Скверная история

Глава 1

Та неделя выдалась гадкой. Дождь поливал через день, а когда унимался, налетал пронизывающий ветер, от которого нигде невозможно было скрыться. Клиенты попадались — один придурошнее другого.

Люди суеверные обычно объясняют такую чудь затмениями, я же, как человек скептический, склонен винить во всём авитаминоз и осеннюю хандру.

Для поддержания духа в нелёгкие времена мне всегда помогала круглая бутыль с благородной сорокоградусной жидкостью янтарного цвета. Но, как назло, на днях она закончилась. Поэтому когда в прихожей звякнул дешёвый простуженный колокольчик, я на всякий случай сунул нос поглубже в бумаги и постарался слиться с обстановкой.

Увы, это не помогло. Посетительница — аккуратная пожилая женщина в морщинах и с фиолетовыми волосами поправила чёрный плащ и решительно обратилась ко мне:

— Здравствуйте! У меня пропал котик.

— Я не ищу животных, — попытался я спасти ситуацию и увильнуть от работы, но удача в этот день была не на моей стороне.

— Персик — не животное!

Я отложил бумаги и скептически поднял бровь. Женщина немного ослабила напор и сделала на секунду виноватую мину:

— Я имею в виду… — она добавила нетерпеливым тоном, многозначительно глядя на меня. — Он поумнее многих людей будет!

— Ну раз так, пусть сам себя и ищет!

— Уверена, он бы справился с этой задачей лучше всех на свете! — она говорила таким тоном, будто я дурак, и не понимаю элементарных вещей. — Но, к сожалению, если он найдёт себя сам, я всё равно не узнаю, где он…

— Соболезную. А теперь повторяю ещё раз: я не ищу животных! Ничем не могу помочь. Разве что советом: заведите себе нового…

Дамочка кисло поджала губы и поводила плечами, словно сбрасывала невидимую паутину. Задумчиво поглядела на дверь, но затем упрямо произнесла:

— На табличке снаружи написано: “Грегори Ползнер. Детектив”. Полагаю, мистер Ползнер — это вы?

Даже эту простую фразу она произнесла так, будто где-то кроется подвох. Я шумно выдохнул и коротко ответил:

— Ну, я.

— Отлично! Вы детектив, а мне нужен Персик! Найдите его!

Сходство её с мерзкой ведьмой в этот момент было просто поразительным. Я открыл рот, чтобы повторить ей то, что уже сказал, но осёкся и заговорил не по плану:

— Обычно людей я ищу по тарифу двести баксов в час. Скидка не предусмотрена. Вы уверены, что хотите отвалить такую сумму за какого-то кота?

— Какого-то?! — люди и прежде возмущались при общении на эту тему, но их смущала именно цена. — Персик вам… не какой-то!

— То есть в принципе условия устраивают? — затея слить эту клиентку стала совсем призрачной.

— Более чем.

— Ладно, я подумаю, чем могу помочь…

Она протянула мне фото кота, который мог бы потягаться цветом с совершенно неосвещённой пещерой.

— Персик? Вот это?! Да вы издеваетесь!

— Не вижу ни единой причины, по которой не могу называть моего сладкого котика так, как мне нравится.

— Сразу предупрежу, что для меня все кошки на одно лицо…

— О, не волнуйтесь, — она нелепо хихикнула, — как только вы увидите Персика, точно поймёте, что это он.

— Половину суммы вперёд!

— Ну конечно.

Старуха довольно заворковала. Мне стало не по себе, как будто передо мной была гигантская летучая мышь. Впрочем, это неприятное ощущение прошло, как только она выудила купюру из кошелька.

— Возьмите. Зайду к вам завтра, чтобы узнать, как продвигаются поиски.

Ну вот. Так и знал, что она из этих мозгоклюев, которым тут же подавай результат на тарелочке. Спасибо, что не сегодня вечером. Но только я поднял глаза от купюры, чтобы предупредить, что раньше, чем через неделю, заходить нет смысла, как старухи уже и след простыл. Только чернела на столе раскрытая сумочка, из которой она достала кошелёк минуту назад.

Шустрая чертовка! Ну да ладно. Я тоже не вчера родился. Подхватил забытую сумочку и в два прыжка оказался на пороге конторы. Дамочка уже переходила дорогу. Из-за угла вылетел огромный грузовик. Сигнал, оглушающий как пароходный гудок, заложил оба уха. Раздался дерущий скрежет тормозов. Вместо того, чтобы отпрыгнуть в сторону, моя клиентка замерла посреди дороги. Грузовик летел прямо на неё, сшибая всё вокруг звуковой волной, в которую вклинился ещё один мерзкий глухой звук.

Я зажал рот и отвернулся, скрываясь в дверном проёме. Звуки неравной борьбы грузовика и лёгкой фигурки в чёрном плаще стихли снаружи. Теперь вместо них по улице разносились вперемежку возгласы ужаса и отвращения.

На дрожащих ногах вернулся за стол. Открыл ящик. Проклятая бутылка с тонизирующим была по-прежнему пуста. “Дьявол!”

Только теперь заметил, что всё ещё сжимаю сумочку. Аккуратно положил её и заглянул внутрь. Кошелёк старая чертовка утащила с собой. Внутри только кучка всяких дамских безделушек и права на имя Амалии Грим. Значит, дамочка водила машину. А дорогу переходила так беспечно… Что ж.

Потёр лоб. Ни адреса, ни записной книжки, где можно было бы разузнать о ней побольше, чтобы передать сумку родным — ничего.

Ладно. Открыл телефонный справочник. Амалия Грим… Имя вроде редкое, но здесь целых три адреса. Набрал первый номер наугад, ответил приятный молодой голос:

— Здравствуйте.

Растерялся и бросил трубку. Зря не продолжил беседу — это могла бы быть молодая родственница… Что ж попробую остальные два номера, и потом снова позвоню. По второму одни гудки. На третьем неприятная тётка подтвердила, что Амалия — это она. Значит, либо первый, либо второй. Снова звоню милой незнакомке:

— Здравствуйте!

— Добрый день. Могу я поговорить с Амалией Грим?

— О, это моя тётя. Сейчас её нет дома. Могу я ей что-нибудь передать?

— Хм… да как сказать… — ну почему проклятая бутылка в ящике стола не наполняется сама чудесным образом! — А вы не подскажете, случайно, ваша тётя высокая?

— О! — от теплоты в голосе не осталось ни одной нотки. — Собираетесь предлагать мне всякую чушь?

— Нет-нет! Вовсе нет! Просто я ищу женщину по имени Амалия Грим, и хотел бы узнать, не она ли…

— Нет, моя тётя невысокая!

Короткие гудки. Что ж, если девушка сказала правду, её тётя осталась жива. Значит, сегодняшняя посетительница живёт по адресу Хайвэй, 4, а не Мизери, 6. Бр-р-р… Вернее, жила.

Дальше разыскивать её родню у меня не было никакого желания. Может, просто отнести сумку в полицейский участок? Или ещё проще — “потерять” где-нибудь ненароком. Хотя нет, это скверно! Если её кто-нибудь найдёт с моими отпечатками и свяжет со смертью старухи… Что-то совсем котелок не варит. Надо бы пройтись!

Сразу, как я встал, на меня уставился с фотографии чёрный кот. Усищи, глазищи. Никаких особенных опознавательных знаков. Поставь рядом двух таких, не отличишь, где Персик, а где — не Персик. Щека нервно дёрнулась. Персик… Тьфу ты! Других имён что ли не нашлось для чёрного кота?

Машинально положил фотографию в сумочку, которую затем сунул за пазуху. Ладно, может, наведаюсь к копам и отдам.

Замер на пороге и поморщился, вспоминая скрежет тормозов и звук удара. Осторожно выглянул наружу. Грузовика уже не было. Старухи тоже. Только гадкое пятно на асфальте.

Чтобы восстановить баланс жидкостей в организме, надо бы наведаться в какой-нибудь бар. Наверное, в “Ригсби” или в “Беллс”, а может… Прямо посреди дороги вальяжно разлёгся чёрный кот. Не иначе Персик! Ха-ха! Я же предупреждал её, что все коты для меня на одну морду. Выудил фотографию из-за пазухи. При взгляде на фото чувство возникло такое, будто кто-то дал мне под дых. Я был уверен на сто процентов, что передо мной именно Персик. Возникни рядом с ним точно такой же кот, я бы и тогда безошибочно узнал Персика.

