриватель: у наших телефонов разъёмы одинаковые. — кивнул он на подвешенную к одной из круглых решёток вентиляции зачехлённую Nokia 3110.

«Ожив», мой мобильник сразу же показал на своём небольшом зелёном экранчике целую кучу пропущенных вызовов, однако, не успел я проверить, кто желал со мной побеседовать, как тут же получил звонок из Исследовательского Центра: то оказался сам Дитер Стретч. Похвалив меня за совершённую вовремя успешную доставку, он пообещал выписать мне благодарность (правда, без занесения в личное дело), а также поздравил с повышением до полноправного водителя-испытателя и предписал усиленно готовиться к традиционному летнему пресс-мероприятию (то есть, презентации) в Винтерберге, попутно напомнив, что проходить оно будет ровно через неделю, а присутствие для всех — обязательное…

Завершив разговор со Стретчем на оптимистичной ноте, я поделился полученной информацией с Адриано, в конце задав ему вопрос о дальнейших действиях.

— Во-первых, поздравляю. — замигали аварийные огни серебристого седана. — Во-вторых, раз в деле есть прогресс, волей-неволей придётся продолжать расследование; кроме того, исходя из сказанного Стретчем, присутствовать на мероприятии надо всем, верно?

— С его слов — так и есть, но мне не понятен ход мысли…

— Да тут и понимать-то нечего! — съехав на обочину автобана, затормозил Менарини. — Пока весь персонал Исследовательского Центра слоняется без дела, «торгует лицом», да развлекает журналистов с потенциальными клиентами, мы с Билли собираем подставную бригаду, переодеваемся в электриков из Siemens Energy AG, обесточиваем здание и вламываемся к Дитеру в кабинет для поиска улик. Всё чрезвычайно просто!

— С одной стороны, мне не хочется вновь подставляться под удар… — задумчиво почесав затылок, перебрался я на переднее сиденье. — …Впрочем, с другой стороны, подобные рискованные эксперименты лучше поручать наиболее опытным «членам экипажа», а меня, по сути, уже можно считать таким; пожалуй, не стоит ставить стену на пути хорошо разогнавшегося поезда… Кстати говоря, почему мы остановились?

— Это же итальянская машина: хорошо едет, но часто перегревается. — выключил двигатель Адриано. — Будем ждать, пока остынет. — потянув за «костыль» открытия капота, вышел он из салона и распахнул крышку моторного отсека; я же, в свою очередь, основательно задумался, что конкретно телеграфировать шефу в TÜV SÜD…

[Телеграмма: Вальтер — Зигмунду: становится опасно двтч усильте агентуру зпт вышлите ещё денег или новые чёрные ботинки размер сорок два тчк.]

***

Неделя пролетела, как один день: не успев оглянуться, я обнаружил себя за столиком на террасе одного из многочисленных кафе Винтерберга, среди уплетающих жареный братвурст (кажется, австрийского бренда Fritz Schnackenpfefferhausen) и слушающих передаваемую по WDR 5 Саманту Карен Фокс своих свободных коллег по полигону; под Nothing's Gonna Stop Me Now мы обедали, болтая обо всём, а также попутно наблюдая за тем, как шеф отдувается перед публикой, выдавая диктуемую ему через мини-наушник содержащую ответы на все возможные вопросы журналистов заранее заготовленную речь. Конкретно представителей прессы в тот день прибыло чрезвычайно много: для их перевозки пришлось заказывать целый автобус MAN SR280H с корпусом бронзовых оттенков; потенциальные клиенты же предпочли приехать на своих машинах или воспользоваться услугами такси. Интерес последних вызывала «удешевлённая» модель 968 Club Sport (проще говоря, её решили сделать самой базовой, снизить цену и продолжить штамповать без «лишних» запчастей типа замка багажника, стеклоподъёмников, заднего дворника, шумоизоляции, подушек безопасности, перчаточного ящика и так далее), но ещё больше внимания привлекала новая инкарнация модели 911 (на этот раз — с индексом 996), что из-за высокого спроса пока шла только под заказ, а выставлялась лишь у нескольких дилеров в стране… Однако, вернёмся к Стретчу.

— …традиционное мастерство, которым славилась Германия, заключалось в подпиливании и подгонке деталей таким образом, чтобы они идеально подходили друг другу, но сейчас все элементы должны быть сделаны правильно с первого раза. — вещает он в микрофон, стоя на сцене за трибуной. — Таким образом, новое мастерство есть придумывание способов делать вещи проще и легче. Это — мастерство создания непрерывного потока производства. Только стабильное повышение эффективности позволяет нам выходить из кризиса, постепенно наращивая прибыль: после сокращения некоторых кадров время сборки сократилось со 120 до 72 часов; количество ошибок — на 50 процентов. Всё это означает, что наша корпорация производит гораздо большее количество автомобилей по более низкой цене: кроме того, мы усиленно работаем со своими поставщиками над сокращением затрат, а также улучшением качества деталей и стабильности поставок; в долгосрочной перспективе планируется выпуск внедорожника с минивэном…

— Ну что за бред он несёт? — снимая очки, кладёт вилку на край тарелки Стефани. — Как мы будем производить гораздо больше автомобилей меньшим количеством людей без потери технической сложности и ходовых качеств? Старый 968 они уже «раздели» до неприличного состояния — куда опустимся дальше? Перейдём на двухтактные движки с тремя цилиндрами?

|Совершенно секретно|

Личное дело Стефани Эльбы, водителя-испытателя Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах.

Характеристика на сотрудницу Porsche с 1992 года, водителя-испытателя Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах Стефани Эльбу.

Уроженка г.Оснабрюк; 1970 г.р. Характер — эмоциональный, часто бывает нестабилен вследствие неустроенной личной жизни; с коллегами по работе поддерживает исключительно рабочие отношения. Безукоризненно выполняет свой служебный долг. Беспощадна к фирмам-конкурентам; выступает за сохранение независимости и «особого» пути Porsche. Пользуется уважением команды и начальства. Не замужем; плохо обеспечена в материальном плане; замечена в порочащих её безуспешных романтических связях с перешедшими в Daimler AG (Mercedes-Benz) водителями-испытателями (бывш. сотрудники Porsche AG, её коллеги по испытательному полигону). Отмечена рационализаторской наградой бухгалтерии и множественными вербальными благодарностями дирекции…

— Вот-вот. — поддерживает её Франк. — Какой, в задницу, внедорожник? Куда нам минивэн?

— Заставить бы его покататься на наших ужасных четырёхдверках. — вспоминая слова Генкельманна, выдаю я. — Если даже они кривыми-косыми на конвейере получаются, страшно подумать, что выйдет из принципиально новых для фирмы кузовов. Интересно, сколько ещё будет работать избитая отговорка о сборке вручную?

— У Bentley и Rolls-Royce она со времён Черчилля работает, причём никто из клиентов не жалуется. — ворчит старший испытатель. — А про Morgan вообще стоит помолчать…

— …Теперь касаемо текущих моделей: мы надеемся, что более привлекательный и быстрый Boxster S добавит более молодых профессионалов в свою клиентскую базу, состоящую, в основном, из деловых людей среднего или предпенсионного возраста… — продолжается речь начальника. — Поверьте мне: Porsche AG, высший немецкий символ гоночных автомобилей и свободы автобанов, вопреки общим суждениям, останется полностью независимым… — на этом слове он запинается, однако, пару раз карикатурно кашлянув, вновь продолжает нести корпоративную чушь. — Это для других компаний спортивный автомобиль является не очень популярной маркетинговой стратегией; для нас же спортивный автомобиль есть наша жизнь!

— Идиотизм. — ударяет себя по лбу Деллбрук. — Boxster S пытаются запихать в полный до краёв сегмент рынка: доступные родстеры сейчас предлагают буквально все, кому не лень; где гарантия стабильного спроса? Ладно, пойду разомнусь, а то совсем уже здесь, хе-хе-хе, засиделся. — поднимается он из-за стола и удаляется в сторону уборной.

|Совершенно секретно|

Личное дело Франка Деллбрука, старшего водителя-испытателя Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах.

Характеристика на сотрудника Porsche с 1985 года, старшего водителя-испытателя Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах Франка Деллбрука.

