Смотрящий на Луну

Глава 1

-Этот твой взгляд мне слишком хорошо знаком. Над какой загадкой бьёшься в этот раз, Шерлок?

Вздрогнув от неожиданности, ведь «Шерлок» был уверен в том, что его жена уже как час наблюдает сны, и даже не думал о том, чтобы хотя бы взглянуть в её сторону я как следует прикладываюсь затылком об стену и спешу почесать место удара.

-Уф-ф-ф…Это мне за то, что я не дал тебе поспать. Слишком громко бубнил себе под нос. Да? В общем, человек исчез

Приложив пальцы к переносице, я слегка массирую её, пока возлюбленная ласково поглаживает мой невезучий затылок. Зевнув и положив голову на моё плечо, жена справедливо подмечает:

-Чтоб какая-то там пропажа без вести ввела моего мужа в ступор? Ты с любовницей меня перепутал, такие сказки выдумывать?

Чуть посмеиваюсь, подметив, как точно слово «Сказка» описывает свалившееся на меня дело, и, заботливо начав поглаживать длинные волосы, дабы у женщины моей жизни было поменьше тяги меня перебивать, начинаю рассказ:

«Поначалу я думал так же, дело обещало быть банальнее некуда: арендодатель, щуплый такой старичок, уже как два месяца не получал плату за квартиру.

Постоялец, по его словам, был человеком нелюдимым и потому деньги всегда передавал исключительно в конверте, просовывая его через щель под дверью.

Когда конверт впервые не был собран к обозначенному времени, старик подумал:

«Ну, парнишка ведь писатель. Там уж ещё попробуй на месяц наскрести». Однако на второй раз милости деда уже не хватило.

Он отпер замок своим ключом, но с удивлением обнаружил, что она не поддаётся. Толкнул плечом и понял - она забаррикадирована чем-то тяжелым. Пришлось звать атлета, остановившегося на первом этаже. Выбора не было и вскоре дверь, вместе с подпиравшим её шкафом, упали на пол, подняв в воздух двухмесячный слой пыли.

Наш мужичок принялся рыскать по квартире, пытаясь отыскать неплательщика. Перевернул всё вверх дном, облазил каждый угол, но от того не осталось и следа. Он исчез. Исчез из забаррикадированной изнутри квартиры.»

Неугомонная, ещё не зная, что все странности только начинаются, сомневается:

-Ну-у, так ведь он мог просто из окна сбежать…

«Девятый этаж. Опережу тебя: среди разбившихся в лепёшку наш господин Ллойд не значится.

Висящая на спинке стула одежда, кровать с валяющимся неподалёку одеялом – как будто кто-то судорожно скинул его с себя, пытаясь спастись от ночного кошмара, мирно лежащий в кармане пальто кошелёк. Если пропавший планировал сбежать – зачем оставил деньги? Скорее уж это было похоже на похищение, вот только никаких следов борьбы обнаружено не было. Нет ни одной, даже самой маленькой зацепки, что помогла бы приблизиться к правде… Ллойд словно сквозь землю провалился.

Жена несколько раз ткнула меня в бок кулачком:

-Ну-у-у, не заставляй меня выпрашивать продолжение! Я же вас знаю: у вас всегда есть что-то, даже если вы скажете, что ничего нет, - довольный смекалкой моей спутницы жизни, я ласково потрепал её по волосам.

- Ллойд – человек творческий, стало быть, слегка сумасшедший. И как любой сумасшедший, он вёл дневник, так что помочь утолить твоё любопытство-, я слегка свесился с кровати, доставая журнал из нижнего ящика прикроватной тумбы-, Это. Забрал домой чтобы перепроверить материалы. Милости прошу, присоединяйся.

Поначалу в журнале не обнаруживается ничего необычного. Классические страдания творческой личности:

«Уже восьмой месяц я пишу этот чёртов роман. Денно и нощно я извожу бумагу, стирая подушечки пальцев о клавиши печатной машины, но всё тщетно. Бессмысленные нагромождения слов, превращающиеся в свалку из предложений на пепелище вырванных страниц. Стоило мне дойти до середины сюжета, погрузить ноги в Рубикон – и всё для того, чтобы в нём и утонуть.»

И продолжает:

«Проклятье! Аванс утекает сквозь пальцы, а я так и не смог выдавить из себя больше пары страниц, да и те разве что в качестве туалетной бумаги сгодятся. Я перепробовал все мыслимые и немыслимые способы обрести вдохновение, поймать музу за её длинные ноги.

Я опустился на самое дно, делал вещи столь мерзкие, что не посмею марать упоминанием о них эти страницы. За все мои деяния мне стоило бы побояться Бога, но я взывал к нему уже бесчисленное количество раз, и с каждым разом мне становилось всё яснее: даже господь, и тот меня уже давно покинул»

«Не могу поверить в произошедшее. Неделю назад я, как всегда, пытался придумать хотя бы одно предложение, и решил совместить это с последним, что ещё приносит мне удовольствие на этой оставленной богом планете: созерцанием звёзд. Вечерами, а то и ночами, я часто выхожу на балкон и подолгу смотрю на эти бесконечные скопления светящихся огней. Но этот раз…Не-е-ет, этот раз был совершенно иным:

Всего на одну, в крайнем случае две секунды, мне показалось, что кратеры на Луне не были на привычных своих местах, нет, но передвинулись, образовав форму человеческого глаза. Огромное светящееся око смотрело прямо на меня, прожигало мою душу. Я будто подглядел за чем-то великим. Чем-то, что никогда и ни при каких обстоятельствах не должен был увидеть.