Но стоило мне сделать к нему шаг, как шельмец вскочил и дал дёру.

— Эй! Эй! Погоди!

Бесполезно. Персик добежал до конца улицы и собирался юркнуть в подвал. Но остановился. Обернулся назад, словно проверяя, иду ли я за ним. Я почти догнал его, но он снова кинулся вперёд. Так он дразнил меня три квартала. Наконец, кот замедлился и, вместо того, чтобы продолжить удирать по улице, подошёл к старому особняку.

Дом выглядел слишком мрачно, чтобы быть жилым. Хотя, с другой стороны, у хозяев могло просто не быть денег на хороший ремонт. Я облокотился на почтовый ящик и уставился на кота. Тот смотрел на меня и как будто чего-то ждал.

Только теперь я огляделся по сторонам. Мы были на улице Мизери. Меня прошиб холодный пот. Я вгляделся на всякий случай в табличку, но уже и без того знал номер. Это был шестой дом. Тот самый, где жила племянница якобы не моей клиентки.

Кот сидел у двери и выжидательно глядел на меня. Я шагнул к нему. В этот раз он не удирал. Мне не хотелось идти в дом, но что-то неуловимо тянуло внутрь.

Я не знал, что буду говорить, если сейчас позвоню, и дверь откроет сегодняшняя девушка, с которой мы общались по телефону. Кот буравил меня взглядом. Я нажал кнопку звонка на всякий случай. Ничего. Нажал ещё раз. Ничего. Возможно, девушка ушла по делам. Повернул ручку двери. Не заперто.

Персик просочился внутрь и сверкал на меня из тёмной прихожей зелёными глазами. Я вошёл. Никого не было видно. Озираясь, на цыпочках, я следовал за котом. Жёлтые обои в мелкий цветочек и деревянные полы были совсем как после ремонта. “Ну хоть внутри порядок”.

Кот вбежал в приоткрытую дверь слева. Я инстинктивно обернулся к выходу. Коридор был пуст. Мне страшно захотелось выйти и бежать отсюда, но из комнаты донеслось утробное мяуканье. Я аккуратно заглянул в комнату, где скрылся кот. Это была маленькая каморка, заставленная шкафами и стеллажами со всякой дрянью. Что-то сушёное, скрюченное, свёрнутое, даже не поддающееся описанию, но, по-видимому, бывшее когда-то живым, торчало отовсюду. Персик сидел по центру возле увесистой книги с кожистыми страницами. С настойчивыми звуками он указывал лапой на одну из них и гипнотизировал зелёными глазищами.

Я шагнул в комнату. В ноздри ударил запах ветхости, корма для животных и чего-то ещё. Я подкрался к книге. Кот умоляюще глядел на меня. Я слыхал прежде, что коты — умные создания, но от этого взгляда у меня побежали по спине мурашки. Он смотрел в точности как человек.

Персик переступил с одной лапы на другую, и я только теперь обратил внимание на книгу. Я ожидал увидеть там какие-нибудь страшные непонятные символы, но это было похоже на обычную латынь, которой нас мурыжили на юридическом. На меня навалилось неожиданное чувство облегчения. Я даже хохотнул.

— Хочешь, чтобы я прочитал?

Кот утвердительно мяукнул. Я вгляделся в слова, но как ни старался понять смысл, он упорно ускользал от меня, несмотря на все годы обучения. Так и не продравшись через значения фраз, я прочёл строчку, на которую указывали его лапы.

Кот вдруг страшно зашипел и дёрнулся. Я отпрянул к двери и выскочил в коридор. Только потом обернулся. Персик со страшным воем катался по полу, извиваясь. Он вытягивал лапы и казался всё больше и больше. Как будто само тело раздувалось.

Я решил, что не хочу больше в этом участвовать и кинулся к входной двери. Но как только оказался на пороге, всё стихло. Я даже услышал, как галопом пронеслись мыши в перекрытиях потолка.

Повинуясь тревожному чувству, я пошёл обратно и заглянул в комнату. На полу лежал молодой мужчина. Брюнет со смазливой физиономией. На таких обычно дамочки вешаются пачками. Одежды на нём было не больше, чем на… Персике. “Так вот, почему старая карга так звала его!” Я осторожно кашлянул и сказал:

— Привет… Персик?

Он пошевелился и с трудом сел.

— Привет. Первые десять минут после превращения похожи на похмелье, — он потёр глаза рукой и добавил. — Меня зовут Чарли.

— Грег.

Я на всякий случай остался стоять на пороге, и вместо рукопожатия просто кивнул головой. Он ответил тем же. Несколько минут мы просто молчали. Я поглядывал на входную дверь, он сгибал и разгибал мускулистые конечности как атлет перед соревнованием. Наконец, он встал и, обернув бёдра скатертью с журнального столика, уселся в кресло.

— Спасибо, что превратил меня обратно. Я уж думал, навсегда теперь останусь котом…

— Так значит, ты не кот?

— Нет. Я родился человеком. В кота меня Амалия стала превращать только последние двести лет, когда совсем сбрендила от ревности.

— О… Так ты… эм-м…

— Да, я её любовник, — он вдруг поморщился. — То есть был… Был её любовником.

— О…

Я тоже поморщился, а он неожиданно рассмеялся.

— Да нет, она не всегда выглядела как старуха. По ночам она превращалась в красивую молодую женщину, которую я полюбил когда-то… Только для этого ей приходилось прикладывать всё больше усилий. Я же из-за её чар практически не старел. Это злило её всё больше. А когда мы переехали сюда и пересеклись с её роднёй, она как будто совсем свихнулась… Превращала меня в человека только когда мы были наедине.

Я вспомнил молодой голос в трубке и понимающе кивнул. Пока мы беседовали я вошёл в комнату и совершенно забыл о входной двери. Поэтому когда по коридору раздались лёгкие быстрые шаги, невольно вздрогнул. На пороге появилась миниатюрная девушка с рыжими кудряшками и веснушками. Рот испуганно приоткрыт, брови сердито нахмурены. Чарли, видимо её узнал, потому что удивлённо назвал по имени:

— Дейзи?

— Кто вы такие?! Где тётя Амалия?

— Я частный детектив, — я медленно поднял руки ладонями вперёд. — Кажется, мы разговаривали с вами по телефону.

Она недоверчиво смерила меня взглядом синих глаз-ледышек. Посмотрела на Чарли. Тот выглядел настороженным.

— Я друг вашей тётушки.

Девушка в замешательстве оглядела его наряд, покраснела и отвела глаза.

— Вам обоим лучше уйти отсюда.

Я тоже так считал, поэтому протянул ей сумочку, которую всё это время держал за пазухой, со словами:

— Ваша тётушка оставила у меня эту сумку. Сама она, к сожалению, попала в аварию…

Девушка испуганно охнула, забирая сумочку. Чарли неожиданно вскочил, одной рукой придерживая скатерть, второй указывая на сумку:

— Вы всё время носили её с собой?!

— Ну да… — я глядел на него как баран, не понимая, к чему он клонит.

— То есть Амалия оставила вам сумку до того, как попала под грузовик?!

— Да…

Он расхохотался и плюхнулся обратно в кресло. Потом закрыл лицо руками и его смех стал больше походить на рыдания, сквозь которые он горько повторял: “Дейзи… Дейзи…”

Сама девушка отпрянула в тёмный угол. Её лица было совсем не видно в тени. Чарли отдышался и обратился прямо к Дейзи:

— Ловко же ты меня провела! Я думал, ты в самом деле умерла, и зелья твои разбились вместе с амулетами. А они, оказывается, были всё это время в безопасности у недотёпы-сыщика!

У меня перехватило дыхание. Насчёт недотёпы я бы однозначно поспорил, но Чарли продолжал:

— Не могу поверить, что ты решила украсть тело у этой славной девчонки!

Мне показалось сквозь кромешную темноту, что губы девушки скривились и она издала дьявольский смешок. Но когда она бросилась вперёд, свет выхватил на её лице ужас и негодование:

— Вы с ума сошли! Я не понимаю, о чём вы говорите!

— Ну конечно! — он недоверчиво поджал губы. — И в этой комнате вас тоже совершенно ничего не смущает, мисс?