Уроженец г.Дортмунд, 1958 г.р. Характер — задиристый; отношения с коллегами по работе скорее напряжённо-нейтральные, чем хорошие. Выполняет служебный долг спустя рукава, предпочитая страдать ерундой и втягивать в неё за собой других. Лоялен фирмам-конкурентам; открыто выступает за слияние Porsche с кем-нибудь из крупных автопроизводителей; подозревается в индустриальном шпионаже в пользу концерна Audi (не доказано). Превосходный автогонщик-кольцевик: до устройства в Porsche с переменными успехами выступал в кузовных чемпионатах различных европейских стран; также пробовал себя в NASCAR и IndyCar. Холост; материальная обеспеченность — средняя; связи, порочащие его, устанавливаются, но каждый раз опровергаются. Отмечен наградами FIA (Международной Автомобильной Федерации) и награждён особыми должностными привилегиями…

— Вальтер, тебе нравится моя новая причёска? — когда мы (аллилуйя!) остаёмся наедине, подсаживается ко мне Стефани. — Сделала чисто ради проверки реакции окружающих…

— Если бы мы являлись домом моделей, а не автозаводом, ты бы уверенно затмила на подиуме Евангелисту, Кроуфорд и Шиффер вместе взятых. — осторожно приобнимаю её за талию. — Только ехать до показа пришлось бы не на кабриолете, а в купе, иначе бы это шикарное произведение стилистического искусства не смогло увидеть свет.

— Жизнь слишком коротка, чтобы не ездить с открытым верхом… — укладывая голову мне на плечо, задумчиво вздыхает Эльба. — Но ничего: ради подобных впечатлений я вполне готова потерпеть, хотя, можно попробовать совершить и преступление против красоты, спрятав волосы под шаль; как думаешь, она пойдёт мне к лицу?

— Я, конечно, не Ив Сен-Лоран, но, кажется, тут следует смотреть, исходя из остальной одежды. — напрягшись, решаю попробовать попытать счастья. — Знаешь, один мой знакомый, по возрасту — буквально наш ровесник, как-то на досуге задумался о том, что время неумолимо идёт вперёд; этот мужчина очень хорош в своём деле… Ну, может быть, в чём-то несовершенен, но никогда в своей жизни он не посмел обидеть или ударить женщину. Почему бы одной девушке, принимая во внимания данные параметры, не сделать следующий шаг?

— Действительно, время летит ужасно быстро. — прищурившись, чешет шею Стефани. — Казалось, буквально вчера наши инженеры вовсю улучшали моторы с воздушным охлаждением, а теперь, как ни странно, вернулись к водяному… Кстати говоря, какое совпадение: одна моя знакомая, тоже по возрасту — буквально наша ровесница, сказала, что один профессионал своего дела намерен сделать ей предложение. Этот гражданин доказал всё то, о чём говорил; данная девушка знает о его исключительности, но именно сейчас она ещё не готова сделать свой выбор: у неё — трудный период в жизни. В конце концов, откровенно говоря, так ли это важно?

— Было бы лучше, если… — прерывает мою фразу рокот дизельного двигателя: к веранде, едва не врезаясь в неаккуратно припаркованный седан Borgward P100, со скрипом тормозов подкатывает блестящий вишнёво-красным металликом русский пятидверный хэтчбек Aleko-141, увенчанный шильдиками «AZLK» по углам задних треугольных окон.

— Где Франк? — не глуша мотор, выскакивает из-за руля похожий на Эда Чайну старший маркетолог. — Куда он подевался? У нас людей не хватает, а его днём с огнём не сыщешь!

|Совершенно секретно|

Личное дело Отто Кернера, старшего маркетолога Porsche AG.

Характеристика на сотрудника Porsche с 1986 года, старшего маркетолога Porsche AG Отто Кернера.

Уроженец г.Ганновер; 1964 г.р. Характер — нервный, умеренно агрессивный; с коллегами по работе поддерживает хорошие отношения (только с людьми своего отдела; с начальством и другими рабочими — натянутые). Безукоризненно выполняет свой служебный долг. Нейтрален к фирмам-конкурентам; выступает за слияние Porsche и Volkswagen. Имеет брата по имени Кёниг, которого безуспешно пытается отыскать уже который год; подозревается в связях с BMW (намеренно влезает в рекламные войны, но выходит из них победителем, попутно скатываясь в перерасход). Отличается креативностью и сообразительностью. Женат, есть сын; хороший семьянин, материальное положение — среднее; связи, порочащие его, устанавливаются; из наград имеет Золотого Каннского Льва…

— Он прогуляться отошёл. — поднимается со скамейки Стефани. — Впрочем, если надо, я могу поехать вместо него; думаю, будет не критично…

— На новую модель? — хватается за голову Отто. — Ни в коем случае! Встречают по одёжке, то есть, по пилоту-испытателю, а провожают по уму, то есть, результатам теста! Ты! — упирается в меня его длинный палец. — Да, ты, парень! Бросай всё и давай в машину: сейчас будешь перед особо важным клиентом мастерство с возможностями нового авто показывать.

— Скоро вернусь; не скучай. — тихо произнеся данную фразу в сторону Эльбы (вследствие чего — получив в ответ незаметный утвердительный кивок), нарочито неторопливо встаю из-за стола и направляюсь к пятидверному хэтчбеку; как только за мной громко (по-другому, увы, не получается) захлапывается штурманская дверь, Aleko-141 идет на крутой разворот и буквально уносится в точку, истошно тарахтя своим полугрузовым фордовским дизелем.

— Значит так: потенциальный покупатель — голливудская звезда. — не выключая перекрывающей дребезжание панели и дикое рычание силового агрегата песни Call the Police в исполнении The Fantastic Oceans, втолковывает мне по пути общую суть дела Кернер. — Так что никаких автографов с просьбами сфотографироваться: поздоровался-представился-сел-проехали маршрут-вышли-попрощались; сделаешь всё, как учил Рольф! Вопросы?

— Только один: сколько, чёрт возьми, стоил данный автохлам? — скрипит с трудом вращаемая моей рукой «мешалка» стеклоподъёмника. — Качество — отпад! Как на этом можно ездить?

— Восемнадцать тысяч дойчмарок. — захрустела изношенная коробка передач. — На нём очень удобно выбираться на природу: загрузил палатку, усадил семью, да попёр в леса… Кстати говоря, ваш начальник, между прочим, водит подаренную русскими Lada, причём нисколько на неё не жалуется, так что отставить нытьё!

***

— …играл с Андре Агасси на одном корте; он подаёт вот так-то, так-то и вот так, а я ему так-то, вот так и даже так! — заговаривая клиенту зубы, показывал махательные движения Рейнхард. — Он потом говорит: «Герр Генкельманн, вы, конечно, замечательно играете, но больше практики в вашем случае явно не повредит!»; нисколько не теряясь, я ему заявляю: «Мистер Агасси, Porsche в массы — деньги в кассы!», а на следующий день он покупает нашу самую топовую на тот момент модель: белый 911-930 Turbo 3.3 SE, кабриолет, да ещё и с передком типа Flachbau! Кстати, только что прибыл ваш водитель… — кивнув на неспешно вылезающего из салона советско-русской поделки меня, продукционный менеджер потерял дар речи: видимо, его забыли предупредить о моём скором продвижении по службе. — Как говорит Гретхен, моя будущая жена и родственная душа…

— Здравствуйте. — следуя всем инструкциям, перешёл я непосредственно к знакомству. — Меня зовут Вальтер Андретти; сегодня нам выпала честь показать вам возможности обновлённого классического Porsche. — последовал кивок в сторону серебристой 996 Turbo (согласно моим сведениям, эту модель должны были впервые продемонстрировать осенью на автомобильном шоу во Франкфурте; было не слишком понятно, зачем оную притащили на выездное мероприятие, поскольку у неё ещё даже не завершился проводимый нами цикл полигонных испытаний).

— Очень приятно. — уверенно пожимает мне руку приятный мужчина. — Киану Ривз.

— Непривычно видеть вас без плаща, пиджака или бронежилета. — пока мы идём к автомобилю, завязывается между нами непринуждённый разговор. — И без Керри-Энн Мосс с Сандрой Буллок.

— Да и вы без комбинезона на испытателя не похожи. — смущённо кивает киноактёр на мой прикид в лице предоставленных Эрнстом восточных хромовых сапог с квадратными носами (просьба прислать чёрные ботинки, к сожалению, оказалась проигнорирована, а обналичить денежный перевод, увы, не было времени) и джинсового комплекта Levi's, из-под которого проглядывает подаренная мне коллективом на пятилетие работы в TÜV SÜD белая футболка с красно-чёрным логотипом радиостанции Energy München 93.3 FM. — Но это, в принципе, не смертельно, если вы действительно хорошо знаете дело, которым занимаетесь.

