Смерть со вкусом кофе

Глава 1

I

Когда Юлиан Де Йонг в силу своей неопытности оказывался в трудном, а порой безвыходном, положении, находясь на посту руководителя коммерческого отдела, к нему на помощь приходил начальник с воодушевляющей улыбкой на лице и говорил: «Научись доверять людям, Юлиан. Ведь, доверяя друг другу, мы сможем много достичь!» Свейн Хансен, стоявший в стороне, никогда не верил в его слова. Юлиана не стало пару лет назад. Герман, их начальник, уволился спустя полтора года. А Свейн стал лишь сильнее убеждаться в своих сомнениях. И вот у ног последнего лежал труп Дирка Нордби, убитого собственными коллегами.

Офисные сотрудники «Билд-Тауна» звали погибшего Малышом Ди. Он был самым юным в коллективе – всего семнадцать лет! Дирк устроился на стажировку осенью. Он мечтал стать главным бухгалтером в «Эй-Би-Си» и переехать в столицу. Но достичь громкого успеха в гнилой конторе без связей или родственников в высших чинах – та ещё морока. Пацан бы просто потратил время впустую. Человек он был хороший, в меру сообразительный, послушный, как собака, и не такой приставучий, как остальные работники. Правда, за свою наивность парнишка поплатился превращением в мальчика на побегушках.

Ранняя экспертиза выявила отравление. В крови Дирка нашли цианид натрия, ожидавший своего часа в стакане кофе, который парнишка нёс с собой. Всё произошло в считанные секунды: Свейн сидел за рабочим столом в позе креветки, когда подошёл Дирк и рухнул на пол. От отравленного кофе осталась лишь огромная тёмная лужа на белоснежной керамической плитке.

— Мистер Хансен, вы сказали, что в момент гибели мистера Нордби находились за рабочим столом. Всё верно? — в который раз переспросил Дик Нидрих, заграничный жирный офицер полиции, прибывший из Гларенции.

— Да-а, — сухим хрипом ответил Свейн в десятый раз. С момента, как начался допрос, толстый упырь с пышными усами продолжал переспрашивать Хансена о случившемся снова и снова, в надежде, что он скажет нечто новое.

— Подытожим: вы тихо и спокойно работали, когда Дирк Нордби подошёл и упал замертво прямо у ваших ног. Всё верно? — повторил Дик, демонстративно облизывая свои губы.

— Да-а, — отозвался собеседник безжизненным голосом. — «Меня уже задолбал этот вопрос, звучащий каждый раз, когда эта свинья открывает рот», — думал про себя Свейн. Полиция прибыла в офис чуть больше полутора часа назад, и Хансену до жути хотелось в туалет. Гении из участка, прознав про цианид, спохватились провести расследование и допросить каждого, кто работал в день смерти Дирка Нордби.

— Заметили ли вы в тот момент что-нибудь подозрительное? — спросил полицейский, почёсывая пухлыми пальцами свои роскошные усы.

— О да-а! Конечно, заметил: наши балбесы додумались сразу вызвать медиков, а не устраивать панику на несколько часов.

«А ещё меня в тот день практически никто не беспокоил, если не считать Дирка», — задумался про себя Свейн, продолжая испепелять собеседница взглядом циановых глаз.

— Что ж, хорошо, — Дик Нидрих черканул карандашом в потрёпанном блокноте и в ответ уставился на подозреваемого своими янтарными глазами. — Можете идти, мистер Хансен. Спасибо, что уделили нам время.

Свейн только приподнялся со стула, как полицейский, резко вспомнив о чём-то важном, усадил его обратно.

— Чуть не забыл! — встрепыхнулся он. — Если вдруг что-то вспомните, смело звоните нам! — Дик протянул Свейну мятый клочок бумаги с номером телефона. — Вот теперь точно всё. Не смею вас больше задерживать. Хорошего вам дня, мистер Хансен.

Свейн молча вышел из-за стола, накинул пальто и поспешил в уборную.

Рабочий день Свейна Хансена всегда начинался с мелкой неудачи, будь то разные носки; автобус, задержавшийся в пробке; огромная дыра в любимом пальто, проделанная голодной молью, или сахар, на который у него была аллергия, добавленный в его стакан кофе каким-то придурком. Но ещё никогда смена Свейна не начиналась с мёртвого тела коллеги.

На выходе из офисного здания Хансена встретила обыденная пасмурная погода. На горизонте маячили грозные тёмные тучи, а небо над головой устилали серые облака. Похоже, не сегодня так завтра городок Уитнор опять зальёт божьими слезами. Такой уж тоскливый климат в Эмберфоле – самом грустном королевстве Арлианды.

Тройка лестничных пролётов осталась позади, и вновь Свейн оказался перед грубой бурой дверью в свою квартиру. Для многих людей квартира, частный дом, да даже дешёвая студийка была поводом для гордости и осознанием, что не придётся спать на улице, как эмигрантам. Но для Хансена, этого высохшего, черствого ублюдка, собственное жилище ощущалось как коробка с бедными щенками, брошенными на произвол голодных, сырых улиц. И в этой промокшей картонной коробке он был самым отвратным, грязным псом из всех. За тридцать семь лет жизни ни жены, ни детей и никакого личностного роста. Только ворчливый тощий экономист, шастающий среди баров.

Свейн грохнулся спиной на холодную кровать и уставился в тусклый белый потолок.

Похороны Дирка решили провести в воскресенье. Его семья пригласила Хансена, как и остальных коллег парнишки. Не сказать, что он горел желанием тусоваться с рыдающими родственниками умершего или с бесящими коллегами, но из уважения к Малышу Ди всё же собирался прийти. Как-никак пацан был его лучшим курьером, доставлявшим кофе, когда самому Свейну было лень поднимать свой костлявый зад.

