Сила Кориолиса (часть 2). Сторонний наблюдатель

Глава 1

Часть II

СТОРОННИЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ

Одним из серьёзных ощуще-

ний, связанных с нашим време-

нем, стало ощущение надвигаю-

щегося абсурда.

С. Д. Довлатов

Тихое летнее утро. Ветер гонит сор. Шелестя катится смятый газетный лист.

Молодой человек бомжеватой наружности, сидящий прямо на разбитом асфальте, прижимает ногой листок. Разворачивает. Это «Чернозёмные известия», одна из региональных газет. Страница драная, дыры мешают, но не делают невозможным прочитать:

«Взрыв бытового газа в аварийной пятиэтажке»

«… 7 мая между 21:40 и 22:00 часами.

Жилые дома на улице Солнечной находятся в предаварийном либо аварийном состоянии уже не первый год… Большинство квартир пустовали… всё же жили люди…

…

Погиб мужчина, личность которого пока не установлена. Он находился в эпицентре взрыва…

Инцидент вызвал частичное обрушение стен и кровли…в частности, выгорело три квартиры на пятом этаже.

Территориальный орган МЧС… ещё не… официально…

В настоящее время аварийно-спасательные работы продолжаются».

Бомж читает следующий заголовок: «Стрельба в трамвае», сминает бумажку и прячет в карман. Собирается встать и видит идущего по центру дороги человека.

Он высокий, довольно тощий, двигается как-то боком.

– Добрый день, Константин, – приветствует он так и не поднявшегося парня.

Голос кажется бомжу отталкивающим. Он словно сам собой намекает на превосходство говорящего. Даже не понять сразу чем: не грубой подавляющей силой и не силой всепроникающей мягкой. Скорее, уверенностью и некой покровительственностью.

– Добрый день, – ответил Константин.

Пришедший показал фотокарточку: совсем ещё молодой мужчина возле настенных часов, показывающих ровно три часа, судя по освещению, дня. Он смотрит мимо фотоаппарата, сощурив глаза, и смеётся.

– Где он?

– Не знаю, а знал бы – не сказал, – ответил Константин и сам удивился своей категоричности, возникшей без причины.

Его раздражал появившийся человек. Разговорами, движениями, внешностью. Лицо его тоже было неприятным: излишне симметричное, словно отзеркаленное. Неживое, словом. Бомж мог бы сказать, что угодил в зловещую долину[1], хотя из всех зловещих вещей его жизни долина – меньшее из зол.

Услышав ответ, тот быстро потерял интерес к разговору и двинулся дальше по дороге. Пальцы его правой руки подёргивались, словно чертя косой крест.

Раздосадованный такой встречей, Константин не удержался и плюнул вслед, но не очень явно – мало ли чем это обернётся.

***

В тот день было ясно-ясно. Первые дни мая на южной окраине средней полосы – хорошее время. Для меня, по крайней мере.

Не знаю почему, но зимой мне всегда и живётся, и работается тяжелее. Именно на эмоциональном уровне. Закономерность эту знал, но никогда ей особого значения не придавал. А в этот раз заметил и призадумался: с чего бы это? Ответ же в голову не пришёл.

Ну и ладно, я не психолог, да и сигара порой просто сигара. Нужно уметь не искать скрытых смыслов и потайных закономерностей там, где их нет.

Должен был начаться ещё один приятный и необременительный день.

Я вышел из подъезда. Вспомнил, что не заглянул в почтовый ящик, но возвращаться и не подумал. Что бы там ни оказалось, сейчас оно второстепенно.

Парк располагался минутах в 15 ходьбы. Это применительно к быстрой ходьбе. Медленным же шагом – раза в полтора дольше.

Как она меня нашла – с трудом представляю. Да и зачем пригласила – тоже.

В 8:57 я уже подходил к кованым воротам городского сада. Входов здесь несколько, мне же требовался так называемый северный, хотя он находится в западной стене, пусть и на северо-западе относительно парка. Странно, но ладно. Не я так именовал, не с меня и спрос.

Навстречу мне женщина вела собаку, большого чёрного лабрадора. Я взглянул на животное, а оно тоже поглядело на меня как-то очень осмысленно, по-человечески.

Что такое? Померещилось, похоже. Ну не догонять же и не перепроверять?

Сзади быстро подошёл и обогнал дворник всецело среднеазиатской наружности. Он тащил на себе мешок, насколько я мог судить, с мусором. И тащил его в парк, а не наружу. Это было как-то странно.

На широкой тропе, отходящей от мощённой плиткой дорожки, под елью стояла рыжая девушка. Чёрное платье в горошек.

Я лишь коротко взглянул и хотел идти дальше, но на третьем шаге уцепился мыслями за несоответствие: я иду в тонком плащике, и мне вовсе не жарко.

Я вгляделся, приближаясь. Даша, так и есть. Она холода не страшится, её чувствительность к низкой температуре слабее, чем у других людей.

Рассказывала она когда-то, будто бы на какой-то большой процент шведка. Дед её был советофилом и в разгар «оттепели» просочился в Мурманск через Финляндию, затем до Западной Сибири добрался, откуда она сама и родом. Это, конечно, байка. Я сперва не верил, а через время решил уточнить. Навёл справки – ничего не подтвердилось. Но говорить об этом я и не думал – зачем?

Даша тоже очень медленно пошла мне навстречу. Узнала, значит. Ну, ей это явно было легче сделать: ни цвет волос, ни иные элементы внешности я не изменил. Сознательно, во всяком случае.

– Что с волосами?

– Все меняются, – она неопределённо махнула левой рукой.

– Мне стоит шутить про отсутствие души, сырой подвал или прощение грехов?

– Лучше не надо. Если только там не нечто оригинальное.

– Я так не думаю. Стало быть, и говорить не стану.

Мы удалялись в глубь парка. Здесь никого не было, только птицы.

– И зачем ты меня звала?

– Давно не видела. Пришлось приехать в Липецк на неделю, дай, думаю, загляну к тебе, раз день пустой выдался. Километров 180 – не так и много.

– Увидела?

– Вполне, – бросив оценивающий взгляд, ответила Даша.

– Понравилось?

– Да, неплохо. С последней встречи даже лучше, чем…

Она замерла. Остановился и я, спросил:

– В чём дело?

Пауза.

– Ни в чём, похоже. Показалось, – поразмыслила недолго и добавила: – Хотела также сообщить… мы больше не увидимся.

Сказала и, как всегда, смахнула волосы назад.

– Я уезжаю, – предвосхитила Даша мой вопрос. – В Эстонию. Главред туда подался, зовёт всех, кто сможет, с собой. И я не стану отказываться.

– И как это помешает нам ещё встретиться? – спросил я с искренним интересом.

Спутница взглянула на меня с подозрением:

– Ты собираешься ездить ко мне в Эстонию?

Я отбросил ногой камень с пути и ответил:

– Пока не собираюсь, но видишь же, черти кидают меня по всей стране. Не удивлюсь, если и там мне что-то понадобится. Да и вообще, не демаркационная линия нас разделит. Или у тебя условие: отсечь все контакты из прошлого и жить с чистого листа?

– Да, согласна, твоя правда, но всё же: многие годы мы вертимся рядом. Не прикладываем для этого особых усилий, само так выходит. А теперь – не знаю. Думаю, это прервётся.

– Жалеешь об этом?

Ответа не последовало. Мы не сговариваясь сели на попавшуюся по пути скамейку с отломанной спинкой.

– Как сказать? Не люблю расставаться с хорошим, – прокомментировала наконец Даша. – А ты – немногое хорошее в моей жизни. Не хотелось бы терять.

– Мы всё равно можем созваниваться. Можем?

– Видимо, да.

Помолчали.

Первой нарушила тишину Даша:

– Увиделись и хватит. Могу со спокойной душой страну покинуть. Не знаю, надолго ли. Встань, – она поднялась, то же сделал и я.

Даша обхватила меня руками и прижалась. Я опешил. Прикосновения, объятия и прочие физические контакты она недолюбливала. Вот теперь однозначно можно утверждать – всё меняется.

Я запоздало приобнял её левой рукой.

Подруга замерла секунд на 10, после развернулась и без слов зашагала вдаль по тропе.

Я не окликнул. В первый миг оттого, что обалдел, а затем умышленно. Встреча закончена, оставь себе добрую память и светлую грусть. Прямо по Толкину.

Я пошёл назад. Но чувство осталось неприятное. Как она там устроится? И почему меня это волнует? Какие между нами вообще отношения?

На самом выходе из парка я опёрся о забор. Дружба ли это? Или скорее некий особый вид взаимной зависимости?

Порывом ветра принесло мятый пластиковый стаканчик мне под ноги. Я пропустил его лететь дальше.

Дружба между мужчиной и женщиной: что я про это знаю? Мало что. Люди, которые так или иначе это со мной обсуждали, склонны не верить в существование такого явления.

Другие утверждали, что это нечто из разряда чистого рынка или меритократии – непрочно, кратковременно, нежизнеспособно при обычных условиях. Будто бы вмешательство сексуальных отношений всё ломает. Они – основной корыстный мотив в общении разнополых друзей, дружба же понятие и бесполое, и бескорыстное.