— Приятно слышать. — распахнув дверь, устраиваюсь я на место водителя (шлемов нет, но они и не нужны); подождав, пока важный клиент из США удобно расположится рядом, включаю аудиосистему (небольшой экран показывает наличие диска, что очень хорошо: не придётся слушать шумы). — Пожалуйста, пристегните ремни: сейчас вы узнаете, на что способен этот шедевр автомобилестроения. — поворачивает моя рука воткнутый в замок зажигания новомодный ключ с фирменной биркой и нажимает удобно расположенную кнопку с треугольничком.

— Уже. — показывает вставленный в защёлку девайс безопасности Ривз. — Что дальше?

— Полный вперёд! — под Danger Zone в исполнении Kenny Loggins рвёт с места после лёгкого нажатия педали акселератора турбированный 996; демонстрируя мастерство и удаль, на протяжении ближайшего получаса я гоняю заряженный заднемоторный спорткар по окрестностям… Таким образом, презентация проходит чуть более, чем успешно: по возвращению в США Киану приобретает… Предыдущую генерацию 911 с индексом 993!

— По крайней мере он хоть что-то, да купил. — внимательно прочитав через несколько дней статью в принесённом мною с работы содержащем зарубежную светскую хронику журнале, задумчиво почесал затылок Билли. — Тебе за это выговор не сделали?

— А должны были? — недоуменно посмотрел на него я. — Кстати говоря, как прошли ваши поиски возможных улик в отсутствие моего начальства?

— Этот Дитер — явно не дурачок: внутри его кабинета ничего компрометирующего обнаружено не было, хоть мы там всё основательно перекопали. — кашлянул Адриано. — Но зато удалось отыскать целый клондайк других наиполезнейших фактов, которые существенно помогут в проведении дальнейшего расследования…

Последствия «отыскивания» мне удалось хорошо прочувствовать на себе в самое что ни на есть ближайшее время, ибо все вокруг стали какими-то нервными: Стефани внезапно отказывалась от предлагаемых поездок на курорты солнечной Испании, заведующий кадрами и полигоном вовсю ругался с инженерами, открыто костеря принимаемых им новых младших испытателей, Клаус постоянно куда-то пропадал, но особенно распоясался Франк Деллбрук: он срывался на всех по поводу и без… Спокойным среди этого бардака оставался лишь Дитер: как ни в чём не бывало, Стретч посылал нас снимать рекламу с пируэтами, тестировать в Альпы свежепостроенные прототипы производной от Boxster возможной новой модели под именем Cayman, повышать авторитет фирмы путём участия в автоспортивных состязаниях различной важности, а также (почему-то, в основном, меня) доставлять машины многочисленной клиентуре компании. Апогея всё это безобразие достигло тогда, когда начала желтеть листва: в тот роковой день я, обкатав и привезя свежеобслуженный Porsche 959 Komfort во Франкфурт-на-Майне (получателем оказался бывший директор Porsche AG Питер Вернер Шутц), вставив в плеер кассету группы Arabesque под жизнеутверждающую Don't kiss a crocodile ловил такси, однако, вместо стандартного бежевого Mercedes-Benz W202 (или универсала BMW E36) поймал чёрно-бордовый Porsche 912 с перевозимым на жёсткой сцепке более мощным «старшим братом», то есть, жёлтым Porsche 911 T Targa 1972 года выпуска (примета периода была заметна сразу: только в этот год прикрытую лючком маслозаливную горловину штамповали на правом заднем крыле).

— Герр Кемпке? — удивлённо поднялись мои брови. — Разве у вас прямо сейчас не намечена приёмка новой модели в присутствии высшего начальства?

— Её внезапно перенесли. — включив аварийные огни, вышел из персонального автомобиля Рольф; только сейчас мне стало заметно, насколько он был странно одет: вместо привычного комбинезона или спецовки на нём красовались шорты, шлёпанцы и выцветшая оливковая рубашка с чёрной надписью «SETRA» (плюс логотипом в кружочке чуть ниже). — Прокатимся наперегонки до штаба? Чего тебе на такси ползти…

— Почему бы и нет? — пожав плечами, согласился я. — Разгружайте!

От крупнейшего города земли Гессен до колыбели всех современных Porsche мы мчались по автобану, словно серьёзные граждане в открывающей сцене фильма Subway режиссёра Люка Бессона (даже музыка на волнах Hit Radio FFH играла соответствующая: заказанная какой-то Хелен Эдлер для своей подруги Александры Черри с пожеланием творческих успехов динамичная Speedway в исполнении Eric Serra); Кемпке держался молодцом, лихо «вышивая» в потоке и удивляя меня тем, как его маломощный 912 может уверенно тягаться с более быстрой моделью; как бы то ни было, спустя примерно полтора часа напряжённого скоростного противостояния мы одновременно вкатились на парковку Исследовательского Центра, по пути едва не столкнувшись с выезжающим нам навстречу минивэном Mitsubishi Space Star 98.

— А ты молодец! — припарковав личный автомобиль на клиентской стоянке, высказал мне вербальную похвалу Рольф. — Показал старику, как ездят свежие кадры.

— Да ну бросьте, герр Кемпке. — глядя на малиново-синий закат, засмущался я. — Отлично прокатились, плюс застоявшийся экспонат на воздух выгнали…

— Неплохая получилась встряска… — крепко пожал мне руку заведующий полигоном и водительскими кадрами. — Рад, что ты будешь отстаивать честь Porsche… Вместо меня.

— ЧТО? — шарахнуло моё тело так, будто к нему подсоединили провода и пропустили короткий электрический заряд. — В смысле?

— В прямом. — облокотившись на хромированную дугу жёлтой тарги, вздохнул Кемпке. — Мне пора на пенсию, а тебе — на приёмку новой модели; да, что не удалось отцам, обязательно получится у их детей… Закон природы!

— Что вы несёте? Какая пенсия? — переполняясь эмоциями, раскричался я. — Вам даже шестидесяти ещё не исполнилось! У вас за плечами — портфолио, о котором мечтает чуть ли не каждый из нас! Это же, чёрт возьми, просто глупо! Какой dummkopf дал распоряжение списать вас из рабочего состава?

— Вальтер, вы знакомы с термином «уход по собственному желанию»? — прервав мой монолог и потрепав меня по плечу, направился к основному зданию Рольф. — Будете в моём возрасте — поймёте всё и даже больше… Удачи в трудовых свершениях и большого счастья в личной жизни! — закрылась за ним дверь служебного входа.

— Неужели это… — постепенно начало приходить ко мне осознание, кто конкретно является полностью ответственным за данный кульбит и общую атмосферу последних недель. — Нет, этого просто не может быть.

Согласно одному из пунктов служебной инструкции, работа в TÜV SÜD исключает всякую симпатию и сентиментальность: невозможно по-честному выявлять недостатки ревизуемого предприятия, если у тебя имеются определённые дружеские или романтические отношения с кем-то из персонала. Проработав на должности рядового инспектора чуть более десяти лет, мне казалось, что я был готов ко всему… Но только не к подобной подлости. Желая поскорее уединиться, дабы хоть как-то переварить всё произошедшее и умерить свой разгорячённый пыл, я направился в отель, но по возвращению в номер застал… Правильно, усердно «забивающих козла» возле открытого окна под Take it easy, Joe в исполнении Oliver Onions переодетых в горничную и сантехника Билли с Адриано!

— Да когда же всё это прекратится? — зашвырнув куртку на стол, обратился я к незваным гостям. — Только вас двоих мне тут не хватало!

— Поздравляю с новой должностью. — не спеша поднявшись со стула, горячо пожал мне руку итальянец. — За это надо непременно выпить: пойду принесу шампанского, а то оно у тебя ещё во время нашего прошлого визита кончилось. — закрылась за ним входная дверь.

— Скажите, зачем вы, чёрт возьми, запустили всю эту… Как бы сказать? Бессмысленную и беспощадную круговерть? — скрипнула под моей задницей широкая кровать. — Страдает куча невинных людей… Разве нельзя было обойтись исключительно малой кровью?

— Малая кровь не приносит достойных результатов. — последовал циничный ответ. — Нам, как и нашему начальству, нужен регулярный прогресс…

— Прогресс? — вытащив из мини-бара большую стеклянную бутылку Martini, шарахнул я её об стол, тем самым сделав острую «розочку». — КАКОЙ ЦЕНОЙ, ПСИНА ЛЕГАВАЯ?! КАКОЙ ЦЕНОЙ, Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ, СУКИН СЫН?!

