Сколько жизней у некроманта

День 1

Я медленно просыпался от ворвавшейся в мутный сон мелодии будильника. Там я гонялся за убегавшим от меня вчерашним трупом. Догнать его я не успел. Вздрогнул и прищурился от пробивавшихся через приоткрытые жалюзи солнечных лучей. Тело, вся затекшее и неповоротливое, отзывалось неприятной болью. Я приподнял голову от столешницы. Шея заныла. Небольшой массаж и потягивания, которые даже с натяжкой сложно назвать зарядкой, немного помогли.

Раздраженно провел по экрану смартфона, отключая пошедшую на второй круг мелодию. Часы показывали без пятнадцати девять.

Я достал из тумбочки кривой, практически закончившийся тюбик с мазью. На сегодня еще хватит. Натер, отзывающуюся болью шею. Магическая составляющая сработала без нареканий. Осталось разжиться кофе, и я в строю.

В моей приемной обнаружился тощий, прыщавый юнец за столом для секретаря.

– А ты кто? – спросил я с недоумением хрипловатым со сна голосом.

– Я ваш помощник. Вчера взяли, – неуклюже поклонился разволновавшийся парень. – Александр Павлович Лунарь.

– Помощник… – задумчиво повторил я. – Кофе ты варишь?

Парень неуверенно кивнул.

– Тогда свари. Обычный черный, без сахара, – велел я и отправился дальше, к душевым возле тренировочного зала.

На входе бросил взгляд в зеркало.

– Что за ерунда? – я подошел ближе.

На щеке отпечатался какой-то отчет. Я хмуро потер пятно. Судя по схеме, расположенной ближе к губе, это результаты вскрытия вчерашнего утопленника с частью неизвестного артефакта в желудке. За ним-то я и гонялся во сне… Я вздохнул, потер чернила. Переработки никого не красят.

Пришлось идти к Елизавете Андреевне, одной из ведьм нашего участка. Заодно прихватил с собой непонятный артефакт, сунул пакет с ним в карман. Занесу в хранилище вещдоков. Есть еще, конечно, Алла Никифоровна, самая пожилая ведьма участка, но с ней никто старается не связываться без острой необходимости.

Елизавета Андреевна как раз заварила чай, аромат которого чувствовался даже в коридоре, и разложила на блюде румяные пирожки. У меня привычно на миг перехватило дыхание от внимательного взгляда зеленых глаз и разметавшихся по плечам рыжих кудрей. Я кашлянул.

– Здравствуйте, Елизавета Андреевна, – выдавил я, чувствуя себя глупо.

– Дамир Петрович! – обрадовалась ведьма. – Садитесь, угощайтесь.

– Благодарю, я к вам буквально на минутку, – смущенно отказался я.

Да и не принято что-то брать из еды у ведьм.

– У вас нет ничего, чтобы…

– Чернила стереть? – проницательно спросила Елизавета Андреевна и пошла к шкафчикам.

Зачем вообще я пришел? Неужели не нашел бы чем оттереть? Но отступать поздно. Ведьма подошла с ваткой, смоченной в зеленоватом растворе, протянула мне. Я взял и отошел к зеркалу.

– Снова вы ночевали на работе? – спросила Елизавета Андреевна.

– Вчера поступил любопытный труп, – сказал я, стирая остатки схемы, – С куском непонятного артефакта внутри. Надо сдать экспертам.

– Не жалеете вы себя, Дамир Петрович, – заметила Елизавета Андреевна, сверкнув глазами, – Непросто быть единственным некромантом на весь город.

Я выкинул ватку в урну под раковиной.

– Спасибо за помощь, Елизавета Андреевна.

Зачем я к ней хожу из-за любой ерунды? Сам не знаю. И каждый раз как болван ничего не могу толкового сказать.

До хранилища я так и не дошел. Ко мне подошел капитан Серый.

– Привет, Дамир, там тебе только что привезли бывшую главу местного ковена, Несмеянскую. Результаты требуют еще вчера.

– Сейчас посмотрю, – кивнул я.

Надеюсь, кофе готов.

Лунарь оказался не так уж и бестолков, как выглядел на первый взгляд. Кофе был бодряще-мерзотен, но Несмеянскую помощник уже оформил должным образом и распечатал ее медицинскую карту.

Глава оказалась уже пятнадцать лет как не глава по причине деменции. Есть ли смысл ее призывать? Но предварительная причина смерти «подавилась таблеткой» выглядела довольно сомнительно. Хотя чего только не бывает…

Я привычно подкатил каталку с телом с схеме призыва. Может что и скажет. В морг заглянул помощник и, заметив интересное действо, замер у стены.

Я призвал силу. Без хорошего завтрака шло тяжеловато. Может, и надо было согласиться на пирожки…

Старое, покрытое морщинами тело так и лежало под белой простыней. Без лишней ткани, конечно, проще. Но тогда дух может и не пойти на разговор. Женщины даже на том свете умудряются показывать характер.

По коже побежал мороз. Я почувствовал на себе неприязненный взгляд. Призрака видно не было. Можно, конечно, напрячь магическое зрение, но незачем.

– Ты умерла, – начал я стандартно, в первые сутки после смерти покойник может и не понимать произошедшего.

– У-у-у, – завыло, как от сквозняка, края простыни затрепетали.

– Кто тебя убил? – спросил я по протоколу.

– А-а-а! – закричал призрак так, что уши заложило. – Где мой венец?! Где он?!

– Его украли?

– Отобра-а-али-и-и, – завыл призрак.

– Кто его отобрал?

– Враги! Всюду враги! Они все хотели моей смерти! – завывало приведение.

Я оказался прав, допрашивать призрака с деменцией – дохлое дело, она не помнит последних лет.

– Что за венец? Давай его найдем, – попробовал подобрать я ключик.

– Ты! Ты тоже его хочешь! Но он мой! Мой! – призрак завывал все громче, простыня на теле старой ведьмы билась, как от шквального ветра, сильна…

– Твой, – покладисто согласился я. – Кто его забрал? Ты видела?

Ветер стих.

– Дочь… – прошелестело привидение и исчезло, силовые линии на полу погасли.

Я потер занывший висок. Вот разве можно доверять результатам такого допроса?

Я уныло пошел писать отчет, пока ничего не забыл. Помощник так и стоял у стены, задумчиво смотрел на тело ведьмы.

Все затянулось. Пока записал показания призрака, пока провел вскрытие… Кстати, версия с таблеткой не выгорела. Таблетка идеально прошла и даже отлично растворилась. Ведьмы выяснят, что именно приняла пострадавшая. А умерла она от аневризмы. Нарушения мозга из-за деменции были довольно очевидны, но показались мне странными. Поражения располагались кольцеобразно по голове. Я бы предположил, что деменция имела не такие уж естественные причины. Теперь меня ждала долгая и скучная бумажная работа.

Об обеде я вспомнил, когда капитан Серый заглянул за результатами.

– Интересно, – сказал он, пробегаясь взглядом по отчету. – А дочь хотела тихо кремировать и все. Получается, что возбуждать дело просто необходимо.

Я потер ноющую шею.

– Усопшая о венце говорила, а характер повреждений как-раз подходит. Будто, от венца это все и осталось, – сказал я устало. – Тут явно речь о каком-то артефакте.

Серый задумчиво кивнул.

– Тебе домой бы. Поспать в нормальной постели, отдохнуть, – посоветовал он. – А то потом после медобследования нам снова влетит, что не бережем единственного некроманта Китеж-града.

Я поморщился. Надо хоть до столовой дойти. Я с трудом выдавил остатки обезболивающего крема, выбросил тюбик. Помощника нигде не было. Я пошел было по направлению к столовой, но внезапно из-за поворота показалась высокая пожилая ведьма с собранными в белый пучок волосами.

– Дамир Петрович, – улыбнулась она неровно накрашенными алыми губами, – Я слышала к вам попала моя давняя подруга.

– Здравствуйте, Алла Никифоровна, – со вздохом ответил я. – Может и поступала. Ко мне многие поступают.

– Бледноваты вы сегодня, Дамир Петрович, – покачала головой старая ведьма. – Вам бы обследоваться.

– Я в порядке, Алла Никифоровна, – ровно ответил я. – Прошу извинить, в морг посторонним вход воспрещен. Попрощаться с подругой вам придется на официальных похоронах.

И под недовольным взглядом старой ведьмы я все-таки дошел до столовой. А вот когда возвращался, в коридоре перед моргом было темно. Я присмотрелся к лампочке под потолком. Перегорела что ли? Рано еще… Я взялся за ручку двери в морг. Дернул, но оказалось заперто. Я удивленно поднял брови. Помощник решил куда-то уйти? Я полез за ключами в карман, но нащупал только пакет с забытым осколком артефакта. Я его так и не отнес в хранилище. Темный метал тускло блеснул сквозь целлофан.

Неожиданно меня с силой толкнули сзади. Острая резкая боль прошила спину под лопаткой. В груди все онемело. «Точное попадание в сердце», – подумал я, прежде чем упасть. Было так обидно, что ничего, кроме работы, и не увидел в этой жизни. Раздались торопливые шаги. Перед лицом остановились черные мужские ботики. Я сипло выдохнул, почувствовал, как тело изгибается в судороге. Темнота пришла быстро и милосердно. До того, как я успел испытать агонию…

День 2

Я резко дернулся и проснулся. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Я судорожно ощупал грудь. Воспоминания о последней минуте жизни были такими настоящими, болезненными… Неужели приснилось?

От неловкого движения шею прострелила неприятная боль. Прямо как в этом то ли сне, то ли ужасающей яви. Рука сама потянулась к ящику с кремом. Я задумчиво покрутил практически пустой тюбик. Но я держал его, мазал шею, и чувствовал эту боль…

Если на щеке есть след, то… Что? Как понять, видение ли это было, или я правда перенесся во времени? У некромантов есть предвиденье смерти, особенно собственной.

Зазвенел сигнал будильника. Я автоматически провел пальцем по экрану, выключая ввинчивающуюся в мозг мелодию. «8:45, 23 мая, вторник», – телефон вряд ли мог так заглючить. Вторник. Сегодня снова вторник. Двадцать третье мая…

Я подошел к книжному шкафу. В стеклянной дверце сложно было разобрать отражение, но чернильное пятно на щеке явно присутствовало.

Я взлохматил темные волосы, пытаясь собрать панически разбегающиеся мысли в кучу. Как бы там ни было, у меня есть четкое предупреждение. Сегодня после обеда я умру. Какие-то исходные данные у меня есть. Значит, я обязан попытаться все это предотвратить.

Я достал из стола блокнот. Поморщился и все-таки намазал шею. Угораздило же заснуть в кабинете. Второй день наслаждаться последствиями.

Так, что мы имеем? Я четко и коротко набросал события вчерашнего дня. Самая очевидная улика – мужские черные ботинки. Они у всех здесь одинаковые, кроме ведьм. Тех не заставишь носить никакую форму.

Но вот вопрос – ботинки принадлежали убийце? Или тот успел скрыться, а человек в ботинках просто нашел мое умирающее тело? Все произошло слишком быстро. Сознание я потерял через минуту. Вряд ли больше.

И еще важный момент – если это не видение, и сегодняшний день уже был, то что меня спасло, что обернуло время вспять?

Перед смертью я полез за ключами в карман. Но наткнулся на кусок непонятного артефакта.

Я в задумчивости залез в карман. Рука нашарила твердый предмет в зип-пакете. Я уставился на него в шоке. Артефакт переместился со мной? Я зашарил по ящикам стола. Утром вторника он должен был лежать где-то здесь… Но я его больше нигде не нашел. Артефакт не размножился, он существует в единственном экземпляре и перенесся вместе со мной.

Я перешел на магическое зрение, рассматривая кусок темного металла, чем-то напоминавший пику. Артефакт окружала мощная, плотная аура некротической силы. Ее неровные края продолжались и за пределы металлического осколка, образуя большое кольцо с торчащими вверх остриями. Глаза заслезились от яркого белого цвета ауры этого артефакта. Какая же в нем мощь?

Я отвернулся, пытаясь проморгаться. На сетчатке будто отпечатался контур этой короны из пик.

В голове вспыхнула догадка. Вчерашняя покойница говорила о венце! Может, это он? Вряд ли у нас в городе их несколько. Ей венец ничем не помог, наоборот навредил. Но в нем заключена сила магии смерти. А я – некромант. Может поэтому он меня спас? Сомнений в последнем утверждении у меня не было. Слишком уж невероятная магия задействована. Да и этот артефакт сейчас со мной. Теперь нужно проверить, все ли ведут себя так же, как вчера, может я что-то упустил?

Помощник при виде меня вскочил так же, как в день смерти.

– Здравствуйте! Я ваш помощник – Александр Павлович Лунарь, – сказал, запинаясь, парень. – Я только вчера к вам устроился!

Я окинул его подозрительным взглядом. Подозреваемый номер один. Даже если Лунарь невиновен, именно он запер дверь, что сыграло роковую роль. И мне совершенно не понравился внимательный, холодный взгляд помощника. К этому лучше спиной не поворачиваться.

Куда я дальше пошел? Елизавета Андреевна. Она еще не успела заварить чай, только раскладывала на блюде пирожки. Да, точно. Перед визитом сюда я сначала посетил душевые.

– Дамир Петрович? – удивленно посмотрела на меня Елизавета Алексеевна. – Что-то случилось?

– М-м-м… нет, – не сразу нашелся я, как обычно теряя некоторую толику здравого размышления в ее присутствии.

Не хотелось бы, чтобы убийцей оказалась она… Выглядит непричастной. Или мне хочется ее таковой видеть…

– Проходите, будете чай? – спросила ведьма.

– Нет, спасибо, – мотнул я головой. – Извините…

Я вышел прочь. Это не может быть она. Кто там дальше? Капитан Серый? Тоже очень сомневаюсь…

Но в кабинет к другу я зашел. Он разговаривал по телефону. Серый кивнул мне, предлагая сесть.

– Да, я понимаю, – говорил он собеседнику. – Сделаем! Успеем, конечно.