Внезапно понял, что по-прежнему стою у ограды. Я побрёл домой, миновав ворота.

Мысль вдруг истончилась и порвалась, исчезнув. Ну и ладно. Невелика потеря.

***

У подъезда я столкнулся с толстым, грозного вида пареньком лет 15. Его, кажется, Димой зовут.

Странно, что ошивается здесь, его подъезд через три. Там он с отцом-алкашом, уркой по совместительству, живёт на первом этаже. И династическую целостность не нарушит, похоже, – такой же мелко-криминальный полудурок, только пока ещё незрелый. Впрочем, мне ничего плохого никогда не делал, да и я ему тоже.

На меня он прямо засмотрелся, проходя мимо своей неспешной тяжёлой походкой. Пакость затеял?

В почтовом ящике опять было набросано всякое. Рекламы скидок к 9 мая. Всё такое полосатое. Звёзды, гвоздики, вечные огни. Закрыв ящик, я остановился, перебирая листовки. Хотя денег на ближайший месяц и хватает в избытке, покупать мне ничего не требовалось. А в возможность маркетологов с ходу раскулачить меня на непредвиденную трату не верилось совершенно.

Я как раз поучаствовал в дележе наследства и отсёк лжеродственников. Клиент не поскупился и выделил мне щедрую долю из полученных трёх миллионов. Можно было отдохнуть и расслабиться после двух недель беготни, напряжения и круглосуточных бдений в архиве.

Всё это великолепие сунул в карман плаща, благо тот был достаточно широким, поднялся к себе в квартиру и выложил на низкий столик у двери.

А зашёл я за читательским билетом. Неподалёку есть неплохая библиотека, я сперва к ней скептически отнёсся, а после втянулся. Не скажу, что большой любитель читать, да и времени в обрез – работа. Однако же не гнушаюсь книжечку-другую пропустить.

Шёл я неспешно, а потому явился не слишком рано.

Заведение никто своим присутствием не порадовал. Этого следовало ожидать.

Я поздоровался с библиотекарем. Работал тут седой, мелко трясущийся всем телом старичок. Правый глаз его не закрывался полностью, и моргал он очень странно. Но все эти физические недостатки на качестве работы не сказывались: находил и доставал книги старик ловко и очень быстро, помня, где и что находится.

– Мне бы «Отель «У погибшего альпиниста» почитать, – негромко проговорил я.

Почему это? А всё просто: когда-то, по ощущениям

очень давно, а на деле не так уж и сильно, мне попалась эта повесть, но я недочитал. Что-то отвлекло, а дело осталось незавершённым. Шли годы, а я время от времени вспоминал про это, вновь забывал. Но всегда понимал, что ещё вернусь. Видно, завершится история. Говорят, в конце рассказа будет какая-то моральная дилемма.

– Была, была где-то, – заскрипел библиотекарь своим хриплым голосом. Удалившись в лабиринт полок, он через короткое время вернулся с достаточно толстой синей книгой.

– Здесь есть. Вот, – он указал в оглавление, где я увидел нужное произведение.

«Шесть спичек» успел выхватить с ходу взгляд, прежде чем обложка захлопнулась.

Покинув библиотеку, я направился домой, размышляя, не надо ли куда ещё зайти.

Думал и не придумал: ничего и никуда не нужно, всё есть. Значит, следует остановиться и не искать большего, не созидать, не привлекать делами своими.

Оказавшись дома, я невольно поглядел на столик, где валялись листовки.

– Полюбопытствуем, – сказал я сам себе, подбирая кипу.

В самом низу оказался конверт. Простой белый прямоугольник. Без опознавательных знаков, рисунков, наклеек и подписей. Возможно, он для хозяйки квартиры. Я снимаю жильё. Но может оказаться, что и для меня.

Подумал-подумал да и разорвал конверт. Если не мне, отложу и углубляться не стану.

«Приветствую! Вас как человека, умеющего решать сложные жизненные ситуации, призываю сегодня же быть в трамвае 12 на ближнеи к вашему дому остановке, чтобы узнать нечто очень важное о нашем общем знакомом К.А.А. Лучше не отказываться».

После первого раза я прочитал ещё дважды.

Похоже, что писавший знал меня так или иначе. Есть вероятность, что записка эта попала ко мне случайно, но нет. Мне так не казалось, особенно из-за упоминания понятно кого.

Я не откликнулся бы на подобное приглашение в какое-нибудь пустынное место, но общественный транспорт был для меня приемлемым. Случайно ли автор поставил такое условие? Насколько он знает меня?

Готовится ли западня, я не мог, конечно же, знать.

И ещё буква «й». Встречается только один раз, но не пропечатана. Я постарался изменить фразу так, чтобы избежать режущей глаз вынужденной, вероятно, опечатки, но с ходу не придумал ничего достойного. Ладно, оставим это.

Скоро полдень. Делать в ближайшие дни мне всё равно нечего, можно и разведать, куда так настойчиво меня зовут.

Я положил книгу на тот же столик и, свернув записку и сунув её в карман, вышел в подъезд.

***

На остановке было малолюдно. Сегодня, как ни странно, город вообще был пустоват. Праздники, что ли, так влияют? Обычно наоборот всех выгоняют на свет божий.

11:49, я на месте. Рядом только пожилая пара. Рельсы отгорожены от автодороги металлическим заборчиком, всё просматривается. Никого подозрительного.

Я ждал. Строил какие-то отвлечённые предположения обо всей ситуации, силился предугадать, чем всё закончится.

Нервно было ожидать непонятно чего.

Из-за угла выезжает… 5. Не тот. Старики поднялись и медленно пошли навстречу двойному трамваю. Во второй вагон сесть вознамерились – это правильно. Разумно, во всяком случае. Впрочем, на этой остановке редко не бывает сидячих мест.

Я остался один.

Прислушался к сердцебиению – стучит, зараза, сильно. Раздёргался я не на шутку, а ведь ничего не произошло пока. Дурной знак.

Уйти бы, да не с руки. Надо было тогда не являться вовсе.

11:58, из-за поворота выполз старый чехословацкий трамвай нужного мне номера. Почти ровно в полдень. Совпало или нет? Кто назначил встречу? Водитель? Кондуктор? Диспетчер?

Хотя о времени мне в записке не сообщалось. Значит ли это, что я мог бы выбрать любой час до самой ночи?

Я поднялся по стёртым ступеням, не держась за поручень.

Девушка, два школьника, мужчина средних лет в наушниках, кондуктор… где? Через среднюю дверь забрался громадный мужичище в ярком жилете. Сумка-торгашка располагалась где-то в районе его подмышки, ремень едва охватывал могучие плечи. Не каждый день встретишь такого представителя профессии.

Отдав четыре монеты, я получил билет и устремился к голове вагона. Через слегка мутное стекло двери с требованием не отвлекать водителя разговорами заглянул в кабину водителя – не там ли наш человек сидит? Там сидела какая-то тётка, разглядеть детали с этой точки не удалось. Рассылает ли она людям вроде меня записки? Пока не знаю.

Трамвай качнуло – он поворачивал направо. Здесь рельсы расположены прямо на автомобильной дороге. Разные виды транспорта мешают друг другу. Страдает обычно от этого трамвайное движение сильнее. Как и сейчас: скорость передвижения заметно упала.

Я ещё раз оглядел пассажиров. Никаких намёков на странность. Начал читать объявления. Кредиты, работа в депо, отдых на море. Пропаганда уступания мест льготным категориям.

– Останов… – рявкнуло у меня над ухом объявление, заглушившись помехами и гнусным писком.

Внутри меня всё оборвалось от этой случайности. Ожидая неведомых казней египетских, я шуганулся от такой внезапности.

Двери открылись, люд повалил. Здесь всегда есть желающие воспользоваться электротранспортом.

Два, пять, шесть. Я подмечал вошедших, стоя у кабины.

– Осторожно, двери закрываются.

С характерным звуком двери закрылись. Только правая половинка средних застряла и осталась полуоткрытой.

Началось! Смотреть в оба, быть готовым ко всему!

Дед в панаме, мужчина с ребёнком, ещё один высокий мужчина в спортивном костюме, стоящий спиной ко мне, женщина с полосатой сумкой и старуха.

Я осматривал их, прикидывал. Отвернулся на миг оценить происходящее за окном.

Грохнуло не на шутку. Вагон наполнился визгом.

Тот мужчина, стоявший спиной, теперь развернулся ко мне и направлял пистолет. Лицо его скрывала белая клоунская маска с ярко-красными щеками и носом.

Он чуть повёл рукой вверх и пальнул в потолок прямо надо мной, после чего выпрыгнул на улицу.

Всё произошло очень быстро. Народ не успел запаниковать, трамвай ещё катился по рельсам. Но теперь так же остро пахло порохом.

Стрелок спрыгнул на брусчатку за три секунды до того, как я бросился за ним.