— Ты чего? — вскочил со стула Эрнст. — Совсем с ума сошёл?! — резко сбив меня с ног, он применил удушающий приём; в попытках стряхнуть оперативника, я сконцентрировал всю злость, размахнулся и ударил его торцами ладоней по бокам; не предвидя подобного манёвра, тот глухо вскрикнул, ослабляя хватку, после чего, получив кулаком под дых, позволил мне выскользнуть; с полминуты мы били друг другу морды, пока один из нас, изловчившись и подтащив оппонента к распахнутому окну, не вышвырнул его наружу, словно мешок цемента с платформы бортового грузовика…

— АААААААААААА!!! — лихорадочно молотя руками вечерний воздух, сбитым Messerschmitt Bf.109 полетел со второго этажа не ожидавший подобного развития событий штутгартский оперативник. К счастью, рухнул он не на мой Porsche 914, хозяйский Opel или асфальт, а в кузов принадлежащего сетевой химчистке гружёного грязными матрацами пикапа Yugo Florida, отделываясь при этом лишь лёгким испугом.

— Ты что натворил? — схватился за голову появившийся на пороге Адриано. — Ты же человека из окна выбросил! Да мы тебя… — выронив из рук горячительный напиток, рванул он вниз по лестнице.

— И не возвращайся! — закрыв и заперев дверь, а также подперев её столом, оглядел я загаженную комнату. — Муссолини хренов!

— Жив? Не ушибся? — в три прыжка очутившись возле югославского автомобиля, пощупал пульс напарника Менарини. — Давай пойдём наверх и дадим ему сдачи!

— Я ему дам сдачи… — отряхиваясь, кое-как спустился с мягкого груза Эрнст. — Но другим способом.

— Сунетесь сюда ещё раз — побью баллонным ключом, запру в багажнике и утоплю в озере Мак-Айт вместе с машиной! — бумажным дождём вылетела на улицу колода карт, после чего рама захлопнулась, заставив грохнуться крыльцо воткнутый в пластиковый крепёж над входной дверью гостиницы флаг ФРГ.

[Телеграмма «Молния»: Андерс — Айльтмейру, лично в руки: прошу освободить меня от выполнения данного задания двтч это переходит все границы зпт я больше не могу продолжать расследование тчк под удар попадают гражданские лица двтч раскрытие данного дела не оправдывает вложенных средств тчк.]

КОНЕЦ 2 СЕРИИ.

Серия 3.Семнадцать мгновений Porsche.

— Подъём! Хватит спать! Труба зовёт к трудовым победам! — с удвоенной энергией трясёт моё бездыханное тело примчавшийся утром из Мюнхена Зигмунд Айльтмейр, но тщетно: не в силах перенести предательства от коллег по следствию, я так здорово нажрался, что даже не мог произнести в своё оправдание хоть что-нибудь более-менее осознанное и связное.

— Мм-мм-мм-м-ммм… — вырывается из моих внутренностей похожее на классический рингтон Nokia 1011 нечленораздельное мычание.

— Ничего, сейчас ты у меня быстро встанешь. — засучивает рукава шеф. — У нас в Восточной Германии, из которой я вовремя сбежал, с алкашами был разговор короткий! — произнеся эти слова, приступает он к нестандартным процедурам побудки: проще говоря, схватив меня за грудки, продолжает энергичное шатание тела; поняв, что никакого эффекта действие не даёт, старик начинает активно тереть мои уши; далее в программе начинаются сменяемые тряской лица размашистые пощёчины, а также хватания за нос, челюсть и подбородок; когда становится понятно, что и это не помогает, в ход идёт разбивание уцелевших пустых бутылок об пол в комбинации с опрыскиванием водой из пульверизатора. Перепробовав всё пришедшее ему в голову, Зигмунд сплёвывает, крепко выругивается и расшибает последнюю стеклянную ёмкость об стенку возле кровати, вследствие чего на меня падает вставленный в дешёвую рамку рекламный проспект зелёной фуры Mercedes Benz LPS 2032 70 с грузом бежевых седанов W114; моя голова вышибает его с законного места, вследствие чего четыре сколоченные между собой скобами тонкие лакированные палочки виснут на моей шее, а я, не имея желания становиться арт-объектом сомнительной ценности, наконец-то начинаю приходить в сознание.

— Что случилось? — окончательно просыпаясь от перемешанных со звоном посуды, шипением масла на сковороде и стуком кастрюль громких звуков песни We Built This City в исполнении Starship, я с огромным трудом поднимаюсь на ноги, после чего, осторожно держась руками за стену, медленно ковыляю в кухню. — Бедная моя башка…

У плиты хлопочет, готовя утренний завтрак под мелодии мюнхенской радиостанции Radio Gong 96.3 FM, мой старик-шеф. Тяжело присаживаясь к столу, бессильно кладу голову на скатерть и начинаю тихо стонать: каждый громкий звук отдаётся внутри головы жёстким набатом.

— Доброе утро, Вальтер. — приветствует меня Айльтмейр. — Садись есть и собирайся на работу. Наше шоу… То есть, следствие должно продолжаться! Полюбить — так королеву, проиграть — так миллион!

— На работу? — вырывается у меня. — Вы совсем спятили? У меня столько волнения: расследование, внезапное повышение, Рольф со своим увольнением, охеревший Билли с этим идиотом-напарником, а тут ещё вы! Вот переметнусь на постоянное место в Porsche, тогда узнаете!

— Не переметнёшься! — появляется передо мной тарелка с яичницей. — Сначала сюда круть-верть, потом туда верть-круть, а нам из-за тебя всё по новой начинать, да? Нет уж, дорогой мой человечек: придётся доводить дело до конца! Абсолютно все крупные состояния нажиты самым бесчестным путем: наша цель — это доказать!

— Тогда скажите Генкельманну, чтобы отозвал этих придурков-полицаев: лучше работать в одиночку, чем с такими компаньонами за спиной. Что поделать: придётся пойти на риск…

— Макс тоже рисковал, когда тестировал пиво, а теперь он вылетел в трубу! — опускается кулак Зигмунда на ни в чём не повинный обеденный стол. — В конце концов, эти господа нам ещё пригодятся…

— Они посмели нарушить наше спокойствие, а также испортить жизнь человеку, к которому я прикипел и на котором держался коллектив! — опускается рядом с его кулаком мой кулак. — Не буду вертеться в одном кругу с такими сволочами! Кроме того, где мои новые ботинки, где мои ассигнования, где доплаты за сверхурочные?! — в этот момент меня тошнит на пол, а я сам едва не валюсь в лужу собственной блевотины.

— Прекратить истерику! — подталкивает ко мне свободную кастрюлю Зигмунд. — Провалов мы не допустим: сегодня, так и быть, возьмёшь внеплановый выходной, но я тобой плотно займусь, ибо в таком виде на службу идти банально нет смысла…

=========================

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:

Страсти по Штутгарту.

Серия 3. Семнадцать мгновений Porsche.

=========================

Если мне предложат описать начавшийся в то утро и продолжившийся следующие пару месяцев период моей жизни одной песней с подложенным видеорядом, то с вероятностью 100% я выберу Success в исполнении Giorgio Moroder: именно она наиболее верно передаст общее настроение, описав дух всех произошедших событий. Я стал «большим человеком», вокруг которого крутятся все дела испытательного полигона: помимо широких служебных полномочий мне выделили обеспеченное всей передовой оргтехникой помещение на верхнем этаже административного здания (недалеко от кабинета Дитера), служебную 964 Carrera RS 92 с автотелефоном Nokia Mobira Talkman (мелочь, а приятно), фирменный красно-серый гоночный комбинезон (оный был сразу же упрятан далеко в шкаф, ибо оказался не слишком удобен в повседневном использовании) и модные спортивные очки Oakley.