Девушка огляделась и будто только теперь заметила чудовищные шкафы. Я был уверен, что она выскочит как ошпаренная, но вместо этого та просто рухнула в обморок. Чарли расхохотался:

— Очень достоверно.

Девушка была совершенно белой и как будто даже не дышала. Я решил уточнить:

— Послушай, Чарли… Ты думаешь, что Амалия превратилась в эту девушку?

— Когда мы ещё нормально общались друг с другом, она проболталась, что такое возможно. А с учётом того, как она всегда ревновала… Она просто не могла не заметить, что простая милая Дейзи мне нравилась. Но я не мог поверить до этого момента, что она в самом деле может пойти на это и украсть чьё-то тело.

— Но ты же не можешь быть уверен, что всё так и есть? — меня начало колотить мелкой дрожью.

— Не могу, — он помрачнел, но тут же зло усмехнулся. — Но это можно легко проверить. Если уничтожить все артефакты из сумочки…

Девушка встрепенулась и открыла глаза. Тут же вскрикнула и отшатнулась в коридор. Ни слова не говоря, она выбежала на улицу.

— Что ж… — Чарли снова вернулся к креслу и поправил на себе скатерть. — Не знаю, что она будет делать дальше. Но раздобыть где-нибудь нормальную одежду не помешает.

— Ну да… — он не сводил с меня глаз и только тут до меня дошло. — Хочешь, чтобы я её тебе купил?

— Ну я мог бы и сам попробовать сходить, но почти уверен, что меня арестуют…

***

— Меня уже тошнило от всей этой истории. Но я понял, что кроме меня помочь ему совершенно некому. Поэтому я нащупал те сто баксов, которые дала мне старая ведьма утром, и отправился в магазин за брюками и рубашкой.

Я сделал большой глоток. Пит выжидательно смотрел, а затем сказал с нетерпением:

— И что потом?

Я поставил пустой стакан на стол.

— Когда я пришёл, его уже не было в доме. Я осмотрел все этажи сверху донизу. Книга тоже исчезла.

— Думаешь, Дейзи-Амалия вернулась и превратила его обратно в кота?

— Как знать, как знать… Скверная история. Могу точно сказать, что остался тогда без денег и без выпивки. Ненавижу такие дела. Бармен! Ещё по одной.

— Мне кажется, тебе уже хватит, Грег.

— Вот так всегда.

Я запахнул плащ поплотнее и вышел в дурацкий нескончаемый дождь. На крыльце соседнего дома сидел, нахохлившись, большой чёрный кот, скрываясь от косых струй. Я огляделся. Вокруг никого не было. Кот посмотрел на меня грустными зелёными глазами. Я брякнул:

— Хочешь, вместе пойдём? Если, конечно, за тобой никто не следит.

Он как будто только этого и ждал: вальяжно потянулся и засеменил рядом.

Глава 2

Проклятая дверь не открывалась. Ключ вяз в замочной скважине, мерзко клацал и отказывался поворачиваться. Я потянулся к звонку, но вспомнил, что Чарли всё равно не может открыть мне изнутри. Он же сейчас Персик.

Выругавшись, возможно, хуже, чем того требовала ситуация, я вылез под дурацкий дождь и пошёл к чёрному входу. Этот замóк был покладистее, и я спокойно вошёл. Свет решил не включать, и тут же поплатился за это, споткнувшись обо что-то и впечатавшись со всего маху рёбрами в мелочёвку, разбросанную на полу. Искры в глазах замелькали как взбесившаяся рождественская гирлянда.

Каким бы прожжёным холостяком я ни был, такого бардака дома сроду не оставлял. Объяснение внезапному беспорядку было у меня только одно, поэтому как только я снова смог дышать, заорал во всю глотку:

— Персик! Драная ты шкура!

Почти тут же щекой я уловил щекотное движение. Как будто шерстяной шельмец всё подстроил специально и только ждал этого момента. Его чёрный мех и при лучшем освещении делал Персика плохо различимым, в такой же проклятой тьме видеть его я не мог совершенно. Поэтому вдруг ярость внезапно сменилась беспомощным страхом.

— Персик?

В ответ раздалось тихое, явно котовье, урчание, поэтому я успокоился, а затем снова разозлился. Но, прежде, чем выбрать из вереницы ругательств, вертевшихся на моём языке, какое-то одно, я осторожно поднялся и щёлкнул выключателем. Я уже придумал впотьмах подходящее оскорбление для Персика, но как только увидел при свете лампы творящийся вокруг бардак, только возмущённо ахнул:

— Да ты издеваешься!

Всё, что прежде валялось на шкафах и полках или сиротливо прислонялось к стенам, теперь было повалено на пол, местами разбито, местами сломано. Когда я снова смог членораздельно говорить, я выдал:

— Ты же вроде не настоящий кот! Какого чёрта ты тут устроил?!

В ответ он утробно замяукал, словно угрожая.

— Ладно-ладно, полегче!

Тихо чертыхаясь, я снял шляпу, скинул плащ и сгрёб весь хлам к выходу. Надо будет разобрать и отнести половину на помойку, когда погода улучшится хоть немного.

Когда я закончил, сил не осталось даже на то, чтобы пожарить яичницу. Поэтому я просто плюхнулся в кресло с куском хлеба и ветчины, добытыми в холодильнике. Персик снова угрожающе замяукал.

— Тоже хочешь?

Я трижды жадно откусил, и бросил ему, что осталось. Он не двинулся с места и снова издал звук, будто был одержим демонами. Я с грустью поглядел на неприкаянный кусочек на полу.

— Что?! — я начал терять терпение. — На тарелочке тебе подать?

Он прошёлся вперёд-назад, жадно поглядел на ветчину, словно гипнотизируя, но не притронулся. Как будто через силу отвернулся от еды, подбежал к входной двери и снова тревожно замяукал. Я тяжело вздохнул.

— Приятель, погода преотвратная. Ты уверен?

Он посмотрел на меня как на идиота и беспокойно прошёлся туда-сюда возле двери. Я глянул на сиротливый кусочек бутерброда, затем снова на Чарли-Персика. Он явно что-то хотел, но мне лень было угадывать. К тому же я так и не наелся. Поэтому я просто поднял со вздохом брошенный кусочек, подул и отправил в рот. Персик возмущённо замяукал. Я ответил сквозь крошки хлеба с ветчиной:

— Далась тебе эта улица! Поливает как из ведра…

Снова утробное мяуканье. Он сделал несколько шагов ко мне и опять настойчиво подошёл к двери.

— Да ладно!

Поднялся я исключительно на силе возмущения, которое навалилось снова, с такой же силой как после погрома. “Если этот дурацкий недокот хочет на улицу, пусть выкатывается!” Решительно схватился за ручку входной двери, но изнутри она тоже не поддалась. Я окончательно вышел из себя и затряс её как ненормальный.

Наконец, замок открылся и я сделал выразительный жест рукой, показывая, чтоб он выметался под дождь, если так уж хочется. Персик не шелохнулся. Только буравил меня зелёными глазами. У меня по спине пробежали мурашки от его человеческого взгляда.

— Ну нет, приятель! Я никуда не пойду сегодня! Вот никудашеньки! Понятно?

В тёмном проёме шуршал невидимый дождь. Персик не выходил. Я захлопнул дверь и снова шагнул было к креслу, но Персик протестующе заорал. Я совсем взбесился, и демонстративно закрыл на задвижку. Он засеменил к чёрному ходу, и позвал меня оттуда. Перешагивая через остатки бардака, я побрёл за ним, остервенело подпёр дверь повалившейся вешалкой и сердито выдохнул:

— Вот тебе, а не прогулка! Доволен?!

Он обиженно поглядел на меня и отошёл от двери.

Остаток вечера я его не видел, поэтому начал чувствовать себя слегка виноватым. Однако, когда отправился спать и увидел, во что он превратил мою аккуратно застеленную кровать, твёрдо решил, что утром найду и придушу его. Постель выглядела так, будто он нашёл на помойке двенадцать бездомных кошек и устроил тут с ними оргию. “Может, я просто дурак и подобрал на улице обычного чёрного кота?” Тихо выругавшись, я отправился спать на диван.

***

Следующим утром Персик тоже не появлялся. Тем лучше для него. После сна на диване у меня болели даже те места, о существовании которых я прежде не догадывался.