Получилось это стремительно и легко. Я оттолкнул с дороги какого-то подвернувшегося пассажира и проскользнул в дверной зазор.

Нападавший метрах в семи впереди. Улепётывает вдоль рельсов назад.

Я бежал следом и нагонял. В скорости беглец уступал ощутимо и, видимо, это понимал. Он резко свернул на тротуар и, не обращая внимания на присутствие нескольких человек, применил ловкий ухват и проник в чей-то двор, минуя забор.

Я спустя миг оказался там же и подтянулся на руках, осматривая двор.

Беглец ударил ногой по открывающейся двери дома и исчез с другой стороны двора.

Мне ничего не оставалось, кроме как лезть следом под взглядами ещё большего числа людей.

В этом дворе его уже не было. Он скрылся в каком-то из соседних. Заборчики здесь невысокие, всюду можно попасть относительно просто.

Открыть дверь, через которую кто-то хотел выйти не в то время, я не захотел. Кого первым увидят, тот и останется виноватым. А оно мне надо? Или вообще заряд дроби схвачу.

На ступеньке валялся брелок в виде какой-то рамки. С длинным зазубристым ключом. Пока были ещё секунды, я всмотрелся скорее по привычке в замочную скважину двери – ключ явно не от неё.

Я забрал находку. Конечно же, не факт, что его здесь уронил нападавший, но не надорвусь от лишних 8 граммов.

Я пригнулся, проходя перед окнами, добрался до самого низкого забора и попал в соседний огород.

Надо как-то здесь не напороться ни на кого.

По счастью, так и получилось. Я нашёл калитку, открыл её, сдвинув щеколду, и покинул двор.

Толпа, некогда собравшаяся неподалёку, уже рассеялась.

Я осмотрел брелок. В рамке находилась старая бумажка с маленькой напечатанной надписью «ул. Крайняя, 12».

А где у нас улица Крайняя? Как ни странно, действительно на краю города. На юго-запад от меня двигаться надо.

Может, там всего лишь ещё один дом того, к кому я ворвался во двор на пару со стрелком, но вдруг нет? Придётся туда сходить, потому как…

Что произошло, что это вообще значило?! В меня хотели стрелять или нет? Может, нападение и не связано с запиской? Может, меня с кем-то спутали?

Конечно же, ответов не было. Голова шла кругом от быстротечности событий. За каких-то минут семь всё перевернулось. Пальба, гонки – что за бред? И это всё в городе, средь бела дня.

Я быстрым шагом перемещался к цели. Небольшие одноэтажные домишки, цветники. Маленькие магазины. Дороги, правда, разбиты, и тротуары местами не лучше. Поэтому я решил идти по обочине, хоть и не люблю соваться близко к проезжей части. Но тут движение поспокойнее, можно позволить.

За треть квартала до Крайней я стал прикидывать, в какую сторону поворачивать. Вроде бы влево, но точно я не помню, был тут лишь раз, и то заблудившись.

Ошибся. Сверившись с номерами, повернул направо. 26, недалеко уже.

Я плавно переместился на дорожку. Здесь её замостили кирпичом.

Нужное строение я увидел достаточно издалека, но до конца надеялся, что мне не сюда.

Забор, деревянный частокол с зазорами в три пальца между досками, состоял сплошь из почерневшей и прогнившей древесины. Двор зарос травой, в которой были вытоптаны дорожки к хибаре с выбитыми окнами и незапертой дверью. Вряд ли здесь кто-то жил.

Из соседнего дома, с десятым номером, под рычание несмазанной калитки вышла пожилая женщина.

– Скажите, кто здесь хозяин? – сразу же спросил её.

Она посмотрела сперва очень подозрительно и неодобрительно, но всё же ответила.

– В Москве хозяин. Тут бабушка умерла года полтора назад. Он только раз появился. Сейчас бездомные иногда ночуют, алкаши.

Я кивнул и пошёл дальше по улице. Она поправила платок и направилась в ту же сторону, отставая. Я обогнул квартал и вновь пришёл на Крайнюю, 12.

Открыл калитку и проник на территорию. Грязно здесь. Мало того что бурьян не косили давным-давно, так ещё и пакетиков из-под закусок вроде кальмаров, орешков, чипсов и прочей ерунды, бутылок, обрывков тряпок набросано и во дворе, и в доме.

Из мебели осталась одна кровать, предположительно, шкафчик с кухни сожгли в маленькой ванной.

На внутренней стороне двери я не заметил сперва файла, в котором располагался лист бумаги. А вот теперь разглядел.

Напечатанный текст гласил: «Наша встреча состоялась, и мы оба знаем о способностях друг друга. Что мне нужно? Ничего нового или непривычного – решить задачу. Задачу сложную, многогранную, на реальных событиях основанную. Её текст уже в почтовом ящике, где находилось первое приглашение. Желаю удачи в решении».

Я сорвал записку и снова пробежался по комнатам. Осмотр ничего не принёс.

На свежем воздухе думалось лучше. Я возвращался домой, гадая о предстоящей задаче, но не вдумываясь слишком глубоко. Такие беспредметные умствования добром не заканчиваются, потом только помехи от них.

***

У подъезда я машинально начал делать вид, что я не здешний и просто мимо шёл. Тут же понял, сколь это глупо. Если слежка и есть, меня-то знать должны. Да и не грозит мне ещё пока ничего. А вдруг грозит?

Подъезд я преодолевал с особой осторожностью. Приглядывался к ступеням и стенам – не поставили ли какой ловушки?

В почтовом ящике забрал конверт.

Сверху кто-то спускался, лаяла собака. Сразу вспомнилась «Бригада». Я остановился и подождал, пропустил жильца мимо, а после поднялся.

Очень осторожно повернул ключ в замке. Толкнул дверь, отходя в сторону. Ничего. Квартира выглядела нетронутой. Я сбросил обувь в угол и прошёлся по комнатам. Вроде бы всё на местах, никаких признаков вторжения.

Я вернулся к двери и замкнул её, по пути расправив загнувшийся угол линолеума.

Посмотрел в глазок, ничего особо не надеясь увидеть. Так и оказалось – пустой этаж.

Кстати, кто загнул линолеум? Не я на выходе. Неужели вламывались?

Я снова осмотрелся, поползал по полу, ища грунт или что-то подобное. Нет, ни земли, ни песка, вообще ничего.

Спишу загнутый угол на себя.

Я поставил чайник на огонь и распечатал ещё один конверт. После первого дела мои в гору не пошли. Боюсь представить, что произойдёт после второго.

***

Лист формата А4 был согнут пополам. Бумага низкокачественная, тонкая, даже просвечивается.

«Валет и Король (имена изменены), будучи в одной колоде, отбили трёх шестёрок. Валет побивается Королём, но не наоборот. Валет имеет: сделать Короля краиним. Король имеет: сделать так, чтобы Валет не осуществил задуманного или то же.

Наблюдатель со стороны ставит условия: Валет решает, как заставить Короля понести ответственность в течение 36 часов.

Ведётся наблюдение, деиствия не ограничиваются никакими дополнительными требованиями».

Вот такая загадка. Действительно основана на реальных событиях, я их, к сожалению, не забыл, хотя не припоминал уже много времени. В последний раз году в 2003-м про то думал, на Сретение. Запомнил, потому как в больницу в тот раз угодил с сотрясением. Выпал из окна со второго этажа.

Был у меня друг. В восьмом классе он тогда учился, я в шестом. А школа в неблагополучном районе располагалась. Посему наполнена была шпаной и подрастающей чернью, не под завязку, но изрядно. И училась там троица, всех прочих гопников затмевавшая: настоящие малолетние бандиты. Вымогали деньги, избить могли, но без увечий, приворовывали. И, что самое вредное, подавали дурной пример.

Так случилось, что они поставили на счётчик моего друга. Он, сколько смог, отдал и сразу решил: война. Идти до конца, бросить все силы. Доверенным лицом избрал меня.

Я согласился, не знал, куда это заведёт.

Первая жертва. Моя задача – заманить его ночью на пустырь. Только устроить, чтобы он никому не рассказал, кто звал. Зачем это другу моему, я тогда так и не смог вызнать: он то отмалчивался, то говорил загадками. А я значения не придал.

Всё шло гладко. Я встретил жертву, забычил, он пообещал меня закопать. Я предложил встретиться один на один ночью.

Пришлось надеяться на удачу и рассчитывать, что он никому не скажет о своих планах. Я, да и все окружающие знали, что близких друзей у него нет. Только напарники для совместных дел. Он никому не сообщит. Так и произошло.

Ночкой тёмной я ждал в условленном месте. Пришёл гопник, начал качать права. Разговор шёл на повышенных тонах. Становилось опасно.

Из кустов неподалёку появился мой друг. Тихо подошёл и воткнул ему нож в шею по самую рукоять.

Сказать, что я офигел, – мало. Я совершенно не предполагал чего-то подобного.

– Всё, – сказал мой друг. – Один готов, осталось двое. Ждём.