На мгновенье из-за тёмных туч выглянуло солнце. Тогда Хансена осенило: Дирк Нордби погиб случайно, ведь отравленный кофе предназначался Свейну! Убийца знал про его страстную любовь к кофеину, как и то, что он пошлёт именно Дирка в кафетерий. Ведь сам бы Свейн не пошёл: во-первых, ему лень, а во-вторых, там постоянно ошивается эта овца Лотте, которую вредный экономист терпеть не может! Зато Малыш Ди с ней хорошо ладит.

Свейн Хансен резким рывком встал с кровати и прикрыл рот рукой.

«Если бы не тупая привычка Дирка хлебать мой кофе во время его доставки, тогда бы я точно умер! — осознал Свейн в голове, шагая в сторону кухни. — И об этой мелочи убийца не знал. Ведь это был наш секрет: никто, кроме меня и Дирка, не знал, что он подпивал мой кофе. Выходит, убийца всё ещё скрывается среди моих коллег! — заварив себе крепкий, горький чёрный чай, он уселся за кухонный стол. — Раз убийца всё ещё работает в офисе, значит он обязательно предпримет попытку снова убить меня. Не сказать, что я цепляюсь за свою жизнь, но прожить ещё один день ради любимого кофе или добротного виски – почему бы и нет? Тогда нужно раскрыть личность маньяка и помешать ему! — заключил Хансен, стукнув кулаком об ладонь. — Правда, он может оказаться кем угодно, врагов-то у меня предостаточно. В таком случае стоит начать поиски с ключевого события: с момента, когда Дирку подсыпали яд в стакан».

II

Свейн Хансен сидел за рабочим столом и неспеша заполнял отчёты, когда откуда не возьмись появился Герман Ван де Берг – его лучший друг и по совместительству начальник. Он присел рядом со Свейном и широко улыбнулся.

— Поздравляю, Свейн! Вот и настал тот день, когда ты получишь своего первого стажёра! — с восторгом заявил Герман, положив руку на плечо собеседника.

— Ну и нахера он мне? — с резким негодованием ответил Свейн. — У меня в одиночку и так дела в гору идут. Оставь его себе.

— Ну же, дружище, соглашайся, — не унимался начальник. — Отличный паренёк, соображает хорошо и вполне себе послушный. Думаю, он не доставит тебе хлопот!

«Сильное заявление, учитывая, что он так же отзывался о Лотте до того, как она стала болтливой, беспечной дурой», — напомнил самому себе Свейн. — Что я получу взамен? — протяжным, деловитым тоном спросил Хансен.

— Как насчёт повеселиться в «Анкоре» сегодня после смены? — предложил Герман с ехидной ухмылкой. — Будут виски, мясные закуски, симпатичные официантки…

— И коньяк, — решительно перебил Свейн. — Я хочу коньяк.

— Вот и договорились, — они пожали друг другу руки.

* * *

Первый этаж «Билд-Тауна» по утрам напоминал сонное осиное гнездо. Толпы невыспавшихся сотрудников, ходящих туда-сюда, как убитые, были до омерзения частым явлением. Трудоголики – что с них взять?

Двери лифта, вызванного Свейном, открылись, и стоило экономисту переступить порог, как за компанию вошёл его коллега Йост де Кифт. Он был младше Хансена почти на четыре года и выглядел чересчур молодым: никаких морщин на лице, спина прямая, кожа девственно чистая. А его идеально выглаженная белая рубашка, чистый чёрный жилет и такие же чёрные брюки, отлично сидевшие на нём, так и говорили о безумной чистоплотности и порядке. Но больше всего Свейна раздражал красный галстук, затянутый на светлой шее Йоста. Оказаться в одном лифте с ним – целое испытание для Хансена.

— Добрый день, Свейн, — Йост слегка кивнул головой. Свейн недовольно цокнул и демонстративно закатил глаза.

— Для тебя – мистер Хансен, говна кусок, — стоило Йосту войти, как лифт заполонил едкий аромат одеколона, смахивающий по запаху на увядший цветок.

— Хорошо, Свейн, — он мило улыбнулся и слегка подмигнул.

— Чего такой позитивный, неужели с Лотте переспал? — выпалил Свейн, рассматривая свои морщину на лбу в кривом отражении стенки лифта.

— Как ты относишься к недавним событиям? — спокойно спросил Йост, проигнорировав колючий вопрос коллеги.

— Да никак, — сухо и кратко изложил Хансен.

— Неужто тебе совсем не жалко Дирка?

— Ну-у, не повезло ему. Был пацан, и нет пацана.

— Жестокий ты человек, Свейн, — от милой улыбочки Йоста и след простыл.

— Я реалист.

— Скорее, аморальный эгоист, — Свейн невольно усмехнулся, — Что такого смешного я сейчас сказал?

— Знаешь, вместо того чтобы горевать и оплакивать мальчишку, я бы лишний раз задумался над тем, что его убийца всё ещё здесь. Так что я бы советовал тебе почаще смотреть по сторонам, а то вдруг и до тебя доберутся.

— Спасибо за совет, но я могу постоять за себя.

— Если начал ухаживать за девчонкой, то смелее от этого не станешь, — ещё один невидимый колючий удар под дых от Свейна Хансена.

— Он ведь был совсем молодой, полный амбиций и планов на жизнь! А тут хоп, и нет его больше, — продолжил Йост крутить свою шарманку, избегая подколов Свейна. — Неужели сама судьба так распорядилась… Несчастный мальчик. А как родителям его сейчас трудно… Это ведь такое горе – сына потерять!

