Сила Кориолиса (часть 4). По обе стороны

Глава 1

ПО ОБЕ СТОРОНЫ

Жизнь – не те дни, что прошли,

а те, что запомнились.

Пётр Павленко

2009 год, жёлтая пресса уполномочена заявить:

«Многие годы служивший прибежищем сумасшедшего «проклятый дом», или как его ещё называют особняк висельника, ставший свидетелем самоубийства хозяина, вновь оказался в круговороте пугающих событий.

Труп неизвестного, который жестоко искромсали, всколыхнул всю округу. Его появление в столь окутанном слухами и мифами месте одни связывают с действиями некой секты, другие полагают, что это работа маньяка-одиночки, третьи верят, что дух хозяина дома таким образом карает мародёров. Как бы то ни было, любителей пощекотать нервы и поживиться чужим добром это отпугивает несильно, скорее наоборот, место кровавых событий набирает популярность как среди тех, кто не верит в чертовщину, так и среди жаждущих прикоснуться к мистическому.

В следующем выпуске фотоотчёт об экскурсии по вселяющим ужас местам!»

«Нездоров и очень опасен

Смерть душевнобольного, ставшая результатом несчастного случая, самоубийства или чьей-то злой воли, оказала сильное влияние и на властей, и на местных жителей.

Предстоит большая работа по выяснению обстоятельств случившегося, а также того факта, что государство не оградило общество от асоциальных элементов.

Пока не поступило официальных комментариев, остаётся гадать, почему власть небесная занимается проблемами, решение которых возложено на власть земную?»

Из интервью одного из первых побывавших в нашумевшем «доме сумасшедшего»:

«Обстановка довольно безбедная, в ней виден определённый стиль. Он (хозяин дома. – Прим.) жил затворником <…> непонятно, откуда деньги брал. <…> В целом дом обычен <…> хотя в подвале за кладкой нашёлся явно природного происхождения коридор...»

Информация с сайта чёрных следопытов:

«Особняк висельника. Опасность посещения: несущественная/низкая; специальное снаряжение/навыки: не требуется; статус: частная территория; цена услуг проводника: договорная.

Если вы видите это предложение, данная информация, вероятно, устарела».

Красный петух Черсовых

Медленно начинался день. Вдали солнце поднималось над большим городом, который ещё только собирался на работу.

Дымное марево тысяч автомобилей, заводов, котельных рассеялось за ночь, отчего воздух был особенно прозрачен. Таким он бывает лишь ранним утром.

С возвышенности, где я стоял, было хорошо видно окрестности. Низенькие старые домишки, узкие улицы без дорог… Так выглядит Старое Село, новый микрорайон города-промышленника, бедный родственник муниципалитета.

Библиотека напротив меня была, пожалуй, единственным приличным заведением здесь, если не брать в расчёт «Магний», хозмаг и пару мелких продуктовых магазинчиков.

Неподалёку остановилась белая «семёрка». Код региона недвусмысленно указывал на соседнюю область.

Из открывшейся двери вышел молодой паренёк очень ухоженного вида, напоминающий скорее официанта.

– Максим Сербин? – поинтересовался он.

Промедлив чуть более, чем следовало, я ответил согласием.

– В таком случае, прошу. Он распахнул заднюю дверь машины. Теперь я не мог выбирать места. Хитёр.

Но главный подарок ждал внутри: с заднего, за водительским, кресла не было обзора. Боковые стёкла заклеены, шторка, натянутая через всю ширину салона, превращала заднюю часть машины в герметичную, с точки зрения видимости, камеру.

– Если прежде нужно исповедаться в этой будке, то я отказываюсь, – тоном, не предвещавшим ничего хорошего водителю, заговорил я.

– Приношу глубокие извинения за эти неудобства, но таковы условия…

– Послушай, парень. Начнём с главного русского вопроса – ты кто?

– Можете называть меня Нил, – соврал, в чём можно было не сомневаться, мой собеседник.

Имя для России достаточно редкое, при наличии связей отыскать человека с таким именем несложно. Очевидно, что при таком отношении к скрытности проводник не станет называть себя, но и ясно даст это понять.

– Так вот, Нил. На правах справки сообщу, что подобным образом дела не делают. Частный детектив – просто предприниматель, законно и открыто осуществляющий деятельность.

– Не хочу, чтобы это звучало вызывающе, но мне плевать, я просто вожу машину. И вы не частный детектив. Вернее, не просто предприниматель.

Я не стал отвечать и сел на отведённое место.

Ясно было, что препирательство с «шестёркой» ни к чему не приведёт, а свой хлеб я и зарабатываю тем, что окучиваю ниву сомнительных заказов. Опасность на порядок выше, зато конкуренции почти нет, а от расценок порой дух захватывает.

Машина ехала неспешно, но без остановок, по крайней мере резких. Определить маршрут было невозможно, я скучал.

– Куда мы едем, Нил?

– К вашему заказчику.

– Я понимаю. Расскажите, что можно.

– Очень сожалею, но мне запрещено делиться какой-либо информацией с посторонними.

Дальнейшие несколько уже более тонких попыток прощупать почву окончились подобным образом.

Крепкий орешек этот шофёр.

В конце концов автомобиль прогромыхал по металлу и плавно остановился.

Место, куда я попал, напоминало строящуюся автостоянку. На полу валялись обрывки плёнки, картонные листы и разные обрезки, в дальнем углу устроили склад грязной одежды. В голой бетонной стене было две двери.

Сопровождающий жестом указал на правую.

Я обругал себя за то, что не взял оружие. Происходящее нравилось всё меньше.

Ручка двери чуть протрещала. За дверью скрывалась темнота.

Я отбросил все подозрения и на страх и риск шагнул туда.

***

Почти сразу под потолком загорелись ртутные лампы, поливающие белым холодным светом такую же по цвету чуть скользящую под ногами плитку.

Я стоял между двумя дверями в не слишком длинном коридоре. Первая, через которую я сюда попал, не открывалась с этой стороны. По логике происходящего, если оно вообще было логично хоть в какой-то мере, двигаться необходимо было к другой двери.

Вторая дверь распахнулась с тонким металлическим скрипом. За ней обнаружилась комната, небольшая по размеру. Её противоположная стена представляла собой громадную витрину из затемнённого стекла, поднимающуюся к низкому потолку из деревянного основания метровой высоты в полу.

Любопытно, что за больное воображение придумало такую встречу? Несомненно, этот лабиринт со стойкой отправляется в мою коллекцию странностей заказчиков.

За стеклом, насколько можно было разглядеть, сидела фигура в просторном одеянии и маске. Чуть поодаль бездвижно замерли фигуры атлетического сложения в балаклавах – телохранители.

Напротив места, где располагался первый, стоял стул и висела телефонная трубка на крючке.

Из рядов круглых дырочек доносилось сипение, через которое пробился скрипучий голос с умышленными помехами.

– Благодарю за оказанное нам внимание и потраченное время. Помехи немного убавились, видимо, незнакомец подрегулировал их рычажком, после чего продолжил:

– Как вам нравится здесь?

Вопрос был неожиданным.

– Довольно неоднозначная обстановка. Она, как я понимаю, имеет смысл здесь быть.

– Совершенно верно. Она должна сбивать с толку прибывших.

Вот так номер! Я начал подозрительнее относиться к человеку за стеклом. Вслух же спросил:

– И много прибывших удалось ею сбить с толку?

– Нет. Пока лишь одного.

Таинственный наниматель замолчал на минуту, не то обдумывая, с чего начать, не то давая мне время вникнуть в происходящее.

Требовалось срочно понять, что здесь происходит. Нужно было найти хоть какие-то основы и ориентиры.

– Учитывая уровень секретности, вы, полагаю, не откроете своего имени. Как мне вас называть?

Ответ был ошарашивающим. Тем же искажённым плохой аппаратурой голосом незнакомец бросил:

– Любимый. Зовите меня Любимый.

Повисла пауза, и он добавил:

– А если это вам не нравится, не зовите никак. Эта встреча – последняя, если вы не выполните условий нашего будущего договора, и предпоследняя, если всё же справитесь. Дело, скажу сразу, неоднозначное.

– Полагаю, договор в данном случае – фигура речи, так как заключить имеющий юридическую силу документ при таких обстоятельствах… Надеюсь, вы в курсе, что это поднимет цену услуг.

– Ну, разумеется, – покровительственным тоном поведал наниматель. – Теперь к делу. Около трёх недель назад психопат повесился в собственном доме, а неделю спустя – убийство в его заброшенном жилище.

– Да, слышал об этом краем уха.

– Очень хорошо. На полке слева от вас лежат газетные вырезки из нескольких статей об этом.

Шкаф, а вернее стеллаж, из прочных досок действительно стоял слева от меня, а на средней полке лежала папка. Рядом расположился небольшой сейф.

– Организация, от имени которой я говорю, полагает, что к убийству причастен наш сотрудник. Необходимо прежде милиции назвать его имя.

– Организация предпочитает сохранять тайный статус?

– Именно.

– В таком случае я не берусь.

За преградой возникло движение.

– Почему?

Голос, поймал я себя на мысли, странен своими интонациями. Тягучий, с неисчезающими нотками удивления. Словно его владелец пьян. Или, судя по всему происходящему, вдобавок не здоров душевно.

– Вы не догадываетесь? – я начинал терять терпение. – При таких начальных данных это дело не имеет шансов на успех. Я не хочу никому врать и никого обнадёживать.

– Чем я могу помочь разрешить сложности? – собеседник спросил чуть быстрее, чем следовало.

– Для начала сказать, кого вы представляете.

– Исключено.

– География поисков и возможные затруднения?

– Старое Село. О проблемах говорить не могу. Не думаю, что они возникнут.

Я переложил трубку к другому уху.

– Вы идёте к врачу, но утаиваете симптомы. Идёте к частному сыщику и не говорите жизненно важных сведений, – заговорил я, совсем уж противореча и профессиональной этике, и обычной вежливости. – Чего вы добиваетесь?

– Чтобы вы указали нужного человека.

– Допустим, я его нашёл. Как мне с вами связаться?

– Никак. Зная имя, находитесь там же, где вас забрали.