Умение мыслить на три, по меньшей мере, шага вперёд уже тогда было свойственно моему другу. Он незадолго до этого наведался к убитому домой, где была только мать-алкоголичка, и украл там нож, тот самый, что остался на месте преступления. Кто станет искать школьника, который разыграл такую нехитрую, но эффективную комбинацию?

Следующий случай представился через две недели. Я наотрез отказался впредь участвовать в подобном. Моего друга это не сильно смутило. Он, похоже, подозревал такую реакцию, поэтому занялся сам. Начал, надо полагать, с самого сложного, где без моей помощи не обойтись. А как нужда отпала, так и настаивать незачем.

Вторая жертва. Снова все концы ушли в воду.

Дети и подростки любят заброшенные стройки, благо таких по стране тысячи. Время от времени происходят несчастные случаи. О них много говорят, недолго помнят и совсем ничего не делают. Тогда случилось так же: парнишка решил прогулять школу, бродил в одиночестве по недостроенному четырёхэтажному зданию и упал с верхнего этажа. Абсурдно верить, что кто-то его вытолкнул. А даже если и поверить, чем подтвердить?

Ситуация заходила слишком далеко. Я призывал друга выйти из игры. В конце концов, хребет зарождавшейся преступной группировки сломлен. Дважды ему повезло, третий может не пройти, и будет мучительно больно, если жадность сгубит фраера. Друг был непреклонен. Он считал определяющим фактором не удачу, а расчёт. А раз за расчёты отвечал он – волнений возникать не должно.

Прошёл месяц. Друг больше не обсуждал со мной случившееся. Да и я лишний раз не упоминал. Знание приумножило скорбь: мне начинало казаться, что я проговорюсь во сне, к примеру. Требовалось принять меры, и я их принял: пил по четверти таблетки снотворного вечером. Помогало ли? Не знаю. Но режим сна я в итоге сбил и долго не мог заснуть ночью даже с препаратами, а днём боролся со сном всеми силами.

Пришла пора третьей жертвы. Этот любил взрывпакеты и мастерски их изготавливал. Чувствовалось мне, что беда придёт именно с этой стороны. Так и вышло.

Друг мой вынужденно овладел этим искусством. Собрал бомбу помощнее, это я сам видел. А вот как он её взрывал или подложил, я уже не знаю. Как бы то ни было, всех троих он в течение трёх месяцев уничтожил.

То было давно. С годами он становился могущественнее и опаснее. Думаю, можно сказать, что он в какой-то мере король. Не монарх, по картёжной шкале соотношения сил.

Тем не менее он не превратился в преступника в привычном смысле слова. Людям иногда требуется сделать нечто крайне сложное своей нестандартностью. Зачастую они склонны нанять кого-то. Заплатить, хоть и большие деньги, проще.

На этом этапе и появляется тот, о ком я говорю. Он за определённый процент, порой и бесплатно, а временами за услугу или информацию, находит нужных исполнителей и следит за соблюдением правил сторонами.

Заказы поступают всякие: от истребления неугодных до поиска редких лекарств, врачей или вещей. Исходя из многих факторов, влияющих на его деятельность, безопасность и интересы в будущем, он соглашается работать либо отказывает. В моё время чаще соглашался. Как сейчас дела обстоят, можно только гадать.

Теперь мне предлагается без возможности отказа сильно насолить такому вот деятелю. Нужно ли говорить, что это чревато беспощаднейшими ответными действиями? Он сбоев не даёт и ошибок не допускает. А если и допустит – обернёт на пользу в дальнейшем.

Времени у меня очень мало – надо действовать прямо сейчас.

***

Над горячим напитком вился пар. Белёсое марево уносилось ввысь, исчезая. Интересно, так же душа покидает тело или нет, подумалось мне.

Наступивший сумрак разгоняла лампочка, сейчас не сильно, но ощутимо подмигивающая.

Я то выглядывал в окно во двор, где всё оставалось вроде бы неизменным, то сидел за столом. Иногда ходил по комнате.

Ситуация безвыходная.

С одной стороны против меня опасный бывший партнёр, которого я относительно неплохо знаю. Если он захочет меня устранить, то поручит это другим – сам он ничего на высоком уровне осуществлять не умеет, кроме выстраивания рабочих схем. Может быть, конечно, что с последней нашей встречи он чему-то научился.

С другой стороны наступает совсем неизвестный боец. Стреляет, бегает, просчитывает чужую реакцию. Тоже плохой вариант для встречи.

Пойти и сдаться? Тоже нет. Это не только проблему не решит, но и новых создаст.

Оставалось только воевать, а из двух целей избрать ту, что сама на рожон лезет.

Я перестал расхаживать по комнате, остановился у стола и отхлебнул кофе для бодрости.

Где-то, по-видимому на четвёртом этаже, двигали мебель.

Вдруг само собой всплыло в памяти, что я уже встречал игнорирование буквы «й» в печатном тексте.

Сайт besedyovsya.com – малоизвестный ресурс. Я однажды его отыскал и с той поры слежу вполглаза. Форумы, доски для общения, не слишком востребованы, но спрос имеют.

Когда-то я наткнулся на форум под названием «Василевский 641». Я не имел представления, что это означает. Зато в ходе изучения обнаружил заметку, которую могла написать только одна категория людей. Категория очень узкая и специфическая, а главное, включающая и меня.

Эзоповым языком двое обговаривали очень давнее расследование, к которому я касался опосредованно. А проводилось оно в интересах и под руководством моего бывшего работодателя – Комарина.

Такое не могло не привлечь моего внимания. Я за ночь тогда просмотрел огромный пласт ничего не значащего трёпа и своего добился: нашёл законспирированный сайт организации, где я когда-то работал, но так и не узнал её названия. Нет, это не тайна из ничего, его просто нет, как не было и раньше.

Это было очень в «нашем» стиле. Обескураживающая прямота и дерзость против возможных недругов – достойная тактика, если уметь пользоваться и знать меру.

Хотя, кроме узнавания того, чему я сам был свидетелем, я не смог извлечь ничего нового. Может, сайт забаянили и он лишился своей подоплёки или же здесь изобрели ещё более дикий язык тайнописи?

02.04.2007, 21:16. В ходе обсуждения отопительных котлов на разнородные реплики последовал ответ: «Доброго вечера! Ознакомлен с мнениями и хочу дать совет.

Образцы с первого по № 4 я видел в деле и не стал бы рассматривать вовсе. ИКЗ хорош, но для тех целеи он не подходит. Поэтому выбирать можно только из двух последних. Решать либо в пользу качества, либо в пользу дешевизны «ремонта» и обслуживания».

Конечно, обсуждали совсем не отопительные приборы, я в этом не сомневался.

Может, это писал он, тот самый человек без буквы «й»? Я вчитывался и искал ещё какие-нибудь совпадения или подсказки.

Адрес электронной почты на сайте почему-то не скрывался. Мотивов создателей такого я не понимаю, но в данном случае это сыграло мне на руку.

Я выбрал один из своих «расходных» почтовых адресов и начал сочинять обращение к трамвайному стрелку.

«Здравствуйте! Я ознакомился с вашим посланием и нахожусь в непонимании. Что означает ваше поведение при встрече? Как истолковать написанное? Отдаёте ли вы себе отчёт и осознаёте ли последствия действий?

Я призываю вас отказаться от замысла и назначить встречу, где можно будет обсудить возникшую ситуацию и принять устраивающее всех решение».

Надеюсь, мне повезёт. Надеюсь, мне ответит тот, от кого я жду ответа.

Я свернул почтовую программу и провёл стрелкой по контуру холма «Безмятежности».

Выставив наибольшую громкость звука на случай уведомления о новом письме, я ушёл на кухню. Сделаю ещё стаканчик. Ночь будет длинной, а этот я и не заметил, как выпил, пока искал адрес да сочинял, чего бы написать.

***

Спустя минут сорок, а по ощущениям часа через три, раздался звук оповещения, и с уже известного мне адреса поступил ответ.

На моём виске задёргался сосуд, я отчётливо это ощутил.

Поспешно, но без суетливости открыл и прочитал послание.

«Это было впечатляюще. До сих пор не могу вспомнить, где засветил этот адрес. Но это не так и важно.

Если бы хотел попасть тогда – попал бы, но не в этом смысл. Задача требует решения. А искать чужие почтовые адреса – бездарно терять отпущенное время. Советую распорядиться им умнее».

«Зачем всё это нужно? Какие цели ты ставишь?»

«Это не имеет значения».

«Есть условия, при которых ты отступишь и прекратишь преследование?»

Ответа не было. Осторожничает, медлит. И правильно делает, я бы вообще не вступал в диалог, если бы так просчитался. Но этот товарищ просто кремень.

Наконец он ответил:

«Нет».

«Ты не боишься проиграть?»

Опять долгая пауза. Может, обдумывает каждое слово, а может, просто технические проблемы.

«Нет».

Я собирался написать какую-нибудь подначку, но вместо этого задал ещё один важный вопрос.

«Каков конец решения задачи? Что мне делать?»