Заступив на должность, я первым делом (естественно, убедив в правильности данного хода герра Стретча) вышвырнул из основной команды окончательно надоевшего всем старшего водителя-испытателя Деллбрука: усевшись за руль чёрного внедорожника Range Rover P38 с наспех впихнутым под капот пятилитровым восьмицилиндровым мотором от 928, тот отправился готовиться покорять в будущем году сердца и умы зрителей на сложном пути из Парижа в Дакар; его место (как наиболее подходящая) по рекомендации от меня заняла Эльба, а далее моё внимание вернулось непосредственно к вопросам полигона, ибо внезапно нагрянувшая комиссия из TÜV SÜD (сволочи!) предписала незамедлительно отремонтировать перекосившийся забор, заново нанести разметку и озаботиться вопросами предупреждающих знаков. Ко всему прочему, на меня резко хлынул целый водопад различных бумажек (только и успевай, что сортировать, читать, да подписывать: тут уж не до испытаний!), вследствие чего пришлось фигурально «прописаться» на работе, поставив в кабинет раскладной диван; казалось, следствие забуксовало, утонув в рутине, пока мой секретарь… Ах, да: ко мне прикрепили полезного дедушку-письмоводителя из так называемой «старой гвардии»; он почти всегда входил без стука, но это меня нисколько не раздражало, ибо «старожил конторы» твёрдо знал: если вдруг герру Андретти внезапно потребуется уединение, дверь будет заперта на ключ…

|Совершенно секретно|

Личное дело Морица Стренценбаха, секретаря заведующего испытательным полигоном и водительскими кадрами Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах.

Характеристика на сотрудника Porsche с 1948 года, секретаря заведующего испытательным полигоном и водительскими кадрами Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах Морица Стренценбаха. Уроженец г.Гмюнд-ин-Кернтен, Австрия; 1928 г.р. Занимает исключительно бюрократические должности (опыт делопроизводства пропорционален годам жизни); скромен, аскетичен, всегда пользуется выделенным ему персональным автомобилем с шофёром. Вдовец; человек чести. Крёстный отец нескольких членов семей Пиех и Порше; нужда в остальной информации отсутствует…

В тот вечер мой кабинет оказался не заперт, чем Стренценбах, подхватив большую пачку полученных по факсу и почте документов, естественно, воспользовался: не отвлекая меня от разгребания скрывающих всякого, кто сидел на стуле буквально возвышающихся на столе гор макулатуры, он бесшумно зашёл в помещение и уселся на диван.

— Сегодня к нам вернулся Studebaker. — прозвучала в тишине его спокойная реплика. — Теперь снова бегает так, будто попал во времена лихой молодости.

— Это ваш родственник? — не отрываясь от работы, поинтересовался я. — Если он трудится у нас, срочно прикажите ему, предварительно зайдя в бухгалтерию, присоединиться к тестирующей на выносливость Boxster S четвёртой бригаде: там категорически не хватает кадров…

— Ну вы даёте, герр Андретти. — еле сдерживаясь от смеха, развёл руками секретарь. — Совсем заработались: человека от автомобиля в упор не отличаете! Хотя, если бы не их миллионы долларов, мы бы в своё время настолько хорошо не раскрутились.

— Кто заработался? — последовал с моей стороны безразлично-дежурный ответ. — Я не давал никому из сотрудников распоряжения заработаться; в чём проблема?

— В вас, герр Андретти. — вздохнул письмоводитель. — Сидите здесь, словно таракан за печкой внутри закопчённой австрийской хибарки, да потихоньку сходите с ума; вам бы денёк-другой на улице побыть, развеяться…

— Да, Мориц, сколько бы я отдал за то, что вы сейчас сказали. — щёлкнул степлер. — Прямо хоть балкон к зданию пристраивай: кондиционер-то уже не спасает… Как только Рольф с этим справлялся, сохраняя трезвый рассудок и весёлый вид? Не понимаю.

— Ваша голова заталмудилась в бумажную ахинею, а дух ушёл в чернильные пуды. — поднялся с дивана секретарь. — Не мне, конечно давать советы, но есть одно взаимовыгодное решение…

— Какое? — показалась моя голова из-за громадной стопки листов и папок.

— Сделайте «перерыв»: если ответственное лицо отлучается для выполнения служебных дел, по уставу выговор ему за это ни в коем случае не положен.

— Где же их взять, эти «служебные дела»? — возник у меня закономерный вопрос. — Они, как известно, посреди дороги не валяются и на огороде не растут.

— Через два дня в Неккарбишофсхайме открывается наш новый дилерский центр, а запчастей там — кот наплакал. — невозмутимо заявил Стренценбах. — Автомобиль уже загружен; накладная — выписана; остаётся только сесть за руль, да отвезти товар на локацию. Чем не дело?

— Далеко ехать? — покидая свой «бумажный бастион» и снимая с вешалки кожаную куртку, спросил я у старика. — Умоляю: скажите, что далеко!

— Полсотни километров на север. — услужливо придержал для меня дверь секретарь. — Может быть, чуть больше: измерить по карте — минутное дело…

— Не надо; сориентируюсь. — заскрипели двери вызванного лифта. — Где транспорт с грузом?

— Средняя секция подземной парковки для сотрудников. — объяснил Мориц. — Белый «сапожок» Citroen C15; не пропустите! И на кнопки аккуратнее жмите, а то застрянете: электрики говорят, панель приказа внутри кабины стала пошаливать…

***

Пропустить грузовой Citroen действительно оказалось невозможно: произведение сумрачного французского гения с блестящей ёлкой по центру решётки радиатора сильно выделялось среди остальных машин (преимущественно тёмных оттенков) не только цветом и формой, но ещё и своей трёхосностью (то есть, редкой версией повышенной грузоподъёмности с названием Chausson Leotard). Затмить оное мог лишь «американский Франкенштайн» в лице четырёхдверного Studebaker Champion моего секретаря; особый интерес автомобиль представлял составленностью из нескольких машин: базой служил образец 1949 года, заднюю часть с вертикальными фонарями ему «отдала» модель 1952 года, а некоторые элементы передка на него перекочевали с «фасада» 1947 года выпуска; внутреннее убранство оставили нетронутым, ограничившись умело выточенным шильдиком с индексом «542» и стеклянной звуконепроницаемой перегородкой по центру салона (как в лимузине, только лучше).

Насвистывая мотив песни Valerie (кажется, её пела вновь воссоединившаяся австрийская группа Joy), я, усевшись за руль, внимательно прочитал обнаруженную в перчаточном ящике сопроводительную документацию (наконец-то выясняя, куда конкретно требуется прибыть и сколько до этой точки километров), запустил движок, включил извлечённый из внутреннего кармана миниатюрный транзисторный радиоприёмник (вместо магнитолы из центральной консоли торчал пучок оборванных проводов: пришлось задействовать девайс собственной конструкции) и под бодрую Walking Into Sunshine в исполнении Central Line покинул подземный гараж, подскочив на вмонтированном в асфальт резиновом бугре-ограничителе.

Поездка прошла без приключений: начались они тогда, когда Citroen, переехав через железнодорожные пути и прокатившись до конца безлюдной улицы, оказался среди промзоны, где новым автомобильным шоурумом даже не пахло!

— Ничего не понимаю. — сверившись с накладной, высунулся я из окна в поисках адресной таблички; белая плашка с чёрной надписью «|Bahnhofstraße|22|» попалась на глаза почти сразу, но венчала она, увы, не стену фирменного салона, а фасад криво обшитого сайдингом грязного склада. Сомнения развеял вышедший на улицу из ворот оного механик Рейн: он практически сразу заметил «сапожок» и пригласил меня зарулить внутрь здания; поскольку перспектива таскания ящиков с деталями с улицы симпатичной явно не казалась, пришлось направить французский шестиколёсник в беспорядочно расставленную по всему помещению огромную кучу полуразобранных Porsche разных моделей, стараясь не задеть ни один из притёртых друг к другу экземпляров.

— Постарайся встать боком: так будет проще выезжать. — закрывая ворота, сказал Клаус. — Да поаккуратнее будь!

— Вот тебе и дилерский центр… — ступили мои ноги на почерневший от эксплуатации бетонный пол здания. — Так, запчасти привезены, накладная — в салоне; что дальше?

— Насколько известно, сейчас я должен тебя убить. — градом покатился по моей спине после этой фразы холодный пот. — Но делать я этого не буду, ибо пора раскрыть карты и во всём признаться: Вальтер, нашей верхушке известно, что ты — шпион из Инспекции Предприятий; мне больше не хочется участвовать в творящемся здесь безобразии, поэтому я расскажу тебе все известные нашей команде сведения о внутренней «кухне» Porsche… Взамен на гарантию неприкосновенности.

Предложение выглядело заманчивым и многообещающим; грешно было не согласиться, когда со времён последней телеграммы прошло достаточного много времени, а Айльтмейр, судя по намёкам в лице внезапного визита проверяющих, требовал результатов…

— Согласен. — прозвучал в наступившей тишине утвердительный ответ. — Только скажи мне честно: если тебе было известно о моей деятельности, почему же ты до этого молчал в тряпку? Неужели нельзя было рассказать всё гораздо раньше?