С каждым словом дело становилось страннее.

– И вы поверите любому имени, которое я назову? – я уже не воспринимал всерьёз этот заказ. – Или вы полагаетесь на честность наёмных рабочих?

Незнакомец на подначку никак не отреагировал и остался серьёзен:

– Это не должно быть для вас важным.

– Тем не менее нет. Я не вижу поводов решать вашу проблему. Всего хорошего.

– Стойте! Если вопрос в цене…

– Вопрос в вашем подходе! Сперва машина, затем эти маски-шоу… Подобная мишура лишь отвлекает внимание. Вопрос: от чего? Если я намерен работать на человека, то хочу знать, кто он и чего добивается.

– Искренне понимаю ваше негодование, но помочь не могу. Дело в том, что тот человек сам был бы рад обнаружиться. Я лишь хочу помочь и ему, и себе избежать неприятностей.

Тут я окончательно уверился, что говорю с сумасшедшим. Поддаваясь непонятному порыву, я произнёс:

– А знаете, я приму участие в поисках. Но при условии, что оставляю за собой право выяснения названия и целей вашей организации, а также имён её участников и прочей побочной информации.

Выдержав короткую паузу, на другом конце трубки ответили:

– Согласен. Вся информация содержится в той же папке. В сейфе рядом лежит аванс. Он ваш при любом исходе дела. Это десятая часть суммы, но, уверен, она вполне достаточна. За стеллажом выход. Код от замка – номер автомашины, на которой вы прибыли. Хороший детектив обладает отменной памятью и очень внимателен.

Накручивая число, я понимал, что точно выясню, кто такой этот клиент, и отобью у него желание вести дела подобным образом.

Но сперва найти «причастного к убийству сотрудника». Иначе никак.

***

За стеллажом действительно притаилась дверь. Коридор за ней был длиннее раза в два, чем прежний, но выглядел так же.

На выходе уже стояла машина, и водитель беспечно топтался на месте. Выглядел он так ухоженно, аккуратно и благопристойно, а при моём появлении нацепил карнегианскую улыбочку, что сразу захотелось влепить ему оплеуху или вывалять в грязи, но заставить превратиться обратно в человека. Господи, здесь все в масках.

Путь назад прошёл примерно так же: я молчал, он тоже, обзор был никакой, «семёрка» погромыхивала на ухабах.

***

Погода, за час с лишним моего отсутствия, сменилась на пасмурную.

Я покинул транспортное средство там же, где Нил меня забрал до этого.

Всё. Пути назад нет, причём во всех смыслах.

Первый пункт расследования заключался в поиске скамейки. Худо-бедно проблему удалось решить. Я совершил удивительное путешествие в мир бульварной журналистики и низкосортного чтива. Все статьи одинаково много внимания уделяли месту преступления, куда необходимо было нанести визит.

Отсюда, с возвышенной части селения, я мог разглядеть край крыши нужного здания. Кратчайший путь, прокладываемый по ходу приближения к месту, оказался очень грязным и требующим определённой сноровки для избегания целых россыпей колдобин, мелких лужиц и всего прочего, что часто приписывается каждой российской дороге.

Калитка на месте убийства была широко распахнута, лента оцепления валялась в грязи неподалёку. Интересные здесь порядки.

Но самое любопытное ждало впереди: безлюдность мест нарушал долговязый парень, который пробежал через двор, чужого присутствия не замечая, и скрылся в доме. Ясно было, что он тут не хозяин и вообще нервничает.

Я осторожно двигался за нежданным посетителем места преступления.

– Толян, зырь сюда, – донёсся голос из-за стены.

Молодой человек юркнул в нишу справа.

– Некислые такие часы, а? Можно поднять на них трёшку запросто, – продолжал тот же голос, гнусавый, а потому неприятный.

Донеслось кряхтение и глухой удар.

– Тяжёлые, не упрём! – это уже Толик. – Сказано же, ищи мелочь. Деньги или там технику какую.

Мародёров было двое, и походили они на простую шпану.

– И вообще, – добавил тот же голос, – не надо было сюда лезть. Я с таким товаром дел не имею.

Когда я появился за спиной долговязого, он теребил большие напольные часы из дерева и камня. Меня гопник не видел, а вот его приятель, заметив появление гостей, сделал глаза навыкат и, не издав, хотя пытавшись, членораздельных звуков, рванул на второй этаж по очень скрипучей лестнице.

Мой же новый знакомый избрал другой путь, проходивший через место, где стоял я.

С неожиданной мощью беглец врезался в меня, впечатав в стену. Но организм мой на одних лишь инстинктах извернулся и подцепил ногу убегающего. Тело шумно и тяжело рухнуло на паркет.

Ни секунды не медля требовалось догнать второго.

С этим забот оказалось куда меньше: для горе-гопника непреодолимой преградой стала прозрачная дверь из стекла. Осколки, порезы на лице парня и его очумелый вид были тому свидетельством.

Я ухватил его за шкирку и поволок обратно к лестнице.

– Ещё кто есть?

На вопрос мародёр ответил руганью и попыткой выскользнуть.

Я бросил его на пол и пнул по рёбрам.

– Сколько вас тут? – спросил я повторно, дождавшись, когда утихнут вопли и брань.

– Двое, – буркнул в ответ молодой человек, поднимаясь. – А теперь иди знаешь куда?

– Закрой рот и слушай. Я хочу поговорить, и чем быстрее получу ответы на вопросы, тем лучше вам обоим.

Незадачливый стервятник отступил на шаг.

– Внизу лежит твой дружок. Возможно, ему нужна помощь. Ответишь быстро – выручишь товарища. Итак, какого чёрта вы тут рыскаете?

– Мы тут, как сказать… – замялся охотник до чужого добра.

– Понятно, – прервал я его. – Говори, что знаешь про убийство.

– Ничего я не знаю! – всполошился допрашиваемый. – Говорят всякое…

– Что именно?

– Ну, ходят слухи, нечисть здесь хозяйничает. Он, злой дух, и убил мужика. Или за долги…

– Ещё что знаешь? Как узнали это, когда, кто, что люди про это думают? Ничего не скрывай.

Гопник задумался надолго.

– Выяснилось всё это ночью, сюда забрели люди всякие, интересующиеся прежним хозяином дома. Проводник один был, он всем сейчас эту историю пересказывает, слушателей, что твоих мух. Брехать горазд.

– Как его найти, говоришь?

***

Перед тем как припахать новоявленного Сусанина указать дорогу к важному свидетелю, я осмотрел подземелье.

Для иных оно, возможно, и имело мистическое значение, по мне же это просто непонятным целям служивший коридор, ставший особенно неприятным в свете последних событий.

Пол и стены, как и нужно, были залиты побуревшей кровью, тяжёлый дух убитого угнездился под низкими сводами.

На стене значилось скромное стихотворение: «Красный петух будет около двух». Буквы ровные, не растеклась кровушка. Убийца явно писал с помощью трафарета.

Ни о каких более весомых уликах речи идти не могло – после орд «интересующихся» всё было вверх дном.

Не требовалось стараться понять, что означала надпись, кто этот петух и около чего в двух экземплярах представленного он будет. Логическому анализу эта фраза не подвластна.

Я, поднявшись из подвала, открыл подпёртую увесистой тумбочкой дверь и выпустил шпану.

Упавший был в относительном порядке, вёл себя смирно и вообще был счастлив, что ему трижды повезло: не свернул шею при встрече с полом, не угодил на нары моей лояльностью и освободился лишь обещанием хранить гробовое молчание.

Его дружок был более категоричен. После того как я его запер в тёмной каморке, отобрав при этом фонарик для похода в подземелье, не нужно быть доктором Курпатовым, чтобы уяснить, что я нажил себе смертельного врага.

За квартал до дома обнаружителя трупа я отпустил шпану, предупредив лишний раз обоих о необходимости молчать.

Искомое мной жилище представляло собой маленькую хибарку, побитую временем. Через забор, вернее покосившийся частокол, было хорошо видно хозяина в камуфляжных штанах и грязной футболке, коловшего орехи, сидя на пеньке. Заметив мою заинтересованность, он оторвался от занятия и направился к калитке.

– Что, опять из-за мертвяка в подвале? Учтите, так просто я языком трепать в сотый раз не стану! Ваша братия меня, откровенно сказать, заколебала.

– Я так понял, что вы и есть Григорий Васин.

– Ну? – раздражённо бросил молодой парнишка, издалека показавшийся гораздо старше своих лет.

– О ком вы говорили? Что за братия?

– Братия, что уши греть сюда стекается. Всякие сатанисты, борзописцы, просто придурки. Я так понял, ты из их числа?

– Может, поговорим не через порог?

Васин недоверчиво поднял крючок и пропустил меня.

– Короче, с меня детальный рассказ, с тебя бабки. Кто ты и откуда, меня не волнует, быстро узнаёшь, что надо, и восвояси, идёт?

***

Внутри халупа производила такое же впечатление дремучей бедности, как и снаружи.

В узком коридорчике я сбил в темноте канистру, за что был обруган этим неприятным типом.

Представившись собирателем городских мифов и отсыпав осведомителю часть моего аванса, я окунулся в дивный рассказ незнакомца.

Начал он с того, что назвался сталкером. Модное словцо не вязалось с его внешностью и бытом.

Вещая издалека, он познакомил меня с частью своего сталкерского прошлого, назвав несколько известных, даже попсовых, объектов вроде Ховринской больницы. Когда повествование сместилось к Кадычкану, пришлось мягко напомнить Васину, что от него ждут других историй.

Возмущаясь, он, тем не менее, поведал об очередном рейде, где являлся проводником, нанятым здешним писакой, который был рассказчиком нещадно обруган за назойливость и вёрткость.

О самом убитом, а главное, о связанных с этим событием людях, не считая того самого репортёра, узнать ничего не удалось. Без сведений остались и детали вроде характера ран на убитом и следов предполагаемого злодея.

Васин порывался ещё травить байки о Летучем Мыше, называя его «коллега по цеху», но я избавил себя от счастья слушать всякий вздор.

Напоследок он был так великодушен, что лично позвонил корреспонденту и назначил нам встречу в парке с неработающим фонтаном.

