След в каменных джунглях

Правило шести рукопожатий

Утро было скучным, и день не предвещал перемен. Я маялся в своем кабинете не зная, чем заняться, и как раз раздумывал над тем, что лучше: сделать себе чашку кофе или выкурить еще одну сигарету, когда в дверь постучали. В этот же момент Сифирь, моя секретарша, скинула на мессенджер: «Клиентка. Эльфийка». Я быстро убрал ноги со стола, уселся ровно и крикнул: – Войдите, миледи!

Дверь открылась, в кабинет стремительным шагом вошла эльфийская дева в строгом деловом костюме. «Светлая, высокородная, – отметил я про себя, – возраст таких определить трудно, но не очень юная. Хотя и не возрастная – те обычно как раз ведут себя проще. На броши цвета...» – Меня зовут Кристель Абиголь, – прервала она мои рассуждения. – Чем могу быть полезен высокородной светлой? – Мне вас рекомендовал Аспен Родерик.

Я напряг память. Не тот ли это молодой эльф, который умудрился профукать свой родовой знак и ему было так стыдно обратиться с этим в полицию, что он нанял меня, частного детектива?

– Он сказал, что вы используете нестандартные методы и серьезно относитесь к конфиденциальности. – Конечно, миледи. Конфиденциальность — это то, на чем держится наш бизнес. А методы зависят от задачи. Что беспокоит вас? – Мне кажется, что за мной следят. – Какому безумцу придет в голову следить за высокородной эльфийской леди? – Не знаю, – она недовольно повела плечом. – Будь у меня серьезные доказательства, я бы пошла в полицию. Я не хочу показаться истеричкой. Все это лишь догадки, но они меня изводят. Узнайте в чем дело, и я хорошо заплачу. – А если выяснится, что нет никакой слежки? – Тогда вы снимете камень с моей души и получите свой гонорар. Но мне в обоих случаях нужны убедительные доказательства. – Безусловно, миледи. Давайте я попрошу моего секретаря приготовить нам кофе, и вы мне подробно все расскажете.

Я подал Сифири сигнал, и через несколько секунд гарпия вошла в кабинет, неся поднос с чашками и печеньем. Это был знак, что нужно готовить договор, – клиент созрел.

– Некоторое время назад я стала замечать, что зеркало в спальне странно себя ведет, – начала моя клиентка. – Простите, миледи, я правильно понимаю, что речь идет о семейном магическом зеркале? – Ну конечно же, – чуть раздраженно ответила она. Практически в каждой высокородной эльфийской семье, как у светлых, так и у темных, есть такие зеркала. С виду они обычные, но, применяя специальную магию, ими можно пользоваться для связи. Правда, только внутри клана. – Я стала замечать, что зеркало иногда, когда я не смотрю на него, не всегда копирует мои движения. В первый раз я подумала, что мне показалось, ведь это видно лишь боковым зрением. Но потом подобное повторялось снова и снова. – А нет вероятности, что кто-то из вашего клана… – Нет. Когда происходит коммуникация, ясно ощутим магический зов. И в этом случае там отображается тот, кто хочет выйти на связь. Но сигнала не было, и зеркало отражало меня, хоть и не всегда точно.

Зеркальная магия, а эльфийские клановые зеркала подвластны ей тоже, считается серой, ее нельзя применять вне клана без санкции суда, иначе можно загреметь в инквизицию. Да и немного найдется магов, владеющий ей.

– Были другие признаки слежки? – Да. Я стала часто замечать синий фургон с надписью «Чистка ковров и уборка помещений от Скоха». Сначала я заметила его недалеко от своего дома, когда уезжала в офис. Тогда я подумала, что кто-то из соседей решил затеять большую уборку. Но потом я несколько раз видела его уже напротив офиса. А вчера заметила такой же, когда выходила из маникюрного салона. – Простите, миледи, но вполне возможно, что это лишь новая набирающая популярность клининговая компания, поэтому они часто появляются в разных концах города. Что до зеркала, вы сами сказали, что замечали нестыковки только боковым зрением. Вы пробовали записать искажения на кристалл памяти? – Конечно, пробовала, но во время действия кристалла ничего такого нет. – Вот видите: точно сказать нельзя. Возможно это какие-то магические наводки. – Возможно. Вот и выясните, что происходит. – Хорошо. У вас, случайно, нет изображения того фургона? – Есть, я записала.

Она достала из сумочки кристалл памяти, нарисовала на нем пальчиком выводящую руну, и над столом появилось голографическое изображение синего фургона. Я достал из выдвижного ящика свой кристалл, активировал его и переписал картинку.

– Что ж, тогда давайте подпишем договор.

В эту же секунду в дверь зашла Сифирь, неся подготовленные документы.

* * * – Что скажешь? – спросил я свою секретаршу, когда клиентка ушла. Я ни на минуту не сомневался, что она слушала наш разговор. – Скажу, что у нас плата за аренду просрочена уже на два месяца, а эльфы деньгами ворочают. Я, кроме максимальной оплаты, включила в договор непредвиденные расходы. Надеюсь, тебе хватит мозгов чтобы вытянуть из нее по максимуму. – Не очень любишь эльфов, да? – Я очень люблю их деньги. Особенно когда у нас дыра в бюджете. – Тогда потрудись за эти денежки. Найди мне всю информацию про клан Абиголь, включая слухи, скандалы, не насолили ли они кому. В общем, не мне тебя учить. Еще попробуй узнать насчет магов, замеченных в использовании серой магии, особенно зеркальной. Ну и выясни до кучи про эту клининговую компанию, существует она или нет. А я пока навещу старого друга.

* * * В баре «У Джефа», как всегда, было полно народу. Старый тролль Джеф когда-то служил в полиции, а после выхода на пенсию открыл бар, где полицейским предоставлялась скидка, поэтому тут часто можно было встретить служителей закона.

Своего приятеля Олаха я заметил сразу — он здоровенный даже для тролля. Кроме того, один из немногих представителей своего народа, кто дослужился до звания капитана – Привет, дружище, – салютовал я ему. – Так, кто это тут у нас? Проныра и любитель чужих секретов? Вынюхивать пришел? – Ну вот, в кои-то веки решил навестить старого друга! – Так, все ясно. Джеф, дай-ка нам по кружечке и порцию вяленых козябликов. Нам со старым другом перетереть надо.

Мы прошли за дальний столик.

– Рассказывай чего надо, – без предисловий сказал тролль. – Скажи-ка, не выдавалась ли последнее время санкция на слежку за кем-то из эльфов? Олах пристально посмотрел на меня. – Кого-то конкретного имеешь в виду? – Не могу сказать. Конфиденциальность клиента. – А, ну так у меня тайна следствия. – Давай так. Одна высокородная эльфийка считает, что за ней следят с помощью зеркальной магии. А еще она стала часто замечать синий фургон. Вы, случайно, такой не используете? – Случайно не используем. Если бы использовали, она бы его случайно не заметила. – Так что там с судебными санкциями? – Нет, – ответил он, чуть помедлив, – санкции такой против эльфов нет. Но в город не так давно приехала группа гоблинов во главе с чуть ли не верховным шаманом. Информаторы говорят, что кто-то из эльфов сильно обидел гоблина, вернее, гоблинскую женщину. А та оказалась в дальнем родстве с шаманом. Ты же знаешь, как у этих ребят сильны клановые чувства. Без понятия, сколько твоя клиентка обещала тебе заплатить, но лучше брось это дело. – Не могу, у меня аренда уже два месяца не плачена. Эдак я Сифирь начну зарплату задерживать, а гарпии, сам знаешь, какие мстительные. Ладно, я тебя понял. Спасибо.

Мы допили пиво, поговорили о том о сем, и я отправился в свою контору.

– Сифирь, звезда моя, ты нашла что-нибудь интересное? – Слухов много, смотря что считать важным. – Есть что-нибудь относительно гоблинов? У нашей клиентки не было последнее время конфликтов с какой-нибудь гоблинкой? – Конфликт эльфа и гоблина? Эльфы же их презирают. Как можно конфликтовать с тем, кого считаешь пылью под ногами. Ну-ка погоди… Хм, пишут, что директор корпорации «Элинора», а это как раз наша клиентка, придя в свой кабинет на полчаса раньше обычного времени в сопровождении деловых партнеров, застала в своем кабинете уборщицу, которая работала не ночью, как это принято, а утром. Видимо, думала успеть до прихода хозяйка. Кристель Абиголь уволила ее без выплаты пособия, да еще и с «волчьим билетом». Думаешь, это наша тема? – с сомнением взглянула на меня гарпия. – Если наша уборщица — родственница верховного шамана, то, может статься. Что с фургоном? – Фургон действительно принадлежит клининговой компании, которая создана совсем недавно. И, представь, в ее составе только гоблины. – А где офис этой конторы? Надо бы наведаться, а то грязновато у нас. И адрес клиентки тоже скинь мне.

* * * Кристель Абиголь обитала в пентхаусе на вершине небоскреба в самом дорогом районе города. За жилье платила фирма, директором и совладельцем которой эльфийка являлась.

Внизу меня встретил консьерж и, критически взглянув на мой недорогой костюм, строго спросил, к кому я направляюсь. Услышав ответ, он набрал номер на коммутаторе и доложил о моем визите. Лишь получив положительный ответ, позволил мне войти, кивнув при этом в сторону лифта.

Внутри было по моде минималистично и дорого. Хозяйка провела меня через абсолютно белую гостиную, единственным предметом мебели в которой был большой, тоже белый, кожаный диван. Стена напротив него представляла собой огромный экран, но в данный момент на жемчужно-белом фоне расцветали серебристые мандалы. Пол был покрыт каким-то мягким, чуть пружинящим материалом, который смягчал каждый шаг. Диссонансом в этом белом великолепии была оранжевая лужа на полу рядом с диваном от сока или другого напитка, рядом валялся опрокинутый стакан.

Мы прошли в спальню, оформленную в похожем стиле. Гармонию безупречного модерна нарушало старинное ростовое зеркало в потемневшей от времени деревянной оправе, инкрустированной серебром и кристаллами. Я достал датчик магии. Фон был чуть повышен, что нормально для артефакта, но в пределах допустимого. Конечно, если бы у меня были данные, полученные до того, как хозяйка заметила изменения, можно было бы о чем-то говорить, но пока придраться было не к чему. Я спросил, замечала ли она еще странные вещи, но та лишь пожала плечами – кажется, мое присутствие начинало ее раздражать.

Я прошел по квартире с датчиком, но не засек никаких аномалий. В кухне на столе были остатки трапезы, успевшие заветриться. Похоже, еду здесь заказывали, а не готовили. В ванной комнате на полу валялось большое пушистое полотенце – видимо, незадолго до моего визита хозяйка принимала ванну. Как бы между прочим, я спросил: – А кто у вас здесь убирается? Как часто это происходит?

Леди Абиголь бросила на меня такой взгляд, будто я сказал что-то неприличное, и ничего не ответила.

Выйдя из лифта, я подошел к консьержу. Это был полноватый мужчина средних лет, одетый в форменный пиджак. Сначала он сделал приветливое лицо, но, увидев, что я не один из жильцов, немного сдулся и снова достал журнал, который читал.

Я, как бы от скуки, завел разговор: – Интересная, наверное, публика живет в таком доме? – Мы не распространяемся о жильцах, – ответил он, не отрываясь от журнала. – Да боже упаси! Я ж понимаю, что тут, если что, не церемонятся! Здесь же, наверное, штат о-го-го! – А с чего? – мужчина все же опустил журнал и решил поговорить. – Раньше лифтер был, но сейчас все автоматическое. Всяких электриков-сантехников владелец вызывает только по необходимости. – А порядок кто поддерживает? Тут же, наверное, штат уборщиц должен быть! – Это все на аутсорсе. Есть договор с клининговой компанией, они присылают своих людей. Мы передаем данные, когда жильцы отсутствуют, и те приходят. – Ничего себе! А случаев воровства не было? – Смеетесь! Там все вышколенные! Уборщицы строго в форменной одежде, при себе запрещено иметь ничего постороннего. На выходе всех обыскивают, и, если найдут хоть пуговицу, вылетишь без разговоров! – Обыскивают?! Ничего себе! И никто не возражает? – Так им и платят соответственно. Тем более, там одни гоблины, кто их будет спрашивать? – А что за контора? Дорогая? Я думал себе в офис заказать уборку, но сейчас что-то сомневаюсь. – Это надо у руководства спрашивать. Тем более, не так давно их сменили – кто-то из жильцов пожаловался на качество уборки. – А как хоть называются? – «Уборка от Скоха» или как-то так. У них еще фургон такой синий, их последнее время часто можно встретить.

* * * Офисом это назвать было трудно: темная комнатушка на первом этаже дома-муравейника в окраинном районе. Никого не было видно, и я громко позвал: – Добрый день! Есть кто живой?! Я бы хотел заказать уборку офиса!

Откуда-то сбоку выглянула немолодая гоблинка, подозрительно окинула меня взглядом и подошла к столу. Даже не пытаясь изобразить приветливость, она открыла амбарную книгу и проговорила: – Обычно нам звонят по телефону. Где находится ваш офис? Какая площадь и в какое время вам будет удобно? – Видите ли, я и пришел лично, потому что хотел узнать, делаете ли вы очистку от возможных магических воздействий? – Она молча уставилась на меня. – Понимаете, клиенты бывают разные, не всем нравятся результаты нашей работы. Моя секретарша стала жаловаться на головную боль и панические атаки. Я сам не очень верю, но она полагает, что кто-то мог навести порчу или сделать подклад.

Гоблинка продолжала смотреть на меня рыбьими глазами. У меня даже сложилось впечатление, что она не очень понимает, что я говорю. Пришлось идти ва-банк: – Я частный детектив, и на днях ко мне пришла знатная эльфийка, которая подозревает, что ей хотят нанести вред с помощью магии. Мы активно занимаемся этим делом, но моя секретарша говорит, что в тех пор, как мы за него взялись, стало гораздо хуже. – Снова никакого ответа. – Так вы поможете или нет?! Я готов заплатить сколько нужно! – Диктуйте адрес. Нам будет нужен ключ, чтобы наши работницы все сделали до вашего прихода. Как вы работаете и на какое время хотите заказать уборку? – У нас гибкий график, поэтому будет лучше, если прям при нас. Мы не помешаем. Давайте сразу на завтра, чего тянуть? – Обычно так не делается. – Я понимаю. Но с этим делом мы очень загружены.

Она равнодушно пожала плечами и записала адрес.

* * * Феи чистоты явились точно к указанному времени: две гоблинки в форменной одежде тащили за собой пылесос и тележку со всем необходимым. Одна из них занялась приемной, другая пришла в мой кабинет. Она прилежно не замечала моего присутствия и быстро и сноровисто делала свое дело. Я же разложил на столе фотографии из квартиры Кристель Абиголь и стал вносить на них пометки об уровне магии, в соответствии с результатами из памяти моего прибора. Особенно тщательно я изучал изображение зеркала и многозначительно хмыкал, записывая закорючки в специальный блокнот.

Вымыв окна изнутри и протерев пыль со всех поверхностей, уборщица притащила стремянку, видимо, тоже бывшую у них с собой, и начала мыть потолочный светильник. В какой-то момент мне показалось, что она вот-вот потеряет равновесие, сердце мое не выдержало, и я подлетел ближе, чтобы подстраховать на случай падения. Но гоблинка лишь недовольно глянула в мою сторону, давая понять, что у нее все под контролем.

Все действо завершилось за пару часов, наш скромный уголок задышал чистотой и уютом, а одна из уборщиц протянула мне акт выполненных работ для подписи.

– А я еще просил очистку от магических воздействий, – сказал я, глядя в смету. – Не знаю ничего об этом. У нас стандартная уборка, – равнодушно проговорила старшая гоблинка. Я подписал акт и дал знак Сифири, чтобы она перевела деньги. Затем наши гостьи удалились.

– Облом? – спросила гарпия, когда дверь закрылась. – Ты в самом деле рассчитывал, что они притащат сюда своего шамана? – Нет, конечно. Но если это те, о ком мы думаем, то, надеюсь, их впечатлил мой маленький спектакль. Скорее всего они побегут с докладом куда следует. Я ж видел, что, забравшись наверх, якобы мыть галогеновый светильник, чего никто не делает, она рассматривала мой стол. Предположу, что у нее на наручных часах кристалл памяти. Иначе с чего бы она надела их на уборку? Тем более, обычно им запрещено носить посторонние предметы. – Собираешься проследить за ними? – Зря я что ли прицепил ей к подолу свой зажим для галстука? Пойду за ними по компасу. – А я-то думала, чего ты сегодня в галстуке приперся? Но если они перешлют все по телефону, а сами отправятся по домам? – Не думаю, что шаман доверяет телефонам в таком вопросе. Нет, это дело слишком важное, они будут общаться лично.

* * * Тратить время не стоило – в большом городе легко затеряться даже при наличии магического компаса. С другой стороны, я примерно догадывался, куда мне предстоит отправиться.

Как и следовало ожидать, мы оказались в том самом доме-муравейнике, на нижнем этаже которого был импровизированный офис клининговой фирмы Скоха. Оставив в подсобке инвентарь, обе гоблинки двинулись по лестнице наверх – лифт не работал, причем, видимо, давно. Я, с одной стороны, старался держаться на расстоянии, чтобы не быть замеченным, а с другой – боялся потерять их из виду, ведь компас указывал направление по сторонам света, а не верх-низ. Значит, мне надо выяснить нужный этаж.

Я уже успел изрядно запыхаться, когда понял, что звук шагов по лестнице стих – мои невольные проводницы свернули к квартирам. Я некоторое время постоял на лестничной площадке, дожидаясь, пока те позвонят в нужную дверь и им откроют. Во всяком случае, стало ясно, что, вопреки опасениям Сифири, уборщицы не вернулись к себе домой, а поспешили с докладом. Мне было не видно, куда они вошли, но этого и не требовалось – мой верный компас все указал.

В подобных домах звукоизоляция такая, что не оставляет места секретам, поэтому я стал прислушиваться. Слов было не разобрать, но одна из гоблинок явно кому-то что-то громко рассказывала. Иногда она прерывалась, видимо, слушая собеседника, который говорил гораздо тише. Меня вдруг охватил мандраж – про гоблинских шаманов рассказывают всякое. Если этот прибыл специально, чтобы наказать обидчиков своей родственницы, едва ли он настроен дружелюбно. Но и тянуть дальше смысла не было. Я поднял руку, чтобы нажать на звонок, но дверь сама приоткрылась. Младшая гоблинка исподлобья взглянула на меня, затем молча раскрыла дверь шире и кивком пригласила вовнутрь.

Понятия не имею, как выглядит традиционное гоблинское жилище, но здесь, по-видимому, пытались воссоздать именно его: пол укрывали домотканые ковры, на стенах висели разноцветные ткани, какие-то шкуры, украшения из бисера и расписные маски. Окна плотно занавешены одеялами, а свет давали несколько масляных светильников. В спертом воздухе пахло прогорклым жиром и какими-то травами. На полу на ворохе шкур и подушек сидел гоблин и курил трубку с длинным мундштуком. Одет, кстати, он был вполне современно: в фуфайку, спортивные брюки и кеды. Его лицо покрывали причудливые татуировки, из-за которых я принял его за старика, но, присмотревшись, решил, что он моложе, чем показалось вначале. Гоблинки стояли в стороне, уставившись в пол, как, видимо, того требует местный протокол.

Шаман некоторое время смотрел на меня, попыхивая трубкой. Я так же молча изучал его. Наконец, он произнес: – Значит, ты работаешь на злую эльфийку? – Я работаю на себя. Злая эльфийка хочет знать, кто и почему за ней следит, используя ее же артефакт. – Ну и как, выяснил? – Раз я здесь, значит, двигаюсь верно. Но для этого не надо было являться лично. – Тогда зачем ты явился? – Чтобы понять, можно ли все исправить.

Шаман выпустил дым и посмотрел на меня сквозь него. – Садись, чего стоишь. Поговорим, раз пришел.

Я огляделся. Гоблинки по-прежнему неподвижно стояли, вперив взгляд в пол. Позади меня лежала какая-то груда шкур и тряпья сомнительной чистоты, но я уселся на нее. Было странно, пришлось приноровиться, но получилось найти удобное положение, и я нарочито выжидательно уставился на собеседника. Он с минуту молча курил, рассматривая меня.

– Ты нравишься духам. – Угу, я обаятельный. – Откажи своей эльфийке. Ты ей не поможешь, только сам попадешь под удар. – Вы всерьез хотите победить эльфов? – Мы никого не пытаемся победить, мы лишь просим духов о справедливости. Поэтому, да, у меня нет сомнений. – Но я же могу узнать, что происходит? – Зачем тебе? – Я еще и любопытный! – Тато, дай кокон, – рассмеявшись, обратился он к старшей гоблинке.

Та вышла куда-то и тут же возвратилась с небольшим свертком, который почтительно протянула шаману, затем отступила на свое место и снова встала неподвижно. Шаман с ухмылкой развернул ткань, достал оттуда небольшую куколку и бросил ее мне. Я подхватил фигурку, вырезанную то ли из дерева, то ли из кости, с белыми волосами из какой-то пряжи и в символической одежде. Сделать лицо не потрудились, но я сразу понял, что это Кристель Абиголь: при нарочитой примитивности исполнения, мастеру удалось передать гордую осанку, особенности фигуры и прическу.

– Я так понимаю, вы тыкаете куклу иголками, чтобы нанести вред эльфийке? – Чего? Так кто-то делает, правда? Нет, конечно! У эльфов сильная магия, просто наложить порчу невозможно. Зато можно сделать подмену. Девочки принесли мне из квартиры, где убирались, настоящие волосы и ногти твоей клиентки, что-то из ее одежды, которую она выбросила. Сначала кокон держали в квартире, пока он не созрел. Когда народился дубль, пришлось возить его между домом и офисом, ведь первые дни он слаб и должен быть в постоянной близости от источника. Сейчас он окреп и живет в квартире эльфийки, насылая не нее морок. Зеркало оказалось очень хорошим проводником, дубль поселился в нем и крепнет каждый раз, когда та любуется своим отражением. Она будет постепенно сходить с ума, и однажды место ее души займет дубль. Но он существует недолго, потому тело тоже быстро умрет. – А эта кукла? – Возьми себе, она больше не нужна. – Если я убежу свою клиентку все исправить, вы уберете дубля? – Нет. – Не хотите или не можете? – И то и другое. Ты правда думаешь, что она решит исправиться? Что принесет извинения какой-то гоблинке-уборщице и отменит свое решение?

Я вспомнил обе беседы с Кристель. Будь она помоложе, глядишь, гонору было бы поменьше. Будь постарше – мудрости побольше. А так… Тем не менее я ответил: – Наверное, вы правы, но каждый должен иметь возможность исправить ошибку. Я попробую ее убедить. А вы сможете уговорить своих духов?

Шаман помолчал, пуская дым. – Духи ничего не делают просто так. Ты готов заплатить им за шанс, что глупая девчонка изменится? – Если дело в цене… – Только имей в виду, ты платишь именно за шанс! Воспользуется она им или нет, заплатишь за него ты! – Хорошо. И сколько? Только наличными или перевод на карту устроит?

Он снова рассеялся. Затем посерьезнел и произнес: – Однажды духи явятся к тебе и заберут нечто дорогое. Не жизнь, но что-то, что ты будешь считать частью своей души. – А если я не верю в душу, меня ни с кем ничего не связывает, родни тоже нет, то как? – Жизнь длинна, а духи умеют ждать. – Ладно, где подписать?

* * * На следующий день Кристель Абиголь снова сидела в моем кабинете и ждала отчет.

– Прежде всего, миледи, вам и в самом деле грозила опасность. Некто, имеющий к вам претензии, намеревался через зеркало подселить вам морока. – Морока? Вы шутите? Это же шаманизм какой-то, как его можно подселить с помощью зеркала? – Магического зеркала, миледи. Вы используете его для связи, но если сделать дубля… – Теперь еще и дубль?! – Да, за вами как раз следили, чтобы сделать дубля. – Я бросил на стол куклу. – Кто посмел?! – она с отвращением покосилась на фигурку. – Я требую, чтобы вы назвали мне тех, кто имел наглость! Я их в порошок сотру! Они хоть знают кто я?! – Беда в том, миледи, что, даже если вы их уничтожите, дубль будет постепенно заменять вас. А морок… – Все, я поняла. Что они хотят? – Они хотят, чтобы вы выплатили полностью жалование и выходное пособие своей бывшей уборщице и отозвали ее «волчий билет». – Вы издеваетесь? Это все устроила уборщица? – Миледи, вы знаете правило шести рукопожатий? Все знакомы со всеми и разделены не более чем пятью уровнями общих знакомых. У вашей уборщицы оказались друзья, готовые за нее вступиться. Но они готовы также отозвать свою магию, если вы восстановите справедливость. Это их слова, не мои.

Она яростно посмотрела на меня. – Клянусь, миледи, выходное пособие уборщицы — не такая большая плата за спокойствие. – Ну хорошо, – сказала она, поджав губы. – Что я должна сделать? – Просто подпишите этот документ, – я протянул ей договор, составленный накануне нами в офисе компании «Чистка ковров и уборка помещений от Скоха». – А это документ на оплату услуг нашей компании. Будьте добры, тоже поставьте подпись. Да, там ещё пункт «Дополнительные расходы».

* * * – Так что там с твоей эльфийкой, бодающейся в гоблинами? – спросил Олах, когда мы отдыхали за кружечкой пива в любимом баре. – Да нормально. Разрулил, денег заработал. – Ну, смотри… Рисковый ты. – А в чем дело-то? Вроде все довольны. – Ну… Ты знал, что твоя клиентка – невеста внучатого племянника главы Светлой Рощи. – Да ладно! – Эльфы, конечно, те еще ретрограды, они до сих пор подчиняются собственной иерархии, где эта Светлая Роща что-то вроде неофициального высшего органа власти: совет старейшин, верховный суд и духовенство в одном флаконе. – И что, ему на меня кляузу написали? – Не ему, а ей. Светлейшая Иладриэль навещала будущую родственницу, и та наябедничала, что мерзкие гоблины задрали лапу на ее персону, а противный частный детектив посмел выступить посредником… – А что я должен был сделать? Убить их всех и принести ей головы? Она это понимала под помощью? – Может, и так. Светлейшая ей навешала, мол, если опустилась до срача в гоблинами, то на здоровье, но нас не марай. Короче, до тебя не снизойдут, не кипишуй. – Что не может не радовать… Погоди, а ты откуда это все знаешь? – А у меня племяш в «Элиноре» в службе безопасности работает. Он видел на камерах, как Светлейшая приезжала, и как они с той девицей ручкались. Так-то ему пофиг, но он услышал твое имя – я ему о тебе рассказывал. Вот он и решил быстро не отключаться… Но это между нами! – Угу. В этом городе все друг с другом повязаны, и все друг друга знают. Не мегаполис, а большая деревня!

Три лавровых листка

После обеда со мной связался Олах. Он служит в полиции, и один из немногих троллей, кто дорос до звания капитана. Надо признать, что дружба наша изначально была построена исключительно на взаимовыгодной основе: он пользовался моими навыками поискового мага, никак не связанного условностями системы. Сам же, в свою очередь, делился со мной кое-какой закрытой информацией, благодаря чему моя репутация частного детектива только крепла.

Вот и в этот раз я понял, что ему не просто нужна компания, чтобы выпить кружку пива в баре старины Джефа, открывшего свое заведение после выхода на пенсию и дававшего скидку для бывших коллег-полицейских.

Я увидел Олаха, едва переступив порог — мой друг всегда отличался ростом даже среди своих сородичей. Он помахал мне, потом заказал две больших кружки пива, и миску своих любимых козябликов и жестом позвал за дальний столик. Видимо, дело было серьезным.

Мы уселись, пригубили пиво «за встречу», затем он подцепил козяблика и какое-то время молча жевал, глядя в пространство. Я не торопил.

– У нас в морге труп гоблина, – наконец проговорил он как бы сам себе. – Какой-нибудь шаман? – Нет, подросток из неблагополучных. Проломили башку, перед этим крепко отпинали. Вроде как бандитские разборки. – Есть татуировки? – Нет, но, по свидетельствам, стремился примкнуть к «Городским койотам». – Ты меня вытащил, чтобы рассказать о кончине малолетнего бандита?

Олах неторопясь отхлебнул еще пива и задумчиво уставился на миску с закуской. – У него в кармане нашли три лавровых листка.

Тут пришла моя очередь задуматься. – Ты имеешь в виду голубой королевский лавр? – Нет, в Бездну тебя башкой, обычный суповой! Конечно, этот проклятый эльфийский лавр. – Есть идеи, где этот гоблиненок мог их сорвать? – Идеи есть, но они мне не нравятся.

А кому бы понравились? Голубой королевский лавр — священное растение светлых эльфов. Они утверждают, что он растет только на могилах древних эльфийских королей, пока те еще не утратили связь Голосом Света. Встречаются эти кусты очень редко, эльфы никому не позволяют даже приближаться к ним, не говоря о том, чтобы что-то сорвать. Конечно, в наше толерантное время запретить что-то по расовому признаку они не могут, но у них есть деньги и власть. Каждое растение находится в частном владении и охраняется так, что иные банки позавидуют.

Гоблинов же эльфы всегда считали низшей расой, даже по сравнению с остальными, к которым тоже относились без особого почтения. Если предположить, что какой-то гоблинский подросток пробрался на частную территорию и сорвал листья со священного куста – его смерть приобретает другой оттенок.

– Зачем ему могли понадобиться эти листья? – Уж точно не для школьного гербария. Скорее всего, хотел доказать свою крутизну, чтобы его взяли в банду. – Вы ведь установили, куда он мог влезть? – Марти, не тупи! Если мы официально начнем раскручивать эту линию, и не дай Богиня, установим, что к смерти причастны высокородные эльфы… В общем, мне велено не мутить воду и разрабатывать линию бандитских разборок.

Да уж, хоть в полиции высокородных светлых днем с огнем не найти, зато в Городском совете — как на бродячей собаке блох (ой, простите, как на майском дереве светляков). Никто не будет устраивать себе проблемы из-за малолетнего гоблинского бандита.

– Так от меня-то ты что хочешь? – спросил я. – Насколько мне известно, в нашем городе единственный куст этой эльфийской лаврушки растет в саду лорда Родерика. Я хочу знать, голосовать мне за него на выборах мэра в следующем году или нет. Конечно, официально ничего не будет, но мне надо понимать, кто распоряжается городом, в котором я живу. Я молчал и ждал продолжения. – У меня труп в холодильнике лежит. Может, Талка Ждуба и не был самым благонадежным членом общества, но я нервничаю, когда на моем участке безнаказанно убивают, – он зло закинул в рот очередного козяблика. – Кроме того, чует моя зеленая задница, что на этом все не закончится, – Тролль наклонился над столом и заговорщицки понизил голос: – Не мог малолетний гоблин просто так взять и влезть в поместье главы Городского Совета. Кто-то ему помог. И этот кто-то явно имеет доступ к системе безопасности светлейшего лорда. Кто? Зачем? Он его грохнул или служба безопасности? Вопросов много, но все, что касается эльфов… Короче, я хочу, чтобы ты частным порядком это разузнал. Хотя бы какое отношение к этому имеет сам лорд, и чего нам ждать. – Все? Может из Инквизиции пару документов спереть? Или Змея из Бездны за хвост вытащить? Я на каком коне должен к нему подъехать? – Есть у меня кое-что. Лорд Родерик собирает магические артефакты, относящиеся к временам Империи. Некоторое время назад птичка напела, что он получил некий Белый Ляпис. Что это такое – не спрашивай, понятия не имею, но, видимо, какой-то очень ценный амулет. Интрига в том, что незадолго до этого этот самый амулет пропал из владений другого светлого. – Ничего себе, эльфы развлекаются! Дело заводили? – Нет, заявления не было. Сдается мне, прежний владелец тоже получил эту штуку не самым прямым путем. В общем, официально ничего не случилось, а раз так, то меня это не касается: у каждой зверушки свои игрушки. Короче, можешь использовать эту информацию, наври что-нибудь о клиенте, который хочет купить амулет. Ты парень ушлый, придумаешь. – Я – парень ушлый. А еще я очень меркантильный. Мне-то что с этого? Я за идею не работаю, мне Сифирь не разрешает. – Сифирь — твоя секретарша. Как она может тебе что-то не разрешать? – А еще она гарпия. Очень злобная и мстительная. А я ей уже задолжал жалованье за два дня. Она мне голову откусит, если узнает, что занимаюсь благотворительностью. – Просто ты жадная скотина, а прикрываешься невинным созданием. Ладно, вот, прихватил для тебя.

С этими словами он достал из кармана конверт и бросил его на стол. Я заглянул вовнутрь. Там были три листка, похожие на обычные лавровые, но покрытые голубоватым восковым налетом, отчего словно светились. Судя по рассказу Олаха, они были сорваны несколько дней назад, но выглядели как свежие. – Те самые? – Он молча кивнул. Я сунул конверт в карман. – Ладно, попробую что-нибудь разузнать.

* * * – Сифирь, радость моя! С добрым утром! – Надеюсь, ты принес мое жалованье или хотя бы новое дело, которое позволит нам расплатиться с долгами. – Вроде того, – я бросил ей на стол конверт, который мне передал Олах. Она молча заглянула в него и вскинула бровь. – Во что ты вляпался опять? Я пересказал ей разговор с Олахом.

– Если это действительно эльфы грохнули того гоблина, почему не забрали листья? Ведь даже лист священного лавра ценен. – Я так думаю, они не знали, что он что-то сорвал. Застукали на территории, но он смог сбежать. Догнали и наказали. – Но в эльфийские головы не могла прийти мысль, что кто-то обдерет их священный куст на сувениры… Похоже на то. Если они и в самом деле убили того парнишку, то и с тобой церемониться не будут, закопают где-нибудь под этим самым лавром. – Не, под лавром нельзя — святое место, мой труп его осквернит. – Значит в канализацию выбросят по частям. А мне придется новое место искать. – Обещаю заскочить на минуточку, спросить и выйти. А потом просто скажу Олаху, что ничего не узнал. Ты пока выясни, кто живет в доме, кроме самого лорда, кто может иметь отношение к системе безопасности. Думаю, таких немного. Еще найди, что это за Белый Ляпис. – Угу. Заодно узнаю, за сколько можно сбыть твой гербарий.

* * * Чтобы увидеться с лордом, пришлось сначала записаться у секретаря. Причем, тот заявил, что меня могут принять не ранее, чем через три месяца. Но стоило сказать ключевую фразу «Белый Ляпис» – и я получил приглашение уже на следующее утро.

Лорд Элодер Родерик ждал меня в своем кабинете. По высокородным светлым возраст определить трудно: прямые белые волосы, тонкое гладкое лицо с алебастровой кожей. И только льдистые голубые глаза говорили о том, что их владелец пережил многое и многих.

Кроме нас в кабинете присутствовал секретарь по имени Элор Макслер и наследник лорда – Аспен Родерик. Он однажды обращался в мое агентство, когда умудрился потерять родовой знак, а теперь делал вид, что не знает меня. Оно и понятно — история была неприятная, не при отце ее ворошить.

Еще на диване сидела молодая эльфийка и с деланным безразличием листала глянцевый журнал. Судя по досье, которое собрала Сифирь, это была Аминель Котобен, любовница лорда.

– Итак, молодой человек, вы хотели сообщить что-то важное? Вы упомянули один очень значимый артефакт. Я весь внимание. – Мне казалось, это будет приватный разговор. – Все, кто находится в комнате, знают об этом артефакте столько же, сколько и я.

Я выдохнул и начал вдохновенно врать: – Я представляю одного… хм, господина, который настаивает на том, что этот артефакт находится у вас, и он намерен его заполучить. – Исключено, – резко отрезал лорд. – Мой работодатель настаивает, что его интересует, в первую очередь, сохранность артефакта. Он уверен, что у вас он не может быть в безопасности. Прошу прощения, но я лишь передаю его слова. Он думает, что ваша защитная система уязвима. – Что за глупости?! У меня самая совершенная система безопасности, которую можно купить за деньги. А теперь мы работаем над еще большей ее эффективностью. – Тогда как мой работодатель смог получить это? – я достал сложенный пополам белый лист, в который был вложен лавровый лист и, развернув, положил его на стол. Воцарилась тишина. Я вглядывался в лица присутствующих, пытаясь понять, кто из них что сейчас чувствует.

Все молча смотрели на голубоватый листок, даже Эминель отложила свой журнал и подошла к столу. Элор Макслер, чуть склонившись, отступил, освобождая для нее место.

Лорд Родерик бережно поднял лист и внимательно рассмотрел его. – Да, это лист с куста из моего сада. Я хочу знать, как он попал к вашему работодателю. – К сожалению, мне это неизвестно. Но он хочет быть уверен, что артефакт, о котором мы говорили, в безопасности. Возможно, дело не в системе, а в личностном факторе… – Исключено! Допуск имеют только те, кто здесь присутствует. – И глава безопасности, конечно, – добавил секретарь. – Конечно. Но он работает на меня уже много лет, я ему полностью доверяю. – Могу я взглянуть на артефакт, а также проверить работу системы безопасности? Никаких секретов, разумеется, исключительно, чтобы успокоить моего работодателя.

Лорд с большим сомнением посмотрел на меня. – У вас есть какие-то письменные рекомендации? – Увы, мой работодатель не хочет нарушать инкогнито. Но я понимаю ваши сомнения, ведь речь идет не о рядовых вещах.

Мой разум бешено крутился, подбирая убедительные слова, как мне на помощь неожиданно пришел Аспен: – Я знаю этого человека, отец, и могу за него поручиться. – Лорд вопросительно посмотрел на сына. – Он помог кое-кому из моих знакомых решить очень деликатные проблемы. Все было сделано эффективно и без лишней огласки. – Все так, – я благодарно поклонился молодому эльфу. – Репутация в моем деле стоит дорого, а разрушается на раз.

Лорд помолчал, взвешивая «за» и «против», но все же кивнул: – Хорошо, я вызову Молена Рикара, это начальник службы безопасности. Он покажет вам что нужно, но ровно столько, сколько сочтет необходимым.

* * * При знакомстве с главным безопасником лорда, я подумал, что его бабушка когда-то согрешила с темным — кожа эльфа, в отличие от остальных, имела легкий оливковый оттенок, а глаза были орехового цвета. Мне не доводилось видеть у светлых такого. На мой взгляд, это делало его чуть более живым, тогда как все высокородные светлые казались красивыми восковыми куклами, слишком безупречными, чтобы быть настоящими.

Впрочем, манера поведения Молена Рикара не отличалась от его сородичей — такой же заносчивый сноб. – Что бы вы хотели узнать? – Расскажите мне в двух словах о вашей системе безопасности и покажите, если это не нарушает никаких запретов, как охраняется Белый Ляпис и королевский лавр. – Система защиты у нас многоуровневая, включает видеонаблюдение, в том числе ночное, датчики движения. Если на территории появляются не эльфы, система автоматически включает наблюдение за ними и пишет все перемещения на кристаллы памяти. Также фиксируется любое проявление магии, кроме бытовой. – Значит, сейчас все мои действия записываются? – Здесь в доме нет, но если мы перейдем в ту часть имения, где находятся артефакты, то да, автоматика сработает. – Кстати, не знал, что система может различать расы. – Это последняя разработка. В современном обществе деление по расовому признаку не приветствуется, но здесь это часть системы «свой-чужой». – А как давно она у вас стоит? Не было зафиксировано вторжений? – я постарался, чтобы мой вопрос звучал как можно более невинно. – Система пока тестируется, мы существенно обновили ее совсем недавно, – уклончиво ответил он. – А что будет, если кто-то все же проберется? – Согласно протоколу, мы фиксируем нарушителя, затем вызываем полицию. – А если нарушитель смог сбежать? – Это маловероятно. Но и в этом случае мы должны вызвать полицию, оформить инцидент и передать им соответствующие записи. Они, в свою очередь, обязаны принять меры и дать нам отчет о поимке преступника.

Стандартный протокол. А чего я ждал?

– Давайте посмотрим артефакты.

Выйдя из дома с внутренней стороны, мы прошли в сад. Должен признать, эльфы знают в этом толк. С одной стороны, это походило на лес, но с другой, такой чистый и светлый, каких не бывает в живой природе. Самые диковинные растения тут сочетались между собой, составляя оазисы, живописные в любое время года. Светлые поляны, небольшие кустарники, сплетающиеся в подобие беседок, где было прохладно и уединенно в самый жаркий день, укромные дорожки, где можно побродить вдали от чужих глаз. Все такое чистое, безупречное — ни одной сухой ветки, ни одного листа, испорченного вредителями.

Пройдя немного, мы вышли на поляну, в центре которой рос большой куст королевского лавра: голубоватые листья с золотистыми прожилками играли на солнце, а легкий пряный аромат обволакивал все вокруг.

– Как я понимаю, тут уже все мои движения пишутся? – Они давно пишутся, как только мы вышли в сад. – Я потом смогу увидеть эту запись? – Почему нет? В том конце павильон, где хранятся артефакты, – он указал на небольшое купольное строение.

В этот момент на его переговорный амулет пришел вызов. – Лорд просит меня подойти к нему. Идите к павильону, там вас встретит сэр Аспен и все вам покажет.

С этими словами эльф повернулся и зашагал обратно к дому, а я двинулся в указанном направлении.

Я вошел в большой светлый павильон. Купол был сделан из стекла-хамелеона: в жаркий день крыша становилась менее прозрачной, а в пасмурную погоду или в сумерки было видно небо. Когда становилось совсем темно, под куполом зажигались тысячи светляков, наполняя все мягким светом (это я узнал из записей Сифири).

В небольших освещенных витринах хранились различные артефакты, но главный из них располагался в центре зала. Как я догадался, это и был Белый Ляпис. На небольшом постаменте лежал белый камень, обрамленный в белое золото. Сам камень был матовый с тонкими золотистыми и голубыми прожилками и светился изнутри. В другое время я бы непременно подошел поближе, чтобы лучше рассмотреть его, но в данный момент мое внимание привлекло нечто иное: на полу в луже крови лежал труп Аспена Родерика. Я подошел, чтобы потрогать пульс, но было ясно, что он мертв.

В этот момент дверь раскрылась и вошел сам лорд Родерик в сопровождении секретаря Элора Макслера и безопасника Молена Рикара.

– Мне стало известно, что никто вас не нанимал. С какой целью… И тут он увидел труп сына и меня, сидевшего на корточках рядом с ним.

– Он был мертв, когда я вошел, – пытался оправдаться я. Взгляд упал на лежащий рядом окровавленный кастет. Кажется, я крепко влип. – Полиция разберется. Мистер Рикар, задержите этого человека. Мистер Макслер, вызывайте полицию.

* * * Когда я говорил, что в полиции почти нет эльфов, это «почти» представлял собой Заузен Харнаар — начальник отдела по особо тяжким. Я слышал о нем, в том числе от Олаха, который, кажется, относился к эльфу с большим уважением, граничащим со страхом. И вот теперь эта легенда сыска стояла передо мной вживую. Хотел бы я знать, что заставило чистокровного светлого пойти работать в полицию. Хотя нет, не хотел бы, наверняка история мрачная.

– Я этого не делал, – сказал я.

Мы все еще находились в павильоне с артефактами, где меня стерегли два охранника. Рядом с убитым суетился медэксперт, пара орков-полицейских осматривали все вокруг и снимали отпечатки.

– Этот человек проник в мой дом, под видом представителя нашего народа, расспрашивал о системе безопасности и Белом Ляписе. Но мне стало известно, что никто из эльфов его не нанимал. – Я… – но Заузен Харнаар предостерегающе поднял руку, заставив меня замолчать. – Я могу осмотреть Ляпис? – обратился он к лорду. Тот кивнул. Эльф подошел к стойке и бережно двумя руками взял камень, затем некоторое время неподвижно стоял, вглядываясь в переливы света.

– Это подделка, – сказал он наконец, ставя камень на место. – Очень качественная, даже магический флер нанесен, чтобы внешне все выглядело натурально. – Это невозможно! Я лично осматривал камень. – Когда это было? – Когда устанавливал его сюда после приобретения. – Значит, кто-то успел подменить. – Полагаю, мы должны спросить этого человека. – Я даже не знал, как он выглядит, пока не вошел сюда, – пытался оправдываться я. – Что ж, вы правы, лорд Родерик, мне следует допросить этого субъекта. – Я хочу присутствовать при допросе. – Исключено, это полицейское расследование. – Но мой сын убит! – Тем более, вы должны быть заинтересованы в том, чтобы расследование велось по всем правилам. После этого я хочу поговорить со всеми присутствующими. Скажите, где я могу это сделать? – Я отведу вас в мой кабинет, – неохотно кивнул лорд. – И предоставьте моим сотрудникам записи с камер наблюдения. – К сожалению, случился сбой, – произнес Рикар. – Система только тестируется, иногда подобное происходит. – И один из них произошел пару дней назад? – спросил я. Он не ответил, но по его лицу было ясно, что это так.

* * * Мы оказались вдвоем в кабинете лорда. Заузен Харнаар произнес заклинание, защищающее от подслушивания, и начал допрос.

– И так, вы — Марти Стоун, частный детектив. Я слышал о вас, вы водите дружбу с капитаном Олахом Шпатом, я прав? – Ну да, можно было не спрашивать. – Откуда у вас лист королевского лавра? И не советую врать, мне придется активировать амулет правды, а у него не очень приятные побочные эффекты. Так откуда? – Олах дал.

Я рассказал ему про нашу встречу в баре, про убитого гоблина, про то, что полицейское руководство рекомендовало закрыть дело, а также про то, что я попытался узнать хоть что-то. – Но я не убивал Родерика младшего! Когда я вошел, он был уже мертв!

По лицу эльфа было не определить, верит он мне или нет. – И кто, по вашему мнению, причастен? – Сам лорд вряд ли, у него нет причины красть у себя, да и смерть сына его выбила из колеи. Не думаю, что это был глава безопасности — он, конечно, мог отключить камеры, но он сам и оказался бы под подозрением, если бы я не появился. – Но вы появились. – Да, но история-то началась задолго до этого. Я подумал, было, на Аспена, но его смерть снимает с него подозрение. – Почему вы решили, что это сын лорда? – Когда я показал лист лавра присутствующим, он странно себя повел, будто ожидал увидеть что-то такое. Кроме того, Аспен вступился за меня перед лордом. Я решил, что он опасается быть раскрытым и хочет поговорить со мной наедине. Видимо, так и было, но по другой причине. – Хм… А об остальных что можете сказать? – Секретарь Элор Макслер влюблен в пассию лорда Родерика леди Котобен. Но он ее мало интересует — не тот масштаб. Она сама бы не стала пачкаться. Во-первых, ей этого не надо, во-вторых, леди действовала бы иначе. Я полагаю, злоумышленник специально спровоцировал гоблина, подсказав ему, как попасть в сад. Возможно, он хотел понять, как сработает новая система безопасности или, что скорее, дискредитировать ее. Сначала я не мог понять зачем, но когда выяснилось, что амулет подменили, все встало на свои места. Сделать хороший дубликат — дело небыстрое. А к тому времени, когда он был готов, лорд решил кардинально усовершенствовать систему слежения за своими сокровищами. После этого подменить артефакты незаметно стало бы гораздо сложнее. Видимо, Аспен Родерик догадался, что сбой системы был не случайным, и кто за этим стоит. Он пришел в павильон, чтобы проверить свои подозрения и, возможно, поделиться ими со мной. Преступнику надо было его остановить.

Я замолчал и попытался понять, верит мне эльф или нет. Но тот тоже молчал, а его лицо оставалось беспристрастным. Тогда я продолжил: – Преступник от имени лорда Родерика связался с Рикаром и потребовал, чтобы тот оставил меня и вернулся в дом, чтобы я остался один и меня можно было обвинить в убийстве. Сам он тем временем отключил систему записи, сымитировав сбой — доступ у него был. Добрался до павильона, убил Аспена до моего прихода и скрылся, чтобы потом появиться вместе со всеми. – Хитроумный план. И все это затем, чтобы получить артефакт. – Не только. Артефакт и прекрасную Аминэль Котобен в придачу. Видимо, он полагал, что если настоящий камень будет у него, можно со временем рассчитывать на новый статус. – Значит, мы все-таки говорим о секретаре. – Больше некому, – пожал плечами я. – Только вот доказать это будет проблематично. – Вы полицейский, вы и доказывайте. Я лишь скромный подозреваемый. – Разберемся, кто есть кто в этой истории.

Он вышел в коридор и подозвал одного из своих подчиненных, затем дал ему какие-то указания. Меня проводили в комнату для слуг, где я просидел под надзором орка-полицейского пару часов, пока шел допрос остальных. Наконец, мой охранник получил указание по переговорному амулету и велел мне следовать за ним.

Мы поднялись наверх и снова оказались в кабинете лорда. Все напоминало сцену, когда я только появился в доме, но вместо Аспена был Харнаар.

– Вы уже готовы арестовать преступника? – спросил лорд. – Да, я готов предъявить обвинение. Я дал указания моим людям и ждал результатов некоторых проверок. К счастью, преступник оказался не настолько хитер, как сам предполагал, и сейчас у меня есть все основания, чтобы произвести арест.

Я затаил дыхание: поверил ли мне полицейский или решил пойти по простому пути, ведь если вдуматься, улики указывали на меня, а предъявить секретарю было нечего.

– Элор Макслер, вы арестованы. – Что за глупости! На каком основании? – Что ж, давайте по порядку. Нам известно, что это вы заказали копию артефакта вскоре после того, как лорд Родерик заполучил его. Мастеров, способных сделать такую качественную подделку не так много и они все под нашим наблюдением. Вы, конечно, назвались другим именем и даже поменяли внешность, но гномы, живущие в темных пещерах, хорошо различают запахи и мастер выбрал именно вашу вещь. – Мне просто хотелось красивый сувенир. Делать дубликаты не запрещено законом. – Нет, не запрещено. Но вы хотели подменить его на настоящий. Вот только когда копия была готова, система охраны существенно усилилась, и стало невозможно подменить Ляпис. Тогда вам пришла в голову идея имитировать сбой. Для этого вы подговорили гоблина-подростка проникнуть в дом с целью стащить что-то. Система сработала, и он сбежал, не успев, как могло показаться, ничего взять. Вы заранее сказали ему, как двигаться, чтобы не попасть на камеры, но датчики движения и система свой-чужой зафиксировали вторжение. Вы убедили всех, что это было ложное срабатывание и система нуждается в доработке. Этого времени было достаточно, чтобы совершить подмену. Но когда детектив принес лист королевского лавра, Аспен Родерик понял, что срабатывание не было ложным, и догадался, кто за этим мог стоять. Поэтому вы его и убили. – Какая увлекательная история! Неужели и доказательства тоже есть? Признайтесь, это ваш приятель-детектив вам наплел, чтобы отвести подозрения от себя. У вас нет оснований арестовывать меня за убийство Аспена. – Нет, за убийство Аспена нет. А за убийство Талки Ждуги более, чем достаточно. – Кто такой этот Талка? – мрачно спросил лорд. – Гоблин-подросток из неблагополучного квартала. После того как он был убит, у него в кармане нашли лавровый листок. Да, Элар, вам в голову не могла прийти, что кто-то мог покуситься на священный куст, но он успел сорвать лист и намеревался показать его своей банде, как доказательство, что он побывал в доме лорда. Надо было избавиться от гоблина, как от ненужного свидетеля, поэтому вы пошли за ним и убили, имитировав бандитские разборки. Никто не будет особо разбираться, когда речь идет об уличных бандах. Так бы и случилось, но лист королевского лавра в его кармане все изменил. – Я этого не делал. – Вас засекли камеры наблюдения в городе. Конечно, вы переоделись под местного, но мы знали кого искать, поэтому когда через пару кварталов вы снова переоделись и выбросили вещи в ближайший мусорный бак, найти эту одежду было делом техники. Так что, повторюсь, вы обвиняетесь в убийстве Талки Ждуги. – Это всего лишь грязный гоблин. – Может, он был и не самым прилежным членом общества, но убийство остается убийством. Следуйте за нами.

* * * – Вот скажи мне одну вещь, Марти, – мы снова сидели с Олахом в баре «У Джефа» и пили пиво с козябликами, – почему в газетах пишут об одном лавровом листе, хотя их было три. – Кто сказал, что три? – Марти, я сейчас тебе по башке тресну. – Ну и тресни. Ты мне сам их дал. Я на этом деле ничего не поимел, ведь лист изъяли как улику, а времени и нервов потратил о-го-го! Сифирь, опять же, тоже работала, информацию собирала. Так что все пошло на издержки. – Ты не сможешь их продать легально. – Зато на черном рынке цена на них взлетела! Я дал задание Сифирь продать. Она продала, и недешево: я ей сказал, что половина ее, половина — в контору. А подробностями я не интересовался. – Погоришь ты когда-нибудь, проныра.