— Ты реально веришь во всю эту чушь с судьбой? — Свейн опрокинул Йоста оценивающим взглядом. — Давай будем честны: кто-то закинул яд ему в стакан, он выпил отраву и умер. Такой же сценарий может повториться с кем угодно, пока убийца на свободе. Кто знает, может, твоя дорогая Лотте станет следующей жертвой.

Ошарашенный Йост, сжимая в руках ручку своего тёмного дипломата, с негодованием глядел на Свейна.

— Хоть я и не желаю никому зла, но иногда я жалею, что забрали не тебя.

Когда лифт остановился, двери открылись и Свейн Хансен вышел из него, так и не дав Йосту свой ответ.

III

Ежемесячный отчёт Свейна был почти завершён к обеду, когда к нему подошёл незнакомец и спросил: «Здравствуйте, уважаемый. Вы мистер Хансен?»

— Ну я, — развернулся костлявый экономист на стуле в сторону собеседника. Перед ним стоял обычный мальчишка, студент. На нём была слегка помятая зелёная рубашка, кремовые штаны и светлые кеды. Под его правым глазом цвета черники находилась родинка.

— Меня зовут Дирк Нордби. Я пришёл к вам на стажировку.

— И чего ты хочешь от меня?

— Чтобы вы научили меня чему-нибудь… — пробурчал он, сцепив пальцы в замок.

— Чему-нибудь, — с усмешкой повторил Свейн. Его бирюзовые глаза пробежали по рабочему столу и остановились на пустой чашке кофе, — Хорошо. Но сперва иди и принеси мне кофе, — студентик сморщился, будто съел лимон. — Чего лицо скривил? Давай двигай, у тебя на всё про всё пять минут. Не справишься – можешь забыть о работе в «Билд-Таун»! Время пошло! — в несвойственной ему строгой манере приказал Свейн мальчишке.

Парнишка помчался со всех ног. Видимо, работа здесь ему действительно важна. Теперь оставалось лишь надеяться, что Дирк не такой болван, как Лотте, которая при выполнении аналогичного задания принесла Свейну сладкий капучино. «Но откуда же мне было знать, что у тебя аллергия на сахар?!» — истерила она тогда.

За все три с половиной года работы в «Билд-Таун» Свейн Хансен повидал множество разных людей: молодых, взрослых, пожилых. Но общее среди них всегда одно – они все его жутко бесят. Конечно, есть талантливые сотрудники, но они либо проявляют себя в других отделах, либо пытаясь их найти, ты словно играешь в лотерею. «Почему в мире столько идиотов, желающих работать в офисе с нулевым опытом работы за компьютером?» — задумался однажды Хансен. Когда он проходил мимо офисного здания, на баннерах всегда виднелся рекламный заголовок компании: «МЫ ОТКРЫТЫ ДЛЯ ВСЕХ! ДАЖЕ БЕЗ ОПЫТА!». «А кто будет нянчиться со всеми этими стажёрами, верхушку не волнует», — бурчал про себя Свейн.

Пять минут истекли. В ту же секунду в коридоре возникла каштановая макушка парнишки. Он прибежал к столу Свейна, словно верный пес, и вручил стакан с кофе.

— Я не знал, какой кофе вы больше всего предпочитаете, поэтому решил рискнуть и сделал флэт уайт, — он сверлил Хансена выжидающим взглядом.

— Почему именно такой? — спросил Свейн с ноткой безразличия, пытаясь скрыть своё любопытство. Он решил сделать глоток и поразился. — Ого! Ты даже сахар не добавил?!

— В кафетерии я встретил девушку. Она сказала, что вы однажды тоже послали её за кофе, а потом строго отчитали. Я расспросил её, какой именно напиток она вам преподнесла, и слово за словом узнал, что у вас аллергия на сахар, — Свейн молча слушал рассказ парня, делая выводы в голове. — А флэт уайт выбрал потому, что это мой любимый кофе. К тому же там практически нет молочной пены, которую я не очень люблю.

— Пацан, я правильно понял, что кофе ты выбирал для себя? — Дирк, призадумавшись и слегка покраснев, кивнул. Свейн тяжело вздохнул. — Что ж, ты выполнил задание, так что мне придётся взяться за твоё обучение. Поздравляю.

Щёки Дирка залились розовым румянцем, а лицо озарилось искренней улыбкой. Он был словно счастливый пёсик, виляющий хвостом.

— Присаживайся, — сказал Свейн, похлопав рукой по второму стулу возле рабочего стола. — Будем с тобой заполнять оставшиеся отчёты.

* * *

Угрюмый Свейн Хансен, войдя в кафетерий, пересёкся острым взглядом с удивлённой Лотте Отеман – главной бездельницей и по совместительству душой любой компании. От неё так и веяло глупой наивностью и чрезмерной добротой, вызывавшей у Свейна тошноту, а ещё сильными духами с ароматом то ли лаванды, то ли кошачьей блевотни. Не удивительно, что она сошлась с Йостом. Идеальная парочка двух позитивных, дурно пахнущих мудаков.

— Посмотрите, кто пожаловал! — залепетала крашеная блондинка, хлопая в ладоши. — Доброе утро, Свейни! — от её милой улыбочки экономиста выворачивало на изнанку.

«Свейни. Ненавижу, когда она так меня называет, — Хансен невзлюбил Лотте ещё с первой встречи. Тогда она была молодой накрашенной девчонкой в рваных джинсах и розовых очках, которой нужны были деньги для новой косметики и одежды. А сейчас она всё та же накрашенная девчонка, строящая глазки каждому прохожему и примеряющая новые наряды. — Никогда не встречал настолько позитивную личность, живущую в мире детских фантазий, где все вокруг дружат и любят друг друга. Уверен, она ещё и в единорогов верит, — первые недели Лотте действительно старалась вникнуть в процесс: работала, ну или делала вид; выполняла все задачи четко к поставленным срокам, порой даже раньше, и даже стойко принимала едкие замечания Свейна. Но потом она совсем отбилась от рук и стала вечно прогуливаться в кафетерии, вместо того чтобы делать свою работу. — Хотя, кого я виню? Она же секретарша самого Эмиля Де Варда! Нынешнего начальника нашего отдела».