Я сел на жесткий стул для посетителей перед столом капитана.

– Ты как раз вовремя, – сказал Серый, положив трубку на базу. – Там тебе привезли бывшую главу местного ковена. Результаты требуют еще вчера.

Я тяжело вздохнул и кивнул.

– Ты совсем замотался, – заметил друг, с беспокойством осматривая мой мятый халат и не менее мятое лицо.

– Да, – согласился я и встал. – Пойду работать.

– А ты чего заходил-то? – вопрос догнал меня, когда я уже открывал дверь.

Я махнул рукой и вышел.

Серый проводил меня внимательным взглядом.

Мог ли убийцей быть он? Он силен. И знает, куда бить. Но тоже самое можно сказать практически про любого сотрудника участка.

Вчера я еще виделся с Аллой Никифоровной. Она явно осталась недовольна мной. Но не настолько же, чтобы воткнуть нож в сердце?

Я решил все-таки посетить душевую. И сходить на завтрак. Вчера я почти не ел, исчерпал магический резерв и не смог заметить такую очевидную опасность. Сегодня мне понадобятся все силы.

Я не мог перестать с подозрением оглядывать каждого, входящего в столовую, пока поглощал омлет с овощами. Ботинки носили почти все. Но даже примерный размер или какую-то особенность вроде другого цвета шнурков или царапин я не смог вспомнить. Когда умираешь, не обращаешь внимания на подобные мелочи…

В столовую вошла Алла Никифоровна. Снова тот же седой пучок, неровно накрашенные алые губы. Она сразу нашла меня, цепко осмотрела и пошла в наступление.

– Дамир Петрович, доброе утро, – холодно улыбнулась старая ведьма и присела напротив. – Я слышала, к вам попала моя давняя подруга.

Я успел отметить легкие туфельки на плоской подошве и весьма подходящий для убийцы рост. Вот только хватило бы ей сил? И опять же обувь не та.

– Здравствуйте, Алла Никифоровна, – кисло ответил я. – Может и поступала.

– Бледноваты вы сегодня, Дамир Петрович. Вам бы обследоваться, – и в прошлый раз она это говорила.

– Непременно, – кивнул я. – Буду жив – обследуюсь.

Алла Никифоровна подарила мне новую холодную улыбку.

– Вы позволите мне взглянуть на тело Несмеянской? – спросила она.

Я хотел было отказать. Но вдруг это что-то поменяет в обычном ходе событий?

– Пойдемте, – кивнул я, отодвигая пустую тарелку.

Алла Никифоровна с готовностью последовала за мной. Но от человека за спиной бросило в холодный пот. Я скованно пропустил даму вперед.

Лунарь распечатывал медицинскую карту усопшей, когда мы зашли в приемную. Он подскочил, удивленно рассматривая Аллу Никифоровну.

– Это Алла Никифоровна, наша консультирующая ведьма, – коротко представил я.

– У вас наконец-то появился помощник, – бросила небрежный взгляд на парня ведьма, – Это правильно. Вам лучше заняться личной жизнью и перестать отдавать все время работе, а то так и останетесь последним некромантом Китежа.

И зачем я ее позвал? Явное помешательство на фоне стресса.

– У вас минута, – кивнул я на дверь в прозекторскую. – Мне нужно работать.

Ничего особенного не произошло. Алла Никифоровна убрала с лица усопшей ведьмы простыню и просто посмотрела на нее, затем вежливо попрощалась и ушла.

Я устало потер переносицу. Кто же меня убил?

Пока я могу задать Несмеянской дополнительные вопросы. Передвинул каталку в круг призыва и влил силу. И снова это ощущение злого взгляда. Характер у ведьмы при жизни явно был не сахар.

– Ты умерла, – стандартное начало любого призыва.

– У-у-у, – завыл призрак.

Я перешел на магическое зрение. Рядом с телом стояла полупрозрачная растерянная ведьма средних лет. Вот какой она себя помнит…

– Где ты взяла венец? – спросил я.

Лицо призрака исказила злоба.

– Мой! Он только мой!

– Твой, – со вздохом согласился я, хорошо, что призраки не понимают интонаций. – Где ты его взяла?

Призрак немного успокоился.

– Он сам выплыл ко мне из Смородины-реки. Сам! Ко мне!

– Какой год тогда был? – решил уточнить я.

– Две тысячи пятый.

Да, знаменательный год и для меня. Тогда проявился мой дар, который я неоднократно считал проклятым.

– Зачем ты его надела? – задал я самый интересующий меня вопрос.

Что заставила явно не глупую ведьму надеть такой могущественный артефакт, не продумав возможных последствий?

– Чтобы не умереть.

От этого ответа по спине побежали мурашки.

– Венец тебе помог?

Приведение взвыло на высокой ноте. Я зажал уши руками. В прозекторскую заглянул удивленный помощник.

– Он не признал меня! – пронзительно провизжал призрак и исчез, линии на полу погасли.

Выходит, что меня признал?

Голова немного болела после воплей Несмеянской. Помня о кулинарных талантах своего помощника, я отправился к кофе-машине на первом этаже.

Ее некогда подарил на Новый год сотрудникам шеф. Вместо премии… Теперь данный агрегат стоял в кладовке, чтобы посетители не прознали, и пополнялся силами сотрудников, преимущественно моими, как основного жителя участка.

Машина загудела, запуская в бумажный стаканчик черную, ароматную струю. В голове мелькнула трусливая мысль, что я могу и дома отсидеться несколько дней. В целом, если кому-то сильно нужна моя смерть, то он не погнушается прийти и туда. Или дождаться в участке. Не смогу же я вечно прятаться…

Я отпил горчивший кофе и пошел обратно в кабинет. Нужно снова написать отчет для Серого. Почему все произошло в такой неприятный день? Повторяется и бесконечное заполнение бумаг, и больная шея.

Помощник еще не успел никуда сбежать, лампочка горела. Это меня немного утешило.

Я сел за стол и поправил немного душивший воротник рубашки. Какое-то странное ощущение, будто после укола стоматолога. Я провел непослушным языком по онемевшим губам. Кончики пальцев закололо. Я согнулся в приступе внезапной тошноты. Я только и успел подставить урну, в которую меня вырвало.

В голове возникла внезапная мысль, что бумажный стаканчик уже стоял в кофемашине, и на дне его вполне мог оказаться яд.

Живот скрутило болью. Я пополз к двери, но руки и ноги уже почти не слушались. Какой-то нейротоксин, похож на яд рыбы фугу. Но сколько же его было в кофе, если так быстро подействовал?

Дверь распахнулась. Меня скрутило судорогой, желудок снова сократился. Рвотная масса потекла на пол, пачкая одежду, но я этого уже не чувствовал. Я попытался вдохнуть, удалось с огромным трудом.

Передо мной появилось лицо Лунаря, прежде чем я погрузился в темноту. Опять.

День 3

Я резко открыл глаза, но подниматься не торопился. Кто бы знал, что смерть так выматывает. Даже мелодия будильника не вызвала привычного раздражения.

Я снова проснулся на отчетах, снова солнце пробивалось через жалюзи и снова неприятно ныла шея. Но я живой. Снова...

Я медленно поднялся, растирая шею, провел пальцем по экрану телефона, отключая будильник. Я так устал. Я и жизнь-то эту не жил, только без конца учился, потом работал. И если подумать, после пробуждения дара и гибели родителей я не понимал, что мне делать дальше. Я просто двигался по течению. Учитель сам пришел за мной, а когда я освоил дар, поступило предложение о работе в центральном полицейском управлении Китеж-града.

Чего я сам хочу, я никогда и не пытался понять. Я уныло поплелся в душ.

– Дамир Петрович! – окликнул меня помощник, но я не стал останавливаться.

Я долго стоял под обжигающими струями воды, потом выкрутил холодную на максимум. Контраст взбодрил.

В целом, мне нравится моя жизнь. Глупо отрицать, что работа у меня своеобразная, но интересная. Я действительно горю ей. Но теперь мне этого было мало. Здание участка душило.

Я взял из шкафчика свежую рубашку. В кармане брюк все так же лежал осколок венца в зип-пакете. Я погладил его сквозь целлофан и снова засунул в карман.

Я знал, куда хочу пойти для начала. Отчаяние это было, или новый взгляд на жизнь после двух смертей, но снова пытаться искать убийцу мне не хотелось. Он сам найдется, так или иначе.

Я постучал в знакомую дверь. Елизавета Андреевна как раз надкусила один из своих чудесных пирожков.

– Здравствуйте, Дамир Петрович, – поздоровалась она, не дождавшись от меня приветствия. – Присоединяйтесь.

Я кивнул и придвинул свободный стул, сел, налил себе чая.

– Вы сегодня выглядите как-то иначе, – заметила Елизавета Андреевна, пристально меня рассматривая.

– Иначе? – спросил я, надкусывая пирожок, с капустой. – М-м-м... Вы волшебница, Елизавета Андреевна, и почему я раньше не соглашался на ваши пирожки...

Елизавета Андреевна прищурилась.

– Я вам прежде и не предлагала. У меня обычно не хватает времени на готовку.

– А что же сегодня случилось? – спросил я, отпивая душистого чая.

Елизавета Андреевна нахмурилась. Я же любовался ее серьезным, внимательным взглядом, сведенными на переносице медными бровями.

– Сон неприятный, – коротко ответила ведьма. – Не смогла больше заснуть, а работа с тестом меня успокаивает.

– Не про мою ли смерть? – не удивился бы, у ведьм феноменальная интуиция, если только она не убийца.

Медные брови взлетели вверх.

– Все верно. Вы истекали кровью у меня на руках.

Я потянулся за следующим пирожком, с рисом и мясом.

– А как меня ранили? Нож в сердце? – деловито спросил я и подлил чая Елизавете Андреевне.

– Нет, пуля. В вас выстрелили.

Рука у меня невольно дрогнула. Интересно, в каждый новый день этой временной петли у нее разный сон? Елизавета Андреевна выглядела искренне встревоженной. Не верю, что она может быть убийцей.

– Дамир Петрович, будьте, пожалуйста, очень осторожны, – ее голос звучал так серьезно, проникновенно. – Даже сейчас я чувствую нависшую над вами опасность.

Я тяжело вздохнул и признался:

– Я тоже ее чувствую.

– Я могу разложить карты, – деловито предложила Елизавета Андреевна.

– А давайте, – легко согласился я.

И сделал я это не для того, чтобы что-то узнать, а просто использовал подходящий повод задержаться здесь еще.

Колода у нее была старинная, с крупными картами, вручную расписанными необычными изображениями. Я «погрел» колоду в руках. А потом Елизавета Андреевна принялась раскладывать карты на столе в три ряда.

Я просто сидел и смотрел, как порхают ее тонкие руки с алыми ноготками, слушал, как хлопают по столешнице карты и стучат бусины двойного жемчужного браслета друг об друга. Я наслаждался близостью ведьмы, с которой так робел раньше разговаривать.

– У вас много врагов. Смертельных врагов, – сосредоточенно рассматривая рисунки на картах, сказала Елизавета Андреевна. – Но они не знают о вас пока. Чем же вы так всем насолили?

Я пожал плечами, пытаясь не показать, как меня это задевает.

– Видимо тем, что родился.

– Не думаю, – Елизавета Андреевна побарабанила пальцами по столу. – Здесь речь не о гипотетической ненависти из-за магии или характера. Вы просто для них опасны.

Я задумался. Никаких сомнений слова ведьмы не вызывали, она же не обычная гадалка. Чем я могу быть для кого-либо опасен? Я думал о возможно мотиве убийцы. Никто просто так не идет на преступление. А что во мне может быть такого опасного? Многие боятся моего дара некроманта. Но это ближе к суевериям, чем к реальной опасности. Может дело в венце? Елизавета Андреевна сказала, что они не знают обо мне... Значит, кто-то узнал и сразу решил меня убить.

– У вас тут везде смерть, – расстроенно сказала ведьма.

– Только смерть? – спокойно уточнил я.

– Вы мне не верите? – мне достался колкий взгляд.

– Верю, – ответил я твердо. – Придется и вам поверить, что я найду выход.

Елизавета Андреева смела карты на край стола. Между бровями у нее залегла морщина.

– Пойдемте на свидание, – неожиданно даже для себя выпалил я.

Зеленые глаза расширились от удивления, нежные щеки опалил легкий румянец.

– На свидание? – переспросила ведьма растерянно.

– Да. Сейчас! – решил я.

Елизавета Андреевна внимательно посмотрела на меня и кивнула, немного смущаясь.

Я взял ее за руку и повел к двери. Неожиданно нос к носу мы столкнулись с Аллой Никифоровной. Та оторопело уставилась на меня, потом перевела взгляд на Елизавету Андреевну, на наши сцепленные руки. Неровно накрашенные алой помадой губы дернулись в усмешке.

– Так и думала, – буркнула старуха. – Все-таки решили перейти к активным действиям? Но с ведьмой у вас вряд ли получится новый некромант, она родит только ведьм.

Я оскалился и язвительно заметил:

– Вы, я смотрю, больше всех печетесь о моем благополучии.

Алла Никифоровна поджала губы.

– Я к вам по делу, но вижу, вы очень заняты.

– Все верно. Завтра обратитесь со своим делом, – сухо сказал я и провел Елизавету мимо зло сверкавшей глазами старой ведьмы.

Как только вывернули из коридора, как повстречался капитан Серый.

– Привет, – сказал он, с интересом рассматривая Елизавету Андреевну.

Что удивительно, она и не пыталась освободиться, только еще крепче сжала мою ладонь.

– Там бывшую главу ковена привезли. Результаты требуют еще вчера, – выдал свою стандартную фразу Серый.

– Утром принесу отчет, – хмуро пообещал я.

Легко обещать то, что скорее всего не придется выполнять.

Как интересно выходит. Что бы я ни делал, я встречаюсь с одними и теми же людьми. Но, может быть, убийцы среди них и нет. В участке полно народу. Я просто в этот день больше ни с кем не пересекался. Или думал, что не пересекался...