Ловить здесь было нечего, расследование почти не обогатилось новыми фактами, но нить протянулась до нового фигуранта дела, очень подозрительного, если верить словам проводника.

Уже в дверях он остановил меня, стукнувшись о ту же канистру, что и я, сказал:

– Вот ещё что, Коля (я представился Николаем), если этот шнырь начнёт темнить или запираться, скажи, что от меня, мы-то условились лишнего не болтать ещё там, на месте.

***

Пробираясь по узким улочкам между грязных некрашеных заборов, мутных окон и верёвок с бельём, я вновь вспоминал рассказ сталкера.

Ничем не примечательное повествование в стиле пришли-нашли. Сам он, конечно, ролевик, шабашник от мира индустриального туризма, пытающийся придать себе вес байками о подвигах. В любом случае этого простоватого, но недоброго субъекта всерьёз воспринимать не стоит.

А вот тот, с кем предстоит встреча, другое дело. По словам Васина, репортёр, заказавший «прогулку» к месту убийства, обладает не слишком приятным характером и недавно появился в здешних местах. Может, он решил порадовать народ сенсацией собственного производства? И при этом работает на моего клиента?

***

Старое Село осталось позади, грунтовая дорога с глубокими колеями вела через незастроенные, но уже распроданные земли. Кто-то отгородил своё невысоким заборчиком, где-то начали строиться и уже появились первые этажи высоток.

Скоро земля под ногами сменилась на щебень, щебень – на асфальт.

За какие-то полчаса не очень спешного шага я переместился лет на 20 вперёд.

Здесь начинался обычный российский мегаполис, не хватающий с неба звёзд, но и от эпохи не отстающий, с современными автомобилями, сотовой связью без перебоев, кинотеатрами, храмами, аптеками, заводами. Целый цикл Кондратьева пролегал между большим злым городищем и дремучим поселением, находящимся, по-видимому, под особым присмотром высших сил, иначе неясно было, как оно ещё существовало.

В условленном месте в сквере меня ждали.

На металлической скамейке устроился щуплый темноволосый мужчина, нестарый, но большего о возрасте сказать нельзя было. Впечатление он производил плутоватое.

– Добрый день, коллега, – узкая ладонь протянулась ко мне. Очень ухоженная, с покрытыми бесцветным лаком ногтями. Зачем владельцу таких конечностей совершать экскурсии по недобрым местам?

«Не коллега ты мне, гнида маникюрная» – но ответить на рукопожатие пришлось.

Проныра шнырял глазами по мне, силясь понять, откуда взялся на его голову мужик, похожий на собирателя народных баек так же сильно, как слесарь на министра.

– Имя моё неизвестно в широких кругах. В узких тоже, – я послал репортёру улыбку, больше похожую на угрозу скорой расправы, заставив пройдоху понервничать.

Это был такой же гопник, с каким мне довелось встречаться несколько часов назад, но окультуренный. Чётко размежевав жизнь на своё и не своё, он будет гнуть линию, даже зная неправоту, иначе ударит в грязь лицом перед кодлой таких же собратьев. Либо он главный и получает всё, либо ходит под кем-то и шестерит. Для меня был предпочтителен второй исход.

– И мне нужны ответы на некоторые вопросы. Если всё пройдёт хорошо, расстанемся мирно. Иначе – загадывать не стану.

– Я внимательно слушаю.

Сбить с толку охотника за «утками» не вышло. Он, должно быть, попадал в схожие ситуации по долгу службы.

– Спрошу лишь: есть ли у вас хоть одно подтверждение серьёзности намерений? Пока я не понимаю, ни чего вы добиваетесь, ни смысла мне в этом участвовать, исходя из чего…

– Смысла? Нет смысла? – вклинился я со всей бесцеремонностью. – Я расследую обстоятельства смерти человека, которого вы нашли убитым. И ваше очень странное появление на месте смерти тоже не имеет смысла? Вы наняли проводника-диггера, побывали возле тела и утром следующего дня стали автором этого, – я достал из кармана заранее приготовленную вырезку соответствующей заметки. – Уж здесь-то есть смысл?

Репортёр, собравшийся было уйти и помыть руки с мылом после малоприятного общества, не шевелился. Моя прямота и напористость выбили почву из-под ног плута. Это тебе не разгромные статьи под чужими именами писать да в грязном белье копаться.

– Вы из милиции? – только и спросил он.

– Из смежных структур, – соврал я, с лёгкостью нарушая закон. Могу даже ксивой при случае махнуть – купил когда-то, да пока не пользовался ни разу.

– Что бы вы ни думали, я попал туда случайно. Он сказал, что для ходки на объект нужны люди, обещал списать часть долга. Остальное я уже рассказывал десяток раз.

– Кто – он?

– Гриша, то есть Васин. Не я нанимал проводника, он меня, грубо говоря, нанял, – с расстановкой добавил репортёр.

– Зачем?

– Не имею понятия. Он обещал уменьшить карточный долг, если я подстрахую его во время вылазки.

– Как образовался долг?

Собеседник поёрзал.

– Это довольно глупая история. Несколько дней назад он подсел ко мне в баре, слово за слово, начали играть. Утром проспался, а за мной проигрыш. И этот гад запись с телефона показывает. А было что, не было – не помню. Через два дня звонит, приходи, говорит, в бар, обсудим. Я туда, он заявляет: составишь мне компанию для страховки – половину долга спишу.

– Это ясно, может, ещё что хочешь сказать?

После долгого молчания он полувопросительно пробормотал:

– Он меня оговорить решил. Зачем? Неспроста он меня туда звал, неспроста.

***

Путь назад казался невероятно долгим. Временами я переходил на бег от нетерпения.

Очень похоже, что репортёр не врёт. Возможность плотно познакомиться с правоохранителями пугала его так же, как и любого хранителя грязных секретов и компромата. Попасть в паутину законов легко, но хватит ли веса порвать её и улизнуть?

А Васина я со счетов сбросил рано. Ох, зря это сделал. Что он за рыба в этой мутной воде?

На этот раз двор был пуст. Никто меня не встретил, в хибаре было тихо.

На столе лежали объедки, в луче солнца кружились пылинки. Мир и покой царил в этом месте. Дверца слева от меня, ведущая, должно быть, в кладовку, резко открылась. Удар дубинкой, от которого я едва успел заслониться, сбил с ног. Зубы щёлкнули, на одном откололся кусочек.

Васин, гнусная сволочь!

Я почти сразу поднялся на ноги, но уже был в чулане, где мигом ранее прятался нападавший. Выходит, потерял всё же сознание.

Тонкая струйка крови за ухом сползала из разбитой, но по непонятной причине вообще целой головы.

Дверь была закрыта и подпёрта снаружи чем-то громоздким. Столом, больше нечем.

Ботинок гулко врезался в преграду. Дверь устояла. Второй удар заставил дерево затрещать.

В щель под дверью начал вползать дым. Проклятье!

Я с утроенной силой врубился в дверь, взяв какой можно разгон. Косяк с хрустом вывернулся, снаружи пахнуло жаром.

Комната была сильно задымлена и начинала гореть.

Надеясь лишь на удачу, которой сегодня было истрачено на годы вперёд, я, схватив подвернувшуюся под руку кружку, разбил окно и устремился через нарождающееся поле огня на свободу.

***

Вот так всё просто.

Самый очевидный, но самый неподозрительный фигурант дела оказался искомым человеком. Теперь, когда он скрылся, чуть не пополнив число преступлений убийством, притом весьма жестоким, дело моё было сделано. Я знал имя, за которым охотился заказчик. Знал место. Но необходимо было знать ещё кое-что: в какие разборки я встрял.

Союзников в этом предприятии у меня не было. Но помочь в поисках было кому. Пусть даже этот некто поможет против своей воли.

Знакомая щуплая фигура маячила на балконе второго этажа офисного здания. Проныра-репортёр сгонял напряжение от первой встречи со мной, выпуская густые облака дыма.

Заметив моё приближение, он изменился в лице и хотел исчезнуть в здании, но я пригрозил ему кулаком, заставив замереть без движения.

– Как… – недозадал вопрос он.

– Думаешь, тебя сложно найти? Стоять!

Репортёр сорвался с места и побежал внутрь.

Я мигом окинул взглядом улицу – народу мало, в эту сторону никто не смотрит – и, прыгнув со скамейки, схватился за балконные прутья.

Дверь в помещение горе-беглец не закрыл.

В коридор из кабинетов начали выглядывать потревоженные люди.

– В сторону, в сторону!!! – завопил я несущим шкаф мужчинам, но они, сбитые с толку, застыли прямо на пути.

Не успею остановиться!

Грум! Пол дрогнул от упавшей махины, но я был в воздухе. Подо мной вставало облако пыли, носильщики жались к стенам.

Прокатившись по твёрдому кафелю, я, стараясь не замечать вновь поползшей струйки крови из разбитой головы, помчался, перепрыгивая по несколько ступенек, вниз по лестнице.

На первом этаже был в разгаре ремонт, но рабочих видно не было.

– Брешешь! – рявкнул беглец, появившись внезапно сбоку. – Ни хрена ты не мент!

Он размахнулся и швырнул в меня шуруповёрт. Инстинктивно перехватив инструмент, я в три прыжка сравнялся с репортёром и сбил с ног.

Прижав его голову к полу деревянным бруском, я упёр сверло в дерево и включил дрель.

Ответом послужил истошный визг и вопли:

– Нет, стой! Не сверли! Нет!!! Всё скажу!

Вообще-то я и не собирался убивать этого малоприятного человека таким изуверским способом.

– Ты псих, сука, конченный псих! Сдохните вы оба! Откуда взялись, уроды, на мою голову!

– Короче, Склифосовский. С Васиным встречался?

– Нет, звонил он. Встречу назначил через полчаса.

– Где?

– На стройке за городом.

Я припомнил пустырь между городом и Старым Селом. Одно сооружение там было начато.

– На пустыре? – на всякий случай уточнил я.

– Да, – глухо из-под деревяшки подтвердил поверженный враг.

Я встал. Валяющийся в строительном мусоре репортёр вызывал неприязнь.