Шершень

Я шел в контору воодушевленнным: мы недавно закрыли пару дел, которые принесли неплохую прибыль. С одним, правда, пришлось изрядно повозиться, зато оно попало в газеты, что сделало мне, как частному детективу, хорошую рекламу.

Сифирь, моя секретарша, уже сидела за столом и возилась с документами. – Привет, душа моя! – приветствовал я ее. – Угу, — буркнула она в ответ. — Где тебя носит? Тут клиентка ждет уже минут двадцать.

Только теперь я заметил невысокую худую женщину средних лет, которая сидела на диване для посетителей и старалась держаться подальше от вечно недовольной гарпии. Как все представительницы своего рода, Сифирь, возможно, не была образцом дружелюбия — закоренелый мизантроп, она недолюбливала (или прямо терпеть не могла) всех окружающих, независимо от расы, пола и социального статуса, зато ей не было равных в том, чтобы найти в глобальной сети компромат на кого бы то ни было, она ловко вела бухгалтерию, а все документы находились в безупречном состоянии. А еще чертовка варила божественный кофе и у нее был нюх на клиентов. Все это делало ее в моих глазах лучшей в мире секретаршей!

– Пройдемте в мой кабинет, — пригласил я женщину, улыбнувшись ей как можно обаятельнее. Она с облегчением прошла за мной, обходя гарпию по дуге.

В кабинете посетительница немного расслабилась. – Меня зовут Марта Смит. Видите ли, у меня пропал кот. – Простите, но мы не занимаемся поиском домашних животных. – Вы не поняли… Это случилось в тот вечер, когда пропал кот. – И что же случилось? – Три дня назад я вернулась из магазина… У меня от покойного мужа остался небольшой кондитерский магазин. А Шершня нет. Он обычно меня всегда встречал. – Шершень – это… – Да-да, кота так зовут. Он появился у нас года полтора-два назад, еще Том был жив. Прибился откуда-то, явно бродячий, тощий такой. А мы в тот вечер как раз гуся зарезали, я его потрохами накормила. Том прогнать хотел, да он в дом-то и не заходил, все во дворе. А Шершнем его прозвали оттого, что он уж больно большой, полосатый и злющий как черт! Такого не потискаешь. Зато мы как-то с Томом вечером в кино ходили, а к нам воры залезли, так Шершень их приструнил! Исполосовал обоих, загнал на чердак и не давал сойти, пока мы не пришли и полицию не вызвали! Такой вот боевой кот! Мы его после этого, конечно, оставили, и кормили, и в дом пускали. Утром как в магазин идти, так он с нами выходил и шел по своим делам, а когда вечером возвращались, так всегда на крыльце ждал. – Это очень интересно, но что же случилось три дня назад? – Так я к тому и веду. Пришла я вечером, как обычно, из магазина, а Шершня нет. Ну, думаю, придет, никуда не денется. Темнеет, а его все нет. И я решила пойти его поискать. Улица у нас тихая, все друг друга знают. Ну я походила, позвала, поспрашивала – никто не видел. А на окраине стоит дом заброшенный, в стороне от всех. Там раньше алхимик жил, а потом то ли помер, то ли переехал, но дом с тех пор так и ветшает. А люди его стараются стороной обходить — слава у него недобрая. И вот я пока кота-то искала, дошла до того дома. А там вокруг крапива да лебеда в человечий рост. И вдруг мне показалось, что в окне что-то мелькнуло. Так-то я бы мимо прошла, а тут подумала, что Шершень там. Ну и зашла. – И что же вы там увидели? – Труп там… – Марта понизила голос почти до шепота и чуть подалась вперед. – Лежит прям посреди комнаты, и нож в спине торчит. Я как закричу! – А труп чей? Вы его не узнали? – Да нет, он вроде не из наших. Да непонятно, он же лицом вниз лежал, да еще головой от меня. И темно там было — вечерело же, а окна пыльные, слепые. – А какой расы, можно было понять? – Да вроде человек. Орки или тролли здоровые, а гоблины, наоборот, мелковаты. – Может, эльф? Уши у него какие были? – Ушей не видела. Да не, не эльф. Ботинки на нем рабочие, на толстой подошве. У моего Тома такие были, джинсы, куртка фланелевая синяя. Волосы... цвет не понять, но отросшие, лохматые, так что ушей не видать. Но волосы не белые, не эльфийские. – Но, может, темный? – Да откуда в наших местах темный-то? У нас и светлых не найти. Да и одет он был по-рабочему, остроухие так не одеваются. – Ну хорошо, а что было потом? – Потом я побежала полицию вызывать. В ближайший дом постучала, там Джонсоны живут, мне открыли, вызвали. Только вот когда приехали, пошли мы снова в заброшенный-то дом, а там и нет ничего, никакого трупа. – А сколько времени вас не было? – Так недолго. Дом-то тот на отшибе, так что минут десять до Джонсонов. Пока рассказала, пока вызвали полицию, пока вместе туда шли. Как раз и полиция нас нагнала. Может, полчаса или около того. – И что сказали полицейские? – А что они скажут? Трупа-то нет. Вот и вышло, будто я все выдумала. А зачем мне такое выдумывать? Я до сих пор вспоминаю — жуть! Так они и уехали. Соседи теперь думают, что я умом тронулась. А я видела все своими глазами! И ведь, выходит, убийца где-то рядом ходит! Вот я и хочу, чтобы вы все выяснили и объявили, что никакая я не сумасшедшая! – Но вы же понимаете, что без тела будет трудно что-либо доказать. – Ну так вы же детектив, вот и расследуйте! – Ну хорошо. А крови там не было? Ведь если он был убит ножом, там должно быть много крови. Труп можно унести, но успеть еще и смыть кровь времени бы не хватило — вы бы их застали.

Женщина задумалась. – Вроде там ковер был, когда я зашла. Старый такой, замызганный. А когда пришли после, уже пол только деревянный. Как же я не сообразила про ковер?! Все думала: куда труп делся? Вот сразу видно – настоящий детектив! Не то что эти, из полиции. Наберут троллей да орков! – Хорошо, я попробую все выяснить и свяжусь с вами. – И котика моего если увидите, вы уж дайте мне знать. – Конечно! — я подарил ей самую лучезарную улыбку, на какую был способен.

– Ну что, душа моя? Что думаешь? — обратился я к Сифири. Я ни секунды не сомневался, что она слышала наш разговор от начала и до конца — вдруг я упущу контракт или продешевлю: к доходам конторы, а значит и своим, гарпия относилась очень трепетно. – Странно как-то, — проговорила Сифирь. — С одной стороны, все выглядит так, будто тетка навыдумывала неизвестно чего. С другой, она описывает все нюансы и подробности, которыми выдумщики обычно пренебрегают. При этом не перегибает: чего не могла видеть, того не видела. И все-таки много непонятного. Кто этот убитый? Что он делал в заброшенном доме? Куда делся труп? – Надо связаться с Олахом. Если, как она говорит, там была полиция, может, они хоть что-то нашли.

* * * – Конечно, помню я эту сумасшедшую, — пробурчал Олах, капитан полиции и по совместительству мой хороший приятель. — Вызвала нас на ночь глядя, шуму подняла. Может, показалось, может, внимание соседей привлечь хотела. Или просто сумасшедшая. Но не было там никакого трупа. Даже если бы успели вынести, как она говорит, были бы следы волочения, кровь. А тут вообще ничего. Из местных никто не пропадал, приезжих тоже никто не приметил. – А следы некротической энергии? – Стандартные амулеты ничего не зафиксировали, мага вызывать не стали. Но если ты что-то унюхаешь… – Едва ли, раз вы не нашли. Но надо будет составить убедительный доклад для нее. – Удачи в бою, — усмехнулся тролль.

* * * Я прибыл в местечко с названием Кремовилль во второй половине дня. Перед этим долго трясся по ухабам пригородных дорог, едва не разбив машину. Оставив ее на окраине, я решил пройтись пешком, чтобы осмотреться. Это был типичный маленький провинциальный город: в меру тихий, зеленый и приветливый, немного пыльный и чуть подозрительный к чужакам.

Пройдя до конца по единственной улице, я увидел дом алхимика, о котором говорила Марта Смит. Это был большой, еще крепкий дом, но окна уже кто-то выбил, входная дверь висела на одной петле, а палисадник рядом зарос сорной травой в человеческий рост.

Внутри тоже ничего неожиданного. Большая комната, когда-то служившая гостиной, теперь пустая и пыльная. Судя по всему, именно здесь моя клиентка и увидела тело. Или думает, что увидела. Никакого ковра не было, как и его следов на пыльном полу. Пятен крови или признаков борьбы тоже не наблюдалось.

Если здесь всего несколько дней назад был кто-то убит, некротическая энергия должна бить фонтаном, но я ничего не ощущал. Для верности достал амулет, вроде того, что используют в полиции, но он не реагировал. Видимо, все-таки никакого убийства не было.

Правда, оставался еще один шанс, что кто-то, обладающий большой магической мощью, зачистил этот поток. Но тут должен был быть очень сильный маг или даже некромант — они умеют управлять подобными вещами. Только откуда такому взяться в эдакой глуши?

Однако для очистки совести я начертил на полу знак и, опустившись рядом на корточки и положив ладонь в середину рисунка, стал тихо повторять заклинание, погружаясь в транс. Постепенно очертания комнаты поменялись и вместо предметов предстали их энергетические сущности. Впрочем, в заброшенном доме эти самые сущности были туманные, словно распадающиеся. Но вот в середине комнаты наблюдалась большая дыра. То есть там вообще не было никакой энергии. Но так не бывает, даже камень у дороги несет пусть не сильную, пусть холодную, но энергию. Здесь же я наблюдал абсолютную пустоту, просто темный провал. Физически доски пола еще продолжали существовать и казались прочными, но было очевидно, что пройдет очень мало времени, и они сгниют и обвалятся. Кто-то, убирая следы преступления, просто выжег это место. Не хотел бы я с ним столкнуться в темной подворотне.

Неплохо бы узнать, что здесь все-таки произошло. И нужно ли позвонить Олаху? Пожалуй, стоит получше выяснить детали, ведь дыра в энергетическом пространстве еще не доказывает факт убийства. Но кто-то непременно должен был что-то видеть или слышать. Надо опросить местных жителей.

Выходя из дома, я заметил здорового кота. Почти черный, с желтыми полосками, он сидел на скамейке в заросшем палисаднике и наблюдал за мной.

– Шершень, ты? — я потянулся было, чтобы погладить его, но злобная тварь так зашипела, что невольно отдернул руку. – Ладно, ладно, нервный какой! Там тебя хозяйка потеряла, хоть бы отметился, раз жив.

Кот пристально смотрел на меня, не двигаясь с места. Я пошел по дороге к ближайшему жилью, но чувствовал спиной тяжелый взгляд.

* * * Ближайший дом, как и говорила Марта, был не более чем в десяти минутах ходьбы от места происшествия. Я постучал, и дверь мне открыл высокий полный мужчина в домашнем спортивном костюме.

– День добрый! Я хотел бы уточнить по поводу недавнего происшествия в заброшенном доме. – Так я уже все вашим рассказал. Не было там никакого происшествия. Марта, как Том помер по весне, видно умом тронулась. Или, как жена моя говорит, хочет внимание привлечь от скуки. Только, как бы там ни было, ничего странного в этом доме не нашли. – Ну хорошо, просто, чтобы закрыть дело и больше никого не беспокоить, я задам пару стандартных вопросов, если вы не возражаете. — Раз уж меня приняли за полицейского, я не стал никого разубеждать. — Не было ли в последние дни чего-то странного или необычного, возможно, никак не связанного с делом? Мужчина неопределенно пожал плечами. – Может кто-то приехал в город, или, наоборот, пропал? – Да нет, никто не пропадал. А приезжие у нас редко бывают. Туристы, но они мимо едут, у нас разве что на ночь остановятся. Коммивояжеры, торговцы, риелторы. – Риелторы? – Да, тут спрашивал один, не продается ли у нас дом в городе. Я сказал, что не слышал о таких. Про заброшку ту спросил, знаю ли я хозяев, не ездит ли кто. Так я ему и сказал, что как алхимик, что там жил, пропал пару лет назад, так и пустует дом. – А что за риелтор? Не сказал, из какой конторы? – Он мне визитку свою оставил, просил позвонить, если в доме кто объявится. – Можно взглянуть? – Да забирайте, все равно валяется.

Он принес карточку, где значилось, что ее владелец — агент Джон Маршалл из «Маршалл и К». Я поблагодарил и двинулся к своей машине. Уже будучи за рулем, я связался с Сифирью: – Солнце мое, сделай одолжение, узнай все о риелторской конторе «Маршалл и К», есть ли там Джон Маршалл и какие у них интересы в городке Кремовилль… Это где проживает наша клиентка.

Я еще не доехал до своего офиса, а уже располагал информацией, что такая риэлторская контора существует, но находится на другом конце страны, Джон Маршалл — ее основатель, глубокий пенсионер, который давно передал все свои дела и уж точно не интересуется никакими заброшками в глуши.

Поэтому, я набрал номер, написанный на визитке, и спросил, интересует ли еще моего собеседника дом в Кремовилле. Приврал, что у меня есть купчая на дом, доставшаяся мне от прежнего владельца и, если он хочет приобрести его, нам надо увидеться и все обсудить. Мы договорились встретиться на следующий день в этом самом доме ровно в полдень.

* * * Я постарался приехать пораньше, но, видимо, фальшивый Джон Маршалл меня опередил: мне удалось заметить кузов машины, немного виднеющийся из-за дома. Кажется, лжериелтор решил не афишировать свое присутствие. Я же, как и в прошлый визит, оставил машину на окраине и прошел до дома пешком, решив еще раз понаблюдать за жизнью городка.

Едва я переступил порог дома, как мне на голову обрушилось что-то тяжелое. Работа частного детектива приучает к неожиданностям, поэтому мне удалось увернуться, но все же удар вышел сильный, и в глазах потемнело. Я свалился на пол, и сверху набросился кто-то, кого я не мог разглядеть в полумраке. Он со всей силы ударил меня кулаком по лицу и начал произносить какое-то заклинание.

Я так и не понял, какое, потому что на моего противника налетело что-то большое и свирепое: черно-желтая шерсть, горящие глаза, лапищи с огромными когтями, которыми тварь полосовала злодея.

Я уже успел прийти в себя и, не дожидаясь конца схватки, наложил на Маршалла заклинание неподвижности. – Все, все, Шершень, он уже безопасен.

Была мысль погладить кота, чтобы успокоить, но я счел за благо этого не делать, тем более что тварь так зашипела, что я отодвинулся подальше. Впрочем, кот перестал рвать жертву, но со злым видом начал ее обнюхивать.

Тут я обратил внимание на разодранную штанину мнимого риелтора: на щиколотке был выбит череп. Некромант. Некромантия формально не запрещена, но все ее адепты должны делать татуировки, означающие принадлежность к этому виду магии. Впрочем, закон не предусматривает, где конкретно должна быть метка и, как правило, ее делают в незаметных местах. Еще нюанс: зная определенное заклинание, по ней можно выяснить имя носителя, время и место инициации.

Так-так, кто тут у нас? Зигмунд Хортесор. Не слышал о таком. Оно и к лучшему. Связываться с некромантом мне совсем не улыбалось, поэтому я от греха подальше наложил на него заклинание, блокирующее любое проявление магии — близость к полиции дает иногда очень полезные навыки.

Кот после этого немного успокоился, прошел в дальний угол комнаты и уселся там. Я попробовал допросить пленника, но он только зло щурился и молчал, а заклинанием правды я, к сожалению, не владею — гражданским его использовать запрещено.

Вот пусть в полиции и применяют, хватит с меня приключений. Я связался с Олахом и в двух словах описал ему обстановку. Параллельно отправил физическое и ментальное изображение мнимого Джона Маршалла. – Жди нас там, никуда не уходи, — буркнул Олах и прервал связь.

Я приготовился долго ждать прибытия полиции, но уже через четверть часа услышал звук подъехавшего автомобиля – не иначе, использовали ускоряющее заклинание, как делают на особо важных вызовах. Я вышел из дома, готовясь приветствовать своего приятеля, но передо мной стоял эльф.

Заузен Харнаар — чистокровный светлый эльф, один из немногих в полиции, глава отдела особо тяжких. Его боялись и уважали. Меня судьба сводила с ним лишь однажды, и я бы предпочел не повторять этот опыт.

– Господин Марти Стоун, — глаза у эльфа зеленые, такие светлые, что казались прозрачными, их взгляд пробирал до нутра, — у вас появляется скверная привычка быть замешанным в самые неприятные преступления. – Я не виноват, работа такая, — развел руками я. – Показывайте, что вы в этот раз наработали.

Я поплелся в дом, где лежал мой обездвиженный противник и со злостью смотрел на нас, пытаясь избавиться от чар. Харнаар присел на корточки рядом с ним и стал изучать как диковинное животное.

– Давненько мы за вами охотились, Зигмунд. Прямо скажем, неожиданная встреча. – Я пытался его разговорить, но он молчит. Тут, похоже, убийство было несколько дней назад, но тогда полиция ничего не нашла. — Эльф медленно кивнул: наверняка он уже был в курсе того дела. — Тут дырища в энергетическом поле, видно, некроэнергию зачищал. Вот ребята и не зафиксировали, — начал было объяснять я. – Кто его так располосовал? — прервал меня эльф. – Да кот, — я повернулся, чтобы указать на животное, но того уже и след простыл. – Сбежал паршивец. Это кот местной женщины, здоровый такой, и злющий, в Бездну его башкой.

Эльф поднялся и повернулся ко мне. – Господин Стоун, можете быть свободны. Позже с вами свяжутся для дачи показаний. – Типа, вали, не мешай работать? — Он едва заметно пожал плечами.

Спорить было бесполезно. И, если честно, история эта начинала пованивать. В конце концов, потом у Олаха смогу узнать подробности.

* * * Я вышел из дома и направился к своей машине, оставив полицейских делать их работу, теперь меня это не касается.

Тут в кустах что-то шевельнулось. Я замер. Ветки раздвинулись, и показался кот. – Пойдем, — сказал я ему, – тебя Марта ищет, переживает. Даже вот детектива наняла. — Кот не шелохнулся. — Тварь ты. В мире, может, есть единственное существо, которое тебя ждет, за тебя волнуется, а ты что?! Будь человеком, в конце концов!

Последний пассаж явно не отличался логикой, но кот поднялся и потрусил за мной к дому Марты Смит.

– Шершень, ты! — обрадовалась женщина. — Давай я тебя потрошками накормлю, только сегодня в мясной лавке купила, хотела пирог делать. Уж не надеялась, что ты вернешься. Господин детектив, как я рада, что вы его нашли! – Да он сам нашелся. Я пришел сказать, что в том доме и в самом деле было совершено преступление, сейчас там работает полиция и, видимо, к вам позже придут за показаниями. Может, еще не обрадуетесь, что разворошили это дело. – Зато теперь никто не скажет, что я сумасшедшая или лгунья. Пойдемте, я вас чаем напою.

Мы пили чай с домашним печеньем, Шершень лопал гусиные потроха, а я рассказал ей всю историю. Ну ладно, не всю, что знал. Кое-что сократил, что-то прибавил от себя, немного приукрасил свое участие. В конце концов, хорошая история в моем деле — вещь не последняя и входит в стоимость.

* * * Мы с Олахом сидели в нашем любимом баре «У Джефа» и пили пиво с вялеными козябликами. Мой приятель как раз приканчивал кружку и собирался заказать вторую.

– Ну не томи, что же там было-то? – Марти, это служебная информация, я не могу ее выдавать посторонним. Тем более, этим занимается отдел по особо тяжким. – Да ладно, если бы не я, вы бы так его и не поймали! Мне же интересно знать, во что я ввязался. И не надо мне каких-то оперативных или тайных сведений. Что было нужно нашему некроманту в том доме? Что за труп видела моя клиентка? Давай, Олах! – В Бездну тебя башкой, Марти! Любого достанешь. Ладно, слушай. За этим некромантом давно наши охотились, много за ним грешков числилось. Да каждый раз он умудрялся сваливать прям у нас из-под носа. Теперь вот инквизиция хочет на него лапу наложить, но хрен им Заузен его отдаст, пока сам не выпотрошит до донышка. Я тут с ребятами из его отдела общался (есть там тоже пара троллей), начал показания давать. Сошлись они с алхимиком из Кремовилля. Аристид Аматиус его звали. – Это тот, что жил в этом доме и пропал какое-то время назад?

Олах кивнул и знаком попросил бармена повторить нам пиво. – Решили они объединить усилия и вызвать из Бездны какую-то сущность, которая будет их желания исполнять. Но что-то у них пошло не так. Может, ошиблись где, может, сущность эта оказалась слишком сильной, но алхимик исчез. Некромант говорит, что так не понял, что случилось: то ли в Бездну его засосало, то ли вызванная тварь сожрала. Самому некроманту пришлось по полной выложиться, только бы живым уйти. После этого он на некоторое время залег на дно, восстанавливался, прятался, строил планы. — Планы на что? — Он решил эту сущность все-таки привязать. Из Бездны-то ее уже вытащили, оставалось провести обряд привязки. Но для этого нужна была кровавая жертва. — А что, сущность так все это время и оставалась там?

Олах пожал плечами. — Видимо. У нее еще поддерживалась связь с домом. Вернее, с местом проведения обряда вызова. Хортесор нашел какого-то уголовника и уговорил его проникнуть в дом, якобы там спрятан клад. Сам заранее нашел старый ковер, нарисовал на нем с обратной стороны символы. И когда бедолага зашел в дом и ступил на ковер, некромант его зарезал. Может, у него бы все и получилось, но тут тетка эта пришла, давай кота звать. Преступник спрятался, думал, она уйдет. Хотя, скорее, тоже убить хотел, но та заорала и убежала. Он понял, что сейчас нагрянет полиция, поэтому завернул тело в ковер, уменьшил, чтобы можно было вынести, по-быстрому зачистил энергию и сбежал. – А крови не осталось, потому что ее впитали некромантские символы. – Верно мыслишь, — кивнул Олах и сделал очередной глоток. — Я так думаю, он хотел тебя тоже в этом обряде использовать. Если бы не этот сумасшедший кот, то кто знает…

Какое-то время мы молча пили пиво.

– Остается еще один вопрос, — продолжил я. — Эта тварь, которую они вызвали из Бездны. Раз эта бестия теперь в нашем материальном мире, она тоже должна быть материальной. Но в городе никого нового не появлялось, я спрашивал. Городок маленький, все на виду. – Так необязательно, что это будет человек. Собака, козел, крупная птица. – Или кот. – Кот мелковат. «Смотря какой», — подумал я. – Там же леса вокруг, мог хищником каким обернуться, — продолжал Олах. – А что насчет желаний? – А ничего. Обряд привязки проведен не был, связь с местом потихоньку ослабевает. Теоретически тварь может исполнять желания, но если сама по какой-то причине захочет. – И что это может быть за причина? – Например, если кто-то ее будет кормить, желательно свежим мясом. – Или потрошками… – Что? — Олах удивленно вскинул брови. – Да нет, это я так.

Марта Смит показалась мне неплохой женщиной, надеюсь, ее желания тоже будут неплохие. Хочется верить, что Том умер своей смертью…

Клуб «Лунная радуга»

Я метался по комнате, орал благим матом и кидал об стену все, что попадало под руку. – Да как они смеют! Я – дипломированный поисковый маг, у меня за спиной не один десяток раскрытых дел! Ко мне даже полиция обращается за помощью! – А иногда – ты к ним, – флегматично отозвалась Сифирь, моя секретарша, сидевшая на диване и равнодушно наблюдающая мои душевные метания. – Ты вообще на чьей стороне? – Я всегда на своей стороне. Мы же договорились, сначала ты пьешь кофе, а уже потом сходишь с ума, совершаешь подвиги, предательства и устраиваешь революции.

Сифирь может порой быть настоящей стервой, форменным мизантропом и презирать весь мир, как и подобает гарпии, но она блестяще знает свое дело и варит божественный кофе (кстати, не удивлюсь, если она использует магию). Обычно мой рабочий день как раз начинается с чашечки этого волшебного напитка, и только потом я приступаю к какой-то деятельности.

Но в этот раз, подходя к своей конторе, я увидел в газетном киоске собственное лицо на передовице одной из местных газет и не удержался. Незадолго до этого я раскрыл дело, которое неожиданно вышло очень громким, и кое-что попало в прессу. Вот и в этот раз я решил, что упоминание меня лично и моего детективного агентства послужит нам хорошей рекламой. Однако этот писака взялся рассуждать о том, что возомнившие о себе дилетанты путаются под ногами полиции, вводят в заблуждение следствие лишь за тем, чтобы показать всем, что они самые умные… Да если бы не я, полиция бы в тот раз даже ничего не узнала!

– Чего ты взбесился? Ну написали, и что теперь? Раньше о нас вообще никто не слышал. А ты поменьше читай газет перед завтраком, а то еще язву получишь. Там, кстати, звонит кто-то.

С этими словами она покинула мой кабинет, а через минуту сообщила по мессенджеру: – Приведи себя в порядок, у нас клиент.

Я быстро пригладил волосы, одернул костюм и загнал пинками валяющиеся канцтовары под диван, затем уселся за стол и нацепил приветливую улыбку. Эта улыбка так застыла на моем лице — в кабинет зашел темный эльф.

Не поймите меня неправильно, дело не в том, что я не люблю темных, просто я с ними почти не сталкивался. Темные живут в анклавах, которые редко покидают. Они берегут традиции и избегают больших городов, где все перемешано, как в большой бетономешалке. А еще потому, что в городах у руля часто стоят их светлые собратья, а светлые и темные, как известно, друг друга недолюбливают: одни считают других ретроградами, а те, в свою очередь, заявляют о забвении традиций.

Но, как бы то ни было, мой потенциальный клиент был одет в деловой костюм и держался вполне уверенно. Я вежливо указал ему на стул для посетителей. – Что привело вас в наше агентство, господин… – Астарен Лоренар. Я прочитал о вас в газете.

Меня слегка передернуло от воспоминаний о мерзком пасквиле. Однако, мой собеседник, уловив мое настроение, добавил: – Не беспокойтесь. Я умею читать между строк. Едва ли они бы стали писать о ком-то, кто не сделал имя в своей профессии. Кроме того, из статьи я понял, у вас есть связи в полиции, что может быть полезно в моем деле. – Так что же у вас за дело? – поспешил я перевести разговор в другое русло. – У меня пропала сестра. Ее зовут Леара, Леара Лоренар. Я знаю, что люди считают нас, эльфов, холодными и расчетливыми, даже циничными. Это, в большей степени, связано с нашей продолжительностью жизни, ведь по сравнению с другими расами мы почти бессмертны. Когда живешь достаточно долго, поневоле учишься смотреть на многие вещи отстраненно. Но юные эльфы зачастую очень эмоциональны и импульсивны. – Ваша сестра, я полагаю, как раз еще очень молода? – Да, ей всего семнадцать. Согласитесь, даже по людским меркам она почти подросток. У нас с ней огромная разница в возрасте, однако, мы всегда были очень близки. Более того, мы чувствуем настроение друг друга и, если захотим, можем общаться на расстоянии. Некоторое время назад Леара заявила, что не желает жить со своим кланом, хочет попробовать перебраться в большой город. Ее пытались отговорить, но если она что-то решила, то переубедить уже невозможно. Мы договорились поддерживать мысленную связь. И я сказал, что она всегда может рассчитывать на мою помощь. Сначала, как водится, мы общались часто, потом реже, но эмоциональная нить оставалась всегда.

Он выдохнул, будто готовясь к прыжку в воду. – Три дня назад, я проснулся под утро и понял, что с ней что-то случилось. Я ощутил вспышку страха. Нет, не просто страха, а неописуемого, запредельного ужаса. Я понял, что это ее чувства, не мои. Я попытался наладить связь, но она не отвечала. Этот страх оставался, хотя и несколько притупился, зато к нему прибавилось отчаяние и нестерпимое одиночество. Утром я поехал в город. Мы живем в Зеленогорье, эта в паре дней пути. Я не мог обратиться в полицию, ведь предчувствие – не повод для заведения дела. Надо было найти кого-то, кто сможет мне помочь, и тут мне попалась на глаза эта газета. – Простите, что спрашиваю, но, возможно, вы просто переживали за сестру, вот и настроили себя? – Нет, у нас с сестрой особая связь, и я очень четко уловил ее состояние. Но если вы сомневаетесь, я прошу вас просто найти ее и узнать, что никаких проблем нет. – Но, возможно, она не хочет, чтобы вы ее нашли? – Мне надо знать, что она жива, и у нее все хорошо. Найдите ее. Если она скажет, что не хочет видеться, пусть будет так. Но что если, пока мы тут рассуждаем, она где-то умирает? – Хорошо, хорошо, я просто проясняю все детали. Давно ваша сестра покинула клан? – Где-то полгода назад. – Она что-нибудь говорила о планах? Где хочет поселиться, чем намерена заниматься? Когда вы общались, может, она упоминала каких-то новых знакомых? – Она всегда хорошо рисовала и сказала, что хочет поступить в Художественную Академию. Записалась на подготовительные курсы. Сообщала, что познакомилась с другими абитуриентами. Ни о каких конфликтах речи не шло. Напротив, говорила с большим воодушевлением. – А где она поселилась? – Первое время жила у одногруппницы, затем сняла квартиру недалеко от Академии. Я так понял, она делила жилье еще с одной девушкой. Но адреса я не знаю, увы. – Думаю, не будет проблемой найти, – ответил я. – Мне нужно будет ее изображение и какая-нибудь личная вещь, чтобы можно было настроить поисковый амулет. – Конечно, – он передал мне кристалл памяти, где хранилось изображение Леары и ее голос, а также заколку для волос в виде стрекозы.

* * * Я рассудил, что если Леара Лоренор действительно решила поступать в Академию, как сказала брату, то найти сведения о ней будет несложно — не так много темных эльфов обучается на подготовительных курсах. Поэтому первым делом я направился туда.

В коридоре толпились юноши и девушки всех рас.

– Ребят, не знаете, где мне найти Леару Лоренар? – Ко мне повернулось несколько лиц, но все молчали. – Она темный эльф. Меня ее родные просили посылку передать. – Соня с ней дружила. Соня Флоренс, она сейчас на занятиях в двадцать один А. А Леару я сегодня не видела, – ответила одна девушка.

Я поблагодарил и отправился к аудитории 21а ждать окончания занятий.

– Леары сегодня нет. Видимо, приболела. Когда она не пришла, я думала, что она на праздники к родным уехала и задержалась там. У нас многие уезжали. – А когда вы в последний раз виделись? – Да как раз перед праздниками. – Видимо, действительно, приболела. А где она живет, не подскажете? – Она квартиру снимала на пару с какой-то девушкой. Первое время она жила у меня, но ей не хотелось напрягать мою семью — у нас, в самом деле, тесновато, потом нашла объявление в газете.

Соня не помнила подробностей, но у нее сохранилась газета, где было обведено то самое объявление. Не мешкая, я отправился по указанному адресу.

* * * У подъезда стояла полицейская машина. Мне очень хотелось верить, что она не имеет отношения к моему расследованию, но разум говорил об обратном. И в самом деле быстро стало понятно, что я опоздал: еще на лестнице мой нос уловил тошнотворный запах, дверь в квартиру была открыта, рядом суетились оперативники. Один из них кивнул мне.

– Капитан, тут ваш приятель явился!

Из квартиры вышел Олах. Являясь капитаном полиции, он иногда по старой памяти выезжал лично на места преступлений, но делал это лишь в экстренных случаях. Видимо, дело плохо. Этот тролль, даже находясь в хорошем настроении, выглядел устрашающе, а уж сейчас им можно было детей пугать.

– Марти, в Бездну тебя башкой, ты какого демона тут делаешь? – Мой клиент попросил найти его сестру, он опасается, что с ней что-то случилось. Я выяснил, что она живет по этому адресу. – Жила. Так ты знаком с родными Луизы Томас? – Какой Луизы? Нет, я говорю о Леаре Лоренар! Погоди, ее одногруппница сказала, что они снимали квартиру на двоих с какой-то девушкой. Видимо, как раз речь шла о твоей Луизе. – Драконьи яйца, Марти! Каждый раз, когда думаешь, что ситуация – хуже некуда, появляешься ты и умудряешься все обгадить еще больше! Кто такая эта Леара, или как ее там? – Темный эльф, но ей всего семнадцать… – Уф… Вот только темных мне не хватало! Пошли в квартиру, тут небось все соседи сейчас уши греют. Но имей в виду, зрелище не из приятных.

Зрелище было жуткое, а вонь – и подавно. Видимо, из-за вони соседи и вызвали полицию. В своей профессии я повидал всякое, но это было что-то! Все было в крови — стены, потолок. Полицейские боялись поскользнуться, поэтому двигались осторожно. Тело девушки было все переломано, но самое ужасное, что голова лежала отдельно. Причем голову швырнули об стену с такой силой, что она треснула как арбуз.

– Судя по количеству крови, голову оторвали при жизни, – хмуро буркнул Олах, видя мое состояние. – Что ты там говорил про вторую девчонку?

Оперативники замерли и посмотрели на нас. Мне ничего не оставалось, как рассказать все, что я узнал о Леаре Лоренар.

– Когда твой клиент почувствовал тот приступ страха? – Я назвал дату и время. – Видимо, тогда и наступила смерть. Конечно, эксперты еще проверят, – он кивнул в сторону щуплого гоблина по имени Стоха Мойра, колдовавшего около тела, – но будем пока держаться этой гипотезы. Есть два варианта: либо сестра твоего клиента причастна к убийству, либо ее похитили. – Первое — вряд ли. Астарен Лоренар утверждал, что его сестра была в ужасе. После этот ужас стих, но не исчез. И к нему присоединились страх и отчаяние. Так что, похоже, ее все-таки похитили. – Знать бы – кто и зачем. Так, Марти, ты держись от этого дела пока подальше. Боюсь, начальство набежит. Тем более, если темные замешаны… – Как я могу держаться подальше? Это мое расследование, я обещал клиенту. Да и, Олах, после этого, – я обвел руками комнату, – можно сделать вид, что я мимо проходил? Девушка у них в руках, или где-то прячется одна… – Капитан, – прервал нас гоблин-медэксперт, – взгляните-ка сюда. – Стоха, посветив ультрафиолетом на запястье мертвой руки. – Похоже на штамп, который ставят при входе в ночные клубы. Такие штуки плохо держатся, так что она была там незадолго до смерти. – Можно разобрать название? – Кажется, «Лунная радуга». – Если они причастны, то вам ничего не скажут. А еще, чего доброго, убьют девчонку. Давайте я схожу туда, поспрашиваю, осмотрюсь. Олах, я же поисковый маг, у меня есть ее заколка, я смогу хотя бы узнать, там она или нет. – В Бездну тебя башкой, Марти. Только не влезай никуда! Походи, осмотрись. Но аккуратно! Если поймешь, что девушка там, просто вызывай нас, сам не нарывайся! – Клянусь! – Вертел я твои клятвы!

* * * Клуб «Лунная радуга» внешне ничем не отличался от множества других ему подобных. У дверей стояли двое орков-охранников, которые вели тщательный фейсконтроль входящих. Благо я в таких заведениях бывал нередко.

Внутри, как водится, были полумрак, духота, откуда-то тянуло хтонь-травой и запретной магией, музыка била по ушам, и народу было битком. Словом, клуб как клуб. Я постарался уединиться в туалете, где вложил заколку, данную мне Астареном, в поисковый амулет, тот слегка завибрировал — ему требовалось время на настройку.

Такие амулеты бывают двух типов: одни обладают небольшой точностью, зато работают на приличном расстоянии, типа компаса. Они нужны, чтобы определить в каком городе, районе, иногда в доме, находится искомый. Другие, такие, как тот, что я держал в руках, очень точны, но, к сожалению, работают только вблизи.

Пока происходила настройка, я подошел к барной стойке. Долговязый бармен с флегматичным лицом замешивал коктейли.

– Слушай, приятель, – обратился я к нему, – я тут девчонку одну ищу. Познакомились несколько дней назад, вроде все на мази. А потом она куда-то пропала. Ты же наверняка тут всех знаешь. – Тут такая толпа, всех знать невозможно, – равнодушно заметил тот. – Ты бы ее запомнил! Эльфийка, темная. Сто пудов, таких немного, – я подвинул к нему купюру.

Он глянул на нее, его рука рефлекторно двинулась к бумажке, но потом словно осекся: – Нет, не видел.

Демонстративно отвернувшись, он стал загружать льдогенератор.

Мой поисковый амулет тем временем пришел в рабочее состояние. Я отошел от стойки и взглянул на него – камень в середине светился красноватым светом. Значит объект поиска недалеко — мы не ошиблись, Леару держат где-то здесь. Вот только где? Помещение клуба огромное, куча мест, куда случайного посетителя просто так не пустят. Что-нибудь, конечно, придумать можно всегда, но надо решить, с чего начать.

Я оторвал взгляд от амулета и хотел, было, пройти по клубу, чтобы сперва понять, где светимость будет выше, но тут мой взгляд упал на одно из зеркал, которые окружали танцпол: бармен, который только что нарочито равнодушно взялся за льдогенератор, неожиданно забыл о нем и уже с кем-то говорил по телефону, бросая взгляды в мою сторону. Забегали мышки! Как бы меня не выставили раньше срока. Не мешало бы затаиться ненадолго. В туалетах и коридорах полно камер, ведь там обычно и происходят мелкие «глупости» типа употребления наркоты, разборок и прочего, на что смотрят сквозь пальцы, пока оно не переходит границ. А вот в ВИП-зоне камер почти нет, но там и народу гораздо меньше, и просто так туда не попадешь.

Между тем в зал уже вошли охранники. Они еще издали взглянули на бармена, он посмотрел в мою сторону, но я уже успел нырнуть в толпу. Надолго так не спрячешься – у этих ребят глаз наметан. Думай, Марти, думай! Официант в белой рубашке тащит поднос с шампанским в ВИП-зону. Похоже, пиджаком придется пожертвовать. Оправив рубашку и пригладив волосы, я подскочил к нему: – Давай сюда, – нетерпеливо показал на поднос, – за третьим столиком буянит, подойди к нему! Это я отнесу. – Но… – Он с недоумением посмотрел на меня. – Некогда объяснять! Быстро, быстро! А то сейчас такое начнется!

Я выхватил поднос и двинулся в ВИП-зону. Она располагалась над основным танцполом и представляла собой отдельные ячейки, позволяющие клиентам чувствовать себя уединенно, с мягкими диванами, столиками и кнопкой вызова официанта. Освещение было устроено так, что здешние обитатели хорошо видели весь зал, сами же оставались в тени.

Мой трюк, к сожалению, сработал ненадолго: тип, у которого я забрал поднос, достаточно быстро сообразил, что что-то не так, особенно заглянув за третий столик, где все было спокойно. Заметив, что охрана кого-то ищет, он быстро сложил два и два, после чего дал им знак.

Надо было срочно где-то затаиться. В одной приватной ячейке толстый мужик лапал грудастую блондинку, в другой суровые ребята вели разговор на повышенных тонах, зато с третьей мне повезло: какой-то парень, явно перебрав, спал, уронив голову на стол. Рядом стояла початая бутылка дорогого вискаря, ведерко со льдом и пара стаканов. Тут же лежали темные очки, а на спинке висела кожаная куртка. Надев очки, натянув куртку, я пристроился рядом и тоже сделал вид, что сплю, откинувшись на спинку дивана. Почти сразу зашел охранник. Наводить шорох при гостях он опасался, поэтому вел себя крайне деликатно и только осторожно тронул за плечо моего соседа, видимо, желая убедиться, что он – не я. Тот проснулся и недоуменно уставился на вошедшего (темные очки позволяли мне делать вид, что сплю, и одновременно держать глаза открытыми). – В чем дело? – сипло спросил разбуженный. – Прошу прощения, нам сообщили о том, что кто-то незаконно проник в ВИП-зону. Вас никто не беспокоил.

Парень сонно оглядел кабинку, задержал взгляд на мне. Я затаил дыхание, но он лишь пожал плечами: – Да нет, все нормально. Пусть нам льда принесут, этот весь растаял. И чистые стаканы. – Охранник кивнул и ретировался.

Мой сосед выжидательно уставился на меня. Делать вид, что сплю, дальше было бессмысленно. Я выпрямился и снял очки. – Спасибо, что не спалил. – Да ну, было бы за что. Ты, надеюсь, никого не убил? – Не, я не по этой части. Даже не ограбил. – Отлично! Давай за это выпьем! Ниче, что в бэушный? – он выплеснул остатки из стаканов на пол. – Да пофиг. Но тебе не хватит? – Забей! У меня повод.

Мы выпили. Он задумчиво помолчал, потом словно самого себя спросил: – Вот почему с девчонками всегда так: с ними беда, а без них совсем фигово. – Вопрос риторический. На него еще никто не ответил. – А у тебя есть? – Не-а. Я, кстати, тут познакомился на днях, а потом потерял. Собственно, я ее и ищу. Если ты здесь бываешь, может, видел? Она эльфийка, темная. – Темная? Да ладно?! Не припомню. Но я ж с Ольгой был, мне не до других было. Вот же сука… Умеют они мозги выносить! – Сочувствую, братан.

Он снова налил. Тут до меня дошло, что я его видел раньше – это же Абигор, величайший рокер в истории! Я же столько раз был на его концертах! Но на сцене с микрофоном, это одно, а тут… Что, у таких тоже проблемы с девчонками?! Куда катится мир!

Я залпом выпил содержимое стакана. Спокойно, Марти, ты здесь по делу. Из ВИП-кабинок весь зал был как на ладони. Мой взгляд упал на стойку бара. Там какой-то парень обхаживал молоденькую дурочку. Он нежно гладил ее по руке, что-то говорил, доверительно наклоняясь к самому уху. Было видно, что та млеет и тает. Затем она отошла, видимо, в дамскую комнату. Герой-любовник быстро преобразился, спина его выпрямилась. К нему придвинулся бармен, забыв вдруг о другом клиенте, они обменялись парой фраз, после чего бармен кому-то позвонил.

Проследив мой взгляд, Абигор неожиданно резко спросил: – Твой приятель? – Да не то чтобы… Я смотрю, он тут спец по девчонкам. Может, видел мою Ленару. – Да, я его здесь частенько вижу. Скверные вещи про него говорят. – Например? – Неважно. Если ты как он, тебе лучше уйти. – Я не знаю этого типа, но если у Леары Лоренар неприятности, лучше скажи мне. – Если твоя Леара с ним связалось, вполне. Поговаривают, что он знакомится с девчонками, которые приходят сюда одни, а потом их больше никто не видит. Но полиция тебе не поможет, тут большие деньги крутятся. – А ты много об этом знаешь. – Предпочел бы поменьше. Так кто ты такой? Говори или выметайся! – Леара Лоренар пропала. Ее брат просил меня найти ее. – Почему тебя? – Меня зовут Марти Стоун, я поисковый маг, у меня частное агентство. – И ты думаешь, она здесь?

Я достал амулет, который светился слабым красным светом. – Она точно где-то здесь, и у нее беда. Тут что-то происходит, и мне это что-то совсем не нравится. Я не знаю, что… – Я догадываюсь. – Он огляделся вокруг и поднял с пола карточку. – Вот, это обычно лежит на столиках в ВИП-зоне.

На темном фоне был изображен расплывчатый золотистый диск, а на нем – обнаженный женский силуэт. Надпись гласила: «После полуночи…». На обратной стороне от руки был написан номер телефона. – Что это? Похоже на визитку борделя. – Так и есть. Очень дорогого и очень… своеобразного борделя.

Он налил еще виски в стакан, бросил остатки льда, но пить не стал.

– Меня как-то уговорили сходить. Я тогда не очень представлял, что это. Надо позвонить по тому телефону, он всегда разный. Никто не ответит, но спустя какое-то время придет смс с номером счета и суммой. Очень немаленькой суммой, простому клерку это не по карману. После того как ты сделал перевод, приходит смс с адресом и паролем. Этой же ночью после полуночи нужно прийти по присланному адресу и назвать пароль. Внешне это выглядит как дыра на окраине, но внутри все по высшему разряду. На входе забирают телефон и любые электронные или магические приборы, никаких записей. – И что там? – Мне не понравилось. – Девки страшные? – Не в этом дело. Там можно все. Вообще все. Включая членовредительство и летальный исход. – Ты издеваешься? Их бы давно накрыли! – Ты не представляешь, кого я там видел! Тебе лучше не знать. Тем не менее они шифруются, меняют место. Потому что там реально… Знаю, про меня говорят, что я чокнутый рокер, что впадал во все тяжкие, но я берега всегда видел! Если твоя эльфийка у них, с ней беда. – Но после всего ты продолжаешь сюда ходить? – Не ходил. Долго не ходил. Но Ольга это место любит, говорит, тут круто. – Ты сказал, что они шифруются и меняют места. Думаю, пока Леару держат здесь, она в относительной безопасности, но это ненадолго. Я должен ее найти, пока не поздно. – Я снова достал амулет. – Она где-то тут, но не рядом, не в ВИП-зоне. Скорее всего, где-то в подсобных помещениях, куда не пускают посетителей. Но я не знаю, как туда добраться – на меня и так охота. – Это как раз не проблема. Меня знают, ко мне не прикопаются. Наденешь мою куртку… Тем более, ты и так в ней, и очки. Я буду их отвлекать, а ты ищи свою эльфийку. – Слушай, брат! Ты вообще не обязан в это дело влезать! Учитывая, что на кону, они не посмотрят, что ты звезда… – Ты не понял. Я хочу в это дело влезть! Чем сидеть и нажираться в говно, хоть попытаюсь что-то реально путное сделать. Легко быть героем, когда тебе ничего не угрожает. Короче, хорош базарить. Какой у нас план? – О плане. Знать бы, где что у них расположено. Не думаю, что ее держат в кабинете директора, но и не на кухне, там много народу. – Да у них и нет кухни особо, это же не ресторан. Мы тут как-то выступали, так что немного ориентируюсь. Смотри, там сразу за баром небольшое помещение, где хранятся ящики с выпивкой, посуда, холодильник с мелочевкой. Кабинет директора вон в той стороне, через коридор, но он тут редко появляется. Комната охраны недалеко от входа. Рядом подсобка и комната отдыха для персонала. Вот, собственно, и все. Не очень понимаю, где там можно кого-то спрятать. Твой прибор точно не врет? – Пока ни разу не подводил. Надо подойти поближе. – Ну пошли, раз надо.

Нам удалось относительно спокойно пересечь танцпол. По пути я заметил, что когда стоял у бара, светимость была слабая, так что лучше сразу начать с другого конца. Мы двинулись в сторону комнаты охраны.

Недалеко от входа я достал амулет, но едва успел взглянуть на него, как дверь открылась и на нас вышел неприятный тип в форме – зеркало на стене оказалось стеклом с односторонней видимостью. – Эй, вам нельзя здесь находиться! Чем вы тут занимаетесь?! – Дейв, это я, – отозвался мой спутник. – Помнишь меня? – Абигор, демон тебя дери! Давно не появлялся. – Лицо охранника мгновенно смягчилось. – Какими судьбами? – Да вот, у нас в группе парень новый. Рассказывал, как мы здесь отжигали. Марти, это Дейв – отличный малый, он нам в свое время здорово помог! – Ну не так чтобы уж… – явно смутился тот. – Пойдем, ребята будут рады.

Мы вошли в комнату, где находились еще двое орков-охранников, а в углу с отсутствующим видом сидел огромный тролль. Как выяснилось, орки устроились на работу уже после того, как Абигор выступал тут со своей командой, но им захотелось пообщаться со звездой. Лишь великан продолжал сидеть неподвижно и смотреть в одну точку.

Я между тем достал амулет, который успел было спрятать. Он светился гораздо ярче, чем в зале. В этот момент что-то поменялось: охранники замолчали и вытянулись чуть не по стойке смирно, а я почувствовал волну магии.

– Почему посторонние в служебном помещении? – сухо спросил вошедший. – Это музыканты, они однажды выступали здесь, – оправдываясь, произнес Дейв. – И что? Это комната охраны. – Он взглянул на меня и на мой амулет. – Посетителям клуба запрещено использовать магию.

Деление магии на категории весьма условно: поисковая, врачебная, боевая, стихийная… Мы, маги, можем распознавать ту, что нам ближе и на какую натренированы, но чужую ощущаем только по факту наличия. К счастью для меня, вошедший, кажется, не был поисковиком.

– Да это всего лишь чтобы девчонок привлекать, ничего серьезного, – извиняюще улыбнулся я. – Неважно, правило есть правило. – Хорошо, хорошо, – я загасил амулет. – Проводи гостей в зал, – обратился вошедший к одному из притихших охранников – и смотри, чтобы они не заблудились.

Мы вышли. Наш провожатый сначала был очень сух, но потом извиняюще обратился к Абигору: – Это наш начальник, натуральный зверь! – Нормально, парень, мы все понимаем, – ответил рокер. – Слушайте, вы идите, я в сортир заскочу, чет мне нехорошо, – перебил я и свернул к туалету для посетителей.

Увидев, что мои спутники скрылись, я снова достал амулет и вернулся: Леара была где-то совсем рядом. У двери в подсобку камень ярко вспыхнул. Для верности я отошел подальше, и свечение уменьшилось. Я вернулся и дернул дверную ручку. Заперто. Зато, откуда ни возьмись, снова возник начальник охраны.

– Какого демона ты тут делаешь опять?! – Слушай, друг, мне бы где прилечь ненадолго. Чет мне нехорошо. – Боюсь, я буду вынужден просить вас покинуть клуб. – Да, похоже, ты прав, приятель, мне надо на свежий воздух.

Я не стал нарываться, вышел на улицу и связался с Олахом: – Девушка здесь, я знаю, где ее держат. Что-то тут происходит, и персонал точно в курсе.

* * * Кавалерия прибыла быстро, я даже соскучиться не успел: штурмовая группа во всем облачении. Руководил всем этим великолепием лично Заузен Харнаар — глава отдела по расследованию особо тяжких. Видать, на информацию о темных собратьях притянулся. Если честно, я его недолюбливаю, и это у нас взаимно.

– Господин Стоун, показывайте, что вы нашли, – голос эльфа был предельно сух.

Я отвел их к подсобке и показал алеющий амулет.

– Открывайте, – бросил полицейский владельцу бара, полному, низенькому человеку с длинным носом, которого уже привели к нам. – Извольте, – ответил тот и сделал знак сотруднику. Тот открыл подсобку.

Это было небольшое помещение примерно полтора на два метра. Тут хранились швабры, ведра, бутыли с чистящими средствами. На металлическом стеллаже лежали коробки, щетки и прочий уборочный инвентарь. Никакой девушки там не было. Зеленые, светлые до прозрачности глаза эльфа буквально приморозили меня к месту.

– Амулет показывает, что она здесь, – пролепетал я. – Может, за швабру спряталась? Или в банке с хлоркой? – насмешливо спросил толстяк.

Я зашел в подсобку и двинулся вдоль стен. Около стеллажа амулет начал не просто гореть, а вспыхивать, демонстрируя, что объект найден. Я молча показал это Харнаару. Тот едва заметным движением руки дал знак одному из орков-штурмовиков, который подошел и без лишнего напряжения сдвинул стеллаж в сторону. За ним была металлическая дверь заподлицо к стене, без ручек и петель, с единственной замочной скважиной.

– Открывайте, – снова проговорил эльф, не глядя на владельца. – Я не знаю, что это за дверь. Все время, что мне принадлежит это заведение, здесь стоял стеллаж. Я даже не знал, что она тут есть. И, конечно, у меня нет ключей от этой двери.

Дверь железная, сейфового типа, такую не выбить.

– Найдите мне домушника, – голос светлого оставался таким же ровным. – Погодите! – не хотелось светить перед полицией некоторые нюансы моей работы, но после увиденного в квартире Луизы Томас, мне не терпелось вытащить Леару у этих подонков как можно скорее. Поэтому я достал из кармана старый, верный набор отмычек. – Нашел по дороге сюда, – улыбнулся я полицейским.

Замок был усиленный, но и я не промах! Имея хороший инструмент, сноровку и немного магии, получилось открыть дверь за пару минут.

Из открывшегося проема нас обдало жаркой духотой, запахами немытого тела и мочи.