Мы вышли на улицу. Я с удовольствием вдохнул еще по-утреннему свежий воздух. Не хотелось снова оказаться в помещении.

– Вы не против прогулки? – спросил я.

Елизавета Андреевна с любопытством на меня посмотрела.

– Не против. Но мне кажется, нам стоит начать обращаться друг к другу менее официально.

Я кивнул и счастливо улыбнулся. Внутри поселилось четкое ощущение, что и сегодня мне не убежать от смерти. И, возможно, это глупость – не заниматься сейчас расследованием моих убийств, а идти на свидание, но так хотелось совершитьэту глупость.

– Давно хотел пригласить тебя куда-нибудь, – признался я, искоса любуясь вспыхивающими огненными искрами кудрями и нежными чертами лица Елизаветы.

Она лукаво улыбнулась.

– И только под страхом смерти решился?

Я рассмеялся.

– Получается, что так, – согласился я. – И, если честно, до сих пор не верится, что ты пошла.

Мы свернули к небольшому скверу возле участка. У дороги рос огромный куст сирени, по воздуху плыл ее дивный запах.

– Ты мне давно нравишься, – обезоруживающе честно ответила Лиза. – Я все пыталась тебя позвать на чай или обед, но ты вечно убегаешь.

Я остановился, заглядывая в ее глаза.

– Я больше не буду таким дураком, – искренне пообещал я.

Лиза рассмеялась.

– Надеюсь.

Гуляли мы не так долго. Даже от здания участка не отошли толком. Я был оглушен свалившимся на меня счастьем, глаза моей ведьмы тоже сияли. И вдруг Лиза дернулась, из ее руки чуть выше локтя брызнула кровь, пропитывая тонкий светлый шелк блузы. Темные края небольшой круглой раны сразу сказали мне - огнестрел.

Я загородил ее, пытаясь понять, откуда могли стрелять. Звука слышно не было. Это явно снайпер. Только мазила. В душе поднялась ярость. Стреляли, похоже, из участка, только из него на нас открывается такой хороший вид.

Я быстро спрятал Лизу за дерево, но сам скрыться не успел. Спину прошила боль. В этот раз быстрой смерти не ожидается. В сердце они не попали. Я попытался призвать силу, чтобы остановить кровь хотя бы у Лизы, но ничего не вышло. Боль не давала сосредоточиться на такой тонкой манипуляции. Вот боевой пульсар или волна сырой силы сейчас бы удались...

Почему в этот раз все произошло так рано? Прежде я умирал ближе к концу рабочего дня…

Лиза тем временем оторвала шейный бант от своей блузы и плотно перематывала руку. Раздался глухой звук. Следующая пуля угодила в ствол дерева. Я завязал на руке Лизы узел дрожащими руками.

– Ты ранен? – заметила она мое состояние.

Я открыл рот и закашлялся кровью.

Моя ведьма полезла в карман юбки за телефоном и принялась вызывать скорую. Потом еще кому-то звонила, докладывала про стрелка.

– Раздевайся! – велела она.

Я рванул рубашку на груди, посыпались пуговицы. Лиза дальше сама ее стянула. Когда увидела мою спину, затихла на миг. После крепко прижала рубашку к ране.

Дышать получалось с трудом. Одно легкое, похоже, цело. Кружилась голова, грудь горела от боли. Спина почему-то вовсе не болела. Вот и предсказанное кровотечение.

– Не смей умирать! – рявкнула Лиза, пытаясь зажимать рану.

– Не переживай, я еще должен убить того, кто посмел выстрелить в тебя, – прохрипел я.

– Конечно, должен, – прорыдала Лиза. – У тебя выпали еще влюбленные в гадании. Но разве это справедливо?!

Где-то взвыла серена. Вот и скорая. Мое сознание начало погружаться в долгожданную темноту, боль отступала...

– Нет! – последним я услышал крик Лизы.

День 4

Я проснулся полным злой, деятельной энергии. Будильник выключил еще до начала сигнала. Остервенело намазал стрельнувшую болью шею. Магическая составляющая крема сработала как надо. Мгновенно полегчало.

Я открыл жалюзи, впуская в кабинет солнце. За окном все цвело и зеленело. Весна. Я будто проснулся от долгой спячки. Жить хотелось, как никогда.

В голове все стало кристально ясно. Я не знаю, кто меня убивал, но я знаю как. Убийце же это неведомо. На том и сыграем. Я уже не был жертвой, я сам стал хищником. Пускай он поверит в свои силы. Главное – исключить все факторы, которые могут пустить историю по новому кругу.

Убийцей может быть (и скорее всего так и есть) крепкий мужчина. Исходить будем из этого. Я прошел необходимую подготовку, знаю некоторые боевые заклинания, но я не воин. Кабинетная работа и бессонные ночи расхолаживают. Жаль, что не осталось записей со второго дня. Там было отмечено примерное время всех событий.

Итак. Сначала короткая беседа с помощником.

– Доброе утро, – сказал я подскочившему парню.

– Доброе утро, – сказал помощник с улыбкой. – Я ваш новый помощник. Александр Павлович Лунарь.

– Дамир Петрович Кощеев, – кивнул я, мерзкий кофе пить не хотелось, но не будем отходить от сценария. – Сварите мне кофе. Обычный, черный, без сахара.

Дальше – душевые. Я не стал сильно задерживаться и успел к Лизе как раз в правильный момент, когда она заварила чай.

Я знал, что петля времени вернет меня в утро вторника, что на Лизе не может быть никаких ран, но взгляд сам скользнул по ее телу, проверяя все ли в порядке.

– Дамир Петрович, здравствуйте, – окликнула она меня, – Садитесь, угощайтесь.

– Некогда, Елизавета Андреевна, – ответил я с улыбкой и повернулся не до конца отмытой щекой. – Нет у вас чего-нибудь, чтобы стереть чернила?

– Сейчас найдем, – Лиза взяла в шкафу необходимый бутылек, а затем подошла с ваткой.

Я не удержался и на краткий миг прижался к ее губам поцелуем. Лиза замерла, ее глаза удивленно распахнулись. Я взял из безвольной руки ватку и стер остатки изображения артефакта.

– Сегодня я как умер в твоем сне? – спросил я с интересом.

Лиза внимательно на меня посмотрела, ее щеки очаровательно розовели.

– Вы... Ты был весь в ранах и лежал в луже крови, – сказала она с подозрением.

Я кивнул.

– Выживу, пойдем на нормальное свидание, – пообещал я, выбрасывая ватку в урну.

– Подожди!

Лиза метнулась к столу и вернулась с плетеным черно-серым браслетом, повязала его мне на запястье.

– Это оберег, – взволнованно пояснила она. – От оружия не убережет, но не даст тебя заворожить.

– Спасибо, – сказал я, с нежностью вглядываясь в ее тревожные глаза.

Не удержался от еще одного поцелуя, короткого, но как согревал душу ее ответ... Я напоследок утащил все-таки один из Лизиных пирожков. Снова капуста.

Я замер на мгновение перед дверью.

– А нейротоксин к нам никакой не поступал в последнее время? – спросил я у Лизы.

Взгляд ее стал ее более подозрительным.

– На выходных капитан Серый накрыл нелегального алхимика, – сказала Лиза с подозрением, – Там конфисковали много экзотических ядов.

Серый? Мое лицо дрогнуло. Но это не улика. Та же Алла Никифоровна – глава отдела токсикологии.

Дальше я должен двигаться к хранилищу. Серый подошел четко на том же повороте, где и в первый раз. Самое поганое, если убийца – он. Не говоря уже о некоторой дружбе, сложившейся у нас за годы службы, его я просто не смогу победить в бою.

– Привет, Дамир, там тебе только что привезли бывшую главу местного ковена. Результаты требуют еще вчера.

– Будет сделано, – кивнул я.

В столовой мне появляться на завтраке нельзя. Но можно напрячь помощника.

– Отлично, – прокомментировал я, забирая подготовленные документы и историю болезни Несмеянской, – Сможете мне раздобыть пару пирожков из столовой?

Лунарь серьезно кивнул и вышел. А в первый день он присутствовал на призыве. Надеюсь, ничего не поменяется от этого.

Я быстро выпил горчащий кофе и пошел в прозекторскую. По пути меня догнала неожиданная мысль: “Кофе сегодня был другим. В первый день он получился у Лунаря слишком крепким”. Я замер. О чем же это может говорить? Кто-то мстительный засранец. Очевидно, сегодня я был чуть вежливее и не получил в ответ мелкой мести.

Я вкатил каталку с усопшей в схему призыва, влил силу.

– За что же ты так зла на меня? – спросил я больше себя, чем духа, чей тяжелый взгляд ощущался физически, хотя тело смирно лежало под простынкой.

– Ты теперь владелец венца! – завопил призрак так, что пришлось зажимать уши.

– Ты умерла, – торопливо сообщил я, пытаясь не потерять связь с разбушевавшейся Несмеянской.

Она продолжала вопить на одной ноте.

– Венец твой, – вспомнил я главную успокаивающую фразу.

Немного помогло, дух стал выть тише.

– Почему венец сломали? – решил спросить я.

– Его невозможно сломать! – новый пронзительный крик.

Сегодня я начал неправильно, и дух Несмеянской орал и выл даже, когда ничего не говорил. Силы в плетениях иссякли раньше, чем в первые дни.

Я устало помассировал виски, когда рисунок на полу погас.

– Что же это за венец такой? – спросил я вслух.

Он не дает мне умереть. Логично предположить, что остальные части у кого-то хранятся и не дают умереть владельцу или владельцам. Только трупу, внутри которого я нашел свой осколок, это не помогло.

Я достал из холодильника тело пожилого мужчины, обезображенного настолько, что опознать его не удалось. Я перешел на магическое зрение. От ауры не осталось ни клочка, чтобы понять, владел ли усопший какой-либо силой. Я решил сделать трепанацию и ему, но насколько можно было понять, никаких кольцеобразных повреждений на мозге, как у госпожи Несмеянской, здесь не было. Хотя, достоверно что-либо установить по этому мозгу уже невозможно. Единственное, что подтверждало мою гипотезу – примерная однородность содержимого черепушки.

Я принялся за уборку. Еще нужно совершить необходимые для отчета надрезы на теле Несмеянской и отправить содержимое ее желудка в лабораторию. Умирать я больше не намерен. Поэтому к моей работе не должно быть никаких вопросов.

Помощник уже давно доставил мой нехитрый завтрак и сейчас спокойно перебирал бумаги, накопившиеся на его столе за время, пока никого не могли найти на эту вакансию.

Я заперся в кабинете, чтобы записать все, что я выяснил об усопшей еще в первый день этой сумасшедшей временной петли.

Серый зашел, как и прежде, в три часа.

– Интересно, – сказал он, рассматривая переданные бумаги. – А дочь хотела тихо кремировать и все. Получается, что возбуждать дело просто необходимо.

– Она умерла от аневризмы, причина смерти вполне естественная, – заметил я.

Серый задумчиво на меня посмотрел.

– Я передам результаты экспертам, – кивнул он. Я потер ноющую шею. Серый пока был самым стабильным участником петли. Остальные действовали совершенно иначе, когда я меня менял хоть немного свои слова. – Усопшая о венце говорила, а характер повреждений как-раз подходит. Будто, от венца это все и осталось, – сказал я устало. – Тут явно речь о каком-то артефакте. Серый задумчиво кивнул. – Тебе домой бы. Поспать в нормальной постели, отдохнуть, – посоветовал он. – А то потом после медобследования нам снова влетит, что не бережем единственного некроманта Китеж-града.

Я покивал. Непременно нужно взять отпуск и отдохнуть, когда закончится этот сумасшедший день.

Я выдавил остатки обезболивающего крема и поймал себя на том, что слишком долго массирую шею. В целом, понятно почему... После позднего обеда у меня встреча с убийцей. Как бы я ни храбрился, страх все равно вползал в сердце, сковывая его ледяными тисками.

Магии в резерве оставалось не так много. Но более ответственное отношение к завтраку сыграло свою положительную роль. Я наложил щит на свою спину. На все тело не хватило, да и защита от физических ударов довольно энергозатратная, но хоть так...

По пути в столовую меня, как и в первый день, перехватила Алла Никифоровна. Вести беседы с ней не было никаких моральных сил. Меня одолевал нервный мандраж. Не так сложно дается сама битва, как ее ожидание.

– Дамир Петрович, – улыбнулась старая ведьма неровно накрашенными алыми губами, – Я слышала, к вам попала моя давняя подруга. – Здравствуйте, Алла Никифоровна, – со вздохом ответил я. – Труп заберут завтра. Зайдите с утра. Сегодня уже некогда. – Бледноваты вы сегодня, Дамир Петрович, – покачала головой Алла Никифоровна. – Вам бы обследоваться. Я устало кивнул и пошел в столовую. Только аппетита не было. Я заварил себе покрепче чай, хорошо посахарил. Главное сейчас дать подпитку резерву. Может эта капля магии хоть как-то поможет.

В коридоре перед моргом снова было темно. Я сделал несколько медленных шагов по направлению к двери. И сейчас всем своим существом ощущал на лопатках недобрый взгляд, слышал легкие шаги. И только сейчас я понял, почему не заметил всего этого в первый день. Ощущение чужой маскирующей магии мурашками пробежалось по рукам, но стекло с меня, отвергнутое браслетом Лизы.

Я замер перед дверью и резко развернулся, перехватывая направленный на меня длинный боевой нож. Моя рука дрогнула, сомкнувшись на тонком старческом запястье. Неровно накрашенные алые губы ведьмы кривились в злом оскале.

– Алла Никифоровна? – пораженно спросил я, – Но зачем вам это?!

Ведьма оскалилась и воспользовалась моей растерянностью и неспособностью по-настоящему драться с пожилой женщиной. Вторая рука у нее была свободна. Свою ошибку я осознал, когда под ребра мне вонзилось что-то острое и тонкое.

Я сжал ее запястье, уже не считаясь с почтенным возрастом, заломил руку старухи. Она зарычала от боли. Я посмотрел на свой живот, по которому расползалось красное пятно, пачкая белый халат. Из раны торчала фигурная рукоятка женской заколки-спицы.