— Должно быть, сегодня выглянет солнышко, раз ты решил сюда прийти, — Свейна слегка передёрнуло от её излишнего позитива. — Как себя чувствуешь, Свейни?

— Во-первых, харэ меня так называть, — его слова были подобны грому. — Для тебя, как и для остальных, я – мистер Хансен. Усекла? — она закатила глаза и надула пухлые губки, лишь бы не встречаться с разъярёнными молниями в глазах Хансена. — Во-вторых, пошла нахер.

— Ну почему ты вечно такой грубый? — она скрестила руки.

— Скорее, честный.

— Честные люди не говорят гадости красавицам.

— А ты и не красавица.

— Я с тобой больше не дружу! — девушка демонстративно повернулась к Свейну спиной.

— Мы никогда и не были друзьями, — жестокая правда, зато честно.

Свейн подошёл к кофемашине, поставил стакан на отведённое ему место и выбрал на панели «Флет Уайт». Пока машина готовилась заполнить стакан напитком, Отеман мимолётом повернулась в сторону Хансена и с грустью вздохнула.

— Будь Малыш Ди с нами, он бы сейчас стоял на твоём месте и заваривал кофе, который с честью и достоинством понёс бы к твоему столу, — в её спокойном голосе читалась тоскливая печаль. — Эх, как же мне его не хватает…

— Но сейчас его нет, поэтому мне приходится делать всё самому.

— Неужели тебе ни капельки не грустно?

— Да не особо, — чёрные капли струйкой стекались на дно стакана Свейна. — Мы все смертны, так что его уход был лишь вопросом времени.

— Ну почему такие злюки вечно живут дольше хороших добрых мальчиков? — протестовала Лотте, потаптывая ножкой.

— Хорошие мальчики думать не умеют. Вот и дохнут от излишней доброты, — Хансен взял стакан и сделал первый глоток. — Запомни, Лотте: будешь дальше строить из себя послушную девочку – закончишь как Дирк, — девушка вся во внимании уставилась на него. — Людям нет дела до твоей доброты и чувств. Кружись вокруг них сколько влезет, но вспомнят про тебя, либо когда ты им понадобишься, либо в день твоей кончины, — сделав ещё глоток, он продолжил. — Понимаешь, таких, как ты и Дирк, очень удобно использовать. Вы – всего лишь инструменты в руках сильных людей. Выполняете свою «функцию», а как испустите последний вздох, вас тут же заменят кем-то получше. Такова реальность, детка.

Свейн допил свой кофе. Ошарашенная Лотте Отеман с ужасом глядела на него, как арахнофоб – на паука. Стоило ему повернуться в её сторону, как она вздрогнула и тут же пришла в себя.

— Ещё никогда в своей жизни я не слышала более отвратительных слов! — с жаром выпалила она. — Как ты вообще смеешь говорить такое?! Особенно о Дирке, он же совсем ни в чём не виноват…

Лотте права. Дирк действительно не виноват в том, что кто-то из его коллег решил отравить Свейна. И как бы не хотелось Хансену признавать, но он обязан Дирку жизнью. Не будь мальчишка собой, Свейн бы лежал в холодной земле, а его худощавое тело разъедали бы голодные черви. Всё, что Свейн мог сейчас сделать, – выяснить личность убийцы.

— Ты застала его последние минуты жизни? — спросил экономист, игнорируя истерики блондинки. Лотте замялась, выбирая что сказать: очередную претензию или нормальный ответ.

— Да, застала, — всё же выбрала второе. — В тот день мы с Йостом болтали здесь во время обеда…

«Болтали? — думал про себя Свейн. — Скорее, ворковали, сплетничали или обменивались очередными пошлостями».

— …пока к нам не пришёл Малыш Ди, — продолжила Лотте. — Он, как обычно, выполнял твой заказ, — с сухой усмешкой добавила она. — Потом решил присоединиться к нашей беседе. Пока мы весело общались, сами не заметили, как в помещение вошёл Эмиль.

«А вот это уже интересно! — задумался Свейн. — Из всех моих коллег Эмиль Де Вард занимает первую строчку в списке моих ненавистников».

— И что было дальше? — допытывал Хансен.

— А вот тебе возьми и расскажи! — запротестовала Лотте.

Терпение Свейна лопнуло. Он сделал глубокий вдох, подошёл к Лотте, положил сухие руки ей на плечи и уставился на неё, словно дикий зверь.

— Послушай, Отеман, — начал Хансен тихой хрипотцой. — У меня нет времени на эти дурацкие детские игры, — он слегка сжал её плечи. — Если до тебя ещё не дошло, то запоминай: убийца Дирка всё ещё здесь. И он скрывается среди наших коллег, — у девушки затаилось дыхание. — Если тебе не безразлична собственная жизнь или твой любимый Йост, то будь добра – расскажи мне всё, что знаешь. В противном случае готовься хоронить ещё одного хорошего мальчика.

— Пожалуйста, Свейни, не впутывай в это Йоста… — девушка от подступающей тревоги чуть не пустилась в слёзы.

— Тогда рассказывай, — сухим морозом проговорил Свейн.

— Я не… — она замялась. — Хорошо, я расскажу…

IV

Переполненный радостью Юлиан Де Йонг сверкая пятками мчался в сторону Свейна, переступившего через порог входной двери.

— Эхей! Дружище! — закричал Юлиан, замахиваясь на бегу правой рукой.

— Чертила, — с ехидной ухмылкой проговорил Свейн, принимая удар.