— Дитер запретил. — выпустив меня на улицу, закрыл ворота изнутри и вылез через разбитое окно Рейн. — Под угрозой позорного увольнения… Прекрати буравить меня таким взглядом! Что я мог сделать? Сдать всех с потрохами и отъехать за решётку следом за ними? Мне сорок восемь лет! Это уже старость! У меня жена, дочь-абитуриент, дом в Штутгарте, машина, растущий вклад в Genossenschaftliche Zentralbank! Я не могу стать безработным: идти на переквалификацию уже поздно! За двадцать три года работы на этой должности я не прикарманил себе ни единого пфеннига, хоть уже давно не желаю жить по жутким принципам Ингвара Кампрада, то бишь, «чинить своими руками любую вещь так, пока она не дойдёт до окончательной неремонтопригодности»…

— Он на тебя давил? — топаем мы к четырёхдверному бирюзово-белому DKW F102 64.

— Ещё бы! Пришёл в мастерскую и говорит: «Вспомните, как вы на своей автобазе, воюя с начальством, помогали вдрызг убитым автобусам проездить ещё неделю! Зато теперь вы совершенствуете спорткары, вы получаете ставку, вы член Porsche AG, так что извольте не разевать свою поганую пасть, если не хотите проблем!» Ну-ка, подтолкни! — уселся механик за руль старенького седана. — Поговорим по дороге: так более безопасно. Кстати, согласно моим наблюдениям, ты очень медленно получаешь информацию…

— Как можно вести следствие, когда на столе постоянно растёт белая гора? — упёрлись мои руки в крашеный «мимо цвета» багажник; парой минут напряжённого пыхтения спустя DKW, забурчав двухтактным трёхцилиндровиком, наконец-то завёлся, а я, не теряя ни секунды, запрыгнул внутрь салона, попутно захлапывая распахнувшуюся заднюю дверь. — Нельзя же ведь подляпывать автографом всё спускаемое сверху, не разбираясь, куда, зачем, а также кого! Быть может, меня заставляют подписать себе публичный смертный приговор или назначить уборщицу на должность Канцлера ФРГ?

— Дитер специально инициирует потоп ненужной бумажности. — начал крутить свободной рукой ручку настройки магнитолы хозяин автомобиля. — Пользы от всей этой работы — что молока от чёрта… Или от овсянки — золотой руды. Он рассчитывал на ваше выгорание, а когда ясно замаячил крах «стандартного приёма», наверху решили начать играть грязно.

— Не на того напали. — зазвучала из хриплых динамиков Too Shy в исполнении Kajagoogoo. — Мы в TÜV SÜD на этой бюрократии собаку съели. Кстати, раз уж ты такой эксперт, будь добр поведать, как все догадались о том…

— Наших ребят одного за другим начали вызывать в суд за дорожные «художества», хотя все местные полицаи ещё со времён выпуска первых 911 никого не трогают. — скрипнула треугольная форточка, а в салоне появился навязчивый запах 2Т-смеси. — Опять выхлоп прохудился! Подумать только: столько времени работаю в Porsche, а ни одной моделью так и не обзавёлся! Хорошо бы четырёхместную заиметь, только не современный хлам, а Typ 530, как в музее…

— Понятно, почему Стефани со мной в Испанию не поехала. — ударила в мозг озвученная вслух догадка. — Наверное, боялась возникновения компромата…

— Она к тебе неравнодушна. — подметил механик. — Но боится продолжения отношений: у неё был печальный опыт с парнями… Впрочем, чем конкретно ей приглянулся ты — просто не понимаю.

— Что может быть хуже одиночества на работе? — послужил ответом мой неосознанный широкий зевок. — Тем не менее, речь сейчас не о наших любовных интересах, а о герре Стретче.

— Когда увольняли Рольфа… — начал Рейн.

— Увольняли? — не было предела моему неприкрытому изумлению. — Но он сказал…

— Ты дашь мне, чёрт возьми, договорить? — резко затормозил седан перед стоп-линией сельского перекрёстка. — Так вот, я зашёл и спросил, почему нельзя было подождать хотя бы до зимы следующего года; цитирую сказанное им дословно: «Кемпке всегда был дерьмом: большинство об этом знало! Ах, ты не знал? Значит, скажу тебе откровенно: этот человек — потомок шофёра самого фюрера. Для нормальной жизни ему никуда не годилось собственное прошлое: именно тогда из Западного Берлина выехал Алекс Кемпка, а в Штутгарт прибыл Рольф Кемпке. Прошли годы; теперь сей недобитый автоспортсмен стоит во главе испытательного полигона, в его портфолио — большая куча титулов и званий, а на руках — ключи от любой машины, которую он пожелает; я дал ему это счастье, именно я! Мне же и решать, лишить его всех благ или нет!» Кстати, некоторые источники говорят, что наш бывший полигонный шеф ушёл в RUF; я за него рад… А сколько у меня было неудачных попыток вытребовать себе хотя бы должность младшего инженера? Не помог даже выявленный мною факт идиотизма конструкции подшипника промежуточного вала на моделях 996 и Boxster! Мне безразлично, кто внедрит решение этой проблемы на конвейер, но оно просто обязано дойти до сборочной линии: от долгой эксплуатации запакованное внутрь на заводе масло внутри заткнутой в самую задницу данной герметичной десятипфенниговой детали попросту исчезает, вследствие чего возникают большие проблемы с двигателем, а достать этот жизненно важный «бублик» ещё не каждый сумеет; предлагается исключить этот глупый элемент, заменив его гораздо более надёжной гладкой металлической втулкой в комбинации с доработанной стопорной пластиной: мои тесты на выносливость показали, что это не только выгодно для репутации компании, но ещё и положительно отражается на ТТХ автомобиля!

— Да, я уже понял, что он — мудак. — последовал тяжёлый вздох. — Но мне больше интересны не его моральные качества, а касающиеся непосредственно финансового сектора тёмные дела: именно для этой цели меня сюда и отправили.

— Начнём с малого: средняя стоимость и количество работ по программе «Наследие Porsche» независимо от возраста модели многократно завышается, не говоря уже о качестве запчастей, их возможном происхождении, а также незаметно проводимых мимо бухучёта «леваках», впоследствии вносимых в журнал, как прошедшие не ремонт, а гарантийный осмотр за символические суммы…

[Телеграмма «Молния»: Андерс — Айльтмейру, срочно: утечка средств раскрыта двтч взят важный свидетель зпт сажать никак нельзя зпт допросите тчк.]

***

Проехавшись с механиком до дверей Исследовательского Центра (а также отправив его сдаваться к шефу в Мюнхен: последний имел привычку засиживаться на работе), я взял у вахтёра ключ от своего кабинета (время было позднее: секретарь Стренценбах, не дожидаясь моего возвращения, запер помещение и спокойно уехал домой) поднялся к себе, закрыл дверь и глубоко задумался, усевшись за доверху заваленный бумагами стол. Рассказы Клауса лишь подтвердили теорию Зигмунда: все крупные состояния действительно нажиты самым бесчестным путём; если бы, согласно полученным данным, можно было бы описать формулу махинаций исполнительного директора отделов передового края Porsche более детально, оная, скорее всего, выглядела бы следующим образом:

Первое: ничего не должно быть записано на Дитера.

Второе: наворованных денег не может быть слишком много; с целью диверсификации рисков они обязаны лежать в разных местах и ими должны распоряжаться разные (на первый взгляд — ничем не связанные между собой) люди.

Третье: всегда говори одно, а делай другое, ибо ложь и лицемерие на твоём посту есть самые эффективные механизмы взаимодействия по всем направлениям.

Четвёртое: коррупция — основа доверия; самые надежные друзья — те, кто много лет делает чёрные дела вместе с тобой. Именно на личные (то есть, разворованные по хитрой схеме) средства, переданные им, Стретч обеспечивал своё существование ещё с конца прошлого десятилетия, если не раньше.

Пятое: исходя из вышесказанного, можно сделать вывод о том, что перетряхнуть следует всех тех, кто работал с Дитером, причём незамедлительно и сразу: если на допросе «посыпется» один представитель властной кодлы, следом за ним обязательно «поплывут» остальные соучастники. Впервые за столько времени мой поток мыслей стал предельно чёток и ясен, а действия — полностью осознанны; нарушила установившуюся рабочую идиллию лишь появившаяся в моём кабинете неотразимая Стефани.