Хлопнула дверь морга. На пороге показался мой помощник.

– Опять? – воскликнул он раздраженно.

Что значит “опять”?!

В коридоре послышался шум. К нам заглянул один из новеньких сержантов, что-то крикнул. Крошечный аппендикс перед моргом мгновенно заполнился людьми.

Капитан Серый скручивал руки ведьмы, Лиза с бледным лицом звонила в скорую, а Лунарь магией останавливал мне кровь. Магией, родственной моей. Неужели еще один некромант?

Сознание я все-таки потерял, но в этот раз темнота была сродни сну. Я не умер...

День 5

Это пробуждение оказалось самым отвратительным за последние дни. Хотя можно ли считать один день, повторившийся три раза, за несколько?

Все тело было тяжелым и слабым, боль разливалась по груди, делая каждый вдох мучительным. Я невольно мучительно закашлялся, при этом безрезультатно стараясь не совершать резких движений.

– М-м-м, – невольный стон вырвался сам собой.

Оказывается, если знаешь, что утром проснешься снова целым, то становишься немного безбашенным. Как иначе я мог пропустить такой банальный удар от старушки?

Подумать только! Меня три раза убила пожилая женщина! И четвертый очень убедительно пыталась. Только почему действовала так неосторожно? Вариант с ядом еще более-менее логичный для Аллы Никифоровны. Но винтовка?! Или броситься на меня с боевым ножом?! Выглядит, будто она спятила. Хотя, стоит признать, все у нее получилось. И даже, когда я действовал на опережение, старая ведьма смогла меня продырявить. Эффект неожиданности неплохо сыграл Алле Никифоровне на руку. Но и сама она имела неплохую подготовку, нужную долю решимости и хладнокровия. Мне их как раз таки не хватило.

Дверь в палату хлопнула. Я вяло повернул голову к вошедшему Александру Павловичу Лунарю. К нему у меня тоже появились вопросики.

Помощник окинул меня деловитым взглядом и покачал головой. Этот жест показался таким знакомым. Я изумленно моргнул. А Лунарь усмехнулся. Его лицо дрогнуло, и личина поплыла. Прыщи на глазах исчезали, черты лица становились суше и грубее. Через несколько мгновений передо мной стоял Константин Владимирович Моранский.

– Я все-то скинул себе пару десятков лет и добавил прыщи, – укоризненно заметил мой учитель, мастер некромантии, нашедший меня осиротевшего в приюте Нижнего Новгорода.

– Но как? Это-то же что-то ведьминское, – промямлил я.

– А почему ты решил, что мы ограничиваемся только нашим основным талантом? Что-то другое освоить сложнее, но не невозможно, – пожал плечами Константин Владимирович. – Особенно теперь…

Я посмотрел в потолок, пытаясь уложить в голове то, что рядом со мной все это время находился мой учитель, и, судя по всему, он тоже знал, что мы в петле.

– Что значит теперь? – спросил я глухо.

В голове растревоженным ульем гудели бесконечные вопросы. Понять бы еще, с чего начать.

– Когда тебе подчинился венец, – ответил Константин Владимирович, переставляя стул ближе к моей кровати.

– Я ничего не понимаю, – беспомощно пробормотал я, – Зачем вам превращаться в кого-то другого, и как вы узнали, что появиться нужно именно сейчас? И что это за венец?

– Интуиция, – пожал плечами наставник, закидывая ногу на ногу и переплетая пальцы рук. – Вечером перед началом временной петли я почувствовал, что ты нашел венец и сразу приехал.

– Я уже понял, что венец не давал мне умереть, возвращая во времени. Я выяснил, что Несмеянская нашла венец в Смородине-реке, и он свел ее с ума. После его зачем-то разломали. Но я будто упускаю какой-то ключевой момент во всех этих событиях. Венец свел сума и Аллу Никифоровну?

Константин Владимирович скупо улыбнулся.

– Можно и так сказать.

Я уставился на учителя с ожиданием. Тот легко усмехнулся.

– Помнишь, я рассказывал тебе старые сказки? В них нечисть соседствовала с людьми, простой покойник мог обернуться монстром, а в полнолуние в лесу бродили волколаки.

Я кивнул.

– Это не такие уж и сказки, – серьезно поведал Константин Владимирович. – Наш мир состоит из трех измерений – явь, навь, и правь. И было время, когда границы ослабли, почти стерлись. Тогда сильнейшие существа трех миров создали ряд могущественных артефактов, защищающих наши миры. Венец один из них. Он контролирует участок границы с навью.

Константин Владимирович протянул мне знакомый зип-пакет.

– Этот долго ждал хозяина. Некромантов или хотя бы достаточно могущественных ведунов в нашем мире слишком мало, – учитель положил осколок венца в мою руку. – Он явил себя, когда твоя сила проснулась. Я тогда отправился искать тебя. А венцом смогли завладеть нечестным путем ведьмы.

–Несмеянская сказала, что он сам к ней выплыл,– задумчиво проговорил я, рассматривая темный оплавленный метал заостренной крошечной пики на моей ладони.

– Она так запомнила, – пожал плечами учитель. – Мертвые не врут, но собственная психика все иногда выворачивает причудливым образом. Ведьмы приманили его ритуалом. Обманули артефакт, за что он наказал надевшую его на голову Несмеянскую. Тогда она была главой ковена. После того, как Несмеянская сошла сума, остальные сильные ведьмы разделили артефакт на части. И каждый осколок обладал гораздо меньшей мощью. С этим ведьмы смогли справиться.

– Он им тоже не давал умереть? – спросил я, – У Аллы Никифоровны, очевидно, один из осколков. Она хотела меня убить, чтобы я не отобрал его? И как бы я это сделал? Зачем ей так торопиться? Я нашел осколок вечером понедельника, во вторник она меня убивала.

– Венец поддерживает здоровье владельца, дает дополнительные магические и физические силы, – спокойно рассказывал Константин Владимирович, – И да, может поймать тебя во временную петлю, чтобы не дать погибнуть. Но этот бонус только для истинного владельца. И ты, болван такой, все три попытки исчерпал и чуть не умер в четвёртый раз по-настоящему.

– Да откуда я знал? Хоть бы намекнули как! – возмутился я.

Учитель усмехнулся и назидательно сказал:

– Характер у тебя мягковат, и только такие уроки могут выковать из тебя стоящего мага.

Я посмотрел на наставника с досадой.

– Расскажете, чем я таким угрожал Алле Никифоровне, что она сразу на меня с ножом бросилась?

Темные глаза учителя стали отстраненными, холодными.

– Ты можешь велеть венцу собраться. Осколки притянутся на место. А зазнавшиеся ведьмы лишатся своей силы, а может быть и жизни, если судьбе так угодно. Ты должен это сделать.

Я задумался.

– Зачем мне это делать? – спросил я задумчиво. – Граница упадет, если у меня не будет венца?

– Ты видел, что произошло, когда одна из хранительниц осколков тебя просто увидела. Тебя убьют, стоит прознать кому-то еще. А они узнают. Твоя аура поменялась, и они это чувствуют, – сурово припечатал Константин Владимирович. – Глупые ведьмы эгоистично тянут энергию из границы на продление своей молодости. А я вместо охраны своего участка, мечусь вдоль твоего, закрывая бреши и отлавливая сбежавшую нечисть. Труп, который ты нашел с осколком, утащили русалки. А когда ты слышал о настоящих русалках?

Я потер лоб. Всего этого было слишком много. Я оказался не готов к принятию подобных решений.

Константин Владимирович смотрел с поминанием.

– Выздоравливай, – он со вздохом встал. – Не знаю, сколько у тебя есть времени, но вряд ли много. Надеюсь, тебе хватит твердости. Просто помни, что где-то в этот момент по нашей территории бродит упырь. Мы его уже две недели поймать не можем. А может, он и не один.

Учитель развернулся и пошел к двери.

– Константин Владимирович, – окликнул его я, – Вы тоже носитель такого артефакта?

Константин Владимирович улыбнулся уголками губ, а на его голове на пару мгновений стал виден другой венец – высокий, прямой, из холодного, отливающего синевой, металла. Головной убор выглядел кружевным, словно сотканным из тончайших снежинок, но заостренные концы создавали ощущение, что сам по себе этот венец – оружие.

Я устало прикрыл глаза. Упыри, нечисть, невесть откуда свалившаяся на меня ответственность, сумасшедшая Алла Никифоровна...

Внезапно в мою палату зашла взволнованная медсестра.

– Дамир Петрович? – спросила она робко и протянула мне свой мобильник. – Вам звонит мэр Китежа.

Меня обуяло смятение. После всего произошедшего ничего хорошего от этого звонка я не ждал.

– Слушаю, – я постарался, чтобы мой голос звучал твердо, хотя усталость прорывалась.

– У меня твоя ведьма, – без предисловий сказал строгий мужской голос. – Одно неосторожное движение, или желание, и на одну дыру у нее в голове станет больше.

У меня сбилось дыхание. Лиза? Но откуда они могут знать?! Свидание у нас было только в той реальности, которой уже не существует.

– Думаешь, можешь меня шантажировать? – холодно спросил я.

Глаза бедной медсестры, казалось, сейчас выпрыгнут из орбит.

– Я все могу, – снисходительно сказал мэр. – Ты жив до сих пор только потому, что я сегодня добрый.

– Нет, – с усмешкой сказал я, – Потому что тебе что-то надо.

Мэр хохотнул.

– Ты прав, мальчик, – сказал он снисходительно. – За тобой приедут. Поговорим у меня.

Стоило догадаться, что не такие уж простые люди участвовали в дележе венца. Мэр Китежа, Владлен Казимирович Рудаков, – известный ведьмак, и ему, на секундочку, уже за сотню лет.

– Еще один звонок, – сказал я медсестре и по памяти набрал номер телефона Константина Владимировича.

Вряд ли он далеко ушел. Я попросил его вернуться и уже в палате кратко обрисовал ситуацию. У нас родился нехитрый план.

Константин Владимирович попытался научить меня использовать силу венца. Это оказало не просто, но интуитивно понятно. Мне необходимо было повелеть. И я повелел излечить меня.

Не зря учитель упрекал меня в излишней мягкости. Венец, при всей своей готовности служить новому хозяину, оказался железкой упрямой и своенравной. Когда я взял его в руку впервые не через перчатки или пакет, я почувствовал, что у этого артефакта есть свою воля. И без твердости он просто не слушался.

В итоге вышло подлечиться кое-как. То есть швы не расходились, рана не стреляла болью при любом движении, но выматывающая слабость и не до конца зажившая дырка в животе были со мной.

Учитель снова навел на себя личину моего помощника.

Когда ко мне в палату заглянули двое высоких и широких охранника в черной форме, мы с Лунарем были готовы.

– А это кто? – спросил один из охранников. – Не положено.

– Мой помощник, – раздраженно ответил я. – Не видите, я ранен. Сам я не дойду до машины.

Охранник принялся звонить начальству. И только после кратких переговоров Лунарю, прыщавому и до приторности наивному на вид, позволили ехать вместе со мной.

Нас отвезли в загородный дом. Константин Владимирович старательно отыгрывал роль, заботливо помогая мне хромать к парадной двери.

Встреча с Владленом Казимировичем состоялась в его кабинете. Моего помощника оставили внизу под присмотром охраны.

– И что за ведьму вы поймали? – спросил я, устраиваясь в удобном стуле для посетителей. – Если вы хоть немного обо мне узнавали, то должны были выяснить, что я ни с кем не поддерживаю тесных связей.

Усмешка неприятно исказила обрюзгшее, хотя и для сотни лет неплохо сохранившееся лицо мэра.

– О том, что к одной ведьмочке ты все-таки захаживаешь, мне успели доложить.

Я решил отыгрывать свою неосведомленность до конца и лишь холодно поднял бровь, и усмехнулся:

– Надеюсь, ваше предложение достаточно интересное.

Мэр долго рассматривал меня выцветшими цепкими глазами.

– Я не наивный дурачок, вроде Аллочки, и понимаю, что венец не игрушка, – сказал он задумчиво. – Да и даже с артефактами нашего века не так много осталось.

Я насмешливо кивнул. Никакой артефакт не может подарить бессмертие. Но Владлена Казимировича это не смутило.

– Тебе хватит и того куска для латания защиты. Я готов к нему еще Аллочкин добавить, будет еще лучше. А ты не лезешь в наши дела, живешь себе спокойно со своей ведьмой, выполняешь свою работу. Я смогу обеспечить твою безопасность от остальных.

Звучало неплохо. Но я знал, что так не сработает. Мой кусок еле меня вылечил, хотя, думаю, он способен на большее, но сила его очень и очень ограничена.

– И к чему было угрожать? – холодно спросил я. – Сразу бы начали разговор с этого. Я же не убийца.

– Я просто хочу, чтобы ты понимал, – тонко улыбнулся мэр синеватыми губами, – Что выбора у тебя нет. Мне, понимаешь ли, тоже нужны гарантии.

Я задумчиво покивал, рассматривая Владлена Казимировича профессиональным взглядом.

– Ваш осколок уже не справляется, – заметил я, вставая. – У вас хоть как мало времени осталось. Так и быть, дам вам уладить дела и попрощаться с близкими. На этом все.

– Ах ты, упрямый мальчишка! – брызнул слюной Владлен Казимирович, подскакивая следом. – Ты не выйдешь отсюда, пока я не разрешу!

– Вам бы поменьше нервничать, – посоветовал я и пошел к выходу из кабинета.

Мэр не стал меня останавливать. Он пытался бороться с охватившей его грудь болью. Я не призывал его осколок венца, но чувствовал, как даже самая сильная магия не может противиться владыке-времени.

В особняке было тихо. Я вернулся на первый этаж, туда, где чувствовал биение многих жизней. За дверьми одной из гостиных обнаружил пятеро спящих охранников и Лунаря, мирно беседующего с Лизой.

– Поговорили? – спокойно, будто мы в гости ходили, спросил «помощник».

Я кивнул, внимательно всматриваясь в заплаканное лицо Лизы.