Толстяк издал тонкий визг и попытался выскочить из подсобки. Один из орков схватил его за шиворот и вернул на место, но тот сунул руку в карман и, судя по всему, активировал какой-то амулет. Через несколько секунд в помещение ввалился, раскидывая штурмовиков как кукол, тролль, которого я видел ранее в комнате охраны. Я всегда считал Олаха громадным, но этот экземпляр был просто мутантом!

Я видел бессмысленное лицо идиота, перекошенное тупой яростью. В памяти всплыла картинка изуродованного тела Луизы Томас. Понятно, кто это сделал… Кажется, я следующий…

Сухие щелчки выстрелов заставили монстра остановиться и чуть отступить. Я увидел, что Заузен Харнаар держит в руках пистолет. Тролль двинулся на него, эльф выстрелил еще трижды, прежде чем зеленая туша повалилась на пол. Эльф подошел и сделал контрольный выстрел между глаз, тело дернулось и затихло. На лице остроухого не дрогнул ни один мускул.

Будучи ближе всех к двери, я заглянул за нее. Сначала мне показалось, что там абсолютная темнота, но когда глаза немного привыкли, стало видно небольшую комнату без окон, освещенную лишь небольшим ночником. Мебели не было, на полу валялись несколько грязных матрасов, в углу стояло вонючее ведро. Пять испуганных девушек жались к стенке рядом друг с дружкой.

Мне на плечо опустилась чья-то рука и отстранила с прохода. Эльф медленно вошел внутрь комнаты. Он поднял руки, демонстрируя, что там ничего нет. – Спокойно, девушки. Мы из полиции, все кончилось, вы свободны…

А он, оказывается, умеет быть душкой. Кто бы мог подумать.

Среди узниц оказались три человеческих девушки, одна гоблинка, пятой была Леара Лоренар.

Позже, когда бывших узниц вывели и они сидели, завернувшись в пледы, рядом с каретами скорой помощи, я подошел к Леаре: – Привет! Как ты? Хотя глупый вопрос, извини. – Нормально, – хрипловато проговорила она и попыталась улыбнуться. – Слушай, меня, вообще-то, Астарен нанял, твой брат. Он очень за тебя волнуется. – Да, Астарен всегда меня опекал. – Она помолчала. – А можно просто сообщить ему, что у меня все хорошо и не вызывать сюда? – Я думаю, он не согласится. А в чем дело? – Я боюсь, после случившегося он захочет, чтобы я вернулась в клан. Но я все-таки мечтаю поступить в Академию, у меня есть друзья, – она вдруг погрустнела. – Мы с Луизой познакомились совсем недавно, когда стали снимать вместе квартиру. Решили отметить знакомство в клубе. Как вспомню… – Да, жутко. Но все закончилось. Они свое получат. Слушай, никто не может заставить тебя делать то, что ты не хочешь, даже из лучших побуждений. Давай так, как выйдешь из больницы, закончишь формальности с полицией, и мы встретимся в моем офисе. Я приглашу туда твоего брата и буду посредником между вами. Думаю, смогу его убедить, что теперь здесь есть кому за тебя постоять, – я покосился на Харнаара, который раздавал указания направо и налево. – Ну как? Принимается?

Она слабо улыбнулась и кивнула.

* * * – В общем, был у них там один перец – полуэльф, смазливый такой, язык подвешен, – сказал я, бережно ставя на полку диск с личным автографом Абигора. – Подкатывал к симпатичным девчонкам, которые приходили в клуб без парней. Расспрашивал, как бы между прочим, о том, откуда они, есть ли тут родня, с кем живут. Если оказывалось, что девочка одна, приезжая, никого нет, выведывал адрес. А если не говорила, просто давал знак и за ней следили. Потом похищали, какое-то время держали при клубе, пока набирали нужное количество несчастных, потом отвозили в подпольный бордель для богатых извращенцев. – Жуть какая, – пробормотала Сифирь. – А что же случилось в квартире? – Леара рассказала тому типу, что ее соседка уезжает к родным на праздники. Они дождались, пока та уехала и ворвались в квартиру. Обычно этим руководил начальник безопасности клуба, боевой маг. Он часто брал с собой тролля-охранника. – Того самого, которого эльф застрелил? – Да. Впрочем, он даже не охранник. Он здоровый и сильный, но дебил… Это диагноз, если что. И очень склонен к насилию. Может, если бы его лечили, это бы помогло, но эти уроды решили его использовать в своих целях. – Ты не дорассказал о том, что тогда случилось. – Они дождались, когда Луиза уехала, тролль выбил дверь, и они зашли. Говнюки планировали только похитить девушку, но Луиза, на свою беду, забыла подарок для родителей и вернулась за ним. Она увидела нападавших, увидела, как тролль схватил Леару, и выстрелила в него из травматики. Беда в том, что это его только разозлило. Его пули-то не сразу остановили. В общем, он слетел с катушек, ну и… – Ужас какой! Надеюсь, их всех закроют. – Не сомневайся, Харнаар там такую пыль поднял! В этот бордель, между нами, девочками, абы кто не ходил. Хозяин клуба сейчас, чтобы смягчить наказание, поет, что твоя птица Сирин! К нему охрану приставили, боятся, что грохнут. Такие дела… Кстати, через полчаса должны приехать Астарен и Леара. – Успеем сварить кофе.

Заварные пирожные мадам Рошаль

– Ты сейчас не занят? Будь через час на перекрестке Тисовой и бульвара Полуночников. — Олах, мой приятель из полиции, позвонил неожиданно и даже не поздоровался. — Марти, не опаздывай, это важно! – Погоди, погоди, что за спешка? Что случилось-то? Пистолет брать? – Пистолет? Нет, оставь пистолет, захвати пирожные.

После этого он разорвал связь, а я какое-то время тупо смотрел на погасший амулет. Какие еще пирожные? Олах — тролль, мы частенько пили пиво в местном баре, но пирожные…

Озадаченный, я вышел о из своего кабинета. Сифирь, моя секретарша, сосредоточенно возилась с документами — близился очередной налоговый период. – Душа моя, ты не в курсе, где можно купить приличные пирожные? – Чего это тебя на сладенькое потянуло? — спросила гарпия, не отрываясь от работы.

Я пересказал ей разговор с Олахом. – Сдается мне, эта зеленая морда хочет нам очередное дельце подкинуть из тех, за которые самим браться зазорно. Пирожные, видимо, для клиента. А вернее, для клиентки. – Так чего делать-то? – Ты начальник, ты и решай. Если хочешь это дело взять, иди в кондитерскую мадам Рошаль, что на углу Тенистой улицы и бульвара Великих магов. Говорят, хозяйка использует на своей кухне запретную магию, но получается так вкусно, что никто пока не решился донести. А если не хочешь сильно тратиться, можешь тут рядом купить, в супермаркете. Но имей в виду, лимонные бисквиты можно брать только если твердо решил отшить клиента… Как так можно испортить лимонный бисквит? Это выше моего понимания… – Сифирь, ты чудо! Однажды я на тебе женюсь!

С этими словами я быстро выскочил за дверь, как раз чтобы услышать, как с той стороны в нее впечаталось что-то тяжелое.

* * * Олах вышел из машины мне на встречу. Было очень непривычно видеть его в костюме. – Пирожные захватил? – Вот, — показал я ему коробку с золоченым логотипом мадам Рошаль. — Заварные подойдут? – Отлично, пошли.

Свернув за угол, мы оказались перед большим старинным особняком, и я уже знал, чей он. Мой спутник позвонил, а когда зажглась лампочка связи, ответил: – Капитан полиции Олах Шпат и детектив Стоун, нам назначено.

Ворота распахнулись, и мы прошли по дорожке к дому. Когда дверь открылась, баронесса Яствинская лично вышла встречать нас. Это была красивая стройная женщина с царственной осанкой, чуть надменным выражением лица и огненно-рыжими волосами, уложенными в безупречную прическу. Ходили разные слухи: кто-то говорил, что у нее в роду есть эльфы, кто-то – что она ведьма и положения своего добилась в большей степени чарами. Не берусь судить, но, хоть ей и было глубоко за восемьдесят, если верить желтой прессе, выглядела она не более, чем на тридцать. Баронесса пережила четверых мужей, каждый из которых оставил ей приличное состояние.

– Господа, рада приветствовать вас. – Вот тот детектив, о котором я рассказывал вам, миледи, — проговорил Олах. Где только манер набрался, я всегда считал его медведем. – Марти Стоун, баронесса. К вашим услугам! — представился я. — Надеюсь, это маленькое угощение придется вам по вкусу. – Это очень кстати, — улыбнулась баронесса. — Идемте в гостиную, сейчас Миха принесет нам чай.

Мы прошли в комнату и присели на диван возле небольшого чайного столика. Под весом Олаха диван жалобно скрипнул. Сама баронесса опустилась в кресло напротив. Через минуту в комнату вошла молодая гоблинка в синем форменном платье и белоснежном накрахмаленном переднике. Она поставила на стол поднос с чайником и чашками. Разлив ароматный дымящийся напиток, горничная поклонилась и неслышно вышла.

Мы приступили к чаепитию. Я осторожно покосился на Олаха. Его огромные пальцы держали чашку из тонкого, как бумага, фарфора, будто это граната, которая сейчас взорвется. Мне стало немного жаль приятеля, но он сам меня сюда привел.

Какое-то время мы пили чай. Потом баронесса похвалила пирожные (надо признать, они, действительно, оказались очень вкусными) и опустила чашку на стол. Я понял, что пришла пора перейти к делу. Олах тоже с облегчением поставил свою чашку, из которой так и не рискнул сделать ни глотка.

– Миледи, думаю, будет лучше, если вы сами расскажете детективу то, что рассказали мне. Ручаюсь, он знает свое дело и умеет держать язык за зубами.

Я включил самую обаятельную улыбку и приготовился слушать. – Мой покойный муж, — меня так и подначивало спросить, который по счету, но Олах показал под столом кулак размером с мою голову, — коллекционировал книги по черной магии. Нет, нет, сам он этим не увлекался, его интересовали лишь книги. Разумеется, только редкие антикварные издания. Его коллекция по праву считается одной из лучших в мире. После его смерти мне много раз предлагали продать те или иные экземпляры, но я всегда отказывалась в память о нем. – Очень мудро с вашей стороны, такие вещи со временем только растут в цене, — заметил я, она подарила мне вежливую улыбку. – Несколько дней назад ко мне пришел странный тип, сказавший, что представляет одного очень уважаемого человека, который также собирает подобные книги. Якобы этому человеку кто-то прислал анонимное письмо, что хранящийся у него экземпляр одного очень редкого издания может быть фальшивым. Считается, что их осталось всего три штуки — в его коллекции, у еще одного книготорговца и в моей, остальные были уничтожены инквизицией в Темные века. В том письме сообщалось, что на самом деле настоящая книга всего одна, а другие лишь копии, сделанные позже учениками автора уже после его смерти. Якобы, они практически неразличимы внешне, но их магическая сила несоизмерима. – Видимо, тот человек предположил, что его экземпляр настоящий, а ваш, возможно, и есть фальшивка? – Представляете, какая наглость?! Мой муж очень ревностно относился к коллекции и очень тщательно проверял каждую книгу перед покупкой. Я хотела выставить этого типа за дверь, но он уверил меня, что лишь взглянет на издание в моей библиотеке, чтобы убедиться самому и убедить своего нанимателя, что мой экземпляр подлинный. – И вы позволили это сделать? – Да, он просидел с книгой несколько часов, потом сказал, что не увидел следов подделки, что было вполне ожидаемо. Затем он ушел. – Вы проверили книгу? – Конечно! Я ее очень тщательно осмотрела. Если бы он попытался подменить или что-то испортить, у него были бы очень большие неприятности. Но все было в порядке. – Но что-то все-таки случилось? – На следующую ночь кто-то пытался проникнуть в дом через окно библиотеки — сработала сигнализация. Приехала полиция, они все осмотрели, но никого не нашли, все было на своих местах. Решили, что это ложное срабатывание. Лишь на следующий день я увидела, что эта самая книга немного выдвинута, хотя я точно помню, что после осмотра очень аккуратно поставила обратно. Я обнаружила открытку между обложкой и первой страницей, но накануне ее точно не было. Получается, кто-то специально тогда влез, чтобы вложить открытку? Но зачем? Я позвонила в полицию капитану Шпату, но он сказал, что она мало что изменит. – Верно, я внес показания баронессы в дело, но мы не уверены, что эта открытка попала в книгу во время проникновения. Мы даже не уверены, что было это самое проникновение, ведь мы все осмотрели, опросили слуг. У нас нет ничего, за что можно зацепиться. Но что-то тут нечисто. Вот я и предложил баронессе обратиться к тебе, Марти. – А вы уверены, что никто из домашних не мог вложить эту открытку? – Нет, конечно. Слугам строго настрого запрещено прикасаться к книгам, гостей в тот вечер у меня не было. Я не знаю, что думать, но меня это несколько пугает. – Понимаю вас. Эта открытка еще цела? – Да, я оставила все как есть. – Разумно с вашей стороны. А вы связывались с владельцем второго экземпляра книги? – Да, я позвонила ему. Он подтвердил слова о возможной подделке, но не очень в это верит и на всякий случай нанял того эксперта. Конечно, он убежден, что его экземпляр настоящий. – Мне нужно будет его имя. И, если не возражаете, я бы осмотрел и книгу, и открытку. Да и саму библиотеку, раз именно там было проникновение. – Конечно. Следуйте за мной.

Олах при этом распрощался с нами, сославшись на занятость, молодая служанка-гоблинка проводила его к выходу. Мы же с баронессой отправились в библиотеку.

* * * Большая комната, отделанная панелями из мореного дуба, с высоченными потолками, была заставлена стеллажами с книгами. Ощущалось, что тут поддерживается специальная температура и влажность, окна были закрыты ставнями во избежание попадания лишнего света и пыли. Одним словом, за книгами осуществлялся качественный уход.

И было за чем! Я небольшой специалист, но коллекция, в самом деле, производила впечатление!

Баронесса подвела меня к одному из стеллажей и произнесла: – Это самые ценные книги из коллекции моего мужа. Большая их часть существует в единственном экземпляре. Обратите внимание, все в безупречном состоянии. А вот то, о чем шла речь.

Она достала с полки книгу в черном кожаном переплете. На гладкой поверхности не было никаких надписей, лишь золотым тиснением был нанесен небольшой рисунок дракона, расправившего крылья на фоне какого-то символа.

– Говорят, переплет сделан из человеческой кожи, — как бы между прочим произнесла баронесса. — Это личный гримуар мэтра Сальтосара, Великого Магистра Ордена Золотого Дракона. Книги были напечатаны в типографии, принадлежащей Ордену, тираж составлял всего несколько экземпляров, и предназначались они высшим чинам того самого Ордена. После того как Инквизиция заклеймила последователей Золотого Дракона как адептов черной магии, Орден был распущен. Последователи должны были публично отречься от своих убеждений и практик. Кто этого не сделал, были казнены или взяты под стражу. Что случилось с самим Великим Магистром так и осталось неизвестным. Поговаривают, что он скрылся от преследователей и тайно продолжил свою деятельность. – Вы много об этом знаете. – Когда мой муж заполучал очередной экземпляр в свою коллекцию, он старался как можно больше узнать о новом приобретении. И, конечно, как человек увлеченный, рассказывал об этом. А вот и та открытка, о которой я вам говорила.

Это была обычная почтовая карточка с фотографией какого-то старинного замка или крепости на закате. На обратной стороне печатными буквами значилось: «Помни о Сан-Рояле». Ни адреса, ни почтового штемпеля на открытке я не нашел.

– Могу я забрать эту открытку, чтобы более тщательно проверить? — спросил я. – Конечно, — пожала плечами баронесса, — мне она не нужна. – И еще момент, чтобы не было недопонимания. Я работаю не бесплатно, кроме того, могут возникнуть непредвиденные расходы… – Не думайте о деньгах. — Она подошла к бюро, достала чековую книжку и выписала чек. — Если будут дополнительные расходы, дайте знать. – Вы очень щедры, миледи! — цифра согрела мою израненную душу.

Я осмотрел гримуар, но не нашел ничего, за что можно было бы зацепиться. Конечно, от него разило магией, в том числе запретной, но это и понятно. Несмотря на возраст, книга находилась в отличном состоянии, во всяком случае, на мой взгляд профана. Чуть пожелтевшие от времени страницы были плотными и ровными, без следов плесени. Буквы выглядели четкими, а краски яркими. Присутствовали несколько мастерски нарисованных иллюстраций, но рисунки эти пугали: они изображали, как правило, кровавые ритуалы, орудия пыток или жутких монстров.

Я спросил баронессу о человеке, который прислал своего поверенного, и который якобы владеет вторым экземпляром книги. Это оказался известный профессор Страуб, преподающий историю магии в Университете. Я поинтересовался также, не знает ли она, кому принадлежит третий экземпляр, ведь утверждалось, что книг осталось три. Но женщина лишь пожала плечами: – Это муж увлекался всем этим. Я только берегу его наследие.

На всякий случай я незаметно сделал копию гримуара на кристалл памяти. После этого мне осталось лишь попрощаться. На улице стемнело.

* * * Утром первым делом я поехал в Университет, там у профессора Страуба была открытая лекция по истории черной магии. В мои планы не входило слушать ее от начала до конца, поэтому я прибыл незадолго до завершения.

Я увидел подтянутого обаятельного человека средних лет, который присел на краешек стола и увлеченно рассказывал слушателям о тонкостях темного искусства. Фактически сама лекция уже закончилась, и профессор отвечал на вопросы студентов.

– Скажите, а почему, несмотря на запреты и ограничения, многие продолжают использовать именно черную магию? — спросила девушка в первом ряду. — Ведь зачастую белой можно добиться аналогичных результатов. Разве что чуть дольше, но зато без нарушения Кодекса. Или это просто из желания пощекотать себе нервы? – Не совсем так, — ответил профессор. — Если мы говорим о бытовых вещах, то, безусловно, нет смысла задействовать ресурсы тьмы. Черная магия привлекательна как раз тем, что может дать своим адептам гораздо больше возможностей: радикальное продление жизни и молодости, уничтожение врагов, быстрое и значительное обогащение. Но, конечно, все это требует колоссальных затрат, ведь закон сохранения энергии никто не отменял. Именно поэтому наиболее сильные обряды черной магии связаны с кровавыми жертвоприношениями. Умерщвление животного, а порой и человека, причем молодого, полного жизни, дает максимальный выброс энергии. Естественно, большая часть уходит на сам обряд или ее получает так называемый посредник из Бездны, о котором я вам рассказывал. Но и то немногое, что остается, позволяет получить все то, о чем мы говорили. А получив один раз, многие уже не могут остановиться, желая больше и больше. Собственно, поэтому Инквизиция строго контролирует любые проявления черной магии.

Больше вопросов не было, и студенты потянулись к выходу.

– Профессор Страуб, можно с вами поговорить? – Вы студент? – Нет. Я вчера беседовал с баронессой Яствинской. Она сказала, что от вас к ней приходил некий поверенный, который утверждал, что одна из ее книг – подделка. – Видно, речь о гримуаре Сальтасара. Да, я на днях получил странное послание, что из трех известных сейчас экземпляров этого издания только одно настоящее. – И что вы об этом думаете? – Признаться, не знаю, что и думать. Я неплохо разбираюсь в этом вопросе и был уверен, что мой экземпляр настоящий. Кроме того, после приобретения я показывал его эксперту, он подтвердил подлинность. – А каким образом вы получили это послание? – Мне пришла почтовая открытка. Вот, взгляните, она у меня с собой.

Он достал из папки карточку и протянул мне. Это была точно такая же открытка, как и та, что я взял у баронессы. На обратной стороне печатными буквами было написано: «Лишь один из трех Салтасаров настоящий. Узнай какой».

– Я нанял человека, который считается книжным детективом или чем-то в таком духе и попросил его проверить все три экземпляра. Очевидно, именно этот человек и приходил к госпоже Яствинской. По его словам, он не увидел следов подделки в ее издании. – Можете дать мне имя и адрес этого специалиста? – Да, конечно, вот его визитка. – Как я понимаю, есть третий экземпляр. Вы знаете, кому он принадлежит? – Да, это известный книготорговец, некто Джеймс Болен. Я напишу вам его адрес. – Могу ли я взять эту открытку? Я верну ее вам чуть позже. – Забирайте совсем, мне она ни к чему.

* * * Я возвратился в контору. Сифирь сосредоточенно стучала по клавишам и лишь буркнула что-то в качестве приветствия. – У нас новое дело. — Я положил чек на стол. — Возможно, выбью еще на непредвиденные расходы.

Она взглянула на цифру, ее брови на секунду взлетели вверх. – Умеешь ты сделать девушке приятно, — гарпия без тени улыбки убрала чек в папку с другими платежными документами и вернулась к работе. – Узнай мне все, что известно об Ордене Золотого Дракона, его последнем магистре Сальтасаре и его гримуаре. О скольких экземплярах известно, что с подлинностью, как попали к нынешним владельцам. Возможно, кто-то заявлял о желании заполучить книгу. В общем, все, что удастся найти.

Я положил ей на стол кристалл памяти с изображением издания, Сифирь едва заметно кивнула, не отрываясь от печатания.

В кабинете я достал обе открытки. Они были одинаковые, за исключением того, что на обратной стороне почтовой карточки профессора был адрес и штемпель. Именно штемпель и заинтересовал меня больше всего. Пришлось применить немного магии, чтобы сделать его чуть более читабельным. В итоге я выяснил, что открытка была отправлена неделю назад из местечка Истарен на юге страны.

Я открыл в сети карту этого городка. Совсем крошечный, самый край географии, окружен виноградниками и яблоневыми садами, несколько старых замков, оставшихся с темных времен, по большей части, полуразрушенные. Мое внимание привлек один из них под названием Сан-Рояль – похоже, именно он упоминался в послании баронессе. Возможно, это только местная достопримечательность, и в городке большая часть открыток с изображениями живописных развалин. Но в любом случае надо будет наведаться в этот городок.

Перед этим нужно посетить своего коллегу-детектива, которого нанял профессор Страуб. Я попробовал звонить ему, но никто не отвечал. Видно придется топать ногами. И не мешало бы посетить владельца третьего экземпляра книги — Джеймса Болена. Это нувориш, сделавший состояние на издании любовных романов и детективов средней руки, но позиционирующий себя, как человек близкий к искусству. Благодаря профессору у меня теперь был его адрес.

* * * Книжного детектива звали Том Нолан. Проживал он не в самом процветающем квартале, хотя по данным, которые мне удалось накопать, получал за свою работу неплохо. С другой стороны, не так часто люди обращаются к такого рода специалистам.

Жилище его располагалась над небольшой антикварной лавкой, хозяйка которой любезно проводила меня к квартире Нолана. Я приготовился было постучать, как понял, что дверь не заперта, а только прикрыта. Женщина сказала, что в этом нет ничего странного, место тут тихое, кроме того, никто посторонний не пройдет мимо нее. Затем она вернулась в лавку, а я открыл дверь и на всякий случай громко позвал хозяина. Мне никто не ответил.

В комнате никого не было, но в ванной работала вытяжка. Я решил проверить, там ли хозяин, но подойдя к двери, почувствовал характерный запах. Том Нолан висел на поясе своего халата, который был привязан к водопроводной трубе. Судя по всему, он был мертв не менее суток.

Я вернулся в комнату и осмотрелся. На столе лежал лист бумаги, на который я сначала не обратил внимания. Там было написано, что долги и неудачи на личном фронте сделали жизнь Тома беспросветной и бессмысленной, поэтому он просит никого не винить и все такое.

Занятно, судя по тому, что мне удалось узнать о нем, это был скользкий беспринципный малый, не склонный к рефлексии. Ну да меня не касается, пусть полиция разгребает. Впрочем, дельце начинает пованивать.

Я позвонил Олаху и рассказал о случившемся. – Марти, в Бездну тебя башкой! Ты из самого банального расследования сделаешь геморрой! А еще друг называется! – Я не виноват, оно само! – Жди нас, скоро будем.

Ожидая полицию, я позвонил Сифири и рассказал, что случилось. Она, в свою очередь, поведала о некоторых интересных фактах, которые ей удалось нарыть в открытом доступе. Для начала, баронесса Яствинская получила книгу еще при первом замужестве. Причем, вопреки ее словам, это именно она собирала издания по черной магии, а муж только оплачивал покупки. Сам он пропал без вести, катаясь на яхте. Считается, что упал за борт. Гримуар Сальтасара она купила на аукционе за немыслимые деньги. Остальные ее мужья тоже не сильно задерживались на этом свете.

Что касается профессора Страуба, у него, действительно, неплохая коллекция, собранная по большей части в экспедициях, в которых он активно принимал участие в молодости. Конкретно эта книга досталась ему в наследство от коллеги и наставника. Кстати, большую часть изданий мэтр хранит не в своей квартире, а в загородном доме в Истарене.

«Какое забавное совпадение, — подумал я, — ведь и странная открытка была прислана из Истарена. Определенно надо посетить это местечко».

Что касается книготорговца, на первых порах он просто скупал все самое дорогое, что хоть как-то относилось к миру искусства: книги, картины, антикварную мебель. Чуть позже его вкусы немного сформировались, этот тип стал общаться с людьми, которые помогли ему сделать выбор, и он сфокусировался именно на книгах. Гримуар Сальтасара был одним из первых его приобретений. Сифирь дала мне адрес Джеймса Болена.

Разговаривая с гарпией, я чуть-чуть осмотрелся. Небольшая комната типичного холостяка, хозяин проводил тут немного времени. Я заглянул в шкафы, используя носовой платок, чтобы не оставлять своих отпечатков. В глубине ящика стола я наткнулся на небольшой блокнот, куда Том, видимо, вносил пометки о своих расследованиях. На последней странице значилось: «Сан Рояль = Орден ? Селестрето»

Интересно, что значит «Селестрето»?

* * * Закончив формальности с полицией в доме безвременно почившего Тома Нолана, я отправился в гости к Джеймсу Болену. Офис книготорговца располагался в престижном районе города на третьем этаже большого бизнес-центра. В приемной сидела очаровательная секретарша.

– Добрый день, милая барышня! Как бы мне увидеться с вашим шефом? — я включил все свое обаяние, на которое был способен. – Вам назначено? — милое создание оторвало глаза от экрана. – Боюсь, что нет. Но это касается весьма важного для господина Болена предмета. Кстати, у вас очень красивые серьги. Они так гармонируют с вашими глазами! Вам очень идут!

Она смущенно улыбнулась. – Боюсь, господин Болен уже уехал. Мне жаль, но это правда. – Вот неприятность! Я немного опоздал. Ведь я планировал сопровождать его. Он же на юг уехал? – Да, в Истарен. У него там друг. – Да-да, я его также знаю. Замок Сан-Рояль. – Верно! Вы тоже хотели участвовать в ритуале? – Конечно, именно поэтому мы и договорились. – Вы еще успеете, ведь новолуние завтра. – Точно! Просто я планировал сопровождать господина Болена, а теперь придется ехать своим ходом. Но не беда. – Да, обидно было бы пропустить. Ведь как я поняла, следующая Селесто… Сересто… – Селестрето. – Точно! Я слышала, как они обсуждали, но не смогла запомнить. Оно будет только через десять лет. Так что поторопитесь. – Обязательно. Вы чудо! Если бы я так не спешил, пригласил бы сегодня на ужин, но увы!

– Сифирь, радость моя! Я еду в Истарен. Боюсь, это срочно. Узнай, что получится о ритуале Селестрето. с-е-л-е-с-т-р-е-т-о. Навскидку в сети я ничего не нашел, поищи в книге, копию я тебе оставлял. Проводится в новолуние… Да, это завтра. Следующий ритуал будет только через десять лет. Выясни что можешь, и сразу дай мне знать.

* * * Город Истарен встретил меня пасмурным небом и мелким дождиком. Когда-то это был важный сначала фортификационный, а после торговый узел страны, но постепенно утратил свое значение и пришел в упадок. Большие каменные дома ветшали, дороги были разбиты, люди постепенно перебирались в другие места, а те, кто остался, работали в основном за городом на виноградниках или небольших винодельнях. Единственной достопримечательностью здесь был замок Сан-Рояль, основанный еще в начале Темных веков и неплохо сохранившийся до наших дней.

Все это я узнал у хозяйки гостиницы, в которой остановился. Она же рассказала мне, что в Сан-Рояль иногда съезжаются гости, но они обычно останавливаются в самом замке или в богатых виллах поблизости. Да и надолго никто не задерживается — день, максимум два. Так что городу от них никакой прибыли. Я попытался позвонить Сифири, но связи не было. Женщина сказала мне, что у них и в хорошую погоду с сетью беда, а уж когда такие тучи, то и думать не о чем.

Пообщавшись с хозяйкой, я пошел пройтись по городу. Надо было найти способ проникнуть в замок. На автостоянке, кроме моей машины, было почти пусто, но я заметил один автомобиль со столичными номерами и подошел поближе.

– Господин детектив! Марти Стоун, если не ошибаюсь? — окликнул меня кто-то. Я обернулся. – Профессор Страуб! А вы тут откуда? – Ну как же! Я ведь преподаю черную магию. Сегодня в замке Сан-Рояль должен состояться интересный ритуал. Конечно, это только реконструкция, но мне хочется посмотреть. Кстати, вы знаете, это этим замом владел Орден Золотого Дракона, тот самый, которому принадлежала книга из-за которой вы ко мне приходили. Впрочем, вот я дурак, конечно, вы знаете, наверняка, именно поэтому вы здесь. – Да, отчасти. Но разве черная магия не запрещена? Это относительно ритуала. – Запрещена, конечно. Но последнее время на такое смотрят сквозь пальцы. Да и похоже это больше на костюмированный вечер, который устраивают скучающие аристократы и богема. Ничего серьезного. Но допускают лишь избранных — любят они напустить таинственности, — рассмеялся профессор. — Да и стоит участие в шоу немалых денег. – Однако вы там будете? – Ко мне в свое время обратились как к специалисту, чтобы восстановить ритуал. Пришлось покопаться в специальной литературе, но мне неплохо заплатили. Я даже купил тут небольшой домик, благо, местная недвижимость копеечная. А еще в качестве благодарности мне дали приглашение. Кстати, вы не хотите поприсутствовать? Это должно быть занятно. У меня два билета, но я человек одинокий, так что могу поделиться. – Это было бы очень кстати! – Вот, возьмите. — Он протянул мне карточку. — Предъявите это на въезде. Если будут вопросы, ссылайтесь на меня. – Спасибо, профессор. Я ваш должник! – Не говорите глупостей. Увидимся вечером.

* * * Я подъехал к замку, когда уже стемнело. К воротам подкатывали роскошные автомобили, охранники проверяли приглашения и пропускали прибывших. Я опасался, что мой скромный запыленный тарантас вызовет вопросы, но человек в форме только глянул на карточку, данную мне профессором Страубом, и махнул рукой в направлении ворот.

Дорога к главному входу освещалась факелами, все окна ярко светились. Я поставил машину на стоянку и вошел в дверь. Внутри замок был в безупречном состоянии, но вместо электричества горели факелы и газовые фонари, как и много лет назад. Иногда с деловитым видом сновали слуги, но они старались не показываться на глаза. Я слегка растерялся, не зная куда идти.

– Добрый вечер, детектив Стоун. Немного неожиданно вас здесь встретить. – Голос принадлежал баронессе Яствинской. Она спускалась с боковой лестницы, на женщине была надета черная шелковая мантия с капюшоном. – Добрый вечер, миледи. Я тоже не ожидал вас тут увидеть. Ведь вы говорили, что не интересуетесь магией. – Давайте не будем стоять в дверях, пройдем в мои апартаменты и там поговорим.

Мы пришли в большую комнату со старинной обстановкой и освещенную газовыми рожками. Баронесса указала мне на кресло. – Хотите выпить? – Благодарю, миледи, но, думаю, не стоит. – Бросьте, это особое истаренское вино, вы такого больше нигде не попробуете. Десять лет выдержки — со времени предыдущего обряда. Попробуйте.

Она принесла два бокала. Из одного отхлебнула сама, второй протянула мне. Вино, действительно, было очень необычным на вкус. – Занятия магией не поощряются в том обществе, где я вращаюсь, поэтому приходится скрывать свое участие. – И как давно вы этим занимаетесь, если не секрет? – Давно, — пожала плечами она. — Как мне удается сохранять молодость, как вы думаете? – Ходят слухи, что у вас эльфы в роду.

Она презрительно фыркнула. – Пришлось пустить слух, чтобы избежать ненужных вопросов. Но нет. Никаких нелюдей! Орден очень строг в этом плане. Кстати, именно сегодняшний обряд как раз позволит обновить тело и избавиться от болезней, у кого они есть. Селестрето проводится раз в десять лет, и это позволяет нам не стареть. Его проводит сам мэтр Сальтасар. – Но ведь Сальтасар умер много веков назад, когда запретили Орден. – Эти мелкие завистливые людишки, — она презрительно поморщилась. — Что они могли сделать с личностью такого масштаба? Он скрылся от преследователей и инсценировал свою смерть, затем вновь появился под другим именем, а какое-то время спустя восстановил Орден. Но теперь мы весьма тщательно подходим к желающим вступить в наши ряды. Кстати, как вам вино? – Очень необычный вкус. – Да, это местный сорт винограда плюс секреты здешних мастеров. – Без магии не обошлось? – Будьте уверены, — усмехнулась она. — Попробуйте немного подержать вино во рту, чтобы лучше почувствовать букет. Чувствуете шоколад и землянику? – Да, необычно. А в чем состоит обряд? Ведь это должна быть сильная магия. И наверняка без крови не обходится. – Конечно. Причем козлом или собакой тут не отделаешься, тут нужна человеческая жертва. – Да неужели! И как вы находите жертв? – Всегда по-разному. Здесь же еще тонкость: жертва должна прибыть на обряд добровольно. – Кто же придет на обряд жертвоприношения добровольно? – Ну вы же пришли. Вас ведь никто сюда силой не тащил, не угрожал, не заставлял. Нам нужно было лишь немного направлять вас. Кстати, время подходит, нам пора.

Я попробовал встать, но ноги меня не слушались, попробовал пошевелить рукой, но тоже ничего не вышло. Язык с трудом ворочался. – Да, вино приправлено магией — я немного заговорила ваш бокал. Вы сейчас ненадолго заснете, но не переживайте, самое важное не проспите. Во время ритуала вы должны полностью все осознавать и все чувствовать, иначе Золотой Дракон не примет подношение. Кстати, кричать не возбраняется. Наоборот, чем больше боли и страха испытывает жертва, тем лучше.

* * * Я медленно приходил в себя. Было жестко и холодно. Мне не сразу удалось вспомнить, что случилось. Попробовал пошевелиться, но у меня ничего не вышло. Это не было действием заговоренного вина — я приподнял голову и осмотрелся. Я лежал на каком-то каменном прямоугольном постаменте совершенно голый. Мои руки и ноги оказались привязаны ремнями к углам моего неудобного ложа, где были закреплены металлические кольца.

Все происходило в большом зале, освещенном факелами. Мебели не наблюдалось, и только в середине находился постамент или алтарь, к которому было привязано мое бренное тело. Справа и слева стояли люди в черных мантиях с глубокими капюшонами, поэтому лиц было не видно. Прямо напротив меня на стене на черной драпировке красовалось большое изображение золотого дракона – совсем как на обложке книги, которую показала мне баронесса при нашей первой встрече. Под изображением стоял человек в такой же черной мантии, как и остальные, но у него на шее на золотой цепи висел медальон с подобным драконом. Видимо, это и есть Великий Магистр.

– Братья и сестры! — услышал я голос баронессы у себя в изголовье. Я попытался задрать голову, чтобы увидеть ее, но у меня ничего не вышло. — Подходит время очередного явления Великого Дракона! Восславим его мощь и мудрость и принесем ему в дар эту жертву! — присутствующие начали что-то монотонно напевать. — Мы не звали сюда этого человека, он явился сам, по своей воле! Великий Магистр! Призови же нашего Господина и позволь ему выпить сполна крови, боли и страха этого существа! И если дар наш будет угоден Сиятельному, пусть он наградит нас милостью своей!

Она вышла вперед, и я увидел у нее в руках поднос, покрытый алым шелком, на котором лежал большой слегка изогнутый кинжал, сделанный, судя по всему, из зуба дракона. Рукоятка была золотой, причудливой формы. В другое время я бы оценил красоту изделия, но не сейчас.

«Где же профессор? — подумал я. — Неужели он не видит, что происходит? Это уже не карнавал. Или ему кажется, что это часть постановки? Или...»

Человек с медальоном двинулся вперед. Оказавшись рядом с алтарем, где лежал я, он медленно снял капюшон. Профессор Страуб посмотрел на меня и тихо с улыбкой произнес: – Я же говорил, что мы увидимся вечером.

Он взял кинжал и провел им по моей груди. Боль обожгла как огнем, из раны полилась кровь. – Не беспокойтесь, — также тихо, с полуулыбкой проговорил он, — вы будете умирать долго — Великой Господин появится с рассветом. К тому времени вы уже, скорее всего, сорвете голос. Некоторые сходят с ума от боли, но тут кому как повезет. — Он провел кинжалом мне по бедру, распарывая плоть до кости. — Я сейчас перережу вам связки, тогда вы не сможете двигаться, это позволит нам снять ремни.

Больной маньяк! Стоящие вдоль стен продолжали свою монотонную песню. Ну вот и все, Марти Стоун, добегался. Не поминайте лихом…

Вдруг что-то случилось и моего мучителя отбросило в сторону, как куклу. Что это? Дракон явился раньше срока? Землетрясение? Гнев древних богов? Ряженые вдоль стен перестали петь и сбились в кучу в углу, пронзительно завизжала баронесса. Я пытался вертеть головой, но ничего не было видно. Оставалось просто лежать и ждать своей участи.

Сверху на меня наплыла огромная зеленая морда с торчащими клыками. Морда разинула пасть и ощерилась двумя рядами острых зубов.

Нервы мои не выдержали, и я заорал во всю глотку: – Олах, если бы ты знал, как я рад тебя видеть! Какими судьбами?! – Бледно выглядишь, Марти, — ухмыльнулся тролль. — Ребята, пакуйте тут всех, — махнул он парням из спецназа. Затем разрезал ремни, которыми я был привязан, и бросил один из балахонов. – Прикройся, у меня от одного твоего вида все сжимается. – Как ты тут оказался? — спросил я, наводя останавливающее кровь заклинание. – Все твоя чокнутая секретарша. Ты же сам дал ей задание узнать поподробнее про этот ритуал и про замок Сан-Рояль. Когда она поняла, в чем дело заключается, что все должно произойти именно в эту ночь, и кто, по слухам, входит в Орден… В общем, она пыталась до тебя дозвониться, но ты был не абонент. Тогда она заявилась к нам в участок и навела там такой шум, что демонам в Бездне тошно стало! Орала, что это я тебя втянул во все это. – Ага, и ты такой сразу расстроился и бросился меня спасать. – Не ерничай. Помнишь, на чаепитии у баронессы вы пошли в библиотеку книжки рассматривать, а меня выставили… – Ты сам выставился. – Правильно, книжки не по моей части. Так вот, я разговорился со служанкой… – Той молоденькой гоблинкой? – Да, ее зовут Миха Маэха. Так вот, она сказала, что в ту ночь, когда сработала сигнализация, она выбиралась в сад на свидание, хотя побоялась в этом признаться на допросе, и видела, что в библиотеке горел свет, и что баронесса сама там ходила. А ведь та нам сказала, что в тот вечер была в своей комнате и вышла только когда услышала звук сирены. Странно, но раз состава преступления не нашли, то показания Михи просто подшили к делу. Потом твой звонок относительно мнимого самоубийства Тома Нолана. – Все-таки это было не самоубийство? – Сначала все говорило об этом: предсмертная записка, отсутствие следов борьбы, никаких следов магии или наркотиков, но Сифирь где-то нашла, что в ритуале Селестрето используют яд, называемый «слюна виверны». Его невозможно выявить, если не знать, что искать. Он обездвиживает жертву на какое-то время… – Да, это я испытал на себе, давай дальше. – А что дальше? Наш медэксперт смог выделить этот яд в крови бедняги, после чего дело официально переквалифицировали в убийство. Я так думаю, они сначала его на роль жертвы наметили. Но он, как книжный детектив, видимо, уже был косвенно знаком с этой книгой и быстро понял, в чем суть обряда и зачем его наняли. А, может, просто начал задавать слишком много вопросов. Боюсь, всей правды мы уже не узнаем. Потом, по внутренним каналам удалось выяснить, что замок Сан-Рояль, оказывается, принадлежит скромному, но уважаемому университетскому профессору Страубу. Сам профессор возник из ниоткуда лет десять назад, вся его биография известна только с его собственных слов. – И поэтому вы нагрянули сюда? Хорошо еще, что отдел по особо тяжким не подключили. — С главой этого отдела, светлым эльфом по имени Заузен Харнаар, мы, мягко говоря, не ладили. – Ха! Ты думаешь, всего этого нам бы хватило, чтобы получить ордер на обыск замка, где собираются все сливки общества? Нет, при других обстоятельствах мы бы это дело еще долго раскручивали. А уж твою тушку и вовсе искать не стали — мало ли куда ты смылся. Да и времени мало прошло. Но эта чертова гарпия вышла все-таки на Харнаара и устроила ему скандал. Кричала, что у нас тут черная магия процветает, человеческие жертвоприношения, а мы боимся и пикнуть, потому как всякие шишки замешаны. Он, правда, выслушал и сказал, что сначала дождется, пока тебя принесут в жертву, а потом с удовольствием это дело расследует лично. – Вот падла остроухая! – Но ордер эльф нам сделал. Уж не знаю, чем он прижал генерального прокурора, но через час все документы были в лучшем виде. – Так он здесь что ли? – Кто, Заузен? Ну да, сейчас! Я бы на твоем месте ему на глаза ближайшие полгода не попадался. Ладно, пошли уже. Меня в дрожь кидает от этого места.

Я окинул взглядом зал. С арестованных адептов ордена сняли капюшоны и деловито упаковывали в наручники. Кто-то пытался кричать о своем положении, своих связях. Тут, в самом деле, было много известных личностей. Я посмотрел на мнимого профессора Страуба, на того как раз тоже надевали наручники, но лицо мэтра было спокойным. Наши взгляды на секунду встретились. Он едва заметно улыбнулся и заговорщицки подмигнул. У меня холодок пробежал по спине, но Олах уже тащил меня к выходу.

* * * – Явился! – проворчала Сифирь, когда утром я вошел в контору. Гарпия, как обычно, сидела за столом и разбирала документы. — Я уже начала новое рабочее место присматривать. – Радость моя, ну как же мы друг без друга?! Смотри, у меня чек на непредвиденные расходы от баронессы Яствинской. Видела бы ты ее лицо, когда я потребовал их оплатить! – Ну хоть одна хорошая новость, – гарпия с нежностью посмотрела на кругленькую сумму в чеке и бережно убрала его в папку с платежными документами. – А это тебе для поднятия настроения, — я поставил на стол коробку с заварными пирожными от мадам Рошаль.

Праздник урожая

Объясните мне, почему городские жители так радуются празднику урожая? Большинство из них уверены, что морковка и капуста появляются сразу на полках супермаркетов, а булки растут на деревьях. Может, я немного утрирую, но эта ежегодная вакханалия в начале осени сродни массовому помешательству.

С другой стороны, еще один повод для веселья никому не повредит. Поэтому, когда Сифирь, моя секретарша, объявила, что хочет в праздник и прилегающие к нему выходные навестить родное гнездо, я со спокойной душой закрыл контору, повесив на дверь табличку «Все на борьбе с урожаем», и тоже с удовольствием поддался всеобщему безумию.

Сначала я хотел заманить моего приятеля Олаха из полиции посидеть в нашем любимом баре за кружкой пива и миской его обожаемых вяленых козябликов, но когда я позвонил ему, он только горестно вздохнул: – Ты что, не в курсе, что у нас серия исчезновений? Несколько человек пропали за последнюю пару недель, наша внештатная гадалка говорит, что не видит их среди живых. Я не очень верю во все эти гадания, слишком уж там много всяких «если», но уже больше дюжины человек! Харнаар отменил все отпуска и выходные для полицейских. Так что пока это дело не раскроем, никаких радостей жизни.

Да, если сам Харнаар поставил всех на уши, то пока не рассосется, на Олаха в плане посиделок можно не рассчитывать. Есть такой персонаж в полиции: Заузен Харнаар — глава отдела по расследованию особо тяжких преступлений, первородный светлый эльф. Формально он Олаху не начальник, фактически рулит там всем. Меня всегда интересовало, как такого принца занесло на грязную полицейскую работу, но, видимо, я эту историю никогда не узнаю. Но факт остается фактом: этот эльф — легенда полиции и ее главный жупел, его боятся до дрожи и уважают до поклонения. Я же наслаждаюсь тем, что это не мой босс. Более того, я сам себе босс, что не может не радовать!

Мне ничего не оставалось, как в одиночестве отправиться гулять. Стоял ясный, теплый сентябрьский день, в городском парке гулял народ, играла музыка, торговцы мороженым, сладкой ватой, лимонадом и шариками собирали свой урожай, тут же работала ярмарка с аттракционами, а аниматоры в ярких костюмах зазывали детишек.

Я тоже, было, решил, забыв о возрасте, залезть на какую-нибудь карусель, но меня отпугнули очереди желающих, прежде всего, детей и их родителей. Поэтому я ограничился тем, что купил мороженое и устроился чуть в стороне в теньке на лавочке. Оттуда наблюдать за шумной толпой куда приятнее.

Я уже прикончил мороженое и размышлял о том, не взять ли лимонаду, когда рядом со мной появилась встревоженная молодая женщина. Она озиралась по сторонам и, заметив меня, подбежала ближе.

– Простите, вы не видели тут мальчика лет семи? Такой невысокий, темненький, на нем рубашечка синенькая с гномом… Бобби зовут. – Нет, простите, не видел. – Я только на секунду отпустила его руку, чтобы купить ему сладкой ваты, а он исчез. – Попробуйте обратиться к администрации, они объявят по громкой связи. – Уже обращалась, но тут так шумно, что ничего не слышно, музыка играет… – Давайте посмотрим, что можно сделать.

Обычно Сифирь всегда ругается, когда я ввязываюсь в чьи-то проблемы. Но тут ее нет, и мне это ничего не стоит, так почему бы не сделать доброе дело?

– У вас есть какая-то вещь Бобби? – спросил я, доставая поисковый амулет в виде компаса. – Да, вот, – она вытащила из сумки пластикового короля гоблинов, дети с ума сходят по этому комиксу. – Что вы собираетесь делать? – Посмотрим, куда убежал ваш малец. – Вы маг? – Да, поисковик. Минуту…

Я положил компас поверх игрушки, провел пальцем по линиям, рисуя знак и прошептал заклинание. Стрелка качнулась и показала в сторону аттракционов. Женщина посмотрела на огромную толпу, и на ее лице появилось выражение отчаяния.

– Как вас зовут? – спросил я. – Аника, – чуть не плача ответила она. – Как же я его там найду? – Пойдемте, Аника, попробуем вместе.

Я настроил амулет и вернул ей игрушку. Мы двинулись в нужном направлении, не сводя глаз со стрелки компаса. Лавируя между людьми и отбиваясь от зазывал, мы с Аникой подошли к сооружению, на котором значилось: «Дом ужасов! Загляни во владения эльфа-некроманта!»

Эльф-некромант?! Вы смеетесь? Эльфы, конечно, обладают магией, но она никак не связана с некромантией, это явления разной природы.

Сверху красовалась аляповатая картинка, где некто с белыми волосами, видимо, эльф, сидел на сооружении из черепов и костей и повелительным жестом направлял куда-то нечто, похожее на ледяного демона. Сам эльф почему-то был одет как гоблинский шаман, да еще с татуировками на руках, как у орка-берсеркера. Мне б такую фантазию, как у этих ярмарочных художников, я бы книжки писал, а не гонялся за всякой шпаной.

– Судя по стрелке, ваш Бобби там, – сказал я Анике. Кажется, это ее не обрадовало. – Он просился, но я ответила, что ему еще рано. Там написано, что с двенадцати лет.

Я вдруг увидел кое-что очень тревожное. Занимаясь частным сыском, мне частенько приходится бывать на местах преступлений, поэтому я немного доработал стандартный поисковый компас, добавив к нему индикатор некротической энергии. Он активизируется вместе с амулетом и начинает светиться, если рядом есть мертвое тело или кто-то умер. И вот сейчас, когда мы стояли в дверях ярмарочного дома ужасов, этот индикатор загорелся, причем достаточно ярко. Я не стал пугать Анику, хотя моим первым порывом было связаться с полицией. Но кустарный индикатор еще не повод поднимать панику.

– Давайте я зайду туда и поищу Бобби, а вы подождите меня здесь. Незачем идти вдвоем, тем более, как я понял, вы не любительница таких аттракционов. – Я постарался, чтобы мой голос звучал беззаботно, но ситуация мне очень не нравилась.

Я сказал контролеру на входе, что мы ищем пропавшего мальчика, и если он не хочет, чтобы работу этого балагана остановили, для поиска по всем правилам, следует дать мне войти, а не отправлять в очередь за билетом. Он поморщился, но пустил меня.

Внутри все было сконструировано по законам жанра: лабиринт узких коридоров, шорохи, густой полумрак. Вдруг начинала тревожно мигать сигнализация и протяжно выть сирена. Иногда наступала полнейшая тишина, а через какое-то время в ней слышались стоны или крики ужаса. Порой сумрак сгущался, и я ощущал, как моего лица касалось что-то вроде паутины.

Сначала я хотел искать Бобби по компасу, но компас показывает прямое направление, а в этом лабиринте он бесполезен. Поэтому я убрал его и двинулся дальше.

Мне понятно, почему людям нравятся подобные заведения: повод пощекотать себе нервы, вытащить все свои страхи и при этом знать, что на самом деле это игра, что тут совершенно безопасно. Но беда в том, что, учитывая индикатор на моем амулете, я совсем не был уверен в безопасности этого места. Надо найти мальчишку, а потом пообщаться с Олахом относительно этого аттракциона.

Чем дальше, тем сильнее нагнеталась тревожность: становилось темнее, коридор — все уже, я часто попадал в тупики, и мне казалось, что я заблудился, но в этот момент или блуждающий огонек, или дуновение указывало, куда идти дальше.

За очередным поворотом стена оказалась стеклянной, а за ней виднелась узкая камера, похожая на тюремную. На меня бросился безумец с перекошенным лицом в кровавых лохмотьях и со всей силы ударился о стекло, оставляя на нем красный след.

Пройдя чуть дальше, почти вслепую выбирая дорогу, я уперся в очередной тупик. Вдруг сзади послышался грохот — прямо за спиной упала перегородка, замуровав меня в крошечном пространстве. Я стал ощупывать руками стены в поисках выхода, но не находил его. Неожиданно пол дернулся и начал проваливаться. К счастью, это была лишь игра напряженного ума — только немного тряхнуло, и пол наклонился в одну сторону, вынудив меня ступить в нужном направлении, проход открылся, и я с облегчением двинулся дальше.

Тревожный желтый свет слабо пульсировал, вызывая легкое головокружение и тошноту. За следующим поворотом в небольшой нише болтался висельник с высунутым языком и побелевшими глазами. Я уже хотел пройти мимо, но что-то меня насторожило. Я снова достал амулет и поднес к телу. Датчик некротической энергии ярко замигал – это был не муляж, это был настоящий труп. Разложение остановили с помощью магии, лицо покрывал нелепый грим, но тут висела не кукла! Что здесь происходит?!

Пол снова задрожал и слегка наклонился, принуждая двигаться дальше. Мне пришлось спускаться по узкой каменной лестнице под низкими сводами, с которых свисала паутина. Иногда резко проносились летучие мыши, задевая меня крылом, или вдруг откуда-то тянуло холодом.

Спуск оказался недлинным, и я очутился в главном зале. Стоило мне зайти, как дверь за мной со скрежетом закрылась. Я находился в небольшом подвальном помещении со сводчатым потолком. Стены украшали фосфоресцирующие некромантские символы и натуралистичные изображения со сценами жестоких казней. Свет исходил от четырех факелов, и в их неверном сиянии рисунки казались настоящими. Так же вдоль стен торчали пики, на некоторых из них были насажены головы, и я бы не стал утверждать, что это муляжи.