Руки старых приятелей сцепились в мощное рукопожатие, от которого раздался оглушительный хлопок на весь офис.

— Уф-ф, четко! — обрадовался Юлиан.

— Ты сегодня веселее обычного, — подметил Свейн. — Неужели Герман опять рассказал тебе очередную байку о больших деньгах?

— И не только! — подчеркнул собеседник, выставляя указательный палец. — К нам сегодня пришёл новенький работник. Он будет обучаться в одной группе с нами!

— Надеюсь, он не такой оптимист, как ты, — отозвался Хансен. — Второго Де Йонга я не потяну.

— Ха-ха! Не переживай, ещё никому не удалось затмить мою яркую персону! — с довольной ухмылкой ответил Юлиан.

Свейн не стал спорить. Он прекрасно знал Юлиана и его стремление завоёвывать внимание и любовь окружающих. Они познакомились ещё в студенческие годы, когда трава была зеленее, дожди не истерили каждый вторник, а на арлиандском троне восседал Генрих Грейс. Молодёжь вилась вокруг «зелёного» Де Йонга буйным ураганом, а Хансен всегда стоял в стороне. Ему ни к чему было присоединяться к толпе пубертатных разносчиков болезней и всяких слухов.

Когда студентов разбивали на пары для групповых проектов, сама судьба свела угрюмого Свейна и весёлого Юлиана. Поначалу их дуэт был полон недопониманий, конфликтов и всяческих подколов со стороны Хансена. Но со временем они узнали много нового друг о друге и даже нашли общий язык. Тогда их групповой проект занял первое место, и после всех оваций ликующей публики Юлиан сказал Свейну одну важную вещь…

«Знаешь, Свейн, на самом деле ты первый человек, которому я готов доверить свою жизнь, — сказал он без капли сомнений, облокотившись о каменную ограду на набережной и глядя на огненный закат. — И да, я знаю, что это может прозвучать глупо, и ты, как обычно, заденешь меня колкой шуткой, но послушай. Я встречал очень много самых разных личностей. У меня огромный список знакомых, куча связей и людей, с которыми можно круто позависать. Но у меня совсем нет настоящих друзей, которым я мог бы по-настоящему открыться, — парень ненадолго умолк. — Со стороны может показаться, что весь тот народ, окружающий меня, где бы я ни был, – это и есть мои друзья, но я их даже не знаю, а они не знают меня, — он невольно ухмыльнулся. — В детстве мне казалось, что хорошие люди дружелюбны ко всем, вежливы, часто улыбаются, дарят другим комплименты и… как бы это сказать… светятся счастьем? Но сейчас я понимаю, что такие персоны – просто настоящие обманщики и актёры, которые улыбаются, только когда им что-то от тебя нужно. А если ты попал в беду, то они сразу испаряются, будто их никогда и не было, — Юлиан повернулся в сторону Свейна, и тогда Хансен заметил, как солнце ласкает золотыми лучами лицо Де Йонга. — Ты, Свейн, совсем не такой. Ты с самого начала был грубой, серой злюкой с вечно хмурыми бровями. Тебе всегда было плевать, кто перед тобой: парень или девушка, ребёнок или старик. Ты в любом случае будешь с ними честен и прямолинеен, даже если правда режет сердце острее ножа. И мне это нравится. Ведь я знаю, что за этой угрюмой, грозной маской скрывается человек, на которого всегда можно положиться. Тот, кому ты готов выдать все свои секреты и не бояться, что завтра о них узнает весь свет. Поэтому я действительно рад, что познакомился с тобой, — Юлиан протянул ему руку. — Спасибо тебе, Свейн. Надеюсь, мы останемся лучшими друзьями до конца жизни».

Их дружба продолжилась вплоть до смерти Юлиана 17 ноября 2024 года.

* * *

За окном серой квартиры Свейна громыхал мощный ливень. Угрюмый экономист, уставившийся пустым взглядом в мёртвый потолок, слышал дождь повсюду. Его сильные капли били по крыше, а из водосточной трубы ручьями текла вода. Под могучими порывами ветра дождь стучался Хансену в окно, как в одной старой песне известного рэпера из Фраустерры. Он будто просит меня его за что-то простить. Но Свейну нет дела до дождя. Его волнует только он – Эмиль.

Откуда такая уверенность, что именно Эмиль за всем стоит?

Голос сомнений шептал в голове Свейна. И ведь действительно, с чего вдруг он решил повесить ярлык убийцы на Эмиля? Он же начальник их отдела. Человек на такой должности вряд ли бы спохватился убивать своих работников.

«Ну а кто у меня ещё остаётся? — размышлял Свейн. — Лапочка Йост, который и мухи не обидит? Милашка Лотте с добрым, наивным сердцем? Кто-то из дюжины других сотрудников, которых я даже в лицо не знаю? Что за редкостная чушь!»

Но ведь убийцей может быть кто угодно. Почему именно Эмиль?

Глухая тишина заселилась в квартиру Свейна уже давно. Но сейчас он ощущал её присутствие как никогда. Он отчётливо слышал своё дыхание с лёгкой хрипотцой, невзирая на шум дождя.

До смерти Юлиана они втроём были отличными друзьями. Остальные сотрудники «Билд-Тауна» прозвали их «Неудержимой тройкой». Каждый член команды являлся сущим воплощением успеха и поводом для гордости начальника. Пока другие отделы грызли друг другу глотки с целью присвоить троицу себе, Герман Ван де Берг с огромным удовольствием продолжал работать с командой и всячески наставлял их на новые свершения.