По всей вероятности, то, что я узнаю адрес электронной почты, не входило в планы стрелка. Теперь интересно будет узнать, что он намеревался предложить сделать мне изначально.

Ответ же не поступал. Ни через час, ни через три в моём электронном почтовом ящике не оказалось ни буквы от незнакомца.

Он бросил общение.

Я ждал долго, пока вдруг не осознал, что уже давно не сижу перед монитором. Я за кухонным столом, где погрузился в очень поверхностный сон. Но отогнать его не получалось. Это было и страшно, и приятно. Очень необычное ощущение.

Мне что-то снилось…

Кому-то снится хорошее, другим всякая жуть, иным Периодическая таблица химических элементов.

Мне привиделось то же, что было и наяву. Есть я, есть невидимая, но осознаваемая угроза. Пришла странная идея – победить врага на его же поле.

Он как-то строит и осуществляет вполне рабочий и жизнеспособный, несмотря на сложность, план. Сделать нечто подобное. Создать свой план и втянуть стрелка в него. Только есть проблема – он знает, что я буду пытаться подойти к нему ближе.

Любой мой замысел будет придатком его. Чтобы победить, нужно сперва усвоить его опыт, а после выдвинуть альтернативу. Совсем как холодная война.

Я почувствовал, что падаю в бездну, дёрнулся зачем-то и свалился со стула, резко проснувшись.

Судорожно вскинулся, не понимая, где явь, а где видения. Выложенный плиткой пол холодил.

Холодная война не успела начаться, а я уже развалился. Я усмехнулся дурацкой шутке, навеянной образами из сонливого раздумья, поднялся и бросил взор на часы. 3:58. Быстро во сне идёт время.

Пора. Надо искать помощников, то есть этих, сукиных сынов из третьего мира.

Есть, есть такие на примете.

***

Двухэтажный дом, огороженный высоченным кирпичным забором, имел интересную судьбу.

Его хозяин рассказывал, что выстроил жильё на месте бывшей церкви, в годы советской власти переделанной в Дом культуры. Война не пощадила здешних построек, их восстанавливали и нашли нечто меняющееся в зависимости от количества выпитого алкоголя хозяином, это рассказывающим.

Мне довелось слушать про не до конца опустевшую царскую сокровищницу, про архив с очень редкими религиозными книгами, даже про уцелевшую немецкую оружейную технологию. Как последняя могла тут оказаться – загадка без ответа.

Поиски клада занимали изрядную долю времени владельца участка. За годы, а именно столько длится его уверенность, не ослабевая, а лишь усиливаясь, он приобрёл уникальный опыт, а также дурную репутацию.

Я случайно с ним познакомился. Искал ему архивные данные. Мелкая халтурка, но она помогла свести достаточно тесное знакомство.

Михаил, так зовут кладоискателя, ничуть не скрывает, что ищет ценности, а благодаря избытку физической силы и умению обращаться с оружием свято верит, что отгонит любых стервятников, попытавшихся завладеть его богатствами.

Я зажал и секунды три удерживал кнопку звонка.

Клумба перед двором давно не приводилась в порядок и постепенно ветшала.

Движения за калиткой я не слышал и позвонил ещё раз.

Послышались шаги. Я не уходил из поля зрения глазка.

Калитка резко распахнулась.

Хозяин беззвучно предстал передо мной, держа в руке крупный молоток. Грязно-белая майка, покрывавшая его впалую грудь, была усыпана не то каменной крошкой, не то песком. И это ещё нет и шести утра. Видно, накатила жажда деятельности в очередной раз.

– И у тебя хватило ума сюда явиться? – рявкнул он. – Пошёл к чёрту, шакал!

Я не нашёлся, что ответить.

– Как это понять? Что случилось? – запоздало спросил я.

– Не надо вот этих вопросов, удивлений якобы! Таких змей за пазухой я всю жизнь нахожу, поэтому не удивлён и не расстроен. И говорить нам не о чем.

Михаил закончил тираду и закрыл калитку.

Я развернулся и пошёл обратно.

Интересно, в чём виноват, что сделал? Пусть и в фантазиях этого придурка, но всё же?

По пути наткнулся на колонку. Умылся с горя, хлебнул холодной воды.

На троллейбусной остановке, куда я и шёл, было пусто. Оно и к лучшему: сейчас каждый встречный – потенциальный враг. Следить, кстати, вроде не следят, но я по хвостам не специалист. Если грамотно организовали – вполне могу пропустить. Но идти мне всё равно надо.

С Михаилом не получилось найти помощника, ещё один человек в обозримом пространстве остался. Возможно, он что-то подскажет.

Однако добираться до него – ехать восемь остановок на троллейбусе. А после вчерашнего делать это не очень хотелось бы.

***

Двор жилого дома, шесть подъездов на выбор. А я забыл, в третьем или четвёртом подъезде живёт мой знакомый.

Напряг мозг, припомнил, что у нужного подъезда была хорошая широкая скамейка.

Значит, четвёртый. Из подъезда навстречу выбежал мальчишка с большой серой сумкой, едва не врезавшись в меня.

А сумка-то пустая. Плохая примета.

На пятый этаж я поднялся быстро и достаточно легко. Я вообще лифты недолюбливаю, застревал там раза два за жизнь.

Возле единственной на этаже железной двери я остановился, постоял, собираясь с мыслями, после чего ненадолго нажал кнопку звонка.

Кто-то быстро протопал мимо двери внутри квартиры, но мне не открыл. Шаги удалялись. Потом скрипучий пол выдал вновь приближение, надеюсь, что хозяина жилища.

Дверь приоткрылась, выглянул высокий и очень тощий жилец. Вытянутое лицо с несколько глупым выражением всегда приобретало особый угрюмый вид, когда он волновался. Сейчас был именно такой случай.

– Здравствуй, Андрей. Войти можно? – начал я.

– Не думаю, – быстро ответил хозяин квартиры. – Толку не будет.

– Не понял.

– А не о чем нам беседы вести. Зло я затаил, ясно? И обиду. Я тебя просил не только вернуть деньги, но и наказать, а ты что сделал? И вообще, у меня люди, мы заняты. Всего хорошего.

Андрей закрылся в квартире.

Откуда он узнал-то?

Я и забывать стал о той старой истории. Он обратился за помощью, хотел, чтобы я разыскал его бывшую жену, укравшую у него сбережения. Почему он не написал заявление и что собирался делать – не знаю и знать не хочу, но я провалился по полной. И так не хотел этот факт признавать, что соврал, будто бы она сбежала за границу, но деньги я перехватил. На самом деле вложил свои. С тех пор много раз осознал, что не стоило так делать – сумма немалая. Но заднюю давать совершенно неуместно было.

Растерял я всех возможных помощников.

Как же он всё-таки пронюхал об этом? Не важно. Хотя нет, очень важно. Это он. Это опять его усилиями.

Я остановился между третьим и вторым этажами. «Сторонний наблюдатель» предупредил двоих. Невозможно, казалось бы, но я чувствовал, что всё именно так.

Сегодня вечером надо предоставить «наблюдателю» решение, а я пока не знаю даже, как это сделать. Осведомлённость врага оказалась недооценена мной на порядок.

Я начинал понимать, что исходом всего окажется провал. И последует что-то страшное. Не знаю, что это будет, но такие персонажи на поистине пугающие расправы горазды. Надо будет ждать чего-то исключительного даже для меня, а я со всяким сталкивался и бояться по-настоящему за годы разучился.

Но пока я успешно гнал такие мысли прочь.

***

Люблю ночь. Есть в ней нечто, придающее особый оттенок происходящему. Вроде бы привычному, но воспринимаемому иначе.

И эту ночь я запомню на очень долгий срок, если не навсегда. Хотя это и не заслуга никакая, если навсегда – на несколько дней, как может оказаться в моём случае.

Становилось всё труднее не размышлять над этим, словно бы не замечая. Всё бесполезнее виделось убеждать себя в том, что рано паниковать. Паниковать, конечно же, рано всегда. Но и не верить в пожар, когда уже припекает не на шутку, тоже.

Вернувшись ещё до десяти утра домой, я безвылазно сидел в квартире, пытаясь что-нибудь придумать. И не смог придумать ничего. Несколько часов кряду – и ни одного дельного плана.

Вдруг кто-то постучал в дверь. Был звонок, но некто им не воспользовался. Я догадывался, кого принесло в гости.

Взял раскладной нож, собрался с духом и открыл дверь. Ни души. У порога лежит листок. «Пора принимать решение», – напечатано на нём. И слабо заметный след грязного пальца.

Тогда мне и удалось понять, что делать, хотя до этого я ломал голову безрезультатно. Взял один из двух всегда заготовленных рюкзаков для быстрого исчезновения, немного денег, положил нитку на дверь и покинул небезопасное помещение.

***

Перед входом в дешёвую гостиницу я помедлил, вглядываясь в немногочисленных людей на улице. Одни спешат, другие идут слишком уж медленно, иные и не смотрят в мою сторону. Но кто-то из них шпионит за мной, такое ощущение не пропадало.