Хотел на прощание сказать что-то, что заставит человека поменять свою жизнь, но слова не нашлись. Что толку: в грязный сосуд что ни влей – всё равно прокиснет.

***

Три этажа недостроенного здания надолго застыли в ожидании рабочих. Но время шло, дом, которому суждено было стать пионером освоения и застройки огромного пустыря, угрюмо разваливался, продуваемый всеми ветрами. Ещё один памятник кризису.

Широкая колея, отходящая от строения, заросла жухлой травкой.

Скрытно приблизиться к недомногоэтажке не было никакой возможности. Васин, если он внутри, без труда заметит нежданных гостей. И что тогда? Сбежит? Или устроит засаду?

Как бы то ни было, но изловить убийцу и выяснить хоть что-то о происходящем следовало однозначно.

Внутри было темно и ощутимо прохладнее. Запустение виделось практически в каждой мелочи. Измалёванные потолок и стены, кое-где даже непристойностями, в углу, куда падал свет из окна, расположился грязный драный матрас – пристанище клопов и блох – лежанка бомжа. Самого хозяина видно не было.

Из лестничной ниши послышался треск и шорох. Я инстинктивно ухватился за первое попавшееся, чем оказался не пойми как уцелевший молоток в груде битого кирпича.

По ступенькам, подталкиваемый сквозняком, слетал серый пакет.

Я ругнулся и смахнул каплю пота со лба.

Угроза могла притаиться где угодно и возникнуть внезапно: из завалов строительного мусора, из ниш, где собрались тени…

Глупо было искать встречи с недругом на его территории, но умных вариантов действий судьба мне не оставляла. Я со всей осторожностью осматривал комнату за комнатой, припоминая удар из ниоткуда. Если Васин в курсе моего прибытия, он вполне может закончить недоделанное. Череп же мой второго такого удара мог и не выдержать.

Последний четвёртый этаж был брошен в самом начале постройки. Была сделана лишь ровная площадка со стеной по колено высотой по периметру.

У края, опираясь ногой на самодельное сито для песка из мелкой сетки, стоял человек. Меня он не замечал, осматривая окрестности в бинокль.

– Здравствуй, Гриша, – первым заговорил я, когда Васин неведомо как почувствовал чужака и обернулся.

Крайнюю степень удивления и даже какого-то испуга выражало его лицо.

– Коля, – промямлил он полувопросительно и неосознанно.

Я следил за малейшим его движением. Чем дальше от цивилизации происходит поединок детектива и сталкера, тем больше шансов у последнего уйти сухим из воды.

– Плохи твои дела, Гриша, – я поднял молоток, заставив шагнувшего навстречу преступника замереть.

– Вот оно в чём дело! – Он с облегчением хлопнул себя по лбу. Жест показался каким-то выделяющимся из общей цепочки стремительно движущихся событий. – Меня всё же пустили в расход, сволочи!

Дело принимало оборот, предсказанный заказчиком.

– Кто это сделал? Можешь назвать? – я хватался за последнюю возможность узнать нанимателя.

Парень качал головой и что-то бормотал. Общества самого себя ему хватало.

– Прыгай в ближайшую электричку и сообщи нашему общему другу из террариума, что сведения обо всех его делах за четыре последних года поступят куда надо. А теперь прощай… – последнее слово расслышать не удалось.

Он ринулся с места, двумя длинными прыжками достиг края крыши и сорвался вниз.

Заслушавшись сладкоречивого аспида, я толком не успел среагировать, а когда посмотрел вниз, Васина уже не стало. Нет, не разбился, просто исчез. Не висел, не лежал на земле. Только на штыре в метре ниже болтался пятнистый лоскут. Ловкий, запрыгнул в окно этажом ниже. Отчаянно играет.

Я поспешил вниз по лестнице, в глубине души понимая, что не догоню.

В помещении слева зашелестело. Я забежал туда. Осторожность, где же ты была?!

Шаг, и нога не находит опоры. В последний миг я хватаюсь за края дыры в полу. Удар! Искры из глаз, но падение на кирпичное крошево прошло относительно мягко.

– Не преследуй меня, – пришло предупреждение из дыры.

Сил вставать не было.

– На кого ты работаешь? – задал я встречный вопрос.

Хруст шагов наверху замер:

– Теперь на самого себя.

– Где мне искать твоих нанимателей?! – завопил я, поняв, что эта нить оборвалась. Ответа не последовало, комната выше была пуста.

***

Погоня не окончена, пока у её участников есть силы. Есть желание или необходимость. Есть цель более значимая, чем просто поймать или сбежать.

Я ковылял из здания как мог.

Из-за стены с улицы донёсся резкий окрик, разобрать который было невозможно – толщина стен не позволяла.

К выходу, очень ярко контрастирующему с полумраком проклятых коридоров, я почти бежал. Правая нога, пострадавшая сильнее всего при падении, болела с каждым шагом всё сильнее.

В дверях я столкнулся со спешащим навстречу.

Памяти потребовалась секунда, чтобы узнать нового участника событий.

– Нил? – я помог сбитому парню подняться.

Выглядел он по-прежнему аккуратно. Только коричневые туфли были в золе, а брюки разодраны, но лохмотья всё же заправлены внутрь большой дыры.

– Отличная работа, – похвалил курьер. – Отдаю должное вашему таланту. Прошу к машине.

На миг я засомневался, не стоит ли мне продолжить преследование, но справедливо рассудил, что условия договора выполнены и это к чему-то да приведёт. А вот как завершится погоня – неясно. Из двух ставок выбираем ту, что побольше.

Заодно неплохо было бы узнать, как проныра-водитель нашёл меня в этот момент.

***

Автомобиль стоял метрах в пятидесяти.

– И что теперь? С ним и со мной тоже? – Сидя на прежнем месте, откуда ничего не видно, я уже не злился, как в первую поездку. Мысли о прибыли и окончании несуразного расследования грели душу.

Незнание дороги я решил окупить беседой с водителем.

– Обсудите это при встрече с главным.

Как всегда лаконично. И бесполезно.

– Кто он?

В это время под колёсами лязгнул металл, водитель не услышал провокационного вопроса. Или сделал вид.

Поездка в этот раз закончилась быстро. Машина остановилась.

Выходя, я сообразил, что держу в руках молоток. Тот самый, со стройки. Не оставлять же в машине? Я сунул его за пояс, неприятно напомнив себе гада-Васина.

Пройдя до заветной двери неспешно, я распахнул её и бегом во весь дух устремился по коридору.

– Максим Михайлович, рад вас видеть!

Та же комната, та же трубка с шумами, единственное средство связи с минотавром этого лабиринта за стеклянной преградой. Только голос несколько другой: взвинченный, запыхавшийся.

– Теперь я тоже рад тебя видеть, Любимый. Что такое? Запыхался? Бежал, как и я? И ещё, обувь почисти, ты вымазался возле дома своего сотрудника, Нил. Или как тебя называть?

Гробовое молчание было мне ответом. Диктаторы всегда бывают ошарашены, когда их богоподобный образ растворяется в пустоте. Ошарашен был и мой господин Некто.

– Сколько имён у тебя ещё в запасе?

Я размахнулся и что было сил ударил молотком в тёмную преграду.

С лязгом стекло плюнуло в стороны градом осколков. Миг спустя молоток просвистел и врезался в грудь амбалу в углу. Тот от удара отлетел, впечатался в стену и подкатился под ноги напарнику-манекену, продолжавшему играть роль телохранителя и после разоблачения.

Нил (или кто это был?), одетый в мешковатый балахон, скрывающий тощую фигуру, попытался заслониться, но я двумя движениями сорвал с него маску и швырнул парня на пол.

– Стой! Всё объясню! – он попытался встать, но я лишил его возможности сопротивляться, навалившись всем весом.

Из рассечённой осколками стекла щеки на подбородок парня капала кровь. Моя кровь.

***

Из блокнота Петра Черсова:

«Зачем я решил написать всё это? Говорят, мысли, перенесённые на бумагу, не так беспокоят человека. Я же мечтаю о покое, как о манне небесной. Изображаю господина Анонима за стеклом, вожу машину без окон, а жажда закончить всё начатое и сбросить груз напряжения становится невыносимой. Итак, дорогой мой несуществующий читатель, вот с чего всё началось.

Уже прошло более двух лет с той поры, как мой старший брат подтянул меня к себе на работу. Инвестиционный фонд на деле оказался не чем иным, как легализовавшейся фирмочкой лиц альтернативного заработка. Мы с братом часто иронизировали, что работаем не в ООО, а в ОПГ «ЭВС-финанс». Внешне всё выглядело благопристойно, но мы-то знали…

Дела шли хорошо, но месяц назад и было посеяно то, что я пожинаю в это самое время.

Интересы «ЭВС-финанс» обширны. Им было суждено пасть на Старое Село.

Мне неизвестно, для каких целей барыгам понадобилась здесь земля. Тем более не понимаю, почему местные упёрлись и заломили цену, а то и вовсе отправили покупателей восвояси. Видимо, сама жизнь в этом проклятом Богом и загаженном людьми месте отравляет человеческий разум, лишая веры в лучшее будущее.

Я, как всякий, кто жил здесь хоть немного, знал об иррациональном страхе местных перед поселившимся на окраине давным-давно сумасшедшим. И, не догадываясь, чем это обернётся, я предложил руководству компании надавить на собственников, взяв на вооружение данный факт. Казалось, никто не прислушался к предложению. Казалось…

Как же я был ошарашен, когда неделю спустя вернулся из командировки и узнал, что воплощает план в жизнь мой брат! Обычно с такими людьми случались неприятности, они гибли или пропадали.

Стало быть, мы оба получили чёрную метку, и ждать оставалось недолго. Я собрал все имеющиеся деньги, прыгнул в дедово наследство и рванул на помощь брату. Но я не Данила Багров, просто так с обрезом на мафию я пойти не мог, да и немца-советчика под рукой не оказалось.

План родился сам собой: пустить перед собой гончего пса, а самому вовремя спасти добычу от клыков. Но я стоял по одну сторону баррикад, а остальной огромный мир – по другую.

Первый визит был сделан в знакомую по работе строительную фирму. С небольшими тратами я убедил их предоставить строящийся объект на несколько дней.