– Ты как? – спросил я.

Лиза бросилась ко мне на шею.

– Ты же ранен, зачем ты пришел? – сбивчиво выговаривала она.

Я обнял ее, вдохнул запах ее волос.

– Все в порядке, – ответил ей тихо.

За спиной неожиданно щелкнуло. Я узнал звук снимаего предохранителя на пистолете и в один миг задвинул мою ведьму за спину.

В проходе стоял бледный Владлен Казимирович, прислонившись к косяку двери.

– Вы не уйдете так просто, – сказал он хрипло, рука мэра подрагивала, но дуло пистолета смотрело четко мне в сердце.

– А вы все не сдаетесь, – спокойно заметил я.

– Ты не понимаешь! Думаешь, я о себе пекусь?! Помимо меня есть еще десяток ведьм и ведьмаков!

– Которые готовы жизнями простых людей, которые живут ближе к границе миров, платить за свою продолжающуюся старость, – холодно добавил Лунарь, – Которые готовы уничтожить долгожданного защитника вашего города лишь бы прожить еще хоть пять лет.

– И пусть! Мы умнее! Мы ценнее! Мы сохраняем мир таким, какой он есть! Молодое поколение же совершенно бестолковое! Все растащат, на наследие наплюют! – щеки мэра тряслись, слюна летела во все стороны.

– Вам просто страшно умирать, – закончил за Владлена Казимировича я. –Но я уже умирал. Не бойтесь. Там только новое начало.

Неожиданно раздался грохот выстрела, я автоматически призвал все имеющиеся у меня силы на защиту. Их, к моему удивлению, оказалось немало. Пуля застыла аккурат возле моей груди, а потом с металлическим стуком упала на пол. Одновременно с этим упало и тело Владлена Казимировича.

Елизавета взвизгнула. Я обернулся к ней. Ведьма зажимала себе рот руками. Ее глаза были полны ужаса. Лиза протянула дрожащую руку к моей груди, провела по дырявой ткани рубашки. Я надел ту, в которой меня вчера ранили.

– Я цел, я остановил пулю, – сказал я немного дрогнувшим голосом.

Только сейчас я с удивлением понял, что мой интуитивный, случайный призыв сработал. На голове ощущалась холодная тяжесть венца.

– А что с мэром? – спросила Лиза, немного гундося из-за слез.

Лунарь подошел к Владлену Казимировичу и коснулся шеи, пытаясь нащупать пульс.

– Мертв, – спокойно констатировал он. – Сердце не выдержало.

Лиза всхлипнула. Ее ресница слиплись от слез, лицо покрыли красные пятна. И мне сейчас она казалась самой прекрасной. Я обнял ведьму, прижал к груди, чтобы она не смотрела на тело мэра.

– А что это за корона? – спросила Лиза, обнимая меня в ответ.

Лунарь нахмурился и полез в карман за телефоном.

– Тебе лучше забыть, что ты ее видела, – строго сказал он, отыскивая в смартфоне нужный контакт. – Серый, у нас труп. Возьми своих, и приезжай к загородному особняку Владлена Казимировача Рудакова.

Своих? Кажется, я ничего не знал о моих самых близких людях.

Часть 2. День 1

Я отжимался под треск костра. Руки уже подрагивали, мышцы немного ныли после вчерашнего марш-броска к реке Смородине. Двадцать восемь, и я больше не смог подняться. Хоть венец и помог мне восстановиться после ранения, но недели оказалось недостаточно для того, чтобы полностью вернуться в форму.

Константин Владимирович налил себе только что закипевшей воды в кружку и высыпал туда пакетик кофе три в одном.

– Ты, я смотрю, не утруждал себя тренировками, – заметил он, с довольством щурясь на сверкавшее сквозь ветки сосен солнце.

– Некогда было, – буркнул я и отошел к ручью, чтобы умыться.

Даже кофе не смог поднять мне настроение, но хотя бы смирил с действительностью. Прохлада майской ночи уступала место тому теплу, которое бывает только в мае, без изнуряющей жары и духоты. Свежесть, цветение. Все это должно вызывать воодушевление, но я чувствовал себя, как будто меня все предыдущие события переломали, а обратно собрали не так, как было.

– К обеду выйдем к Смородине, – сказал учитель, пододвигая себе от костра подогревшуюся банку тушенки.

Я тоже принялся за нехитрый завтрак. Сегодня предстоит не менее сложный день, чем вчерашний. Дороги и населенные пункты остались позади. Хотя я все равно не мог нигде остановиться и ночевал в машине или в лесу.

Венец отказывался спокойно лежать в рюкзаке. Он сам возникал у меня на голове в самый неудобный момент. А сейчас мне точно не следовало привлекать внимание.

Не после того, как внезапно умерли мэр Китежа, трое старейшин магического совета и глава обеспечения магического порядка. Мне оставалось только догадываться, сколько высокопоставленных ведьмаков и ведьм жаждут заполучить мою голову после того, как утратили свои осколки венца, дарующие здоровье и магическую мощь. Не говоря уж о мстителях из числа родственников.

Я достал телефон и еще раз попробовал набрать номер Лизы. Она снова сбросила. Во время последнего разговора, ведьма сказала, что одной из погибших была ее прабабка. Лиза обещала не выдавать мою тайну, но больше связь не поддерживала.

Константин Владимирович захрустел огурчиком.

А я принялся собирать вещи, вымыл походную посуду, сложил в рюкзак спальный мешок, скатал пенку-коврик, залил костер водой. Учитель тоже принялся за сборы.

Путь нам предстоял непростой. Никакой тропы не было, и путь частенько преграждал валежник и вывернутые с корнями деревья.

– Да, зона нестабильная, – цокнул языком Константин Владимирович на очередного вывернутого гиганта, раскинувшего на два метра ввысь корневую систему.

Я сначала даже не понял, что мы уже вышли к Смородине. Река, как река. Но голову внезапно обхватил холод венца, а картинка перед глазами поплыла.Я увидел огненное марево над водой.

– Путь в навь в реке, – сказал Константин Владимирович, вглядываясь в практически черную воду. – Видишь, огненный щит просел во многих местах, там дальше и огромные дыры есть. А где прошел упырь, на километр никакой защиты.

– Так нам надо было идти туда, где нет защиты? – спросил я растерянно.

Чем я могу тут помочь?!

– Ни к чему, – отрезал учитель. – Садись, медитируй и пытайся почувствовать венец и участок границы, за который ты отвечаешь.

Понять бы еще, как… Я постелил коврик-пенку и присел, рассматривая языки пламени над рекой. И правда, где-то они были выше, а где-то опускались к самой воде. Я не чувствовал ни жара огня, ни прохлады от реки, только начавшее припекать солнце. Пересел в тень.

Комаров, к счастью, еще не было, но клеща подхватить можно запросто. Я обновил защитные чары от насекомых. Константин Владимирович прохаживался где-то рядом.

Я попробовал смотреть на реку магическим зрением, но видел все те же языки пламени, правда река казалась тяжелой и ртутной. Я постарался отринуть лишние мысли и обратиться к венцу. Как прежде почувствовал его давящую мощь. «Покажи мне защиту реки Смородины», – велел я. Венец не отреагировал. Это так странно спорить с вещью. Но упрямый артефакт слушался только, когда я злился и сильно напирал.

«Нам надо починить барьер между нашим миром и навью», – подумал я. От венца мне пришла насмешка, мол «вам надо, вы и чините».

Я еще попытался проявить твердость и упрямство. Но, что делать, если и сам не понимаешь ни природы этого барьера, ни как чинить, ни зачем…

– Вели ему стать невидимым и скрыть твою ауру, – через пару часов посоветовал Константин Владимирович.

«Это ты хоть можешь, бесполезная железяка?» – спросил я раздраженно. И в кои-то веки венец послушался, правда, оскорбился. Я все еще чувствовал его холодную тяжесть, но не так давяще. Я посмотрел в экран выключенного телефона. Кожа казалась неестественно бледной в черном глянце стекла, но венца на голове не было.

– Пока хватит, идем обратно, – скомандовал учитель.

– Мы ради этого шли так долго? – удивленно спросил я.

– Для того, чтобы ты все увидел, – спокойно ответил Константин Владимирович. – Если потребуется, ты сможешь и издалека контролировать свой участок границы. Ты с ним познакомился, теперь хватит.

– Я ничего не понимаю, – сказал я устало.

– Ты не непонимаешь. Ты не принимаешь, – сурово припечатал учитель. – Ты не хочешь принять венец, вся ситуация тебя гнетет, ну хоть не ноешь.

– Вся моя жизнь пошла под откос из-за этого венца, умерли люди, о каком принятии речь? – с горечью сказал я.

– Венец – тоже личность. При сотворении артефакта в него вложили душу, мыслящую и живую. Попробуй представить себя на его месте.

– Чушь какая-то, – потер я лицо.

Константин Владимирович подошел ко мне, печатая шаг. Он сел рядом и принялся что-то искать в своем смартфоне, а когда нашел, сунул телефон мне в руки.

– Смотри, как тебе такая чушь? – спросил он строго.

Я рассматривал смазанную фотографию скованной цепями девушки в каком-то подвале. Я нахмурился и листнул дальше, там было видео. Девушка, грохоча цепями, бросилась на снимающего, но близко подобраться не смогла. Она рычала, как животное, в глазах не было никакой осмысленности, а изо рта торчали длинные острые клыки.

– Что это? – спросил я, возвращая телефон.

– Это одна из покусанных пробравшемся на нашу территорию упырем. Прежде работала учительницей начальных классов. Утром неожиданно не вышла на работу, покусала заглянувшую к ней соседку. Обе теперь изолированы, – мрачно пояснил Константин Владимирович.

– Упырь – это вампир? – спросил я. – Он обращает укушенных в себе подобных?

Константин Владимирович кивнул, убирая телефон в рюкзак.

– А если убить упыря, остальным это поможет? – уточнил я, припомнив легенды.

– Должно помочь, – пожал плечами учитель. – Раз ты смог наконец-то скрыть венец, нам пора в город. Попробуем поймать по горячим следам. Перемещается, правда, эта тварь слишком быстро.

Часть 2. День 2

Сегодня на рассвете нас разбудил звонок телефона Константина Владимировича. Я так вымотался вчерашним походом к реке-Смородине, что даже не сразу понял, где нахожусь.

– Да, – хрипловатым со сна голосом сказал учитель. – Понял. Изолируйте, мы постараемся к вечеру быть.

Я сел и потер небритое лицо, зябко повел плечами. За пределами спального мешка было прохладно. Серое небо только начинало наливаться розовым цветом на востоке.

– Быстрый перекус и идем дальше, – сказал Константин Владимирович, подтягивая ближе рюкзак. – Упырь добрался до одаренных. В Воскресенском обращена молодая ведьма.

Я удивленно посмотрел на учителя.

– Я думал, что он только по простым людям. Ведьма тоже утратила разум?

Константин Владимирович задумчиво покачал головой.

– Она сама пришла к главе местного ковена за помощью. Я, так понимаю, пока обращенный не испробует крови, он не теряет себя. Может, получится получить показания хоть одного свидетеля.

Я достал из рюкзака хлеб, принялся вскрывать ножом кильку в томате.

– А как вообще можно убить этого упыря? Осиновый кол и серебряные пули? – спросил уже более деловым тоном, новость заставила встряхнуться.

– Да, пули замедлят его, – кивнул Константин Владимирович, – Но основное наше оружие…

Он призвал в руку блеснувший холодным отсветом меч.

Я поднялся и изумленно уставился на оружие.

– Еще какой-то бонус кроме венца? – с интересом спросил я.

– Это и есть венец. Он может менять форму по твоему велению.

Я опустился обратно и вернулся к еде.

– Мой не послушается, – буркнул я. – Еле договорились, чтобы он спрятался, и то у меня уверенности нет, что не выскочит в самый неожиданный момент.

– А ты с ним поболтай по пути, – спокойно предложил Константин Владимирович, вгрызаясь в бутерброд, – Может, до чего договоритесь.

Поболтать… Больше это было похоже на разговор с самим собой, иногда мне только приходила какая-то ответная эмоция.

«Нам с тобой, так или иначе, придется работать вместе, – думал я в пустоту, шагая по еловой подстилке. – Но я вот не понимаю, почему я? Из-за дара? Неужели, больше некого было выбрать?»

Венец молчал.

«Чего вообще ты хочешь? – вопрошал я. – Восстановить барьер? Это же твоя цель?»

В ответ пришла растерянность. И правда, как живой. Может, не такие мы и разные? Я и сам не понимаю, что делать, и чего я хочу…

«Упырь кусает молодых девушек. Сегодня ведьма пострадала, – снова обратился я к венцу. – От нас ждут действий. Что я должен сделать? Обратить тебя в меч и срубить голову упырю? Я в жизни не держал холодное оружие, пистолет только… »

Неожиданно от венца мне пришла волна поддержки и нетерпения перед предстоящей битвой. Я усмехнулся. Было в этой эмоции что-то мальчишеское.

«Надеюсь, ты не подведешь в решающий момент», – подумал я, венец ответил возмущением.

Будто разговор с воображаемым другом. Но в этой ситуации, от этого разговора многое зависит.

На обед остановились на совсем короткий привал и до ужина снова шли и шли… У меня уже начинали запинаться об кочки ноги, когда Константин Владимирович остановился и сдернул маскирующие чары со своего внедорожника.

Мы оба некоторое время просто сидели в машине, глядя в одну точку. Учитель, как ни старался скрыть, но тоже устал. Он достал из рюкзака смятый шоколадный батончик и повернул ключ в замке зажигания.

К ночи мы доехали до Воскресенского. Возле старого купеческого дома нас ждал нервно прохаживающийся пожилой ведьмак.

Мы скупо поздоровались.

– Ермаков Даниил Александрович – глава ковена Воскресенского района, – представил мне ведьмака учитель, – Мой ученик, Дамир Петрович Кощеев. Не испробовала крови? – сразу перешел к делу Константин Владимирович.

Ведьмак качнул головой, и лицо его мучительно исказилось.