— Привет… — своротив бумаги на пол, уселась она на мои колени. — Я тут проходила мимо, да решила по пути узнать, что ты делаешь сегодня ночью. Как вижу, страдаешь трудоголизмом…

— А почему ты… — начал было я, но вовремя осёкся. — Ай, да пошло оно всё! Я намерен провести эту ночь с тобой. Бесконечная макулатура так надоела… Извини за такой сумбур: я не предвидел твой визит. Что ты будешь пить? — повернувшись в кожаном кресле, неторопливо раскрыл я дверцу вмонтированного в шкаф за спиной кубовидного мини-бара.

— То, что ты предложишь. — нежно провела она рукой по моей груди.

— А что ты будешь есть? — осторожно выудив и поставив перед собой бутылку красного вина Kloster Eberbach урожая 1989 года, закономерно поинтересовался я.

— То, что ты закажешь. — очутились передо мной трубка моего служебного телефонного аппарата и небольшая визитка пиццерии.

— Я так рада, что ты сюда устроился… — когда нам наконец-то принесли заказанную еду, включили мы музыкальный центр и под транслируемую радиостанцией BR Klassik 87.6 FM романтичную песню Noisette et Cassidy в исполнении Джозефа Айры Дассена перекочевали на разложенный диван. — Иначе бы наше знакомство попросту не состоялось… Слушай, а здорово, что мы сейчас наконец-то остались с тобой вдвоём, без всяких Рольфов, Франков и Клаусов… Поцелуй меня! — слились наши губы в долгом засосе с французским колоритом.

Эту ночь я запомню надолго по трём причинам: во-первых, мне полностью удалось снять накопившееся с начала спецоперации напряжение; во-вторых, Эльба (вопреки тезису Клауса о боязни продолжения отношений), переступив через страх, отважилась на следующий шаг; в-третьих, если бы кто-нибудь смонтировал так называемый sex tape со всеми нашими кувырканиями, эту запись бы точно надлежало отправить на полки большинства брачных консультантов: уверен, после её просмотра количество разводов сократилось бы до минимума… Впрочем, всё хорошее когда-нибудь кончается; не стал исключением и данный «парад похоти»: для меня он оборвался тогда, когда ранним утром моё тело почувствовало, как тепло от лежащей рядом девушки постепенно улетучивается, а слух уловил шаги и внезапно хлопнувшую входную дверь кабинета с последующим шевелением в замочной скважине. Мгновенно вскочив с дивана, я оглядел комнату и сразу заметил, что на стуле отсутствует положенная на него вчера одежда, со стола пропал мобильный телефон, а повешенные на крючок связки ключей от служебного 994 с личным 914 куда-то попросту испарились!

— Стефани! Эльба! — мгновенно осознав, что произошло, в одних трусах бросился я ко входу в кабинет. — Как прикажешь это понимать? Открой, не твори глупостей…

— Я-то думала, что ты на самом деле любишь меня. — раздалось из-за двери. — А ты, оказывается, просто послан, чтобы следить за нами. Шпион из Технадзора.

— Я тебе сейчас всё объясню…

— Всё и так ясно; не хочу ничего слушать.

— Весной к нам в TÜV SÜD попало анонимное письмо с обратным адресом на Поршеплатц: нас чуть ли не на коленях просили выяснить, куда деваются еженедельно посылаемые вам миллионы дойчмарок! — посыпались являющиеся чистой правдой объяснения обстоятельств. — Я не виноват, что это дело поручили мне… Стефани, я ведь правда люблю тебя и хочу только лучшего, причём как для нас обоих, так и для всей корпорации Porsche…

— Нет, Вальтер Андретти. — немного помолчав, дала свой ответ девушка. — Я тебе не верю: между нами всё кончено! Прощай!

— Эльба! — дёрнула моя рука гладкую дверную ручку; ответом на данное действие послужил разбавленный последующим скрипом дверей лифта удаляющийся стук каблуков. Поняв, что попал в грамотно захлопнувшуюся ловушку и наболтал лишнего, я бросился к городскому телефону (оный девушка унести с собой то ли забыла, то ли не смогла: тот был дорогущим и тяжёлым, ибо включал в себя прикрученную к корпусу селекторную подстанцию).

— Алло, оператор? Соедините со штабом Мюнхена. — полетели после набора номера местного отделения TÜV SÜD (внутри локального телефонного справочника оказался лишь он) в трубку короткие фразы. — Добавочный 89-2-29-00.

— Извините, но я не думаю, что в данный момент там присутствует хотя бы кто-нибудь из сотрудников или обслуживающего персонала. — ответил приятный голос телефонистки.

— А вы не думайте; вы соединяйте. — вырвалось у меня. — Дело срочное.

— Соединяю. — послышались щелчки; из динамика трубки пошли долгие гудки…

— Аппарат герра Айльтмейра, говорит Зигмунд. — раздалось на другом конце провода.

— Говорит инспектор Андерс; прикрытие сорвано! Повторяю, прикрытие сорвано!

— Плохие новости, Вальтер: когда Клаус всё рассказал, ему позвонил школьный приятель из авиакомпании и сообщил, что несколько часов назад вашим директором заказан и выкуплен билет на дневной рейс Lufthansa по маршруту Берлин — Буэнос-Айрес; вылет из аэропорта Темпельхоф. Наших мы туда послали, но они могут не успеть, а отдавать объект местным парням или полицаям — неблагодарное дело! Действуй, но будь предельно осторожен: кое-кто из наших выяснил, что в расследование с самого начала сунул свой нос террористический отдел Федеральной Разведывательной Службы, поскольку там думают, будто ты помогаешь отмывать деньги.

— Значит, это их Safrane за мной гонялся… — прояснилось ещё одно обстоятельство. — Вот уроды!

— Именно поэтому те присланные Генкельманном мудаки из Штутгарта практически ничего не делали. — подтвердил Зигмунд. — Сам узнал только недавно… До связи!

— Но что мне делать?.. — начались вместо продолжения разговора короткие гудки. — Да чтоб вас всех! — грохнулась белая трубка на рычаг. — Может быть, вправду пора что-нибудь делать? — распахнул я дверь шкафа и принялся по нему шарить. — Делать, самостоятельно делать. Конечно, делать. Жаль, до меня раньше этого не доходило. — вытащив неудобный красно-серый гоночный комбинезон, я быстро натянул его на себя и плотно застегнул. — Только как это делается? Только тот, кто делает, свершает. Жалко, никто не увидит, как я сейчас высажу эту дверь, ворвусь в кабинет начальства и уложу этого штурмбаннфюрера мордой в пол. Ну, Геббельс хренов…

Вышибить преграду было не так-то просто: она оказалась достаточно крепкой для того, чтобы выдержать мои удары, толкаемый в неё журнальный столик, а также попытку взлома изогнутой скрепкой. Мысли выбраться через окно отвергла слишком большая высота и рельеф фасада, ибо стеклянная стена была отвесной, как скала и гладкой, как бильярдный стол: ни опереться, ни уцепиться. Верёвки или буксировочного троса у меня не было, но зато в наличии имелась разложенная по всему этажу длинная высококачественная ковровая дорожка, чей конец едва пролезал под дверь и очень туго вытягивался.

— Двум смертям не бывать, а одной, как говорится, не миновать! — выдернув некоторую часть похожего на ленту многометрового паласа, я крепко уцепился за край оного, вылез наружу и плавно поехал вниз под зазвучавшую в голове Supersnooper в исполнении The Oceans. Было до усрачки страшно, но всё обошлось, когда мои ноги коснулись крыши кабины припаркованного у стены коммунального грузовика Mercedes Unimog 406; не веря своему счастью, я со всех ног рванул к служебному входу, где почти нос к носу столкнулся с виновником следственной заварухи (тот выходил на улицу, мирно разговаривая по своей Nokia 2110).

— И некому даже оценить моего титанического труда. — не глядя по сторонам, топал шеф куда-то по своим делам, держа в руках небольшой чемоданчик и попутно общаясь с абонентом. — Великий Ферри учил, что человека кормят идеи, а сам не смог разгадать простых вещей: не хватило соображения. Ваше счастье, что вы работаете со мной, а не с кем-нибудь из этих идиотов. А кого я ещё могу взять в долю? Стефани — милая, но дура; Клаус — вздорный мужлан, а Мориц — дряхлеющий ангел без крыльев… — тут, видимо, включилось его боковое зрение: он завершил звонок и резко повернулся ко мне. — Герр Андретти, какая встреча! Представляете, у нас лифт сломался…

— Да неужели? — наигранно удивился я, внутренне догадываясь, кто в нём заключён. — Ну и ну!