Следующим был радиорынок, затем понадобились шторки в машину. Два манекена, каюсь, украл, но верну при первой возможности.

Дальше было проще: сыщик был найден и доставлен к заказчику. Я долго думал, кем предстать, и выбрал не самый удачный образ.

Детектив же оказался мужик мощный, хваткий, такого надо опасаться. А я, похоже, задел его профессиональную гордость или ещё чем-то зацепил и нажил недоброжелателя, но своего добился.

Оставался самый ответственный этап: идти на шаг позади сыщика, а в нужный миг опередить его.

От места убийства, истинный смысл которого понимал лишь я, путь пролегал до хибары, где подзадержаться пришлось долго. Я не заглядывал внутрь, но когда мне надоело ждать и я влез во двор, то просто осел под окном! Сыщик беседовал с моим братом, сильно изменившимся, но узнаваемым. Цель так близка и так далека!

Рано или поздно детектив должен был выйти. Наконец это произошло. Чёрт дёрнул проследить меня за ним, а вернувшись, брата на месте я не нашёл. Дом был пуст, вдобавок ко всему разодрал брюки о гвоздь. Лишнее внимание на улицах мне без нужды, я натянул поверх обнаруженные в чулане штаны и с ужасом услышал, что вернулся Сербин. Я проклинал его за прыть, а себя за всю эту историю. Первым попавшимся тяжёлым предметом я ударил детектива и запер в каморке.

Едва оказавшись во дворе, я заметил дым. Дом горел, а я вновь единственный знал, что это закономерность.

К счастью, Сербин спасся. Ему досталось, но он второй час носится по округе как угорелый (ирония?), сейчас сидит уже полчаса без движения в парке.

Только бы он взял след. Больше я ничего не жду. Но теперь ошибки не будет, я собран и предельно готов.

Хочется верить, что строки не оборвутся в этом месте».

***

Я внимательно слушал рассказ человека, представившегося Петром Черсовым. Настоящее это было имя или нет – уже не столь важно.

В его слова невозможно было поверить, но они были стройны и логичны, каждой мелочи было объяснение…

Парень брёл передо мной, я стискивал ручку извлечённого из манекена молотка.

– Открывай, – потребовал я, остановившись у двери, и Нил, то есть Черсов, послушно достал из кармана ключ и начал проворачивать его в замочной скважине с усилием и треском.

…Адская боль пронзила грудь. Я сполз на пол, в ужасе понимая своё бессилие перед новой напастью. С каждым вдохом по внутренностям словно проползал нож. Какой-то приступ, резкий и беспощадный, разбил меня.

Ртутная энергосберегающая лампа ярко горела под потолком, слепя глаза. Руки отяжелели и не шевелились. Это был конец.

Но вопреки страшной боли я полз! Сам того не ведая, приближался к знакомой «семёрке».

Голос Черсова спросил что-то про убийство. Васин с водительского места бросил взгляд в открытое окно и ответил:

– Я не убивал. Он перепил и погиб от остановки сердца. Я лишь подбросил тело к дому психа. Как видишь, не прогадал.

Боль отступила, сменяясь чувством пустоты. Из последних сил я рванулся вперёд, настиг готовый уехать автомобиль и рубанул молотком по заднему стеклу.

Громкий крик спереди сменился тонким, на грани слышимости, писком.

Автомобиль метался из стороны в сторону, когда я скользнул на заднее сидение, а затем всё оборвалось.

Три кита нового Вавилона

Где я? И кто я?

Темно. Пространство подрагивает. Я повторяю его движения. Тело совершенно не желает слушаться.

Гудит двигатель. Да я же в машине братьев Черсовых! Что вообще произошло? Последние несколько часов помню, дальше провал…

Заиграла задорная музыка, сбившая с мыслей.

– Слушаю.

Это Нил, его голос!

– Возникли непредвиденные траты. Ваш клиент разбил стекло одной из моих машин.

Пауза.

Затем раздражённо:

– Я своё слово сказал. И свою часть работы выполню. В противном случае…

Похоже, его перебили на том конце телефона.

– Гостиница «Вавилон». Конец связи.

Руки нащупали тряпку на голове, закрывающую обзор.

Увиденное не обрадовало. Это был совсем другой автомобиль.

Я как мог осмотрелся. С заднего сидения вид был не великолепный, удалось только понять, что едем мы по загородной трассе. И кроме водителя никого нет.

Удары по голове даром не прошли, она болела. Тело порядочно затекло. Сколько же я тут лежал? Гадать – толку нет.

Машина резко сбавила скорость, и я воспользовался случаем. Бросился на водителя и попытался схватить за шею.

Непонятным образом Черсов выскользнул из захвата и резко ударил по газам. Двигатель на несколько сотен лошадок сорвал отличный автомобиль с места. Меня отшвырнуло назад, а секунду спустя Черсов вжал педаль тормоза. Я ударился в мягкое, но пружинистое сиденье, невольно ослабляя хватку, чем и воспользовался водитель. Он распахнул дверь и выпрыгнул из машины.

Бегать не хотелось. Но выбора не было: допросить спринтера и выяснить, где Васин и что произошло. Иначе, опять-таки, никак.

Парень нёсся по загородной трассе легко. Он не сражался полдня с химерами, он их творил.

Дорогу с обеих сторон обрамляли насыпи с зарослями кустарника и чахлых деревьев. Впереди маячил узкий мост через речку, сильно мельчающую обычно в это время года. Но не на этот раз – вода издали серебрилась в лучах солнца.

Как из ниоткуда появившаяся машина заставила Черсова прижаться к ограде моста. Этой доли секунды мне хватило для того, чтобы настигнуть бегуна.

Он крутанулся на месте, нанося рубящий удар подобранной палкой. Второй раз за сутки хочет ударить дубинкой!

Я легко уклонился от нападения и, перехватив примитивное оружие, дёрнул его из рук Петра. Он начал терять равновесие и заваливаться вперёд, когда я вонзил палку острым концом ему в правую часть спины около лопатки. Вопль. Черсов бросается вниз в воду и исчезает из виду. Палка-убивалка болтается в обагрённой кровью воде, на которую больно смотреть от яркого отражения дневного светила.

Плохо, ой плохо вышло! Неглубокая рана, если кровь остановит, жить будет. Да и вообще, мне узнать надо, что в подземелье произошло.

Я побежал назад к автомобилю. Серый БМВ стоял там же, с открытыми дверями и работающим двигателем.

Машины, как назло появившиеся во время стычки, ползли медленно. Через закрытые окна выглядывали камеры телефонов. Тарантины доморощенные, снимайте, сколько влезет. А мне сматываться пора.

***

Вокруг не было ни души. Деревья изредка шелестели от лёгких порывов ветра. Пыль дороги, протоптанной через обширный участок бесхозной земли, не тревожили колёса автомобилей.

Я остановился прямо в поле, не опасаясь перегородить движение, и внимательно осмотрел салон. Никаких намёков на то, почему я там очнулся. В бардачке валялся хлам вроде рекламных листовок, чеков за бензин и подобного.

В навигаторе не сохранилось никаких маршрутов, хотя была одна странная деталь: масса самописных карт с, похоже, собственными наименованиями территорий и объектов. Сталкерское наследие Васина? Возможно.

Багажник содержал набор самых обычных вещей. Только огнетушитель был просрочен.

Документов никаких также не имелось.

Тупик? Что там говорил Черсов? Разбил стекло одной из машин? Что же за продолжение дряни со Старым Селом!

Я ещё раз осмотрел всё.

Бардачок – пусто. Багажник – пусто. Всевозможные замаскированные в интерьере ящички тоже не пролили свет на мучившие меня тайны.

Наконец удача стала медленно, но верно прибывать: под сиденьем лежал мобильник.

Телефонная книга и список контактов были предусмотрительно очищены. Никто никому не звонил. Даже разговор, при мне произошедший, не записан. Программка исправно предохраняла владельца устройства от вот такого несанкционированного доступа к секретам. Ладно.

Фотографии и сообщения также отсутствовали. Это уже явный показатель скрытности владельца телефона.

Пора бы занервничать, бросить поиски и отвлечься, но я был твёрдо уверен: все люди и их действия оставляют следы, важно уметь с ними работать.

Наконец и такой Золотой Щит дал брешь. Помощь явилась, откуда не ждали. Недаром, ох недаром самое слабое звено в цепи защиты информации – человек. В телефонном навигаторе была поставлена метка, судя по координатам, в восемнадцати километрах отсюда, около часа назад. Надо проверить? Безусловно. Хотя при всей секретности эта улика выглядела не то ложным следом, не то нетипичной халатностью.

Я захлопнул все двери и, сверяясь с устройством, поехал назад.

Часы показывали четыре вечера. Неужели с момента поджога Васиным избы прошла лишь пара часов?

***

Обозначенное место находилось довольно далеко от дороги. Пришлось бросить машину на обочине и углубиться в лесок.

Неизвестно, с чем придётся столкнуться, когда попаду на место.

Ещё один факт, который всплыл в сознании во время драки на мосту, но не удосужившийся в тех обстоятельствах внимания, теперь всё сильнее меня беспокоил: похоже, после всех травм у меня появились провалы в памяти. События сегодняшнего утра помнились на удивление хорошо. Ещё бы! Но вся последняя неделя… Какие события предшествовали эпопее в Старом Селе?

Сверяясь с навигатором, я приближался к точке в правой части ромба леса.

Зря суюсь без оружия, сумрачно там как-то. Неспокойно.

Ветерок трепал лапы ёлок, угрожающе шелестели серебристые осины.

Вокруг было пусто, голо. Но не обманчиво ли это мрачноватое умиротворение?

Ничто не выделялось на фоне лесного спокойствия. Ничто, кроме в человеческий рост холма, прикрытого ветками. Со всех сторон к нему вели полосы на почве, не разметённые пока ветром. Отовсюду стаскивали эту кучу ветвей.

Я со всей возможной осторожностью приближался к громаде, поглядывая, нет ли где ловушки, не мелькнёт ли леска, проволока.

Ветки, сухие и свежие, были сложены довольно небрежно. Не составило большого труда растащить их в стороны. Брезент. А что там под ним?