Впрочем, это не более, чем антураж. В противоположном конце зала, напротив входа располагалось сооружение, показавшееся мне странной пародией на эльфийское древо жизни, каким его изображают в учебниках, но без листьев. В невысокий ствол вросли черепа и кости, ветви же больше походили на мертвые когтистые лапы каких-то инфернальных созданий. Эти ветви формировали что-то вроде трона, на котором сидел главный герой представления.

Белые волосы, тонкие черты лица и алебастровая кожа выдавали в нем эльфа, но, присмотревшись, я заметил, что уши у него не заостренные, глаза слишком темные, а телосложение чуть более крепкое, чем у светлого народа. Полукровка. Как и на изображении над входом в «Дом ужасов», на нем были узкие кожаные штаны с широким поясом и синий жилет, отороченный мехом волка, подобные тому, что носят гоблинские шаманы, разве что без маски.

– Добро пожаловать, путник! – произнес он. – Что тут у тебя происходит, клоун? У тебя здесь некроэнергия бьет фонтаном, а в коридорах настоящие трупы болтаются. Или ты не в курсе? – В курсе, конечно, в курсе, – рассмеялся он. – А ты разве не читал вывеску над входом? – «Эльф-некромант»? Это же чушь! Эльфов-некромантов не бывает!

И тут я осекся: эльфов-то не бывает, а если он полукровка, то кто его знает… Поняв ход моих мыслей, он снова улыбнулся: – Да, жизнь богаче наших представлений о ней. Может, я и клоун, но кто посмеется последним? – Почему ярмарка? Зачем этот балаган? – А почему нет? От тел надо избавляться, а как известно, хочешь спрятать дерево, спрячь его в лесу. Кому придет в голову искать трупы среди муляжей трупов? Хотя, знаешь, одно время я держал похоронное агентство, закапывал их вместе со штатными покойниками. Но там всегда вертятся родственники, всякие служащие. Нет уж, лучше когда тебя не воспринимают всерьез. – Но если ты начал практиковать некромантию, у тебя должен быть знак. Значит, тебя обязаны иногда проверять… – Эти знаки стали ставить недавно… – Уже лет семьдесят как. – Вот и я об этом. Когда я родился, никто не слышал ни о какой толерантности, ни о каких уставах и законах. Либо ты можешь себя защитить, либо тебя уничтожат. – В то время, наверное, нелегко было быть полукровкой?

Кажется, моя шпилька пришлась по больному месту. Он нервно усмехнулся. – Да уж. Я вырос в эльфийском клане и всегда считался выродком, собственная мать стыдилась меня. И ладно бы я унаследовал от нее эльфийскую магию, но нет, с их точки зрения, я был пустышкой, уродом. Но однажды я встретил гоблинов, которые искали новое место для поселения взамен захваченного людьми. Их шаман ради шутки показал мне пару приемов и, на удивление, у меня получилось. Я понял, что не лишен магии, просто у меня она другой природы. И я ушел с гоблинами. – Представляю, как это выглядело с точки зрения твоего родного клана. – Ну еще бы! – рассмеялся он. – И сейчас остроухие презирают гоблинов, а уж тогда и подавно! Я, пусть и полукровка, принадлежал к светлому народу. И тут променял его на дикарей-недомерков. Впрочем, хоть шаман и научил меня основам, раскрыл мой дар, его убогая магия быстро сделалась мне тесна. Я чувствовал, что могу больше. Я вдруг понял очевидную мысль, что унаследовал дар не от матери, а от отца, которого никогда не знал. Мать как-то обмолвилась, что он считался сильным некромантом. Я понял, в чем моя сила, поэтому бросил гоблинов, чтобы учиться магии мертвых. У меня ушло много времени, чтобы освоить эту науку, ведь найти учителей оказалось непросто, тем более что для людей я тоже считался выродком. Но я быстро схватывал. Некромантия дала мне все, чего я был лишен, даже бессмертие, которое тоже не унаследовал от остроухих. Мертвые дают мне и силу, и власть. А то, что меня не воспринимают всерьез, так это даже лучше, меньше внимания привлекаю. – Но ведь ярмарка работает не круглый год, только в Праздник урожая. – Символично, правда? – ухмыльнулся он. – Люди отмечают время, когда они забирают у земли ее плоды, а я собираю свои. Пару недель, пока работает ярмарка, хватает мне, чтобы собрать свою жатву на год вперед.

Он немного помолчал.

– Интересно с тобой поболтать, но надо заканчивать. Как раз осталась последняя жертва. – А ты не боишься, что я из полиции, что меня будут искать? – Ты не из полиции, иначе не болтал бы тут, а уже тыкал мне в лицо ордером. И ты один. Взрослый в одиночку зайдет в ярмарочный аттракцион только если больше не с кем. Детей я не трогаю, они всегда с родителями, а те, если что, такой гвалт поднимут! – Но тут же и другие посетители, что если сейчас сюда еще кто-то завалится? – Не завалится. Я управляю этими лабиринтами. – Он достал откуда-то хрустальный шар и провел по нему ладонью. Шар слегка помутнел, затем стал показывать те участки лабиринта, где в это время кто-то шел. – Часть людей идет по другому маршруту, они попадают в комнату рядом с нами, у выхода. Там сидит, как ты выразился, клоун, который разыгрывает перед ними небольшое представление и отпускает с миром. Но некоторых на развилке я направляю сюда. Формально как раз затем, чтобы развести потоки, когда много народу. Я увидел, как ты со своим амулетом осматривал покойника и понял, что выпускать тебя нельзя. Ладно, ты и мертвого уболтаешь, – рассмеялся он. – Кстати, не стоит пытаться вызвать кого-то, тут все сигналы блокируются. Поэтому и некротическую энергию ты уловил, лишь когда стоял уже в дверях — снаружи она неопределима. К слову, надо будет поработать над этим.

Затем некромант вытянул руку и сделал жест ладонью. Стало холодно, и помещение заполнилось морозным туманом. Я вспомнил вывеску над входом – ледяной демон! У меня с собой никакого оружия, мне с ним не совладать. Думай, Марти, думай! На вызов демона уйдет некоторое время, сначала он будет слаб и дезориентирован, но недолго. Потом с ним и боевой маг не справится.

Я выхватил одну из пик, воткнутых у стены, чтобы использовать для самообороны, и бросился к двери, пытаясь открыть ее. Если удастся выбраться и закрыть за собой весь этот гадючник, у меня появится шанс. Дверь не поддавалась. Она не запиралась, но была очень тяжелой, да еще и заговоренной. Ледяной туман уже начал уплотняться в бледную рогатую фигуру. Еще минута, и станет поздно! Я навалился изо всех сил, дверь чуть-чуть подалась, образовав небольшую щель. Я использовал пику как рычаг и еще немного расширил проход. Еще капельку! Но тут пика не выдержала и треснула.

Я обернулся, демон стоял прямо передо мной. Я попытался отбиться от него обломком пики, но он лишь выдернул оружие из моих рук и отшвырнул в сторону. Затем чудовище схватило меня за горло и подняло над полом. Сначала шею пронзила боль, но скоро все сковало холодом. Я пытался разжать его руки, но от ледяного прикосновения пальцы только онемели. Мне не хватало воздуха! Краем глаза я видел, как белоголовый некромант развалился на своем импровизированном троне и с улыбкой наблюдает за моим мучением, будто это представление.

Вдруг пальцы демона разжались, и я рухнул на пол. Жадно глотая воздух и хватаясь за горло, я увидел, как его голова плавится на глазах. Ледяной монстр словно пытался слепить ее заново, но луч, упавший на него из-за моей спины, просто растворял его. Через силу я повернулся. В узкой щели, которую мне удалось раскрыть, стоял маленький мальчик в синей футболке с гномом и, улыбаясь щербатым ртом, поливал демона солнечным светом из игрушечного бластера.

– Бобби? Ты откуда? – прохрипел я. – Тут опасно, уходи.

Я скосил глаза на некроманта, но он уже пропал. Рядом бесформенной кучей оплывал демон.

– Испугался, да? – засмеялся мальчишка. – Это же понарошку, не на самом деле! – Точно! Помоги-ка мне открыть эту дверь.

После исчезновения некроманта дверь относительно легко открылась, и Бобби, озираясь, вошел.

– У тебя клевый бластер, – просипел я, все еще держась за горло. – Это личный бластер короля гоблинов. Вот, видишь тут его знак? Ну здорово! Детская игрушка с простенькой магией солнечного света только что спасла мне жизнь. – Давай выбираться отсюда, тебя там мама ищет вовсю.

Но пацану было не до меня. Он обежал трон, попытался вытащить из него череп, потом подошел к одной из голов, нанизанных на пику. – Вообще не похоже на настоящую! – заявил он и потянулся, чтобы снять ее. Я с трудом увел его подальше.

За троном мы нашли небольшую дверь, ведущую наружу. Видимо, через нее некромант и сбежал. Со стороны улицы на ней висела табличка «Только для персонала».

Мы обошли кругом и оказались у главного входа, где нас ждала Аника. Передав ей найденное чадо, я отошел в сторону и позвонил Олаху. Очень скоро вся ярмарка кишела полицией.

– Марти, в Бездну тебя башкой! Ты хоть шаг можешь ступить, чтобы не вляпаться в какое-нибудь дерьмо? Если ты сразу увидел, что там долбаная некротика, какого демона ты туда полез один и без оружия? – Некогда было за оружием бегать, – прохрипел я, – там пацан оказался один, и мамаша его рыдала. Пришлось скорее что-то решать. – Угу, и ты не нашел ничего лучше… – Я, между прочим, за вас всю работу сделал, – я закашлялся. – Сделал он! Этот клоун сбежал, ищи его теперь! Хорошо хоть приметы есть. В общем, Заузен едет сюда, будешь сам с ним разговаривать. – Это обязательно? – Обязательно! – рявкнул тролль. – Он из твоей шкуры прикроватный коврик сделает. – А давай так: ты будто бы отвлечешься на пару секунд, а я сбегу? Так можно? – Пока ты не спросил, было можно.

Дельфины Шредингера

Я находился в театре — сидел в ложе. Зал был пуст, как и сцена. Единственным действующим лицом являлся дирижер: он стоял спиной к залу и самозабвенно управлял незримым оркестром. Музыка, видимая и осязаемая, то расходилась всполохами, то искрилась звездами. Иногда она растекалась медленной волной, а то вдруг вскипала, превращая сцену у ног неистового дирижера в бурлящее море.

Кульминация приближалась, и безумец во фраке все больше входил в раж. Наконец, он яростно взмахнул палочкой, пространство в глубине сцены взорвалось, и из облака водяной пыли и пены невесть откуда вынырнула стая дельфинов. Они играли и резвились в воздухе над пустующим партером, словно это была их родная стихия.

Один из них пронесся совсем близко от меня и, взмахнув хвостом, окатил солеными брызгами. От неожиданности я зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел перед собой суровое женское лицо. – Сифирь, что ты тут делаешь? – спросил я. Вернее, попытался спросить, но из моего горла раздался только сдавленный хрип. Я понял, что лежу на кушетке в своем кабинете и надо мной склонилась моя секретарша. – Оклемался, – проворчала гарпия, – я уж думала, все, труп.

Она отхлебнула из стакана, который держала в руке. Мне показалось, что сейчас в лицо снова распылят воду, и зажмурился, но та выпила содержимое и очень недовольно уставилась на меня.

– Что со мной? – Хороший вопрос. Прям отличный! Я тоже хочу знать на него ответ. Ты где так накидался? – Я… я не помню… Моя голова… Как я тут оказался? – Начальник-алкаш — горе для подчиненных, – буркнула гарпия. – Прихожу утром на работу, как приличная служащая, смотрю, дверь в кабинет открыта. Заглянула, а тут тело, понимаешь. Я уж подумала, помер, ан нет, живой. Хотя был соблазн добить.

Она выпрямилась и твердым шагом вышла из кабинета.

Я попытался сесть. В это мгновенье десяток сумасшедших белок-ударников заиграли тяжелый рок в сводах моего черепа. Во всяком случае, мне так показалось. Великие маги, мне еще никогда не было так плохо.

Дверь открылась, снова вошла Сифирь, ни слова не говоря, поставила на стол рядом со мной стакан с какой-то бурлящей жидкостью, развернулась и направилась обратно к двери. – Что это? – просипел я.

Она резко остановилась, обернувшись, бросила в мою сторону взгляд василиска и вышла, не удостоив ответом.

Я взял стакан и принюхался к содержимому. Если бы Сифирь хотела меня убить, у нее уже был шанс это сделать, так что я рискнул и выпил странную жидкость. Сначала в животе вспыхнул пожар, потом в голове произошел мегатонный взрыв. К счастью, он разогнал безумных белок — они перестали барабанить, а я вернул себе способность мыслить.

Не скажу, что я — самый прилежный член общества, но напиваться в хлам мне не доводилось со времен студенчества. И уж точно я бы не стал делать это в своей конторе. Еще мне почему-то казалось, что мое фантастическое видение имеет какое-то очень важное значение, но, скорее всего, это просто сработал абстинентный синдром. В любом случае надо вспомнить, что случилось накануне, а пока в голове сплошной туман.

Я сел за стол и выдвинул верхний ящик: в нем лежал блокнот, куда я записывал детали дел, которые вел. Согласно заметкам, моим последним клиентом был некто Джеймс Уинфред, гендиректор арт-галереи «Имаджинариум 504». Я стал что-то припоминать.

* * * – Добрый день. – Господин Уинфред, как значилось на его визитной карточке, имел строгое, чуть лошадиное лицо, был одет в дорогой темно-серый костюм, явно сшитый на заказ. – Я хотел бы воспользоваться вашими услугами, но мне нужны гарантии конфиденциальности. – Прямой как палка, тонкие, плотно сжатые губы и цепкие холодные глаза. Он больше походил на успешного дельца, чем на человека искусства. С другой стороны, он же не художник, а директор галереи, а картины часто стоят дорого. – Конечно, это обязательное условие. Если, разумеется, ваше дело не нарушает закон. – Нет! – Кажется, мой клиент вот-вот вспылит. – Мы респектабельное учреждение, а не какая-то сомнительная контора. Мы очень дорожим своей репутацией. Именно поэтому мне и нужны ваши услуги: требуется кое-что проверить, но так, чтобы об этом не проведала пресса, иначе они напридумывают невесть что. – В таком случае я вас слушаю. – Мы готовы со дня на день открыть большую выставку современного искусства. Наверняка вы видели афиши по городу. – Я согласно кивнул: в самом деле, улицы буквально пестрели этими афишами. – Это будет грандиозное событие, мы собрали наиболее значимые произведения, в том числе те, что находятся в частных коллекциях. Центральным экспонатом станет самое известное полотно знаменитого Алекса фон Гриера «Парящие Дельфины». Вы видели его? – Только репродукции. – Репродукции не передают и малой части этого шедевра. Это потрясающая комбинация живописи, технологий и магии. Признаюсь, я давно работаю с предметами искусства, и для меня они, в большей степени, товар. Но «Дельфины» фон Гриера действительно, завораживают. – Но с ними что-то не так? Иначе вы бы не пришли сюда. – Вокруг этой картины происходят какие-то странные вещи, и мне надо знать, кто за этим стоит. Подозреваю, кто-то из конкурентов хочет испортить нашу репутацию. Поверьте, это очень жесткий бизнес. – Я вас слушаю. – Несколько дней назад состоялось предварительное открытие выставки и закрытый показ. Присутствовали только наши спонсоры, члены попечительского совета, некоторые известные деятели и уважаемые в искусстве люди. Среди присутствующих был некто Грегори МакФинн. Этот влиятельнейший эксперт в области живописи, хоть и находится уже в очень преклонном возрасте, пользуется большим уважением в художественной среде. Его авторитет считается непререкаемым. Он никогда не ошибался в определении подлинности того или иного произведения искусства, хоть классического, хоть современного. Конечно, теперь МакФинн давно ушел на покой, но его часто приглашают на подобные мероприятия. – И что же случилось? – Случилось то, что этот господин сначала долго рассматривал «Парящих Дельфинов», а потом вдруг во всеуслышание заявил, будто картина — подделка. – Разве вы не проверяли ее перед выставкой? – Конечно же! У нас высококлассные эксперты, и все они подтвердили подлинность картины. – Выходит, они ошиблись? Видимо, это очень хорошая подделка. – Исключено. Впрочем, после этого заявления мы сняли полотно с выставки и отправили в хранилище, затем вызвали самых именитых независимых экспертов, и все они все до одного подтвердили, что картина подлинная. – Выходит, ошибся это ваш МакФинн. Вы сами сказали, что он уже в преклонном возрасте. – Мы вернули картину на экспозицию, снова пригласили тех же гостей – недопустимо, чтобы у кого-то возникли сомнения в нашей репутации, затем предъявили господину МакФинну заключения его коллег, и, кажется, его это впечатлило. Он заколебался и попросил еще раз взглянуть на «Дельфинов», что и было сделано. И представьте себе, старик снова при всех повторил, что картина, совершенно очевидно, подделка. – Так что вы хотите от меня? Я вообще не разбираюсь в искусстве и уж точно не смогу ничего сказать о живописи. Видимо, дедушка все же ошибся — годы берут свое. – Не думаю. Конечно, официальное мнение экспертной комиссии ставит точку в этом вопросе, но такая история даст повод для слухов. Грегори МакФинн не мог ошибиться. Но что его заставило солгать? Причем прилюдно, в присутствии очень уважаемых людей! Ведь это ставит крест на его репутации эксперта. Я не представляю, сколько ему заплатили за этот фарс, но, очевидно, после этого его вряд ли куда-то еще пригласят. – Так что вы хотите от меня? – Я хочу знать, кто за этим стоит. Кто и зачем убедил Грегори МакФинна устроить скандал. – Хорошо. У вас есть адрес этого человека? – Гнома. Грегори МакФинн — гном. Да, у меня есть его адрес. Его настоящее имя Гримли Мифанен.

* * * Я нашел Гримли Мифанена в небольшом кафе недалеко от его дома. Он пробирался туда почти тайком, пользуясь черным ходом, чтобы скрыться от журналистов. Признаюсь, изначально я планировал прикинуться одним из них, но быстро понял, что в этом случае он даже разговаривать со мной не будет.

– Господин МакФинн? Не пугайтесь, я не журналист. – Я подсел за его столик, и стоило мне заговорить, он нервно дернулся. – Я не займу у вас много времени. – Кто вы такой? Я полицию вызову. – Имеете полное право, но я не хочу доставлять вам неудобства. Я частный детектив, меня нанял Уинфред из «Имаджинариума пятьсот четыре». Он считает, что вам кто-то заплатил, чтобы вы нарочно сорвали открытие и испортили репутацию его галерее. – Так передайте ему, чтобы катился к демонам в Бездну. Я знаю то, что знаю, и вижу то, что вижу. Фон Гриер, которого он выставил в своей галерее, поддельный! – Но независимая комиссия пришла к другому выводу. Думаете, он их всех подкупил или запугал?

Гном недовольно заерзал. – Вряд ли. Я всех их знаю, это опытные специалисты и не станут прогибаться под конкретного дельца. – Но тогда у нас неразрешимое противоречие, согласитесь. – Вы же детектив, и насколько я понял, вас наняли, чтобы в этом разобраться, – проворчал гном, – но я от своего слова не отступлюсь: «Парящие Дельфины», выставленные Уинфредом, — подделка. – А на чем основаны ваши выводы? Простите, но я профан в мире искусства, мне нужна хоть какая-то зацепка.

Он задумчиво посмотрел на остатки кофе в своей чашке и произнес: – Почти все современное искусство находится на стыке трех составляющих: живописи, технологий и магии. Алекс фон Гриер феноменально владел каждой из них и, соединяя вместе, создавал произведения, оказывающие глубочайшее воздействие на зрителя. И в каждом из этих трех аспектов у него был свой неповторимый почерк. Его техника живописи безупречна, поэтому его часто сравнивают с мастерами эпохи Величия Империи. Его инженерное образование, а до того, как стать художником, он выучился на мага-электронщика и даже проработал в этой сфере пару лет, позволяет ему применять новейшие технологии, что он и делает мастерски. Но его магия, которую он использует при создании своих произведений, — это нечто уникальное. Поверьте, можно безупречно подделать живопись. Сложно, но можно, тем более это не средневековое полотно, где надо учитывать… Впрочем, это вам неинтересно. Нетрудно воспроизвести готовую технологию. Но подделать магический отпечаток совершенно нереально! Возможно скопировать общий рисунок заклинания и даже добиться похожего воздействия на зрителя, но полностью воспроизвести весь флер магии немыслимо, это часть души мастера. – И этот самый флер на картине, которую вы видели, отличается от подобного на других картинах фон Гриера? – Именно! Но знаете, что я вам скажу? Тот, кто создал эту подделку, настоящий мастер. Конечно, воспроизвести готовое — совсем не то, что сотворить шедевр с нуля, но теми тремя составляющими, о которых я говорил, этот фальсификатор владеет в совершенстве. – А вы не знаете способных сделать такое?

Он покачал головой. – Я мог бы назвать несколько имен тех, кто владеет той или иной техникой. Может, даже двумя. Но все три! Нет, увы. Я бы на вашем месте отталкивался от магии, это самое сложное, воспроизвести технологию проще всего. Но я это я, а вы решайте сами. – Последний вопрос. Члены той самой комиссии. Вы сказали, что знаете их всех. Они тоже могут различить… – Что за вопрос?! Это специалисты мирового уровня! Конечно, они досконально разбираются в искусстве.

* * * – Вот так, моя радость, какая-то картина Шредингера: одновременно и поддельная, и подлинная, – сказал я Сифири, присев на краешек ее стола. Еще со школы я помнил, что Шредингер был магом-исследователем, он предложил мысленный эксперимент: если кота посадить в непроницаемый ящик, туда же засунуть пузырек с ядом, к которому присоединен элемент хаоса, который может в любой момент разрушить пузырек и убить кота, то для внешнего наблюдателя кот будет одновременно и жив, и мертв, пока ящик не будет открыт. – Всегда считала эту штуку со Шредингером несусветной чушью, – проворчала Сифирь, – уж кот-то наверняка знает, жив он или нет. – Да, вот только как это выяснить, не открыв ящик? – Дай коту мобилу. – Коты не умеют пользоваться мобилами. – Делов-то! Научи его давить на кнопку в ответ на вызов. Как только перестанет отвечать – значит, все. – Да, но кот может быть сначала жив, потом мертв, а картина или изначально настоящая, или поддельная. – Но кот один, а картин может быть две: одна настоящая, другая — поддельная. – Сифирь, а ведь верно! Знаешь, что мне сейчас пришло в голову? Гном и остальные смотрели картину в зале, а комиссия – когда та была в хранилище. Что, если подделку выносили в зал, а настоящая оставалась на складе? – И зачем это? – подозрительно спросила Сифирь. – И как доказать, что их две? – поддакнул я. – Что значит, как доказать? Вот одна, вот вторая. Где сейчас находится твой шедевр? – Вроде в зале, ведь официальное открытие со дня на день. И это, скорее всего, копия. А настоящая должна быть в хранилище. Надо позвонить Уинфреду и попросить там осмотреться. – Думаешь, этот делец не знает, что у него в зале висит подделка, тогда как на складе настоящая картина за несколько лямов? Что бы гад ни задумал, он надеялся, что никто не заметит. Но раз история всплыла, засранец пытается с твоей помощью выставить гнома продажным. – Очень может быть. Но как это доказать? Надо каким-то образом незаметно проникнуть в хранилище и найти картину. – Как скажешь. Если тебя поймают, возможно, буду носить передачки тебе в тюрьму. Но это не точно. – Знаешь, кажется, мне надо выпить.

Я встал и направился к выходу. – Осторожней с этим! – крикнула мне вслед Сифирь. – Говорят, фон Гриер под конец спился и закончил свои дни в психушке!

* * * В баре «У Джефа», как всегда, было полно народу, но своего приятеля Олаха я увидел сразу: капитан Шпат всегда выделялся ростом даже среди своих сородичей – троллей, которых служит немало в полиции.

– Марти, проходи, – помахал он мне, – я занял нам с тобой столик. Увидишь, там миска с козябликами, сейчас я пива возьму.

Наша с Олахом дружба строилась по большей части на взаимной выгоде: он подбрасывал мне кое-какие сведения, полезные для моих расследований, если, конечно, они не составляли служебную тайну (тут приходилось дополнительно подпаивать его пивом), а я, в свою очередь, проводил для него небольшие расследования, не будучи обремененным ограничениями системы.

Вот и в этот раз я поделился с ним своими сомнениями относительно галереи, надеясь, не подбросит ли он мне сведения об известных фальсификаторах или о темных делишках Уинфреда. Но он только покачал головой. – Нет, для такого у нас есть особый отдел, там всякие спецы по этой части сидят. Я простой тролль, у меня от ваших искусств только головная боль. Хм, кстати… Имаджинариум чего-то там, говоришь? Тут на днях вызов оттуда поступил. Кто-то из прохожих увидел, как посреди ночи что-то то ли выгружают, то ли загружают в грузовик около этой самой галереи. Наши ребята подъехали, но в бумагах значилась срочная доставка каких-то статуй. Документы были в порядке, в службе доставки подтвердили. – Почему ночью? – А мне почем знать? Сказали, что надо отправить, как только прибудет в порт. – И когда это случилось? – Пару дней назад. Могу уточнить дату.

Я набрал Уинфреда и спросил, были ли последние дни поставки новых экспонатов для его галереи. – Да, параллельно мы собираемся открыть выставку наивной скульптуры из северных провинций. У них своя школа, некоторые специалисты считают это перспективным направлением. – Эти скульптуры так важны, что их требовалось доставить в любое время суток, как только придут в порт? – Да нет. Они не настолько ценные. Авторы пока никому неизвестны, а сама выставка еще только готовится. А в чем дело? Как это связано с фон Гриером? – Возможно, никак, но надо все проверить.

–Марти, в Бездну тебя башкой! Умеешь ты испортить настроение, – раздраженно буркнул Олах после того, как я поговорил с Уинфредом. – Хочешь сказать, там что-то сперли, а наши ребята стояли рядом и не предотвратили? – Не думаю, что сперли, это бы уже всплыло. Но что-то там происходит, это факт. – Вот и разбирайся сам! Пока официально никаких заявлений нет, полиция тут ни причем. – Хвала Богине! – сказал я, поднимая кружку.

Мы посидели еще немного, поговорили о том о сем, и на какое-то время я выбросил то дело из головы. Но ненадолго. Утром я отправился в «Имаджинариум 504».

* * * Галерея располагалась в красивом современном здании в центре города. К входу вела большая широкая лестница. Я толкнул дверь, но она оказалась заперта: судя по табличке, сегодня был выходной. Вот незадача!

Выйдя на небольшую площадь с фонтаном и скамейками, я стал осматриваться, куда мне присесть, чтобы решить, как поступить дальше, но меня окликнули: – Молодой человек! Вы тут по делу?

Я оглянулся. На одной из скамеек сидел гном Гримли Мифанен, он же Грегори МакФинн. Мы поздоровались. Я рассказал, что хотел попасть в галерею, чтобы осмотреться, но она оказалась закрыта. – Неудивительно, сегодня же понедельник. По понедельникам она всегда закрыта. – Да, я не подумал об этом. Жаль терять день. – А вы уже что-нибудь выяснили? – Пока нет. Единственное, что приходит на ум, это то, что картин две: одну видели вы в зале, другую — эксперты в хранилище. – Хотите сказать, никто бы не заметил, что покуда экспертов ведут в хранилище, картина продолжает висеть на своем месте? – Думаю, что пока ее таскали туда-сюда, как-то умудрились подменить. – Но другой экземпляр должен тоже где-то храниться. Причем так, чтобы никто из служащих его не заметил. Едва ли там весь персонал задействован в афере. – Нет, о таких вещах обычно знают единицы. Чем больше народу, тем выше шанс, что кто-то проболтается. Слишком много денег на кону. – Тогда вам надо понять, где могут держать второй экземпляр. В галерее не такое уж огромное хранилище, это же не национальный музей. – Мне хоть бы взглянуть на эту картину! А то, кроме как на афише, я ее и не видел. Знать бы, о чем столько шума. – Так вы не видели фон Гриера?! Да, юноша, это вас не красит! Но, думаю, могу вам помочь. Пойдемте. – Но ведь галерея закрыта! – Мой статус дает мне право посещать такие места в любое время. Конечно, после этой истории я, скорее всего, стану персоной нон грата в «Имаджинариуме», но пока мое удостоверение у меня с собой. Пойдемте, пойдемте!

* * * Мы прошли по пустым залам галереи и оказались в просторном квадратном помещении с белыми стенами. Единственным экспонатом являлась картина с дельфинами. Это было большое полотно почти в человеческий рост, и висело оно как раз напротив входа. Мастерство живописи поражало. Я не великий специалист, но выпрыгивающие из воды дельфины выглядели живыми, явственно ощущалась энергия движения, их игривость. Брызги казались такими реалистичными, что я почувствовал прохладу на лице. Это не шло ни в какое сравнение с репродукциями, развешанными по городу. – Вы ведь маг? – спросил МакФинн. – Поисковик. – Неважно. Обычно для посетителей включают особую мерцающую подсветку, которая должна погрузить зрителя в легкий транс, чтобы увидеть внутренний слой картины. Но вы и так сможете — у этого произведения невероятная энергетика.

Я сосредоточился, как перед использованием заклинания. Гном оказался прав, мгновенно произошло погружение внутрь изображения, которое ожило. Каким-то образом мне удавалось держался над поверхностью моря, а вокруг резвились дельфины. Я ощущал мощь и одновременно невероятную подвижность их упругих тел. Они играли и приглашали меня принять участие в игре. Сверху солнце проливало лучи, но брызги дарили ощущение прохлады. Я вспомнил себя в детстве, когда ездил с родителями на море: как бежал вдоль прибоя, вдыхая запах соли и йода. Мне казалось, что я самый счастливый человек на свете!

А потом все закончилось. Дельфины в последний раз показались над водой и ушли в глубину. Постепенно я вернулся к реальности, но сердце продолжало колотиться. Я даже провел рукой по щеке, чтобы стереть брызги, хотя лицо было абсолютно сухим.

– И как вам «Дельфины»? – Невероятно! Я словно побывал в детстве. Хотя нет, это гораздо сильнее. Я не знаю, как передать… – Да, фон Гриер умел создать атмосферу. Вы почувствовали запах водорослей? – Да, я вспомнил, что когда приехал впервые на море, этот йодный запах мне сначала не понравился. Но тут он придал такую реалистичность… Я даже не знаю, как сказать… – Да, этот маленький нюанс, который отмечают многие, делает все особенно достоверным. Запахи играют большую роль в нашем подсознании. Но вот какая штука, юноша, мало кто знает, что фон Гриер перенес в детстве тяжелую болезнь, в результате которой полностью лишился обоняния. – Выходит, он никак не мог вплести в магический рисунок запах? Но как же так? Наверняка среди посетителей был кто-то, кто знал о болезни художника и мог бы догадаться. – Обычно это списывается на человеческое воображение. Ведь магия в искусстве лишь заставляет вас верить в то, что вы видите и чувствуете. Человек вообще много чего додумывает. Вам же приходилось, прочитав книгу, смотреть фильм по ней и ворчать про себя, что герои совсем не похожи на тех, что нарисовало ваше воображение? Но вы видели лишь буквы, а ваш мозг создал полноценный образ: голос, лицо, фигуру. Здесь же воздействие гораздо сильнее и направленнее. – Но вы-то не верите в это? В смысле, что запах не является частью магии картины? – Я гном, мои предки жили под землей в вечном сумраке. Мы опираемся на запах не меньше, чем на зрение. Наше обоняние устроено иначе, чем у вас, у людей. Вы же можете отличить настоящий предмет от его изображения, даже очень похожего? Так и мы отличаем запах от его имитации. Этот запах для меня очевиден, тогда как для вас это лишь мимолетный нюанс. – Я понял. При всех прочих критериях этот штрих стал для вас решающим. Хотя для остальных он мало что значит.

Гном едва заметно склонил голову.

– Кстати, не знаю, поможет вам это или нет, – немного подумав, сказал он, – но магия запахов — очень редкая способность. За всю свою жизнь я лишь пару раз встречал тех, кто ею владеет. И единственный раз, когда ее использовали в живописи.

* * * Расставшись с Грегори МакФинном, я решил проанализировать данные, которые мне удалось собрать. Очевидно, что затевается какая-то афера с целью похитить картину. Перед выставкой ее проверяли, тогда она еще была настоящая, но уже в зале, когда гости, включая гнома, пришли на открытие, там висела подделка. И если бы не чутье эксперта, все бы прошло гладко, но он поднял шум. Видимо, оригинал к тому времени уже вывезли с выставки, и его пришлось срочно возвращать. Тогда полицейские и застукали ту странную ночную доставку, о которой говорил Олах. Если бы афера вскрылась раньше времени и поднялся шум, преступники не смогли бы вывезти картину из страны или залечь на дно. Затем эксперты убеждаются в подлинности «Дельфинов», и шум стихает. Картина возвращается в зал, но это снова подделка. Этот преступник — настоящий наглец: его чуть не накрыли, а он и не подумал сворачиваться!

Интересно, подлинник еще в галерее? Учитывая, что МакФинн сразу не успокоился, не исключены еще проверки, поэтому предположу, что «Дельфины» там. Но сейчас скандал утих, картину попытаются вывезти. Тем более что держать ее в галерее опасно: кто-то может наткнуться на нее и спросить, какого… магического жезла здесь делает еще одна вариация фон Гриера?

Тут следует задаться еще одним вопросом: кто из галереи может быть в это вовлечен? Грузчики загружали и разгружали картину в машину, но они могли и не знать, что там, ведь та была в упаковке. Да и едва ли среди них есть разбирающиеся в современном искусстве. Кто-то из искусствоведов, кураторов выставки, или кто там еще из высоколобых снобов с дипломами. Они должны хорошо понимать, как среди прочих экспонатов спрятать другой экземпляр, в какой момент поменять их местами, что показать экспертам. Ну и, конечно, разбираться во всем этом, знать, как обращаться с картиной, как ее можно вывезти из страны и как найти покупателя. Да, скорее, кто-то из них.

Но картина немаленькая, вряд ли этот гуманитарий сам таскал ее по галерее туда и обратно. Без обслуживающего персонала не обошлось.

В общем, придется тебе, Марти Стоун, внедряться в этот серпентарий высокого искусства. Жаль, но на искусствоведа я не потяну. Говорила мне мама: «Учись, Марти, а то вырастешь, будешь работать грузчиком!» Мама, как же ты была права!

* * * Не стоило большого труда выяснить, что на галерею работал целый штат подсобных рабочих, в том числе грузчиков. Я втерся в доверие к одному из них, как бы невзначай рассказал, что на другом конце города есть контора, где платят почти вдвое больше (Сифирь честно прошерстила десятки вакансий, пока не нашла подходящую), и уже к вечеру он заполнял анкету в тамошнем отделе кадров.

Я же тем временем обаял милую барышню, отвечающую за персонал в «Имаджинариуме», пожаловался на невезение, сказал, что услышал, будто один из работников беспринципно сбежал, сделал комплимент ее маникюру и стал одним из служителей искусства.

Кроме меня в команде оказались двое братьев по фамилии Бутч — Том и Джерри (я не шучу!) и молодой парень, которого звали Джек Рокс, который числился подсобным рабочим, но чаще исполнял роль уборщика. Джек хоть и был высоким и сильным, но имел ум пятилетнего ребенка, и братья-недоумки постоянно глумились над ним, устраивая дурацкие шутки. Тот не обижался — он, кажется, вообще не умел ни на кого злиться, лишь смущенно улыбался, неловко переступал с ноги на ногу, но никогда не проявлял агрессию.

В нашу задачу входило загружать и выгружать привезенные экспонаты, перемещать их в нужные сектора хранилища и переносить в выставочные залы. Учитывая, что современные авторы склонны к большим формам или делают скульптуры из всего, что подвернется под руку, включая холодильники и предметы мебели, работа была непростая. За каждым нашим шагом следили кураторы, они же записывали все перемещения.

– А что, чуваки, эти ушлепки все так записывают? Ббоятся, что кто-то попытается спереть? По мне, так тут хлам один. – А какие-то кретины за это платят миллионы! – сказал Том, жуя бутерброд. – И ладно бы, дебилы вроде нашего Джека, – его не смутило, что парень сидел тут же, – так нет же, все эти богатые уроды на дорогих тачках. – Да не знают, куда бабки тратить, – поддержал его Джерри. – Мне бы хоть часть этих денег, я бы нашел им применение! – А не думали что-то продать из этого? Не скульптуры из хлама, а картины, например? – Ага, в карман положил и вынес! Ты их видел? Они же с дом! – Ну так ночью вывести под шумок, пока с этими выставками привозят-увозят? – Ты совсем дебил, вроде нашего Джека? Это же не золото и не брюлики, тут надо знать покупателя. – Точно, в ломбард такое не отнесешь! – загоготал Джерри. – Ну, а если бы кто имел выход на покупателя и решил провернуть такое? – спросил я. – Это если кто-то из тех умников. Но тут тоже не разгуляешься. Все записано, все под номерами. Каждый ящик помечен, везде датчики движения, магии, охранники шастают. – А если какой неучтенный ящик? – Да ты что, это форс-мажор. Тут сразу разборки: почему не на месте, почему без номера.

Но несмотря на строгость, наш злоумышленник как-то умудрился хранить тут два экземпляра картины. И вскоре я, кажется, понял как. Я нашел ящик, в котором должно было находиться творение фон Гриера. В этом коробе, специально сделанном под картину, она и транспортировалась, и хранилась, когда не находилась на экспозиции. Поскольку в данный момент полотно висело в зале, ящик стоял открытый, так что в нем спрятать второй экземпляр никак бы не получилось. Но вот что интересно: в подсобке я обнаружил точно такой же короб для хранения редко используемого инвентаря, только накрытый дерюгой — наш Джек иногда ночевал в подсобке на нем. А еще мне показалось, что у этого вместилища инструментов какое-то уж очень массивное дно. Пожалуй, стоило под видом вечернего дежурства получше осмотреть его.

Я сказал охранникам, что у меня проблемы дома, и что хотел бы переночевать на рабочем месте. Допуск у меня имелся, поэтому они не возражали, хотя это шло против правил. Когда все стихло, я открыл короб. В нос мне ударил резкий запах машинной смазки и грязного белья — Джек хранил в нем что-то из своих вещей. Немного отдышавшись, я снял крышку, аккуратно выложил содержимое и осмотрел внутреннюю часть. К моему разочарованию, там было просто усиленное дно, так как ящик предназначался для тяжелых предметов. Я понял, что ошибся, стал закладывать обратно инструменты и нехитрый скарб Джека, и тут меня осенило: – Марти, ну ты и дебил! Куда ты смотришь, бестолочь?!

Неужели вор каждый раз для подмены стал бы все это добро перекладывать? Это же картина, она плоская! Да, ящик, в котором она доставлялась в галерею, был устроен так, чтобы ни снизу, ни сверху полотно не соприкасалось со стенками, а по бокам шли антивибрационные прокладки, чтобы при перевозке ее не трясло. Но по сути ей не надо много места, картину можно спрятать и в крышке ящика.

Я взял крышку и стал ее осматривать. Пара защелок по бокам – и фальшивый низ крышки сместился. Я приготовился снять его, как сзади мне в шею уперлось что-то твердое и чей-то голос очень тихо сказал: – Нет, Марти, ты не дебил, ты все правильно понял, но не догадался, что такие вещи без присмотра не оставляют. – Я замер в очень неудобной позе, сидя на коленях и наклонившись над перевернутой крышкой ящика. – Ты не похож на грузчика, я так понимаю, ты тот детектив, которого Уинфред нанял после того, как гном поднял шум. – Убьешь меня – не оберешься неприятностей. – Вообще-то, я не убийца, но слишком уж много на кону. Пока тебя хватятся, я уже буду за границей вместе с фон Гриером. Твое тело в этом ящике найдут далеко не сразу. – Ты же не знаешь, с кем я работаю… – Ты работаешь один, я следил за тобой.

Тут на крышку, в которую я почти уперся лицом, упал кристалл, который вспыхнул ярким желтым светом. – Драконья жопа! – выругался я и зажмурился, ясно понимая, что уже слишком поздно — магическое сияние проникло в мозг. Заклинание правды действует очень жестко, поэтому его можно применять только полиции и только в отношении опасных преступников, но вор не придерживался правил.

В следующий миг мое сознание отключилось.

* * * Пришел в себя я уже в своем кабинете под недовольное ворчание Сифири. Значит, вор все же не убил меня и даже не выбросил где-нибудь на трассе.

Я добрался до монитора и посмотрел видео с камер наружного наблюдения. Почти под утро к дверям подъехала машина с выключенными фарами и замазанными грязью номерами. Из нее вышел я, шатаясь, как пьяный, и зашел внутрь здания: моему безвольному телу дали команду идти в свой кабинет. Какой благородный грабитель! Но это не повод для умиления. Конечно, мой новый знакомый уже успел скрыться: может, сбежал за границу, может, залег на дно где-то в городе, но попытать счастья стоит.

Я попробовал вызвать Олаха, но пальцы не слушались. При попытке встать с дивана мозг пронзила боль, а перед глазами все поплыло. Тем не менее мне удалось дойти до двери и, распахнув ее, обратиться к Сифири: – Радость моя, набери мне Олаха, а затем проверь, были ли последние два часа рейсы за границу или, возможно, те, что отправляются в ближайшее время.

Тут мой взгляд упал на зеркало, висевшее напротив кабинета. Выглядел я удручающе: взъерошенные волосы, бледное опухшее лицо с красными глазами, рубаха навыпуск. Как говорится, в гроб краше кладут. Однако Сифирь деловито набрала на телефоне номер и протянула мне трубку, после чего переключилась на поисковик.

–Олах, это Марти. Срочно! Из галереи украдена картина фон Гриера «Парящие дельфины», я тебе о ней говорил. В самом «Имаджинариуме», думаю, еще не в курсе, что в зале висит подделка, но я сейчас с ними свяжусь. Подозреваемый: человек, на вид лет двадцать пять, рост выше среднего, я его знал как Джека Рокса, но имя наверняка выдуманное. Может косить под умственно отсталого, но это не так, мерзавец чертовски умен — это он провернул всю аферу. Сейчас некогда, подробности при встрече.

Затем я позвонил своему клиенту Джеймсу Уинфреду и в паре слов описал ему суть: наличие двух картин, факт похищения, назвал подозреваемого. Хозяин галереи сначала очень скептично отнесся к моему рассказу, но я убедил его, что лучше перебдеть. Он согласился вызвать своего эксперта, и если тот подтвердит подмену картины, написать заявление в полицию.

– Ближайшие два часа рейсов не было, но один вылетает прямо сейчас, – как ни в чем не бывало, произнесла Сифирь. – Думаешь, твой приятель захочет улететь, а не заляжет на дно? – Сейчас последний шанс. Когда поднимется шум, сделать это будет гораздо сложнее. Раз он оставил меня в живых, значит, учитывал, что все скоро завертится. К тому же шухер может затянуться, а у меня есть основания полагать, что его поторапливает заказчик. – С чего ты взял? – Он пытался вывезти картину сразу после экспозиции, хотя безопаснее было бы ее придержать в тайнике в галерее, пока все не закончится. – А если заказчик где-то здесь? – Нет, не думаю, вряд ли он станет так рисковать. – Ты ведь не собираешься ехать в аэропорт его арестовывать? – Ну уж нет, – я еще раз взглянул на себя в зеркало, – я с этим делом набегался, пусть Олах со своими теперь шустрит. Тем более, скорее всего, уже поздно. – Тогда на кой ляд я искала рейсы? – Во-первых, я тиран и деспот. А во-вторых, мне интересно, имелся ли шанс его накрыть. Чисто теоретически.

* * * Когда приехал Олах, я успел умыться в туалете и привести в порядок одежду. После двух чашек кофе, сваренного Сифирью, я почти почувствовал себя человеком.

– Где эта ходячая проблема?! – услышал я громовой голос в приемной. Через секунду тролль ввалился в мой кабинет. – Уинфред накатал заявление и теперь рвет и мечет, требует, чтобы вся полиция занималась только им. Преступление века, видишь ли, – буркнул он, плюхаясь на кушетку, которая протестующе застонала. – Я же тебе позвонил, описал расклад, дал подозреваемого. – Ты ничего толком не сказал. Я, конечно, отправил группу в аэропорт и скинул им описание твоего Джека Рокса. Похожий тип вылетел последним рейсом, но у нас не было оснований разворачивать самолет. Уинфред позвонил, нам тут же прислали данные парня из отдела кадров галереи, но там ментальный образ недоумка, плоский, как детский рисунок. Похоже, поддельный. Но у нас ни ордера, ни черта нет, кроме твоих слов.

Я быстро рассказал ему все, что случилось со мной с момента нашего с ним разговора в баре. Он выслушал и покачал головой: – А с чего ты взял, что это был Джек? Ты же его не видел, только слышал шепот, мог и обознаться. Сам же сказал, что он недоумок. – Удачно прикидывался. Но ящик с инструментами лишь он использовал для своего скарба, и все это знали, никто бы случайно не залез. А еще там стояло защитное заклинание в виде вони грязного белья, но я не помню, чтобы от Джека пахло. Слишком сложная магия для недоумка. Кстати, эксперт мне сказал, что это очень редкий навык, и что его использовали в подделке картины. Так что, вполне возможно, что наш друг еще и автор фальшивки. – Не факт. И он мог быть на посылках, а управлял всем кто-то другой. – Джек почти все время проводил в подвале, он не общался ни с кем из «белых воротничков». В хранилище блокировка от магии и любых внешних сигналов, а тут требовалась координация, особенно когда МакФинн поднял шум.

В это время раздался звук вызова, тролль ответил. Он какое-то время слушал доклад, потом нажал кнопку и убрал связной амулет. – Позвонили наши из галереи. Уборщик пропал, но этого ждали после того, как ты сообщил. Ментальные образы грамотно зачищены, но наши сняли отпечатки пальцев и проверили по старинке. Знаешь, кем оказался твой друг Джек? – Он мне такой же друг, как и тебе. И кем он оказался? – Известный вор, специализирующийся на предметах искусства, по прозвищу Дельфин. Я начинаю ненавидеть дельфинов. Имен у него множество, какое из них настоящее, определить невозможно. Похоже, сейчас такое начнется! Кстати, а почему он тебя не убил? Ведь если бы ты не поднял шум, еще неизвестно, когда бы обнаружили подмену. – Что вы все так переживаете, что он меня не грохнул? Не знаю, видимо, я обаятельный. – Тролль саркастично хмыкнул. – А что у тебя в кармане? – вдруг спросил он. – Это же твоя? – Он указал на вешалку, где и в самом деле висела моя куртка, а из кармана выглядывала бумага.

Я достал листок и прочитал вслух: «Марти, когда ты найдешь это письмо, мы с «Дельфинами» будем уже далеко. Надо признать, ты доставил мне массу неприятностей, но ничего такого, чего бы мне не удалось предусмотреть. Я, может, не пай-мальчик, но и не убийца. Возможно, при других обстоятельствах мы могли бы подружиться, но жизнь такова, какова она есть.

Я знал фон Гриера, это был тот еще козел, но также и великий художник! Когда он показал мне «Дельфинов», у меня что-то внутри перевернулось. Тогда я и нарисовал свою копию просто чтобы иметь у себя. Именно в то время мне пришла в голову идея взять себе прозвище Дельфин, ведь я уже начал работать на “темной стороне”.

Сейчас заказчик ждет доставку картины, но у меня есть соблазн сохранить ее у себя. Время покажет. Может, еще увидимся. Д.»

– Вот наглец! – возмутился Олах. – Оставил всех с носом, еще и письма пишет. Но ничего, найдем! – Удачи! Я свое дело сделал, мне осталось только стрясти гонорар с Уинфреда.

Танцующий бог оганаков

Сегодня я неожиданно получил письмо от давнего университетского приятеля — Роберта Муна. В свое время мы жили в одной комнате в общежитии и стали большими друзьями. Роб учился на историческом, а я — на юридическом, но мы оба были маги-поисковики, поэтому часть лекций, особенно вначале обучения, посещали вместе. Но и после, когда началась специализация, мы продолжили тусить в одной компании, ходили на вечеринки, кадрили девчонок и делали все глупости, которые обычно совершают студенты.

После окончания учебы мы какое-то время переписывались, но потом понеслась взрослая жизнь, и постепенно наши дороги разошлись.

Несколько лет спустя имя Роберта Муна вдруг прогремело на весь мир: он, будучи исследователем-историком, организовал экспедицию в Акласские джунгли, где, по легендам, находился древний затерянный город Гарун. Собственно, этот город сам считался легендой, пока Роб не открыл его.

Много столетий назад из-за катастрофы, о причинах которой еще предстоит узнать, жители города покинули его или погибли, а сам он оказался погребенным под магическим куполом в самом центре джунглей.

Это была громкая находка, об этом писали все газеты, ведь город оказался нетронутым под защитой магии, там сохранились дома, дворцы и храмы со всеми богатствами и убранством. Журналисты наперебой рассказывали о невероятных реликвиях, огромном количестве сокровищ, печатались цветные фотографии, приводились интервью членов экспедиции, Национальный музей истории организовал грандиозную выставку найденных артефактов.

Роб в одночасье стал богат и знаменит, какое-то время купался в лучах славы, затем женился на дочери своего научного руководителя, уехал из столицы и занялся академической наукой. Примерно через год он выпустил книгу о своем путешествии и невероятной находке. Книга эта мгновенно стала бестселлером, была переведена на многие языки и разлетелась миллионными тиражами.

Не буду скрывать, в то время у меня возник соблазн возобновить наше знакомство, но потом я подумал о том, сколько дальних родственников и шапочных приятелей внезапно нарисовалось у него на горизонте, и решил порадоваться за него издали.

И вдруг, просматривая утром почту, я неожиданно получил от Роба Муна письмо: «Привет, Марти!

Сколько лет, сколько зим! Мы отлично ладили в студенческие годы, и я подумал, что, возможно, стоит вспомнить о нашем знакомстве.

Ты наверняка слышал о моей экспедиции в Акласс, она наделала много шума. Но это быстро надоедает, поэтому сейчас мы с семьей перебрались за город, где у меня есть возможность спокойно заниматься наукой. Если у тебя нет других планов, ты мог бы приехать к нам в гости на несколько дней, я познакомлю тебя с Алисой — моей женой и дочкой Николь. Очень надеюсь на твое согласие.

С уважением, Р.Мун».

Я вышел из кабинета и обратился к своей секретарше: – Сифирь, радость моя, не хочешь взять пару выходных? Я планирую уехать ненадолго. – Куда это ты вдруг собрался? – недовольно буркнула гарпия.

Я рассказал ей о письме, ожидая, что она сейчас начнет выговаривать мне за то, что я занимаюсь ерундой вместо того, чтобы зарабатывать деньги, но она пристально на меня посмотрела, потом открыла ящик своего стола, достала оттуда книжку и весомо сказала: – Привезешь мне автограф Роберта Муна.

Ну конечно, ведь когда начался весь этот ажиотаж, Сифирь, к моему удивлению, следила за всеми публикациями в прессе и несколько раз ходила на выставку в Исторический музей. Так что неудивительно, что она купила книгу и даже держала ее на рабочем месте. Мне оставалось лишь согласно кивнуть. – Только попробуй ее потерять или испортить! – сказала она вместо благодарности.

* * * Мы созвонились с Робом и договорились, что я приеду на поезде, а он встретит меня на станции.

Ехать предстояло долго, в купе, кроме меня, никого не было и, чтобы скоротать время, я достал книжку, данную мне Сифирью, и стал ее листать. Это было хорошее издание на мелованной бумаге с прекрасными фотографиями.

В предисловии говорилось, что Роберт написал эту работу в паре со своей женой Алисой. Судя по всему, за литературную часть как раз отвечала супруга — Роб никогда не отличался красноречием.

Хотя это было не художественное, а научно-популярное издание, читалось оно легко и увлекательно, а яркие иллюстрации добавляли наглядности. Неудивительно, что книжка стала бестселлером.

Интересно и жутковато описывалась религия жителей Гаруна — оганаков. Они поклонялись танцующему богу, имя которого тщательно скрывали от чужаков. Так что, хотя оно и значилось среди многих документов, найденных в городе, звучание его осталось тайной, которую оганаки унесли с собой в небытие.

В честь загадочного бога был построен огромный храм в центре Гаруна, а раз в год — в первое полнолуние после осеннего равноденствия – жители устраивали праздник, в котором участвовали все от мала до велика: во дворе храма и на главной площади накрывали столы, пили ритуальное вино, а затем начинались пляски. Роб не без оснований предположил, что вино содержало психотропные вещества, ведь как иначе объяснить то, что, начав танцевать, гарунцы уже не могли остановиться и лишь с первыми лучами солнца падали, обессиленные, на землю.