Я сделал яичницу с беконом, уверенный, что на запах еды он точно вылезет. И тут-то я надаю ему как следует. Но нет. С наслаждением я съел весь завтрак один, надеясь, что запах будет дразнить глупого Персика как можно дольше. Затем накинул плащ и вышел на улицу.

Солнца так и не было, но хотя бы не поливало. Когда я проходил мимо самой любопытной женщины в городе и, по несчастному совпадению, моей соседки миссис Клифф, она довольно мне улыбнулась и вдруг заговорщицки подмигнула.

— И вам доброго утра, — ответил я, проходя мимо с приподнятой шляпой и опущенными уголками рта.

Соседка была в чересчур хорошем настроении, поэтому отделаться так легко мне не удалось. Она деловито оперлась на забор своими тремя сотнями фунтов и, сверкая вставными зубами спросила:

— Помирились уже?

Вот же зараза! Я был уверен, что ни одному нормальному человеку не придёт в голову шпионить за соседями в такой кромешный ливень. Впрочем, в нормальности миссис Клифф я сомневался ещё с момента своего переезда сюда. Стараясь сохранить вежливый тон, я ответил:

— Да мы и не ссорились толком. Так…

Миссис Клифф довольно закудахтала.

— Главное убедиться, что она думает также. Иначе проблем не оберётесь.

Закипая, я процедил сквозь зубы:

— Это он.

Она глянула на меня как на сумасшедшего и грустно поджала губы.

— Вот ведь… Никогда бы не подумала. По виду точь-в-точь девчонка. И платье такое хорошенькое…

Я замер. Завтрак внутри как будто покрылся коркой льда, от живота холод растекался по конечностям. Значит, она не следила за моими попытками выгнать Персика под ливень. Я сделал совершенно беспечное выражение лица и расхохотался:

— Ну что вы! Я просто пошутил! Конечно же, это она.

Миссис Клифф заходила волнами от беззвучного смеха. Забор, на который она продолжала опираться, жалобно кряхтел.

— Действительно… Что это я…

С минуту мы весело хохотали. Наконец, “отдышавшись”, я натянул самую любезную улыбку, на которую был способен и сказал виновато:

— Только знаете, такой я человек… Умудрился поссориться и с девушкой, и с кузиной одновременно…

Миссис Клифф перестала колыхаться и осуждающе поджала губы. Впрочем, в её взгляде явно читалось, что от меня она ничего другого и не ожидала. Я продолжал, сочиняя на ходу:

— До сих пор моя девушка не наведывалась в гости, тем более пока меня нет дома. Но на кузину это тоже не очень похоже. Даже не знаю, чей визит принесёт мне больше хлопот… Надеюсь, вчерашняя девушка выглядела как симпатичная высокая брюнетка?

Я изобразил самый заискивающий взгляд, на который только способен человек. Миссис Клифф злорадно усмехнулась и произнесла:

— Девушка была очень хорошенькая, — она добавила язвительно, — совершенно на вас не похожа… Рыженькая и миниатюрная, вся в кудряшках.

Как будто кто-то невидимый ударил меня под дых. Я бросился обратно к дому, мямля что-то вроде того, что мне надо срочно позвонить. Довольная миссис Клифф весело крикнула вслед:

— Она была очень рассержена! Лучше бы вам купить букет побольше!

И гаденько хихикнула. Но мне было уже плевать. Уходя я просто прикрыл входную дверь, понадеявшись, что никому не понадобится скучный холостяцкий дом, тем более со следами погрома. Без нужды снова возиться со сломанным замком, я влетел в прихожую, ворча себе под нос.

— Проклятая старая дура! Даже копов не вызвала. Просто наблюдала, как ко мне пытается вломиться незнакомая девица.

Теперь странное поведение Персика стало куда понятнее. Может, весь этот бардак и не он устроил. Ну или не только он один. Вспомнив свою постель и его рассказ о том, что с ведьмой до его превращения они были любовниками, я не смог сдержать брезгливую мину. “Хорошо, что лёг вчера на диване. Пожалуй, куплю себе новую кровать…”

Когда эта мысль немного отпустила меня, я вспомнил, как настойчиво он предлагал вчера убраться отсюда… По спине пробежал холодок. Я позвал:

— Чарли! — в темноте коридора зажглись два зелёных глаза, но приближаться он не спешил. — Ты куда-то хотел меня вчера отвести, да?

С мяуканьем он бросился к чёрному входу. Я выскочил за ним на улицу. Обернулся на дом, который остался теперь не запертым.

— Надо бы дверь закрыть…

В ответ он сердито замяукал. Видимо, было уже поздно запирать. Мне стало не по себе. Я озирался по сторонам, опасаясь увидеть Дейзи. Но вокруг не происходило ничего необычного.

Мы бежали уже минут двадцать. Страх притупился, а не самый здоровый образ жизни неприятно давал о себе знать покалыванием в боках. Я замедлился, стараясь отдышаться.

— Стой! Погоди!

Персик остановился и сел на газон возле тротуара. Всю дорогу я следил за его маршрутом, и чем ближе мы были к улице Мизери, тем меньше мне нравилась эта пробежка. Я всё дышал, и Чарли всё беспокойнее махал хвостом. Наконец, он не выдержал и недовольно мявкнул.

— Ладно-ладно, идём.

Мы снова заторопились. Когда впереди замаячил особняк, мои надежды улетучились, а нехорошие предчувствия усилились. Но тут Чарли вдруг остановился и развернулся. Я повеселел:

— О, нам всё таки не туда?

Он посмотрел на меня как на дурачка и засеменил дальше. Но когда я двинулся следом, снова остановился и зашипел. От этого было вроде как легче, но всё равно не по себе. Я уточнил:

— Хочешь сам идти?

Он мурлыкнул и отправился в сторону дома номер шесть. Я расположился на скамейке ближайшей автобусной остановки. Следующие полчаса показались вечностью. Я размышлял, почему он настойчиво звал меня с собой, а дальше идти не разрешил. Потом гадал, что случилось вчера в моём доме. От этих мыслей становилось всё тревожнее, поэтому, когда Персик уселся рядом и замяукал, я вздрогнул. Со слабой надеждой спросил:

— Ты сделал всё, что хотел?

Он спрыгнул вниз и выжидательно уставился на меня. Значит, всё-таки придётся за ним тащиться.

***

Дом по адресу Мизери, 6 казался ещё более обшарпанным и зловещим, чем в прошлый раз. Персик забрался на порог, я шагнул следом. Дёрнул ручку.

— Заперто?

Такого я не ожидал. Персик смотрел на меня так, будто удивлялся, как я вообще стал частным детективом.

— Приятель, тут заперто…

— Мя-а-а-у!

— Ладно-ладно.

Я с досадой вздохнул и порылся во внутреннем кармане плаща. Огляделся по сторонам и достал отмычки. Замок быстро поддался. Я торжествующе усмехнулся “Даже не сломал его, в отличие от ведьмы”. При этой мысли мне тут же расхотелось заходить внутрь. Даже несмотря на то, что Персик вернулся за мной, вероятно, когда убедился, что путь чист.

Дом встретил нас неуютной темнотой. Мыши приветственно прошуршали в перекрытиях потолка. Запах затхлости и корма для животных как будто ещё усилился. Персик уверенно засеменил в глубь дома. Мы прошли мимо той двери, где в прошлый раз я расколдовал его. Чем дальше мы шли, тем длиннее казался коридор. И темнее. Персик был еле различим при таком освещении, поэтому, когда он остановился, я нечаянно задел его ногой и услышал в ответ возмущённое мяуканье.

— Извини.

Я ничего не мог различить в темноте, и на всякий случай пошарил перед собой, выискивая дверь или что-то такое. Но впереди была только глухая стена. Персик снова замяукал и поскрёб когтями.

Я сел на корточки и пошарил на полу. Нащупал тяжёлое массивное кольцо. Осторожно потянул. Ничего. Дёрнул сильнее. Тот же эффект.

— Здесь слишком темно. Я даже не вижу, где тут замок, если он вообще есть.

Персик проскользнул мимо меня, прошмыгнул в одну из комнат и позвал. Оказалось, что это кухня. Он сидел на столешнице рядом со спичками.

— Ну хоть что-то.