Взгляду предстала знакомая «семёрка». Левая сторона была практически вся помята и разломана, салон растрёпан, засыпан пластиком и битым стеклом. Что же случилось с машиной после Старого Села?

Я тщательно оглядывал внутренность «семёрки». Молоток, которым я разнёс заднее стекло, исчез. Не было также и шторок.

Сиденье, где я помню в последний раз себя лежащим, было пропитано кровью. На полу в куче обломков валялся непонятно чем бывший до аварии набалдашник. С бурыми пятнышками и прилипшими волосами.

Складывалось впечатление, что пассажир на заднем сиденье, я то есть, разбил здесь голову во время аварии. Я потрогал свежую рану. Но ведь отлично помнится, как я вхожу в избу, где уже разлито в воздухе тревожное и тягучее ожидание. Появляется сталкер, и вот, собственно, уносящий вон сознание удар. Вопросы, вопросы… Что произошло с машиной? Куда делся Васин и жив ли он после этой аварии? Зачем Черсов вообще меня выкрал, придумав эту нелепую историю? Одни вопросы.

В куче мусора на полу я шарил рукой дольше, чем того требовала обычная процедура, за что, должно быть, и был награждён. Среди битого пластика и металла завалялся нетипичный для места предмет: использованный шприц. Жаль, нельзя было определить, что за вещество находилось в нём раньше.

Сохранив на всякий случай какую-никакую улику, я в глубокой задумчивости двинулся назад.

Возвратившись в мой новый автомобиль, я нашёл телефон его прежнего хозяина и набрал в поиске «вавилон гостиница».

***

Снова большой город, учитель человечества или гнездилище грехов – на вкус каждого. Это был уже другой, более размеренный и предназначенный для жизни, нежели донор Старого Села. Это и мой город, ставший пристанищем на несколько лет. Я был посвящён в разные аспекты его жизни. Тем не менее всё отследить невозможно. Я знать не знал, когда появился на северо-западе города этот самый «Вавилон» – небольшая гостевая забегаловка.

За сетчатым забором на пластиковых стульях сидели, ожидая официантов, постояльцы – посетители одноимённого ресторана.

Яркий свет заведения контрастировал с темнотой необжитого района.

В памяти вдруг всплыли образы: я так же останавливаюсь на парковке, эта же скрипучая калитка со звенящей при открывании цепью. Когда я здесь бывал?

Знакомый холодильник с рекламой быстрых кредитов на дверце, а за дверью будет стойка регистрации. Слева.

Уму непостижимо, но я точно здесь был, однозначно!

– Девушка, у этой гостиницы есть филиалы? – поймал я спешившую мимо девицу в синей, делающей её отдалённо похожей на стюардессу, форме.

– Нет, – ответила она, на секунду задумавшись, – а что?

– Вы… не знаете, бывал ли я здесь?

Она сдержанно улыбнулась:

– Спросите у администратора, кабинет напротив…

Я не дослушал. Мысли устремились на противоположную сторону небольшого холла. От напряжения и охотничьего азарта в ушах застучала кровь.

Я отступил к стене, опасаясь спугнуть строптивую удачу.

С улицы зашёл нарядный Васин.

***

Уверенной походкой он, с раздражением пряча мобильник в карман, приблизился к расположенному на стойке регистрации телефону и набрал номер.

Я крался к увлечённому нажиманием цифр врагу. Как несколькими часами раньше на стройке.

Время замерло. Неясная, невыразимо эфемерная мысль промелькнула в моей голове.

В эти секунды замешательства по слуху резанула глупо задорная мелодия, возвращая в действительность.

Как раньше, маленькие глазки лжепиромана, крутанувшегося на каблуках, влипли в меня тяжёлым взглядом.

Дежавю.

Сталкер времени даром не терял: его рука метнулась к поясу.

Я пнул старосельского поджигателя носком в колено, пятернёй хватая пистолет.

Мы повалились. Я оказался сверху и выворачивал руку с оружием, не обращая внимания на сопение и стон.

Дёрнувшись всем телом, Васин заставил меня потерять равновесие и разжать хватку.

Удар в голову пришёлся вскользь, но этого хватило для волны боли, сводящей с ума. Я словно сжался до бесконечно малого размера, до точки, в которой гнездилось само страдание, а после вновь вернулся, ощутив своё тело.

– Стой!!! – рявкнул противник, уронив капельки крови с разбитых губ на пол, когда на него уставилось дуло собственного пистолета.

Терять мне было нечего. Бросив взгляд на наблюдающих за дракой, я выстрелил, целясь в левое бедро.

***

Клац! Рука инстинктивно напряглась, но пистолет только сухо щёлкнул. Выстрела не последовало.

Я сунул оружие в карман, времени разбираться, почему оно не выстрелило, не было.

Тот, кто мог объяснить мне события безумного дня, упрыгивал во двор мимо оцепеневшей толпы, пытаясь переставлять изувеченную ногу.

За ним! Ни в коем случае не упустить!

С улицы доносились крики и звук возни. Постояльцы потревоженного гостевого дома норовили укрыться от двух хромающих окровавленных агрессивных мужиков, непонятно откуда появившихся.

Я поспешил трусцой за ухрамывающей по пустой улице фигурой, веером разбрасывающей тени и полутени в свете редких фонарей и местами освещённых окон.

Васин бросил на меня взгляд. Злой и испуганно обречённый. Нас разделяли пара десятков шагов. И я решительно нагонял.

В глаза ударил, ослепив, резкий свет. По дороге навстречу неслась машина со скоростью, не только недопустимой правилами, но и откровенно опасной.

Всё смешалось под визг колёс и горелый запах резины. Едва видя ослеплёнными глазами, я с ужасом наблюдал за полётом и скольжением беглеца.

Из стоящего по диагонали седана не вышел, а выпал мертвецки пьяный шофёр. Он что-то очень проникновенно втолковывал кому-то, но без переводчика бормотание из-под открытой двери было не разобрать.

Я бросился к телу. Мёртв. Я едва не взвыл от обиды: один из главных свидетелей! Ладно, времени мало.

Карманы убитого были пусты. Похоже, не только телефон, но и всё остальное он носил в пиджаке, сейчас лежащем перед стойкой регистрации в «Вавилоне».

Мне до этого не доводилось видеть голый торс врага. На изломанном теле из-под разодранной рубахи выглядывали многочисленные наколки. Чёрные пятна и полосы принимали свои неведомые формы в дрожащем свете.

Издали стал слышен вой. Милицейскую сирену ни с чем не спутаешь, вот только откуда такая оперативность?

Я бросил прощальный взор на окровавленное лицо Васина. Поединок детектива со сталкером закончился полным поражением последнего.

Со стороны машины донёсся звук: невольный убийца попытался встать.

Не повезло бедолаге, завтра даже ответить на обвинения будет нечего.

Не теряя времени, я свернул под заборы, уходя с места аварии кварталами побезлюднее к оставленной неподалёку машине.

Стражи правопорядка, прибывшие в «Вавилон» для усмирения дебоширов, наверняка увидят картину маслом. Хочется верить, что у меня есть ещё время.

***

Один из братьев погиб, судьба второго мне неведома.

Искать его?

Молодой паренёк самой обыденной и незапоминающейся внешности по имени не то Нил, не то Пётр.

Вернуться в Старое Село и попытаться вывести расследование на новый уровень?

Три с половиной сотни километров ночью на краденой машине.

Был ещё третий путь: уйти в глухую оборону, уехать подальше из этих мест и надеяться, что кто бы ни были эти братья и их хозяева, расстояние послужит надёжным щитом от них.

Жизнь доживать эталонным параноиком, ждать удара в спину? Упустить пусть даже мизерный шанс разобраться в происходящем, ответить на брошенный вызов?

Чем ближе машина, тем явственнее становится неотвратимость выбора.

Красный человечек светофора запретил движение. К вечеру появившиеся машины устремились в обе стороны.

На противоположном конце дороги между двух пятен света залегла тень. Там прятался мой БМВ.

Глаз невольно зацепился за движение возле автомобиля. Низкая, приземистая, но явно не принадлежащая ни крупной собаке, ни другому зверю фигура отделилась от железного коня и исчезла в кустах.

Угонщик передумал совершать преступление? Или он заметил хозяина машины?

Я дёрнулся, но повторять судьбу Васина желания не было. Кавалькада машин могла ехать ещё целых полминуты.

Скорее, скорее же! Я едва не приплясывал от нетерпения на месте. Но на ту сторону проезжей части было никак не перебраться.

Выждав пробел в движении, я устремился туда, где укрылся странный субъект.

С хрустом разбросав ветки кустов, я вломился в стену зелени.

– Выходи! – гаркнул я, прислушиваясь.

В бурьяне левее возникло движение, и я прыгнул туда, ощущая боль в голове от резких движений.

Человек (теперь я был уверен в этом стопроцентно) в траве заверещал и задёргался, пытаясь вырваться и убежать в темноту. Я не дал ему такой возможности, прижав к земле.

В свете луны я не мог разглядеть его лица, но чувствовал сырую одежду.

– Отпусти! А-а-аа!!! – он вновь рванулся. Я упёр локоть в спину ночного незнакомца. Ответом послужил бешеный визг, а после он потерял сознание.

Попался, Черсов.

Я сбегал к машине за аптечкой. Неплохо было бы и фонарик добыть, но увы. Пришлось оказывать помощь под ночным светилом.

Рана от палки оказалась серьёзнее, чем я ожидал. Глубокая, рваная, задевшая крупный сосуд. Петру повезло, что как-то сумел остановить кровь, но без качественной помощи последствия могли быть печальны.

Я взвалил тело на себя и потащил вдаль. Трава мерно шелестела под ногами, целый оркестр сверчков источал трели, всё дальше и дальше отступал шум города.

Черсов слабо шевельнулся. Шевелись, приятель, оживай, мне столько нужно узнать от тебя.

***

– Руки подними! Живо! – я стоял напротив шатающегося Черсова. – Язык покажи!

После пятиминутного забвения парень вернулся в сознание. Я заставил его идти перед собой, собрался допросить, как вдруг он зашатался, бессвязно бормоча, схватился за голову и начал падать.