– Она держится, но я не знаю, сколько протянет так, – голос старика задрожал.

Мы подобрались, ожидая худшего. И им оказалась мечущаяся в бреду девушка на постели. Черты юного лица иссохли и заострились, ресницы слиплись лучиками от непрерывно бегущих слез, а вся она будто горела в агонии. Я заметил две припухшие ранки с запекшейся кровью на шее.

– Помогите, я готов дать вам всех взрослых ведьмаков и ведьм моего ковена, – бормотал последовавший за нами Даниил Александрович. – Это моя внучка. Ей всего шестнадцать… Я всех прогнал, чтобы она… Но сам был рядом.

Я изумленно всмотрелся в хрупкие черты. Потрескавшиеся до крови губы ведьмочки шевельнулись, показывая тонкие клыки. Внутри меня будто что-то вскипело. Прежде ситуация казалась далекой и непонятно как ко мне относилась. Но именно сейчас до меня дошло, что артефакт сделан в виде венца не просто так. Именно у меня сейчас есть власть, потому как именно эта земля под моей защитой. Пока я пугался последствий и ответственности, я упустил возможность. Возможность защищать.

Венец потяжелел на моей голове, а зрение изменилось. Сейчас я видел ток крови и магии в теле девочки. И если кровь бежала все быстрее, отравляя тело, то магия, напротив, истощалась. Именно силы девочки служили последним барьером между ней и чудовищем, жаждущим поработить ее разум.

Венец мне подсказал, что нужно делать. Я почувствовал чужеродный яд в крови жертвы и силой погнал его к месту укуса. Из раны потекла густая, казавшаяся черной кровь. Ведьмак изумленно выдохнул, а я повернулся к нему и потянул из него родственную силу ведьмочки, вливая ее в ослабленное тело. Даниил Александрович побледнел, на висках выступила испарина, но он твердо стоял рядом, жадно наблюдая, как дыхание девочки становится ровнее, к впалым щекам приливает кровь, белые губы понемногу розовеют.

Затворил кровь на шее ведьмочки я уже привычной некромантией. Сил осталось немного. Я устало опустился на пол. В голове гудело, сердце колотилось, а руки подрагивали.

– Я не смог полностью убрать яд, – сказал я тихо. – Но теперь у нее есть время. Несколько дней точно. Если мы не убьем упыря, я вернусь и доведу лечение до конца.

Даниил Александрович с волнением всмотрелся в расслабившееся лицо внучки. Теперь она просто спала.

– Спасибо вам, – с облегчением сказал ведьмак, поглаживая мокрые от пота волосы девочки.

Константин Владимирович помог мне встать. И очень кстати оказался поздний ужин.

– Вы же понимаете, что об этом никто не должен знать? – тяжело спросил учитель у пожилого ведьмака. – Нам нужна клятва на крови. Слишком много стоит на кону.

Даниил Александрович принес клятву. Сейчас, счастливый от появившегося шанса, он на что угодно был готов.

На ночь нас устроили в небольшой комнате с двумя узкими кроватями. Константин Владимирович сел на скрипнувший стул и тихо сказал:

– У каждого носителя венца свои способности. И твои связаны с исцелением. Это подходит твоему характеру.

Я устало расстегнул куртку.

– Это было наитием. И то, как легко я позаимствовал чужую силу, пугает, – поделился я с учителем.

– Наша сила слишком велика, чтобы быть чем-то обыденным. И всегда помни про клятвы. Очень важно, чтобы об этом маленьком нюансе никто не узнал.

Я кивнул и пошел в душ. Горячая вода приносила облегчение, смывая напряжение последних дней и этого безумного забега к Смородине.

Спонтанное излечение девочки принесло в мою душу неожиданное облегчение, дало силы двигаться дальше. Я еще не был уверен, что мне по плечу эта ответственность, не был уверен, что я готов к такому крутому повороту моей жизни, но если я буду видеть это вещественное доказательство моей полезности, видеть исцеление других людей, я смогу идти дальше.

Перед сном я поставил умерший телефон на зарядку. Висевшее на экране сообщение от Лизы меня взбодрило: «Случилось кое-что серьезное. Приезжай, как сможешь».

Все внутри меня встрепенулось скорее бежать, но, будем откровенны, бежать я уже не смогу, только что ковылять, придерживаясь за стенку.

Я нажал на вызов, но в ответ механический голос произнес: «Аппарат абонента выключен или не находится в зоне действия сети».

Я потер лицо, думая, что же делать.

Хлопнула дверь. Из душа пришел Константин Владимирович.

– Что там? – спросил он, заметив выражение моего лица.

Я просто протянул ему телефон.

– Это может быть ловушкой, – справедливо заметил учитель.

Я поморщился и кивнул. Лиза связана с теми, кто не отказался бы от моей головы на полке. Да и венец для многих желанная игрушка. Но я не мог просто проигнорировать это сообщение. Казалось бы, что нас ничего толком и не связывало. Мы даже работали в, пусть и смежных, но мало пересекающихся областях.

Лиза работала в участке всего год. И почему я не пригласил ее на свидание еще тогда, когда Алла Никифоровна представила свою новую подопечную, а я замер под взглядом зеленых, лучистых глаз и смог только кивнуть? Сейчас моя нерешительность казалась мне настоящим проклятьем.

– Завтра поговорим с девочкой и будем думать. Нам не хватает показаний хоть одного свидетеля.

Я вздохнул и лег на кровать. Ноги терзала тянущая боль.

– Завтра, – согласился я.

Часть 2. День 3

Утром телефон Лизы все также оставался выключенным. Зато наша вчерашняя спасенная утром сидела за общим столом. Константин Владимирович не разрешил пригласить остальных членов семьи, чтобы не провоцировать недообращенную ведьмочку.

– Как себя чувствуешь? – с интересом спросил я.

Сейчас, когда ее коже снова вернулась свежесть, было заметно, что девушка уже почти выросла, только округлость личика указывала на юный возраст. Особенный контраст создавали серьезные голубые глаза. Девушка присмотрелась к нам и неожиданно смутилась при взгляде на меня.

– Уже лучше, – тихо ответила она.

Я озадаченно перешел на магическое зрение. Проснувшиеся вчера способности сохранились. Помимо обычного для всех магически одаренных виденья просевшей ауры, я мог рассмотреть работу любого органа. Едва заметные частички яда, циркулирующие в крови, не укрылись от моего взора. Но пока магический источник сдерживал их влияние.

– Ты чувствуешь желание кого-то укусить? – спросил я, переходя на обычное зрение.

Девушка отрицательно качнула головой, пряча взгляд.

Я понял, что ничего не смогу добиться, и просто уделили внимание завтраку. Сегодня наверняка будет не менее сложный день, чем вчерашний.

Ведьмочка все время на меня посматривала, учитель с усмешкой за этим наблюдал, Даниил Александрович хмурился. Вся ситуация выходила какой-то неловкой. Поэтому после завтрака я решил подождать на улице.

Константин Владимирович вышел через полчаса.

– Она смогла примерно описать нападавшего. Высокий, красивый как кинозвезда. Белые волосы, идеальные черты лица, светлые губы, черные глаза. С такой яркой внешностью можно работать. Я позвоню в участки окрестных городов, передам ориентировку.

– А о своем состоянии она ничего толкового не сказала? – спросил я.

Учитель задумался.

– Я так понял, что одаренных укус не лишает разума, как обычных людей. Понять бы еще, как они ведут себя после обращения. В Александре мы видели только результат ее борьбы.

– Я еще попробую что-нибудь сделать. Мне не нравится, что яда стало больше за ночь, он будто размножается.

Константин Владимирович потер подбородок.

– Мы мало знаем о природе существ из нави. Отсутствие контакта сказывается. Нам только и остается собирать сказки и легенды.

Через пять минут мы снова встретились с юной ведьмой в ее комнате.

– Принесите бинты, – попросил я ее деда. – Может снова пойти кровь.

Девушка смотрела на меня во все глаза.

– Это вы меня спасли? – спросила она.

– Александра, да? – спросил я. – Меня зовут Дамир. Тебе лучше лечь. Я постараюсь очистить твою кровь от яда, потому что у меня нет уверенности, что к ночи не вернется твое вчерашнее состояние.

Александра закусила губу и серьезно кивнула. Даниил Александрович протянул мне пару упаковок бинта. Я вскрыл пакетики и сел поудобнее.

При переходе на магическое зрение венец снова сдавил голову. В этот раз я был куда дотошнее, собирая все частички яда, но дело шло слишком медленно. Силы убегали, как в решето, а ничего особо не поменялось. Тогда я пошел в центр притяжения яда – в мозг Александры. Убрал все оттуда. Из точек укуса снова потекла темная кровь. Я прижал бинт к шее девушки и велел держать. Дело пошло лучше. Яд, будто обладая собственной волей, устремился вверх к голове. По пути я перенаправлял его к ране.

Но этого все равно было недостаточно. Частички яда микроскопические, их много, все поймать я просто не мог. Руки уже тряслись, по виску ползла капля пота.

«Уничтожь яд», – велел я венцу из последних сил. Ничего особенного не ожидал, взаимодействие у нас было довольно избирательным до этого. Но неожиданно все вышло. Сила прокатилась по мне, я только и успел схватить Александру за руку. Девушка вскрикнула, когда волна магии венца прокатилась по ее телу. Но я видел, что вреда она не приносит. Частицы яда остались в теле девушки, но они будто умерли. Никакой активности. С этим справится ее иммунитет.

Я откинулся на спинку стула, прикрывая глаза. Тело было как желе. Сильный откат сил, а после резкий их прилив ударил по нервам. Я дрожащими руками потер лицо. Пальцы коснулись металлического ободка. Снова он стал виден.

Александра тоже удивленно рассматривала венец.

– Я никому не скажу, – прошептала она, сев, на кровати.

Я кивнул, поднялся на непослушных ногах и поковылял в ванную. Холодная вода немного привела в себя. Удивительно, что венец и не думал падать, как бы я не наклонялся. Сидел, как влитой. Я коснулся острого зубца. Сейчас не получалось относить к нему, как к бесполезной и опасной игрушке.

«Спрячься», – я не смог требовать, попросил. Этого хватило. Венец снова исчез. На ощупь он тоже не ощущался. Но я чувствовал его тяжесть на голове.

Сила, которой щедро поделился артефакт, будоражила тело. Ощущения были, будто после отравления. Казалось, тошнит каждую клеточку тела. Но постепенно это ощущение уходило. Внезапный выплеск артефакта находил свое место в резерве, дрожь уходила из конечностей. Контрастный душ помог окончательно успокоиться и прийти в себя.

Константин Владимирович ждал на улице.

– Можно ехать, – сказал я, открывая дверь.

Внезапно из дома выскочила Александра. Еще бледная, на шее остались разводы от крови.

– Дамир, – окликнула она, заливаясь краской смущения.

Я подошел, немного напрягаясь. Как общаться с такими юными, впечатлительными созданиями, я не знал.

Александра выглядела решительно. Она протянула мне кулон в виде солнца на плетеном шнурке.

– Он защищает от наведенных чар. Я и сама смогла рассмотреть вампира только потому, что на меня не подействовал его гипноз.

– Спасибо, – растерянно ответил я и надел подарок на шею.

Браслет Лизы потерялся в больнице, защита не повредит.

Александра неожиданно встала на цыпочки и поцеловала меня в щеку. Прежде, чем я успел как-то отреагировать, она развернулась и убежала в дом.

Константин Владимирович усмехался.

– Как ты на ведьм действуешь.

– Она же еще ребенок! – возмутился я.

Учитель пожал плечами.

– Через пару лет невестой будет, – хмыкнул он и завел машину.

Я с досадой отвернулся к окну.

До Китежа было всего двадцать минут езды. Больше в пробках стояли в самом городе.

– Ты знаешь, где живет твоя ведьма? – спросил Константин Владимирович.

Я пожал плечами.

– Она из семьи Нагорных.

Учитель кивнул и направил машину к центру. Особняк Нагорных все знали. Только живет ли там Лиза?

Нам никто не открыл. Я посмотрел на часы. Только перевалило за полдень.

– Надо ехать в участок. В это время Лиза на работе.

Константин Владимирович направил машину к участку.

– Я сам схожу, тебе лучше не светиться, – сказал учитель, хлопая дверью.

Мне оставалось лишь ждать. Тревога проявлялась в постукивании пяткой по полу. Я поморщился, поймав себя на этом, и сел поудобнее. Сирень за окнами уже отцветала. Почему-то вспомнилось наше единственное свидание. Оно и произошло в той реальности, которой уже нет. А что нас с Лизой связывало в этой? Взгляды и поцелуй в кабинете?

Константин Владимирович вышел спустя всего пару минут вместе с капитаном Серым.

Они сели в машину, я пожал Серому руку.

– Елизавета Андреевна уже два дня не появлялась на работе, – сказал капитан. – На звонки она не отвечает. Предлагаю съездить к ее бабке, Софии Вячеславовне Нагорной. Она сейчас старшая в роду.

Мы остановились в центре возле здания телецентра. Меня снова оставили в машине одного нервно ожидать, до чего договорятся товарищи. Но их не было час, пошел второй.

Я вылез из машины, хлопнув дверью. Злость возобладала над осторожностью. Пускай открывают на меня охоту, если хватит смелости и глупости.

Охранник попытался меня задержать, но я спокойно показал значок участка. Официально я все еще на больничном. Меня никто не увольнял. А то, что я всего лишь судмедэксперт, охранник не успел рассмотреть.

Я не знал, где кабинет Нагорной, просто по наитию нажал в лифте самый верхний этаж. Коридоры были тихи и пустынны. Серого с учителем не видно. Я прошел до самой шикарной двери с позолоченной табличкой: «Генеральный директор. София Вячеславовна Нагорная».

В приемной обнаружился только молодой ведьмак за столом секретаря. Он попытался что-то сказать, но я не стал слушать и просто распахнул дверь кабинета.

Сидевшая за столом красивая пожилая женщина при виде меня только подняла бровь и кивнула секретарю.

– Где капитан Серый и Константин Владимирович? – спросил я.