Я вернулся к люку и чиркнул спичкой. В углу блеснула выпуклым стеклянным боком старая лампа. Я обрадовался ей как старому другу и даже невольно улыбнулся. Немного повозившись, я открыл отмычкой навесной замок и поднял тяжёлую крышку.

Всё благодушие тут же схлынуло. Как будто оно вдруг упало в эту чёрную дыру в полу. Снизу доносился неприятный запах чего-то палёного. Свет от лампы выхватывал лестницу, но не давал разглядеть, что там глубже.

Пока я морщился от нехороших предчувствий, Персик юркнул в лаз. Нехотя я поставил ногу на верхнюю ступеньку и тоже начал спускаться.

Когда я, наконец, достиг пола и повернулся, тут же замер. В центре этого подвала было что-то вроде алтаря из костей и черепов разного размера. Кажется, среди них были и человеческие тоже. Меня передёрнуло. Персик вскочил на алтарь, и только после этого я заметил, что там лежит толстая чёрная книга. Кажется, та самая, с помощью которой я расколдовал его в прошлый раз.

Очень неохотно я приблизился к костяному возвышению и открыл книгу на середине. Примерно там, где должно было быть нужное заклинание. Я листал страницу за страницей, пока Персик не замяукал. Он снова положил лапы на одну из строчек, как в прошлый раз. Я прочёл её.

Кот инфернально замяукал, дёрнулся и свалился вниз. Он катался по полу со страшными звуками и увеличивался в размерах. Только теперь я заметил, что весь пол усеян осколками, обломками и кусками неведомо чего. Вскоре среди всей этой дряни замер Чарли, превратившийся обратно в человека. Он тяжело вздохнул и с трудом произнёс:

— Она сделала зелье, чтобы превратить тебя тоже.

— Чего?!

Он не ответил. Только поморщился. Я вспомнил, что первые десять минут после превращения похожи на похмелье, и замолчал. Но просто стоять и ждать не мог. Даже известие о необходимости удалить все зубы мудрости обескуражило меня не так сильно, как эта фраза о зелье. Я принялся ходить туда-сюда, пытаясь немного успокоиться. Чарли ёрзал своими атлетическими телесами, пытаясь расположиться поудобнее в этом хламе. Но скоро он обречённо выдохнул и сел. Я спросил:

— Что за зелье?

— Чтобы превратить тебя в животное.

— Ты имеешь в виду, в кота, как тебя?

— Не обязательно в кота. Тут как повезёт. Может, в мышь или жабу. Или ещё кого-нибудь.

— Ещё лучше! И что теперь?!

— Теперь я, пожалуй, схожу оденусь, пока она снова не нагрянула и не превратила меня.

Он отправился к лестнице, а я остался стоять как дурак со своими вопросами. Когда он скрылся в люке, я бросился следом.

— Может расскажешь подробнее? Провести остаток жизни в качестве таракана мне не особо хочется. Я бы даже сказал, совсем не хочется!

— Да неужели! — он дошёл до комнаты, где я в прошлый раз бросил его одежду, так никого и не обнаружив во всём доме, и стал медленно одеваться. — Я звал тебя вчера, чтобы помешать ей, пока она ещё не успела приготовить зелье. А теперь она по идее трётся где-то возле твоего дома с обращающим зельем и заклинанием наготове.

У меня зашевелились волосы на затылке. Надо же было быть таким идиотом! Ну почему я с ним не пошёл?! Чарли пытался застегнуть рубашку. Пуговицы не слушались. Он состроил злобную гримасу человека, у которого лучше ничего спрашивать. Я молчал. Наконец, он оделся и сказал:

— По идее, если уничтожить артефакты, которые хранят её ведьмовскую силу, она умрёт. Если она отправилась к тебе, у нас есть где-то ещё полчаса.

Мы спустились обратно в подвал.

— А что мы ищем?

— Три склянки с зельями на цепочке, она носила их раньше как амулеты на шее. Одна круглая, вторая как кристалл с гранями, третья — продолговатая. Ещё два кольца с камнями — фиолетовым и чёрным. И маленький овальный кулон с зеркалом.

Я уныло обвёл взглядом подвал, похожий на склад всякой чертовщины. Лучшего места, чтобы спрятать такие странные предметы, во всём городе не сыщешь. Чарли взял у меня лампу и уверенно подошёл к стене. Возле неё оказались чёрные пузатые котлы. Он пошарил в одном из них и с торжествующей улыбкой поднял три флакона на цепочке:

— Зелья есть!

Но как бы мы ни пытались найти остальное, ничего не получалось. Мы дважды обшарили весь подвал, и раз за разом хлама в нём как будто становилось всё больше, а мест, где могли оказаться артефакты, всё меньше. Мне показалось, что прошла уже целая вечность, когда я увидел, как что-то блеснуло фиолетовым в куче золы около стены.

— Ну-ка посвети сюда!

В свете приблизившейся лампы кристалл заиграл разноцветными гранями. Я протянул руку и нащупал кольцо.

— Это оно?

Он внимательно осмотрел кольцо в свете лампы и кивнул.

— Четыре артефакта есть. Маловато, по идее, но хотя бы так попробуем.

Он подошёл к книге и начал листать страницы.

— Вот! Эти зелья достаточно кинуть в огонь. Отлично! Очаг в той части подвала. Разводи!

Я подошёл и чиркнул спичкой. В хламе на полу валялись и ветки. Я положил их в очаг и поднёс к ним огонь. Он ярко вспыхнул, озаряя подвал мерцающим оранжевым светом.

Чарли перелистал ещё несколько страниц и нахмурился. Ветки уже начали прогорать, а подходить к огню он не торопился. Я переступил с ноги на ногу.

— Здесь не так много дров. Давай!

— Подожди!

Он перевернул ещё несколько страниц. Я задрал голову и нетерпеливо выдохнул. Люк зловеще чернел наверху.

— Ну что там?

— Написано, что Дейзи умрёт, если мы уничтожим не тот артефакт.

— Не тот? Это какой?

— Понятия не имею! — он раздражённо поморщился. — Одна из склянок. Амалия должна была сварить зелье, чтобы запереть душу Дейзи в зеркале, а самой переселиться в её тело. Получается, Дейзи пока жива! Но если мы ошибёмся, умрёт не только Амалия, но и Дейзи.

— Но Амалия точно умрёт, так? — он в ответ бросил на меня сердитый взгляд, и я добавил, подняв руки. — Я просто уточнил…

Огонь в очаге начал гаснуть. Чарли тоже это заметил. Он захлопнул книгу и сказал:

— Ладно, берём это всё с собой. Амалия может скоро вернуться с обращающими зельями.

Я рассовал по карманам склянки и кольцо. Он сунул книгу подмышку и вылез наверх. Я поднялся следом. Мелькнули на стенах зловещие красные отблески от очага, который мы так и не погасили. Я захлопнул крышку люка. В этот момент в замке входной двери зашуршал ключ.

Глава 3

Я быстро погасил лампу, и мы с Чарли замерли, чтобы тот, кто пытался открыть дверь, нас не увидел. Только теперь я вспомнил, что не запер замок, после того, как воспользовался отмычками. И, скорее всего, тот, кто стоял сейчас снаружи, это заметил, потому что затаился.

Наконец, входная дверь распахнулась с протяжным скрипом. Я прежде не замечал, что она так оглушительно скрипит. В дверном проёме показалась миниатюрная девичья фигурка. Свет падал сзади, и лица не было видно, но по росту, сложению и особенно по ореолу разлетающихся рыжих кудряшек я узнал Дейзи. Она стояла, всматриваясь в темноту. Сделала шаг. Ещё шаг. Застыла и прислушалась. Вдруг резко бросилась вперёд. В свете прямоугольника двери блеснули склянки с какой-то красноватой жидкостью. Чарли крикнул:

— Уворачивайся!

Но уворачиваться было некуда — мы стояли в тупике. Я вжался глубже в стену. Крышка люка под ногами гулко ухнула, с жалобным звоном разбилось стекло. В ноздри пахнул странный запах: едкий и сладковатый одновременно. Коридор медленно развернулся перед глазами. Он куда-то уплывал. Тело тоже куда-то уплывало. Всё вокруг качалось и кружилось. В глаза ударил свет. Откуда-то издалека раздался смех Дейзи:

— Ну надо же! Никогда бы не подумала.

