Странная деталь

Глава 1

1.

Сэт Сайрус стоял на тротуаре, а его сердце суетилось в груди. Бешеная пульсация словно раскачивала ребра изнутри. Мужчина видел, как разъяренное пламя пожирало дом его младшей сестры Ланы. Как монстр, которого не должно существовать. Темное очертание коттеджа рушилось на глазах, превращаясь в искры. Жар волнами подкатывал к лицу, обжигая.

Кто-то нарисовал эту деталь. Какой-то идиотский жестокосердный мастер. И теперь мир вокруг превратился в нечто неразборчивое. Треск рушащихся конструкций перетекал в крики наблюдателей и вой сирен. Пожарные в ярких униформах метались от одной части дома к другой, вытягивали щупальца шлангов, призванные усмирить безжалостного монстра, изрыгающего пепел и дым.

Сэт пытался вникнуть в разверзнувшийся хаос, но разум упорно выстраивал стену, отказываясь принимать реальность. Мужчина сделал шаг вперед.

Спасти ее. Спасти любой ценой, ведь она сейчас там.

Его сестра должна быть жива.

Испачканный гарью пожарный возник перед ним, будто вестник из другого мира. Схватил за плечо.

— Это опасно!

Слова доходили до Сайруса, но он не понимал их смысла. Словно дым с пеплом заволокли сознание.

Он вновь ощутил крепкую хватку справа от шеи.

— Слушай, я должен тебе сказать… Я очень сожалею, но твоя сестра не выжила.

Сэт взглянул на пожарного. Он больше не слышал ни воя сирен, ни возгласы спасателей. Только биение его сердца отбивало устрашающий ритм в ушах и груди.

Мир остановился. Развалился на крохотные детали.

2.

Сэту Сайрусу тридцать семь, он шериф в Лэйклэнде, что отмечен на карте крохотной точкой среди трех озер. Тихий аккуратный городок, где из происшествий за последние лет сто приключился разве что разбитый бьюиком фонарный столб. И то потому что кот выскочил на дорогу, а водитель не справился с управлением. Сайрус осознает себя странной деталью в этом месте. Шериф, у которого диагностировали тревожное расстройство. А Лэйкленд, в общем-то, и не место для волнений. Тут так спокойно, что и нечего контролировать данной законом властью.

Сэту Сайрусу тридцать восемь, и он помнит тот день, в который все изменилось. Когда слегка подтаявший от весеннего тепла снег сдавленно хрустнул под его форменными ботинками, а сухие безжизненные кусты расступились, открывая взгляду жуткое зрелище — догоравший на берегу озера женский труп. Болезненный аномальный фрагмент реальности. Потом был еще один в поле у фермера, а потом еще…

Сэту Сайрусу тридцать восемь, он нервно курит у входа в участок, пытаясь унять тревогу, от которой не сильно помогают прописанные лекарства. Шериф искал изверга-поджигателя несколько месяцев, детали дела не складывались, а стоило ему выйти из отпуска, как коллеги сообщили: тот ненормальный псих – его младшая сестра.

Сестра, которую он помогал матери воспитывать после развода с отцом. Которую укладывал спать, заботливо подпихивая одеяло ей под бочок. Которую контролировал, когда учил кататься на велосипеде. Он знает ее, как свои пять пальцев, и от этого диссонанса только еще сильнее вибрирует в теле беспокойство.

Это ошибка.

Этого не может быть.

Месяц назад

Лана бросилась к нему, как только Сэт очутился в комнате для допросов. Она напоминала грустного енота из старого мультика: такие же потонувшие в черных пятнах туши глазки с безотрадным блеском, такие же взлохмаченные волосы на макушке. Она беременна, ей нельзя волноваться.

— Я не виновата! — всхлипнула девушка.

— Сэт, — серьезно обращается к вошедшему Оливер, его заместитель. — Ее ДНК на месте. Важная деталь. Мы обязаны, ты сам знаешь.

Еще двадцать минут он слушает о гибели подруги своей сестры. Ее тело нашли сожженным на опушке, в лесу. Лана – последняя, кто ее видела и кто была рядом с ней.

— А что, если это сектанты? — произносит из угла комнаты младший лейтенант Рой. — Они же огню молятся. Может, кто-то из них сбрендил?

— Сэт, ты знаешь, что по закону не можешь расследовать дело, если обвинения в адрес Ланы подтвердятся, — Оливер не спрашивает, он утверждает.