Юлиан Де Йонг стал руководителем коммерческого отдела всего за полгода. Его заместителем, помощником и просто секретарём стал Эмиль Де Вард. Изначально рядом с Юлианом хотели поставить Свейна, но тот упёрся своими рогами и пропустил Эмиля вперёд. Всё же Свейн Хансен больше любит цифры, формулы и графики, нежели всю эту возню с беганьем туда-сюда.

На похоронах Юлиана Свейн не проронил ни слова. Теперь, когда его лучший и, пожалуй, единственный друг лежал в холодном кедровом гробу, у Хансена не оставалось больше никаких мыслей, кроме как забыться в алкоголе. Через неделю он жутко спился. Свейн сутками напролёт зависал в баре «Анкор», в который они всей дружной компанией ходили последний раз во время празднования дня рождения Германа. Хансен сбился со счёта, какую по очереди пинту пива он вливал в себя, будучи совсем отрешённым от мира.

«И долго ты будешь так кумариться?» — без прежней великодушной улыбки спросил Герман, присаживаясь за барную стойку рядом со Свейном.

Свейн Хансен, не способный и двух слов связать, лишь то и делал, что бурчал неразборчивые звуки и слова. Герман церемониться не стал. Он насильно взвалил одурманенного Свейна на спину и понёс его домой, подальше от бара.

В попытках унять своё горе Свейн с головой ушёл в работу, и кроме неё в его жизни больше ни для чего не было места. У Хансена с детства была отличная память, но с гибели Юлиана она начала подводить. Экономист часто забывал имена коллег, события прошедшего дня, слова, которые он или другие произносили. Но цифры, графики и формулы хранились в голове Свейна на века.

Эмиль Де Вард был вторым и последним человеком, попытавшимся вытащить Свейна из его тяжёлого состояния. Бывший друг, напарник и просто коллега хотел помочь Хансену справиться с этим трудным периодом. Но к тому моменту Свейн уже сделал свой выбор. Теперь, когда Юлиан мёртв, он не видел нужды или потребности в общении с другими. Не видел смысла в дружбе, отношениях и в какой-либо привязанности. Не видел толк в других делах и увлечениях, если они не приносили деньги. Да и зачем ему деньги, если он тратит их только на оплату аренды жилья, продукты и выпивку?

Свейн улёгся на правый бок и упёрся лицом в старое пальто, забытое им по приходе домой. Он нехотя заставил себя подняться с кровати и повесить дряхлую одежду в шкаф. Хансен потянулся правой рукой за брошенным пальто, как тут же нащупал в его кармане небольшой клочок бумаги. Свейн развернул бумажку и уставился на цифры иностранного номера телефона, написанные корявым почерком.

«Завтра всё решится. Я положу конец этим убийствам», — с этой мыслью Свейн Хансен убрал пальто в шкаф и сделал звонок. После разговора он укрылся холодным одеялом и заснул.

V

В кафетерии было достаточно людно, но даже так в буйном шуме толпы отчётливо слышался бодрый и весёлый голос Юлиана Де Йонга.

— Так, как, говоришь, тебя зовут? — с улыбкой обратился он к новенькому, который сидел за одним столом с ним и Свейном.

— Эмиль. Эмиль Де Вард, если быть точнее, — ответил он деловитым тоном.

— И откуда ты прибыл к нам? — попытался Юлиан сымпровизировать деловитый тон Эмиля.

— Из Лейстера, прямиком с севера Эмберфола.

— И чего ты забыл в Уитноре? — включился Свейн. — Погодка, знаешь ли, у нас – не сахар. Заливает каждый понедельник. Да и в Лейстере тоже своих компаний предостаточно. Зачем сюда устраиваться?

— Маме в последнее время трудно с делами справляться. Ей ведь уже за шестьдесят. Старость, как-никак, — со спокойным выражением лица делился Эмиль подробностями своей личной жизни. — Вот и переехал сюда, чтобы помогать ей хозяйство вести.

— Не, ну, мама – это святое, — с пониманием отозвался Юлиан.

— А сами что о себе расскажите? — поинтересовался Де Вард. — Зачем сюда устроились?

— Это у меня уже пятая работа будет! — похвастался Де Йонг. — А так, я просто люблю пробовать себя в разных сферах. Как с университета вышел, так до сих пор пытаюсь отыскать своё место в мире!

— Интересно, — ухмыльнулся Эмиль. — А ты? — обратился он к Свейну.

— Деньги. Я здесь ради денег, — Юлиан уставился на него с недовольной гримасой. — Ну а ещё потому, что Юлиан меня сюда затащил, — настроение друга сменилось с негодования на удовлетворение.

— Что ж, буду рад с вами поработать, — с довольным тоном заключил Эмиль.

— И мы с тобой! — с широкой улыбкой ответил Юлиан.

— За себя говори, — пробурчал Свейн.

* * *

Бездушную серую дверь в кабинет начальника и Свейна Хансена отделял длинный пустой коридор. Сегодня экономист был крайне решителен и настроен закончить всё здесь и сейчас. С момента возвращения из запойного периода он практически никогда не разговаривал с Эмилем, если не считать те дни, когда всех работников созывали в зал совещаний. Но сегодня ему предстояло о многом с ним поговорить.

Свейн вошёл без стука. Он резким грубым движением руки открыл нараспашку дверь и с озлобленным выражением лица уставился на Эмиля Де Варда, оцепеневшего от удивления.

— Всё кончено, Эмиль. Я всё знаю! — с неимоверным возбуждением заявил Свейн.

— И тебе привет, — пришёл в себя Эмиль.

— Подумать только! И как я сразу не догадался, что это сделал ты! — Хансен агрессивно направил указательный палец в сторону ничего не понимающего начальника.

— Давай ближе к делу, — потребовал Эмиль. — Тебе нужен отпуск? Отгул? Твоей домашней собаке, которой у тебя нет, плохо, и тебе в срочном порядке нужно бежать к ветеринару, и поэтому ты хочешь, чтобы я нашёл тебе замену?