Не все поднимались после этого — каждый раз кто-то, а порой и двое-трое, оставались лежать без признаков жизни. Это считалось хорошим знаком, значит, танцующий бог забрал их души с собой.

Тела относили в джунгли, где обитали агрессивные муравьи-легионеры. Прожорливые насекомые за несколько часов оставляли от них лишь отполированные скелеты. Из этих костей делались украшения храма, утварь и ритуальные предметы. В книге приводилось множество иллюстраций, которые порождали двоякие чувства: с одной стороны, тонкая резьба и красивые формы не могли не вызывать восхищение, с другой — от понимания того, из чего сделана эта красота, бросало в дрожь.

* * * Роб заметно возмужал за те годы, что мы не виделись. Он немного располнел, но не обрюзг, превратившись из тощего нескладного парня в представительного мужчину. Мы радушно поприветствовали друг друга и поехали к дому.

Нас встретили его жена и дочка. Алиса Мун оказалась приятной молодой женщиной с пшеничными волосами и большими серыми глазами. Маленькая Николь была явно папиной дочкой: темноволосая и смешливая, она немного тушевалась при встрече с незнакомцем и пряталась за мамину юбку, но в глазах играли бесята, поэтому от робости быстро не осталось и следа.

Девочка держала в руке большую красивую куклу. Я обратил внимание на игрушку потому, что хотел купить похожую в качестве подарка. Таких кукол делают из специальной породы дерева, покрывают секретным составом, вручную рисуют лица и шьют одежду, поэтому все игрушки получаются индивидуальными. Но когда увидел ценник, решил, что эклеры от мадам Рошаль — тоже неплохой подарок.

Семья жила в большом особняке, окруженном ухоженным садом, и увитым плющом. Внутри царили порядок и уют. Все хозяйство держалось на энергичной жене Роба. Ей помогали экономка, горничная и повар, все они жили в деревне неподалеку. Еще иногда заходил садовник. На какую-то долю секунды я даже подумал, а не променять ли мне свою холостяцкую свободу на что-нибудь подобное… Но только на долю секунды.

* * * Вечером был небольшой ужин, где присутствовал местный доктор по фамилии Свенсон — жизнерадостный толстяк с супругой — унылой дамой средних лет, и коллега Роба из Университета Нил Дуглас — бледный сутулый молодой человек. Я заметил, что он все время близоруко щурился, но почему-то не носил очков.

Мы неплохо посидели, вспомнили студенческие годы. Доктор рассказал пару анекдотов на грани приличия, его жена возмущенно сопела при этом. Нил Дуглас больше молчал, мне показалось, он вообще витал мыслями где-то далеко. Алиса Мун была очаровательной хозяйкой и никого не оставляла без внимания.

Наконец, гости разъехались. Я думал, что Нилу предложат остаться на ночь, но он сказал, что снял номер в здешней гостинице и не хочет никого стеснять, а доктор вызвался подвезти его до места. Сильно уговаривать никого не стали.

Мы вернулись в столовую. Алиса немного посидела с нами и, попрощавшись, пошла спать. Я и Роб остались вдвоем.

– Как твой бизнес? Читал о тебе в газетах, – сказал он после того, как налил нам еще по порции односолодового виски двадцатилетней выдержки. – Неплохо. Но не как у тебя, – усмехнулся я. – Роб, давай ближе к делу. Ты же вспомнил обо мне через столько лет не просто так. Что-то случилось в твоей идиллии, для чего потребовался частный детектив?

Он молча кивнул. Потом добавил: – С самого начала что-то происходит. Я сперва списывал все на случайности, но нет. Кто-то что-то против меня замышляет, а я не пойму кто и почему. – Во-первых, с какого начала? Во-вторых, что конкретно происходит? – После моего возвращения из Акласса. Знаешь, у этих оганаков были очень странные верования… – Да, я читал в твоей книге. Танцующий бог, всякие штуки из костей умерших во время обряда. – Верно. Первое полнолуние после осеннего солнцестояния. Знаешь, там еще разные защитные чары стояли. Но нам не стоило труда их снять, тем более столько лет прошло. – Не хочешь ли ты сказать о проклятии оганаков за разорение храма? – Нет, конечно, я же ученый, я не верю в проклятия. – Тогда переходи к делу.

Но он все медлил.

– Мы с Алисой начали встречаться еще до экспедиции, но ее отец, доктор Артур Джемисон, был категорически против. Он являлся моим научным руководителем и благоволил мне как ученому, но я был лишь нищим аспирантом, с амбициями, но без особых перспектив. Я во многом потому и собрался в эту экспедицию, чтобы доказать ему, что я кое-чего достоин. В том числе, быть мужем его дочери. – И доказал в полной мере. – Да. Все сложилось в наилучшем виде, я сорвал джекпот — стал богат, знаменит, мое имя стало известно в авторитетных кругах. – Но… – Артур Джемисон умер примерно через полгода после нашей свадьбы. Его нашли в его кабинете, где он работал с материалом из экспедиции. Врач сказал, что сердце. У него была небольшая сердечная недостаточность, но никто не думал, что это может случиться так скоропостижно. – Полагаешь, там что-то нечисто? – Не знаю. Тогда никто ничего такого не подумал. Но через год мертвым нашли еще одного члена нашей группы. Тоже сердце. Но он был молодой и не жаловался на здоровье. – Он также работал с предметами из Гаруна? – Верно. Хоть он находился в своем кабинете, имел такой вид, будто он перед этим вернулся из спортзала — какой-то растрепанный, потный, рубашка навыпуск. – Будто он танцевал всю ночь? – Не смешно. Это было полнолуние… – После осеннего солнцестояния. Правильно я понял? – Да. И профессор Джемисон умер тоже в такую же ночь, я потом проверил. К тому времени у нас родилась Николь, я и уговорил Алису переехать за город, убедил, что здесь им будет лучше. Раз в неделю я ездил в свою лабораторию, работал с материалом, а остальную часть времени проводил тут: разбирал документы, писал книгу. Мы с Алисой писали, она умница, она помогла все изложить так, чтобы было интересно простому читателю, но при этом не превратить все в профанацию. Мы вместе подбирали фотографии для иллюстраций. – Да, книга стала бестселлером. Напомни мне потом: моя секретарша — твоя фанатка, если я не привезу ей автограф, она мне голову откусит.

Он усмехнулся: – Да без проблем. Вот только… Я думал, что здесь мы в безопасности, но вскоре умерла наша горничная — молодая девушка. Выбралась ночью на свидание, но так и не дошла до места, ее тело нашли в саду. – Тоже сердце? – Да. И тоже в эту проклятую ночь. Конечно, ее смерть не вызвала ни у кого подозрений, но я испугался. Я стал нанимать тех, кто жил поблизости, чтобы они ночевали у себя дома, а не здесь. На следующий год ничего не случилось, и я успокоился. Но год назад у нас были гости — наши знакомые из местных. Мы засиделись, и они остались у нас ночевать. – Кто-то из них умер? – Нет, но женщину — жену главы сельского комитета, утром нашли еле живой. Она ничего не помнила, только рассказывала о странном сне, что не приняли во внимание. – И что ты хочешь от меня? – Сегодня снова эта ночь. Слуг нет, гости разъехались. Остались только мы и ты. Марти, помоги мне понять, что происходит. – Ты решил ловить монстра на живца в виде меня? – Нет, я хочу, чтобы ты его поймал. Я не верю в монстров, кроме тех, что живут в наших мозгах. Кто-то за этим стоит, и это не призрак и не демон. – Разве что, призрака или демона используют в своих целях. Ты в одночасье получил все: деньги, славу, любимую девушку, уважение коллег. Зависть? – Настолько, чтобы убивать всех вокруг? Не понимаю. – Хорошо. Давай дождемся утра, если ничего не произойдет, я попробую узнать насчет предыдущих случаев. Возможно, удастся найти связь. Я схожу за своими рабочими амулетами – захватил на всякий случай. Заодно книгу Сифири – подпишешь ей, а то забудем потом.

Я поднялся на второй этаж, где мне приготовили комнату, достал сверток с амулетами и книгу. На обратном пути я заметил, что дверь в спальню Николь немного приоткрыта и оттуда пробивается полоска лунного света. Я уже хотел пройти мимо, но мне показалось, что я что-то слышу. Пару секунд ушло на раздумья: нехорошо, если малознакомый мужчина врывается ночью в комнату к девочке, но, учитывая рассказ Роба, я отбросил сомнения.

Николь танцевала в середине комнаты в луче лунного света. Ее глаза были открыты, но лицо ничего не выражало. Я позвал девочку по имени, но она не реагировала. Я бросил на пол свое барахло и шагнул к ней, взял за плечи и слегка тряхнул. Тело продолжало конвульсивно дергаться.

Одновременно я почувствовал, как сознание туманится, а по телу пробегает странная судорога. Я обернулся, мой взгляд упал на куклу. Она сидела в тени, но ее смазливо-бессмысленное лицо светилось странным желтоватым светом. Я сделал шаг по направлению к игрушке, при этом воздействие усилилось в разы, но мне все же удалось схватить эту штуку и выбросить в открытое окно. Николь мгновенно осела на пол, я едва успел подхватить ее и отнести в кровать.

Подняв сверток с амулетами, я побежал вниз, где рассказал Робу, что случилось. Он сразу бросился к дочери, мне же велел разбудить Алису. Встревоженная женщина пришла в детскую, где осталась со спящей девочкой, а мы пошли в сад, чтобы осмотреть чертову куклу.

Игрушка лежала в траве под окном. Я активировал защитный амулет на случай, если эта штука еще что-то излучает и мы подошли ближе. Датчик некротической энергии показывал слабое, но устойчивое свечение.

– Что это значит? – спросил Роб. – В кукле есть часть мертвого тела. Но смерть наступила очень давно. – Кость из гарунского храма? Но как она сюда попала? – Откуда взялась эта игрушка? – Я подарил. – Лицо моего друга застыло. – А где ты ее купил? – Заказал в мастерской. У меня есть адрес. Но как…

Я впал в небольшой транс, чтобы лучше оценить то, с чем мы столкнулись. Лицо куклы давало мертвенный отсвет. Оно было не из дерева, как я подумал вначале, а из гладко отполированной и покрытой специальным лаком человеческой кости, видимо, части черепа. При этом датчик общей магии зашкаливал.

– Кто знал, что ты собираешься заказать куклу? – Я не делал из этого секрета — Николь должно было исполниться четыре года, я обсуждал с коллегами, что ей подарить. – Кто-то проявлял повышенный интерес? – Не припомню. Пожалуй, Нил Дуглас, что был у нас сегодня. Он вызвался помочь мне с заказом. Но он давнишний наш друг. Скорее даже друг Алисы — они учились вместе. Нил тоже работал под руководством профессора Джемисона. – У них не было романа? Я имею в виду, с Алисой. До того, как вы поженились? – Нет. Мы же начали с ней встречаться задолго до моей поездки.

Тем временем я завернул куклу в пиджак, и мы возвратились в гостиную. Роб не находил себе места: – Я понимаю, кто-то ненавидит меня настолько, что готов убивать. Но Николь! Она же ребенок! Я предлагал Алисе уехать с дочкой на какое-то время. Но она сказала, что пока мы не разберемся, они нигде не будут в безопасности. Но мы не думали, что Николь… – Знаешь, что мне пришло в голову… А ведь ребенок, как ни крути, ближе к матери. Профессор Джемисон был ее отцом. Другие погибшие тоже имели к ней отношение не меньше, чем к тебе. Так что, возможно, цель не ты, а твоя жена. – Но это же бред! Я согласен, что мне могут завидовать, но при чем тут Алиса? – Ты получил все, она получила тебя. Ладно, оставим пока досужие домыслы. Расскажи мне о Ниле Дугласе. – Нил — неплохой ученый, очень внимательный, усидчивый и по-своему амбициозный. Но, если спросят меня, его потолок — завлабораторией. – Почему так? – Знаешь, в чем отличие ученого от религиозного деятеля? Для религии важно сохранение догм. Там своих высот может добиться тот, кто сможет любое событие обосновать каноном. Я не спорю, ведь они утверждают, что на этих самых канонах держится наше общество. Возможно. Но для ученого главное — выйти за рамки имеющихся представлений. Науку двигают те, кто не побоялся спорить с авторитетами. Все считали, что Земля — центр мироздания, но нашелся кто-то, кто доказал, что это не так. Все считали, что пространство и время линейны, но снова нашелся тот, кто обосновал искажение континуума… – Кто-то считал, что Гарун лишь легенда, но нашелся тот, кто его раскопал. – Вроде того. Но, чтобы выйти за пределы общих представлений, нужна дерзость. Конечно, знание, терпение, умение работать с материалом — тоже да, без этого никак. Но если ты не способен в своих мечтах заглянуть за грань, ты никогда за нее не выйдешь. Понимаешь, о чем я говорю? – Кажется, да. Ты говоришь, что Нил обладает знанием, терпением, умением работать с материалом, но не способен заглянуть за грань. Правильно? – Да, он слишком благоговеет перед авторитетами. Будь он священником, это было бы его достоинством. Но он ученый. Не пойми меня превратно, такие как Нил тоже нужны. Если все будут нигилистами, наступит хаос. Кто-то должен охлаждать горячие головы, подвергать сомнению безумные теории, беречь основы. В этом противоречии и есть наука. Но правда в том, что такие как Нил, увы, не попадают в учебники.

В этот момент вошла Алиса. Вид у нее был осунувшийся. Она присела в кресло. – Я ненадолго. Просто сказать, что Николь спит. На вид все хорошо, но я не хочу оставлять ее надолго одну. Что с куклой?

Я рассказал ей в двух словах то, что удалось установить.

– Марти считает, что Нил причастен к происходящему, – проговорил Роб. – Нил? Не может быть. Он, конечно, немного странный, но тихий парень. Для отца он был почти как сын. Папа поддержал его кандидатуру сначала на роль ассистента, потом ведущего специалиста. Ко мне он всегда тепло относился, а когда Роберт уехал, очень поддерживал. – Возможно, он рассчитывал на что-то большее, чем просто дружба. – Я никогда не давала поводов и не скрывала, что надеюсь, что экспедиция будет удачной и папа не будет возражать против нашей с Робом помолвки. – Но если бы экспедицию ждал провал, ведь никто не верил, что Гарун реален, ваш отец вряд ли одобрил бы помолвку. Да и карьера бы после этого складывалась гораздо труднее. Роберт сказал, что Нил благоговел перед авторитетами, но авторитеты не верили в успех. Может, он просто ждал своего часа? – Мне неприятна эта мысль, – медленно проговорила женщина, – но я уже не знаю, что думать. – Кстати, ты не проверял игрушку при покупке? Там же магия зашкаливает. – Они дали мне сертификат безопасности. Я не стал проверять, это же кукла! – Я проверила, – отозвалась Алиса. – Пару лет назад был скандал, что некоторые производители игрушек используют магию, чтобы сделать свой товар более привлекательным для детей. Это плохо сказалось на психике некоторых ребятишек. После этого я заказала датчик и проверяла все, что покупала для Николь. Кукла была чистой. Возможно, магия активизируется именно в эту ночь. – Так или иначе, это кто-то, причастный к исследованиям и хорошо знакомый с вами. То, что убийца метил в вашу дочь, говорит о многом.

Женщину передернуло.

– Я пойду к Николь, – сказала она поднимаясь. – Все равно сейчас мысли путаются.

Мы с Робом остались одни. Немного подумав, я спросил: – На куклу нужен достаточно крупный кусок кости. У вас ничего не пропадало? Там же наверняка все учтено? – Я привез огромное количество материала, с ним работали многие люди, часть была отправлена в музеи и другие исследовательские центры. – Ясно. Вернемся к игрушке. Расскажи, где и как ты ее заказал, помогал ли тебе кто-то? Сохранился адрес магазина? – Это была частная мастерская, я нашел их в сети. У них хорошие отзывы и сертификаты безопасности. Я разместил заказ, а через месяц мне курьер привез куклу. – То есть, лично ты никуда не ездил? – Нет. Я списался с мастером, мы обговорили детали, и на этом все. – Нил знал об этом? – Да, он же друг семьи. – У тебя сохранился адрес? Надо с ними связаться, ведь кто-то дал им эту кость для изготовления куклы. Ты сказал, что общался с мастером. Давай напишем ему.

Роб нашел в компьютере переписку, и мы отправили сообщение. К нашему удивлению, хоть и была ночь, мастер быстро ответил: «Конечно, я помню ваш заказ. Очень необычный материал вы прислали. Как правило, мы работаем со своим, но вы так щедро доплатили! Надеюсь, вы довольны работой?» – Я ничего не доплачивал и не присылал никакой материал! – зашептал Роб, будто кто-то мог нас подслушать. – Кто-то имел доступ к твоему компьютеру? – Это же домашний компьютер, тут нет тайн. Рабочий в кабинете, он, действительно, запаролен. – Значит, любой гость мог бы отправить от твоего имени послание? – Теория заговора какая-то. Но, кстати, Нила тогда у нас не было! Город все же достаточно далеко, чтобы кататься сюда каждый выходной, а он как раз готовил статью к публикации и был сильно занят. – В любом случае кто-то постарался. «А вы не помните, кто привез вам посылку с материалом?» – задал я вопрос мастеру. «Помню. Обычный посыльный». «А вы могли бы его описать?» «Кто же запоминает посыльных? Мне постоянно привозят материал, инструменты, оборудование. А почему вы спрашиваете? Что-то не так с куклой? Для меня это вопрос репутации!» «А не было чего-то необычного, связанного с этим заказом?» «Если не считать материала, то нет, не припомню. Но, если будет какая-то поломка или претензия, сразу обращайтесь лично!»

У меня в голове примерно сложилась картина преступления, но я никак не мог придумать, как вывести преступника на чистую воду. Он определенно умен и хорошо замел все следы. Но где-то он должен был проколоться. Думай, Марти, думай!

– Роб, все в этой истории завязано на религию оганаков. Очевидно, что преступник хорошо ее изучил и использовал против твоей семьи. Но ты лучший специалист по ним, ты должен знать что-то такое, что неизвестно ему. Кстати, почему «оганаки»? – Это их самоназвание. Соседние народы называли их гарунцами по названию города. К слову, Гарун – тоже название, которое использовали соседи. Сами оганаки очень трепетно относились к именам, особенно, что касалось написания. Поэтому они никогда не писали имя своего бога, а использовали специальный символ для его обозначения. – Да, в твоей книге сказано, что неизвестно, как его называли. – Вообще-то, я предполагаю, что знаю. Буквально на днях, работая с документами, найденными в городе, я нашел письма иностранца, жившего там. Он был вроде посла от соседнего государства Моглов. В своих отчетах он упоминает имя гарунского бога. Конечно, я не могу ручаться, моглский язык за это время изменился, хотя и используется их современными потомками, но, думаю, что смог бы его назвать. А это важно? – А что будет, согласно верованиям оганаков, если произнести имя их бога? – Что будет, если позвать кого-то по имени? Он явится, – пожал плечами Роб. – Но это бог, он не любит, когда его зовут без причины, поэтому может покарать. – А если причина есть? – Марти, мы занимаемся ерундой! Откуда я знаю? Эти люди умерли столетия назад! Бога призывали жрецы во время ритуалов, видимо, о чем-то просили: об урожае, о здоровье правителя. Да мало ли! – Расскажи мне поподробнее об их верованиях. У меня возникла идея, как нам заставить преступника выдать себя. У тебя ведь есть дома какие-нибудь храмовые штуки? – Есть кое-что в сейфе. Что ты задумал?

* * * Автомобиль доктора подкатил к дому около полудня. Нил Дуглас тоже был тут. Роб вышел навстречу гостям, поприветствовал обоих, о чем-то пошептался с врачом, после чего все прошли вовнутрь.

Я наблюдал за ними в окно. Доктор Свенсон, судя по всему, отправился в комнату Николь, а друзья вернулись в гостиную.

– Что-то случилось? – спросил Нил, покосившись на куклу, которая продолжала лежать на диване. – Нет, ничего серьезного, – отозвался Роб. – Коньяк будешь? Николь этой ночью ходила во сне. Пришла к нам сюда, еле разбудили. Алиса потом ее увела… Игрушка вот осталась. Я попросил доктора на всякий случай осмотреть малышку, но, думаю, что просто перевозбудилась за день. Так что насчет коньяка? – Воздержусь, – буркнул Нил. – Как скажешь. Марти, ты? – Нет, я вчера и так немного перебрал. – Ну как хотите, я тогда попрошу принести нам кофе.

Он позвал горничную и дал соответствующее распоряжение, затем вернулся к нам.

– Я как раз рассказывал Марти о наших изысканиях, – сказал Роб, обращаясь к Нилу. – Я нашел интересный документ, где моглский посол описывает религиозную церемонию. – У нас много подобных документов, – вяло произнес его коллега. – Да, но обычно это описание самих оганаков. Тут же интересен взгляд со стороны. Этот посол не испытывал особого пафоса… Кстати, ты знаешь, как оганаки трепетно относились к именам, особенно, имени своего бога. Так вот, он его называет. На своем языке, конечно, но мы вполне можем понять, как оно звучало. – Да, действительно, занятно. – На унылом лице Нила появился интерес. – У нас есть полное описание ритуала. У меня в кабинете есть храмовые монеты, мы могли бы попробовать воспроизвести этот ритуал здесь и сейчас. Как ты к такому относишься? – Отрицательно. Подобное кривлянье недостойно ученых. – Да брось! Мы лишь покажем Марти небольшую реконструкцию. Тем более, для настоящего ритуала нужна статуя бога, хотя бы небольшая. Заменим ее этой куклой, просто для декорации. Нил, ты же лучше всех знаешь, как проводить ритуалы. Давай, ты будешь верховным жрецом! – И все же… Хотя, почему бы нет? – внезапно согласился Нил. – Ты говорил о храмовых монетах? – Что за монеты? – осведомился я. – Ритуальные храмовые деньги, – ответил мой друг. – Их, как и прочее, вырезали из костей и продавали прихожанам: оплачивать ритуалы – свадьбы, погребения и прочее, можно было только этими монетами. Сейчас покажу.

Роб сходил в кабинет и принес деревянную коробку, в которой лежали несколько белых кругляшей. Как и другие предметы культа, они были искусно вырезаны, но мне почему-то совсем не хотелось к ним прикасаться.

Также он принес свои записи с описанием религиозных обрядов.

– У нас не свадьба, не похороны и не крестины, так что предлагаю провести ритуал очищения. Его как раз проводили в эти дни — после главного праздника урожая, который, как мы знаем, отмечался в новолуние после равноденствия, то есть, вчера. Так что мы очень вовремя! Марти, подумай, чего бы ты загадал, если бы обращался к потусторонним силам? – Поясни. – В те дни любой, кто был достаточно смел и имел возможность заплатить за обряд, мог обратиться к жрецам, прося об очищении. Они проводили ритуал, очень сходный с ритуалом погребения. Очищаемый как бы умирал, в загробной жизни встречался с богом и мог попросить у него что-то, а затем возвращался к жизни обновленным, очищенным от всех прежних грехов и долгов и, по мнению агонаков, более мудрым и сильным. Конечно, если бог благоволил к просящему. – Эх, жаль, что для моих кредиторов это не аргумент, но давайте попробуем. Кто же не хочет стать более мудрым и сильным, – рассмеялся я. – Особо не рассчитывай, ведь вместо статуи бога у нас игрушка. Да и Нил, увы, ненастоящий жрец. Зато и риска, что ты прогневишь бога, и он не отпустит тебя обратно, тоже нет. Ведь если бог находил человека недостойным, мог спалить душу. Тогда такой смельчак уже не возвращался к жизни, к тому же лишался и посмертия.

В этот момент в комнату вошли Алисам Мун и доктор Свенсон.

– С девочкой все хорошо, – сказал док. – Немного перевозбудилась накануне. Я прописал ей успокаивающие капли, а пока пусть поспит.

Мы рассказали им об идее имитировать ритуал. Алиса лишь пожала плечами, а Свенсон воодушевленно закивал: – Вы ведь позволите мне поприсутствовать? Профессор Мун, вы же знаете, что я большой ваш поклонник! – Конечно, док, почему нет? Вы же наш друг, а это всего лишь небольшое развлечение.

* * * После кофе мы приступили к ритуалу, где я должен был изображать агонакского покойника.

Мне в моей профессии детектива не раз приходилось влезать в разные истории, кем-то притворяться и, чего уж там, получать по морде. Но в этот раз мне почему-то стало вдруг реально страшно. Возможно, из-за этих дурацких костяных монет, которые мне положили на глаза.

– Ты слышал об обычае класть на глаза монеты у древних? Это как раз пошло от оганаков, – прокомментировал Роб.

Нил начал читать что-то нараспев монотонным голосом. Я, чтобы отвлечься от внезапной тревоги, стал думать о ночном происшествии, мысли мои перешли на куклу, которая находилась здесь же, а затем и вовсе, кажется, задремал. Но при этом я все время повторял про себя имя гарунского бога, которое мне назвал Роб, чтобы я смог призвать того, когда придет время.

В какой-то момент я словно очнулся. Было темно, и я поднес руки к глазам, чтобы снять монеты. Одновременно я вспомнил про имя и громко произнес: – Неолим! – Вообще-то, Неэолем, – услышал я насмешливый голос где-то рядом.

Я оглянулся и увидел поджарого старика с окладистой курчавой бородой, почему-то одетого в голубое атласное платье с блестками и кружевами. Я не сразу сообразил, что именно такое платье было на кукле.

– Прошу прощения, – ответил я, протягивая ему монеты. Он повертел их в руках, и они исчезли. – Прошло много времени, у нас почти не осталось свидетельств. – Угу. И вы решили повеселиться. – Нет, что вы! У нас есть веская причина: люди умирают. – Люди всегда умирают. Ваша жизнь вообще очень коротка. – Тем более, это не повод сокращать ее еще больше! Покойные не были вашими последователями, но умерли в ночь праздника урожая так, как умирали оганаки во время церемонии. – Во время церемонии умирали не так часто. Это происходило из-за того, что они были слабы, а не потому, что я забирал их жизни. Мне нужна энергия веры. Во время танца, когда людей массово накрывает катарсис, эта энергия бьет мощным источником. Но такого не происходило уже давно. – Но последние пять лет… – Тут не было проявления веры, только неуважение со стороны старика. – Речь о профессоре Джемисоне? – Мне неинтересны человечьи имена. – А год спустя? – Такой же невежа. – Но после? Молодая девушка, потом женщина… Хотя, она осталась жива. А девочка вчера? – Женщины более восприимчивы. Они дарили мне свою энергию в танце. Но их жизни я не забирал. – Но девушка умерла! – А кто сказал, что она умерла в танце? – Но она танцевала для вас? Кто-то устроил ритуал? – Да, меня призывали. – В смысле, призывали? Называли имя? – Да. Причем, в отличие от тебя, называли правильно. Девушка, о которой ты говоришь, танцевала красиво, но потом внезапно ее прервали. Жаль. – То есть, ее убили во время ритуала? – Ты, конечно, тугодум, но и до тебя доходит. Вчерашней малышке ничего не грозит: я попросил ее потанцевать со мной. В ней столько жизни! – Еще вопрос… – Не много ли для двух монет? – Я прошу помочь найти того, кто вашим именем убивает людей. – А мне какое дело до этого? – Я уговорю Роба организовать танцевальный фестиваль в праздник урожая. – Заманчиво. Но я не различаю вас, людей. Одни, другие…

* * * Я пришел в себя и резко сел, едва не стукнувшись лбами с доктором, который, видимо, склонился надо мной.

– Марти, ты нас здорово напугал, – сказала Алиса. – Ты никак не приходил в себя и почти не подавал признаков жизни. – Да все нормально, видимо, просто задремал, – отозвался я. – Что-нибудь видел? – спросил Роб. – Если и видел, то не помню. Думаю, я просто уснул. Простите, друзья, но подопытный из меня никудышный. Как прошел ритуал? – Нормально. Ничего особенного. Мы на тебя возлагали надежды. Ты точно ничего не видел? – Может, имя этого бога все же звучит иначе. Или нам не хватило настоящего идола. Но вот, что странно. Девушка, которая умерла здесь пару лет назад. Она ведь умерла от остановки сердца? А кто ее осматривал? – А причем тут это? – спросил Нил. – Ведь вскрытия не проводилось? – Местные не поощряют вскрытия. Кроме того, доктор Свенсон установил причину смерти, она не была насильственной. – Занятно. Молодая девушка внезапно умирает, и никому это не кажется странным? – Начальник местной полиции хотел было сделать все по правилам, но док его отговорил. Марти, с чего ты завел разговор о том деле? – Не знаю. Видимо, бога я не встретил, но в мир мертвых попал. А там эта девушка утверждает, что ее убили. – И кто же? – мрачно спросил Роб. – Как это связано с ритуалом? – В том и дело, что никак. Она ведь хотела с кем-то встретиться в саду. Возможно, этот кто-то ее убил, а потом представил так, что это естественная смерть. А если начнут копать, так еще и оганакские штучки можно приплести для пущего туману. Правда, всю эту гарунскую мишуру сделали так топорно, что если бы и стали копать, то Роб только посмеялся бы. Так что мистификатору повезло. – Это сделали не топорно! Все тонкости были соблюдены, иначе эта девица не впала бы в транс и не начала танцевать! – сквозь зубы процедил Нил. – Ой, да брось! Думаешь, достаточно привезти фигурку бога в нужное время и все само случится? Роб, скажи… – Да этот выскочка даже не смог правильно расшифровать обряд! Он думал, что все основано на психотропных свойствах напитка, а это здесь вообще ни при чем! – Имя бога… – Он сам признался, что смог расшифровать его совсем недавно! И тогда все равно расшифровал неправильно! Я понял это почти с самого начала! – Нил! – Алиса в ужасе смотрела на друга. – Неужели это и в самом деле сделал ты? Ты убил папу, Джона… Ты хотел убить Николь? Но почему? – Профессора я не убивал, – выдавил тот из себя и поджал губы. – Я думаю, это профессор расшифровал имя божества и все тонкости обряда. Он поделился с вами, как с любимым учеником. Время было подходящее, и вы даже решили вместе шутки ради провести ритуал. На вашу беду, все прошло слишком хорошо — больное сердце профессора не выдержало. – Я не желал его смерти, это произошло случайно! – А смерть Джона Смайла год спустя? – спросил Роб. – Мне, как ученому, требовалось проверить гипотезу. – Ты подставил своего коллегу! – Это была жертва во имя науки! В конце концов, это был всего лишь эксперимент! В отличие от профессора, он был здоров! Я не желал ему смерти! Но он считал гарунцев дикарями, а их верования глупостью. – И бог оганаков решил его наказать. – Все повернулись в мою сторону, и я поспешил перевести разговор в другое русло. – Но ты на этом не остановился? К тому времени Роб и Алиса перебрались сюда и ты решил продолжить эксперимент? – Кто должен испытать все на себе, как не первооткрыватель? – язвительно заметил Нил. – Я ушам своим не верю, – проговорила Алиса. – Ты приезжал в наш дом как друг, сидел с нами за столом, оставался здесь на ночь, ты был крестным отцом Николь, и в это же время замышлял убить нас? – Не вас. Не тебя, только этого выскочку, который, благодаря удаче, заполучил все почести, а сам даже не смог толком разобраться в том, что он открыл. Я приехал в соответствующее время, остался на ночь. Я прихватил с собой из хранилища, все подготовил в саду и собрался позвать Роберта покурить и кое-что обсудить. Но тут показалась эта девица. Она могла все испортить, но я решил все же провести ритуал. Труп в саду — неплохое предупреждение. Тут даже до такого тугодума, как наш Роберт Мун, дошло бы, что дело нечисто. Страх — тоже неплохой довесок к мести. – Но Николь! Она же ребенок! – вскричала Алиса. – Делая куклу, ты метил в нее! – Мне нужен был истукан бога в доме, я не мог его постоянно таскать из хранилища. – Не думал, что ты меня настолько ненавидишь. И ты все это так спокойно рассказываешь? – А что я такого сделал? Формально мне нечего предъявить, я никого не застрелил, не зарезал, не отравил. Принес в нужное время истукана и кое-что произнес? Это ненаказуемо. – Как звали горничную? – вмешался в разговор я. – Джейн Саливан, а что? – спросила Алиса. – Тело ведь забальзамировали? Значит, все еще можно определить причину смерти. Джейн умерла не от танца, ее убили. – С чего ты взял? – Интуиция, – ухмыльнулся я, вспоминая разговор с оганакским богом. – Скажи, Нил, если будет эксгумация и выяснится, что в ту ночь девушку убили, много будут стоить твои рассуждения о старинных ритуалах? – А вот этого не надо! Я тут ни при чем! – А кто при чем? С кем девушка хотела встретиться в ту ночь? – Не мое дело. – Ну ладно, готов взять вину на себя… – На мне нет никакой вины! – Но ты знаешь на ком есть. Док, вы ведь не просто так настояли, чтобы не было вскрытия, не так ли?

Доктор Свенсон сделал возмущенное лицо: – Я лишь хотел как лучше для девушки! – Ага, как лучше он хотел, – ухмыльнулся Нил. – Добрый доктор заделал ей ребенка, наобещал с три короба, вот она его и вызвала на разговор. Он не зря тогда зачастил в гости. Девчонка сунула ему записку о встрече, он сделал вид, что уехал, а потом вернулся. – Заткнитесь! – закричал Свенсон. – Кто вас за язык тянет! – Я из-за ваших похождений идти в тюрьму не желаю! Когда девица начала танцевать, доктор вышел и стал с ней говорить. Она не реагировала, и он решил, что та над ним издевается. Хотя шприц у него был с собой, значит, заранее все решил. – Да замолчите вы! Это неправда! – Зато теперь понятно, кто и почему влезал в твой компьютер, хотя Нил не приезжал в те дни. Он шантажировал вас, док? – спросил я.

Доктор Свенсон ничего не ответил и лишь поджал губы. Потом пробормотал: – В тюрьму он не хочет. А я, можно подумать, хочу! – Ну и зоопарк! И это люди, которых я считал своими друзьями! – вздохнул Роберт. – С вами, док, пусть разбирается полиция. Я ты, Нил… Формально тебе нечего предъявить, но вряд ли кто-то захочет с тобой работать после того, как эта история станет известной. – Вся эта суета быстро забудется. Все это дурацкая лирика, только наука имеет значение! – Нил, вы рассуждаете о науке, но при этом лишь скрупулезно воспроизводите ритуалы, не понимая суть. Вы пробудили огромную силу, которая была подавлена многие столетия, и все, на что у вас хватило фантазии, это использовать ее для мести более удачливому сопернику? Ну и дела!

Тут я заметил костяные монеты рядом с собой: когда я поднялся, они свалились с моего лица. Взяв их в руки, я прошел к кукле и положил кругляши в ее атласный кармашек. Возможно, мне показалось, но на игрушечном лице промелькнула одобрительная улыбка.

* * * – Вот так, моя радость, – закончил я свой рассказ. – Эксгумация горничной Джейн Саливан показала, что в ее тканях содержалась высокая доза сердечного препарата, а также то, что она была беременна. Генетический анализ плода не оставил сомнений в том, кто отец. Так что доктор сейчас под следствием. Чтобы смягчить вину, дает показания на Нила Дугласа, уверяет, что тот заставлял его следить за супругами, влезать в компьютер Роба. Впрочем, толком предъявить горе-мстителю мало что получится.

Сифирь с явным удовлетворением рассматривала автограф Роберта и Алисы Мунов на своей книге. Я уже подумал, что она забыла о моем существовании, когда та спросила: – Ты так и не сказал, что стало с куклой. – Роб убрал ее в сундук и запер на чердак — уничтожить не решился, мало ли. А для Николь заказал другую, такую же, но обычную. – Значит, этот упырь-экспериментатор уйдет от наказания? – Возможно. Закон не всесилен. Но я слышал, что он стал нервным, явно плохо спит, и у него развилась паранойя. – Думаешь, этот оганакский божок ему мстит? – Не знаю, моя радость. Мы не всегда понимаем, с какими силами играем.

Пророк

Когда я пришел в офис, Сифирь, моя секретарша, уже, конечно, была на своем рабочем месте.

– Привет, моя радость! – Угу, – буркнула в ответ гарпия, не отрываясь от модного журнала.

Я уже почти зашел в свой кабинет, когда меня торкнуло: Сифирь терпеть не могла глянец. Кроме того, у нее на столе лежала куча желтых газет, их она обычно соглашалась посмотреть, если надо было найти компромат на кого-то при очередном расследовании, но не по доброй воле. Теперь с ней явно происходило что-то не то. – Стоп! Кто ты, и куда дела настоящую Сифирь?!

Она перевела на меня взгляд, не опуская журнал, и спросила в ответ: – Ты что-нибудь слышал о пророке Исхатоне? – Рад бы не слышать, но о нем говорят, кажется, даже из кофеварки. Все словно с ума посходили! Средневековье какое-то! – Ну да. Ладно те, кто от скуки мается, но там же вокруг него чуть не секта последователей! Дурдом какой-то. – Она с отвращением отбросила журнал в кучу газет. – У меня сестра к ним подалась. Исфирь всегда была такой рациональной, практичной, и вот! Мало того, еще и меня туда заманивает. Не иначе там какие-то зомбирующие практики используют. Или вообще психотропы. – Она сокрушенно покачала головой. – Боюсь я за нее. Надо как-то вытаскивать, но она и слышать ничего не хочет.

Если честно, до сегодняшнего дня, я даже не знал, что у моей помощницы есть сестра – несмотря на неформальный тон, мы никогда не лезли в личную жизнь друг друга. Если Сифирь решила поделиться этим, значит, ей, действительно, страшно.

Я набрал номер своего приятеля – капитана полиции Олаха Шпата и поставил на громкую связь. – Здорово! Подскажи, новомодный пророк Исхатон у вас никак не засветился? – И тебе не хворать. Да как сказать… Жалобы были, кое-кто в городском совете обеспокоен этим шарлатаном… Кстати, его настоящее имя Джон Горалик. Но прицепиться там не к чему. Ему покровительствует барон фон Штольц, вернее, его супруга. Она организовывает все эти шоу на свежем воздухе, а сам барон следит за остальным. – Я слышал, там чуть ли не секта сторонников. – Так-то оно так, только фон Штольц поселил эту камарилью в своем загородном доме и всех оформил как сотрудников. Выступления они заранее согласовывают или проводят в саду того дома, так что не подкопаться. Народу обычно собирается тьма, но порядок не нарушают: барон объявил, что, в случае чего, пророк сразу уходит. Так что тут сами друг за другом смотрят. А ты, пройдоха, ведь не просто так интересуешься. А ну, колись, чего нарыл! – Да ничего пока не нарыл. У Сифири родственницу туда засосало, думаем, как вызволять. – А, ясно. Сочувствую. Если что, я готов помочь, но мне повод нужен. – Найду тебе повод. Там действительно все такие чистенькие? – Ага, щас! Конечно, за самими фон Штольцами ничего не числится… – Да ну! – вмешалась вдруг Сифирь. – Ты знаешь, что прадед барона, Рудольф Штольц, был известным пиратом по прозвищу Бешеный Лис? Так что денежки их не с неба упали. А женушка его? Ее бабуля была… дама полусвета. Проще говоря… – Да, я понял. Но вышла замуж и остепенилась? – Угу. За маркиза. И сразу стала такой правильной! – Да уж, вся эта аристократия… – пробурчал Олах. – В Бездну их башкой! Но сейчас к ним не прикопаться. – А еще кто там есть? – Ну кто? Слуга барона, уже третье поколение служит в этом доме. А вот дядюшка его имел должность казначея в одном из банков, но попался на краже. Отсидел два года, вышел с «волчьим билетом», спился и умер. – Но сам слуга не был замечен? – Нет, ничего за ним нет. Еще кухарка. Эта из большой шахтерской семьи. Старшие братья пошли по горному делу, а c младшенькими беда: свернули на кривую дорожку. В итоге братца застрелили при задержании, а сестрица числится в бегах. Но самой, можно сказать, повезло: вышла замуж за пекаря, открыли кафе и жили неплохо. Потом случился пожар, муж погиб, заведение сгорело. Так что пришлось устраиваться к чужим людям. – А кроме слуг? – Кроме слуг еще имеется доктор. Появился в городе лет тридцать назад. Что за хрен с горы, непонятно. Быстро приобрел репутацию и сейчас приходует исключительно богачей и аристократов. Эта публика очень капризная, так что, если бы он где-то засветился, мигом лишился практики. Про гарпию рассказывать не буду, у секретарши своей спросишь. – Выходит, с точки зрения закона, ни к кому прикопаться нельзя. – А я о чем толкую? Если нароешь, только дай знать! А пока извини.

Я прекратил связь и посмотрел на Сифирь, которая внимательно слушала наш разговор. – Накопай мне все, что удастся на этого пророка. Заодно узнай, когда у них очередной сейшн, — сказал я.

* * * В городском парке была установлена импровизированная сцена, на которую поднялся высокий худой мужчина средних лет с седеющими волосами до плеч. Видимо, это и был пророк. Справа от сооружения я заметил хорошо одетую немолодую женщину что-то деловито говорившую заместителю мэра – я его знал по одному старому делу. Рядом с ними стояла гарпия, удивительно похожая на Сифирь, только с короткой стрижкой. Она сцепила руки на груди и зорко смотрела на толпу. Народу, в самом деле, собралось очень много! Все стремились пробраться как можно ближе к сцене, но парочка орков в форме частной охранной компании держали желающих на расстоянии.

Наконец, человек на сцене заговорил. Гул голосов мгновенно стих, кажется, люди даже не дышали. У пророка был мощный грудной голос и какая-то завораживающая интонация. Я сам поймал себя на том, что ловлю каждое слово. А говорил он, в сущности, банальные для подобных мероприятий вещи: заветы Богини просты и понятны, но все о них забыли, и нет для нее ни эльфа, ни гоблина, ни человека, а только душа, наполненная добрыми или дурными помыслами, что Бездна всматривается в каждого и ждет своего часа… И все в таком духе.

После проповеди на сцену потянулся народ. Каждый поднимался по очереди, клал пожертвование в ящик, который держал пожилой гоблин, осенял себя Знаком и тихо задавал свой вопрос пророку. Тот брал просящего за руку, на некоторое время закрывал глаза, затем давал свой ответ. Реакция, как правило, была сильной: кто-то радовался и пытался целовать руки, кто-то, напротив, начинал рыдать. Их уводила со сцены гарпия, но следом сразу шел следующий проситель.

Так длилось около часа. Затем Исфирь, я так понял, что это была именно она, объявила, что благословенный Исхатон завершил на сегодня, но ждет всех на свою следующую встречу. По толпе пронесся гул разочарования, а пророк, поддерживаемый гарпией, стал спускаться со сцены. Вид у него был очень уставший.

Я заранее протиснулся ближе к помосту и, когда шоу-группа направилась к припаркованным рядом автомобилям, дождавшись, когда Исфирь усадит пророка в лимузин, подошел к ней: – Простите, вы ведь работаете с пророком Исхатоном? Я бы хотел присоединиться к вам! – Не думаю, что это возможно, – гарпия цепко посмотрела на меня. – Но вы всегда можете прийти на наши встречи и обязательно будете услышаны. – Вы не понимаете! Я приехал издалека! Я столько слышал о нем, а сегодня еще и увидел! Просто дайте мне шанс! У меня юридическое образование, я могу быть вам полезен! Пожалуйста! – Я не решаю такие вопросы, – вздохнула она. – Поговорите с баронессой, мы живем в ее доме. Как она скажет. – Благодарю вас!.. Баронесса! – Я бросился чуть не наперерез ее машине. – Простите, мне нужно с вами поговорить!

Да, я умею убеждать немолодых дам. Исключительно в деловых целях, конечно. Поэтому до загородного дома, где располагалась резиденция пророка, я доехал в ее автомобиле.

Уже на месте меня представили барону – немного полному, но энергичному господину, которого я видел несколько раз в телевизоре. Исфирь тем временем куда-то отвела пророка, который сейчас казался совершенно изможденным и тяжело опирался на ее руку. Когда она вернулась, в комнате собрались все обитатели этой коммуны. Кроме четы фон Штольцев и гарпии, тут была гномка с аккуратно подстриженной бородой по имени Крилиа, она готовила и убиралась в доме; пожилой гоблин, которого я видел с ящиком для пожертвований, его звали Фатха, он был кем-то вроде дворецкого у фон Штольцев; и, к моему удивлению, светлый эльф, которого мне представили как доктора Сернеора.

Я назвался именем отца – Самюэлем Стоуном (хорошо иметь распространенную фамилию), сказал, что до недавнего времени работал юристом в конторе своего дяди, не так давно ушел, решив открыть собственный бизнес, но, услышав о пророке, понял, что должен с ним встретиться. Барон рассудил, что, беря во внимание участившиеся нападки, юрист лишним не будет. На том и порешили.

Гномка взялась приготовить мне комнату, остальные стали расходиться. Я попросил Исфирь показать мне что к чему, ведь дом был действительно огромный. – Надо проведать пророка, – сказала она, – потом я вам все покажу.

Мы поднялись на второй этаж, где, со слов гарпии, располагались спальни фон Штольцев, самой Исфири, пророка, а теперь еще и моя – в открытую дверь я увидел, как Крилиа раскладывает чистые полотенца. Гномка и гоблин жили в комнатах для слуг, а доктор – в гостевом домике в саду. Я отметил про себя, что хотя гарпии считаются вспыльчивыми и склонными к мизантропии, чему примером была Сифирь, ее сестра мне показалась очень спокойной и доброжелательной.

Перед входом в комнату пророка Исфирь тихонько постучала. Ответа не последовало, и она, аккуратно нажав ручку, приоткрыла дверь. Искатон спал в своей постели. Меня удивило, каким бледным он был. Совсем недавно этот человек зажигал толпу, общался с десятками страждущих, а теперь походил на покойника.

– Такие встречи очень выматывают его, – проговорила гарпия, прикрывая дверь обратно. – Мы предлагали сократить их, сделать более камерными, но он и слушать ничего не хочет. Теперь будет спать не менее суток. Говорит, что во время этого сна он общается с Богиней. – И вы верите? – вырвалось у меня. – Я хотел сказать, наверное, это очень тяжело – нести такую ношу. – Да, неимоверно тяжело! Без помощи Богини ни один смертный такое не выдержит! – Вы очень набожная. У вас вся семья верующая? – Нет. Я и сама до недавнего времени не интересовалась такими вещами. Но недавно барон попросил меня заняться бухгалтерией: когда он стал оказывать покровительство Исхатону, с одной стороны, пошли пожертвования, а с другой, начались траты на организацию встреч, на бытовые нужды, на представительские расходы. Сначала это была только работа, но когда мы пообщались, я вдруг поняла, что нашла свое место в жизни. Это касается всех, кто живет в этом доме. – Он же с рождения обладает этим даром? Почему о нем стало известно только недавно? – Нет, раньше он был обычным человеком по имени Джон Горалик. Но однажды на работе он внезапно впал в кому, в которой провел несколько дней. Врачи никак не могли понять, что с ним. А когда он пришел в себя, стал рассказывать, что заглянул в Бездну и едва удержался на краю. И тогда ему явилась Богиня. Она провела его через Бездну и через Высшую сферу, а также показала ему наш мир и тех, кто в нем обитает. Но не тела, а помыслы. Он увидел, в какой скверне пребывает Земля и ужаснулся. Богиня сделала его своим пророком: после пробуждения для него не существовало ни прошлого, ни будущего – время стало единым, поэтому он может прорицать. А еще наделила его даром зажигать сердца. Когда он проповедует, сама Богиня говорит через него. Вы же слышали там, в парке. Беда в том, что обычному человеческому телу такое трудно вынести.

За рассказом Исфирь показала мне остальные помещения в доме: столовую, кабинет барона, где мы собирались перед этим, подсобные помещения и библиотеку. Именно тут закончилась наша экскурсия, и гарпия внезапно спросила: – Кто вы такой на самом деле? – На мой немой вопрос она ответила: – Я ведь не дура. Вы нисколько не похожи на истеричного фанатика, вдруг впавшего в религию, у вас частенько проскакивает сарказм, тем более раньше с пророком вы не общались. Зачем вы здесь? Кто вас послал? – Вы правы. Как и вашей сестре, вам не откажешь в проницательности. Мое имя Марти Стоун, я частный детектив, Сифирь – моя помощница. Она очень встревожена вашим служением пророку, я пообещал все узнать. – Что ж, у вас будет такой шанс. Когда пророк проснется, поговорите с ним и все поймете. Я вдруг подумала: вы можете послужить правому делу, раз уж оказались тут. – В чем состоит эта служба? – Мне кажется, кто-то приворовывает из пожертвований. Как я говорила, я уже несколько месяцев веду бухгалтерию нашей маленькой коммуны. Пожертвования обычно идут переводами от состоятельных благотворителей или мы собираем их во время встреч в виде наличных денег или ценных вещей. Некоторое время назад я заметила, что наличные пожертвования сократились. Такое бывает: когда больше, когда меньше. Но тут они съехали стабильно процентов на десять, хотя по ощущениям с мероприятий, они даже возросли. Я убеждала себя, что мне так только показалось – никто из нас не станет воровать у пророка! Да и необходимости нет – барон дает нам все необходимое. Но недавно на одной из встреч я заметила, как женщина положила в ящик очень красивое украшение. Их и раньше клали, но это привлекло мое внимание: кулон с каким-то крупным кристаллом в очень изящной оправе из белого золота, возможно, эльфийской работы. Позже, делая опись, я не увидела этого кулона. – У кого был доступ к ящику до того, как вы стали делать опись? – У всех. После встречи Фатха ставит его на стол в библиотеке, а спустя какое-то время его беру я. – У вас есть подозрения, кто может воровать? – Скорее нет, чем да. – То есть, да? – Мне бы не хотелось наводить вас на ложный след. – Она помолчала и добавила: – Возможно, кто-то не таков, как мы думаем. Попробуйте разузнать что-то, а потом поделимся соображениями.

На этом мы расстались, и я вышел в сад.

Это было роскошное место! Ухоженные деревья и кусты, пышные цветники, аккуратные лужайки и посыпанные гравием дорожки. В некотором отдалении виднелся гостевой домик, где жил доктор Сернеор. Я увидел баронессу, которая в рабочем комбинезоне и резиновых перчатках собственноручно копалась в клумбе с хризантемами. – Так вот почему тут все так гармонично и красиво! – воскликнул я. – Баронесса, вы лично всем тут занимаетесь? – Ну что вы, не всем! У нас есть приходящий садовник. Но мне, действительно, очень нравится заниматься цветами. Я покажу вам наши теплицы…

Нас прервал женский крик: – Убийца! – из-за кустов сирени выбежала запыхавшаяся гномка Крилиа и, тыча в меня пальцем, выпалила: – Этот человек – убийца! Он убил Исфирь! – С Исфирь все в порядке, я говорил с ней несколько минут назад в библиотеке. – Вот именно! Я пошла к воротам встретить доставщика продуктов и видела через окно, как они говорили, – обращалась она в баронессе. – Расплатилась с доставщиком, иду с тележкой, смотрю, Исфирь лежит. Я думала, ей плохо, побежала в дом, а она мертвая! В доме больше никого не было!

На крики подошли остальные, Крилиа снова принялась пересказывать свою историю, я уверял, что, когда уходил, гарпия была жива-здорова.

– Давайте пойдем в дом и посмотрим все сами, – сказал барон. – И поменьше шума, пожалуйста, мы разбудим Исхатона. Доктор, кажется, вы нам понадобитесь.

Путь нам преградила тележка с овощами, мясными полуфабрикатами и бутылками с молоком и маслом, пришлось откатить ее в дом и отвезти на кухню, чтобы на жаре не испортилось. Затем мы прошли в библиотеку. Исфирь навзничь лежала на полу перед панорамным окном. Ее глаза были открыты, а в груди торчал стилет для разрезания бумаги: еще во время нашего разговора я заметил антикварный набор, включавший в себя этот предмет.

Когда собрались все, Крилиа, уже успокоившись, принялась объяснять: – Мы не знаем, кто этот тип. Возможно, он специально напросился сюда, чтобы навредить пророку. Исфирь его раскусила, а он ее убил! – Почему вы думаете, что больше никого не было в доме? – спросил я. – Когда пророк спит после встречи, мы стараемся не находиться внутри, чтобы ему не мешать, – ответила баронесса. – Вы, действительно, новый человек здесь, остальные показали свою преданность нашей миссии. – Не все. Исфирь рассказала, что кто-то приворовывал пожертвования. – С чего бы ей рассказывать такие вещи постороннему человеку? – осведомился барон. – Я не совсем посторонний – сестра Исфири Сифирь работает на меня. Мне пришлось рассказать им все, включая подозрения гарпии относительно краж.