Но я сделал это…Слон каким-то неведомым образом узнал о сидящей на нём блохе, и решил почтить её своим вниманием. Из нескольких миллиардов червей именно я, Я ОКАЗАЛСЯ ДОСТОЙНЫМ» - остаток страницы, похоже, был вырван зубами.

«Сегодня мои пальцы прыгали, плясали на клавишах как никогда прежде. Подумать только: за день я умудрился написать с десяток страниц! Никогда прежде я не был настолько плодовит. Если всё и дальше так пойдёт, я закончу рукопись через несколько недель»

«Я не могу работать без бледной музы. Пальцы отказываются прикасаться к машинке до тех пор, пока не засияет полумесяц. Но стоит ему явить себя и я, как заворожённый, припадаю к столу, не вставая до самого утра. А на рассвете, погружаясь в сон, я всегда вижу одно и тоже место: разрушенный город, дороги в котором целиком и полностью состоят из вымощенного камня. В пасмурном небе сияет пара тёмных звёзд, закручивающихся в самих себя, а за пределами города, до самого горизонта простирается бледно-жёлтая пустошь.

В этих снах я часами брожу по узким улочкам, пытаясь прочесть вывески на неизвестном мне языке, свешиваюсь с мостов и гляжу в реки, воды в которых отливают каким-то странным цветом, непохожим ни на один земной. И всё это время, каждую секунду проведённую в этом древнем месте, я чувствую, как тёмная башня наблюдает за мной.

Величественная, она возвышается над городом. Её удивительная конструкция, напоминающая королевскую мантию, затмевает собой небесные светила, а искажённые башенные шпили, загнутые по форме короны, заставят преклонить колено любого, даже самого стойкого человека. Меня она уж точно заставила, и теперь, с каждым сновидением я подхожу к ней всё ближе»

Мы позволили себе выдохнуть. Несмотря тёплую июльскую ночь за окном, я заметил, что наше дыхание поднимается клубами пара, и поспешил закрыть окно. Потянувшись к оконной ручке, я, неожиданно даже для самого себя, обратил внимание на то, что Луна сегодня необычайно большая.

Её ласковый жёлтый свет манил меня полюбоваться им подольше, но оклик жены, столь редко называвшей меня по имени:

«Гарри? Ты чего застыл?..»

Вернул меня с небес на землю, и я поспешил вернуться в постель, поцеловав мою спасительницу в знак благодарности. Та в ответ глуповато засмущалась и предложила вернуться к этому, с её слов: «Жуткому, но жутко интересному» журналу, тем более что до конца оставалось всего несколько страниц, и я не смел отказать.

«Сначала я собирался вернуться в издательство с пистолетом и показать этому выскочке-редактору, что бывает с теми, кто оскорбляет работу всей моей жизни, но, вернувшись домой, вдруг обнаружил, что он был прав… Но как это возможно? Весь тот гениальный текст, написанный после выхода из кризиса, почему я ничего о нём не помню? Ни одного события, диалога, а концовка – какая была концовка? И была ли она вообще…

Почему весь мой блистательный текст теперь состоит из… А что это вообще, иероглифы? Так ведь моя печатная машинка не способна оставить подобное, тогда откуда же всё это взялось? Голова...Голова ужасно тяжелая. Мне нужно поспать…»

-Ну и ну, несчастный безумец… А что там с рукописью? Вы нашли эту книгу? - она аккуратно забирает журнал из моих рук и кладёт его в тот же самый ящик, откуда я его забрал.

В голове всплывают воспоминания о тех минутах, когда я перелистывал книгу Ллойда. Вслед за воспоминаниями приходит ужасная головная боль. Я говорю жене о том, что мне нужно проветриться и я собираюсь немного побыть на балконе, подышать свежим воздухом. Та, конечно, предлагает пойти со мной, но я настаиваю на одиночестве.

Я видел эту книгу всего раз, при проведении обыска. Помню, как заглянул за коричневый переплёт и принялся пролистывать. Читать это у меня не было ни времени, ни желания, да и глазу было не за что зацепиться. Так было ровно до двухсотой страницы – той самой, на которой горе-писателя настиг застой.

Но всё, что произошло дальше, выше моего понимания: две сотни страниц, исписанных хаотичными символами. Порой текста вовсе могло не быть, и в таком случае страницу занимала кривоватая зарисовка этой напоминающей монарха башни.

Мы обратились к языковым экспертам, но никто не смог определить, что за алфавит использовал автор.

Зато каждый сказал, что паттерны построения предложений, повторяющиеся комбинации этих, за неимением лучшего слова, иероглифов, и проработанная система пунктуации свидетельствует о том, что писатель или разработал свой собственный, непохожий на все существующие, язык. Или он каким-то совершенно неясным способом сумел обучиться этому едва ли не инопланетному языку. Но кто или что могло его обучить?..

Расследование в тупике, каждый приглашенный лингвист решил взять больничный, а всё что мне остаётся – это наблюдать за тем, как сигаретный пепел развеивается по ветру. Хватит с меня на сегодня всех этих загадок, пора возвращаться в постель.

Погасив окурок, я поднимаю нос к небу, и набираю полные лёгкие этого приятного летнего ветерка, прикрыв глаза от удовольствия. Выдохнув, я открываю веки, и на пару секунд мне видится, будто кратеры на Луне изменили своё положение.