На меня смотрели два наполненных жутью глаза.

– Руки подними, сказал, – повторил я, и молодой человек вскинул дрожащие руки над головой. Одну выше, другую ниже – плохо дело!

Я уложил Черсова прямо на траву и, подсвечивая кое-как телефоном, заглянул ему в рот. Побелевший язык запал на левую сторону. Ой, погано!

Взгляд внезапно зацепился за едва заметную деталь. Лицо человека, разбитого инсультом… я не знаю, кто он! Это был не Черсов, не с ним я говорил из-за стекла, не он прикидывался водителем по имени Нил.

И сейчас он умирает, унося тайну моего появления в его машине в могилу!

– Кто ты на самом деле? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил я.

Умирающий, карманы которого я старательно обыскивал, что-то забормотал.

Среди всей тирады я расслышал лишь слово: возница.

***

Неподалёку слышался гудок «скорой помощи».

Я сидел в машине и вновь вспоминал события этого бешеного дня: ещё в семь часов утра ничего не предвещало всего того безумия, случившегося часами позднее. Черсов, Васин, Старое Село, репортёр, сумасшедший самоубийца – эти милые люди и места, живущие по своим законам, вошли в мою жизнь и погнали. Куда? Мне с ними не по пути, но к кому бы из них я ни обратился, каждый пресекает мой побег за пределы их мира.

Я приоткрыл глаза и тут же увидел рекламу на щите: «Нет выхода? Съезди на природу!». А и правда, не плюнуть ли мне на прогнивший мир и не сгонять ли, скажем, на озеро? Смыть всю эту грязь с души и тела.

Рука нащупала в кармане какой-то прибор, который я забрал у Черсова.

Вернее, у того человека, которого уже должны были увезти в больницу после моего звонка. Я запретил пока думать себе, кто это был. На Черсова он похож только телосложением, возможно, что при пробуждении в машине я перепутал, а настоящий виновник всей этой истории где-то неподалёку.

При детальном рассмотрении устройство оказалось навигатором. А парень-то, дай бог ему здоровья, установлению своего места в мире много сил уделял.

Здесь было множество самых разных отметок, записей и всё те же карты с массой обозначений и пометок. Последним значился файл с маршрутом, в котором время спустя я узнал свой. Ещё только жучка в автомобиле мне не хватало!

Я немного приободрился: вдруг получится найти хоть какую-то зацепку?

В ворохе схем проездов, обходных путей и малопонятных постороннему напоминалок запутаться было ну очень просто. Я вглядывался в яркий на фоне окружавшей меня ночи экранчик, пока не почувствовал, что веки становятся дубовыми. Откинувшись на кожаное сиденье, я прикрыл глаза, перед которыми всё ещё стояло яркое пятно на фоне заполняющейся фиолетовым темноты.

***

Я подскочил как ошпаренный. Что, где?! Я заснул?

Небо уже посветлело, слева по тротуару шли ещё сонные люди в обе стороны.

Я огляделся вокруг, поднял потухший навигатор. Жаль, всё это было не сон.

Помнится, с вечера я отметил пару маршрутов, куда следовало заглянуть. Теперь добавился третий: следовало найти еду. Но была загвоздка: мой аванс исчез бесследно, в машине тоже денег не было.

Решение проблемы заняло около получаса: я с боем выменял переходник для зарядки телефонов от прикуривателя на семьдесят два рубля у попрошайки и купил в ларьке два пирожка.

Повторно сверившись с картой, я поехал к более отдалённому месту, обозначенному как «предп. Импортёр услуг № 16».

Топлива в автомобиле оставалось совсем мало. Можно сказать, отправляюсь в последний путь. Хотя так оно и есть, машину придётся бросить. Если её хозяин (не думать, кто он такой!) попал в больницу и его судьба заинтересовала милицию – ездить мне опасно.

Находящееся километрах в семи здание ещё строилось. На заборе из металлопрофиля красовалось изображение будущего строения – центра торговли и бизнеса. Пока же стояли лишь четыре этажа. И отсутствие рабочих недвусмысленно намекало на заброшенность этого проекта.

Я начал обходить стройку по периметру, вглядываясь в будущее гнездилище воротил. Где-то я подобное видел… где-то… не может быть! Это же та стройка, где я встретил Васина, ныне покойного!

Я перелез через забор, даже не оглянувшись по сторонам. Так и есть: матрас, граффити на стенах. Для верности я поднялся на самый верх. Уже не очень удивляясь, потрогал ногой сито для песка. Этажом ниже я осторожно заглянул в дыру, куда падал несколько часов назад, будучи при этом в другом городе! Или нет?

Я, мучительно стараясь ухватить ускользающую мысль, спустился на минус первый этаж.

Та же опустевшая и незавершённая стройка, уже известная заранее – парковка. Вот и две двери. Хочешь – входи, не хочешь – уходи.

Я замер, уже не пытаясь ничего анализировать. Я старался прочувствовать положение, абсурд которого выходил за все рамки. В самом деле, два совершенно одинаковых недостроенных здания, с которыми так или иначе связана не менее абсурдная история, суть которой сокрыта от меня, – совпадение? Не думаю.

Сохраняя полное хладнокровие, я распахнул правую дверь. Мозг, находящийся на пределе напряжения и норовящий прочитать и предугадать происходящее, зачесался от обманутых ожиданий: за дверью пряталась темнота.

Подсвечивая навигатором, я углубился в знакомый коридор. Скудная подсветка не давала толком возможности разглядеть окружающее.

Я подошёл ко второй двери. Рывком распахнул. Пусто, тихо, темно. Разбитая витрина, всё, казалось бы, предсказуемо.

Я задержался, светя вокруг себя и ничего конкретно не ища. Осколки! Не хрустят под ногами, не блестят. Куда же они делись?

Я перебрался через преграду и хотел пойти по второму коридору, но приметил кое-что. В стену были вбиты скобы, над ними чернела дыра.

Я бросил взгляд туда, где должны были лежать манекены. Их, как и стул, и осколки, успели убрать, приложив массу усилий, чтобы придать месту нежилой и заброшенный вид.

– Подожди, – бросил я в пустоту, обращаясь скорее всего к себе. – Ты находишься в часах езды от Старого Села. Это здание не то, где всё произошло.

Фраза, сказанная вслух для пущей весомости и подхваченная эхом, подействовала как ведро холодной воды. Конечно, это не то место, где я получил заказ на поиск загадочного сотрудника несуществующей компании. Или то?

Я стоял в промозглом подземелье. Свет ниоткуда не поступал, неяркий экран в руке погас. Я стоял и не мог сделать ни шагу. Уже много лет я не чувствовал настолько безнадёжного бессилия. Ещё вчера утром с самовлюблённым ожесточением думал, как макну заносчивого Любимого в грязь, добытую из его же шуток и манеры вести дела. А дальше – как сорвало: драки, шантаж, угрозы, нападения на меня и ответные ходы с моей стороны. Угон автомобиля, вновь драки с покушениями – этого не должно было произойти. Словно злая воля неизвестного капитана судьбы, всё время находящегося рядом, направляла меня всякий раз. Может, он и в этот миг неподалёку? Не знаю, но метаться поздно. Неприятностей я никогда не искал, но, если иначе было нельзя, никакими способами их решать не стеснялся.

Я зажал клавишу, пробуждая навигатор. Теперь наверх, в полную непредсказуемость.

«Ваш последний путь» – мерцала иконка в углу.

Я сбросил надоедливую запись и с тяжёлыми мыслями полез наверх.

Квадратное отверстие выходило в крохотную комнатку с единственной дверью. Путь был один.

В открывшемся помещении горели лампы. Оно представляло собой коридор с бетонным полом, сплошь исцарапанным и вымазанным. Из-за поворота послышались голоса, наползающая тень предупреждала, что кто-то приближается ко мне.

Я отступил назад, но поздно: мне навстречу вышел Черсов. Ошибки быть не могло: Пётр Черсов, в десяти шагах от меня, рядом вертится человечек – репортёр из Старого Села.

Я остолбенел, замерли и те двое. Повисло глубокое даже не молчание, а беззвучие.

Я упёрся взглядом в милицейскую форму Черсова. Четыре тускло отсвечивающие звезды на погонах. Вот он, капитан.

Время расставлять точки

Запись на вчетверо сложенном листе с верхней полки прикроватной тумбочки на зоне:

«За долгие годы, определённые к отбытию в одной из колоний Забайкалья, у меня было время обдумать ту злополучную встречу. Теперь пришло время записать всё так, как случилось на самом деле».

Тогда, два с небольшим года назад, мне не повезло встретить Черсова – беспринципного комбинатора. Он не стеснялся пользоваться услугами сторонних лиц, делавших за него всю работу, после чего стирал своих недавних союзников с лица земли. Откуда это было знать простому частнику?

Я принял заказ на установление личности руководителя очередной деструктивной секты, адепты которой заполонили преступную среду. Тогда я нарушил собственное правило – не работать неизвестно на кого, преследующего тайные для меня цели.

Нужно было стать одним из них, для чего я отправился в «Вавилон» – их точку сбора. После короткой беседы меня и нескольких желающих погрузили в фургон и повезли в неизвестном направлении. Это было рискованно, даже опасно, но мне было хорошо. Опасность, заставляющая держать предельную концентрацию, дающая прочувствовать всю глубину бытия, что может быть лучше?

Нас выгрузили в подвале и провели коридором, пока взгляду не открылась витрина из тёмного стекла. Человек за ней долго разговаривал. Он читал странные проповеди, после чего одному ему понятным методом избрал меня и ещё двоих, четверо же были выгнаны наружу. Аноним велел взять из сейфа на стеллаже шприцы и отправиться на посвящение: а именно убийство сектанта-ренегата.

Нас доставили в том же фургоне к жилищу мятежника. Нужно было прикончить жильца, принять выданную дозу и отправляться в «Вавилон». Не знаю, предал ли этот человек идеалы нарколыг в самом деле или иначе перешёл дорогу секте, но расчёт был прост: устранить недруга и повязать преступлением исполнителей.

Мы втроём вломились в усадьбу, обратив внимание хозяина. Мой компаньон разбил окно урной, дав нам возможность ворваться внутрь.