– Думаю, нам стоит вызвать полицию, – закончил я свой рассказ. – Полиция… Да они только ищут повод нас разогнать, – проворчал старый Фатха. – Вот проснетися господин пророк, он нам и укажет, кто нашу бедняжку убил. – Боюсь, полиции слов господина пророка будет недостаточно. Они в любом случае будут расследовать это дело. – Возможно, если слова пророка будут подтверждены уликами, они не будут устраивать шумное разбирательство, – отозвался барон. – А у вас есть улики? – спросил я. – Нет, конечно. Но вы же частный детектив. Расследуйте это дело покуда не проснется Исхатон. Если вы сможете найти убийцу и ваши выводы совпадут со словами пророка, дело можно будет считать закрытым. – А если нет? – Что ж, придется действовать по закону, что приведет к скандалу. Но давайте хотя бы попытаемся! – Но полиция… – Всего сутки! Через сутки, клянусь, мы их вызовем вне зависимости от результатов ваших изысканий. – Мне придется задавать неудобные вопросы. – Полиция тоже будет их задавать. И в гораздо более жесткой форме. Но мне скрывать нечего. Уверен, остальным – тоже. Начинайте. – Как скажете. Для начала, пусть каждый из вас расскажет, где был, когда случилась трагедия. Крилия встречала доставщика, баронесса полола хризантемы. А остальные? – Я был в беседке за домом, читал, – ответил барон. – Увы, никто не может этого подтвердить. – Я был на кухне, проверял, начищены ли дополнительные столовые приборы, – проворчал старый гоблин. – Меня тоже никто не видел. – Я могу подтвердить, дорогой Фатха, – отозвался барон. – Из беседки открывается задняя часть дома, и я видел, как вы выходили курить, думая, что этого никто не заметит. – Фатха! – воскликнула баронесса. – Не думала, что вы курите! В доме! Какой ужас! – Брось, дорогая. Каждый имеет право на маленькую слабость. – Ох, что верно, то верно, господин барон. Уж простите меня, старика, как в молодости пристрастился, так никак не брошу. Хоть сигаретку в день, да выкурю. Но только на заднем дворе! – Я был в гостевом доме, – отозвался эльф. – Когда пророк с остальными приехал со встречи, я осмотрел его, как обычно, взял анализы, положил их в специальный контейнер. После того, как вас представили нам в кабинета барона, я вернулся в комнату и со стационарного телефона позвонил в лабораторию чтобы договориться о доставке. – Как вы думаете, – обратился я к барону, – кто-то посторонний мог проникнуть сюда? – Исключено. Первое время пытались влезть всякие сумасшедшие, поэтому я укрепил забор и поставил хорошую сигнализацию. – Тогда я вынужден констатировать, что, когда все невозможные варианты отброшены, оставшееся и является верным, каким бы невероятным оно ни казалось. – Что-то я ничего не понял, – пробормотал Фатха. – Детектив намекает, что единственным, кто был в доме, когда он разговаривал с Исфирью, был пророк, – с каменным лицом сказал эльф.

Повисла тишина. – Да как он смеет даже думать такое! – возмутился старик. – Что верно, то верно! Форменное святотатство, – подтвердила Крилиа. – Едва ли детектива убедят наши эмоции. Послушайте, – обратился ко мне доктор, – я всегда был далек от религии. Некоторое время назад после того, как прошло первое большое обращение пророка к народу, он потерял сознание, и барон позвал меня. Я был поражен тому, на каком низком уровне находились жизненные показатели! Это был не обморок, это была кома! Я потребовал, чтобы этого человека немедленно отправили в больницу. Барон опасался, что официальная медицина едва ли поможет в этом случае. Мы поспорили и сговорились на том, что я сутки понаблюдаю за больным и, если ему не станет лучше, мы отправим его в больницу. Но через сутки он пришел в себя и, кажется, был совершенно здоров. Господин барон пригласил меня пожить в гостевом доме и понаблюдать за состоянием этого человека после собраний. Признаюсь, сначала я был всего лишь лечащим доктором, но чем больше я слушал пророка, говорил с ним, тем больше проникался его учением. Впрочем, это лирика. Факт в том, что тот, кто спит наверху, никак не мог спуститься и кого-то убить – он в глубокой коме, из которой выйдет лишь завтра. – Выходит, никто не мог? – спросила Крилиа. – Как посмотреть, – заметил я. – Может, вы убили Исфирь и лишь затем пошли встречать доставщика? – Вот еще! Да зачем же мне ее убивать?! – Кто-то явно слышал наш с ней разговор и испугался, что его разоблачат. Исфирь дала понять, что подозревает кого-то, хотя и не хочет верить. Баронесса, не хочу быть невежливым, но я не знаю, сколько времени вы провели с хризантемами. Выйдя из библиотеки, я некоторое время ходил по вашему прекрасному саду, пока не увидел вас. – Но зачем мне воровать пожертвования? Мой муж – богатый человек! – Возможно, вам понравилось украшение, о котором говорила Исфирь. – У меня немало украшений! – Возможно, дело еще в чем-то. Вы, барон. Вы сами признали, что никто не видел вас в беседке. Возможно, содержание этой маленькой коммуны стало обходиться дорого, и вы решили… – Тогда как господин барон мог видеть, что я курил? – возмутился Фатха. – Полагаю, господин барон знал, что вы всегда курите там в это время. Кстати, вы могли выйти и после убийства. – Да что вы такое несете! Я столько лет служил верой и правдой! Никто никогда не мог меня ни в чем упрекнуть! А уж тем более, в воровстве! – Но вы стареете. Скоро барон будет вынужден искать кого-то помоложе. Возможно, вы решили скопить себе на небольшую пенсию.

Гоблин обиженно засопел, а я продолжил: – Вы, доктор. Вы говорите, что, осмотрев пациента и взяв анализы, вернулись в гостевой дом и позвонили в лабораторию. Мы можем зафиксировать факт звонка со стационарного телефона, но это мог быть просто таймер с заранее записанным текстом заказа. Или вовсе пустой вызов, а заказ вы сделали позже с мобильного. – Это легко проверяется. – Как знать. Можно все тщательно подготовить. – А зачем мне это? Я не беден, можете проверить мои счета. Мне нет смысла опускаться до воровства. – Исфирь сказала, что кулон напоминал эльфийское украшение. Возможно, увидев его, вы узнали какую-то реликвию. – Да я его даже не видел! Я не имею привычки лазить в ящик для пожертвований! И на встречи я не езжу! – Возможно. Я лишь хотел показать, что каждый мог бы оказаться убийцей. – Уж не хотите ли вы сказать, что мы все вместе сговорились убить бедную Исфирь? – саркастично спросил барон. – Нет, конечно. Убийца был один и действовал импульсивно: антикварный нож для бумаги – не самое надежное оружие. – Возможно, – заметила баронесса, – если мы осмотрим комнаты и найдем то самое украшение, мы узнаем, кто это сделал. – Подозреваю, злодей хорошенько спрятал такую важную улику. Хотя можно попробовать. Но, не исключено, что тот кулон вообще ни при чем. Если речь шла о воровстве, был резон, скорее, убить меня, ведь это я должен был вести расследование. Какой смысл убивать Исфирь, если она уже все мне рассказала? Да, у нее были свои подозрения, но она не сомневалась, что и я смогу докопаться до истины. – Вы нас совсем запутали, – сказала баронесса. – Так кто и почему совершил это преступление?!

Я встал и прошелся по комнате, собираясь с мыслями. – Предполагаю, что деньги из ящика брал Фатха, ведь он держал его во время собраний и мог незаметно достать малую долю, например, в машине или во время разговора пророка со страждущими, когда все смотрели шоу. Позже, когда ящик был уже в библиотеке, лезть в него было рискованно. – Фатха! – воскликнул барон. – Скажи, что это ложь! – Я никого не убивал, – хмуро пробормотал гоблин. – Нет, не убивал, – подтвердил я. – Зачем? Фатха брал только деньги, их нельзя идентифицировать. Если даже их найдут, всегда можно сказать, что это сбережения за многие годы. – Все равно гадко! – Не лицемерьте, барон! – пожертвования для пророка намного превышают ваши затраты на его содержание. В разговоре с Исфирью я удивился, сколько собирается за раз, если дорогие украшения – не более, чем малая часть. А ведь есть еще банковские переводы. Так что не стоит давить на беднягу Фатху за несколько монет.

Барон хмыкнул, но ничего не ответил.

– Погодите, – вмешалась баронесса. – Если Фатха брал только деньги, то кто взял кулон? Если бы не его исчезновение, у Исфири бы не было доказательств воровства. Я точно не брала! И дело не в том, что у меня достаточно украшений. И даже не в том, что я не стану воровать у пророка. Как я наделу эту вешь, если ее сможет узнать хозяйка? Вы хоть представляете, какой будет скандал? – Конечно, баронесса. Уверен, что не вы. И не ваш муж. Вряд ли это была Крилиа. Куда бы она его дела? В ломбард отнесла? Ее бы обвинили в краже. Проще было бы взять деньги. Остаетесь вы, доктор. Я слышал, что во время Большой Смуты многие эльфийские реликвии были похищены. Видимо, мы имеем дело с одной из них. Вы говорили, что не заглядываете в ящик для пожертвований, но вы, скорее всего, видели кулон на одной из ваших пациенток. Став адептом пророка, вы убедили ее пожертвовать украшение, а после забрали из ящика, когда тот оставался без присмотра здесь. – Домыслы, – с ледяным лицом сказал доктор. – Обычные предположения. За них не стоит убивать. – Согласен. Подслушав наш разговор, убийца понял, что Исфирь знает о нем что-то нелицеприятное. Что-то, чего я не понял, но преступник догадался. Речь не о краже. Он испугался настолько, что решил действовать незамедлительно, едва я ушел. – Что же такого ужасного могло случиться? – Как бы между прочим, Исфирь сказала, что кто-то не таков, как мы думаем. Я решил, что она имеет в виду, что кто-то не такой честный, как может показаться. Но, может, она говорила о том, что кто-то вообще не тот, кем кажется? – Умеете вы запутать! – всплеснула руками баронесса. – Теперь мы – не мы!

Я снова прошел по комнате, пытаясь собрать мысли воедино. – Знаете, когда я увидел Исфирь в парке, я подумал, что она очень похожа на сестру. Если бы не стрижка, их можно было бы спутать. – Это имеет отношения к делу? – спросил фон Штольц, явно начиная раздражаться. – Возможно. Вы, барон, как и ваша супруга – известные люди, ваша жизнь на виду. Фатха тоже много лет служит вашей семье… – Не первое поколение! – перебил старик. – Мой отец служил, а до того и дед! Если бы жена не умерла в родах, то и мой бы сын служил. Глядишь, не пришлось бы грех на душу брать с этими пожертвованиями. – Верно. – Опять хотите повесить на меня, – усмехнулся эльф. – Нет, доктор. Эльфы живут гораздо дольше людей. Допускаю, что вы меняли личность за свой долгий срок, но едва ли это было при жизни Исфири и имело отношение к нашему делу. Остаетесь только вы, Крилиа. Как давно вы работаете у барона? – Не ваше вонючее дело! – Смею предположить, недолго – уже после того, как барон стал покровительствовать Исхатону. – Предполагайте что хотите. У меня прекрасные рекомендации! Никто никогда не имел ко мне претензий! – К вам нет, но ваша же сестра скрывается от полиции. – Мы не виделись много лет! – Возможно. Но я вот что подумал: в тележке с продуктами, которую мы откатили на кухню, лежали мясные полуфабрикаты. Повариха, владевшая когда-то собственным кафе, а затем работающая в хороших домах, не опустилась бы до полуфабрикатов! А вот если стряпаете вы не очень, проще купить готовое, не так ли? – Какое отношение моя стряпня имеет к убийству? – Возможно, вы не так похожи на свою сестру, как Исфирь на свою, но одежда, прическа, а главное, борода, скроют различия. Тем более, кто смотрит на слуг? – Хотите сказать, это не Крилиа? – спросил фон Штольц. – Боюсь, что так. Барон, предлагаю все же вызвать полицию. Отпечатки пальцев и ментальный образ уникальны. Кстати, что с настоящей Крилиэй? Она жива? Боюсь, что нет… – Да кто вы такие! Меня сам пророк простил! Он с первой встречи понял, кто я, но гнать не стал! Сказал, что каждый в любой момент может выбрать путь и стать лучше! – Или хуже. Не знаю, что вы сделали когда-то, но сегодня вы совершили убийство. – Ну и гори в аду! – гномка вдруг распахнула панорамное окно и с проворством, не вяжущимся с ее телосложением, выскочила в сад, бросившись к воротам.

Барон достал пульт и нажал пару кнопок. – Ну вот, заблокировал и послал сигнал тревоги, сейчас охрана приедет. – А я не поняла, когда же она смогла совершить убийство, если встречала доставщика? – спросила баронесса. – Тут все просто. Она услышала разговор, но не решилась зайти сразу – с двоими ей было не справиться. Подозреваю, она планировала дождаться моего ухода, но позвонил доставщик. Встретив его и выгрузив продукты в тележку, лже-Крилиа пошла к дому. В окнах она увидела, что Исфирь осталась одна, бросила покупки, побежала в дом, совершила преступление и затем стала звать на помощь. – Сложно. Надеюсь, полиция разберется.

* * * Следующим утром мы завтракали чаем и печеньем, ведь наша кухарка была под замком. Вдруг дверь открылась, и вошел пророк. Он еще был очень бледен, но уже не напоминал смертельно больного.

– Вы, – он указал на меня. – Пойдемте, нам надо поговорить. – Но мы не знакомы. Я не являюсь вашим адептом… – Я заметил вас еще на площади и понял, что вы последуете за нами. Пойдемте.

Мы вышли в сад. По пути я пытался объяснить, что я здесь делаю, что произошло за эти сутки… – У вас дар, – сказал он мне. – Дар? У меня? Нет! Хотя если речь о магии, то да, я маг-поисковик. Но я долго учился, чтобы развить свои способности. – Я не об этом. Вы можете видеть в душах. – Нет! Вот это точно нет! – Почему вы стали детективом? – Это интересно. И почему бы нет? – Как часто в работе вы используете именно поисковые навыки? – Ну… Бывает. Иногда использую. Чаще, конечно, логику: дедукция, индукция и прочее. – Вы сразу понимаете, кто совершил зло, но не верите себе и проверяете свое видение логикой. – Интуицию к делу не пришьешь. – Но она помогает сократить путь. Однажды вы научитесь верить себе… – Ага, и смогу видеть будущее, – усмехнулся я. – Будущее, как и прошлое, не более, чем части одной большой дороги. Люди видят малую ее часть, которую именуют настоящим. Надо лишь суметь подняться над обыденным.

* * * – Как там Сифирь? – спросил Олах, когда мы заняли столик в баре «У Джефа». – Переживает, но виду не подает. Возможно, если бы не наше вмешательство, Исфирь была бы жива. – Сомневаюсь, – ответил тролль, отхлебывая пиво. – Если та подозревала, что с гномкой что-то не так, она бы сама начала докапываться до истины. Если, конечно, похожа на Сифирь не только внешне. – Удалось выяснить, что стало с настоящей Крилиэй? – Пока нет. Сираэ, так зовут нашу преступницу, ушла в глубокую несознанку и молчит. Но за ней и раньше числились убийства, так что оптимизма мало.

Мы какое-то время молча пили пиво.

– Так ты, значит, тоже можешь прорицать? – с усмешкой спросил Олах. – С чего бы вдруг? – Ну как же! Сам пророк тебя благословил! – Этот парень или псих, или мошенник. – Как скажешь. Если надумаешь создать свою секту, зови. Похоже, дело прибыльное!

Беспокойный призрак

Все случилось в канун Нового года. Сифирь, моя секретарша, уехала на праздники к родным, да и я не планировал эти дни появляться в конторе, но некстати вспомнил, что в сейфе осталась бутылка коньяка, которую грех бросать в одиночестве на такой долгий срок.

Я забежал всего на минуту и не сразу понял, что на стуле сидит девочка лет двенадцати. Я уже собрался спросить, как она вошла, когда понял, что передо мной призрак. Этого еще не хватало! Привидение в детективной конторе — верная примета того, что выходные накрылись медным тазом. Может, сделать вид, что я ее не заметил, и она исчезнет?

Как бы не так! Призраки, уж если появляются, бывают очень настойчивыми, даже если это дети. Особенно если это дети. —Вы должны мне помочь, — заявила она. —Обратись в полицию, у нас закрыто. —Для полиции нет улик. У них говорят: нет тела — нет дела. А моего тела хватятся нескоро. —Ну а я как могу тебе помочь? Убийства — дело полиции. Найти твой труп и передать им вместе с показаниями? Давай после праздников, тебе ведь уже все равно. —Все не так. Меня никто не убивал. Я умерла от воспаления легких и была похоронена в нашем семейном склепе на кладбище «Скорбный удел». Вчера мое тело похитил некромант. Не знаю, что он хочет с ним сделать, но мне это заранее не нравится. Пожалуйста, помешайте ему!

Пф-ф! Вот далась мне эта бутылка коньяка! Будто без нее бы не нашлось, как скоротать вечер.

—А как ты вообще обо мне узнала? —Сейчас и не вспомню, слышала где-то. Точно, про вас же по телевизору показывали!

Да, довелось мне попасть в телевизор после пары громких дел. Вот она — обратная сторона славы! Терпеть не могу некромантию, это всегда скверно. Сифирь узнает, что я ввязался, мне весь мозг выест!

Поняв мои сомнения по-своему, девочка заметила: —Вы не думайте, я могу заплатить! —Чем, интересно? Твои родители меня примут за психа, если я к ним заявлюсь с этой историей. —Я не о родителях. На кладбище в одной из могил спрятан клад, еще лет триста назад, когда в этих местах орудовали банды «вересковых братьев». Главарь закопал награбленное, потом убил одного из своих приспешников, чтобы тот стал охранным духом. Этот дух сказал, что готов отдать вам деньги, если вы назовете его имя. Ему самому надоело, и он с радостью освободится от этой обязанности. А имя я знаю, если поможете мне, я вам скажу. И место покажу.

При таком раскладе Сифирь мне лицо откусит, если я не возьмусь — у нас аренда не плачена два месяца. Но некромантия…

—Ладно. Ты знаешь, где этот тип прячет твой труп? —Я вижу только пустую грязную комнату. Наверное, съемная квартира не в самом престижном районе. Но вы же сыщик, вы и так сможете найти!

Я-то сыщик, но как отыскать что-то в большом городе, если даже не знаешь толком, что и где? Мой поисковый компас не раз помогал найти человека по личной вещи. Интересно, призрак считается личной вещью? Или это тело — как раз личная вещь духа? Связаны ли они после смерти? Пока не попробуешь, не узнаешь.

—Положи руку сюда, постараемся найти твою пропажу. Кстати, как тебя звать-то? —Сара. Сара Нильсон.

К моему удивлению, после прикосновения призрака, прибор достаточно быстро настроился и четко указал направление. Беда в том, что это направление по прямой, а в городе поди пойми, куда оно ведет.

К вечеру снег кончился и немного похолодало, я сильно пожалел, что не надел теплую куртку, но кто же знал, что все так обернется? Мою спутницу такие проблемы не заботили.

Попетляв по городу, мы оказались где-то на окраине в унылом квартале. Его нельзя назвать очень криминальным, но и жить я бы тут не согласился даже при плохом раскладе. Пахло мочой, помоями и безнадегой. Под вечер бродячих кошек и крыс стало больше, чем людей. Стрелка компаса нервно дергалась, показывая, что искомый объект находится где-то недалеко. Вдруг Сара громко прошептала: —Это он.

Мы скрылись в каком-то темном проеме, но я успел заметить типа в широкой куртке с капюшоном, который, ссутулившись, брел по грязному переулку. Маг я так себе, но даже мне стало ясно, что аура у него скверная: датчик некротической энергии, встроенный в компас, показал четкое фоновое поле. Значит, объект совсем недавно взаимодействовал с мертвым телом. Но мерзким было даже не это: я сам в свое время помог засадить этого типа за решетку. Какого демона он разгуливает по улице, а не хлебает баланду в специальной тюрьме?

—Почему мы не идем за ним? — спросила Сара, когда Зигмунд Хортесор, а это, без сомнения, был именно он, прошел мимо. —Теперь мы его точно вычислим. Вот только как его заставить вернуть твое тело? Мне пришла в голову одна идея. Видишь вон там рекламу «Чистка и уборка от Скоха»? Давай зайдем туда. —Уборка? Сейчас? —Эта фирма принадлежит гоблинам. —Тогда неудивительно, что они расположены в таком месте. Никто не любит гоблинов! Папа говорит, что никогда не стал бы нанимать их даже вырыть канаву. —Я не твой папа и собираюсь зайти в гости. Там всем заправляет один мой знакомый.

В темном закутке на первом этаже дома-муравейника за стойкой сидела гоблинка и смотрела по телевизору мыльную оперу. Когда мы вошли, она едва покосилась в нашу сторону.

—Привет, Тато. Помнишь меня? Марти Стоун, детектив. —А, точно, — равнодушно протянула она. — Вы, люди, все на одно лицо. Решил уборку заказать? —Скажи, Скох у себя? Хочу в гости зайти, поболтать. Она набрала номер на допотопном аппарате и сказала что-то на своем наречии. —Поднимайся, он тебя ждет. — Гоблинка снова уставилась в телевизор.

Лифт, разумеется, не работал, поэтому я изрядно запыхался, пока поднялся на шестой этаж. Дверь в квартиру оказалась открытой, словно приглашая. Сара поморщилась, я притворился, что не вижу ее гримасы.

—Заходи, детектив, давно тебя не было. Видно, что-то понадобилось? — Шаман сидел на своем любимом месте и курил трубку. Кажется, здесь ничего не изменилось с моего последнего визита. —Может, решил тебя с Новым годом поздравить. —Угу. Я бы мог спросить, где подарок и почему с тобой призрак, но к чему терять время? —Ты прав, мне нужен совет. Ты общаешься с духами, скажи, если кто-то пытается использовать чужое мертвое тело, как этому можно помешать? И можно ли?

Скох несколько раз задумчиво пыхнул трубкой, затем сказал: —Садись, что стоишь? Будем разговор разговаривать.

Я уселся на кучу тряпья, которая служила гоблинам вместо стула и, кажется, всей остальной мебели. Шаман какое-то время молча курил и смотрел на причудливые клубы дыма.

—Ты сильно изменился с нашей прошлой встречи, — проговорил он наконец. —Прошло много времени. —Нас определяют не годы и месяцы, а испытания. Я говорил в прошлый раз, что духи наблюдают за тобой, детектив. Они забирают часть души, давая взамен что-то новое. То, что ты пришел сюда с призраком, на которого, судя по всему, еще и работаешь, говорит о том, что ты сам не раз бывал на пороге смерти. Впрочем, это и так видно. —Так это духи виноваты? Скажу Сифири, а то она уверена,что все мои неприятности из-за шила в заднице. Шаман беззвучно рассмеялся. —Без этого шила стал бы ты духам интересен? Они испытывают тебя, — Скох перешел на серьезный тон, — но и охраняют. Поэтому ты каждый раз, проходя по грани, остаешься в живых. Не ухмыляйся, твоя удача только наполовину твоя. Пока ты им нравишься, они ее удваивают, но если оступишься, они ее обнулят. Понимаешь? —Угу. Скажи им, что обещаю быть хорошим мальчиком. Так что с некромантом? Я не знаю, что он собирается делать с телом Сары, но этому нужно помешать.

Скох достал из-за пазухи кожаный мешочек и вытряхнул его содержимое на пол. С моей точки зрения, это был мелкий мусор: камешки, перья, мелкие монеты и другая ерунда. Порывшись, он вытащил что-то вроде большой портновской булавки длиной около двух дюймов. Она была немного ржавая с костяным наконечником.

—Такие штуки мы втыкаем в умерших перед похоронами. Они позволяют разорвать связь души и тела окончательно. Это гарантия того, что мертвый не вернется, и что чужие духи не завладеют трупом. —Похоже, то, что нужно. Значит, надо воткнуть эту булавку в тело девочки, чтобы освободить от некромантских поползновений? Шаман кивнул. —Но будь осторожен, если воткнуть ее в живого человека, его душа тоже отделится. Хуже того, она может лишиться посмертия. Мой дед рассказывал, что однажды видел, как один шаман во время ритуала ненароком укололся до крови. Смертные пределы открылись, и демоны, злые оттого, что их потревожили не ко времени, растерзали его душу. —Понял, буду предельно аккуратным. Если выйду из этой передряги, принесу тебе бутылку дорогого виски. —Еще захвати сигары и кофе. А теперь иди, мне пора ужинать. Я и так с тобой задержался.

* * * Если честно, я не собирался геройствовать. В мои планы входило найти логово некроманта, дождаться, пока он уйдет, освободить тело Сары и потихоньку свалить. Потом еще поинтересоваться у Олаха, своего приятеля из полиции, почему опасный преступник гуляет на свободе.

Первую часть замысла удалось осуществить легко: верный компас не подвел, и мы быстро вычислили квартиру, в которой находится тело. Осталось придумать, как выманить оттуда засранца. Тут нам повезло: пока я размышлял, не устроить ли небольшое задымление, чтобы имитировать пожар, послышался шум отпирающегося замка. Мы едва успели вбежать на этаж выше. Наш клиент вышел, мне показалось, с мусорным ведром. Очень любезно с его стороны не запирать дверь, мне даже не пришлось использовать отмычки.

—Стой на шухере, я быстро! — скомандовал я Саре и вошел в квартиру.

Место было неуютное: темное, грязное. Убогая мебель пережила не одно поколение пьяниц и наркоманов. У стен валялись какие-то тюки, еле-еле светила одинокая лампочка, свисающая на шнуре с потолка. Вонь стояла неимоверная!

Посреди комнаты на трех табуретках лежало тело девочки. Бальзамировщик неплохо постарался, но тление уже давало о себе знать.

Я нащупал в кармане булавку, но тут мне в затылок уперлось что-то твердое.

—Не двигайся, — сказал сухой надтреснутый голос. — Как же ты предсказуем, детектив! Прям противно. —Ты, значит, сбежал из тюрьмы? — Я покосился на Сару, та испуганно смотрела на меня, показывая, что ее лишили речи. —Да… Ты хоть знаешь, что из себя представляет спецтюрьма для таких, как я? —Ты убивал людей и глумился над мертвыми. Чего ты хотел? Курорта?

В шею мне что-то воткнулось, словно обожгло каленым железом, и я невольно вскрикнул. Боль запульсировала, расползаясь по телу.

—Курорт… Я тебе устрою такой курорт! Вам всем, кто меня туда отправил... И ты, ублюдок, мне в этом поможешь. —А девочка при чем? — Мне казалось, что от боли сейчас лопнут глазные яблоки. —Девочка? Девочка-припевочка… — Он приблизился, я почувствовал горячее смрадное дыхание. Сухой, как шорох истлевших костей, голос проскрипел: — Наживка, которую ты заглотил до самых потрохов! А дел-то было: шепнуть ей о великом детективе Стоуне, спасителе всех обиженных!

Сара вся сжалась, чуть не плача. Она попыталась приблизиться к собственному мертвому телу, но некромант плюнул в ее сторону, отчего призрак отбросило к стене.

—Выходит, ты специально попался нам на глаза там, в переулке? — сказал я, чтобы отвлечь его на себя. —Разумеется, идиот! Я вел тебя чуть не до самого дома. Чего ты потом так долго кружил? Заблудился? С тобой станется! —И что теперь? — Попробовать резко уйти в сторону? Успеет выстрелить… От боли мысли путались… —Теперь пришла моя очередь веселиться. Не надейся, что сдохнешь быстро. — Солнце окончательно село, и в без того мрачной комнате стало совсем темно. — Смерть, даже такая, которую я тебе припас, это только цветочки, потом начнутся сочные ягодки. Ты будешь понимать происходящее, но выполнишь все, что я прикажу. —Надеюсь, не очень пошлое? — Я пытался шутить, но мне было совсем невесело. Попробовал пошевелить рукой, но, к своему ужасу, понял, что не могу этого сделать. Дышать тоже становилось все труднее. —Ха-ха-ха! Слушай меня, стендапер хренов, ты своими руками убьешь всех, кто тебе дорог… —Я один… у меня нет семьи. — Язык еле ворочался. —А твоя помощница-гарпия? А приятель-тролль из полиции? Очень удачно, что у тебя там много знакомых. Ох, я и повеселюсь! Еще этот остроухий из отдела особо тяжких, к нему у меня особый счет! Знаешь, за месяцы в тюрьме я для каждого из вас придумал свою изощренную казнь. Эти мечты помогали мне держаться. И ты, детектив, станешь моим палачом, прежде чем я позволю тебе сдохнуть окончательно!

Неудобно думать, когда голова разрывается от боли, а в затылок упирается дуло пистолета. Возможно, пуля освободит от жутких последствий… Или нет?

Тело почти полностью онемело. Я попытался обернуться, вышло медленно, даже вынуть руки из карманов не получалось. Мой враг довольно улыбнулся. —Это немного измененная сыворотка столбняка. Процесс начался, так что ты фактически уже труп. Каково это — умирать, оставаясь в ясном рассудке? Когда руки будут резать твоих приятелей, разум останется таким же чистым! Разве не прекрасно? — Он убрал пистолет — я уже не представлял опасности. — Изначально я хотел девку использовать, чтобы добраться до тебя и остальных… На детей, знаешь ли, всегда реагируют одинаково. Но так веселее, согласись.

Моя ладонь в кармане все еще сжимала булавку. Шаман сказал, что ее нельзя втыкать в живого человека, но я, похоже, уже покойник. Может, я и лишусь посмертия, но хотя бы не стану игрушкой этого маньяка.

Пальцы не слушались. Еле-еле удалось повернуть булавку острием в ладонь и надавить. Сил не хватало: булавка была тупая, а кожа, на удивление, прочная. Качнувшись, я повалился набок, чтобы весом тела довести начатое до конца.

Некромант с некоторым удивлением наблюдал за моими движениями. Кажется, он решил, что у меня судорога. Пусть думает… Наконец, боль пронзила руку. Только бы шаман не обманул…

Комната потеряла очертания, вместо нее возникла огромная щель, похожая на рваную рану. Она пульсировала и кровоточила пламенем. А потом из нее появились твари. Демоны? Души мертвых? Охранные духи? Огромное количество. И они были очень злы! Как-то так для меня все и закончится…

Вся свора бросилась на некроманта. Вопли оглушали, взрывали мозг! Это были те, кого он убил, но не дал уйти в посмертие. Они оказались заперты на границе вместе с голодными демонами, желающими попасть в наш мир. Не знал, что их так много… Тех и других. Кто-то пытался напасть на меня, но почему-то не мог... Сознание погасло, я умер.

* * * Было жестко, воняло травами и табаком. Я подумал было, что очутился на том свете, да уж больно запах знакомый… Тутошний. Попробовал повернуть голову. Шея ворочалась с трудом, но у меня получилось. Скох сидел на своей любимой куче тряпья и, как всегда, дымил трубкой. Кажется, я лежал на полу в его логове. Похоже, я живой. Но это неточно.

—Почему я здесь? — Слова давались с трудом. —Подружка твоя призрачная прибежала. Еле понял, что она пыталась сказать. Отправил фургон «Чистка и уборка от Скоха», девочки вынесли тебя под видом грязного ковра, притащили сюда. —Ты же говорил, что если булавку воткнуть в живого, то будет плохо. —Еще скажи, что тебе хорошо, — хмыкнул он. Помолчав, добавил: — В той комнате было слишком много смерти. По углам девочки нашли несколько трупов, видимо, твой друг восстанавливал силы человеческими жертвоприношениями. Пьяницы, наркоманы, проститутки. В том районе пропавших не ищут. Так что ты там не сильно фонил. Зато к некроманту на той стороне много вопросов накопилось. —Но почему меня вообще не тронули? —Переживаешь? Видать, нашлось кому защитить. — Он выпустил в потолок струйку дыма. — У духов на особом счету те, кто готов отдать жизнь ради других.

Охотники

Сифирь сидела за экраном и готовила очередной отчет для налоговой. С утра она пребывала в жутком раздражении. Можно сказать, что это нормальное состояние для гарпии, но сегодня у нее имелся особенный повод для злости: ее непутевый босс — детектив Марти Стоун, снова пропадал неизвестно где. И это притом, что заказов последнее время приходило не так много. В кои-то веки поступила пара звонков, но ей пришлось попросить оставить контакты, пока господин поисковый маг закончит текущее расследование и свяжется. Ага, расследует он…

В этот момент дверь распахнулась и в контору вошел посетитель. Сифирь сделала было приветливое лицо, но улыбка застыла и быстро исчезла: перед ней стоял глава отдела по расследованию особо тяжких преступлений светлый эльф Заузен Харнаар, известный своим тяжелым характером.

Сифирь вообще недолюбливала эльфов, а этого в особенности, поэтому просто вопросительно уставилась на вошедшего.

Посетитель едва заметно кивнул в знак приветствия и покосился на дверь в кабинет детектива: – У себя? – Нет. – Где он? – Занят. – Он мне срочно нужен. – Говорю же: занят, нет на месте.

Заузен подошел к столу и, опершись на него, навис над гарпией. – Кажется, вы не понимаете. Детектив Стоун — основной свидетель по делу крестного отца мафии Симонила Брукса. За последние несколько дней убиты три других свидетеля. У меня есть основания полагать, что люди Брукса наняли Полуночника для того, чтобы устранить всех, кто может дать показания. Жизнь Марти Стоуна сейчас под большой угрозой. Так где он?

Сифирь бесило, что этот остроухий придурок вот так нависает над ней сверху да еще буравит своими светлыми до прозрачности зелеными глазами, очень хотелось послать его в Бездну, но, если все, как он говорит, этому негодному мальчишке — ее начальнику, и в самом деле грозила серьезная опасность.

– Я не знаю, где он, – нехотя проговорила она. – У него новая подружка, и он где-то с ней пропадет. – Нашел время, – прошипел эльф, но отступил от стола. – Кто она? Где они встречаются? – Не знаю, мне не докладывают. – Гарпия немного помолчала: очень не хотелось признаваться, но некоторое время назад она незаметно поставила на телефон босса программу родительского контроля. Исключительно из благих побуждений! За такими, как Марти, нужен глаз да глаз!

* * * Наш роман с Кристель развивался стремительно, хотя познакомились мы случайно.

Одно мое дело, которое начиналось, как небольшое банальное расследование, вдруг вывело на следы крупной преступной организации. Сначала я с энтузиазмом взялся раскручивать эту историю, но скоро понял, что все становится слишком серьезно, и передал материалы полиции. Ох, как они забегали! Подтянули все резервы, задействовали тяжелую артиллерию и через какое-то время начались аресты среди главарей мафии. Пресса стояла на ушах, общество бурлило, я же предпочитал наблюдать это представление со стороны.

Тем не менее когда арестовали главаря — Симонила Брукса, я решил немного отметить свое участие в таком важном деле. К сожалению, мой приятель, капитан полиции Олах Шпат, не смог составить мне компанию — у них была самая жаркая пора! Поэтому я отправился в турне по злачным местам в одиночестве.

Помню, это был уже не первый бар, и я находился изрядно навеселе, когда увидел ее. Девушка сидела в самом дальнем углу и старалась держаться незаметно. Хотя как такая красотка может быть незаметной?! Несмотря на скромный офисный наряд, она притягивала взгляды окружающих мужчин. Некоторые подходили к ее столику, но она лишь коротко отрицательно качала головой.

Я не особо влюбчив, но в ней было что-то… Да, она хороша, но речь не об этом. Мне представлялось, что она смотрит на меня, когда я не вижу, но это, конечно, фантазии. Пару раз наши взгляды случайно пересеклись, она равнодушно отворачивалась, но мне почему-то казалось, что я видел в ее глазах… голод. Подойти бы… Какая-то часть меня очень этого хотела, но другая вопила, что нельзя!

Я бы так и не стал, но один тип явно выпил лишнего. Он подкатил к девушке, плюхнулся за ее столик, а когда она, судя по всему, резко ему ответила, лишь громко заржал и схватил за руку. Она попыталась вырваться, но придурок лишь дернул ее к себе.

Я оглянулся, охранников не наблюдалось. Пришлось вмешаться: – Эй, приятель! Ты не видишь, что девушка не рада тебе? – Ты кто такой? – пьяно прохрипел «приятель». – Вали отсюда! Или это твоя баба? – Это моя кузина, и я ее в обиду не дам. – И что ты сделаешь, мозгляк?

Я с сожалением посмотрел на содержимое своей почти полной кружки и вылил ему на голову. Он заревел как раненый бизон, вскочил и кинулся на меня. Эпичную драку предотвратило появление-таки двух вышибал, которые вывели дебошира на свежий воздух.

– Вы в порядке? – обратился я к девушке. – Жаль, что так вышло. – Ничего, – нервно улыбнулась она. – Сама виновата, нечего ходить по таким местам. Спасибо вам.

Она сжала губы и чуть истерично стала рыться в сумочке, чтобы расплатиться, а я, немного помедлив, сказал: – Давайте я вас провожу. Нет-нет, я не собираюсь флиртовать, только убежусь, что вы спокойно сели в такси. Этого типа выгнали, но, возможно, он еще рядом. Неизвестно, что взбредет в его пьяную голову.

Девушка внимательно посмотрела на меня, затем коротко кивнула, и мы вышли.

Я проводил ее до дороги. Сначала моя спутница настороженно молчала, но потом немного оттаяла. Она сказала, что ее зовут Кристель, что недавно переехала из пригорода и смогла устроиться помощником бухгалтера. Сегодня был первый день на работе, и она решила его отметить. Друзей у нее пока нет и пришлось идти одной. Идея оказалась так себе.

Поймав такси, я решился попытать счастья: – Кристель, может, поужинаем завтра? Я покажу недорогое, но приличное место. Никаких поползновений, только ужин! – Хорошо, – сказала она, чуть подумав, – но не поздно, а то утром очень рано на работу.

* * * Я был на подъеме! На следующий день сразу после обеда сбежал из конторы, дома принял душ, надел свежую рубашку и заехал за цветами.

Мы сидели в уютном недорогом кафе с видом на реку и разговаривали. Моя спутница оказалась остроумной и веселой, а еще она умела слушать и не тараторила о ерунде. У нас практически совпали вкусы в кино и музыке. У нее была какая-то загадочная, немного отстраненная улыбка, но мне приходилось держать себя в руках, чтобы взгляд не сползал на грудь, плотно обтянутую шелковой блузкой.

Лед между нами таял стремительно, как вдруг все испортил телефонный звонок. Это была Сифирь. Как выяснилось, приходил очередной клиент, по виду «денежный мешок», как определила его моя секретарша, а я где-то шлялся. Он оставил координаты, но… – Сифирь! Я сижу в кафе «Мечты и грезы» с видом на реку, а напротив меня — самая прекрасная девушка в мире! Ты всерьез думаешь, что мне интересен какой-то мужик в пиджаке? Завтра поговорим, – ответил я и прервал связь.

Увы, Кристель снова отстранилась и сказала, что ей пора возвращаться домой. Я объяснил, что Сифирь — моя секретарша, она слишком ответственно относится к своей работе, но девушка лишь вежливо улыбнулась. Я пришел в отчаянии: – Дай мне еще один шанс! Обещаю отключить телефон и быть паинькой! – Да, возможно… Я позвоню, – сказала она.

Я так разозлился на Сифирь, что на следующий день даже не пошел в контору. Да, это мальчишество, но я ничего не мог с собой поделать. Впрочем, работать в таком настроении все равно бы не получилось. Как же я влип с этой девчонкой!

Но во второй половине дня Кристель позвонила, и мир снова расцвел всеми красками! Она сама назначило место в каком-то кафе на окраине, но мне было все равно — хоть у дракона в заднице, лишь бы с ней!

Уже с первых минут я понял, что этот вечер будет особенным: это трудно передать — что-то в ее взгляде, в голосе, в расстегнутой сверху пуговке на блузке…

Она сказала, что снимает квартиру недалеко, и мы отправились к ней. Думаю, не надо рассказывать, что случилось потом. Кристель была великолепна, я, без ложной скромности, тоже на высоте!

* * * Я проснулся, когда уже светало, моя девочка посапывала рядом. Мне вдруг сделалось так хорошо! Великие боги, я даже был готов простить Сифирь за дурацкие звонки!

Кстати, об этом. Я, как и обещал, отключил звук рабочего телефона, но виброрежим остался. Еще с вечера я чувствовал вызов, и даже позже, когда мы с моей рыжей колдуньей были вместе, мне показалось, что я слышу вибрацию. Интересно, чего такого срочного мне пытались сообщить? Что моими услугами решили воспользоваться в правительстве? Или что в конторе пожар? Надо проверить, наверняка она прислала сообщение.

Телефон… Кажется, я его оставлял в кармане брюк. А брюки… С одеждой мы вчера не церемонились — снимали где придется и как придется.

Я встал с кровати. Свежий воздух из открытого окна приятно холодил спину. Ага, ну вот и штаны — валяются посреди комнаты. Я двинулся к ним.

– У тебя красивая задница, – сонно промурлыкала Кристель. – Я и в остальном хорош, – ухмыльнулся я и наклонился за одеждой.

В этот момент мою спину опалило жаром, и в стену напротив врезался огненный заряд, оставив в панели крупную дыру. Я рефлекторно, не выпуская штанов, откатился в сторону, как раз вовремя увернувшись от второго фаербола.

Квартира-студия Кристель была совсем крошечной, поэтому я быстро оказался за небольшой перегородкой, отделявшей кухню от комнаты. Извиваясь на полу в попытке натянуть проклятые брюки, я закричал: – Кристель, беги из квартиры! Держись подальше от окна!

В этот момент в дверь начали барабанить.

Я высунулся из своего убежища, чтобы помочь Кристель, но в комнате бушевал огненный вихрь! Обычный заряд не может устроить такой пожар, тут, явно, применили мощную огненную магию!

– Кристель! – Я готов был броситься сквозь это пламя, чтобы помочь ей. В этот момент входная дверь рухнула и в комнату ввалились орки из спецназа во всем обмундировании. Меня пытались скрутить. – Кристель! Там девушка, спасите ее!

Потом только темнота.

* * * Я очнулся в больнице. Нет, не так. Меня разбудил какой-то шум. Первое время я не мог сообразить, что произошло, но потом воспоминания обрушились ведром ледяной воды. Я зажмурился, тело ответило тупой болью.

Шум усилился, я открыл глаза. В палату влетела Сифирь. Наши взгляды встретились, и она от неожиданности на секунду застыла.

– О, ты пришел в себя. Как самочувствие? А то мне сказали, что ты до сих пор без сознания. – Гарпия прошествовала к кровати и уселась рядом. – Представляешь, этот идиот полицейский не хотел меня пускать. – Какой полицейский? Я что, арестован? – прохрипел я. Горло ужасно саднило. – Ты что, не прочитал мое сообщение? – Не успел. – В общем, приходил этот эльф из особо тяжких, сказал, что подручные Брукса наняли Полуночника, чтобы убить всех основных свидетелей. Троих успели убрать, оставался ты. Поэтому с тебя сейчас глаз не спустят – все обвинение держится на твоих показаниях. – Кстати, что со мной? – Ничего серьезного. Врач сказал, что ожоги не очень сильные, больше дыму наглотался. И орки тебе пару ребер сломали — уж больно ты сопротивлялся, когда тебя пытались спасти. – Ты знаешь, что с Кристель? С девушкой, которая была со мной?

Гарпия отвела глаза: – Не знаю, мне не докладывались. Харнаару, небось, уже сказали, что ты очнулся, значит, скоро придет. Вот и спросишь у него. Там, кстати, еще твой приятель-тролль дожидается. Если его, конечно, пустят. В общем, я пойду, а то врач только на минутку разрешил.

Как и сказала Сифирь, вскоре после нее явился Заузен Харнаар.

– Господин Стоун, как ваше самочувствие? – Бывало и получше. Что с девушкой? – Мы ничего не нашли. Пожарные приехали быстро, но огонь, видимо, был магическим, за короткое время выгорело все, осталась лишь бетонная коробка. Напротив строящееся здание, скорее всего, стреляли оттуда. Наши сотрудники сейчас там все обшаривают в надежде найти хоть какие-то следы. До суда осталось несколько дней. Думаю, будет лучше, если это время вы будете здесь под нашей охраной. – Я же не арестован? – Нет, но хочу напомнить, заказ на вашу персону не отменен. Полуночник все еще охотится за вами. – Ну и отлично! Я тоже хочу его найти! – Вы не единственный, кого он разозлил, – ледяным голосом ответил эльф. – Но сейчас наша задача – посадить Брукса и его подчиненных. Выздоравливайте, господин Стоун.

С этими словами он вышел.

* * * На суд меня привезли в бронированной полицейской машине. Я к тому времени уже совершенно оправился, во всяком случае, физически.

Все прошло штатно, несмотря на старания адвокатов, вся верхушка банды получила большие сроки.

Когда формальности закончились, я, первым делом, отправился в бывшую квартиру Кристель. Как и сказал Харнаар, от большей части помещения осталась лишь обугленная бетонная коробка с проемом окна да выбитая дверь.

Память старательно воспроизводила все детали: тут была кровать, я встал, прошел несколько шагов, наклонился за брюками. Огненный шар пролетел прямо надо мной и впечатался в стену. Я дотронулся до этого места — несмотря на слой сажи, отчетливо виднелась выбоина. Я сел на пол так, чтобы мои глаза оказались на уровне этой выбоины, и прикинул траекторию шара. Великие боги, как же мне гнусно!

– Пытаетесь понять, откуда стреляли? – Я вздрогнул от неожиданности. — Харнаар вошел беззвучно и теперь наблюдал за моими манипуляциями. – Мы осмотрели возможные точки в доме напротив, где мог сидеть стрелок, но пока ничего не нашли. – И не найдете, – горько усмехнулся я, – Полуночник не оставляет следов.

* * * Думаю, если бы кто-то решил следить за мной, он бы решил, что Марти Стоун совсем опустился, и оказался недалек от истины. Все вечера я проводил в разных барах: от приличных до самых непотребных. В конце концов, все они слились в один шумный вонючий кабак. Обычно я выходил уже за полночь, шел шатаясь несколько кварталов, иногда садился на бордюр, затем снова шел куда глаза глядят.

Днем я ненадолго появлялся в конторе. Сифирь, глядя на меня, недовольно поджимала губы, но ничего не говорила. Вечером все повторялось.

И вот в одном из таких кабаков я вдруг понял, скорее ощутил нутром, что за мной наблюдают. Я расплатился и вышел, пошатываясь, на улицу. Было темно и безлюдно — накрапывал дождь, да и район не самый благополучный.

Я вошел в пустую подворотню, и ощущение опасности усилилось во сто крат. Левая рука в кармане нащупала кнопку защитного амулета, но активировать его я не спешил.

– Кристель, я знаю, что это ты. Не хочешь поболтать напоследок? – Ответом мне была тишина. – Я ведь и в самом деле скорбел о тебе, винил себя в твоей гибели. – И когда ты понял, что это я? – услышал я знакомый голос позади себя. Хм, а я ведь до последнего надеялся, что ошибся. Я повернулся и увидел ее стройный силуэт в арке. – Когда осматривал сгоревшую комнату. Я помнил, где находился, куда впечатался огненный шар. Проследить траекторию было несложно — заряд не мог прилететь из окна, только со стороны кровати, где находилась ты. Первый выстрел еще можно как-то представить, но второй… Скажи, ты всегда играешь с едой, прежде чем ее съесть? – Я не планировала с тобой играть, это был подарочный бонус, – хохотнула она. – Я хотела прикончить тебя в первый же вечер, когда бы ты вышел на улицу. Но тот пьяный урод все испортил — он привлек внимание. Потом нарисовалась бы куча свидетелей, которые рассказали о драке из-за девушки, копы захотели ее найти и расспросить. Да, я была раздосадована. Но ты сам напросился на свидание. – Но и на следующий день ты не стала. – Я все спланировала, но эта твоя секретарша! Ты же ей вывалил где ты, с кем. На третий день пришлось все тщательно подготовить, – рассмеялась киллерша. – Но ты ловкий малый. А я упрямая. Прощай, милый!

Она выстрелила, я едва успел нажать кнопку амулета, но меня все же немного отбросило назад, хотя удалось устоять на ногах.

– Прощай, милая! – ответил я, стреляя прямо из кармана куртки. Но что-то помешало мне вовремя нажать курок. Крошечная заминка — всего тысячная доля секунды, но девушка исчезла.

Я громко выругался, хотя какая-то часть меня решила, что пусть будет так.

* * * «Полуночник» было одним из многих ее прозвищ, она не держалась за них и меняла по мере необходимости. С одной стороны — это репутация безупречного киллера, ни разу не провалившего задания, с другой — чем дольше след, тем больше опасность быть пойманной.

И вот осечка с этим детективом — она не могла позволить себе невыполненный заказ. Шустрый малый попался. Теперь это вопрос принципа.

Она вернулась в свое жилище. Это был лофт в тихом респектабельном районе в доме с отдельным входом. Остальные обитатели дома — богачи-одиночки, не выставляющие свою жизнь напоказ и не интересующиеся другими. Приватность тут ценили превыше всего. Квартира формально принадлежала миллионеру-мизантропу, безвременно скончавшемуся пару лет назад и похороненному в безлюдном месте. Поскольку родни и знакомых у него не было, а тело никто не находил, он числился живым, и все налоги и платежи своевременно списывались с его счета. Безупречное место для безупречного охотника.

Едва войдя в квартиру, она сразу поняла, что что-то не так. Осторожно достав оружие, девушка вывернула реле выключателя, комната озарилась светом. Эльф поднялся с кресла и вышел на середину комнаты. Конечно, Полуночнику было известно, кто это: врага надо знать в лицо, а Заузен Харнаар — личность известная.

– Что вам надо? – спросила она, отметив, что оружия у него в руках нет. – Заказ на детектива не отменяли, ты бы попыталась убить его снова. Не люблю задействовать гражданских, но он сам настоял. Я выдал ему амулет с защитной магией, но было понятно, что такой спец, как ты, сразу бы почувствовала чары. Поэтому мы договорились, что он задействует их лишь в последний момент. И это будет сигналом, что киллер проявился. Конечно, риск был, но, повторю, он сам настоял. – Малыш Марти, – рассмеялась девушка. – При иных обстоятельствах у нас все могло бы сложиться иначе. С другой стороны, при иных обстоятельствах мы бы и не встретились. – Я осматривал комнату, в которой ты пыталась убить Стоуна, – продолжил эльф, словно не услышав ее. – Второй этаж, но широкий карниз за окном. Владелец сказал, что арендовали две квартиры рядом. Ты отрезала жертве путь к окну, в которое выбралась сама, на случай если бы не вышло убить его выстрелом. Мои парни выбили дверь, но потом мы определили, что ее заперли изнутри, а ключа не нашли — детектив Стоун сгорел бы заживо. В соседней квартире, наверняка, были приготовлены вещи. Ты спокойно оделась и вышла как ни в чем не бывало. Я пока правильно излагаю, ничего не пропустил? – Господин Большой Начальник, – в голосе Полуночника звучала издевка, – если бы у вас имелось на меня хоть что-то, вы бы меня уже арестовали. Пытаетесь записать мои признания на диктофон? Не выйдет, я знаю, как работает система. Так что убирайтесь! – Я тоже, как ни смешно, знаю, как работает система, и знаю ее слабые стороны. Что ж, я пытался сделать все по правилам. – Он едва заметно кивнул кому-то за спиной Полуночника. Девушка рефлекторно обернулась: высокий зеленый побег выбросил тонкий усик, который обвил горло жертвы и стал сжимать его. Она попыталась вырваться, но, несмотря на видимую хрупкость, растение было прочным, как стальная струна.

Считается, что магия эльфов сугубо мирная, связанная с цветами и деревьями. Но любой, кто видел, как нежные побеги проламывают асфальт, понимает, какая могучая сила заключена в них. Нужно лишь научиться правильно ее использовать.

После того как Заузен вместе с детективом Стоуном вычислил кто и откуда стрелял в тот злополучный день, для главы отдела особо тяжких многое прояснилось. Он давно охотился за Полуночником, и теперь стало понятно, кто это. Очевидно, что киллер скрывался где-то в городе, но вычислить его логово было непросто.