– Сидят в приемной для посетителей, – тонко улыбнулась ведьма. – Как порядочные люди.

В ее глазах я видел тщательно скрываемую неприязнь. Меня здесь точно узнали.

– Ваша внучка пропала, – сообщил я.

– Только поэтому я еще не вызвала охрану, – сухо ответила женщина. – Но вы, правда, думаете, что можете что-то сделать?

Я сел на стул для посетителей.

– А кто сможет? – спросил я, внимательно рассматривая ведьму. – Вы?

София Вячеславовна устало потерла висок. Из нее будто вынули тот стержень, что прежде заставлял ее держать спину прямо, а смотреть твердо и холодно.

– Я не смогла ее отыскать с помощью карт поиска, расклады показывают только смерть, – сказала она устало, в глазах отразилась прежде скрываемая тревога. – Вы повинны в смерти моей матери. Но за Лизу я готова, если не простить вас, то не ставить препонов.

Я кивнул.

– Смерть вашей матери, как и других воров, произошла по естественным причинам. Лишь потому, что они исчерпали отмеренный им срок, – сухо сказал я. – Мне нужны ключи от дома Лизы и адрес.

Лицо пожилой ведьмы дрогнуло, как от удара, в глазах мелькнула злость. Но она написала на листке адрес и достала из сумочки ключи.

– А теперь прочь, – холодно сказала София Вячеславовна.

Я ухмыльнулся и сгреб необходимое. По пути набрал номер Константина Владимировича.

– Долго вы там сидеть будете? – спросил я.

– Соскучился? – спросил учитель.

– Я уже взял все, что нужно, поехали дальше, – сообщил я и положил трубку.

Серый с угрюмым учителем вышли через пару минут.

– Не надо было высовываться, – сказал Константин Владимирович.

– Она бы и дальше вас мариновала. Ей был нужен я, – просто ответил я.

Учитель согласно кивнул и завел машину.

Жила Елизавета отдельно от родственников. Ее квартира была в двух кварталах от набережной. Район удаленный от центра, один из самых красивых.

Мы остановились возле довольно старого жилого дома. Въезд во двор открылся с ключа. В громыхающем лифте мы поднимались, переглядываясь. Наверняка, ведьмы уже побывали здесь. И все интересное, что можно было найти, уже найдено до нас.

Я повернул ключ и медленно открыл дверь, стараясь магией хоть что-то почувствовать. Но внутри не было ни живых, ни мертвых.

Квартира встретила нас темнотой и идеальным порядком. Я прошел внутрь. Шторы были закрыты. Я щелкнул выключателем в прихожей. Серый цыкнул на явный непрофессионализм.

Вся обстановка выглядела, будто Лиза просто ушла на работу. Везде чисто, даже грязной кружки на столе не наблюдалось.

Я прошел в спальню и остолбенел. Вся мебель была перевернута, матрас и постельное белье порваны, будто какое-то животное драло их своими когтями, штора немного шевелилась от ветра. Я подошел ближе. Окно было открыто.

Я крепко сжал челюсти, борясь с охватившими меня отчаяньем и злостью. Упырь был здесь. Мне казалось, что я даже чувствую разлитый в воздухе тонкий запах тлена.

Голову сдавил венец, я почувствовал, как он обрел материальность. Вместе с яростью во мне просыпалась сила. Я теперь видел след, оставленный в этой квартире. Еле заметный шлейф тянулся от окна к кровати и обратно.

Я стремительно вышел из квартиры. Константин Владимирович с Серым спешили следом.

– Куда теперь? – спросил капитан на ходу.

Я прыгнул на переднее сиденье и указал на дом на противоположной стороне. Константин Владимирович посмотрел на меня с долей укоризны и магией открыл шлагбаум в требуемый двор.

– И так уже наследили, – заметил Серый.

Учитель сразу же показал виртуозную работу по сокрытию своих следов. Серый присвистнул.

– Может, спрячешь венец? – спросил Константин Владимирович.

Я отрицательно мотнул головой, стараясь не потерять след.

– Теперь туда, – указал я на арку между домами.

Мы петляли по городу еще несколько часов. Было заметно, что в некоторых домах упырь задерживался надолго, но неизменно уходил. В итоге след вывел нас к озеру Светлояр и потерялся у его берега. Я вышел и тщетно долго ходил вдоль берега.

– Думаю, он понял, что ты его гонишь и вплавь ушел, чтобы оборвать след, – сказал Серый.

– Это скольких он уже обратил? – яростно спросил я.

– Я записал адреса, – серьезно ответил капитан. – Мы все проверим.

Я попытался снова искать, но понял, что у меня банально закончились силы.

– Тебе надо поесть и поспать, – сочувственно сказал Константин Владимирович. – Сейчас уже ничего не сделаешь.

Солнце садилось. Я устало сел обратно в машину. Венец не послушался и не исчез, когда я велел ему скрыться. Пришлось спрятать в рюкзаке, пока шел к подъезду.

Серый предложил остановиться у него, но я махнул рукой и поехал домой. В соседней комнате спал Константин Владимирович. Будем считать, что его достаточно для безопасности.

Но я просчитался. Лиза пришла ко мне во сне. Я думал, что это сон. Она обняла меня, поцеловала. После ее губы прошлись по щеке к шее. Я понял, как ошибся, когда боль от ее укуса растеклась огненной волной по всему телу. Я пытался пошевелиться, но тело выгнулось, борясь с ядом. По венам будто пробежалась лава. Резерв был пуст, борьба напрасна.

Я краем глаза успел увидеть, как Лиза сняла с подушки наволочку, чтобы взять из рюкзака забытый венец, а после выпрыгнула в окно. В комнату вбежал Константин Владимирович. Я скреб пальцами ковер, пытался сосредоточиться, чтобы призвать венец, но темнота поглотила мое сознание раньше.

Часть 2. День 4

Я с трудом разлепил опухшие глаза, голова болела, во рту будто кошки нагадили. Я облизал сухим языком потрескавшиеся губы. Безумно хотелось пить.

Я со стоном принял вертикальное положение и схватился за голову. Перед глазами замелькали мушки. Я заозирался и с удивлением обнаружил, что нахожусь в камере временного содержания. Я сидел на одной из двухъярусных коек.

– Эй! – прохрипел я и зашелся в сухом кашле.

В коридоре что-то пошуршало, а потом на меня удивленно уставился Константин Владимирович.

– Пить дайте, пожалуйста, – сипло сказал я.

Учитель прищурился. Я вопросительно поднял бровь.

– Крови? – уточник Константин Владимирович.

– Воды, – устало отмахнулся я.

Крови… Я вспомнил свой странный полусон-полубред. Меня укусила Лиза. Я потер шею и обнаружил две ранки, взявшиеся засохшей корочкой. Правда, укусила…

Я прислушался к себе. Самочувствие было отвратительное, но никакой жажды крови я не испытывал.

Константин Владимирович вернулся и бросил мне через решетку бутылку воды. Я с наслаждением выпил сразу все. Какая же вода сейчас была сладкая. В голове немного прояснилось.

Я прислушался к источнику. Сила плескалась где-то на дне. Немудрено, что резерв за ночь не восстановился. Я осторожно мысленно потянулся к венцу. Уверенный спокойный отклик немного успокоил. Первым порывом было просто его призвать, но я остановил себя. Венец – это след. По нему я смогу отыскать Лизу.

– Как себя чувствуешь? – осторожно спросил Константин Владимирович.

– Не блестяще, – честно ответил я. – Но пойдет. Позавтракать бы.

Учитель отодвинулся на расстояние вытянутой руки от решетки.

Я хмыкнул, необычно видеть опаску в его глазах.

– Не вами, – с усмешкой сказал я. – Я в участке? Через дорогу готовят недурную шаверму. И с вас кофе. Только не как в первый день вашей работы помощником, нормальный.

Константин Владимирович недоверчиво меня осмотрел и снова ушел.

Я сделал небольшую разминку. Тело слушалось все лучше, и минут через пятнадцать о произошедшем напоминала только небольшая головная боль.

Константин Владимирович велел мне отойти к противоположной стене и повернуться спиной. Шаверма и кофе ждали меня на полу.

Учитель с любопытством наблюдал за мной, пока я ел.

– Не думал, что обращенным требуется обычная еда, – сказал он.

– Насчет этого не знаю, – ответил я, отпивая обжигающий кофе. – Я отчего-то не обратился.

Мне, разумеется, не поверили. Я сам бы не поверил. Я отправил в рот последний кусок, допил кофе и вытерся салфетками.

– Никакой неестественной тяги нет, клыков тоже, – я показал зубы.

– У тебя курица застряла, – пробормотал Константин Владимирович. – Ты себя смог вылечить?

– Не знаю, – я пожал плечами.

После кофе и голова болеть перестала. Я был бодр и полон сил, резерв потихоньку восстанавливался.

– Я не целитель, – с сомнением проговорил Константин Владимирович, – И так ничего понять не могу. Но я вижу, что твоя аура у тебя стала плотнее и больше.

– Позовите стороннего эксперта, – предложил я.

Учитель не стал мудрить и позвал посвященного в наше дело – капитана Серого. С его сверхъестественным обонянием оборотня, может что-то и получится.

Серый недоверчиво меня осмотрел, его ноздри шевельнулись.

– Не поверил бы, если бы не видел своими глазами, – произнес он удивленно. – Я уже запер два десятка обращенных, и никто на следующий день не проснулся здоровым и полным сил, будто ничего и не произошло.

Капитан сразу повернул в замке ключ.

– Ты уверен? – напряженно спросил Константин Владимирович.

– От обращенных исходит такой легкий трупный запах, несколько специфический, – спокойно ответил Серый, открывая дверь. – Дамир немыт, но здоров.

– Ну, спасибо, – усмехнулся я.

Душ в участке выручил, как и запасная свежая одежда, хранящаяся в моем шкафчике.

– Что дальше? – хмуро спросил Константин Владимирович. – Ты чувствуешь венец?

Я кивнул.

– Я могу к нему привести. Но втроем идти глупо.

Капитан и учитель кивнули, призадумались.

– Надо собирать людей, – постановил Константин Владимирович.

И они начали кому-то звонить. У меня не было особых контактов, поэтому я просто напросто завалился спать. Надо копить к вечеру резерв.

Все затянулось на больший срок, чем я думал. К вечеру успели приехать ведьмаки Даниила Александровича Ермакова. Он и сам прибыл. С удовольствием отметил, что его внучка полностью поправилась.

– Моей команде нужно время, – спокойно сказал Константин Владимирович. – Мой участок – Кировская область. К полуночи они подтянутся, отдохнем и на рассвете, когда силы нежити пойдут на спад, выступим.

Мне оставалось только ожидать и нервничать. Самое худшее с Лизой уже случилось. Упырю нет смысла ее убивать. Но ничто не мешает ему тоже подготовиться. Я уверен, что наше оживление не прошло для него незамеченным.

Часть 2. День 5

Мы решили не собираться всем вместе, а потом выдвигаться небольшой армией, а встретиться там, куда я всех приведу. Поэтому еще на рассвете я сел в машину Константина Владимировича, а капитан Серый со своей группой захвата погрузились в «Газель».

Учитель достал из бардачка рацию, и операция началась. Он координировал всех прибывших в город помощников. И поэтому, когда мы подъехали к Зданию Магического Совета в центре, помимо нас парковались еще несколько «Газелей» и минивэнов.

– Ждем, – сказал Константин Владимирович.

Еще минут пятнадцать из окружающих дворов подтягивались люди.

– Это все наши? – удивленно спросил я, разглядывая здоровающихся нескольких мужчин и одну женщину.

Глаз сам выделил их из толпы задолго, до того, как они подошли ближе и объединились в свою группу. Я перешел на магическое зрение и понял, о чем шептала моя интуиция. Их аура в районе головы вытягивалась в форме венцов и особенно ярко горела.

Мы с Константином Владимировичем подошли к группе «коронованных магов». Всего нас таких выходило человек пятнадцать.

– Я смотрю, Сашка так и не приехал, – заметила яркая брюнетка лет сорока в свободном спортивном костюме и поджала красные губы, невольно вспомнилась моя убийца, Алла Никифоровна, – Много дел в Москве, похоже.

– А это наш новенький, – добродушно заметил невысокий, но крепкий на вид пожилой ведьмак.

– Знакомьтесь, Дамир Петрович Кощеев, – представил меня Константин Владимирович, а после принялся называться имена всех «коронованных магов».

Я старался запоминать их и присматривался к аурам. Большинство были некромантами, но и трое сильных ведьмаков затесалось в наши ряды.

– То, что упырь засел в здании совета, очень дурной знак, – когда закончились расшаркивания, заметил все тот же пожилой ведьмак.

– Думаешь, упырь там? – спросила некромантка.

– Там, – сказал я уверенно.

Я так и не отключил магическое зрение и сейчас видел тот же след, что и в комнате Лизы. Он шел тонким шлейфом от входа в здание, обвивал его, заглядывал в окна… Еще позавчера здесь упыря не было. Мы потеряли день. И все стало сложнее.

Все разбились на группы. Каждый «венценосный» вел своих людей. Под мое начало встали ведьмаки Даниила Александровича и он сам.

Первой в здание вошла группа Константина Владимировича. Через несколько минут рация зашумела и выплюнула: «Пусто».

Часть, не скрываясь, зашла через главный вход, остальные проникали внутрь через пожарные выходы.

В мраморном холле нас ждала только группа Константина Владимировича.

– Все кабинеты пусты, мы обошли не все здание, но на первый взгляд тут никого, – отчитался он.

– Венец под землей, – сказал и указал пальцем дверь технического помещения. – Упырь прошел там.

Взгляды скрестились на мне.

– Похоже на ловушку, – выдал общую мысль один из «коронованных» ведьмаков.

– А что под землей? – спросила некромантка.

– Там старое помещение Советов, – ответил Серый. – Большой зал. Раньше такой же был и наверху, но во время ремонта все переделали. Подвал только не трогали.

Константин Владимирович быстро всех разделил на две группы, по количеству входов в подвал.