Я попробовал встать, но вместо этого перекатился через спину. Пол вокруг как будто превратился в большое покрывало, которое цеплялось за ноги. Дейзи опять засмеялась. Скрипнула крышка люка, следом Чарли ругнулся на каком-то странном языке. В следующий миг словно чья-то огромная рука смяла меня за грудь, а потом резко отпустила. Я начал падать. Падать и махать руками. Я целую вечность падал и махал руками. И должен был наверняка разбиться или покалечиться — так долго я летел. Но стукнулся ногами о твёрдую поверхность довольно мягко. Даже устоял. Где-то поблизости Чарли злобно шипел. Свет начал приближаться сверху.

Дейзи торопливо положила книгу обратно на атрать и направилась к стене, где стояли котлы. Запустила руку в тот, из которого Чарли достал склянки. Зло скривила губы и нахмурилась:

— Вот, значит, как!

На всякий случай пошарила в соседних тоже. Посмотрела на Чарли так, будто собиралась спросить, где зелья. Но в результате просто сердито выдохнула и воскликнула:

— Что ж… Уверена, теперь они вам не понадобятся, — на её губах заиграла дьявольская усмешка. — Поищу их в другой раз. А вы пока посидите тут.

Она быстро взобралась по лестнице, посматривая, не следуем ли мы за ней. Но у меня не было никаких сил, чтобы карабкаться. Чарли вздыбил шерсть и зло зашипел, но тоже не торопился выскочить через лаз. Всё с той же усмешкой она хлопнула тяжёлой крышкой.

Мы остались одни. Чарли медленно прошёлся взад-вперёд, видимо, привыкая снова быть котом. Я просто стоял, оглушённый свалившейся тишиной.

Наконец, сквозь апатию пробилось любопытство, и я спросил. Вернее попытался спросить, можно ли отсюда как-то выбраться, но вместо вопроса издал неловкий глухой звук вроде покашливания. Мне стало тошно и неуютно. До сих пор я не задумывался над тем, каково это, когда тебя превращают в животное. Я и прежде не мог особо понимать Чарли, пока он был котом, а я — человеком. Но теперь я не смогу внятно говорить, чтобы он меня понял. И он тоже.

Страшно захотелось проснуться в своей постели и забыть как кошмар и визит Амалии, и погром в моей квартире, который устроила Дейзи, и поход в этот проклятый особняк. Но теперь мне, похоже, не светит возвращение домой. Даже если Дейзи оставит нас в живых, вряд ли мы когда-нибудь найдём того, кто нас расколдует…

Сквозь эти невесёлые мысли вдруг пробилась другая: “Надо почитать книгу”. Мне стало немного лучше. В книге действительно может быть какой-нибудь способ… Я поглядел на Чарли. Он выглядел довольным. В его глазах читалось: “То-то же”. Я замер. Сквозь меня словно пробежали наперегонки испуг и облегчение. Изо всех сил я постарался думать как можно отчётливее:

— Погоди… Про книгу это ты за меня подумал?

— Я предпочитаю использовать фразу “подбросил мысль”. Но можно и так сказать. Как здорово, что в обличье ворона ты сообразительнее, чем в человеческом. Там ты цеплялся за членоразлельную речь и совершенно меня не понимал.

— Ворона?

Я опустил голову вниз. Вперёд выпирала чёрная грудь колесом. Где-то там внизу среди кучи хлама должны были стоять мои птичьи лапы. Но я их не видел. Теперь понятно, почему я не расшибся, когда Дейзи бросила меня в подвал. Получается, я махал не руками, а крыльями…

— Ты идёшь?

Чарли уже снова вспрыгнул на алтарь из костей и черепов и глядел на меня оттуда человеческим взглядом. С одной стороны, так с ним гораздо проще общаться. Но с другой стороны, знать, что кто-то может влезть в мои мысли… Если бы я был человеком, то наверняка поморщился бы. Но в обличье ворона я просто неуклюже взлетел и плюхнулся рядом с книгой. Чарли открыл тяжёлый фолиант передними лапами. Я не знал, что он ищет, поэтому просто сидел рядом, вглядываясь в знакомый, но непонятный язык.

Спустя минут двадцать я вдруг осознал, что не слышу, как он думает. Было бы странно, если при чтении у него не возникало вообще ни одной мысли. И это успокаивало. Значит, своеобразная телепатия, которой он пользуется, не распространяется на все мысли. От этого становилось немного спокойнее. Постоянно слушать и быть под чьим-то наблюдением — слишком неуютная перспектива. Тем более на неопределенный срок.

Чем больше времени проходило, тем напряжённее я прислушивался. Чарли, очевидно, заметил это моё состояние, потому что неожиданно выдал:

— Она может вернуться завтра или даже через несколько дней. Скорее второе, если ей ничего раньше не понадобится. Насколько я её знаю, она решила нас проучить.

Я испытал облегчение. Но тут же в голове промелькнуло:

— Погоди! Где она в таком случае будет ночевать?

— Понятное дело, у родителей. Дейзи здесь не жила, только приходила пару раз в гости.

— О… Я звонил сюда сразу после аварии. Мне ответила девушка, по голосу похожая на Дейзи. Я подумал…

— А… — не могу сказать наверняка, потому что не сильно разбираюсь в кошачьей мимике, но, кажется, он помрачнел. — Значит, она её заманила сюда для ритуала. А когда переселилась в тело Дейзи после аварии, скорее всего, по привычке подошла к телефону.

Мы снова погрузились каждый в свои мысли. Чарли продолжил читать книгу.

***

Мне надоело сидеть возле Чарли и глядеть на страшные иллюстрации, встречавшиеся чуть ли не через каждую страницу. Я слетел с костяного алтаря на пол. Затем попробовал взлететь на первую перекладину лестницы. Успешно. Пожалуй, моё превращение оказалось не самым худшим. Чем сильнее я привыкал к этому телу, тем больше лёгкости чувствовал. Единственное, что омрачало относительно спокойное состояние — голод. Он проклюнулся около часа назад и становился всё настойчивее. Я преодолел ещё несколько ступеней и упёрся в крышку клювом. Она не шелохнулась. Я не слышал, чтобы Дейзи закрывала замок, но крышка лежала так плотно, будто ведьма её чем-то придавила сверху. Никакой надежды выбраться отсюда через этот лаз не было.

Я ходил по полу туда-сюда. И чем дольше это было, тем больше брезгливость сменялась интересом и любопытством: не окажется ли среди всей этой дряни чего-нибудь съестного… В эти размышления вклинился Чарли:

— Грег, а поднимись-ка сюда…

Я взлетел на алтарь так уверенно, будто всю жизнь тренировался это делать. Передо мной была уже знакомая страница с заклинанием, которым я уже дважды вернул Чарли человеческий облик.

— Попробуй прочитать.

— Только что прочёл. Ничего нового не увидел.

— Да нет, телепатия тут не поможет. Это я и сам тысячи раз пробовал. Я имею в виду вслух.

— Вслух? — вспомнил нелепые покашливания, которые остались мне от моего привычного голоса. — Не думаю, что получится.

— Ты просто толком не пытался! Достаточно правильно вслух повторить. Твои связки это позволяют! Я сам слышал неоднократно, как вороны разговаривают! Только знаешь что… Пожалуй, прочитай на пробу только первое слово. Если ошибёшься в заклинании, кончиться это может скверно…

Про то, что вороны могут говорить, я и сам слыхал. Затея действительно казалась преотличной. И я, уверенный, что всё получится сразу, раз я человек, произнёс первое слово… Снова скомканное покашливание. Я разозлился и попробовал снова. Но голос упорно срывался, а связки отказывались слушаться. Спустя несколько попыток выходило всё хуже.

— Погоди, хватит пока! Надо отдохнуть. Обычные вороны этому не один месяц учатся…

— Но я-то не обычный!

— Хорошо-хорошо. Я знаю! Но если ты сорвёшь себе голос, так эта затея точно провалится. Тебе надо отдохнуть и отвлечься…

— Отдохнуть… Отвлечься…

Я яростно клюнул страницу. Оказалось, что это больнее, чем выглядит со стороны. В отвратительном настроении я слетел вниз. Перспектива дожидаться Дейзи взаперти несколько дней или недель совсем не прельщала. Тем более на голодный желудок.