На перилах была затянута верёвка, свежий труп отступника таращил вдаль остекленевшие глаза.

Двое моих напарников расчехлили шприцы, но заметив, что я не следую их примеру, заинтересовались. Они переглянулись и полезли в драку. Один из них схватил большой мясницкий нож и, размахивая им, случайно ударил напарника в шею. Я молниеносно среагировал, бросившись на убийцу. Скрутив его, я отволок оба тела: и мёртвое, и ещё живое – в подвал. Труп же хозяина дома остался в неприкосновенности.

Теперь следовало действовать быстро и расчётливо. «Вавилон» – фургон – штаб. Моё гордое одиночество привлекло внимание, двое крепышей в масках повели меня не спуская глаз. До двери оставалась пара дюжин шагов.

Звук, выбивающийся из привычного шороха шагов с лёгким эхом, заставил напрячься. Шелестя парусиновой курткой, рука конвоира, печатающего шаг позади, скользнула в карман.

Организм действовал инстинктивно: я упал на землю и перекатился. Кастет со свистом мелькнул, замеченный боковым зрением. Второй здоровяк обернулся на шум. Обернулся и получил удар по глазам от меня. Оставшийся на ногах боец разъярился не на шутку: он наступал на меня, не спеша атаковать, угрожающе сопел и оттеснял к двери.

Мы замерли друг против друга. Я сместился, попытавшись обойти здоровяка сбоку, но враг оказался проворен: зазубрина кастета вцепилась в мой воротник, раздирая ткань. Немного в сторону, и точно был бы конец.

Я ударил со всей силы. Боль от кулака молнией пронеслась вверх по руке, пальцы загудели. Удар пришёлся выше переносицы, боец неуклюже завалился на зад, а затем откинулся на спину. Теперь знаю, что такое медный лоб.

Меня ждало неприятное удивление: второй конвоир исчез. Следовало спешить так, как я не спешил никогда.

Я прошёлся по карманам находящегося в глубоком нокауте сектанта и достал то, что так надеялся обнаружить. Включив на сотовом телефоне камеру, я двинулся вперёд.

За стеклянной преградой никого не было. Разбив её кастетом, я заметил движение: из люка в потолке кто-то спускался. Неизвестный заметил меня и заторопился обратно, но я оказался проворнее.

Маска соскользнула с лица сектанта-проповедника, камера успела запечатлеть образ известного в городе человека. Я был крайне удивлён: журналист, телеведущий – уважаемый член общества!

Я не стал преследовать убегающего сектанта. Нужно было успеть многое, пока тревога не всколыхнула всех, кто тут был.

Самодельная лестница из скоб привела в каморку, откуда путь пролегал через зал со шкафами. Архив, видимо, но я пришёл не за этим.

Из-за угла сворачивающего влево коридора навстречу вырулила группа людей: двое тащили огромную коробку, один, по виду главный, набирал номер на телефоне.

Миниатюрная камера исправно сохраняла в памяти черты лица этого человека. Я знал его немного: крайне опасный делец уголовного мира, отличающийся от прочего отребья немалой долей ума. Не так давно его постигла неудача: тщательно разработанный план по запугиванию легковерного населения и скупке их земли провалился, разразился небывалый скандал, опальный бизнесмен скрылся из виду. А теперь, получается, строит новую преступную империю?

Я во все лопатки нёсся по сужающемуся коридору, слыша топот позади. Кажется, в руке бандита я заметил пистолет. Если в ход пойдёт оружие, в такой тесноте игра станет смертельно опасной.

Я вбежал в первую попавшуюся комнату и не раздумывая устремился к скобам, ведущим на этаж выше. Инстинкты действовали за меня: тело увернулось от чего-то брошенного вслед.

Лестница вывела на стройку. Было темно, пути к выходу я не знал. Нужно было двигаться в левую часть постройки, но там кто-то появился, путь закрылся.

Я поспешил в другую сторону, ища путь побега.

На глаза попалась пожарная лестница, выводящая на крышу. Погоня вроде как прекратилась, я медленно перебирал руками и ногами, вслушиваясь в звуки.

Крыша. Точнее сказать, недостроенный четвёртый этаж.

– Обходи, обходи! – донеслось из прежде не примеченной мною ниши, скрывавшей ступени.

Они уже были рядом. И их было много. Человек семь, крупных и мелких, вооружённых и безоружных. Сходство составляла та же всеобщая для здешних обитателей маска. Зачем, неудобно ведь, думал я, но спрашивать было совсем не с руки.

Тело вновь сработало на инстинктах: не успев испугаться, я прорвался через начавший сходиться полумесяц и подбежал к краю крыши. Отсюда высота была очень внушительной, метром ниже из стены торчала арматура – короткая, ржавая и очень зловещая.

Прыжок. Руки сдирают хлопья коричневой ржавчины, скрипит металл. Одно движение, я уже внутри здания, но этажом ниже. Не обращая внимания на ободранные ладони, спешу к лестнице, пока есть шанс, пока преследователи отстали.

…Это было тяжело, но я справился! Сыграв на грани фола, я добился своего: личности двух крупных фигур попали в обозрение моей камеры. Теперь оставалось передать карту памяти заказчику. И исчезать, однозначно исчезать.

Я ждал напротив памятника Ленину. Чем руководствовался клиент, выбирая эту очень незатейливую примету, мне было не важно. Вдали уже двигалась знакомая фигура. Сейчас подойдёт, поглядит своими голубыми глазами, чистыми-чистыми, но недобрыми. Поведёт ими по сторонам, словно ящерица языком лизнёт.

– Добрый вечер, – словно из ниоткуда материализовался наниматель.

Вроде немолод, а глянешь ещё раз – зелёный пацан. Вроде щуплый, а стать и мощь в фигуре не отнять. Оборотень.

– Добрый, – я осмотрелся. – Никого.

Мы медленно двинулись по площади к историческому центру города.

Я достал из кармана спичечный коробок: – Здесь видеозапись с…

– Не надо подробностей, – перебил меня клиент. Он едва заметным движением передал мне конверт. – Идите через сквер. Прощайте.

Я сделал пару шагов и замер. Безобидная с виду фраза прозвучала очень угрожающе. Но с осознанием этого пришло понимание, что нельзя, никак нельзя не идти через сквер. Заказчик шагал не оглядываясь.

Я развернулся и решительно двинулся следом. Загадочный человек подошёл к милицейской машине и сел на переднее пассажирское сиденье. Через стекло было видно, как он махнул рукой вдаль, указывая, должно быть, направление.

Вот оно что! Тут я понял, что дела совсем не хороши. Не надо было отступать от принципов и работать на анонима.

Не теряя времени, я пошёл в противоположном от сквера направлении.

…Поздний вечер. Слева от меня без умолку болтает водитель, искусно смешивая факты из своей биографии с вымыслом. Навстречу, светя фарами, несётся цепочка машин.

Я всё дальше и дальше убираюсь от места последних событий. Сектанты, следаки под прикрытием, катакомбы и особняки самоубийц – всё произошедшее за короткое время вновь пробегало в памяти.

Нужно было залечь на дно, уехать из города – неизвестно, какие сдвиги произойдут в криминально-правоохранительных пластах социальных пород. Один камешек – я – уже откололся и уносится прочь, справедливо опасаясь быть раздавленным камнепадом.

Автостопом добираться было рискованно, без сомнений, но в то же время было чувство, что на своей машине ехать не стоило. Я спрятал железного коня в надёжном месте и коротал расстояние с незнакомцами. На том и погорел.

…Уже полчаса я голосовал впустую. Было раннее утро, редкие машины не хотели останавливаться. Ровно до того момента, когда не подъехала белая «семёрка». Молодой водитель предложил сесть назад, потому как пролил чай на переднем сиденье. Мокрое расползшееся пятно подтверждало его слова. Я стал обходить машину, и он ударил меня. Доска чудом не нанесла травм, задев плечо. Я дёрнул нападавшего на край оружия, вырывая опасный предмет. Удар! Заднее стекло разлетается вдребезги, ловкий наёмник вывернулся из-под удара и воткнул в моё предплечье шприц. Поршень выдавил в кровь буроватую смесь.

– Урод! – прорычал я, отшвыривая в сторону шприц. – Убью!!!

Вряд ли я когда узнаю, что то был за наркотик, столь извративший сознание. Всё происходящее последние дни предстало в ином свете.

Вновь и вновь смакуя подробности случившегося, я провожу следующие соответствия: криминальный авторитет – Васин; Нил – наёмник-водитель; Черсов – следователь; журналист и там, и там совпадает; стройки, подземные катакомбы, стеклянная преграда так же остались неизменны.

Особенно интересно то, что в некоторых местах явь и сон наложились друг на друга: пожар в хижине Васина мозг вообразил на основе аварии якобы Нила с бензовозом. Сюда же относится и травма головы.

Как-то дико было узнать, что Старого Села в известном мне виде никогда не было, а этот этап жизни – галлюцинация. Нила, или же Любимого, а может, и Черсова в жизни зовут Тарас Возница. Он выжил и вроде бы сошёл со скользкого пути.

Мне до конца дней, похоже, не получится отделить порождённые возбуждённым мозгом химеры от сухих прозаичных фактов.

Я жил на воле, не подминая других и не прогибаясь сам. Никогда не становился ни на одну из бессмертных сторон вечного противостояния. Не будучи ни для кого своим, я хотел обмануть и ваших, и наших. Не получилось.

Гадский следователь не изменил своему правилу: натворённых мной дел хватило на приличный срок.

Ничего этот звероглазый не понимал: с той стороны сознания это всё уже было: тогда его фантом в моём сознании спрятался за стеной из стекла, теперь хозяин прятался за стеной из законов. Но закон не стекло – молотком не разобьёшь.

Начиналась новая эра жизни. Она выбрала меня, не я её. Но мне, не кому-то другому, предстояло жить по-новому. Жить, чтобы вернуться. Завершить начатое, повидаться с Черсовым… А дальше? Будет видно.

А пока что надо найти бумагу и что-нибудь для письма, записать ещё свежие в памяти события. Хотя это, пожалуй, я буду помнить всю жизнь.