Нас явно ждали. Двери все были открыты чуть ли не нараспашку, свет заботливо включен. Я видел, как люди напрягаются, отмечая это, и сам готовился к тому, что могу увидеть.

За очередным поворотом неожиданно началась драка. Я не сразу понял, что случилось. Но потом дошло – на встречу выскочили свежеукушенные члены совета и их работники. Для обращения им требовалась кровь. А мы были той самой необходимой кровью.

Все осложнялось тем, что воевать закаленным ведьмакам, оборотням и некромантам приходилось с уважаемыми и, как правило, сильно пожилыми членами общества.

На меня бросилась молодая девушка в строгом костюме секретаря. Я еле успел увернуться, а после призвал силу, уничтожая яд в ее крови, как прежде делал с юной Александрой. Сегодня все оказалось куда проще, чем в первый раз. Даже дополнительная поддержка венца не потребовалась.

Девушка-секретарь рухнула, как подкошенная. Я аккуратно переложил ее к стене. Немного тревожило, что ее могут съесть свои же. Но недообращенные упыри не обращали на нее внимания, бросаясь только на нас. Значит, они чувствуют яд в крови, даже разрушенный. Организм не сможет его вывести сразу. Это достаточная защита от повторного укуса.

Что любопытно, яда в моей крови они не чуяли. Впрочем, как и я сам. На меня набрасывались равно, как и на всех других. Я, как посредственный воин, даже не пытался особо драться. Но заметил, что при прикосновении сил на уничтожение яда уходит куда меньше, поэтому пришлось напрягать свои скромные боевые навыки.

Я уверенно двигался вперед, как и другие «венценосные». Наша задача – уничтожение упыря. Мы не знали, будет ли этого достаточно для излечения людей. Но убить опасную «заразу» все равно необходимо.

Нам повезло, что ширина коридоров позволяла эту потасовку, иначе, шедшие первыми воины уже корчились бы в муках обращения и нападали на своих же.

Перед огромными резными двустворчатыми дверями на меня напала бабушка Лизы. В ее глазах застыло мучение, но голод был сильнее разума. Идеальная, строгая прическа растрепалась, седые волосы разметались на плечам. Софья Вячеславовна бросилась на меня бездумно и хаотично. Я успел выставить ладонь, хватая ее за шею.

Не скажу, что Алла Никифоровна полностью убила во мне пиетет к пожилым леди, но бдительность я больше не терял. Второй рукой перехватил скрюченную ладонь ведьмы, тянущуюся к моему горлу. Я слегка сдавил ее шею, вынуждая заняться своим освобождением, а не попытками пнуть или поцарапать меня, запустил волну силы, уже изрядно поиссякшей. Руки ведьмы безвольно опустились, тело заколотила дрожь. Она рухнула бы на пол, но я поддержал ее подмышки и посадил около стены. По щекам Софьи Вячеславовны побежали слезы.

– Спаси мою внучку, – прошептала она.

Я кивнул и шагнул вперед, в Зал Собраний.

Вместе со мной подоспели еще несколько человек. У дальней стены на кафедре для выступлений, на массивном офисном кресле сидел высокий, тонкокостный, даже хрупкий на вид, мужчина. Его длинные светлые волосы изящно стекали по плечам, бледное, красивое настолько же, насколько отталкивающее своей холодностью, лицо выражало скуку, а тонкие светлые губы кривились в презрительной, холодной усмешке. Необычные, вытянутые к вискам красные глаза прищурились, обвели нас ничего не выражающим взглядом. На незнакомце была надета шелковая рубашка с изящными рюшами у застежки и на манжетах, обтягивающие ноги брюки прятались в изящных черных сапогах на небольшом каблуке. Весь вид этого существа был чужероден и офисному креслу, и всему нашему миру.

Константин Владимирович первый обратил свой венец в меч и шагнул к упырю. Хотя, теперь называть его упырем язык не поворачивался. Холодное и изящное «вампир» подходило этому существу куда больше.

Остальные венценосные последовали примеру Константина Владимирович. У большинства оружие было, хоть и разное, но преимущественно режуще-колющее. Единственная женщина в наших рядах, некромантка, и тут выделилась, раскручивая шипастую булаву на цепочке, моргенштерн.

Константин Владимирович первый бросился в наступление. Вампир все так же вальяжно сидел на офисном кресле. Меня напрягло его бездействие и спокойствие. Но, когда учитель вонзил свой меч в кресло, вампира там уже не было. Он стоял позади, рассматривая, как по спинке кресла ползет изморозь от меча.

Вампир насмешливо, с неприятным металлическим звоном, стукнул ногтем по кончику меча. Константин Владимирович дернул на себя оружие, остальные воины тоже набросились на вампира.

Я не успевал следить за его движениями. Я видел, как замахивались венценосные, пытались наносить удары, но вампир каждый раз оказывался в новом месте все с той же холодной усмешкой. Некромантке единственной удалось достать противника. Да и то, похоже, случайно. Шипастая головка моргенштерна влетела вампиру в грудь, отчего тот сам немало удивился.

Он во мгновение ока переместился вверх, к небольшим подвальным окнам под потолком, и уселся на подоконник. Вампир брезгливо коснулся порванной на груди шелковой рубашки. В прорехах виднелась красная плоть, сраставшаяся на глазах, но крови ни капли не вытекло. Вампир обвел нас пугающим взглядом.

Больше он не игрался. Дальнейшее походило на кошмарный сон. Сильнейшие маги и воины нашего мира падали, как сломанные куклы. Их взмахи оружия казались даже нелепыми, вампир просто приближался и кусал. Все происходило в доли мгновения. И хоть я не принимал особого участия в драке, укус в шею настиг и меня. Мгновенная резкая боль прошила шею и в тот же момент исчезла.

Вампир замер в нескольких шагах от меня, заметив, что падать я не собираюсь, а только досадливо вытираю шею, останавливая магией кровь. По тонким губам скользнула усмешка.

– А ты и есть тот неудачливый владелец этой игрушки? – спросил вампир, протягивая руку.

Под рукавом мелькнуло плетение темного металла. Значит, он заставил венец видоизмениться, и сейчас черпает из него силу. Он очень силен. Слишком для нашего мира.

Я призвал венец. На мгновение почувствовалось небольшое сопротивление, будто я рвал держащие его путы, а после на голову легла прохлада тяжелого металла.

Вампир уставился на венец. Его холодные глаза утратили прежнее равнодушие, в них мелькнула ярость, быстро скрывшаяся за любопытством.

Я не стал ждать его действий. Я призвал силу венца, уничтожая яд в телах воинов, благо, что он еще не успел сильно распространиться. В этот раз я не чувствовал неуверенности или сомнения. Я велел, и венец сработал, как часть меня.

Вампир прищурился, глядя на меня. В этот же миг из коридоров стали выходить ранее обращенные вампиром люди. Их было много. Краем глаза я заметил мелькнувшие рыжие волосы Лизы. Нас окружали.

– Я думал, Кощеева кровь уже выродилась, – с тонкой усмешкой сказал вампир. – Но ты все равно недостаточное препятствие. Объединившись, вы еще были бы на что-то способны. Но вы и этого не умеете. Жалкие человечки. В прежние времена, когда граница с Навью была тоньше, а я сам еще был человеком, мы были куда сильнее. Сейчас же это было даже не интересно.

Константин Владимирович, пошатываясь, поднялся. Драться он пока не сможет. Но он явно что-то задумал.

Что именно, я понял в тот же миг, когда на моем запястье замкнулся браслет, вившийся морозной вязью по запястью. Это был венец Константина Владимировича. Я почувствовал силу, которая не увеличилась на еще один венец, она умножилась.

По моим запястьям сразу же поползли металлические узоры других венцов. Маги, по примеру Константина Владимировича, не жалея, делились своей мощью. Вампир сам дал им подсказку.

Я успел только отметить опасный блеск глаз вампира и тут же призвал оружие. В руку удобно лег пистолет Макарова, и я нажал на курок. Глаз не уловил перемещение вампира, и теоретически я мог попасть в кого-то другого.

Грохотнул выстрел. Вампир замер передо мной в поднятой в замахе рукой, на которой когти удлинились, по меньшей мере, сантиметров на пять. По груди чудовища стремительно расползалось красное пятно. Кровь толчками выходила из небольшого отверстия аккурат напротив сердца.

Вампир удивленно выдохнул и опустил взгляд к груди. По его губам скользнула счастливая улыбка.

– Наконец-то, – прошептал он и упал.

Меня привел в себя звук падающих тел. Я огляделся. Все обращенные падали замертво вслед за своим господином. Огненные пряди Лизы безвольно разметались по белому мраморному полу.

– Нет! – закричал я, призывая свою многократно возросшую мощь.

Все, кто не испил крови, излечивались легко, но в телах остальных изменения были слишком сильны. Я вливал все больше сил, пытаясь пробудить заснувшее магическое ядро одновременно у пятидесяти трех человек, уничтожал яд и все, что было с ним связано. А после пытался не допустить кровоизлияния в мозг, потому что концентрация яда была там самая высокая.

Я все вливал и вливал силу, качал остановившиеся сердца. Кажется, я почувствовал какой-то живой ответ, прежде чем пол больно ударил меня в висок, а сознание поглотила тьма.

Эпилог

Я резко проснулся от зазвеневшей мелодии будильника. От резкого движения шею прострелило болью. Я со стоном ее потер, выпрямляясь.

Снова я заснул на отчетах за столом. Я стер рукавом со щеки слюни и с досадой посмотрел на испорченный лист. Надо перепечатать.

Я магией легко восстановил микроциркуляцию в сосудах шеи. Так куда лучше, чем мазью.

Я включил компьютер и запустил печать. А после прошелся по кабинету, растирая поясницу и потягиваясь. Солнце встало, освещая двор больницы, в которой я трудился уже несколько лет. Ночная смена выдалась на удивление спокойной, даже поспал пару часов. Правда, лучше бы дошел до дивана.

На телефон пришло сообщение. Координаты. Я обратился к венцу, внимательно прислушиваясь к подчиненному мне участку границы. Снова кто-то пытался прорваться. И даже что-то некрупное на нашу сторону все-таки попало. Мои люди заметили возмущение магического фона раньше и даже засекли точное местоположение беглеца из Нави. Надо ехать, разбираться.

За дверью меня окликнула старшая медсестра.

– Дамир Петрович, сегодня прибыли новые интерны.

Я тяжело вздохнул и оглядел четырех молодых людей и одну девушку, сбившихся в стайку около Оксаны Леонидовны.

– Дамир Петрович – ведущий целитель в нашей больнице, – с гордостью сказала медсестра. – Он заведует отделением экстренной магической помощи. Пока вы перейдете под его руководство.

Я с досадой посмотрел на часы. Ладно, на короткую экскурсию времени хватит, с заданиями на первый день разберется и Елена Самуиловна, она как раз должна была уже подойти.

Я прошелся по отделению, показывая, где приемник, а где они будут дальше работать с пациентами. Из ординаторской как раз вышла Елена Самуиловна, высокая худая ведьма средних лет, с самым чернейшим юмором. Даже я, как бывший некромант, не могу составить ей конкуренцию.

– Дамир Петрович, – сухо улыбнулась она. – Прекрасно выглядите.

Я поморщился. Мятый халат, небритое лицо и глаза с полопавшимися капиллярами – вот основные составляющие моего сногсшибательного вида.

– На вас сегодня интерны, познакомьте их с работой, – я кивнул на ребят.

Неожиданно ко мне подошла единственная девушка из этой команды со стаканчиком кофе в руках.

Я по въевшейся со времен второй смерти привычке проверил магией содержимое. Обычный, черный кофе.

– Спасибо… – я посмотрел на девушку, ее лицо показалось мне знакомым.

– Александра Ермакова, – преставилась она.

– Моя первая пациентка! – обрадовался я, – Как вы… выросли.

Александра, как и в нашу прошлую встречу, несколько лет назад, смущенно опустила глаза.

– Я уже тороплюсь, – обратился я к Елене.

Та понятливо кивнула и позвала интернов за собой.

Я быстро выпил оказавшийся как нельзя кстати кофе, принял душ и поспешил к машине.

Как всегда с утра, весь центр стоял в пробке. Я вскрыл пачку крекеров и раздумывал насчет шавермы, как раз буду проезжать мимо участка, а там она самая лучшая.

Пока расторопный парень строгал мне мясо и укладывал овощи, я краем глаза заметил, как из дорогой машины вышла Лиза, махнула водителю и пошла к участку.

Я отвернулся. Внутри уже ничего не дергалось. Хотя, когда она три года назад она вышла замуж, воспринял я это тяжеловато. И почему, спрашивается?

Она еще в больнице, где долго восстанавливалась после обращения, сказала мне, что ничего не выйдет, каким бы героем я ни вышел из ситуации. Свою прабабушку она мне не простила.

Зато никто из Совета и прочих прежних «владельцев» моего венца, больше не выставлял мне претензий. Ведь я всех спас.

Вот и теперь какая-то хтонь проникла на нашу территорию.

– Что это? – спросил я у ребят, когда спустя пару часов добрался до заброшенной деревни.

Из треснутого горшка на меня смотрели большие черные глаза.

Олег, ведьмак, командующий пограничным отрядом, пожал мощными плечами.

– Оно сразу к домам бросилось, как оказалось здесь. В таком виде из печи и достали, – он кивнул на старую, темную печь.

Я потянулся мысленно к венцу.

– Я домовой! – пискнуло существо. – Я в нави народился, и сюда подался, как и полагается.

Я задумался. Домовые вроде бы безвредные. Но это может быть и складно врущая кикимора.

– Меня бы стена не пропустила, если бы я вредный был! Но по договору мне сюда можно! – пронзительно запищал домовой, заметив на моем лице сомнения.

Я вздохнул. Поспать бы нормально в постели. Бодрящий эффект кофе уже подистощился.

– Ладно, поедешь со мной, – решил я, – Если и правда домовой, то хорошо. Хоть кто-то присмотрит за домом.

– Ты не пожалеешь, хозяин! – пискнуло существо.