Чарли продолжил всматриваться в книгу страница за страницей. Я нахаживал круги по отвратительному полу подвала. Вдруг он воскликнул: “Нашёл!” Я поднялся к нему. На странице были нарисованы всевозможные ёмкости с чем-то булькающим. Он положил лапу на одну из строчек и пояснил:

— Нам нужен пузырёк в форме кристалла. Нужно будет развести огонь с кореньями, и следом вылить туда его содержимое. А два остальных бросить целиком.

— Отлично! И как мы это сделаем?

Моё настроение совершенно не улучшилось от этой информации.

— Ну ты превратишься, мы откроем люк, подберём склянки и сделаем всё остальное.

Либо Чарли никогда не слышал о существовании сарказма, либо он настолько в нём преуспел, что оставил меня далеко позади. В любом случае спорить с ним было бессмысленно, поэтому я снова попробовал прочесть первое слово. К моему удивлению, получилось ясно и чётко.

— Ну вот! Видишь? Я не сомневался, что у тебя получится гораздо быстрее, чем у обычных воронов.

Воодушевлённый, я взялся за второе слово. Но тут меня ждала неудача. Буквы путались и застревали. Голос срывался.

— Не беда! К утру ты точно осилишь заклинание целиком. Главное не забывать отдыхать.

Чарли нахохлился на краешке алтаря и прикрыл веки. Я снова слетел вниз и прошёлся туда-сюда несколько раз. Попытался повторить слово, но оно оказалось гораздо сложнее первого.

***

Я потерял счёт времени. Только ходил кругами, иногда поднимаясь наверх, чтобы посмотреть на заклинание. Чарли то и дело открывал на меня один или второй глаз и продолжал лежать, не меняя позы. Он как будто экономил силы. Чем больше отвлекало меня чувство голода, тем острее я вспоминал, что с прошлого вечера ничем его не кормил. От этого осознания на душе становилось гадко. Хотелось, чтобы это всё скорее закончилось, и я смог как можно скорее вернуться домой. Уютно поужинать… Тут я вспомнил во что превратилась моя кухня после погрома. Снова накатила волна раздражения.

— Чарли!

Он встрепенулся и лениво сощурил на меня глаза.

— Послушай, а зачем вы с Дейзи устроили такой бардак в моём доме?

— О… Она искала нужные ингредиенты для зелья.

Я боролся с мыслью, что не хочу знать, что это за ингредиенты, но проиграл:

— Ей надо было взять по кусочку от каждой вещи, которая была в моём доме?

— Нет, нужен был просто волос. Расчёски она так и не нашла, как ни пыталась. В ванной тоже оказалось на удивление чисто. А вот из постели ей удалось выудить несколько, как я ей ни мешал.

— Никогда не думал, что отсутствие роскошной шевелюры сыграет в мою пользу.

— Да, ты был близок к успеху. Жаль, что это в итоге не помогло…

Чарли снова закрыл глаза, а я продолжал расхаживать, пытаясь повторять кусочки заклинания.

***

Я клюнул нечто, похожее на корешок, торчащее из пола. На вкус это было что-то близкое к земле, и я с досадой вспорхнул на алтарь. Чарли как будто устал спать и открыл оба глаза.

— Ну как?

— Вроде все слова получаются.

— Хорошо. Тогда тебе надо отдохнуть как следует, и читать.

— Я уже наотдыхался. А заклинание знаю наизусть. Мне кажется, до меня начал даже доходить его смысл.

— Ну ладно, — он потянулся и легко спрыгнул вниз. — Только надо бы заранее найти удобное место.

Он прошёлся взад-вперёд и разлёгся у стены, где стояли котлы. Я сел на краешек алтаря, размял связки и приготовился читать. Но Чарли меня прервал:

— Стой, погоди. Ты так упадёшь. Если правда запомнил заклинание наизусть, лучше выбери место поудобнее.

Я так привык, что только Чарли вечно превращается, что совсем не подумал об этом. Я огляделся по сторонам. Наименее захламлённый участок, не считая того, который выбрал сам Чарли, был у противоположной стены. Я слетел туда. Снова прочистил горло. Первое слово, второе…

Чем дольше я читал, тем более пустой казалась моя голова. Всё стало таким зыбким, подвал вдруг скрючился и словно целиком бросился в мою голову. Кажется, я закричал, хотя и не слышал этого. Меня протягивало, протаскивало, продирало сквозь что-то тесное и неровное. Как будто натирало на тёрке. Я подумал о том, что, видимо, где-то ошибся, но голова была так занята всеми этими карательными процессами, что даже эта мысль не смогла толком протиснуться.

Вдруг после того, как весь подвал как будто схлопнулся в меня, вокруг снова стало просторно и спокойно. Только голова раскалывалась так, будто её по-прежнему пытаются вывернуть мозгом наружу.

Я просто закрыл глаза и лежал. Возможно, я и правда сделал что-то не так, но у меня не было совершенно никаких сил, чтобы проверять это. Даже руку невозможно было поднять.

В противоположном конце подвала зашевелился Чарли. Он выглянул на меня из-за алтаря и сказал:

— Почему-то в обратную сторону всегда хуже по ощущениям. Ты как?

Он был человеком. Значит, получилось! Я промычал что-то. Он кивнул и двинулся к люку. Я с замиранием следил, как он пытается его открыть. Ведь если Дейзи всё таки закрыла замок, толку от нашего превращения не особо много. К счастью, крышка поддалась, хоть и с усилием, и он поднялся наверх.

Вскоре я услышал его разочарованный, даже сердитый возглас сверху. Настороженно прислушиваясь, я тоже соскрёб себя от пола и поднялся. Чарли уже застёгивал брюки. С кислой миной он мне сообщил, что все три склянки исчезли. Я тоже сделал разочарованное лицо и попытался попасть в штанину. Получилось не сразу, но я справился. Соображать пока не получалось в полную силу.

Наконец, мы оба оделись. Чарли снова подошёл к люку:

— Постараемся хотя бы корни найти. Если мы сможем застать Дейзи врасплох и забрать у неё склянки, лучше, чтобы всё остальное было готово.

Мы внимательно изучали всякий хлам, валяющийся на полу подвала. Чем больше попадалось разной дряни вроде сушеных крысиных хвостов, тем сильнее хотелось бросить всё, и просто переехать в другой город. Но почему-то я знал, что Дейзи меня найдёт. Раньше или позже, но найдёт непременно. Зачем-то теперь я был нужен. Возможно, она просто не хотела, чтобы в живых остался кто-то, знающий её тайну.

И всё же поиски были почти невыносимы.

— Послушай, Чарли… Может перерыв сделаем? Скажем, на обед. Или какое там сейчас время суток…

Он оторвался от какого-то пёстрого черепка и сказал:

— Да! Очень хочется есть, — он быстро поглядел на люк. — Ты иди, а я продолжу поиски, чтобы время не терять.

Идти одному мне не хотелось. Но остаться в подвале и копошиться в этой дряни хотелось ещё меньше. Поэтому я выбрался в лаз как можно скорее, пока Чарли не передумал.

***

Впервые я подходил к дому по адресу Мизери, 6 в таком хорошем расположении духа. Даже моросящий дождик не мог его испортить. Мой желудок благодарно принял большую кружку кофе и четыре пончика. В пакете шуршала такая же порция для Чарли.

Повинуясь какому-то смутному чувству, я резко присел, пряча макушку за лавкой. В щель между досками я увидел Дейзи, спешащую к особняку.

Внутри у меня всё оборвалось. Где-то там Чарли ждёт меня с едой и не подозревает о приближении Дейзи…

Я бросился следом, скрываясь за кустами. Быстро приблизился к дому и дождался, пока Дейзи войдёт. Осторожно оставил пакет с пончиками на крыльце и как можно тише шагнул за ней.

Первые секунды я не знал, что предпринять. Мысль о том, что она могла снова взять с собой оборотное зелье на всякий случай не давала покоя.

Дейзи вошла в дом вполне уверенно, но теперь вдруг насторожилась. Словно почувствовала меня за спиной. Повинуясь какому-то животному инстинкту, я напал первым: просто бросился вперёд и обхватил сзади, прижав её руки к телу. Она взвизгнула, не то зло, не то испуганно. Её рыжие кудряшки щекотали нос и как будто старались специально туда заползти. Она начала вырываться и сердито рычала:

— Это ты? — она тяжело дышала, пытаясь высвободиться из моей хватки. — Это ты? Или недотёпа детектив?