Потому что Сайрус знает. Он стоит, в раздражении поглаживая Лану по волосам, пытаясь хоть как-то ее успокоить. Злость изнутри покусывает застывшее тело то тут, то там, словно зверь просится наружу из клетки. Это его город, его территория. Его сестра. Сэт знает здесь каждый пыльный угол и каждое лицо. Лэйкленд у него на контроле.

— Я внесу залог, — голос шерифа жестко скрипит в горле, будто слова превратились в металл.

3.

За 2 недели до пожара

Сэт сидит на диване в доме сестры, пока та плетет туловище для будущей куклы. Ему нравится наблюдать, как ткань в ее руках обретает четкие очертания, становится воплощением замыслов.

— Ты была у врача? Что он тебе сказал? — произносит Сайрус, отпивая чай.

Лана чудно улыбается краешком губ, словно смешивает в этом движении недоумение и радость.

— Сказал, что все хорошо. И что будет девочка.

— У меня будет племянница! И Клай, думаю, точно рад.

Лана кивает.

— По правде говоря, я хотела мальчика. Но так уж и быть. Уже и одежду купили, — девушка кивнула, и шериф увидел розового цвета комбинезон на соседнем кресле.

Такая забавная милая деталь, от которой потеплело внутри.

— Ну за мальчиком в другой раз, — Сэт смеется и делает еще глоток чая. Кажется, радость от известия перебила тревогу, и он хочет задержаться в этом ощущении. Хочет чувствовать это искрящееся тепло, будто само солнце согревает его изнутри.

— Мне всегда казалось, что с парнем лучше, — не отрываясь от своей работы произносит сестра. — Проще что ли.

— Ты это из-за матери? — осторожно интересуется шериф, потому что они оба помнят, что она изменяла отцу.

Лана кивает.

— Я ведь потом думала, что я такая же, когда мне в пятом классе нравились сразу два мальчика. Ну, что я тоже не смогу создать нормальную семью. Что я вылитая мать.

— Неправда, — произносит Сэт и тихонько проводит ладонью по волосам сестры. — Ты лучше. И ты будешь отличной матерью.

Он представляет, как передает ей эту часть радости, которой у него с избытком. Несмотря на то, что обвинения сняты (ведь ее ДНК на месте преступления потому, что она отвозила подругу в дом, а не потому что убила ее), он видит, что сестра все еще не пришла в себя.

Пусть эта радость сотрет у нее все сомнения и тревоги, как стерла их с него самого.

Пусть.

4.

Спустя несколько часов после пожара

Мир остановился.

Ярко-рыжий полыхающий монстр поглотил его вместе со временем, и теперь Сэт Сайрус путает день и ночь. Часы с момента гибели Ланы слились в одну бесконечность, в одну сплошную бесконечную полосу на черной дороге. И шериф мчится по ней, будто по безумной гоночной трассе, не имея возможности на остановку. Он помнит о жестоком художнике, который одной деталью уничтожил его мир.

Сэт помнит.

Сэт отыщет его.

Тем более теперь, когда вышестоящая юрисдикция все же дала поблажку. После трагедии, после потери сестры подозрения сняли и дали Сайрусу добро на расследование. Пусть больше и из жалости, но сейчас это не имеет значения.

Ему все равно, каким его видят там, наверху. Пускай даже жалким.

Привычная дрожь тревоги ушла, ее место заняла паническая судорога. Лекарства не помогают. Теперь шериф весь от макушки до пяток зажат в тиски. То нервно дернется глаз, то палец левой руки, то сердце всколыхнется в груди. Ум, подстать уставшему телу, лихорадочно бредит видениями.

Видениями о пережитом ужасе.

На второй день работы, утомленный разум Сэта выхватывает важную деталь. Имя и фамилию человека, кто имел проход во все дома в городе, потому что был ремонтным рабочим. Чей дом еще в детстве забрал тот же разъяренный оранжевый монстр и которому тот решил теперь поклоняться. В его тревожном уме, эти элементы накладываются один на другой, делая картинку цельной.

Доступ к любой жертве. Вхождение в секту огнепоклонников. Болезненное, драматичное прошлое, оставившее свой отпечаток не только внутри, но и снаружи. Все детали в одном месте. Он нашел его. Еще два часа уходит на то, чтобы проверить был ли подозреваемый в доме подруги его сестры. Был ли он в доме Ланы? И вот уже к нездоровому блеску в глазах Сэта добавились искорки гнева.