Кристель не станет прятаться в какой-нибудь грязной дыре, это должно быть респектабельное, но неприметное место: никаких шумных соседей, ненавязчивая система безопасности, приватность. Таких мест оказалось не так много. Он отмел те из них, чьи хозяева хотя бы время от времени появлялись на публике, те, куда регулярно наведывались курьеры, и другие, которые могли прямо или косвенно рассказать о жильцах. На примете осталось не более пяти мест.

Заузен лично проверил каждое, выяснил, где расположены камеры наблюдения, как оплачиваются счета, много ли лишних глаз. Так он отмел еще пару квартир. Следить за ними без ордера, учитывая респектабельность районов, не светило, но стоило держать на примете.

Если бы Стоун вовремя выстрелил в том переулке! Все бы оформили как самозащиту, как оно и было, а город стал бы немного чище. Но, увы, не выгорело. Люди вообще ненадежны: слишком эмоциональны и непоследовательны. Ну и ладно, бывает.

Уловив сигнал с амулета Стоуна, Заузен, который держался неподалеку, чтобы не спугнуть преступницу, начал следить за ней на расстоянии. Киллерша быстро скрылась, но стало понятно, что она движется к одному из трех мест, намеченных эльфом. Он прибыл туда незадолго до хозяйки, ведь ему не надо было путать следы на случай слежки, а с замками разобрался заранее. Брошенного на пол семечка было достаточно, чтобы подготовиться к встрече.

Теперь, когда все закончилось, он щелкнул пальцами, и зеленый побег рассыпался в пыль. Заузен огляделся: окно закрыто, кондиционер не работает. Других квартир на этаже нет, клининговая служба является только по вызову. В небольшой пробирке находились споры особого вида плесени: стремительно разрастаясь, она буквально пожирает разлагающуюся плоть, подавляя запах гнили. Тело найдут не скоро, к тому времени мало что останется. Отпечатков он не оставил, магический след рассеется быстро. Жаль, что не вышло все сделать по правилам, но иногда приходится действовать так: система имеет свои слабые места.

С помощью носового платка он прикрыл дверь, убедившись, что щелкнул замок и повесил табличку «не беспокоить». Затем, держась подальше от камер, вышел на улицу.

Наступало утро.

Темная хтонь. Глава 1. Теория абсурда

Утро, когда не надо идти в контору и можно поваляться подольше. Красота! С другой стороны, грех тратить выходной попусту!

Встав, я отправился в ванную. Увы, взгляд в зеркало сразу убил весь воскресный настрой: старый шрам от ожога снова заныл, едва стоило вспомнить о нем, и о той стерве, что мне его подарила. Кристель, сука… Ведьма-киллер. Умная, беспринципная, сексуальная, лживая тварь. Интересно, жива ли она еще? Работая частным детективом, я часто попадал в сложные ситуации, но всегда умудрялся выбираться из них живым и иногда даже здоровым. Счастливчик, не иначе! Но случай с Кристель был на особом счету.

Боль усилилась и стала почти невыносимой. Я уже обращался к врачам, но они лишь разводили руками: физических причин нет, беда существует только в моей голове. Я пробовал свести шрам, но самые продвинутые специалисты говорили, что, будь это след от обычного пламени, еще был бы шанс, а магический огонь оставляет особые отметины, просто так убрать которые невозможно.

Неужели мне так и мучиться с этим до конца жизни?! К демонам в Бездну, я не согласен! Но что делать, когда все вокруг твердят, что решения нет? А опыт шепчет мне: если проблему невозможно решить традиционным способом, надо довести ее до абсурда. Тогда она, может, и не исчезнет, но потеряет смысл. Если уж никак нельзя свести этот проклятый шрам, то так тому и быть!

Наскоро приняв водные процедуры, я порылся в записной книжке и быстро нашел нужный номер. – Привет, Ольга! Это Марти, Марти Стоун. Помнишь меня?

На том конце какое-то время царила тишина, потом хрипловатый женский голос ответил: – Да, Марти, помню. Чего вдруг решил позвонить? – Скажи-ка, ты сегодня работаешь? Что, если я подъеду? – С целью? – С какой целью ходят к тату-мастеру? Решил сделать наколку. – Ты серьезно? – Абсолютно! Хочу большую, жирную татуху! Сделаешь? – Ты ведь понимаешь, что это билет в один конец? Если передумаешь, назад дороги не будет: вывести потом почти невозможно. Тем более, большую и жирную. – Я ж не мальчик, конечно, понимаю. Так что, примешь? – Ладно, подкатывай. По телефону такие вещи все равно не решаются.

* * * С Ольгой Дорис (настоящая фамилия Панченко) я познакомился во время одного расследования. Три человека попали в странные аварии на следующий день после посещения ее тату-салона. Полиция подозревала хозяйку в причастности, но я смог доказать, что события не были связаны: сначала произошел несчастный случай, а потом ее конкурент, а по совместительству бывший, решил воспользоваться расследованием и устроить подставу, убив одного и едва не угробив другого клиента. Мерзавец так ловко все обставил, что мне пришлось изрядно повозиться, чтобы вывести его на чистую воду. Пока шло расследование, мы с Ольгой близко познакомились, даже какое-то время встречались, но недолго – слишком уж разный образ жизни у нас был. Но это не помешало нам остаться друзьями.

– Чего вдруг понадобилось? – спросила она после приветствия. – Говорю же: татуху сделать хочу. – Я думала, опять расследуешь чего. Ладно. Где? Что?

Она совсем не изменилась с нашей последней встречи: с коротким ежиком волос, все такая же худая, как палка, в майке и узких джинсах. Ее руки и плечи сплошь покрыты татуировками (и другие части тела тоже). При всей эксцентричности, она магнетически действовала на мужчин. Я даже подозревал использование магии, но нет, только какая-то необъяснимая женская харизма.

Мы прошли за ширму, где стояла кушетка для клиентов. Я снял пиджак и начал расстегивать рубашку. Ольга сперва с недоумением смотрела на мои действия, но, увидев шрам, с интересом подошла поближе. – Это где ты такую красоту получил? – Как всегда, спасал мир, – вздохнул я. – Тут еще на плече, но главное – здесь. Сможешь как-нибудь замаскировать? – Надо подумать, так сразу не скажешь.

Она достала фотоаппарат и сделала несколько снимков.

– У самого есть идеи, чего хочешь? – Если честно, никаких. Но ты же мастер, и не только в художественном плане. Сама говорила, что видишь, что человеку подходит. – Угу. Поэтому я всегда советую двадцать раз подумать, прежде чем наносить. Особенно тем, кто делает впервые. – Но я же не от скуки. Мне надо избавиться от этого шрама, а удалить его невозможно. Придумай что-нибудь, а я в долгу не останусь. – Ладно, дай мне пару дней, я покручу, чего можно сделать. Одевайся пока.

Застегивая обратно рубашку, я думал, что надо пригласить старую подругу куда-нибудь, поболтать, вспомнить былые деньки. В этот момент в дверь позвонили, и она пошла посмотреть, кого принесла нелегкая. Я, чтобы скоротать время, полистал каталог с наиболее популярными татуировками: руны, цветы, драконы, хищники с разинутой пастью. Рядом лежал скетчбук самой Ольги с ее собственными набросками и эскизами для тех, кто хотел что-то нетипичное. Еще со времени наших встреч мне нравились ее рисунки: у нее был свой стиль и улетая фантазия.

Вдруг меня словно ударило током: на очередной странице меня поджидал дракон, расправивший крылья на фоне старинного символа. Я уже видел его раньше – это был знак Ордена Золотого Дракона. Знакомство с его адептами едва не стоило мне жизни. Великого Магистра Сальтасара, как и всю верхушку Ордена, в итоге арестовали, но этому типу и раньше удавалось ускользать от правосудия. Неужели он снова сбежал и решил начать все сначала? Или это кто-то из оставшихся на свободе адептов никак не успокоится?

– Извини, какой-то загулявший турист увидел, что свет горит и решил сделать тату. Пришлось вежливо выставить.Ты чего это сбледнул? – Этот эскиз… кто тебе его заказал? Давно?

Она взяла блокнот. – Не так давно, недели две назад. Какая-то девица, фамилию не помню. А в чем проблема? – Девица, в смысле, рыжая аристократка? – Нет, точно не аристократка. Молодая совсем девчонка, на вид очень правильная. Я еще удивилась тогда: такие уши-то не всегда покалывают. Показала из кристалла памяти фотографию из какой-то книжки. Я при ней сделала скетч – там качество жуткое было, а ей хотелось, чтобы все было правильно. – И куда она планировала нанести татуху? – Никуда. Когда все нарисовали, она спросила, как долго делается татуировка, сколько это будет стоить, как долго заживает. В общем, все то, что спрашивают новички. А потом она ушла, и больше я ее не видела. – Она была одна? Может, ее кто-то ждал? – В салон заходила одна, ждал ли ее кто снаружи – это я не в курсе. А в чем беда-то? – Может, и не в чем. Просто мне эта картинка попадалась в одном нехорошем деле. Не возражаешь, если я ее сохраню? – Закинь на кристалл, а то вдруг она еще вернется. – Угу. Слушай, если та девчонка придет, или кто-то будет про этот рисунок спрашивать, маякни. – Ладно, как скажешь. – И про наше дело не забудь, – я постучал пальцем по груди.

* * * Нагнетать панику не хотелось, но и отмахнуться я тоже не мог. Решил было позвонить Олаху – приятелю из полиции, но вспомнил про выходной. Вряд ли он обрадуется, что его дергают по делам. А вот если пригласить его выпить по кружечке пива – это совсем другой расклад.

Мы, как всегда, встретились в баре «У Джефа», и я, как бы между прочим, спросил: – Что-то вдруг вспомнилось. То дело о культистах, об Ордене Золотого Дракона. Не в курсе, чем там все закончилось? Его сначала стали громко раскручивать, а потом как-то быстро свернули. – Ну еще бы, там столько шишек оказалось! – хмыкнул тролль. – Так что шумиху в прессе быстро прикрыли, но шороху было много. С должностей повылетало куча народу в правительстве. И эти еще легко отделались. Кого-то посадили, кто-то с собой покончил. Инквизиция свирепствовала, аж дым стоял! – А что наши «друзья»: Великий Магистр и его рыжая помощница? – Хм. Баронесса Яствинская наняла кучу адвокатов. Они затягивали следствие, ссылались на возраст… формально ей за восемьдесят, вообще-то. Ну и, конечно, давили на то, что Магистр запудрил ей мозги. Доказать, что она кого-то убивала, не смогли. В итоге дали по минимуму. Только ее это не спасло. – В смысле? – Хех! В тюрьме, без того кровавого ритуала, она начала быстро стареть. Вернее, нагонять свой возраст. Сейчас ты бы ее не узнал: сгорбленная беззубая старушенция с трясущимися руками. Не факт, что дотянет до конца срока. – М-да. Зато успела погулять. А что с Магистром? – Покончил с собой в тюрьме. – Точно покончил? Помнится, ему и раньше удавалось обвести всех вокруг пальца. – Не в этот раз. Его держали в одиночке, так он умудрился разбить башку о железную койку. Тюремный врач опознал тело, делалось вскрытие, потом Инквизиция его забрала и кремировала. В деле есть акт о кремации. Так что, спи спокойно. – Ты меня утешил. А у него были какие-то особые приметы? Мало ли… – Марти, не верти мне мозги! Не было у него никаких особых примет! Он сидел в одиночке! Его даже на прогулки не выводили. Допрашивать его могли только представители Инквизиции, они же присутствовали на вскрытии. Он сдох! Все, нет его! – Хвала Богине! Мы чокнулись кружками в ознаменовании успеха дела.

– А книги уничтожили? – спросил я, будто желая заполнить паузу. – Наверное. Их тоже Инквизиция конфисковала. Я не интересовался.

Мы еще поболтали о том о сем, и я отправился домой.

Формально Орден больше не существует, но кто-то не желает с этим смириться… Или я нагнетаю? Чего, собственно, хотела та девушка? Делали ли культисты себе татуировки? У Магистра примет не было, но это не значит, что у рядовых членов Ордена их тоже не имелось. С другой стороны, можно не сомневаться, что Инквизиция вычистила всех причастных и изъяла материалы. Все официальные материалы.

Ольга сказала, что у девушки была фотография из какой-то старой книги с жутким качеством изображения. Гримуар Сальтасара, который я видел, находился в отличном состоянии. Конечно, это был один экземпляр из трех, но я не сомневаюсь, что и у остальных сохранность не хуже. Возможно, есть еще копии, которые формально не имеют ценности, но хранятся в семьях членов Ордена.

Сплошные предположения. Вполне может оказаться, что на волне скандалов в прессу попало изображение символа Ордена, отсюда и плохое качество картинки, а девчонка, которая приходила к Ольге, просто какая-нибудь экзальтированная поэтесса, начитавшаяся газет.

Темная хтонь. Глава 2. Сальтасар

Великий Магистр вошел в комнату, освещенную лишь неярким торшером, и осмотрелся. Обитые гобеленом стены и тяжелые портьеры на окнах создавали романтичный уют. Интерьер дополнял ковер на полу с таким длинным ворсом, что нога проваливалась по щиколотку. Негромко играл бесконечный блюз, дающий толику декаданса, но источника музыки было не видно.

– Ничего не изменилось, – сказал он словно сам себе и уселся в кресло. – Ничего и не могло измениться, мой господин, – раздался откуда-то скрипучий, немного брюзжащий голос. – Здесь все осталось так, как было, когда вы уходили. – Будь моя воля, я бы и не возвращался. Принеси мне бокал коньяку и сделай ванну… У нас ведь остался коньяк? – Да, господин. Две бутылки тысяча восемьсот шестьдесят второго года и небольшой початый бочонок тысяча семьсот сорокового. Какой желаете? – Раз, сам говоришь, бочонок початый, налей из него. Помнится, он был неплох. И захвати что-нибудь почитать. Все равно что. – Да, господин.

Через минуту в комнате появилось небольшое существо с серой кожей, лысое, с огромными ушами, напоминающими крылья летучей мыши. Это был домовик, которых еще ошибочно называют домовыми эльфами, хотя к светлому народу те не имеют никакого отношения. В руках у него находился небольшой поднос с пузатым бокалом, в котором плескалась янтарная жидкость, а подмышкой – толстая книга в кожаном переплете. Домовик поставил бокал на столик, рядом положил книгу.

– Смею предположить, господина устроит мой выбор. – Вполне, – ответил мужчина, бросив мимолетный взгляд на обложку. – Надеюсь, ваш последний переход оказался не очень… неприятным. – Неприятным? Смерть физического тела всегда болезненна, особенно если она насильственная. Хотя, с точки зрения Великого Инквизитора, я слишком легко отделался. Этот весельчак наверняка потирал руки, готовясь развлечься на всю катушку… Все, ступай, я тебя позову, если понадобишься.

Домовик еле заметно поклонился и неслышно вышел из комнаты.

Мужчина взял бокал, согрел его в руках и вдохнул аромат благородного напитка. Пить, однако, не спешил: короткий разговор со слугой напомнил о недавних, не самых приятных событиях. Все шло по плану, проведение очередного ритуала позволило бы Великому Магистру обрести силу и бессмертие еще на некоторый срок. Но кто мог предположить, что этот мальчишка, частный детектив, окажется таким прытким! Вот пострел! Нет, Сальтасар не испытывал к нему ненависти или обиды. С чего бы? Тот пытался выжить и победить – законное стремление любого живого существа. Скорее, сам Магистр потерял бдительность и расслабился, за что и поплатился.

Другое дело – Великий Инквизитор! Старый знакомый, очень старый… Воспользовавшись ситуацией, он бы не упустил возможности помучить давнего врага. Еще в незапамятные времена святоша объявил охоту на непокорного Магистра. В его распоряжении находился весь карательный аппарат Инквизиции, но адепту запретного Ордена удавалось водить их за нос. Но не всегда, это надо признать. Если случалось попасть в руки этому фанатику, можно было не сомневаться, что смерть будет долгой и мучительной.

Впрочем, это не имело значения: сил у Великого Магистра было достаточно, чтобы не умереть окончательно, а в последний момент проскользнуть в щель между мирами, и со временем вернуться обратно. Сначала он пребывал в полной пустоте, но уже после второго раза решил обеспечить себе более-менее комфортное посмертие. Конечно, делать это следовало при жизни и требовало огромных затрат энергии, но Орден Золотого Дракона и его адепты предоставляли все необходимое, довольствуясь крохами со стола, чтобы удовлетворить свои мелкие амбиции. Так было создано это место. Неплохо вышло. Еще бы грудастую блондинку, чтобы пела томным голосом, и сочный бифштекс с кровью! Полный набор человеческих желаний. Сальтасар чуть презрительно усмехнулся.

К слову, Инквизитору хватило ума осознать, что даже после самых мучительных казней, его враг возвращается, поэтому предпоследний раз предпочел держать Магистра живым, прикованным к стене в камере-одиночке, истязать, но не убивать окончательно. Много-много долгих лет, пока не удалось найти способ разрушить тело и сбежать. В этот раз пришлось сыграть на опережение.

Жаль, ему удалось выстроить отличную организацию, привлечь огромное число сторонников и обводить своих врагов вокруг пальца гораздо дольше, чем когда-либо! И все рассыпалось из-за этого мальчишки-детектива! Нет, не стоит себе врать: разозлил, засранец! Сильно разозлил! Вот так, воображаешь себя расчетливым, ироничным и спокойным…

Впрочем, хватит лирики, пора подумать о том, как вернуться. Благо Сальтасар подготовился. По большому счету, жертв, приносимых Золотому Дракону, могло было быть гораздо меньше, но требовались ресурсы для борьбы с Инквизицией и для последующего возвращения. А самое главное, в этот раз он не собирается сидеть тихо: война так война!

Говорят, что предвкушение праздника лучше самого праздника. Чтобы веселье состоялось, надо все тщательно продумать, предусмотреть все нюансы, составить запасной план. Времени, чтобы подготовиться, было более чем достаточно. Раз Инквизитор поставил своей целью уничтожить Великого Магистра, значит, и у того есть все резоны устроить день непослушания. Что ж, Ваше Святейшество, ожидайте! Повеселимся на славу!

Мужчина улыбнулся и отпил коньяка. Уже скоро! Возвращение будет эффектным!

Темная хтонь. Глава 3. Немного огня

Утром следующего дня я, как обычно, пришел в контору. Сифирь, моя секретарша, уже была на рабочем месте и что-то деловито печатала на компьютере.

– Привет, моя радость! – приветствовал я ее. – Угу, – буркнула в ответ гарпия, не отрываясь от экрана. – Свет очей, сделай мне чашечку кофе и посмотри в сети, что писали по Ордену Золотого Дракона. Особенно по их символике.

Сифирь оторвалась-таки от своих документов и недоуменно уставилась на меня. – Это еще зачем? – Как зачем? Я не могу без твоего кофе! Он божественный! Мне без него не работается, ты же знаешь. – Не валяй дурака. Накой тебе понадобилось ворошить то дело? Разве оно не закрыто? – Закрыто. И Олах говорит, что все закрыто. Баронесса в тюрьме, без магии превратилась в старуху, Сальтасар покончил с собой, когда понял, что за него взялась Инквизиция… – Если ты и капитана полиции на уши поставил, значит, дело серьезное. Давай, колись. – Может, сначала кофе?

Гарпия посмотрела на меня так, что, обладай она магией, я бы уже превратился во что-то очень нехорошее. Я вздохнул, прикидывая, что можно рассказать, а чего не стоит. – Просто я вчера, случайно проходя мимо, решил зайти в салон к Ольге Дорис… – Угу, случайно оказался на другом конце города. – Сифирь терпеть не могла Ольгу, особенно, после того, как разузнала, что мы встречались. – Ну да. Я иду – свет горит. Дай, думаю, загляну на огонек. – Взгляд гарпии говорил, что она ни на секунду мне не верит. Однако я выложил все, что удалось выяснить: о неизвестной девушке, принесшей эскиз в виде символа запретного Ордена, о посиделках с Олахом и его рассказе о незавидной участи культистов.

Выслушав меня очень внимательно, Сифирь проговорила: – Ты считаешь, кто-то пытается возродить Орден? Или что? – Пока сам не знаю. Может, просто на волне публикаций девица решила поиграть в бунт против системы? Но так, тихонько. Причем, похоже, так и не осмелилась. – Возможно, – задумчиво произнесла гарпия. – Но символика Ордена с самого начала под запретом, в свободном доступе ее нет. – Вот я и хочу, чтобы ты посмотрела, успело ли что-то просочиться в прессу, прежде чем все перекрыли? Или наша бунтарка имеет отношение к кому-то из культистов? Но они же все под колпаком сейчас, включая близких. – Ладно, сейчас гляну, что удастся найти. – А кофе? – робко спросил я. – Сделаю тебе твой кофе… Тиран и деспот.

Прошло около часа. Я успел выпить пару чашек кофе, выкурить сигарету, пересмотреть свои записи по делу об Ордене Золотого Дракона. А вернее, о гримуаре Сальтасара: в свое время некая баронесса Яствинская наняла меня, чтобы выяснить, кто написал ей записку о том, что старинная книга по черной магии, хранящаяся в ее коллекции, на самом деле подделка. В ходе расследования я познакомился с обаятельнейшим университетским профессором Страубом, оказавшимся на деле не кем иным как Великим Магистром запрещенного когда-то ордена. Меня самого тогда едва не принесли в жертву Золотому Дракону…

Мои размышления прервал голос Сифири: – Подойди, глянем, что удалось раскопать.

В том, чтобы найти в сети информацию о ком или о чем-либо, Сифири не было равных. Особенно компромат – просто феноменальный нюх!

– Вот смотри, сначала пресса буквально с цепи сорвалась! Правда, их интересовали не столько особенности ритуалов, сколько имена тех, кто в него входил: сам помнишь, они абы кого в свои ряды не принимали, да и взнос брали нехилый. Но шумиху быстро прикрыли: там оказались и члены правительства, и главы корпораций… – Да, Олах говорил. – Будешь перебивать? Разбирайся сам тогда! – Прости, был неправ. – Потом подключилась Инквизиция и вообще перевела все в закрытый режим. Материалы изъяли, объявили, что любая демонстрация символики Ордена или распространение их идей приравнивается к преступлениям против веры. – Ничего себе! А что, в наше время так делается? – Как выяснилось, да. Всех культистов и членов их семей изрядно перетрясли, изъяли все материалы и сожгли в прямом эфире. – Ты шутишь?! – Смотри сам.

Она загрузила ролик, где известный телеведущий вел репортаж из центрального крематория. Сначала он рассказывал о жутких ритуалах, вскользь упомянул высокопоставленных личностей, вовлеченных безобразный культ, много распинался о подлом и беспринципном Великом Магистре Сальтасаре – мошеннике и убийце, не брезговавшим ничем, ради достижения собственных грязных целей. В финале было сказано, что, благодаря действию Инквизиции, любое напоминание об этом отвратительном явлении будет стерто.

Далее показали печь крематория, где лежали книги, одеяния и другие предметы, используемые в ритуалах. Человек в маске и форменной робе инквизитора включил печь, из форсунок вырвалось пламя, превратившее все в золу, которую демонстративно ссыпали в канализацию.

– Вот так, – объявила Сифирь. – Не знаю, где та девица нашла свою картинку, уж точно не в газетах, и она очень сильно рискует. И свою подружку-татушницу предупреди: если ее эскизы попадутся на глаза «компетентным органам», штрафом не отделается. – Да, та посетительница никак не могла получить рисунок случайно. – Факт. – Пока мы ничего о ней не знаем. Что-то у меня нехорошее предчувствие на этот счет.

Темная хтонь. Глава 4. Призыв

Соня Мазур, как всегда, проснулась очень рано. Еще с детства ей внушили, что долго валяются в постели только глупые, испорченные бездельницы. Давно не было в живых тех, кто это утверждал, но самой Соне никогда не приходило в голову опровергать этот тезис. Тем более, сегодня ее ждет особенный день, сегодня она пригласит Его. Если Он примет это приглашение, а девушка в этом не сомневалась, – то сделает ее ученицей, дочерью и возлюбленной одновременно. Она покажет всем, кто считал ее никчемной, нищей побирушкой, глупой уродиной!

* * * Отчим Сони был человеком влиятельным и очень богатым, он не упускал возможности напомнить, что взял мать девочки и ее саму из сострадания и внутреннего благородства, и они обе должны это ценить. Сколько себя помнила, Соня всегда жила в страхе что-то сделать не так: она слишком громко разговаривала, не так смотрела, не то читала. Ей запрещалось общаться с кем-то вне дома без разрешения родителей, самой выбирать одежду, слушать музыку, пользоваться интернетом. Впрочем, ее мать была тихой, забитой женщиной и всегда внушала дочери, что главные добродетели – это терпение и послушание.

Девочке едва исполнилось семь лет, когда ее отправили закрытый пансион с очень строгими правилами, откуда приезжала только на каникулы, и то не всегда – часто родители в это время отправлялись на отдых, и ребенок был им в тягость. В пансионе она стала изгоем: над ней смеялись из-за допотопных поношенных платьев, из-за нелюдимого характера и патологической стеснительности. Дети инстинктивно чувствуют жертву, и Соня была идеальным объектом для издевательств. Она никогда не решалась ответить, но мечтала, что однажды у нее появится могущественный защитник, который возьмет ее под покровительство и отомстит им всем!

Ей было семнадцать, и она готовилась к выпускным экзаменам, когда пришло известие, что отчим находится под следствием. Оказалось, он состоял в каком-то обществе, куда входили другие богатые и влиятельные люди. Они занимались чем-то мерзким. Чем, Соня так и не поняла, да и не хотела. Девушка слушала, как одноклассницы шушукаются у нее за спиной, но ей было не привыкать. Спустя какое-то время ее вызвала к себе директриса и с напускным сочувствием рассказала, что отчима хватил удар, и он умер через несколько дней, не приходя в сознание. Мать не выдержала позора, травли прессы, допросов в Инквизиции и остракизма со стороны бывших друзей и партнеров мужа, и повесилась.

Соня не сразу осознала, что осталась сиротой, ведь она и до того не ощущала родительской заботы. Но через несколько дней ее снова вызвали: приехал адвокат семьи. Оказалось, что она единственная наследница весьма крупного состояния. Всего через несколько месяцев она станет совершеннолетней и сможет вступить в свои права.

Получив диплом и не став дожидаться выпускного, девушка приехала в дом, где никогда не была своей. Теперь она стала тут хозяйкой, и к этой мысли следовало привыкнуть. Соня долго не решалась войти в кабинет отчима, где все перерыли во время обысков Инквизиции. Во время последнего как раз и случился злополучный приступ. Горничная спросила, стоит ли ей прибраться тут, но девушка решила сначала сама все посмотреть.

На столе и на полу лежали кучи непонятных бумаг, все ящики были выдвинуты, дверцы книжных шкафов открыты, книги по большей части сняты с полок, кое-где лежали стопкой рядом. Не зная, что делать с документами, она решила сначала привести в порядок книги. В основном они относились к юриспруденции, экономике или политике. Соня стала расставлять их обратно на полки, прикидывая, как от всего этого избавиться.

Ее внимание привлек один том, который она часто видела в руках отчима, когда приезжала на каникулы. Тот не походил на книгочея, но эта книга, видимо, была особенной. Девушка стала листать ее, но не нашла ничего интересного, какие-то политические трактаты. Наверное, у нее просто ума не хватает понять. Отчим, читая книгу, надевал специальные очки для чтения, они лежали рядом в футляре на письменном столе. Соня примерила очки и попробовала себя почувствовать умным солидным мужчиной. С напыщенным видом она заглянула в книгу и обомлела: между строк вручную был написан текст.

Забыв обо всем, девушка погрузилась в чтение. Речь шла о сложном ритуале призыва из Иномирья какого-то жреца или божества, выполнив который, призывающий приобщался к Великой Силе. У Сони перехватило дыхание: вот оно! Могущественный защитник, о котором она столько мечтала, не ее фантазия! Она, действительно, избранная, и ее час близок! Она не изгой и не урод, она особенная! Вся ее предыдущая жизнь была подготовкой к великой миссии.

Несколько дней ушло на то, чтобы все понять и сделать нужные приготовления. В книге был знак Золотого Дракона на фоне древнего символа, он буквально завораживал девушку. Соня попробовала сфотографировать, но из-за особенностей чернил, вышло нечетко.

Как-то, гуляя по городу, внутренний голос внезапно велел ей остановиться: она увидела незнакомого молодого человека, который заходил в тату-салон. У нее возникла мысль, что она должна нанести себе татуировку в виде священного знака. На следующий день Соня зашла в тот самый салон, но мерзкая тощая девица, которая там заправляла, отбила всякое желание.

Самым сложным было найти подходящее подношение. Требовался здоровый молодой мужчина без изъянов. Самое главное, он должен был явиться на место совершения обряда добровольно. Как это сделать? Где найти такого? Соня пришла в отчаяние: заманить молодого мужчину в свой дом ночью… Девушка была на грани помешательства, когда услышала голос в голове: тихий, но четкий. Он спокойно сказал, что делать. Это стало так просто и очевидно, что не оставалось сомнений – само божество ведет ее. Конечно, она же особенная!

Накануне решающего события Соня отпустила всех слуг. Сначала она хотела передвинуть большое зеркало из холла в гостиную, но потом отказалась от этой мысли. Голос подсказал ей, что в холле и так достаточно места, если убрать лишнее. Когда все было готово, она села в автомобиль и поехала к ближайшему шоссе.

Уже стемнело, транспорта было немного, но Соня не сомневалась, что нужная жертва найдется. Припарковав машину на обочине и открыв капот, девушка стала высматривать проезжающие авто. Сначала остановилась семейная пара, но она отрицательно качнула головой, давая понять, что все нормально. Потом был старенький дедушка, такой не понравится божеству. Наконец, рядом притормозил красивый Кадиллак с открытым верхом. За рулем сидел симпатичный молодой человек, он находился в приподнятом настроении. – Что случилось, красавица? – Ой, как хорошо, что вы остановились! – Соня раньше никогда не говорила с мужчинами, если не считать преподавателей и адвоката, но голос в голове подсказывал нужные слова. – Машина сломалась совсем рядом с домом. Вы меня не довезете? А потом вызову кого-нибудь, чтобы разобрались. Пожалуйста! Тут всего пара минут! – Может, глянуть, что с машиной? – Да она все время ломается. Пожалуйста, просто довезите меня до дома! Я еще, как назло, ногу вывихнула, пока суетилась тут. Все равно вести не смогу. – Ну как скажешь, подруга. Садись. Говори, куда ехать.

Когда сердобол помог отчаянно хромающей Соне зайти в дом, она воткнула ему в шею шприц с жидкостью, рецепт которой нашелся в описании обряда. Тип мгновенно рухнул на пол. Все-таки правильным решением было подготовить все в холле: до гостиной она бы его не дотащила. А ведь надо еще перевернуть на спину и снять рубашку!

Девушка погасила электричество и зажгла свечи. В ритуале на этот счет ничего не говорилось, но ей так показалось правильным. В купленной накануне жаровне курились травы и пряности. Соня медленно нараспев читала слова – задолго до начала она тщательно все выучила, чтобы не заглядывать в книгу. Чутье подсказало, когда надо достать нож и вырезать на груди жертвы символ. Не переставая петь, девушка положила в центр знака кристалл кварца. На зеркале, в котором отражалось тело, она кровью нарисовала другой символ. Дым от курений сделался гуще, стеклянная поверхность помутнела. Кровь из ран полилась сильнее. Стекая с тела, алые ручейки образовывали сложные узоры. Соня не сразу заметила, что такие же узоры появляются на зеркале. Она не переставала петь, хотя горло пересохло, глаза слезились от дыма, а в висках стучало. Ей казалось, что еще немного, и она потеряет сознание. Будто эта кровь вытекает из нее… Но нельзя останавливаться, надо держаться!

Дыхание перехватило, резь в глазах заставила зажмуриться. Она рухнула на колени, угодив рукой в кровавый ручеек, отчего та поехала, и девушка упала на тело. С трудом ей удалось подняться. Она перевела взгляд на лицо. Глаза мужчины были открыты и светились золотистым светом. Или это просто свечи отражаются?

– Ну здравствуй, милая последовательница, – услышала Соня и потеряла сознание.

Темная хтонь. Глава 5. Встреча

День как день. За окном мелкий дождик, в такую погоду клиентов вряд ли дождешься. Может, отпустить Сифирь и пойти домой? С другой стороны, у нас давно не было приличных дел, эдак скоро нечем будет платить аренду. Так что, мало ли, вдруг кто забредет…

Словно услышав мои мысли, переговорное устройство ожило и сообщило голосом Сифири: – У нас клиентка.

Я быстро привел себя в порядок и сел прямо. В кабинет зашла красивая девушка в строгом дорогом костюме, ее темные волосы были уложены в безупречную прическу. Неяркий макияж и брошь из белого золота дополняли образ.

– Чем могу быть полезен? – спросил я, указывая посетительнице на стул. – Благодарю, – у нее был красивый глубокий голос. – Меня зовут Элизабет Мур. Признаться, я чувствую себя немного глупо… – Просто расскажите, что вас тревожит. Частный детектив – это как врач или адвокат: ваша тайна останется здесь, но мы вместе попробуем решить проблему. – Мне кажется, что мой жених мне изменяет. Я понимаю, что это звучит крайне пошло, но мне надо знать наверняка.

Это, действительно, звучало так себе. Даже ради аренды браться за подобное не хотелось. Может, удастся ее отговорить – откровенно выставлять клиентку за дверь тоже дурной тон. Я сделал сочувствующее лицо и спросил: – Что же заставило вас так подумать? – Фред последнее время как-то странно себя ведет, он очень сильно изменился. Вроде бы все хорошо, но это будто другой человек.

– Вы сказали, что он ваш жених. Когда ожидается свадьба? Возможно, он просто волнуется. – Я тоже себе так говорю. Мы решили пожениться осенью, но Фред не из тех, кто рефлексирует. – Как раз таких ребят обычно и пугают брачные узы. Просто дайте ему свыкнуться с мыслью. – Мы знакомы еще с колледжа, обручились полгода назад. С чего ему вдруг пугаться? – Кто знает? Проснулся среди ночи и понял, что холостая жизнь заканчивается. – Нет, здесь что-то не то. Слишком уж странно он себя ведет. – А в чем это выражается? – Все началось пару недель назад. Мы должны были ужинать у моих родителей, заодно обсудить приготовления к свадьбе. Но он так и не приехал, хотя мы говорили накануне. Я потом позвонила, потребовала объяснений. Фред… Мне показалось, он даже не сразу понял, кто я. Потом сказал, что стал свидетелем аварии, и требовалось помочь пострадавшим. Это звучало совершенно надуманно, будто он сочинял на ходу. – Но, возможно, именно так и случилось? – Не знаю. После этого он переменился. Раньше мы созванивались каждый вечер, а сейчас, если я звоню, то мы общаемся, он интересуется, что у меня произошло… Но сам с тех пор ни разу не звонил. – Может, он занят на работе? – Фред работает на фирме своего отца. Поверьте, он не сильно напрягается. – Как знать, возможно, готовясь к семейной жизни, ваш жених решил взяться за ум? – Сомневаюсь. Но последняя выходка меня просто обескуражила! Он вдруг повадился ездить в какой-то захолустный городишко под названием Истарен. Заявил, что хочет купить там недвижимость, какой-то полуразвалившийся замок. Я спрашивала зачем, но так и не получила внятного ответа.

На этих словах мне словно дали под дых, хотя я постарался себя не выдать. Именно в Истарене происходили все события, связанные с Орденом Золотого Дракона. Возможно, это совпадение, но это уже второе напоминание о том деле: сначала девушка в тату-салоне, потом этот Фред. Или я становлюсь параноиком, или что-то происходит.

– Давайте так, – сказал я максимально беззаботным тоном, – дайте мне фотографию вашего жениха и сообщите, когда он соберется ехать в этот Истарен. Попробую застать его там и разговорить.

* * * Не думал, что когда-нибудь вернусь в этот город.

Когда-то Истарен был процветающим торговым и фортификационным центром, но со временем пришел в упадок. Теперь здесь лишь фруктовые сады да виноградники. Единственная достопримечательность – замок Сан-Рояль. Именно его облюбовали адепты Ордена Золотого Дракона, именно там я едва не распрощался с жизнью.

Раньше попасть сюда можно было лишь имея приглашение, теперь же ворота стояли распахнутыми, газон перерыт: видимо, полиция искала останки жертв проводимых здесь ритуалов. Внутри замка царила разруха и гуляли сквозняки. Из-за них или по другой причине меня вдруг пробрал озноб: я почувствовал такой холод, что зубы застучали.

Когда удалось взять себя в руки, я прошел в главный зал. Теперь тут царила пустота, всю символику вывезли и уничтожили, окна разбиты, на полу валяется мусор. Единственный предмет интерьера – каменный алтарь посредине зала. На этом алтаре совершались человеческие жертвоприношения во славу Золотого Дракона, одной из таких жертв должен был стать я. И стал бы, если бы Сифирь тогда не поставила всех на уши. Я невесело усмехнулся про себя: согласно ритуалу, жертва должна явиться на обряд добровольно. Одному незадачливому сыщику дали задание, которое и привело его в этот зал.

– Нравится здесь, детектив? – От неожиданности я вздрогнул. – Простите, мы знакомы? – спросил я молодого человека в свитере, который, видимо, вошел вслед за мной. – Не думаю, что мы встречались. Не в этой жизни, – рассмеялся он. – Откуда же вы знаете, что я детектив? – Лиз, моя невеста, решила нанять частного детектива. Ей взбрело в голову, что у меня интрижка. Думаю, это вы и есть. Или я неправ? – Со мной понятно. А что вас привело в это место, Фред?

Он не спеша подошел к алтарю и встал рядом со мной. Глядя на камень, он задумчиво сказал: – Можно как угодно относиться к этому месту, но сила, которая тут сосредоточена, внушает уважение. – Мое чувство уважением назвать никак нельзя. – Постарайтесь взглянуть непредвзято. Люди, которые собирались здесь, могли получить все, что хотели: огромные деньги, безграничную власть, даже вечную молодость! Вас не завораживает эта мощь? – Они, вообще-то, людей убивали. – Увы. Но те люди были ключами. А это, – он двумя руками оперся об алтарь, – дверь! Да, просто так ее не открыть, учитывая, что за ней. Цена велика. Но все имеет свою цену. – Не уверен, что готов ее платить. Для меня дороговато. – А-ха-ха! Детектив, это потому что ваши цели мелки. Ради них, действительно, не стоит убить и кошку, признайтесь. Но загляните в себя. Закройте глаза и подумайте: если бы вы знали, что возможно вообще все, даже невозможное, о чем бы просили? Вы считаете недостойными цели тех культистов? А что бы вы пожелали? Это место, этот камень, – он хлопнул ладонями по поверхности алтаря, – поможет перекроить мир по вашим правилам. Вы были жертвой, но теперь у вас есть шанс попасть в ряды избранных. Надо лишь осмелиться.

От этого типа меня снова до костей пробрал озноб. Интересно, откуда он знает, что я едва не был принесен в жертву здесь? Тем не менее я ответил: – Нет, приятель, беспонтово. Инквизиция собралась снести замок вместе с этим камнем. – Инквизиция… Кучка ханжей, которые мало чем отличаются от тех, кого преследуют. Они используют те же силы, только прикрываются словами о всеобщем благе. Спешу вас заверить, что снос стен не изменит того, что камень, лежащий в основании алтаря, столетиями был проводником силы. Его нельзя уничтожить. Если перекрыть проход здесь, он откроется в другом месте. Подумайте, детектив, подумайте хорошенько, загляните в себя. Есть ли у вас нечто, за что бы вы заплатили любую цену? – Нет, боюсь, я слишком мелкая личность, такие масштабы не по мне. И не стоит вкладываться в местную недвижимость, скоро тут будут одни руины.

Темная хтонь. Глава 6. Праздник к нам приходит!

Соня стояла перед зеркалом и рассматривала новое платье, сшитое к празднику. Девушка сильно изменилась за последнее время: она сделала модную стрижку, научилась пользоваться косметикой, купила красивые туфли и чулки. Новое платье было серым – она так и не смогла пересилить себя, хотя Сальтасар уверял, что голубой или зеленый будут красиво сочетаться с ее глазами. До сих пор слово «красивое» по отношению к своей персоне девушка воспринимала, как глупость и пустое бахвальство, но постепенно привыкла к тому, что любовь к себе – это не эгоизм и не смертный грех. Надо признать, платье все равно было красивым! По сравнению с тем, что Соня привыкла носить, так просто роскошным!

– Я не уверена, что решусь в этом выйти из дома. Да еще поехать в людное место, – произнесла она. – Ох, Соня, Соня, как же с тобой тяжело, – рассмеялся Сальтасар. Он сидел на подоконнике и с усмешкой наблюдал за девушкой. – Считай, что это твоя униформа для выполнения задания.

После проведения ритуала возрождения Великий Магистр оказался в теле некоего Фреда Симмонса, – так значилось в его документах. Этот Фред, как выяснилось, был сыном известного магната, обручен с Элизабет Мур, наследницей крупного информационного агентства. Словом, как ни крути, Соня очень удачно подобрала новый «костюм».

Сама девушка безоговорочно поклонялась появившемуся покровителю. Это, конечно, было забавно, но ему требовалась деятельная помощница. В свое время окружение бедняжки сделало все возможное, чтобы разрушить ее личность. Почти успешно – все-таки изначальный стержень в девчонке был, иначе она не решилась бы на столь сложный ритуал и не смогла бы довести его до конца. Теперь Великий Магистр намеревался вылепить из нее нового человека, которого можно использовать. Если повезет, она станет его правой рукой, как, в свое время, баронесса. Но сейчас нужно сделать так, чтобы она оказалась на празднике урожая и выполнила его поручение. Если все сделает хорошо и не попадется в лапы Инквизиции, можно будет взяться за нее серьезно. Если нет, что ж…

* * * Каждый раз, когда приближается праздник урожая, у меня возникает вопрос: почему горожане так восторженно его отмечают?! Они же собирают свою жатву в супермаркетах и продуктовых лавках, причем круглый год! С другой стороны, лишний повод для веселья еще никому не вредил.

– Сифирь, ты на праздники домой? – Да, сто лет не была. У тебя ведь лишний выходной не выпросишь. – Но ты же ни разу и не просила! – Ой, все! Постарайся без меня не вляпаться в очередную историю, а то придется потом новую работу искать. – А тебе самой не интересно, что будет в этот раз? – Пф, вот еще! Чего там могут придумать? – В том и дело. Инквизиция никогда не была публичной: они не светились на телевидении, не участвовали ни в каких открытых мероприятиях. Все, что о них известно – слухи, которые, как мне кажется, они сами о себе и распускают. Великий Инквизитор может наложить вето на решение президента. Однако… ты хоть знаешь, как он выглядит? – Не интересовалась. Если хочешь, поищи в сети. – Да я не об этом. После того дела об Ордене они всех поставили на уши. Помнишь, сколько шуму было. – Угу. Ну так они же сами тогда взяли все в свои руки и прикрыли лавочку. Если что-то просачивалось в прессу, было с пометкой «по данным Инквизиции» или из их же службы связи с общественностью. Хвала Богине, на этом все и закончилось. – Видимо, нет, если они решили руководить всеми мероприятиями на празднике урожая в этом году. Он же никак не связан с религией. С чего бы вдруг? – Значит, за время того процесса им понравилось быть на виду. Чего ты завелся? Все не можешь выкинуть из головы то дело? Не свихнись на нем. Ладно, все, я поехала. Расскажешь потом, что там решили накрутить интересного.

Я и сам не знал, почему у меня такое странное предчувствие относительно этого дурацкого праздника. Сегодня утром шрам опять жутко болел. Так сильно, что я даже потерял ненадолго сознание. У меня было странное видение, будто я снова лежу привязанный к алтарю в замке Сан-Рояль, а вместо Великого Магистра ко мне подходит Фред Симмонс в черном балахоне. Баронесса Яствинская одета в серое платье… Или это вовсе не баронесса? Фред, он же Магистр, улыбнулся и сказал: «С праздником урожая, детектив!», а затем воткнул мне нож в грудь. От этого я пришел в себя.

Сифирь права, у меня уже крыша едет. Надо поскорее избавиться от этого шрама. Кстати, приглашу-ка Ольгу на праздник.

Темная хтонь. Глава 7. Не то, чем кажется

– Привет, Ольга! Как там наше дело? – Вспомнишь солнце – вот и лучик! Салют, Марти! Как раз думала о тебе. Я тут накидала пару вариантов, подъедь как-нибудь, глянем вместе. – Угу. Слушай, я хотел тебя на праздник пригласить. Погуляем, посидим где-нибудь. Ты как?

В трубке повисла тишина. Наконец, Ольга произнесла: – Подкатывай, там видно будет.

Я подъехал в тату-салон, она повесила на дверь табличку «Закрыто», и мы прошли за ширму.

– Я сделала пару эскизов. Раздевайся, сейчас прикинем, какой больше понравится. – Может, дашь сначала взглянуть? – А смысл? Так они не смотрятся. Тем более, ты же сам просил меня что-нибудь придумать.

Возражать было глупо, я снял пиджак и рубашку, повесив их на стул, а сам присел на кушетку. Она подошла вплотную и несколько секунд рассматривала шрам. Потом провела тонкими пальцами с длинными ногтями по шраму, по груди… По моему телу пробежала дрожь. Я не сомневаюсь, что, как мастер, она ведет себя очень профессионально, но когда она женщина – это как жидкий огонь по венам.

Я недоуменно взглянул на нее. – Я подумала, к черту твой праздник. Отметим здесь…

Ольга одним быстрым движением сняла майку и впилась губами в мои. Я обнял ее за талию, рука скользнула ниже. Она уже расстегивала мне ремень моих брюк... – Чур, я сверху, – хрипло прошептала она.

* * * Кушетки в таких салонах очень удобные, но узковаты для «непрофильной деятельности». Ольга встала, потянулась, как кошка, и прошла в сторону окна. У нее было сухое поджарое тело хищницы, почти целиком покрытое татуировками. В каждом движении чувствовалась такая грация, что я не мог отвести взгляд.

– Может, съездим в город, посидим где-нибудь? Там сейчас праздник и все такое. Я поднялся и подошел к ней сзади. Хотелось прикасаться к коже, проводить пальцами по татуированным контурам, вдыхать запах разгоряченного тела.

– Неймется тебе с этим праздником, – произнесла она. – Куча народу, шум, суета. Еще инквизиторы эти на каждом углу. Терпеть их не могу. – Мне хочется сводить тебя куда-нибудь. Куда бы ты хотела?

Вдоль позвоночника Ольги скользила кобра, кольцами свиваясь на ягодицах, а капюшон покрывал лопатки. Я провел пальцем по змеиному телу сверху до самого кончика. – Поехали. Плевать на народ, на инквизиторов. Какое нам дело до них? Я знаю один отель, там отличный ресторан и классные номера. Или в твой любимый клуб. – Что тебе присралось куда-то ехать? – неожиданно зло сказала она и резко обернулась. – Не хочу! Тебе здесь чем плохо?! – Просто тебе же раньше нравилось тусить. Сама меня везде таскала.

По неизвестной мне причине Ольга пришла в ярость, глаза сузились, а плечи напряглись. Я попытался успокоить ее и обнял за талию, но тут же отдернул руку: мои пальцы коснулись холодной гладкой чешуи. Заметив мою реакцию, девушка разозлилась еще больше, ее глаза вспыхнули красным, она разинула рот и зашипела, клыки удлинились, превратившись в изогнутые иглы, а на плечах сквозь краску проявился чешуйчатый узор.

От неожиданности я отступил на шаг назад. – Кто ты?

Она взяла себя в руки и снова стала собой. – Просто инквизиторов ненавижу, а они сейчас по всему городу. Забей. Я в душ.

Выйдя через несколько минут из ванной комнаты, завернутая в халат, она как ни в чем не бывало стала собирать разбросанную одежду, словно не замечая моего присутствия.

Я, конечно, тоже уже успел одеться и молча наблюдал за ней.

– Ты ламия. – Она ничего не ответила. – Я думал, всех ламий перебили еще в Темные века. – Как видишь, не всех. – Ольга остановилась и, развернувшись в мою сторону, резко бросила: – Донесешь на меня? – С чего мне на тебя доносить? Ты мне ничего плохого не сделала. – Как будто это важно! Вы же нас заранее объявили убийцами и тварями! – Я никого никем не объявлял. Не надо вешать на меня всех собак. – Ты… Ваша Инквизиция! Все вы одного поля ягоды! Мы считаемся виновными по самому факту своего существования! А я за всю жизнь никому не принесла вреда! – Погоди, не заводись. Я… Но как же ты живешь? Вы же считаетесь энергетическими вампирами. – И что? Тебе сейчас было плохо? – Да нет, наоборот. Но ведь вашей основной пищей является боль. Разве, нет? – Как видишь, не только. В тату-салоне люди терпят боль добровольно, еще и платят за это деньги. Скажешь, я плохо делаю свою работу? – Да нет, ты отличный мастер. Просто… – Просто, кроме денег и удовольствия от творчества, я получаю еще кое-что. Вы тратите свою энергию направо и налево, но, узнав, что кто-то этим воспользовался, становитесь вдруг моралистами! И сам не ам, и никому не дам. – И много вас? – Не твоего ума дело! – Как скажешь. Я не хочу ссориться, но мне надо это переварить. – Если ты кому-то разболтаешь, меня заберут. – Я никому не скажу, обещаю.

Она молча кивнула и отвернулась. Я попрощался и вышел на улицу. Тут продолжался праздник, играла музыка, кругом гуляли нарядно одетые люди. То тут, то там, мелькали форменные робы инквизиторов.

Странные вещи последнее время происходят в мире.

Темная хтонь. Интерлюдия

– Ваше Святейшество, вы позволите?

– Заходите, заходите. Удалось что-нибудь выяснить по нашему делу?

– Вы просили узнать, действительно ли мятежный Магистр смог вернуться.

– Практически убежден, что да. Я чувствую его присутствие. Но мне нужны более весомые основания, чтобы начать следствие по всей форме.

– Прямых доказательств у нас, к сожалению, нет, но вот косвенных предостаточно!

– Говорите.

– Хотя мы арестовали всех причастных к запретному культу, в Истарен с последнее время зачастили туристы. Причем первое время их не было, но последний месяц-два в местной гостинице почти постоянно хоть один номер да занят. Конечно, они останавливаются только на день, но, согласитесь, это подозрительно. А ведь есть еще те, кто приезжает на своей машине и после уезжает обратно, нигде не регистрируясь.

– Вполне возможно, это только любопытные зеваки. Пока мы не прижали прессу, они успели раструбить всему миру о культе, в котором собирались богачи и знаменитости, о кровавых ритуалах и прочих мерзостях. Людям, увы, нравятся такие вещи.

– Не скажите. Ведь сначала таких туристов почти не было.

– В первое время полиция, а потом мы сами ограничили туда доступ. После официального завершения следствия запрет был снят, вот они и потянулись.

– С вашего позволения, не думаю, что все так просто. Если мятежный Магистр вернулся и собирает новую паству, он непременно посетит место былого могущества.

– Я понял вас. Что-то конкретное удалось узнать?

– Еще вы хотели выяснить, кто мог способствовать призыву из Иномирья Саль… Простите, того, чье имя под запретом. Практически не сомневаюсь, что к этому причастен некий Марти Стоун, частный детектив.

– Это не тот, которого они едва не принесли в жертву на последнем шабаше?

– Скорее всего, это была уловка, чтобы ввести нас в заблуждение. Этот якобы детектив изобразил из себя жертву, чтобы его не заподозрили в причастности к культу. Все было продумано заранее: его секретарша, некая Сифирь Юзефа, между прочим, она гарпия… Так вот, ей были даны инструкции, чтобы в нужный момент заявить в полицию, заставить их ехать в замок, где уже были заготовлены декорации.

– Если бы не тот случай, Орден процветал бы до сих пор. В тот вечер все культисты были арестованы. Вся верхушка оказалась в наших руках.

– Уловка, ваше Святейшество. Подозреваю, Магистр опасался скорого разоблачения – его организация слишком разрослась – и решил начать все с чистого листа. Он пожертвовал приспешниками, чтобы исчезнуть и начать все заново.