Я не отвечал, надеясь до последнего, что она не поймёт, кто это из нас двоих, и не станет колдовать наугад. Но это не помогло, потому что она выдохнула со злым торжеством:

— Не-е-ет, это точно не ты!

Она резко дёрнулась с силой, которой никак нельзя было ожидать от такой хрупкой девушки. Каким-то невероятным образом Дейзи извернулась и запустила руку в карман. Раздался стеклянный звон. В нос снова пахнул резкий сладковатый запах.

Коридор качнулся, и я начал терять равновесие. Отчаянно ухватился за первое, что подвернулось под руку. Это была цепочка с чем-то неожиданно тяжёлым. Дейзи вскрикнула и схватилась за грудь, где только что висел амулет. Я видел, как испуганно расширились её глаза-ледышки. Но всё вокруг продолжало куда-то плыть и меняться.

Краем глаза я уловил, как она дёрнулась ко мне, чтобы вернуть пропажу, но тут её схватил Чарли. В его руках была верёвка. Никогда прежде не видел, чтоб кого-то связывали так быстро.

Дейзи извивалась и вопила так, что мне казалось, сейчас вылетят стёкла. Чарли легко поднял её и понёс к подвалу. Я немного пришёл в себя после превращения, подцепил клювом амулет, вспорхнул и отправился за ними.

Поначалу вопли Дейзи были похожи просто на оглушительное верещание, но постепенно я начал различать отдельные проклятья. Я заглянул в люк и заметил, что Чарли уже разжёг огонь. Я слетел к ним в подвал и опустился на костяной алтарь. Чарли увидел меня с амулетом, и его глаза загорелись:

— Отлично, Грег! Давай его сюда!

Он протянул руку, и в ней блеснули две остальные склянки. Я ожидал какой угодно реакции от Дейзи. Мне так казалось. Но в этот момент она истерично захохотала и меня охватил настолько потусторонний ужас, что я оцепенел. Чарли крикнул особенно громко и как будто сердито:

— Ну же! Быстрее!

Дейзи истерически взвизгнула:

— Значит, так? — она вдруг разрыдалась. — Ты действительно решил вот так всё закончить? Вот так?

Мне стало не по себе от её слёз. Всё это время я её очень боялся. Но в этот момент меня царапнула какая-то отчаянная жалость к ней. Я глянул на Чарли. Он выглядел мрачно, но решительно. Она продолжала:

— После всего, что ты мне говорил? — он не отвечал, и она снова истерически хохотнула и её глаза загорелись злостью. — Ему-то наверняка не рассказывал? Как удобно! Он же такой недотёпа! Ни о чём не догадается.

— Грег, давай уже! — я не шелохнулся, он крикнул ещё громче. — Грег! Она тебя превратила в животное, а теперь пытается окончательно убить ни в чём не повинную девушку. О чём тут думать вообще? Давай мне амулет, пока не поздно!

Он протянул руку. В огне уже потрескивали и покрывались чёрным две склянки с зельями Амалии. Вдруг одна из них с треском лопнула. Дейзи завопила словно от боли. Отчаянно. Исступлённо. В один прыжок Чарли оказался возле меня и выхватил амулет из клюва, откупоривая его. В следующий миг он уже снова был у очага, выливая в него содержимое склянки.

Голос Дейзи скакнул вдруг в баритон и продолжал снижаться, пока не стал похож на рёв огромного обезумевшего животного. Красивое лицо исказилось и стало похоже на страшную восковую маску. Её всю трясло мелкой дрожью. От зеркала на её шее и от двух колец на руках повалил чёрный дым. В тот же миг она обмякла и замерла без движения. Мне захотелось подлететь к Дейзи и помочь ей чем-то. Но я не знал, чем.

Я бросился на Чарли с воплями, но из горла вырвался только возмущённый вороний клёкот. Я пытался выдернуть амулеты из очага, но на меня навалилось что-то тяжёлое, непроницаемое, удушливое.

***

Голова раскалывалась как никогда. Я с трудом поднял руку и потёр висок. Когда сквозь буравящую боль смогли проталкиваться мысли, первым делом я подумал, какой же я идиот. С самого начала этой истории я верил Чарли на слово. Именно он сказал, что Дейзи — это Амалия. Когда я вернулся в мой разгромленный дом, там был Чарли. Может, и не Дейзи вовсе его перевернула? Всё это время я думал, что он так хорошо ориентируется в книге потому, что наловчился за последние двести лет, пока Амалия превращала его в кота из-за ревности. Как он сам сказал. А что, если…

— О, уже пришёл в себя.

Чарли сел возле меня на корточки. Я не отвечал и не шелохнулся. Он продолжил:

— Послушай, когда я начал сжигать амулеты, она ухватилась за последнюю надежду, и попыталась запутать тебя. Если б я не вырвал у тебя эту склянку с зельем, она бы осталась в теле Дейзи, и всё было бы напрасно.

Я резко сел. Дейзи нигде не было видно. Словно прочитав мои мысли он сказал:

— Всё закончилось хорошо, она дома у родителей.

Меня пронзило ужасом при воспоминании о том, что в обличье кота он умело пользовался телепатией. Он подлил масла в огонь, продолжая:

— Я вижу, что ты больше не доверяешь мне Грег… Я бы, наверное, и сам на твоём месте не доверял. Но, знаешь, я, как минимум, расколдовал тебя обратно…

— Расколдовал, значит.

Я посмотрел прямо на него. Он отвёл взгляд и встал.

— Что ж, Амалия бывает чудовищно убедительной, — он поморщился и тяжело вздохнул. — Вернее была. Теперь уже наверняка.

— Хочешь сказать, она пыталась меня обмануть? — я звучал саркастически, насколько позволяла головная боль.

— Нет, отчего же. Я ей действительно говорил… Говорил, что никогда не буду заниматься чёрной магией, как она, хотя она просила об этом много раз. Так просила наложить на неё тоже нестареющее заклятье, как она на меня, — он помрачнел. — Как знать, если б я согласился, возможно, всё не закончилось бы так ужасно…

— То есть, ты не старел не из-за того, что она превратила тебя в кота?

— Нет, не поэтому.

Мы помолчали. Я поёрзал под простынёй и потянулся к одежде. Чарли смотрел в пустоту. Я неуклюже оделся и произнёс:

— Тебе не обязательно было рассказывать мне об этом, верно?

— Верно.

— Зачем ты тогда мне рассказал?

Он пожал плечами и снова повернулся ко мне:

— Мне больше некому это рассказать. Все, кого я знал, умерли. А ты мне помог. Если честно, я не особо представляю, куда мне теперь идти и что делать.

Мне вдруг стало жаль его.

— А что ты вообще умеешь? Кем ты был до того, как стал Персиком.

— Ну я… — он снова отвёл глаза. — Делал всякие разные напитки…

— Трактирщиком был?

— Ну почти…

— А грамоту изучал, когда была свободная минутка между посетителями?

Он не ответил.

— Ты тоже колдовал, да?

— Да, — он быстро добавил. — Но это была совсем другая магия. Я никого не превращал и не вытворял ничего противоестественного. Наоборот был кем-то вроде знахаря. Правда, с вашей медициной, насколько я успел заметить, это не особо актуально…

Я кивнул и почесал болевшую как с похмелья голову.

— Знаешь, у меня есть одна мысль, куда бы ты мог устроиться…

***

— Это не особо интересно. Лучше расскажи, правду он рассказал про ту девчонку? — Пит шумно допил из своей кружки.

— Я видел её с тех пор несколько раз. В ней не осталось ничего от той манеры, пока она была ведьмой. Думаю, она действительно стала собой.

— А та страшная книга? И алтарь из костей?

— Чарли от них избавился. Чтобы никто не наделал случайно беды.

— Но ты же в итоге не уверен, что он сказал правду?

Я тоже осушил свой стакан.

— Думаю, он всё таки сказал правду. Бармен, ещё по одной!

Смазливый брюнет закончил протирать стакан и словно извиняясь, сказал:

— Боюсь, после ещё одного стакана вы будете утром чувствовать себя как животное.

— Вот так всегда.

Я запахнул полы плаща и вышел на улицу. Дождь уже прекратился, но ветер по-прежнему дул как будто отовсюду. Я поглубже нахлобучил шляпу и подумал: “Лишь бы не надул новых придурошных клиентов…”