— Знаете, один умный человек сказал, что самые счастливые люди на земле — те, которые могут вольно обращаться со временем, ничуть не опасаясь за последствия, а у меня его сейчас совершенно нет! Не могли бы вы оказать мне услугу, подкинув в Берлин? Я опаздываю на самолёт до Женевы; через пару дней вернусь обратно…

— С радостью, да вот только оба моих автомобиля находятся в сервисе. — мгновенно взвесив все возможные варианты развития событий, выдал мой мозг для озвучки чистую ложь. — А что, вы чересчур сильно торопитесь? — глядя, как тот напряжённо лезет в карман брюк, посчитал я наиболее умным начать косить под дурака. — Представляете, целую ночь за бумагами просидел…

— Вы, герр Андретти, настоящий трудоголик. — выдавил из себя улыбку Дитер. — Тогда едем в Берлин на моей машине: держу пари, вы не прочь развеяться.

— Что верно, то верно. — садясь за руль красной Lada Samara Fun в кузове ландо, ответил я, про себя размышляя, как бы сделать так, чтобы мои коллеги по TÜV SÜD успели добраться до аэродрома быстрее нас и смогли выставить там свою засаду.

Включив разговорное радио и вырулив на автобан, мы двинули в сторону столицы; почти всю дорогу в машине царило периодически прерываемое редкими вопросами об открытии люка, переключении радиостанции и положении мягкой задней части корпуса напряжённое молчание. Как бы то ни было, семью часами позже угловатая поделка русских инженеров, аккуратно влившись в общий поток, неспешно катила по шикарным улицам Берлина, тормозя на каждом регулируемом перекрёстке: перед нами постоянно зажигались запрещающие сигналы. Во время одной из подобных остановок, оторвавшись от наблюдения за спешащими по переходу людьми, я решил поправить боковое зеркало и случайно обратил внимание на вставший через один ряд от нас потрёпанный оранжевый итальянский автобус с большой табличкой «|AIRPORT TRANSIT|TEMPELHOF|» под передним козырьком крыши; это был напоминающий типичный троллейбус из страны Восточного Блока Alfa Romeo Mille AU7 Pistoiese 64, за рулём которого с чопорным выражением лица восседал очень похожий на Адриано водитель в униформе и фуражке. Между тем, проспект очистился: загорелся зелёный и наша Lada приёмисто взяла с места под раздавшуюся из динамиков весьма бодрую песню Криса Спеддинга Get Outa My Pagoda; краем глаза мне удалось заметить, что автобус тоже ринулся со старта, как наскипидаренный: судя по виднеющимся силуэтам, стоящие в проходе пассажиры попадали друг на друга, словно кегли в боулинге. Шедевр итальянских автобусостроителей (видимо, вспомнив о своих спортивных родственниках из категории лёгкого веса) быстро наращивал скорость: у водителя явно были самые решительные намерения. Мои мысли по этому поводу подтвердились, когда тот, не снижая темпа и лавируя в относительно плотном потоке машин, проскочил остановку, своротил с дороги «сапожок» Renault 5 Express (он же — Rapid) с эмблемой DHL и оторвал открытую дверь припаркованного фургона Fiat 242, попутно чуть не сбив мирно переходящую улицу старушку с пакетом из продуктовой Edeka. Решив, что настало время избавиться от преследования «коллег», я резко повернул с улицы в сквозной переулок, пулей залетев под низкую арку проходного двора дома постройки довоенных лет; Lada промчалась сквозь неё, аки поезд по тоннелю, а вот автобус, не рассчитав скорость движения и высоту, в архитектурной форме, естественно, застрял (впрочем, нас это уже не волновало: прокатившись по переулкам, мы, проскочив через площадь, подрулили практически к самому входу в здание аэровокзала).

— Danke schön! — хлопнув дверью, Стретч подхватил чемоданчик и скрылся внутри транспортного узла; я же, отъехав в сторону и спрятавшись за серебристой Maserati 3200 GT, предпочёл немного подождать, дабы потом наблюдать, как схваченного Дитера выводят и запихивают в подкативший тёмно-серый Peugeot 605 SR мои сослуживцы из Мюнхена, а уже после этого — спешно ретировался из целей не оказаться замеченным…

***

Ровное урчание полуторалитрового моторчика красной Lada успокаивало мои нервы.

«Мюнхен — 160 километров, автобан 9, стрелка налево; Штутгарт — 200 километров, автобан 6: стрелка направо.» — гласили сине-белые указатели над автострадой. Кругом было холодно, сыро и пасмурно: стояла поздняя осень…

— My love is in league with the freeway… — буднично прокручивалась вставленная в магнитолу кассета с песнями Роберта Планта. — Its passion will rise as the cities fly by, and the tail lights dissolve in the coming of night, and the questions in thousands take flight…

Не доезжая до развязки, угловатое русское ландо, повинуясь моей команде, мягко затормозило: пусть движения на магистрали практически не было, однако, всё равно пришлось включить аварийные огни и отогнать транспорт на обочину, дабы не заиметь неприятностей с шоссейной полицией или проезжающими мимо гражданскими.

Выйдя на улицу, я перемахнул через рельс безопасности и уселся на склон холма, подстелив под зад найденную внутри бардачка старую газету. С деревьев продолжала опадать листва, по небу плыли плотные серые облака, а мимо проносились редкие грузовики, автобусы, да одинокие мокрые легковушки…

Погладив землю рукой, я крепко задумался о своих дальнейших перспективах: с одной стороны, можно было сложить полномочия и остаться в должности рядового инспектора ещё лет на двадцать; с другой — поговорить с Рейнхардом, бросить TÜV SÜD и попытаться занять позицию Дитера… Или хотя бы сохранить тёплое место заведующего полигоном, тем более, его ремесло мне известно, а получает он в разы больше меня, имея значительные корпоративные бонусы; в конце концов, А: разнообразие деятельности продлевает жизнь; Б: за десять лет я, кроме благодарностей, никаких взысканий не имею; В: нигде не прописано, что мне надо догнивать между Айльтмейром и фон Швестером всю оставшуюся жизнь! Господи, как же всё это надоело…

Голос за кадром: «Сегодня Вальтер Андерс сворачивает направо. Он возвращается в Вайсах. Через некоторое время компанию, несмотря на протесты сотрудников, по инициативе Фердинанда Пиеха проглотит начавший выпускать обмылкообразные внедорожники и «вариации» на тему 911 разожравшийся до неприличных размеров Volkswagen… Но ничего этого ни Вальтер, ни его секретарь, ни Стефани, ни Клаус, ни перешедший в RUF Рольф, да и почти никто другой на Земле или во всей Федеральной Республике Германия сейчас не знают: сегодня, поздней осенью 1999 года, всего этого ещё не случилось, а потому Вальтер Андерс уверенно направляется в Вайсах, по пути заскочив в Штутгарт. Он едет работать.»

КОНЕЦ 3 СЕРИИ.

Post Scriptum:

|Совершенно секретно|

Личное дело Вальтера Андерса (бывш.Андретти), исполнительного директора Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах.

Характеристика на сотрудника Porsche с 1999 года, исполнительного директора Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах Вальтера Андерса (бывш.Андретти).

Уроженец г.Мюнхен; 1967 г.р. Характер — нордический, выдержанный; с коллегами по работе поддерживает хорошие отношения. Безукоризненно выполняет свой служебный долг. Беспощаден к фирмам-конкурентам; выступает за сохранение независимости и «особого пути» Porsche. Назначен на должность по ходатайству некоторых сотрудников и согласию приближённых к семье Porsche персон взамен арестованного Д.Стретча. Бывший шпион TÜV SÜD. Малоопытен, но очень легко обучаем; прекрасно обращается с автомобилями и документацией…

— шуршит по бумаге экипированная стержнем с чёрной пастой дешёвая итальянская шариковая ручка Corvina.

— Мориц! — активизируется селектор. — Пригласите ко мне, пожалуйста, инженера Рейна: хочу спросить его, доволен ли он размером зарплаты, своей личной репликой Porsche Typ 530 и темпами внедрения инновационных технических идей на главном конвейере.

— Одну минуту, герр Андретти. — сняв трубку, отвечает Стренценбах; перед тем, как закрыть папку, завязать тесёмки, а затем, оглядевшись по сторонам, упрятать её под ключ в нижний ящик стола, он спешно дописывает:

…Женат на старшем водителе-испытателе Стефани Эльбе. Отменный семьянин. В связях, порочащих его, замечен не был. Представлен к награде и наделён особыми служебными привилегиями продукционным менеджером Р.Генкельманном…