Спустя еще два часа Марк Лондли сидел перед ним в комнате для допросов. Через лицо мужчины от левой щеки до середины лба протянулась застывшая текстура ожогов. Еще один элемент. Он нашептывает Сайрусу тайны внутреннего мира Лондли. О пережитом ужасе, об отвергнутости, о злости.

На все вопросы задержанный отвечал лишь что он не виновен.

Ну конечно. Каждый из них так говорит.

От нервного напряжения у шерифа разболелась голова.

— Ты был и в доме моей сестры, и в доме ее подруги!

— Я делал ремонт, — отвечает Марк.

— Твои родители погибли в пожаре, когда тебе было пять лет. Ты сам чудом спасся. Но огонь изуродовал тебя. Все в городе знают о твоих неудачах в любви, Марк. Сначала секта. А теперь ты решил убивать женщин.

Марк тяжело вздохнул, опустил взгляд в пол, а затем вновь посмотрел на Сэта.

— Я уже говорил…

Шериф сжимается в один сплошной комок нервов и с хрипом выкрикивает задержанному в лицо:

— Я слышал это, придурок!

Лондли, будто высмеивая ярость Сайруса, остается спокойным. Лишь слегка подается своим гордым станом назад, когда пропахшее кофе и табаком дыхание полицейского касается его изуродованного лица.

— Поклонение огню для меня просто попытка принять произошедшее. Мой способ справиться с прошлым. Но вы, шериф, сильно заблуждаетесь. Вас раздражает то, что вы не можете контролировать.

Последнее слово падает камушком в омут тревоги Сэта, пускает круги на поверхности.

— Ты будешь гнить в камере до конца своих дней. И я сделаю так, что ты пожалеешь о том, что не погиб со своей семьей.

Марк Лондли был признан виновным в гибели четырех женщин и посажен под арест.

Но суда и тюрьмы не дождался.

Подозреваемый покончил с собой через сутки после взятия под стражу.

5.

Спустя месяц после пожара

Восприятие работает странно. Папка с делом давно закрыта. Лондли словно бы персонаж прошлой жизни Сэта. Но горящий дом и гибель сестры по-прежнему свежи в памяти, будто все было вчера. Стоит вызвать образ, как тело реагирует жаром. То ли это душевная боль, то ли дыхание монстра отпечаталось где-то под кожей.

Когда в дверь постучали, Сэт открыл. На пороге стоял Клай, слегка пошатываясь от усталости и недосыпа. Он держал в руках коробку с куклами, которые изготавливала Лана. Смешные холмики-макушки торчали из-за бортика, точно фигурки неудачно спрятались.

— Слушай, я не могу на них смотреть. Можно я у тебя оставлю? Она бы… — голос мужчины чуть дрогнул. —… она бы не хотела, чтобы я их выкинул. Но и видеть их я тоже не могу. И не хочу, чтобы они были в доме.

Сэт принимает в руки картонный куб и понимает, почему Клаю так тяжело. Его самого вновь обдало жаром.

Они не поговорили. Вдовец лишь махнул рукой, будто провожая коробку с куклами, пробурчал что-то невнятное и ушел.

Оставшись с коробкой наедине, Сайрус осматривает ее в очередной раз. Пожалуй, в последний, потому что думает, что потом уберет ее на чердак. Дурацкий рисунок из мелких цветочков-ромашек рябит в глазу, и шериф решает заглянуть внутрь. Посмотреть на кукол.

Нелепые человечки из ткани с милыми рожицами смотрят на сурового вида мужчину. И теперь, спустя столько времени, Сэт замечает странную деталь. Ленточки в волосах у куколок не из бархата или нейлона, а из тканей одежды.

На смену жару в тело пришел холод. Будто в спину воткнулись десяток ножей.

Шериф чуть дрожащими руками вытаскивает одну куклу, рассматривает ее внимательно. Втягивает побольше воздуха в легкие откладывает ее в сторону, достает следующую.

У каждой из них лента в волосах.

У каждой из них лента из деталей одежды.

Он видел эти рисунки, орнаменты, эту ткань. Это все с фотографий жертв маньяка-поджигателя.

«Мне всегда казалось, что с парнем лучше…».

«…я хотела мальчика».

«Что я вылитая мать».

У последней куклы, которую мужчина выуживает со дна коробки лента из лоскута детской пеленки. Лана показывала ему тот забавный розовый комбинезончик с ушками для его будущей племянницы.

Холод окончательно погасил жар. Освободил тело от лихорадки. От тревоги.

Сэт искал художника, нарисовавшего монстра и нашел его. Им была его сестра Лана.

А странной деталью был он. Не способный собрать воедино фрагменты одной картины.