— Чё?

— Вот и я о том же.

— Ты не догоняешь? — усмехнулся Свейн. — Ну ничего страшного, скоро сюда явятся копы, и твоя песенка будет спета.

— Я не догоняю? — с предъявой переспросил Де Вард. — Свейн, мы с тобой не общаемся практически полтора года! Ты не приходишь на мои дни рождения. На корпоративах тебя не видать. А на работе ты поддерживаешь, и то не факт, только сугубо рабочие отношения по какому-либо проекту, отчёту и ещё какой-нибудь бюрократической херне, — Эмиль выдержал небольшую паузу. — И теперь ты вламываешься в мой кабинет – без привета, с агрессивном тоном, с какой-то невнятной предъявой, так и ещё и копами угрожаешь! И после всего этого я не догоняю?

— Хорошо, сейчас я всё тебе объясню, — скрипя зубами, ответил Свейн.

— Сядь сначала, а потом можешь говорить, — Свейн нехотя сел на стул и продолжил сверлить Эмиля злобным взглядом. — Молодец. А теперь кратко и понятно объясни, что происходит.

— Ты подсыпал Дирку яд в стакан, — с железобетонной уверенностью произнёс Свейн.

— Что?

— Мне повторить?

— Я этого не делал, — спокойно ответил Эмиль.

— Факты говорят об обратном.

— Какие факты? — нахмурился Эмиль. — Я не убивал его, — он скрестил руки на груди и фыркнул. — Что за чушь!

— Одна птичка мне напела, что в последние минуты жизни Малыша Ди именно ты что-то закинул ему в стакан. Это что-то – цианид натрия, верно? — продолжал стоять на своём Свейн.

Начальник слегка рассмеялся. Его смех вогнал экономиста в ступор.

— Тебе это Лотте рассказала? — с улыбкой поинтересовался Де Вард.

— Допустим, — подтвердил Хансен.

— Какая забавная девчушка – столько небылиц наделать способна! — с улыбкой прокомментировал Эмиль, отводя взгляд в сторону.

— Эмиль, речь идёт о смерти моего стажёра, — с холодной злобой произнёс Свейн. — И либо ты рассказываешь правду, либо с тобой будут разговаривать в участке. Решать тебе.

— С каких это пор тебе стало не плевать на других?

— С каких пор ты стал отвечать вопросом на предъявы? — парировал Хансен.

— Сначала ответь, что такого ты нашёл в этом мальчике, раз так бесишься из-за него, — Эмиль перехватил инициативу, и теперь он диктовал свои требования. — Сколько тебя знаю, ты никогда не привязывался к кому-то из коллектива. Ты не проводишь время в компании коллег, постоянно ворчишь, вечно чем-то недоволен, и вообще из твоего рта оскорбления сыпятся ручьем, — начальник наклонился вперёд. — Так скажи, чем мальчик, которого ты заставлял таскать кофе по всему офису, заслужил целое расследование от имени самого Свейна Хансена – главного аморального ублюдка «Билд-Тауна»?

Свейн замолчал. Он опустил взгляд и задумался. За последние пару лет Хансен надеялся, что больше ему не придётся вспоминать забытую травму, но видимо, от боли не сбежать.

— Ты помнишь, от чего умер Юлиан? — без капли былой злости спросил Свейн.

— Честно, не помню, — теперь задумался Эмиль. — Это было два года назад, да и я особо не вникал в причину его смерти. Вроде он подавился чем-то на корпоративе, или нет…

— Отравился, — с бездушным холодом ответил Свейн. — В его стакане с фруктовым пуншем нашли цианид натрия. Учитывая, какая тогда собралась толпа, подсыпать яд мог кто угодно. Например, тот же человек, что убил Дирка.

— Хочешь сказать…

— Да, — резко перебил Хансен. — Я хочу сказать, что маньяк, убивший Юлиана, всё ещё здесь.

— И ты решил, что это я?

— Кроме тебя, у меня больше нет подозреваемых.

— Хорошо, — с твёрдой решимостью ответил Эмиль. — Ты хотел знать правду – что ж рассказываю. В тот злополучный день, когда я присоединился к компании Лотте, Йоста и Дирка, мы слово за словом начали перекидываться сплетнями о других. Ну как мы – только Лотте, остальные просто подхватывали. Когда речь дошла до тебя, я предложил слегка подшутить над тобой и прямо на глазах у Дирка закинул в твой стакан кофе тройку сахарных кубиков. Ты же у нас весь из себя такой аллергик! Ну я и подумал: почему бы не проучить тебя за твою чрезмерную вредность, — начальник взял небольшую паузу. — Понимаешь, я не хотел убивать Дирка, да и того же Юлиана тем более! Ты сам знаешь, какими друзьями мы все были. Так что прости, дружище, но ты ошибся.

Свейну хотелось как можно сильнее ударить Эмиля за этот дурацкий розыгрыш. Но этим он ничего не решит. Хансен не желал признавать правоту Де Варда, но спорить с ним дальше толку нет – всё-таки он прав, и Свейн знал это.

— Знаешь, я вот о чём подумал, — неожиданно начал Эмиль. — Если предположить, что яд в кофе подсыпали именно в кафетерии, то почему бы нам не сходить к охраннику и не проверить записи с камер? Вот они уж точно дадут нам ответы на все вопросы.

— Хм, а ведь ты прав, — согласился Свейн. — И почему я сразу об этом не подумал?

— Безусловно, это замечательная идея! — вдруг заявил посторонний голос. — Жалко только, что вам не удастся этого сделать…

Из дверного проёма показалась высокая стройная фигура. Она была хорошо знакома всем присутствующим. Ухоженная, глаженая белая рубашка, опрятный тёмный жилет, чёрные брюки без единой складки и чёртов красный галстук, затянутый на чистой шее Йоста.