Это мне даже на руку. Не зря же я задумал небольшой обманный ход. Не будет слежки – не сработает. Над одной частью ловушки работаешь ты, другая остаётся на совести твоей жертвы. Стальное правило, сколько достойных людей билось против него и не превозмогло.

В заведении, как и много где ещё, работали мои знакомые. Как минимум двоих из здешней обслуги я так или иначе знал. Сейчас с ними встречаться было бы не особо выгодно для замысла.

За стойкой регистрации стоял высокий парень в фирменном костюме. Никогда раньше его не встречал, что уже хорошо для начала.

Я взял номер на втором этаже до 10:00 завтрашнего дня и побрёл разыскивать нужную дверь один, отказавшись от сопровождения.

Пройдя несколько шагов, подумал, что план можно немного улучшить. Вернулся к парню и сообщил, что меня может искать приехавший в город несколькими часами ранее деловой партнёр и, возможно, его напарники. Попросил не чинить препятствий их встрече со мной, а наоборот, подсказать страждущим, где меня искать, но не сообщать им про эту мою просьбу.

В недлинном коридоре второго этажа было довольно людно. Кто-то приходил, кто-то отбывал, все суетились и мешали друг другу пройти.

Странно такое оживление, да ещё на ночь глядя.

Я влился в поток, быстро отыскав требуемую дверь.

Номер был мал и скупо обставлен. Иного я и не ждал за такую цену. Одна комната со шкафом, письменным столом и кроватью, вторая – ванная. И всё на этом. Даже белья постельного нет. На вдавленном матрасе мне спать предлагают?

Впрочем, спать я не буду. Не в знак протеста, я здесь за другим.

Обошёл помещение, огляделся, выключил свет, окно открыл и закрыл. Подождал немного.

За дверью глухо стучали шаги.

Я пошёл в номер напротив. Долго стучал, начал было подозревать, что не откроют. Открыли. Какой-то заторможенный, похоже пьяный, дед. Он вообще не мог понять, что происходит, кто я и зачем явился к нему. Не без труда я договорился с ним обменяться комнатами. Он сперва не соглашался, пришлось сунуть денег, что подействовало мгновенно.

Я оглядел новое обиталище, не припрятался ли кто. Нет, этот дед тоже был один.

Я не прикрыл дверь, оставил зазор в два пальца шириной, сел чуть в стороне под углом, дабы видеть, что творится в коридоре.

Из темноты видел я, кто и куда идёт. Даже с таким довольно ограниченным обзором это было несложно.

23:46. Время позднее, но заветный час ещё не наступил. По правде говоря, неизвестно, когда начали истекать мои 36 часов на решение задачи, но из всех ориентиров в письмах «стороннего наблюдателя» был лишь полдень, когда и состоялась первая встреча.

Я просто ждал и наблюдал. Должно сработать, даю 60 процентов. Есть немалый шанс, что охотник не станет идти сам, а попробует выждать, чтобы я шёл к нему. Но я же могу тут и неделями прятаться. Наверное.

Шаркала обувь, мелькали тени. Ночное время по-прежнему не мешало немалой массе народа куда-то ходить.

Наступил новый день. Я ждал, таясь в темноте. Щель в двери не привлекала, похоже, ничьего внимания.

Мне вспоминалось всякое. И приятное, и совсем тягостное. А что ещё сейчас делать, как не думать о прошедшем?

Размышлял о Комарине. Чем он там занимается? Знает ли, что под него копают яму?

Вспоминал Дашу. Её странное появление и очередное импульсивное решение перевернуть всё на 180 градусов. Увидимся ли ещё когда?

Конечно, в который раз касался темы нападавшего. Вопросы множились, ответы не появлялись. Куда он запропастился? Почему не приходит?

Уже второй час. Уже сон одолевать начинает.

***

«Сторонний наблюдатель» появился неожиданно, даром, что я его ждал. Он тихо подошёл к двери номера, который должен был занимать я, огляделся.

Мне было плохо видно, что он делает, но, кажется, отмыкал дверь ключом.

Как только гость исчез в номере, прикрыв за собой дверь, я спешно покинул свой наблюдательный пункт и перебежал в конец коридора к лестнице. Здесь должен будет, по идее, пройти охотник.

Шли минуты, но он не появлялся. Даже не выходил из номера.

Но я не мог пропустить никого, кто шёл бы по коридору, следил я очень внимательно.

Наконец мне надоело выглядывать из-за стены, я медленно, время от времени оглядываясь, двинулся по давно протёртому ковру к заветной двери. Вслушался. Гробовая тишина. Ни единого звука.

Дверь не заперта на замок. Я проникаю в номер. Дед спит, кроме него людей нет. Окно открыто, ветер раздувает короткую занавеску. Я тихо хожу, проверяю. Нет ли «наблюдателя» под кроватью или ещё где?

Выходит, сбежал через окно? Как-то вычислил меня, может, увидел даже в щель. Впрочем, не важно.

Я вернулся в номер и лёг на кровать. Впервые за долгое время я был не на шутку злым. Столько раз подряд за несколько часов меня ни разу не переигрывали. Я сейчас отставал от охотника, и разрыв увеличивался. Проигрывал вчистую.

Даже его лица я толком не знаю, только рост и одежду. Хотя и по поводу роста уже не уверен – совсем непонятный персонаж мной занялся.

И всё это невероятно раздражало. Мне не нравится, когда меня держат за дурака. Когда действуют, исходя из того же умозаключения. Я больше не даю никому загребать жар моими руками, если я этого не хочу! И не позволю в этот раз!

Поднявшись, я притащил тумбочку, почему-то стоящую в углу, к кровати, разместил на ней ноутбук.

Время начинать общение.

Пишу: «Как сходилось? Скажи, ты ведь удивился, что там спал какой-то левый тип? Кстати, думаешь, я тебя случайно упустил?» – он играет со мной, попробуем тоже подойти как будто бы несерьёзно. Может быть, спровоцирую «наблюдателя» на разбалтывание чего-нибудь важного.

Экран погас через несколько минут ожидания. Я узнал об этом, увидев исчезновение отражения в оконном стекле, сквозь которое я вглядывался в темноту, надеясь обозреть происходящее. Но ничего толком не было видно, да и не происходило никаких достойных событий за окном.

Вновь сижу и жду. Терпение у меня стальное, за годы натренирован ничего не делать сам, а позволять действовать обстоятельствам, если этого нельзя избежать.

Наконец приходит.

«Ты предсказуем, как кирпичная труба за окном: она стоит на одном месте, и это предсказуемо. Я давал шанс сохранить жизнь, делал намёки, но ты решил идти своим путём, веря в своё мнимое могущество или не воспринимая серьёзно мои слова. Теперь дурака валять хватит. Ты знаешь лишнее, а помогать не собираешься. Сам сообразишь, чем это обычно заканчивается?»

Я сохранил текст в отдельный файл, где я дублирую нашу переписку, и закрыл ноутбук.

Когда-нибудь, если переживу, всё происходящее будет казаться мне завораживающим, словно не со мной случившимся удивительным приключением, каких уже не бывает.

Сейчас дела давно минувшие мне представляются примерно такими. Может быть, я всегда и живу так?

«Как?» – спрашиваю сам себя. Какой признак ведущий, что определяет всю деятельность? А ответить не могу, не всё так просто.

***

Рассвет приходит рано. Утром покидаю приютившее меня на ночь заведение. На улицах пустынно и голо. Прохладно, день будет пасмурным.

Теперь я не петляю, не делаю лишних крюков, главное – скорость.

Прохожу мимо закрытого ещё продуктового магазина. Сюда я часто заглядывал раньше. А теперь возникло особое ощущение. Не могу описать, но знаю, когда оно возникает: когда в какое-то место я больше не вернусь.

Поживём – увидим, сказал я себе.

Приближаюсь к подъезду. На провисающих верёвках парусами раздуваются синие наволочки.

На скамейке опять заседает Дима. Никак мёдом намазано тут. Казалось бы, пусть сидит, мне он даром не нужен. А спустя секунд сорок понадобился.

Подхожу к двери, зажимаю две клавиши, столь стёртые, что никакой тайны из открывающей проход комбинации они составить не могут. За моей спиной происходит какой-то отблеск, звучит негромкая, но искренняя ругань.

Я отпрыгиваю, разворачиваясь. Дима торопливо прячет телефон в карман. И смотрит на меня не моргая.

Я сложил два и два очень быстро.

– Нравятся мужики? А зачем тогда со спины фотографируешь? – сразу же добил контрольным вопросом в ответ на оторопелое отрицание.

– Не быкуй, дядя. Пуганый я, ясно? – тут же справился с моим наскоком малолетний шалопай.

Я оттопырил два пальца, эдакую козу-дерезу, и как можно более грозно прошипел:

– Если не встанешь и не пойдёшь, куда скажу – вот этим глаза выколю. Терять мне нечего, уяснил? Встать!

Кажется, он напугался. Правильно, пусть боится, я сейчас ещё не в том состоянии, чтобы осуществлять такие угрозы, но к тому идёт.