– Сальтасар разбил себе башку в камере. На то, чтобы вернуться из Иномирья, у него могли уйти десятилетия…

– Но не ушли. Он заранее через баронессу, которую использовал вслепую, нанял этого детектива, который после якобы самоубийства Магистра быстро призвал его обратно в соответствии с оставленными инструкциями.

– Есть еще какие-то основания подозревать Стоуна?

– Разумеется. У него обширные связи в полиции, именно благодаря им он смог так благополучно выкрутиться. Как удачно они оказались в нужное время в нужном месте, получили ордер, не находите?

– Стоун – детектив. Логично, что у него есть знакомые в полиции.

– Скорее можно предположить, что Магистр заранее готовил себе приспешника и обеспечил его нужными связями. В пользу этой версии говорит то, что Стоун недавно посетил Истарен и замок Сан-Рояль, где встречался с неким Фредом Симмонсом.

– Кто такой?

– Отпрыск богатого семейства, прожигатель жизни, вдруг заинтересовался недвижимостью в Истарене. Потом они встретились там с нашим детективом. Причем, как доложил мой агент, они приехали порознь. Сначала в замок зашел Стоун, через несколько минут Симмонс. Увы, не удалось выяснить, о чем говорили эти двое, но выходили тоже поодиночке.

– И о чем они, по-вашему, могли там говорить?

– Магистр с помощью Стоуна снова собирает секту. И, конечно, они вербуют не простых смертных. Такой мажор, как Симмонс, будет им очень кстати.

– Возможно, это как-то связано с деятельностью детектива?

– Отличное прикрытие, вы не находите? Если у вас еще есть сомнения, сейчас я развею их окончательно. Стоун время от времени посещает один тату-салон. Но в его досье в особых приметах не значатся татуировки.

– Тогда зачем он туда ходит?

– Салоном владеет Ольга Дорис, настоящая фамилия Панченко. Каждый раз, когда детектив там появляется, она вешает табличку «Закрыто». Мой агент как-то пытался зайти туда, чтобы послушать, о чем они говорят, но не смог.

– Так, возможно, они просто любовники?

– Дорис – девица маргинального вида, ее круг общения соответствующий.

– Ну, знаете, на вкус и цвет…

– Мой агент все же попал в салон позже под видом клиента. Когда напарник отвлек Дорис, агент смог провести небольшой обыск. Смотрите, что он нашел в ее блокноте.

– Это символ Золотого Дракона.

– Именно! У вас еще есть сомнения относительно причастности Стоуна к этому культу? С вашего позволения, я бы хотел арестовать его и допросить… нашими средствами.

– Понаблюдайте пока. И особо присмотритесь к этому тату-салону и его хозяйке. Скажите, что у нас с подготовкой к празднику урожая?

– Все по плану. Наши люди во всех ключевых точках города. Вы уверены, что хотите рискнуть? Мы имеем дело не с обычным психопатом, Магистр очень опасен!

– Кому, как не мне это знать! Он не упустит возможность расквитаться со мной, тут мы его и возьмем.

– Думаете, он не догадается, что это ловушка?

– Разумеется, догадается! Но он же считает себя самым умным. Сальтасар обязательно клюнет, и мы должны быть готовы! Если упустим, он снова наберет силу и власть, все начнется сначала.

– Как угодно, ваше Святейшество.

Темная хтонь. Глава 8. Рефлексия

Я вышел из тату-салона и долго бродил по городу. Ольга, та самая Ольга, с которой мы были столько знакомы, дружили… даже спали вместе, оказалась ламией. Ламией! Средневековой страшилкой! Бред какой-то!

Я попытался вспомнить все, что знал об этих созданиях. Надо признать, совсем немного, только то, что преподавали в Университете по истории и эстаноменологии*. Ламии считались хтоническими существами, то есть пришли в наш мир из Бездны вначале Темных веков. Девы-змеи могли быть похожими на людей, только на их коже был различим характерный узор, а по желанию или в момент гнева принимали, как считается, истинный облик. На человеческой пище они могли протянуть какое-то время, но основной их едой считались сильные эмоции – боль и страх. Для этого они соблазняли мужчин, и в решительный момент жалили несчастных. Яд ламий одновременно парализует, делая жертву беззащитной, и приносит невыносимую боль, а в конечном итоге ведет к смерти.

Считается, что их вызвал глава одного из враждующих магических кланов, но потом не смог контролировать, и девы-змеи еще несколько столетий терроризировали людей. Затем на Великом Совете была учреждена Инквизиция, располагавшая огромными по тем временам ресурсами и полномочиями, которая смогла принудить кланы к миру, установить единый Магический кодекс и заключить договор с другими разумными расами. В рамках кодекса огромное количество тварей и сущностей, вызванных враждующими сторонами, были истреблены или отправлены обратно в Бездну. Ламии входили в их число.

Так написано в учебниках, и до сегодняшнего дня я не сомневался в истинности. Но теперь… Ольга утверждала, что ей нужны сильные эмоции, необязательно отрицательные. Или несильные, но много, что в избытке предоставлял ей тату-салон. Была ли она до конца честна? Не знаю. Доносить на нее я не стану, у меня нет оснований подозревать ее в каких-то преступлениях, но вот сможем ли мы дальше встречаться – большой вопрос.

На меня налетел какой-то парень, выбив из задумчивого состояния. Извинившись, он пронесся дальше, а я с удивлением заметил, что, рефлексируя, дошел до городского парка. Тут был в разгаре праздник: играла музыка, гуляли толпы разряженных людей с детьми, зазывалы приглашали принять участие в конкурсах, а торговцы сладостями и шариками собирали свою жатву.

Почти на каждом углу были видны стражи порядка, пожалуй, больше, чем когда-либо прежде. А еще то тут, то там мелькали серые робы инквизиторов, чего раньше точно не наблюдалось. Это неудивительно, ведь в этом году на празднике должен был появиться сам Великий Инквизитор – самый могущественный и самый непубличный человек в государстве! Многие, я в том числе, никогда не видели его даже по телевизору. Неудивительно, что собралось столько народу, и что меры безопасности соответствующие.

Что-то недоброе у меня предчувствие относительно сегодняшнего мероприятия. Хотя, скорее всего, я сам себя накручиваю. ____ * αισθανόμενο (гр.) – разумный, разумное существо

Темная хтонь. Интерлюдия 2

– Ваше Святейшество, вы позволите?

– Входите, у меня есть полчаса. Я уже жалею, что согласился на это выступление. Речь на пять минут, а приготовления – не один месяц уже. Надеюсь, Сальтасар объявится, иначе, зачем… Ладно, что у вас?

– Как раз в рамках обеспечения вашей безопасности на празднике. Наши люди проверяют даркнет на предмет подозрительной активности. Последнее время появилось много странных сообщений от представителей нечеловеческих рас.

– Как вы можете понять, что они нечеловеческие? Разве в даркнете не анонимность?

– Судите сами: «Страстные бородатые женщины сделают неповторимым ваше мероприятие». Очевидно, речь о гномах, у них женщины носят бороды. Или вот: «Дерзкая гоблинка умеет…» Пожалуй, лучше я пропущу…

– Зачем я вообще это слушаю?

– Нелюди – источник правонарушений…

– Друг мой! Проституция – древнейшая профессия! Она была до нас, она будет после нас. Люди, нелюди – потребности у всех едины.

– Не скажите. Вот это, например: «Темная госпожа Нагайна причинит тебе такую боль, о которой ты и мечтать не мог!» Что-то мне подсказывает, что эта Нагайна – ламия.

– Всех ламий мы истребили еще лет четыреста назад.

– Возможно, не всех. Что, если кто-то выжил и сидит себе незаметно, занимаясь подобным бизнесом?

– По мне, если не высовывается, так и на здоровье. И ламии сыты, и извращенцы довольны.

– Хм, но ведь ламия может и убить!

– Дорогой мой, любой может убить. Для этого необязательно иметь ядовитые зубы. Есть что-то более значимое?

– Разумеется. Вот раздел, касающийся напрямую вопросов безопасности. «Братья-тролли разберутся с вашими должниками. Быстро, наверняка» – это не то… «Опытный некромант поможет узнать информацию у внезапно почивших родственников и партнеров» – тоже не то… Вот: «Небольшая хорошо обученная армия, состоящая из орков-берсеркеров с опытом пребывания в горячих точках». У них совсем свежий отклик.

– И что? Думаете, они могут устроить нападение во время праздника? Пусть наша полиция с этим разбирается, у них свои информаторы.

– А как насчет этого: «Могу проникнуть на любой, даже самый охраняемый объект. Телохранители не помеха! Решу вопросы с вашим недоброжелателем без лишнего шума. Гарантия сто процентов. Предоплата».

– Какой-нибудь маг? Или полиморф? Если вы, опять же, опасаетесь нападения во время праздника, то грош цена нашей службе безопасности.

– Вверенная мне служба всегда на высоте! Лучше взгляните на это: «Найду любой компромат в сети. Шпионаж, гостайны не предлагать». Ранее с этого аккаунта: «Ищу данные о Полуночнике. Анонимность, оплата по договоренности». Моим специалистам удалось идентифицировать этого пользователя по местоположению. Это гарпия, зовут Сифирь Юзефа.

– Где-то я уже слышал это имя.

– Все верно, это секретарша частного детектива Марти Стоуна, того самого, которого мы подозреваем в связях с Сальтасаром. Мы знаем, что Магистр вербует богатых и влиятельных людей. Не исключено, что тут может иметь место шантаж.

– Или секретарша решила подзаработать. Как я понимаю, ей часто приходится искать компрометирующие данные по работе в детективном агентстве. Видимо, решила получить прибавку к зарплате на стороне.

– Мне кажется, вы слишком беспечны.

– Если бы я был беспечен, то не дожил бы до своих лет. У вас есть еще что-то на эту парочку?

– Оба ведут себя крайне подозрительно. Секретарша уехала из города, видимо, обеспечивает себе алиби. Детектив опять посещал салон Ольги Дорис, вышел оттуда сильно расстроенным. Ходил по городу, видимо, осматривался, но ни с кем не контактировал, похоже, тянул время. В настоящий момент находится на территории парка, явно ожидает начало вашего выступления. Я дал команду не выпускать его из вида. Прикажете проверить эту Дорис?

– Как сочтете нужным.

– С вашего позволения, мой человек написал гарпии, что якобы располагает данными о Полуночнике. Надеюсь, она клюнет и получится выведать что-то о связях детектива с Магистром. Вы не против?

– Вы глава службы безопасности, вам решать. Я должен ехать, через полчаса начнется выступление.

Темная хтонь. Глава 9. За одним столом

За столом в гостиной дома Сони Мазур сидели несколько человек: сама хозяйка, Магистр Сальтасар, которого, впрочем, многие теперь знали как Фреда Симмонса, и еще один гость неприметной внешности, назвавшийся Джоном Смитом.

Девушка почти не участвовала в разговоре, ее чувства были слишком противоречивыми и мешали сосредоточиться. С одной стороны, она буквально поклонялась темному магу, которого вытащила из Иномирья, он стал для нее воплощением всего, чего Соне так не хватало всю ее жизнь: силы, надежности, заботы. В ее жизни, наполненной страхом и одиночеством, вдруг появился кто-то действительно могущественный – даже более, чем ее покойный отчим, но при этом относящийся к ней серьезно, заботящейся о ней и одновременно принимавший ее помощь с благосклонностью. Он помогал Соне стать сильнее, увереннее и лучше. И, конечно, он являлся для нее образцом мужественности и красоты.

С другой стороны, девушку огорчал тот факт, что ее кумир должен был скоро жениться на какой-то Элизабет Мур. Да, она понимала, что этот брак ничего не значит, он был назначен прежним Фредом до того, как Соня, заманив его в свой дом, провела обряд, позволивший Магистру занять тело этого никчемного прожигателя жизни. Сам Сальтасар позже часто хвалил ее за удачный выбор: молодое, здоровое, привлекательное тело, принадлежавшее сыну богача как нельзя лучше способствовало планам темного мага. Брак с дочерью информационного магната значительно укрепил бы его статус и расширил круг общения, что было очень кстати для возрождения Ордена.

И все же Соня отчаянно ревновала! Ей хотелось уничтожить удачливую соперницу, голоса в голове нашептывали ей десятки способов избавиться от глупой курицы! Однажды она так и сделает, но пока надо терпеть. А терпеть Соня умела…

– А вы не думаете, – сказал тем временем Джон Смит, обращаясь к Сальтасару, – что это выступление Великого Инквизитора на площади может быть ловушкой для вас? – Что значит «может быть?» – рассмеялся маг. – Я точно знаю, что это ловушка, иначе он никогда не пошел бы на этот цирк. Старый враг знает о моем возвращении и рассчитывает уничтожить меня, пока я не воссоздал Орден и не вошел в полную силу. Он уверен в своем превосходстве, и это его слабость. Убив его, я развяжу себе руки, мне уже никто не сможет помешать. Все могущество его организации держится на одном человеке… – Подобно тому как ваш Орден держался на вас, – с полуулыбкой проговорил его собеседник. – Верно. Но мой Орден и создавался с этой целью, а Инквизиция без нынешнего главы станет шутовской конторой. Но здесь мне понадобится ваша помощь. – Почему бы вам в решающий момент не призвать Золотого Дракона? Вы сможете это сделать даже в одиночку. – Во-первых, слишком предсказуемо, а, во-вторых, в одиночку его все-таки сложно контролировать. Нет, мы сыграем тоньше. Соня, – обратился он к девушке, – ты уверена, что справишься? Это трудно и опасно, еще не поздно отказаться. – Ни за что! – вскинулась она. Еще не хватало, чтобы он привлек эту дуру Элизабет! – Я все сделаю как надо, можешь не сомневаться! – Я всегда знал, что ты – лучшая! – удовлетворенно кивнул Сальтасар и снова повернулся к своему неприметному собеседнику. – Джон, ваша роль понятна. Уверены, что справитесь в одиночку? Там будет куча инквизиторов. Хоть я и отзываюсь о них с иронией, они знают свое дело. Если вас раскроют, вам не сдобровать. – Не переживайте на мой счет. Мои услуги не просто так стоят столь дорого. Случались дела и посложнее. – Но в этот раз в случае неудачи просто уйти на дно не получится. – У меня не бывает неудач.

* * * В парке было яблоку негде упасть. День клонился к закату, и, чем ближе становилось появление Великого Инквизитора, тем больше прибывал народ: всем хотелось вживую увидеть воплощение верховной власти. Я уже решил посмотреть выступление дома по телевизору под пиво, как меня окликнули: – Детектив, какая встреча! По делу или решили посмотреть шоу? – Я обернулся, за столиком в уличном кафе сидел Фред Симмонс. – Вы один? Я тоже. Может, составите мне компанию?

Несмотря на то что все было забито, тот сидел один за столиком. Я пожал плечами и опустился рядом.

– У вас какой-то непраздничный вид, – с улыбкой сказал мой собеседник. – Просто не люблю толкучку. – Это верно. Но когда еще увидишь вживую самую загадочную личность в стране, – рассмеялся он. – А почему вы один, а не с невестой? – спросил я, чтобы сменить тему. – У нас будет много времени побыть вместе после свадьбы. Пока стоит использовать последние дни свободы. – Как-то не очень романтично. – Не хочу кривляться, детектив, эта свадьба – деловая сделка наших семей.

В этот момент к нам подошел какой-то хмурый тип с кружкой пива в руках и спросил, свободно ли рядом. Фред удивился, но кивнул. Тот сел и принялся рассматривать толпу.

– Я ведь правильно понимаю, что вас наняла Элизабет? – обратился Фред ко мне. – Ей кажется, вы сильно изменились последнее время. – Если она думает, что это потому, что я завел интрижку, то это не так. Легкомыслие осталось в прошлом. – Что же заставило вас измениться? Неужели грядущая свадьба? Вы же сами сказали, что это всего лишь сделка. – Дело не в свадьбе, детектив. Мир меняется. Помните наш последний разговор? Мое предложение в силе. Вы не надумали? – Нет, я слишком маленькая сошка для таких грандиозных планов. – Не все измеряется в деньгах. Вы не дурак, и вас любит удача. – И этого достаточно? – Еще вы мне симпатичны. Поэтому хочу дать вам шанс. – Да, я обаятельный. Но, пожалуй, откажусь. Мне нравится быть самому себе начальником.

Темная хтонь. Глава 10. И явилось зло

Я распрощался с Фредом Симмонсом и вышел из кафе. Странное дело: я знал этого парня всего ничего, у меня были все основания считать его дешевым фигляром, играющем на теме запретного культа, но в то же время он чем-то сильно меня пугал. Что-то в его взгляде, в полуухмылке казалось до жути знакомым. Он будто постоянно намекал на что-то, что знаем мы двое, но я никак не мог понять, на что именно. Мерзкое чувство!

Между тем народу в парке стало еще больше. Служба безопасности теснила толпу подальше от сцены, включились огромные экраны, на которых предполагалась трансляция будущего выступления, на них пока крутились виды города. То тут, то там затевались стычки, но мгновенно рядом оказывались служители порядка. Общая нервозность достигла предела. Что-то мне все меньше здесь нравится. Поеду-ка я домой.

Я стал пробираться к выходу, но тут послышались крики: недалеко от меня возникла большая драка. Несколько человек, явно в подпитии, устроили потасовку. Перекошенные лица, грубые возгласы. Зрители что-то выкрикивали, подначивая задир. Кому-то уже расквасили нос, первая кровь ударила в голову – в руках блеснула «розочка» из разбитой бутылки, послышался женский визг. К месту драки уже протискивались полицейские, но им мешали пройти. Я заметил, как от потасовщиков отделился неприметный человек в зеленой куртке и, смешавшись с толпой, ушел в сторону.

Минуту спустя возникла еще одна заваруха. Совпадение, но она случилась там, куда двинулся неизвестный. Новая драка, судя по шуму и крикам, была даже больше предыдущей. Я попытался подняться на несколько ступенек по лесенке, ведущей к кассе одного из аттракционов, чтобы взглянуть чуть сверху. Казалось, толпу поджигали по дальнему краю. К каждому новому очагу тянулись полицейские, расталкивая зевак. Я снова заметил типа в зеленой куртке, удаляющегося от очередной драки.

Вдруг громко заиграла торжественная музыка, на больших экранах возникло изображение сцены, и диктор поставленным голосом объявил появление Его Святейшества Великого Инквизитора. Я находился слишком далеко от сцены, отсюда была видна только фигура в красной мантии, но мониторы показали человека средних лет с коротко стриженными волосами, который вскинул руки, благословляя присутствующих. Странно, я был уверен, что инквизитор – старик, но тот, кого я видел, выглядел ненамного старше меня.

Он начал говорить, но тут послышался громкий женский крик: рядом со сценой совсем юная девушка в сером платье забилась в припадке. У нее в руке появилась пластиковая бутылка.

– Это керосин! Я сожгу себя! Я так больше не могу! Горите в Бездне! – Выкрикивая эти слова, безумная лила жидкость себе на голову.

Странно, но ее голос разносился далеко над толпой. Стоящие рядом бросились прочь, создавая давку. Те, кто были поодаль и не видели происходящего, услышав вопли, тоже заметались. Хотя несчастная находилась далеко от меня, создавалось впечатление, что она кричит где-то совсем рядом, и высокий истеричный голос бил по нервам. К месту происшествия уже тянулись полицейские и люди в серых робах, но паникующие словно специально мешали им подойти.

Среди царящего хаоса я вдруг приметил знакомую фигуру в зеленой куртке недалеко от девушки. Этот человек стоял совершенно спокойно и, кажется, даже не обращал внимания на происходящее. Еще одна деталь: часть инквизиторов в сером сплотились около сцены, создавая цепь. Некоторые из них возникли на сцене и держались недалеко от своего главы. Лица были закрыты масками, но позы говорили о спокойной сосредоточенности. Я не сомневался, что будь у меня с собой датчик магической активности, он бы зашкаливал.

В руках у девушки в сером возник огонь, но никто из правоохранителей так и не смог к ней приблизиться. Если жидкость в бутылке и в самом деле горючая, через мгновение произойдет трагедия. А учитывая, сколько народу рядом, масштаб трудно себе представить! Я с замиранием сердца смотрел на происходящее, не в силах чему-то помешать.

Вдруг Великий Инквизитор поднял руку ладонью вверх. Большие экраны показали его спокойное сосредоточенное лицо, а еще через долю секунды на помешанную обрушился поток воды, который погасил огонь и сбил ее с ног. В следующее мгновение к ней бросились фигуры в сером.

В царящем бедламе я вдруг заметил, что по сцене, на которой стоял Великий Инквизитор, пополз белый туман. Сначала мне показалось, что это часть шоу – просто таймер сработал несмотря на происходящее, но потом стало видно, что телохранители, появившиеся с началом происшествия, как только белое марево доползало до их ног, словно обмякали, их руки безвольно повисали, а головы в масках начинали слегка раскачиваться будто в такт неслышному ритму.

Человек в красном не сразу заметил перемену, занятый прекращением трагедии, но после повернулся в сторону одно из фигур и скрестил руки на груди, словно ожидая продолжения. Тут я тоже увидел, что странный туман возник не из ниоткуда, а расходится от того человека: экран показывал сцену целиком, и все подробности были видны. Тот снял маску, и я, к своему изумлению, узнал в нем Фреда Симмонса.

Темная хтонь. Глава 11. Выбор

Я, не отрываясь, смотрел на большой экран, где происходило нечто очень странное. Уверен, что почти все, присутствующие в парке, чувствовали то же самое. Вот-вот должно было произойти что-то страшное и одновременно грандиозное. Я забыл, как дышать, когда вдруг мне на плечо опустилась чья-то рука, и холодный голос произнес: – Мистер Стоун, пройдемте со мной.

Я обернулся, передо мной стоял тип, который подсел к нам с Фредом в кафе. Он отвернул полу куртки и показал значок.

– Меня в чем-то обвиняют? – удивился я. – Мы просто хотим задать вам несколько вопросов.

Я снова оглянулся на экраны. Там по-прежнему два человека стояли друг напротив друга, и между ними чувствовалось такое напряжение, что, казалось, воздух начнет искрить. Мой собеседник тем временем уже тянул меня за локоть куда-то в сторону.

Я оказался в фургоне, припаркованном у входа в парк. Мой провожатый технично испарился, а его место занял человек средних лет в серой инквизиторской робе, на которой красовались три серебряные нашивки. Понятия не имею, как определяются ранг в этой организации, но этот тип явно был не рядовым. Он жестом указал мне на стул, а сам сел напротив. Мы оба молчали. Наконец, он произнес: – Я жду, мистер Стоун. – Но чего? Почему я здесь? Меня в чем-то подозревают? – А вы сами как думаете? – Даже предположений нет. – Вы несколько раз встречались с Фредом Симмонсом, который, как мы теперь оба знаем, является очередным воплощением Сальтасара. Или будете утверждать, что не знаете, о ком речь? – Сальтасар мертв! Он покончил с собой в тюремной камере, так мне сказали в полиции. – Не паясничайте, мистер! Вы не хуже меня знаете, что этот тип способен возвращаться из Иномирья, меняя физические тела как одежду. – Как я мог это знать? Он мне представился однажды, как профессор Страуб. Потом он оказался магистром безумного культа и едва не зарезал меня на алтаре, но был арестован. На этом все! – Кого вы пытаетесь обмануть?! Сальтасар вернулся, заняв тело Симмонса. После этого вы несколько раз встречались. Или будете отрицать? Причем одна из ваших встреч состоялась не где-нибудь, а в замке Сан-Рояль. Какое интересное совпадение! – Это не совпадение. Меня наняла невеста Симмонса, предполагавшая, что у ее жениха интрижка на стороне. Она мне рассказала, что он хочет купить недвижимость в Истарене. Мы действительно встретились там, но говорили совсем недолго. Больше я его не видел. – Неужели? А сегодняшняя встреча в кафе? – А вот она была случайной. Мы едва перекинулись парой слов. – А наш агент утверждает иное. Выходит, он врет? – Возможно, ваш агент неверно истолковал услышанное. Я считал Симмонса скучающим мажором, решившим хайпануть на горячей теме. – Но это не так. – Но я-то этого не знал! Я даже предположить не мог, что кто-то способен вернуться с того света! – Сальтасар – могучий темный маг, а созданный им культ усиливал его мощь! Вы столкнулись с его адептами... – Они хотели меня убить! Принести в жертву твари из Бездны! – И страх перешел в восхищение, не так ли? Распространенный синдром. – Вы с ума сошли? Нет у меня никакого синдрома! После того случая в Сан-Рояле у меня не было никакого желания вспоминать о том. – Ой ли?! А как вы объясните ваши контакты с некой Дорис, владелицей тату-салона? – А Ольга-то тут причем? – Не надо считать нас идиотами, мистер Стоун! Это очень опасное заблуждение. Среди рисунков Дорис наш агент нашел знак Золотого Дракона. Снова совпадение? – Этот знак ей принесла клиентка. – Что за клиентка? Почему такой странный выбор? Вы ее видели? – Нет, конечно! Откуда? Я знаю о ней только со слов Ольги! – И, конечно, сразу безоговорочно поверили? – Почему нет? Какой ей смысл врать? – Например, чтобы скрыть свою связь с Орденом. Вы не думали, что она могла состоять в нем? – Не могла! Сальтасар набирал в Орден только людей, а Ольга... — Я прикусил язык. Если станет известно, что она ламия, ее ничто не спасет. – Так что с ней? Что вам о ней известно? – Ничего. – Ай-яй-яй, мистер Стоун! Вы совсем запутались во вранье. Видимо, нам придется арестовать вашу подругу и допросить с пристрастием. – Послушайте! Она тут вообще ни причем! Не трогайте ее! – Тогда, возможно, нам стоит «тронуть» вас. Заклинание правды очень неприятно.

Ну ещё бы! Мне однажды довелось испытать его на себе. Повторения очень не хотелось. Плохо то, что в этом случае они все равно узнают про Ольгу. Так, может, тогда есть смысл им рассказать? Ей все равно не помочь, а я смогу избежать пытки?

* * *

Два человека, два великих мага стояли друг напротив друга, и за ними наблюдал весь город.

– Сальтасар, ты стал предсказуемым, – произнес, наконец, человек в красном. – Марк, это говоришь мне ты? – рассмеялся его визави. – Мнишь себя чуть ли не спасителем человечества, но банален до оскомины. Вся твоя хваленая организация может лишь набивать себе цену, а на деле их даже скучно обманывать. – Ты не забыл, сколько раз я и моя хваленая организация отправляли тебя на тот свет? – Лишь потому, что я знал, что это временно. Но теперь, и тут ты прав, пришло время расставить приоритеты. Мне надоели наши забавы, поэтому сегодня я намерен рассчитаться за все. – За все? Ты каждый раз получал по заслугам. – Марк, ты мерзкий лицемер! Посмотри на себя. За все годы, что мы знакомы, ты не слишком состарился. Скажи, так ли сильно твоя магия отличается от моей? – Я действую во имя всеобщего блага, а ты – исключительно в своих корыстных интересах. – Да неужели?! Вечная молодость и безграничная власть, на которую я даже не замахивался – это лишь скромная плата за труды?!

Инквизитор молча с усмешкой выслушал, но не удостоил ответом, поэтому человек в сером продолжил: – У тебя сегодня есть прекрасная возможность показать свое бескорыстие. Ты говоришь, что печешься о благе народа. Посмотри на этих людей, они пришли, чтобы увидеть и услышать тебя. Но они все умрут – мои люди сделают так, что этот парк превратится в бойню, они сами будут рвать друг друга на части, как звери. А я использую эту боль и ярость, чтобы призвать Золотого Дракона и подчинить его. Но я готов отказаться от этой мысли и отозвать своих людей при условии, что ты не будешь сопротивляться и дашь себя убить. Ты жил долго, ты накопил много сил и сможешь однажды вернуться, как это делал я. Ты готов? Всё во имя этих людей! – он обвел широким жестом притихшую толпу. – Ты бредишь. Если я дам себя убить, тебя уже некому будет сдерживать. Ты точно так же устроишь бойню, гарантированно безнаказанно. И почему ты решил, что я вообще тебе поверю? Ты блефуешь, у тебя нет столько сторонников, чтобы поджечь город. Их остановят... – Не остановят. Попытаются – это да. Возможно, кого-то даже прижмут. Но не всех! Сотни, даже тысячи человек умрут! Но если ты выполнишь мое условие, у меня просто не будет причин устраивать кровопролитие. Я займу твое место, и очень скоро жители этой страны даже и не вспомнят про эту заваруху. Уверяю тебя, я стану заботиться о пастве ничуть не хуже тебя. Так что ты скажешь? – Скажу, что ты фигляр. Даже если кто-то на самом деле погибнет, это приемлемый ущерб, чтобы отправить тебя в Бездну уже окончательно.

Из кончиков пальцев Великого Инквизитора вырвались белые молнии и ударили по мятежному магистру. Тот, скрестив руки, создал щит, который отразил атаку, но концентрации на белое марево не осталось. Одно движение, и стоящие рядом люди в сером очнулись из забытья и направили силы в помощь своему главе.

Между тем в парке то тут, то там снова вспыхивали стычки, но теперь они разрастались, как лесной пожар. Полицейские и инквизиторы пытались гасить эти очаги, но они расходились, как круги на воде. Схватка магов набирала силу…

Темная хтонь. Глава 12. Это еще не конец

Мой ум напряженно работал, шестеренки крутились, как бешеные: я прекрасно понимал, что если предам Ольгу, то никогда не смогу себе этого простить. С другой стороны, подвергнуться допросу с пристрастием и все равно выдать ее тайну – тоже не вариант. Инквизитора надо срочно «увести от гнезда».

– Послушайте, я прекрасно понимаю, что история скверная, но мне кажется, что вы ищете там, где светло, а не там, где потеряли. Когда меня арестовали, я наблюдал за происходящим в парке. Кто-то поджигал толпу, чтобы оттянуть силы – ваши и полиции – от того места, где фанатичка пыталась устроить самосожжение и привлекла внимание Его Святейшества. Ее не остановили, и он был вынужден вмешаться, не так ли? Инквизитор нехотя кивнул.

– Из-за этого на сцену вышли телохранители, в ряды которых затесался Сальтасар. Вы же не будете это отрицать? – К чему вы ведете? – раздраженно спросил мой дознаватель, слегка выпятив нижнюю губу. – Я детектив, я замечаю детали. Каждый раз, когда вспыхивала очередная драка, рядом находился странный тип в зеленой куртке. Сначала он привлек мое внимание нарочитым равнодушием, когда все засуетились. Потом, когда снова его увидел, решил, что это совпадение. Но он оказывался около каждого очага агрессии. – Продолжайте. – Когда та девушка закричала, он тоже стоял рядом! – Неужели? Значит, правоохранители не успели добраться до этого места, а ваш загадочный флегматик смог? – Он знал, где будет следующее происшествие, ему не требовалось наводить порядок. Наоборот, хаос и был его целью… – Сдается мне, вы пытаетесь заговорить мне зубы, – буркнул он, снова оттопырив губу. – Или вы пытаетесь все повесить на первого попавшегося! Спросите своих агентов: заметили они кого-то, подходящего под описание. Если хотя бы некоторые подтвердят, значит, я прав! – Чем же примечателен ваш тип, кроме зелёной куртки? – В том и дело, что у него не было особых примет, – инквизитор насмешливо скривил рот. – Но, хотя рядом шла драка, люди метались, он же был абсолютно спокоен. Один раз ладно, но он оказывался в каждом очаге. Спросите своих людей, у них тоже глаз наметан на такие вещи.

В этот момент на его переговорном устройстве загорелся сигнал вызова, он молча выслушал сообщение и вышел наружу, оставив меня одного.

Получив передышку, я задумался о другом: с чего бы вдруг Сальтасар, а как выяснилось, Фред Симмонс был именно им, стал уговаривать меня примкнуть к нему? Зачем магистру простой сыщик? Рассуждения об удаче и личной приязни я всерьез не принял, тут было другое.

Думай, Марти, думай. Это твоя единственная зацепка. Может быть, мои связи в полиции? Но Олах не вот какая шишка. Мои способности мага-поисковика всегда были средними.

Эти мысли прервало возвращение инквизитора.

– В парке сейчас творится безумие: люди убивают друг друга, – мрачно сообщил он. – Вам на это наплевать? – Конечно, нет! Пожалуйста, не пытайтесь все повесить на меня! Послушайте, поджарить мне мозги недолго, но подумайте вот о чем: тот тип в зеленом, как и сумасшедшая поджигательница лишь создали ситуацию, когда на сцену вышли телохранители Его Святейшества, среди которых оказался сам Сальтасар. Выходит, он знал ваш внутренний протокол, смог каким-то образом затесаться в их ряды. Вы со мной согласны?

Тот ничего не ответил, лишь буравил меня взглядом, и я продолжил: – Да, магистр пытался заманить меня в свои ряды. Сначала я думал, что он хотел через меня узнать планы полиции по мерам безопасности на праздник. Но нет! Он каким-то образом выяснил, что вы интересуетесь моей персоной, поэтому я должен был попасть в поле вашего зрения и вам, а не полиции внедрить ложную идею. – Что и происходит, – с кривой усмешкой сказал инквизитор. – Именно!

И тут меня осенило, всем кусочки пазла сложились в голове. Марти, ну ты и дебил! Ведь это ясно, как белый день! Вопрос только в том, как отсюда выбраться.

– Послушайте! Вы должны мне поверить! Именно у нас с вами сейчас есть шанс завершить эту битву! – Предположу, что Его Святейшество неплохо справится и без вашей помощи. – Конечно! Вот только… Вот только Сальтасар сейчас не там, это лишь полиморф, цель которого выиграть время, чтобы реализовать свой план…

Мой собеседник иронично хмыкнул, а затем произнес: – Это вы лишь тянете время и несете чушь, что только подтверждает вашу виновность. Наши спецсредства заставят вас рассказать все, что нужно. У этого фургона хорошая звукоизоляция, так что не сопротивляйтесь и не заставляйте меня применять насилие сверх меры. – Вы не понимаете! Именно у меня есть шанс остановить Сальтасара, потому что… Вот я идиот! Ведь и Великого Инквизитора тоже там нет, там тоже двойник! Эти двое готовили ловушки друг для друга… Не смотрите на меня так, ведь относительно одного из них вы осведомлены, не так ли? Я догадываюсь, где находится и тот и другой. А вы? – А я думаю, что вы большой наглец, детектив! – Просто мне нечего терять. После вашего «допроса» у меня шансов не будет, мы оба это знаем. Под заклинанием правды говорят лишь то, что знают, а не предположения и домыслы – в этом суть. Вы, конечно, можете меня пытать старыми добрыми способами, но я буду держаться до последнего! Или давайте действовать сообща. – Допустим. Вы утверждаете, что знаете, где находятся на самом деле и магистр, и Его Святейшество. Удивите меня: скажите, где Инквизитор, и, если вы окажетесь правы, я поверю, что вы поможете найти Сальтасара. – Я покажу, но мне надо сориентироваться на месте. Вы же будете рядом, я не смогу сбежать! Пожалуйста, проверьте мне! Так будет быстрее и проще для всех!

Мой собеседник помолчал, взвешивая «за» и «против», но кивнул: – Хорошо. Но никаких глупостей. Как договорились: мы выходим, вы указываете, где Его Святейшество. Если вы правы, ищем магистра, и я, возможно, добьюсь для вас снисхождения. Но если просто юлите, то берегитесь! – Да, конечно! Пойдемте уже!

Мы вышли из фургона. Было уже почти совсем темно. Если я ошибаюсь, и все не так, мне конец. Если я прав, но что-то пойдет не так, мне тоже конец. Как ни крути, шансы невелики, но я везунчик по жизни. Но это не точно…

Я указал моему спутнику направление вглубь парка. Здесь по-прежнему творилось неизвестно что, но стражей порядка стало еще больше. Громкоговоритель вещал о необходимости соблюдения правил безопасности и призывал к спокойствию. Я подошел к одному из полицейских. Прежде чем я успел что-либо спросить, мое плечо сильно сжали, напоминая о благоразумии.

– Где находится главный штаб полиции? – С какой целью? – Поручение со стороны Инквизиции. – Я кивнул на своего сопровождающего. – Есть подозрение, что линия прослушивается, поэтому надо предать лично полицейскому руководству. Очень срочно! – В здании администрации парка у дальнего выхода.

– Всерьез полагаете, что Великий Инквизитор там? – хмыкнул мой собеседник, едва мы отошли на безопасное расстояние. – Давайте убедимся.

Обойдя толпу, мы подошли к неприметному строению. Внутри горел свет, из двери вышли двое офицеров и почти бегом направились к месту событий.

– Что-то я не чувствую здесь присутствия Святейшего. – Еще бы, при таком уровне безопасности! Но это сейчас самое защищенное место, и его тут точно не будут искать. Идемте, сами ему все доложите.

Мы постучали. Дверь нам открыл орк в форме сержанта и, перекрыв проход, вопросительно посмотрел сначала на меня, потом на инквизитора.

– У меня есть информация о том, что на сцене двойник преступника, сам он сейчас готовит крупный теракт. Мало времени… – Я должен вас… – начал было орк, но его прервали: – Что за информация? Мистер Стоун, куда же без вас! Очень надеюсь, что вы по делу.

Заузен Харнаар, глава отдела по особо тяжким, светлый эльф. При других обстоятельствах я бы многое дал, чтобы с ним не встречаться, но сейчас мне хотелось его расцеловать. Будь тут кто-то другой, рангом пониже, хваткой пожиже…

– Я знаю, что на сцене находятся лишь двойники Святейшего и магистра. – Эльф сложил руки на груди, его лицо было непроницаемым. – Мне известно, где настоящий преступник сейчас, и могу это показать.

Я, будто имитируя позу моего собеседника, сложил руки на груди. При этом показал ладонь правой, на долю секунды продемонстрировав жест о помощи. Затем, словно передумав, дотронулся указательным пальцем до уха. По лицу эльфа было неясно, понял ли он меня, а если понял, то как воспринял. Тот, словно в раздражении, взглянул на переговорный амулет и что-то нажал.

– Что здесь происходит? Где я нахожусь? – услышал я крик из-за спины. – Вы в штабе полиции при чрезвычайном происшествии. Вы не помните, как сюда зашли? – Этот человек – преступник! Он сторонник Сальтасара! Я допрашивал его, но он смог оказать магическое воздействие! – Говоря, что знаю, где магистр, – обратился я к Харннару, – имелось в виду, что ментально он был здесь, используя заклинание «марионетки». Когда вы перекрыли каналы связи, влияние исчезло. – Полный бред! Я глава службы безопасности Его Святейшества! В данной ситуации у меня неограниченные полномочия! – А еще у него за пазухой ритуальный кинжал для вызова Золотого Дракона, который якобы находится в хранилище улик.

Эльф дал знак оркам-подчиненным обыскать инквизитора, а сам, в свою очередь, не сводил с меня ледяных светло-зеленых глаз.

– Только попробуйте прикоснуться ко мне! Вы себе представить не можете, какие проблемы наживете!

Орки в нерешительности застыли, глядя на своего шефа. Тот еле заметно кивнул, не отрывая от меня глаз. Через секунду полицейский демонстрировал костяной кинжал с золотой рукояткой. Эльф нахмурился.

– У вас нет полномочий меня задерживать! Вас, господин полицейский, за такое самоуправство даже охранником в супермаркет не возьмут! – Вас никто и не задерживает, – равнодушно пожал плечами Харнаар. – А подобных угроз я наслушался. – Через несколько минут тут будут… Вы еще пожалеете!

Он выскочил за дверь. Эльф проводил его взглядом и снова взглянул на меня. – Скоро здесь, в самом деле, будет очень людно. Вам, мистер Стоун, надо успеть убедить меня не передавать вас Инквизиции. – Вы, правда, можете им противостоять? – Время идет. – Ну хорошо. Вы знаете, что с год назад меня наняли якобы для проверки подлинности гримуара Сальтасара – главы Ордена Золотого Дракона, а на самом деле, чтобы заманить на место проведения ритуала, ведь согласно их канону, жертва должна явиться добровольно. В тот раз обряд не был доведен до конца. Магистр погиб, но смог вернуться из Иномирья и желает возродить Орден, а с ним силу и власть. Заодно он хочет уничтожить своего давнего врага – Великого Инквизитора. – Скажите что-то, что мне неизвестно. – Недавно ко мне обратилась девушка, подозревающая своего жениха, Фреда Симмонса, в измене. Якобы он внезапно сильно изменился и стал где-то пропадать. Она упомянула городок Истарен и замок Сан-Рояль, где Орден проводил свои ритуалы. Я не мог не отреагировать, согласитесь.

Эльф молча ждал. Я вздохнул и продолжил: – Я поехал туда и встретил Фреда, который сказал, что хочет восстановить Орден, и просит меня к нему присоединиться. Тогда я не знал, что Фред Симмонс – это и есть вернувшийся магистр. А сегодня в парке он опять просил меня примкнуть к нему. – Его настойчивость как-то связана с прерванным ритуалом? – Точно! Когда я понял, кто он, картинка сложилась: для реализации своих планов магистру требовалось вызвать Золотого Дракона, без него со всей мощью Инквизиции ему не справиться. Но следовало завершить вызов: жертва была обещана, и кровь уже пролилась. Я прочитал это в той книге, в гримуаре. – Едва ли Магистр полагал, что вы примкнете к нему, чтобы стать добровольной жертвой.

Он прошел к столу и сел на стул, указав мне место рядом.

– Моя кровь нужна, чтобы призвать дракона и возобновить ритуал. Но довести его до конца можно было бы и с другой жертвой. Вы сами знаете, что там творится, крови предостаточно. Но, раз я отказался… – … можно было не церемониться. – Да, точно! Сальтасар получил ритуальный кинжал, значит, у него имелись союзники и в полиции… – Мне известно, что часть улик по этому делу пропала. Не стоит заострять на этом внимание, – холодно произнес эльф. – И у него есть кто-то и в Инквизиции. Причем в верхушке. Я не знаю точно, действовал глава безопасности добровольно или под воздействием «марионетки»… Я прочитал об этом заклинании в гримуаре. Значит, магистр им владел, хотя это очень сложная штука. – Не отвлекайтесь. Предположу, что после известных событий серые за вами наблюдали. Допускаю, что дело, из-за которого вы поехали в Сан-Рояль, имело целью дать пищу для размышлений тем, кто за вами следил. Но этого мало для задержания. – Верно! Кроме того, какая-то девушка пришла к моей знакомой в тату-салон и попросила сделать эскиз татуировки со знаком Дракона. Клиентка исчезла, но при обыске нашли тот эскиз. Наверняка были другие улики, о которых я не знаю. Даже наша якобы случайная встреча с Симмонсом, незадолго до его появления на сцене, стала предлогом для моего задержания. – Этих улик недостаточно для проведения допроса с пристрастием. – Формально нет, но кто бы в этой суматохе стал проверять? Тем более, допрашивать меня собрался целый глава службы безопасности! – Как вы поняли, кто это? Он представился? – Нет. Но чтобы Сальтасар, вернее, его двойник, попал на сцену среди личных телохранителей Его Святейшества, нужен соответствующий доступ. Я не очень разбираюсь в нашивках, но если они соответствуют военным, то это – высший чин. В разговоре он постоянно ссылался на Его Святейшество лично, а это немногим доступно. – Предположим. Как вы поняли, что на сцене двойники?

Как ему объяснить, что действовал наугад? Если бы я ошибся, меня бы тут просто не сидело.

– Сперва я думал, что двойник там только Сальтасара, а Великий Инквизитор настоящий. Магистр знал, что его противник готовит ловушку, поэтому он послал туда полиморфа, принявшего его облик. Тому требовалось лишь выиграть время, чтобы вызвать Золотого Дракона. Провести обряд магистр должен был сам, пусть и через марионетку. Во время допроса поступил вызов, инквизитор вышел, а вернулся уже другим человеком. – Что вы имеете в виду? – Ну как вам объяснить? Внешне он не изменился, но вел себя иначе, у него была другая мимика, другая речь. Первый все время выпячивал губу, чтобы показать, как он меня презирает, а второй так странно усмехался… Я видел такую усмешку у Симмонса, а до того у профессора Страуба. Еще первый называл меня мистером Стоуном, а после возвращения вдруг стал звать детективом, как это делал Фред Симмонс. Он собирался завершить обряд, поэтому взял с собой ритуальный кинжал. Мне надо было что-то делать! – И вы сказали, что сцене двойник Великого Инквизитора. Вернее, что там два двойника. – Да, и я знаю, где находятся, кхм, оригиналы. Целью Сальтасара был именно Его Святейшество. Даже если он подозревал, что тот не на сцене, то предполагал, где искать, ведь для управления марионеткой надо быть рядом. – Как вы поняли про Инквизитора? Это закрытая информация. – Это было бы логично. Он ведь знал, что магистр явится: это выступление было ловушкой. А если это ловушка, зачем лезть самому? Пусть через марионетку Его Святейшество все же присутствовал, так что подлогом это тоже назвать нельзя. Сальтасар это тоже понимал и решил, что зарезать меня недолго. – Рискованно. – А чего мне было терять? – На что вы надеялись, пообещав найти Инквизитора, если не знали, где он? – Я рассчитывал найти… вас. Учитывая происходящее, наверняка задействовали ваш отдел. И вряд ли вы бы послали сюда замов. – Хм, занятно. А зачем мне вас отмазывать? – Вы эльф, у вас другая религия. Инквизиция вам не указ. – Инквизиция – это политическая структура. Мне, как главе полицейского отдела, нет резона с ними ссориться. – Ну… Вы меня хотя бы выслушали. А теперь сами решайте.

В это время в дверь забарабанинили.

Темная хтонь. Эпилог

Я сидел на кончике стола Сифири, и вместе мы уныло наблюдали, как люди в сером обыскивают наш офис. Они вроде бы старались делать это вежливо и аккуратно, но было видно, что это лишь напускная формальность.

– Тебя вообще нельзя одного оставить, – чуть слышно прошипела гарпия. – Стоило мне уехать всего на один день к родным, как ты уже вляпался куда только можно. – Я не виноват, душа моя. Это все зловредный Сальтасар. – Сифирь досадливо фыркнула. – Хорошо еще, Харнаар настоял на совместном расследовании, иначе сидеть мне в застенках Инквизиции… – Угу, глядишь, научили бы уму-разуму. А теперь еще должны этому гадскому эльфу улыбаться. Фу на вас обоих!

Последняя фраза получилась достаточно громкой, и стоящий рядом инквизитор недоуменно и грозно взглянул на гарпию. Та ответила улыбкой, похожей на оскал.

– Свет очей, меня чуть не принесли в жертву дракону. Второй раз! – Походу, он тобой брезгует. Где-то я его понимаю.

Чем бы это дело не закончилось, мне оно еще долго будет икаться…

* * * Соня Мазур вернулась в камеру после очередного разговора с тюремным психиатром. После ареста на парковой площади ее много и часто допрашивали. Следователи менялись, кто-то пытался давить и запугивать, кто-то, наоборот, выражал сочувствие и предлагал помочь. Она не слушала и не реагировала, она знала, что не подведет своего кумира.

Дознаватели сменились врачами, ее осматривали, с ней говорили вкрадчивыми голосами, что-то спрашивали, убеждали, сочувствовали. Девушка молчала и лишь слегка улыбалась своим мыслям. Что они понимали в преданности? Она что угодно готова терпеть ради него! А еще она точно знала, что он придет за ней. Не сразу, ведь враги сильны и хитры, но он ее не бросит, просто ему надо время. Каждый раз, когда она закрывала глаза, голос в голове шептал ей, что Сальтасар думает о ней, надо только немного подождать.

Соня умела ждать.

* * * Ольга пришла в салон пораньше – сегодня поставщик должен доставить пигменты и новую машинку. Она давно на такую зарилась и, наконец, заказала. Уже собираясь ввести код, Ольга поняла, что дверь не заперта. Она нащупала в кармане газовый баллончик и осторожно заглянула внутрь. В салоне было сумрачно, но на фоне окна выделялся мужской силуэт.

– Заузен! Напугал до мокрых штанов! Как ты вошел? – Извини, не хотел пугать. Ты так и не поменяла код на двери, – ответил эльф, подходя ближе. – Крайне легкомысленно в наше время.

Ольга шагнула внутрь и зажгла свет. – Чего пришел? Только не говори, что соскучился. – Под твоего приятеля-детектива копает Инквизиция. Наверняка будут проверять всех знакомых. Думаю, тебе лучше уехать. Только не очень поспешно, чтобы это не выглядело, как побег.

Внутри у нее все сжалось: всплыл детский ужас, когда люди в масках и серых робах сожгли из огнеметов их дом. Мать, тетя и две сестры погибли, а она, еще совсем маленькая, со старшей сестрой смогли сбежать. Скитались, прятались. Инга занялась проституцией, чтобы им было что есть. Кажется, она и сейчас ищет клиентов в даркнете, как госпожа Нагайна. Страх подспудно жил все эти годы и вот снова накрыл липкой холодной пеленой.

– Поезжай на побережье, там легче затеряться, – услышала она голос эльфа. – Сдается мне, ты сам боишься, что всплывут наши прошлые потрахушки, тогда и тебе несдобровать. – Ольга понимала, что ее несет, что она говорит гадости, но не могла остановиться. – Ты эльф, значит сразу должен был понять, кто я. Отвертеться тем, что не знал, не получится! – Я коп, меня интересуют преступления, – голос Заузена оставался спокойным. Он всегда спокоен, этот чертов остроухий! – За тобой криминала нет, а твоя природа мне неинтересна. – Да неужели?! А я могу припомнить пару эпизодов, когда тебя очень даже заводила моя истинная форма! – Ей так захотелось проломить эту непрошибаемую броню невозмутимости, разозлить, вывести из себя! Но проще мухе пробить башкой оконное стекло… – Когда надумаешь, свяжись со мной, я помогу сделать документы и новую биографию через систему защиты свидетелей.

Он вышел, Ольга осталась одна и долгое время сидела, сжавшись и обхватив голову руками. Наконец, ей удалось немного успокоиться. Она полюбила это место, у нее тут появились друзья, свои уютные кафе, небольшой, но стабильный бизнес, возможность заниматься творчеством. При других обстоятельствах еще можно было бы прожить лет пять или семь. Но, так или иначе, пришлось бы искать другое место. Заузен прав, надо ехать на побережье, там море и много туристов…

* * * Сальтасар ехал на машине на средний запад. Он подготовился на случай неудачи, создав новую личность и переведя на нее часть средств и имущества. Жаль, конечно, что план сорвался. А ведь все так хорошо складывалось: нашлись толковые помощники, один полиморф чего стоил! Быстро получилось добыть ритуальный кинжал из полицейского хранилища, найти лазейку в Инквизицию. Мальчишка-детектив тоже поначалу вел себя хорошо. Правда, отказался сотрудничать добровольно. Ну что ж, было бы предложено. В нужное время даже в парк сам пришел, не пришлось заманивать.

Да, все шло слишком идеально и магистр расслабился. Было ясно, что Инквизитор пошлет двойника, не полезет в драку сам. Кстати, могли бы найти кого-то более похожего, раз уж у них полиморфов в конторе не оказалось. С другой стороны, обыватели все равно его никогда раньше не видели, так что заморачиваться не стоило, достаточно просто управлять. Магистр тоже вел свою марионетку-полиморфа вначале: хотелось лично поприветствовать старого врага. Он помог отразить первые удары, но затем вынужден был переключиться на вызов дракона. Предполагалось, что это не займет много времени: приготовления сделаны, потенциальная жертва сидела в фургоне под присмотром. Чтобы управлять марионеткой, Инквизитор должен быть на малом расстоянии от нее, так что достаточно просто выжечь все в небольшом радиусе от сцены. Все помощники к тому времени удалились бы на безопасное расстояние, а полиморфу он дал защитное заклинание. Не факт, правда, что оно бы сработало против Золотого Дракона…

Магистр не любил лишние жертвы, поэтому когда мальчишка сказал, что знает точное местонахождение Инквизитора, это помогло бы уменьшить потери. Да, скорее всего, он блефовал, но и риск почти отсутствовал: кинжал был наготове, один удар и все! Как они, оказывается, спелись с эльфом! Тот активировал купол за долю секунды до того, как Сальтасар успел среагировать. Впредь наука: лучшее – враг хорошего, есть план, надо его и держаться.

Ну ничего, он жив и свободен, у него есть ресурсы и связи. Формально он мертв – без поддержки полиморф недолго продержался против Инквизитора и героически погиб в прямом эфире. Конечно, враг знает, что к чему, но официально к нему претензий нет.

Остается единственный момент: ритуал так и не был завершен, так что с Марти Стоуном еще предстоит встретиться. Берегите себя, детектив, не угробьтесь раньше времени!

Конец