Свейн лишь успел подняться со стула, когда услышал взведённый курок.

— Не так быстро, господа, — с той же раздражительно милой улыбочкой произнёс Йост Де Кифт, наводя дуло пистолета на Свейна.

— Так это был ты… — с леденящим ужасом произнёс Эмиль.

— Вы абсолютно правы! — обрадовался Йост. — Это я подсыпал Дирку яд в стакан, когда все были увлечены сплетнями Лотте. И именно я отравил Юлиана пару лет тому назад во время корпоратива.

— Нахер ты об этом заговорил? — отозвался Свейн. — Хотя да, мы ж такие тупые, сами догадаться не можем.

— Зачем ты это сделал? — спросил Эмиль, не сводя глаз со ствола, которой Йост держал в левой руке.

— Ты ещё спрашиваешь? — с наивным детским тоном удивился Йост. — Всё ради денег, конечно же! Деньги и карьера – это всё, что мне нужно.

— И ради этого теперь убивать надо?! — огрызнулся Свейн, глядя на фальшивую улыбку убийцы.

— Конечно, нет! — согласился Де Кифт. — Но когда ты работаешь вместе с Неудержимой тройкой, которая забирает всю славу себе и пользуется любовью и спросом среди верхушки, кажется, будто твоя жизнь, место и роль не имеют значения! — он продолжал держать ствол, направленный на экономиста. — Зачем усердно работать, если все лавры опять получит Свейн, или Эмиль, или Юлиан, в конце концов, — на миг улыбка Йоста ослабла, оставив после себя скрытую обиду и зависть. — И тогда я подумал: если меня не замечают на фоне ярких звёзд, значит их надо погасить! И ведь подумать только: у меня почти всё получилось! — он пребывал в неимоверной эйфории. — Если бы Дирк не стал отпивать кофе, а спокойно донёс бы его до тебя, Свейн, то мы бы здесь сейчас не болтали! — он легонько подмигнул Хансену. — Ну что поделать, любит мальчик флэт уайт попить – теперь в земле лежит. Правда, Свейн?

— Какая же ты мразь, — скрепя зубами и до боли сжимая кулаки, изверг Свейн истину.

— Такая у нас судьба, — убийца продолжал улыбаться с безудержным весельем на лице.

— И что теперь? Ты нас просто убьешь? — подал голос Эмиль.

— Ну да. А почему бы и нет? — подтвердил Йост.

— А ты не думаешь, что как только нажмёшь на курок, сюда сбегутся толпы сотрудников, одержимых любопытством? На них патронов у тебя точно не хватит.

— Хороший вопрос, но мне не о чем беспокоиться, — промурлыкал Йост. — Пока все будут сюда бежать, я выставлю всё так, будто злой Свейн Хансен в порыве неутолимой ненависти и гнева застрелил бедного Эмиля Де Варда, а за ним – и себя самого. Да и к тому же кто в здравом уме подумает на меня? Вы же сами прекрасно знаете, какое хорошее впечатление я произвожу на окружающих. Никто даже не допустит мысли, что милашка Йост окажется убийцей.

— Чёрт, а ведь ты прав, — согласился Свейн, усмехаясь. — Если ты смог таким образом вскружить голову Лотте, то другим балбесам и подавно!

— А что ты будешь делать с камерами? — спросил Эмиль. — Они-то точно видели, как ты входил и выходил отсюда. Да и звук они тоже прекрасно записывают. Особенно в подсобке, где ты сосался с моей секретаршей.

Йост резко смутился и покраснел. Свейн залился безудержным смехом.

— Не волнуйся, я это продумал, — с нервным смешком сказал Йост. — Пока мы тут разговариваем, Лотте наверняка успеет как-нибудь заболтать охранника и увести его. Тогда она отключит надоедливые камеры.

— Эй, Эмиль! — крикнул Свейн. — Как ты считаешь, каков шанс того, что Лотте просто засосётся с ним?

— Девяносто девять процентов.

— Перестаньте так отзываться о моей девушке! — возмутился Йост.

— Не знал, что тебе нравятся потаскушки, — подтрунивал Свейн.

— Довольно! Я и так задержался с этими разговорами! — повысил голос Йост, наводя пушку на Свейна.

Дверь открылась.

— А ну не с места! Это полиция! — закричал высокий худой мужчина в полицейской форме. Его пышные усы показались Свейну чересчур знакомыми.

Йост обернулся. Свейн, воспользовавшись моментом, рывком ушёл в сторону и схватил левой рукой за пистолет. Убийца, очухавшись, нажал на курок. Выстрел не произошёл. Рука экономиста заблокировала затвор. Хансен резким движением правой руки выбил оружие из рук Де Кифта.

— Ох чёрт, Дик, у них пистолет! — завопил стройный полицейский.

— Я вижу, Дюн! — отозвался второй, тот самый низкий жиртрест, который допрашивал Свейна.

— Господи, да схватите вы его уже! — крикнул Свейн на полицейских, указывая на Йоста.

Дик Нидрих с разбега напрыгнул на Йоста и повалил его на землю, придавив своим внушительным весом. Его напарник достал наручники и сковал руки преступника. Йост Де Кифт был схвачен.

Хранители правопорядка поблагодарили Свейна и Эмиля за храбрость и оказанную поддержку в поисках преступника, после чего удалились вместе с Йостом. Свейн Хансен, ощутив невероятное облегчение на душе, уселся за стул, поднял голову и прикрыл лицо руками.

— Ну и что будем делать теперь? — спросил Эмиль, всё ещё пребывая в лёгком шоке от случившегося.

— Я увольняюсь, — заявил Свейн и вышел из кабинета.