Дима поднимался по лестнице на два шага впереди меня. Заодно и дорогу прочешет.

Впустив, я скомандовал:

– На колени!

– Ты чего, мужик, я же просто сфотографировал… правда.

«Пуганый» стух. Он мелко трясся, стараясь это скрыть.

– А кто тебя просил фотографировать?

– Никто, – отозвался гопник и сам себе, похоже, не поверил.

Я ни слова не сказал. Просто показал два пальца, сопроводив немигающим тяжёлым взглядом. Натренировал за годы общения с подобным контингентом.

– Какой-то хрен, – пробурчал Дима в ответ. – Кто такой, не знаю, как найти – тоже.

– А как выглядит?

Парень задумался.

– Высокий. Худой ещё.

– Это я сам знаю. Лицо какое?

– Не показывал он мне. В маске какой-то цирковой был, а потом в капюшоне.

Я подобрал с тумбочки оставленную тут вчера вечером записку.

– Ты принёс?

Дима кивнул.

– Почему он тебя просил об этом?

– Не знаю я! – он боялся не отвечать на мои вопросы и начинал злиться. – Может, живу близко, могу следить всё время…

– Как вы встречаться должны, когда?

– После обеда сегодня возле магазина «Минутка».

– А сказал, не знаешь, как найти. Может, ещё недоговорил что-то? Ты вываливай, не стесняйся, здоровье-то дороже. Сколько он там платит тебе?

– Не важно.

– Да, это действительно не важно. Важно, что ты организуешь нам встречу.

***

За гаражами валялись старые, ещё прошлогодние листья, тёмные и слипшиеся. Набросано было пакетов, бутылок и иной дряни.

Я пробирался по этому сору, выглядывая ещё одного кандидата в помощники. Мне не верилось, что «наблюдатель» смог добраться и до него. А я и проверю.

Но возле гаражей никто не сидел, хотя обычно здесь собираются люди. К ним прибивается и бездомный, появившийся недавно в этих краях. Его не гонят, наоборот, помогают понемногу. Я тоже ему не раз и не два давал мелкие деньги на еду.

Мне оставалось только бродить по округе, рискуя не пережить очередной встречи с охотником. Но я не боялся ничего, я поймал волну и чуял пока неразличимый, но отчётливый успех. Действовал более самонадеянно, чем следовало, но остановиться не хотел. А может, уже и не мог.

Костя обнаружился на скамейке через четыре дома от моего. Он резал лезвием растрёпанный пучок ниток на кофте. Костей зовут бездомного.

Казалось бы, молодой, совершенно здоровый, иди работай. Но он свою позицию обозначил без излишней скромности: «Не моё это. Просто не моё. Лучше бродяжничать буду. Я, Костя Ивашов, так вольно себя никогда не ощущал». И так и бомжует, пока ещё не опустился окончательно.

– Здорово, Костя, – приветствовал я.

– Давно не виделись, Максим Михайлович, доброе утро.

Я не стал тянуть резину и сразу перешёл к сути:

– Дело есть, Костя, – я едва не сказал «работа» и только внутренне усмехнулся, как выкопал бы себе яму. – За одним перцем надо проследить.

Бомж спрятал лезвие, не дорезав, что хотел.

– Деньжат подкинете? – только уточнил он, вставая.

– Подкину.

Из рюкзака я начал вытаскивать старую одежду:

– Это надень, неважно смотришься. Можешь себе потом оставить, если понравится.

Хотя такой выбор для него, полагаю, не стоит. Тут вопрос не в нравах. Не выбросит же он вполне добротные вещи? Да и подбирал я примерно подходящее по размеру.

– И этим полейся, а то несёт дурно, – я протянул Косте пробник какого-то одеколона на 5 миллилитров.

Мы пошли к месту встречи. В запасе было чуть меньше двух часов.

Я оглядывался. Чувство угрозы преследовало постоянно, как бы я ни боролся с ним.

В пустой подворотне Костя переоделся, свернул прежнее барахло и спрятал под какую-то доску у стены.

Я не стал ни спорить, ни уточнять – ему виднее, он уличный жилец. И чисто технически, я был у него в гостях.

По дороге разъяснил, что надо делать, кого выслеживать, не уточняя, кем он является на деле.

Подробностей напарник и не просил особо. Я всё равно не смог бы их предоставить. Сразу предупредил, что придётся импровизировать, действовать без плана и шаблона.

Метров за 500 до предполагаемой точки встречи я расстался с Костей, повелев ему прибыть к «Минутке» и смешаться с пространством, выглядя органичным элементом происходящего.

Сам я двинул домой. Там ждал второй участник увлекательного приключения – Дима. Именно он следил за мной большую часть времени, но не стоило обольщаться. У него могли быть дублёры, действующие независимо.

Я предложил парню теперь поработать на меня, и он за мелкую сумму не отказался.

Как же легко все готовы продаться. Здесь Газманов совершенно правильно спел. Но наступит ли для таких людей новая заря – я, откровенно, не уверен.

Дима сидел за кухонным столом и поглядывал в окно. Это немного порадовало. Была мысль, что он плюнет на всё и махнёт со второго этажа, прихватив пару ценных вещей.

На лестнице он поделился:

– Тут такое дело… этот мужик звонил, хотя я номер ему не говорил. Спрашивал, где ты конкретно.

– И что ответил?

– Что куда-то выбежал, и я найти не могу до сих пор.

– Встреча в силе?

– Да.

– Стой тут. Когда я уйду из подъезда, досчитай до двадцати и иди.

Мы разошлись. Мой путь пролегал до гаража. Там я бросил в рюкзак две чуть потрёпанные картонные коробки. Давно они валялись, всё никак нужда не возникала, подумалось мне.

Там же на угловом захламлённом столике забрал очки со стёклами без диоптрий, на гвоздике в стене – чёрную кепку, немного запылившуюся.

В таком виде я отправился к «Минутке». Не Фантомас, конечно, но кое-как замаскировался. С первого взгляда узнать уже сложнее.

Если всё пойдёт так, как я предполагаю, то мне удастся вырваться вперёд в этой гонке инициатив.

Уже становилось даже интересно, что это за странный персонаж, который несёт угрозу, но пока по-настоящему не навредил. Он имеет столько возможностей сделать это, но всё время сидит где-то вне обзора.

Может, он на самом деле не имеет тех возможностей, что я ему приписываю? Я даже не знаю наверняка, чего он хочет. Как раз лишний повод его отловить и разузнать. И где научился всему, что успел мне показать, и откуда знает столь тайную подробность из моего прошлого, и замешан ли в происходящем Комарин? Если замешан, надо ещё и с ним успеть вопрос уладить, а то пристукнуть может. Безболезненно, по старой дружбе, но и на это я не согласен.

Я решил не обдумывать это сейчас, тем более что недалеко было место встречи. Требовалось повысить бдительность.

Я пробирался по оживлённой улице, затесавшись во встречный поток пешеходов. Сообразив это, перебрался на нужную сторону тротуара.

В череде машин слева прокатилась ярко-оранжевая блестящая «мазда». Я засмотрелся. Не каждый день встретишь такую вызывающую раскраску. «Мазда» свернула налево, вскоре исчезнув из поля зрения.

Я вновь посмотрел перед собой и наткнулся взором на Диму, который плёлся навстречу.

– В чём дело? – не заботясь о скрытности, подскочил к нему я. Сразу возникло очень неприятное ощущение.

– Он пришёл раньше, – ответил тот. – Сказал, что больше не нуждается в моих услугах, отдал остаток и ушёл.

У меня резко и глубоко ухудшилось настроение.

– Куда ушёл?

– Он сказал, чтобы я не ходил следом.

– Ладно, понадобишься – найду. Если можешь чем помочь – сделай это, не просто так, конечно! – крикнул я в спину уходящему.

***

Через час смог-таки найти Костю. Он, не придумав ничего лучше, приполз к моему подъезду, где и ждал на скамейке.

– Всё в порядке, Максим Михайлович. – Он был рад происходящему. – Прошло с успехом.

– Очень надеюсь, потому как у меня прошло очень плохо.

– Я, как и надо было, присматривал за тем, кто будет говорить с подростком. Высокий такой приходил, лицо не рассмотрел, он мало того что в капюшоне был, так ещё и спиной стоял. Пообщались они минуты три, потом тот сел в машину и уехал. Всё.

– Всё? – я не поверил услышанному. – Просто пересказ случившегося? Куда уехал хоть?

Я сильно злился, но не мог понять на кого. Не на себя, конечно. И не на Костю. Наверное, всё же на судьбу. И это было бессмысленно.

– В сторону старого центра. Машина – серый «форд». Фонарь слева разбит, задний.

– «Фокус»?

– Чего?

– «Форд «Фокус»?

– Наверно.

– А номер?

– 623… или 632, не помню точно, но один из этих.

***

– Да, Борян, если будут искать – меня нет.

На деревянную поверхность с приятным звуком упали два ключа на кольце.

Я снова пришёл в недавно покинутый мной постоялый двор «Авалон». В этот раз дежурил один из знакомых мне работников.

Комната обнаружилась только на третьем, самом верхнем этаже. Я подбирал дешевле и нашёл по такой цене, что даже опасение брало, не уценили ли снятое мной помещение после того, как там кошка сдохла и недели три пролежала? Или, может, там призрак воет по ночам?

Разгадка оказалась совершенно банальной: никаких особенных отличий в номере не наблюдалось. Ремонт делался уже давно, в остальном же всё, как всегда.

Впрочем, есть шанс, что разгадка ещё не наступила и меня ждёт сюрприз.

Не слишком желая наступления сюрпризов, я с ощущением дежавю хотел было заняться перепиской, попытаться снова разговорить «наблюдателя», но при виде кровати, скрипящей, шатающейся, понял, что просто обязан отдохнуть.

Я прилёг, не расправляя, просто полежать и подумать, но заснул. Не снилось ничего, пелена наползла, отсекая и мысли, и чувства.

«Отошёл» я к вечеру, уже в темноте. Сперва не понял, где нахожусь, что происходит, но быстро вспомнил. За стеной высоко и пронзительно зудел пылесос.

Кровать в очередной раз проскрипела, когда я развернулся на ней и встал.

«Приветствую! … узнать нечто очень важное … мы оба знаем о способностях друг друга…» Я в который раз всматривался в уже заученные строки, начиная их ненавидеть.

Розетка, к которой я подключил подзарядить ноутбук, начала потрескивать. От греха подальше решил с ней не связываться, хотел переткнуть вилку, но больше розеток не увидел. Ладно, батарея ещё даст поработать.

Труба! Вот оно! То, что я искал, то, что ускользало! «…предсказуем, как кирпичная труба за окном: она стоит на одном месте» – труба, стоящая на одном месте. Кажется, я знаю её: высокая, разрушающаяся в последнее время конструкция у заброшенной котельной. Километра два от меня. Туда и придётся сходить на разведку.

***

Неожиданно начался дождь. Пока ещё не сильный, но это он только разминается. Мокнуть не хотелось, но за зонтом пришлось бы заходить в квартиру, а это лишний крюк и лишний риск.

Шагалось легко. Это всегда проще, если есть цель, пусть сомнительная, не сулящая однозначных выгод.

Тем не менее мне не казалось, что «наблюдатель» допустил такой просчёт умышленно. Если он позволил при помощи подручных, что называется, средств выяснить свой электронный почтовый адрес, то он тоже подвержен ошибкам. А если промахнулся раз, непременно повторит рано или поздно.

Но радоваться мне не стоило: эту трубу видно из сотни квартир в округе, плюс офисные здания, магазины и прочее. Словом, путь пролегает на деревню дедушке. Здесь, кроме как на удачу, я не знал, на что делать ставку.

Дождь усиливался. Этого я и боялся.

Кепка вскоре промокла и холодным блином облепила голову. Я выжал головной убор и спрятал в карман тоже далеко не сухого плаща.

Вот и она, та самая труба. Луну заслонили тучи, фонари в ту сторону света дают совсем мало. Разглядеть громадную кирпичную постройку трудно, но я знаю, что она там, силуэт прослеживается.

Следующий час прошёл… Просто прошёл, это лучшее, что я мог о нём сказать.

Я ходил с карманным фонариком, методично прочёсывая ближайшие дворы, и осматривал припаркованные машины. Искал серый «форд» с номером, где есть цифросочетание 623 или 632.

Через четверть часа фонарик отключился. Я тряс вещицу, тёр батарейку, но пользы это не принесло. И дождь, конечно, не унимался.

Выбора не осталось, я подсвечивал экраном телефона. Синеватый свет сбивал с толку, не давая понять иногда, что за цвет того или иного автомобиля.

Время от времени мне приходила мысль бросить начатое. Я переставал верить, что прочёсывание местности принесёт пользу. Тогда приходилось ставить условие. К примеру, проверить ещё один двор или встретить синюю машину. Выполнив условие, я ставил новое. Это немного помогло.

Очередной автомобиль. Я осматриваю и не могу понять, совпадение ли это. Серый Ford Mondeo, задняя часть немного побита. И цифры, цифры на номере – 632.

Неужто где-то тут база «наблюдателя»?

Я окидываю взором пять этажей аварийного дома. Окна квартир не освещены, кроме двух на третьем этаже и ещё двух в стороне на четвёртом.

Конечно же! Охотник занял пустующую квартиру. Вероятнее всего, на верхних этажах.

Дверь в подъезд не могла создать препятствия. Никаких замков. В тёмном помещении было сухо, чему оставалось только искренне порадоваться. Выключателя нигде не было, да я не слишком и искал.

Теперь я впервые задумался, что буду делать, когда найду его? В самом деле, что? Убивать? В милицию тащить?

Первая ступенька. Вторая. Третья. Хочу поставить ногу на четвёртую, но что-то происходит. Всё резко меняется.

Я почему-то падаю назад, когда земля содрогается. Гул запредельной громкости ошеломляет. Мне остаётся только бездвижно валяться на холодном и грязном полу тёмного подъезда.

Появляется чувство боли. При падении я сильно ударился спиной, приземлившись на поясницу. Спасибо, хоть голову не повредил.

С трудом поднимаюсь, не до конца понимая, что происходит, выхожу на улицу.

Воют сигнализации машин. Многоголосье.

Здание горит. Часть четвёртого и пятого этажей разрушена.

Я шагаю по обломкам. Кирпич, камень – не могу понять.

Сверху продолжает падать дождь.

На превратившейся в жидкую грязь земле цветника лежит человек.

Я пытаюсь осмотреть его при скудном освещении.

Никогда не видел лица «стороннего наблюдателя». Но что это он лежал в грязи, я понял сразу.

Ещё вчера он был куда опаснее. Сейчас же напоминал какого-то злого огра, оскалившегося и лишённого бровей и ресниц. Волосы тоже немного обгорели, куртка тлела. Левая рука нездорово откинута в сторону. «Наблюдатель» погиб при взрыве.

Я принялся проверять карманы, но в пустой двор начали сходиться люди. Лучи фонарей выхватывали куски пространства. С другого конца двора, как я видел, подъезжала пожарная машина.

Не желая ни с кем обсуждать произошедшее, я со всей возможной быстротой удалился в тень, а после, миновав стекающихся окрестных обитателей, поковылял домой, пока этот день меня не добил.

***

Мне бы отмечать День Победы. Великой и моей недавней, но сделано было только полдела. От прямой опасности получилось избавиться, теперь придётся сдюжить и с пока не проявившейся.

Само пришло, само ушло. Надолго ли – неизвестно. Мне неизвестно вообще до сих пор ровным счётом ничего, что послужило толчком для проявления всех событий.

Я словно доставщик чёрного ящика, в котором содержится хрупкая и очень чувствительная система. Но мне об этом не сказали. Каждый шаг, каждая вибрация выстраивает совершенно новые связи между прежними элементами. Одни комбинации опасны, другие безвредны, третьи разрушительны для самой системы, но я просто тащу этот самостоятельно существующий мир, грозящий мне, грозящий себе.

Наверное, нечто подобное произошло, когда я решил втянуть «наблюдателя» в свою игру. Только вот правила я не установил, да и про напарника не знал. Он играл в футбол, я в шашки. Он проиграл. Почему? Кто его знает. Я выиграл. Опять же, почему? Ответ точно такой же.

Однако есть тот, кто правила устанавливает. Он же следит за их соблюдением, всегда.

Остаётся понять, как подступиться к следующей задаче: установить новое партнёрство со старым другом. Я чувствовал, что это произойдёт, но не помышлял, как именно. Единственное, что могу утверждать, что по замыслу встреча должна была стать целью, а не средством.

И это только в том случае, если я верно хотя бы в теории догадываюсь о причинах и следствиях. Быть может, встречаться и не стоит совершенно, наоборот, следует уходить в тень, выгадывать время, чтобы сделать какой-то решительный шаг. А это означает, не вдаваясь в детали, лишь одно: снова в путь.

Дорог открывалось несколько. Можно было податься в Ижевск, поближе к родной Свердловской области. Там ушлые ребята, нуждающиеся в авантюристах широкого профиля, звали недавно провернуть какие-то «чрезвычайно денежные», как утверждалось, дела. Можно было махнуть на Север, точно не знаю куда. Там обитает в тайне ото многих крупный осведомитель и торговец информацией. Говорил, для меня всегда и место, и работа сыщется. Хабаровск, Краснодар, Москва. Львов, наконец. Много где были у меня люди, готовые облегчить обустройство на новом месте.

Но станет ли место новым, если ехать туда прежним? Впрочем, здесь меня больше волновал вопрос иной: как обновиться? Хвосты прошедшего начинают откровенно тяготить. Первый вестник явился, намёк я понял. Осталось только провести ревизию и отбросить отжившее свой век. Осталось совсем немногое.

[1]Эффект «зловещей долины» – гипотеза, по которой робот или другой объект, выглядящий или действующий примерно как человек, вызывает неприязнь и отвращение у людей-наблюдателей.